sci_politics Сергей Кургинян Содержательное единство 2007-2011 ru Fiction Book Designer, FictionBook Editor 2.4 11.04.2011 FBD-C6BE93-CD0B-9048-848C-ADB5-69E8-1EA879 1.0

СЕРГЕЙ КУРГИНЯН

СОДЕРЖАТЕЛЬНОЕ ЕДИНСТВО 2007-2011

18.01.2007 : Панорама

Введение

К моему глубокому прискорбию, пришлось потратить много времени на идеологическую дискуссию с некими верхушечными КПРФ-овскими кругами, решившими придать слишком большое значение моей личности. Оправдание только в том, что в ходе этой дискуссии удалось выявить некоторые проблемные узлы, не сводящиеся к лобовой конфликтной полемике. Лично для меня это все было крайне важно постольку, поскольку позволило иначе ответить на вопрос о причинах распада СССР и содержании процессов, развернувшихся как до, так и после этого распада.

Главное, что я понял – ответ на данный вопрос нельзя искать только в сферах академической научности и прикладной теории элит. Такой поиск необходим, но недостаточен. Он должен быть сопровожден поиском совершенно другого типа. Опирающимся на другие методологические основания. Поиском, соединяющим черты художественности и научности. Только после того, как такой поиск даст какие-то ориентиры, можно дополнять найденное научными и прикладными разработками. Без этого мы попадем в "дурную бесконечность".

Поняв это, я предпринял попытку осуществления такого "другого поиска". Эта попытка оказалась достаточно удачной для того, чтобы быть оформленной в виде книги. А вот насколько книга окажется существенной для нашего общества в целом и для нашего клуба – судить не мне. В любом случае, она будет издана в течение ближайших месяцев. Думаю, что к февралю я ее завершу. А дальше все будет зависеть от издателей. Но поскольку издатели – это наша редакция журнала "Россия – XXI", то вряд ли процесс затянется.

На этом – надо подвести черту той дискуссии. Пожалеть о потерянном времени. Преисполниться надежды, что книга окупит временные потери. И начать заниматься текущей политикой. Благо эта политика стремительно набирает обороты. Посмотрите, сколько всего произошло, как сказали бы математики, "в эпсилон-окрестности" Нового года.

И казнь Саддама Хусейна.

И белорусская эпопея.

И туркменские коллизии.

И казахстанские метаморфозы.

И азербайджанские политические подвижки.

И рост напряжения в Киргизии.

Но тут же – и новая доктрина Буша по Ираку (а значит, и не только Ираку).

И нарастание американо-китайских противоречий.

И наши отечественные "мелочи", которые на самом деле – вовсе не мелочи. Я имею в виду задержание Прохорова и многое другое. Вплоть до перипетий расследований и скандалов вокруг разного рода убийств.

Что можно сложить из этой панорамы? И что она представляет собой в действительности? Попытаемся ответить на этот вопрос. Начать я предлагаю с анализа такого крупного события, как казнь Саддама Хусейна.

Часть 1. Казнь Саддама Хусейна

1.1. Ракурс, без которого обсуждение бессмысленно

Я предлагаю рассматривать это событие как часть "войны образов".

Образ – это не только важнейшая эстетическая категория. Образ, наряду с символом, – это еще и религиозная категория. А самое главное, с середины ХХ века образ превращается в ключевую политическую категорию. Это происходит в связи с совершенно новым характером войн, которые осуществлялись в условиях ядерного стратегического баланса между СССР и США. В этих условиях прямое стратегическое столкновение сверхдержав стало невозможным. Но это не отменило военного столкновения, а изменило его характер.

Большая война классического образца заменилась суммой ряда малых войн (периферийных войн, управляемых конфликтов, точек и дуг напряженности), а также качественно новой – информационной – войны.

При этом решающее значение приобретает именно эта качественно новая информационная война, в которой противники обмениваются не ядерными ударами, а образами себя и других. Победа и поражение в подобной войне определяется не захваченными господствующими высотами или столицами воюющих государств. Захвачены должны быть не географические, а информационные территории. В определенных ячейках того или другого сознания (американского или советского, чешского или венгерского, кубинского или афганского) должны разместиться те или иные образы.

Соответственно, образы становятся, как минимум, эквивалентами ядерных боеголовок. А в ячейки сознания их доставляют не стратегические ракеты, а средства массовой информации. Если средства массовой информации не имеют емких дееспособных образов, то они столь же бессмысленны с точки зрения информационной войны, как стратегические ракеты без ядерных боеголовок.

Итак, образы – это уже не эстетика (на что и как воздействует образ Татьяны Лариной) и не религия (первичны ли эйдосы как источники образов). Это уже большая политика. И это главное средство ведения войны.

СССР в целом и его правящие элиты не уловили этот фундаментальный сдвиг. Генштаб советской армии, советское КГБ и даже идеологические подразделения правящей партии не превратились в площадки, на которых яростно обсуждалось качество образов и средства их доставки до нужных адресатов. Обсуждалось по-прежнему нечто другое, сугубо материальное. Что и привело к определенным результатам.

Получив эти сокрушительные результаты, можно либо начать перевооружаться, анализируя опыт собственных ошибок, либо продолжать упорствовать и усугублять ошибки предшествующего периода. Ряд процессов, развернувшихся на постсоветском пространстве (в сумме являющихся, как мы убеждены, именно системным социокультурным регрессом) привели к тому, что ошибки усугубляются. Это видно по всему, что происходит.

И это становится особо понятно в случаях, когда происходящее явно представляет собой эту самую войну образов. А обсуждается происходящее с любых других точек зрения, – но только не с этой.

Казнь Саддама Хусейна, безусловно, представляет собой одно из тех событий, которые демонстрируют невосприимчивость российской элиты и российского общества ко всему, что касается значения образов.

При этом в очередной раз возрастает значение так называемой ключевой проблемы эстетики. А именно – проблемы соотношения образа и реальности. Черпается ли образ из реальности? Является ли он отражением оной? Ленинская теория отражения – это одно из многочисленных теоретических описаний, в рамках которых образ вторичен по отношению к реальности. Характерно, что один из почитателей Ленина, Владимир Маяковский, яростно полемизировал с этой точкой зрения "вождя пролетарской революции": "Театр не отображающее зеркало, а увеличительное стекло" ("Мистерия-буфф").

Этой полемикой задается граница между реалистическим и нереалистическим художественным творчеством. Дополнительно надо обратить внимание на то, что подобная полемика в пострелигиозной эстетике не имеет ничего общего с религиозной полемикой между "реалистами" и "номиналистами". Средневековый реализм – это не реализм Толстого, в котором образы призваны отражать реальность природы и человека. Средневековый реализм апеллирует к другой образности, связанной с надприродной и надантропологической реальностью. Той реальностью, которая в пострелигиозную эпоху приравнена к иллюзорности.

В эпоху информационных войн (а еще точнее – войн образов) данная эстетическая проблема превращается в проблему политическую. Задаются ли образы реальностью, или они производятся в значительной части помимо этой самой реальности?

Если мы всмотримся в то, что связано с казнью Саддама Хусейна под данным углом зрения, если увидим в случившемся (внимание!) ВОЙНУ ЗА ОБРАЗ САДДАМА ХУСЕЙНА, то может быть, мы ответим и на этот, практически очень важный, вопрос.

В любом случае, мне представляется недопустимым игнорировать в таком многоуровневом событии, как казнь Саддама Хусейна, тот уровень событийности, на котором размещена эта самая ВОЙНА ЗА ОБРАЗ.

И я попытаюсь отстоять свою позицию.

Есть вопросы, которые в какой-то момент времени становятся актуальными. А потом теряют актуальность с тем, чтобы в надлежащий момент ее снова приобрести. Один из таких вопросов: кто такой Саддам Хусейн?

Что такое ответ на этот вопрос? Это размещение определенного образа (в данном случае – Хусейна) в чьем-то сознании. То есть это ВОЙНА ЗА ОБРАЗ КАК ЧАСТЬ ВОЙНЫ ОБРАЗОВ (этого стержня информационной войны).

Кто такой Саддам Хусейн? Казнь иракского лидера вновь придала данному вопросу предельную актуальность. Такая казнь – масштабное событие. Одно из наиболее масштабных за последние годы.

На столь масштабное событие надо реагировать. А для того, чтобы реагировать, нужно иметь критерии. Если человек страшный негодяй (образ "со знаком минус", или О-минус), то его казнь – это благое дело. Если он герой (образ "со знаком плюс", или О-плюс), то его казнь – это чудовищное преступление. Казнь Саддама Хусейна потребовала некого умственного и даже эстетического напряжения в обществе в связи с необходимостью ответа на вопрос: "Казнили героя или мерзавца?" Соответственно, обсуждение личности Хусейна в явном или неявном виде снова актуализировалось. (рис.1)

Какова цена этих образов? Провозгласив эпоху конфликта цивилизаций и начав под этим флагом войну с Ираком (и не с Ираком вообще, а именно с Ираком Саддама Хусейна), США объявили Саддама Хусейна, как минимум, врагом номер два. Если врагом номер один считать неуловимого Бен Ладена. Соответственно, для тех сил в США, которые оправдывают и даже героизируют войну в Ираке, крайне важно, чтобы Саддам Хусейн был средоточием мирового зла и страшнейших пороков. То есть не только врагом США, но и палачом Ирака вообще, а также отдельных слагаемых иракской нации (курдов, иракских шиитов). Это и есть образ "О-минус". Побеждает этот образ – побеждают американские сторонники конфликта цивилизаций (в первом приближении – республиканцы). А также их немногочисленные союзники в мире.

А кто тогда на стороне "О-плюс"?

Все остальные, и их немало. Это и силы антиамериканского ислама (вся концепция конфликта цивилизаций построена как оправдание войны с исламом), и другие противники американской экспансии по республиканской модели (европейцы, китайцы – мало ли еще кто). Это и противники республиканцев в США (в первом приближении – демократы). Все они должны скомпрометировать войну США в Ираке. А значит, всем им важно, чтобы Саддам Хусейн стал если не героем, то хотя бы жертвой. А казнь Хусейна – еще одним маразмом действующего американского президента и его загоняемой в угол политической команды.

Соответственно, образ Саддама Хусейна – это никак не отражение определенных характеристик реальности. Кем был Саддам Хусейн в реальности? Добрым семьянином и искренним другом всех иракцев, или распутником и палачом иракского народа? Для сил, ведущих войну образов, это так же неважно, как то, голодал ли реальный Цурюпа, убивал ли Ленин зайчиков, изменял ли он Надежде Константиновне Крупской, осуществили ли большевики геноцид 60 миллионов населения своей страны и т.д.

Школьный учитель в драме Бертольда Брехта "Страх и отчаяние Третьей империи" кричит: "Как я должен догадаться, какой им завтра понадобится Бисмарк?" (читай: собирается ли Гитлер воевать с Россией). Сегодня этот школьный учитель превратился в гигантское собирательное лицо, чуть ли не в основного актора мировой политики.

Вопрос не в том, кем был Саддам Хусейн, а в том, какой им нужен Саддам Хусейн. И для чего он нужен им в таком, а не в другом образном качестве. А также – кто такие "они" (рис.2).

Итак, Саддам Хусейн – убийца курдов и шиитов ("О-минус"). Разве это не правда? Разве это не доказано? Почему мы должны говорить тут о виртуальных моделях как информационном оружии, а не об образах как отражении реальности?

Да, это правда. И это еще не вся правда. На счету Хусейна – страшные злодеяния. И что? Все эти злодеяния будут разбираться по всему миру, так сказать, в масштабе деполитизированного права? А почему я должен считать, что это право деполитизировано? Саддама Хусейна казнили после того, как было доказано, что он убил несколько сот человек. А Пиночета, убившего гораздо больше людей, никто не казнил. Его мирно и с почестями похоронили.

Объяснять это различием в волеизъявлении иракского и чилийского народов невозможно. Потому что свобода волеизъявления иракского народа явно находится под вопросом. И вообще – действует ли деполитизированное право в условиях гражданской войны или чего-либо, к ней приближающегося?

Другой вопрос – возможны ли единые критерии по отношению к странам с разной социокультурной (или, как ее иногда называют, цивилизационной) спецификой?

Будут ли турки отвечать за геноцид армян или курдов? Будет ли Франко постфактум отвечать за Гернику и многое другое? Почему сербы должны отвечать за пролитую ими кровь в одной степени, а хорваты или мусульмане, или албанцы – в другой?

А что будет, если все начнут отвечать? И кто будет тут судьей? И к чему это приведет? И почему на определенном этапе даже Пол Пот отнюдь не оказался для американцев предметом рассмотрения с позиций "деполитизированного права"?

Количество подобных вопросов столь велико, что их повсеместное рассмотрение с позиций деполитизированного права превратит мир не в бескровно-правовое целое, а в кровавую кашу из бесконечных взаимных претензий. Как современных, так и исторических.

Таким образом, убийцей и палачом всегда будет назван тот, кто проиграл. А некто, совершавший то же самое, но победивший, – становится "успокоителем", "спасителем страны от бесконечных смут" и так далее.

Саддам Хусейн не мог удерживать власть суннитского меньшинства над шиитским большинством в восточной неблагополучной стране без репрессий. А любая другая власть разрушила бы целостность Ирака как государства. Что и показала американская оккупация. В какой мере Саддам Хусейн осуществлял репрессии ради сохранения территориальной целостности, а в какой мере для того, чтобы потешить свое деспотическое "эго"? Теперь уже это почти невозможно определить.

Это как с ролью Михаила Максимовича Гвишиани (отца Джермена Михайловича) в уничтожении чеченского аула. Почему в докладной записке аул назывался "местечком"? Почему на бумаге стоял не обычный гриф, а "только для ваших личных глаз" (чисто американская формулировка, никак не соотносимая со стилем официальной переписки между Берией и его подчиненными)? А даже если бы всех этих ошибок не было допущено? В процесс включены такие интересы, что историческая истина этими интересами неизбежно будет раздавлена. Она окажется между ними, как между жерновами. И мы всегда будем иметь дело не с зерном истины, а с идеологической мукой, которая, как мы знаем, так легко превращается в муку.

Так давайте еще раз зафиксируем интересы (рис.3).

Но если бы этим все исчерпывалось! Есть ведь и другие интересы! Например, интересы тех же курдов или иракских шиитов. И наоборот, интересы иракских суннитов (рис.4).

Смотрите, как разрастается древо, корнями которого являются два образа – "О-минус" и "О-плюс"!

А теперь посмотрим, как это все накладывается на информационно-аналитическую фактуру произошедшего.

1.2. Что нормативно предъявлено, и каково нормативное отношение

Нормативно предъявлено следующее.

Бывший глава Ирака Саддам Хусейн казнен в Багдаде на рассвете 30 декабря 2006 года.

Казнь состоялась в присутствии представителей властей Ирака, судей и духовенства.

Велась видеозапись казни.

Самые разные источники указывают на то, что Хусейн был морально готов к казни, спокоен и вел себя с достоинством. Он отказался от завязывания глаз черной повязкой, но согласился, когда ему предложили повязать шарф на шею.

А теперь – каково отношение к нормативно предъявленному?

Оценки казни в тот же день явным образом разделились.

Так, в США казнь была подана как крупное шоу. На центральной площади Нью-Йорка на огромном экране ход казни был показан в прямом эфире. В то же время телеканалы показывали прямые включения с мест компактного проживания иракской общины в США – людей на улицах с транспарантами "Да здравствует казнь!". Д.Буш назвал казнь важной вехой для Ирака на пути продвижения к демократии.

Но и в Иране (вот что важно!) многие торжествовали по поводу данной казни. Многие – но не все. И все же на улицах Ирана по случаю казни Хусейна раздавались конфеты. В иранском МИДе подчеркнули, что считают казнь победой иракского народа, а не американцев.

Теперь Европа.

В Европе казнь Хусейна приветствовал польский президент Л.Качиньский. Но:

– в Евросоюзе казнь назвали варварской,

– Ватикан отозвался о ней как о трагической новости, ведущей к росту насилия в Ираке,

– по той же причине российский МИД выразил по поводу казни сожаление.

– в Великобритании с острой критикой казни выступил возможный преемник Тони Блэра – Гордон Браун. Сам же Блэр сначала хотел поддержать казнь, потом понял, что это невыгодно.

В крупных городах Китая в начале января был проведен опрос, который показал, что более 70% относятся к казни Саддама Хусейна отрицательно и осуждают политику США как "мирового жандарма".

31 декабря агентство РИА Новости сообщило, что Израиль решил официально не комментировать казнь Саддама Хусейна. Такое сообщение исходило из источника в израильском правительстве и объяснялось нежеланием вмешиваться во внутрииракские дела. Неофициально израильские политики говорили, что справедливость приговора не оспаривается, но внушает опасения возможность обострения.

Что же получается уже при первом соприкосновении с фактурой? (рис.5)

1.3. Что остается за пределами нормативного описания и нормативных реакций

Как ни странно, достаточно много.

В день казни, 30 декабря 2006 года, американский телеканал ABC-news процитировал военного представителя США в Ираке, заявившего, что казнь прошла в назначенное время так, как было запланировано. Однако очень быстро стало выясняться, что это не совсем так.

Постараемся разобрать все ненормативности для того, чтобы оценить действительный характер случившегося.

Ненормативность #1. Апелляционный суд Ирака, за 48 часов до казни подтвердивший смертный приговор С.Хусейну, предоставил 30-дневную отсрочку. При этом присутствовали представители американских оккупационных властей, по-видимому, находившиеся в курсе этого обстоятельства. Однако, к их неудовольствию, оказалось, что иракский прошиитский премьер-министр Малики использовать отсрочку не намерен и настаивает на немедленной казни.

Ненормативность #2. Для осуществления казни был необходим указ, подписанный иракским президентом и двумя вице-президентами. Президент Ирака курд Джелал Талабани подписывать указ отказался и только на словах сказал, что "не возражает".

Ненормативность #3. Казнить правоверных не разрешается в дни великих праздников. Начинался праздник Жертвоприношения, Курбан-Байрам. Однако высший конклав аятолл Марджайа в Неджефе дал премьеру разрешение.

Ненормативность #4 – она же главная ненормативность. Уже в первых числах января появилась пиратская видеозапись казни, сделанная с мобильного телефона, из которой ясно, что в действительности ход казни отличался от того, что демонстрирует официальная запись. Причем касается это не поведения Хусейна, а поведения палачей.

Имеются данные о том, что Хусейн сразу опознал в палачах шиитов (по цвету кожи и южному диалекту). Дальнейшее уже не оставляло в этом сомнений.

Би-би-си, ссылаясь на ту же запись с мобильного телефона, отмечает, что когда Саддам уже стоял на виселице, один из официальных свидетелей начал кричать. Вначале он произносил слова шиитской молитвы. Затем, когда все собравшиеся (включая Хусейна) начали молиться ("Мир Мохаммеду и его святому семейству"), молитва оказалась прервана восклицаниями: "Муктада! Муктада!" Восклицает тот же голос.

Ни для кого не является секретом, что восклицания "Муктада" относились к вождю радикальной шиитской "Армии Махди" Муктаде ас-Садру, который имеет существенное влияние на иракского премьера. Подоплека тоже известна – это уверенность иракских шиитов в том, что близкие родственники Муктады – в том числе его отец – были убиты по прямому приказу Хусейна в 1980 г.

По приводимым описаниям, Хусейн вопросительно повторил за палачами "Муктада?" и сплюнул. Кроме того, Хусейн произнес: "Разве так ведут себя мужчины?" – и получил в ответ выкрики: "Ты отправишься в ад!", "Да здравствует Мухаммед Бакер Садр!"

Имеется еще одна немаловажная деталь, которой пока особенного значения не придают. Среди последних слов Саддама Хусейна были слышны слова: "Нет Бога, кроме Аллаха, а Мухаммед пророк его". Таким образом, Хусейн умер, как правоверный мусульманин, с символом веры на устах и Кораном в руках.

При этом, когда Хусейну на шею была накинута петля, кто-то из стражников прокричал: "Так было с теми, кто молится Мухаммеду и семье Мухаммеда!"

Поскольку эта фраза уже находится за пределами любого нормативного ислама (шиитского, суннитского, исмаилитского, суфийского – именно любого), то этому нужно искать специальные объяснения. Либо провокация… Либо это свидетельство подлинного выявления такой религиозной позиции, которая в иной (не столь уникальной) ситуации не заявляется никогда.

Если действующее лицо – Муктада ас-Садр, то это "Армия Махди". Многие махдисты – никогда не отрицают необходимости почитания Мохаммеда. Но есть крайние радикалы. Эти радикалы (чье наличие в Иране доказано) настаивают на том, что приближение конца света (который, по их мнению, может наступить через пару лет) отменяет нормативные исламские основания. Единственный, кого следует почитать в этой ситуации – это Махди, "спаситель и карающий меч".

Однако даже эти радикалы в Иране не осмелятся официально отказаться от почитания Мохаммеда. Но тут они в маске, в экстремальной ситуации – и высказать нечто сокровенное было для них крайне важно. Эксперты настаивают на том, что такая интерпретация данной фразы, брошенной Хусейну, вовсе не исключена. А если это так, то казнь закладывает массу расколов внутри ислама. Как более или менее банальных (суннитско-шиитский), так и эзотерических.

Итак, фраза была сказана. После чего, наконец, вмешался представитель обвинения Муктид аль-Фарун, призвавший к соблюдению тишины и пригрозивший покинуть помещение (что, по протоколу, остановило бы казнь).

Данными подробностями все не исчерпывается.

Информационная спираль в том, что связано с казнью Хусейна, раскручивается стремительно. Война образов нарастает. Образы множатся. И вот в начале января саудовская газета "Эр-Рияд" однозначно заявила, что Хусейна казнил лично шиитский имам Муктада ас-Садр, лидер "Армии Махди". И что Муктада ас-Садр заранее договорился с премьер-министром о том, что получит возможность казнить Хусейна до конца 2006 года.

Газета ссылалась на свидетеля, присутствовавшего при казни. Этот неназванный свидетель утверждал, что видел, как Муктада ас-Садр надевал маску, чтобы войти в помещение, где совершалась казнь. По словам свидетеля, среди палачей также находился Абдель Азиз аль-Хаким, один из лидеров правящей Объединенной иракской коалиции, в состав которой входят семь шиитских партий. (Шиитская семья аль-Хаким имеет основания для ненависти к Саддаму: в 80-е годы она потеряла в результате репрессий не менее сотни членов, причем несколько человек были расстреляны на глазах остальных.)

Газета "Эр-Рияд" процитировала также слова некого иракского чиновника, сказанные в эфире одного из спутниковых каналов, о том, что люди в масках прибыли вместе с "политической фигурой", повесили С.Хусейна и оплевали его тело. Представители ас-Садра информацию об участии в казни лидера "Армии Махди" опровергли.

В любом случае, картина дополняется следующим фрагментом (рис. 6):

Кстати, содержание альянса крайних махдистов и "бушевских радикалов" может быть интерпретировано по-разному. Как с позиций прагматики (альянс крайних сил), так и с позиций метафизики (альянс тех, кому нужен Апокалипсис, конец света, Второе пришествие, Армагеддон и прочее).

Но продолжим анализ ненормативностей.

Ненормативность #5. На следующее утро после казни Саддама Хусейна, в воскресенье 31 декабря (то есть в начале праздника Жертвоприношения), в Багдаде было обнаружено много тел шиитов, повешенных на фонарных столбах. В частности, сообщается, что на улицу Хайфа подъехали три микроавтобуса. Из них выскочили вооруженные люди, выволокли шиитов-заложников и развесили по электрическим опорам – всего 23 человека. В министерстве внутренних дел Ирака сообщили о ста обнаруженных телах шиитов. Людей, убитых таким же образом, находили и в других районах Багдада. Предположительно, все эти люди были взяты в заложники перед казнью Саддама Хусейна.

После этого количество боестолкновений и терактов в Ираке начало расти лавинообразно.

А теперь – о возможных объяснениях данных ненормативностей.

Здесь лучше сослаться на, так сказать, "местные" точки зрения.

Арабские аналитики из влиятельных суннитских стран уверены, что шиитские власти Ирака "обвели США вокруг пальца", ускорив казнь для сохранения своего лидерства. Что же угрожало их лидерству?

В последнее время (в том числе, при участии МОФ ЭТЦ) произошло несколько международных "мозговых штурмов", в ходе которых доказывалось, что только модифицированная партия БААС может обеспечить стабильность в Ираке. И что американцам нужно любой ценой договариваться с баасистами. Я лично в текстах, опубликованных и в России, и за границей, доказывал, что только баасистский вектор, вектор модерна в Ираке, спасет от халифатизма (рис.7).

В конце 2006 года речь шла уже не об инициативах ЭТЦ, слабо поддержанных за границей. Речь шла о серии внутриамериканских инициатив, о борьбе внутри республиканских кругов за тип решения иракской проблемы. Казалось, что эта борьба кончится союзом республиканских элит с баасистами, "подреставрированными" под совместимость с американцами. Было несколько условий подобной совместимости. В том числе, – отказ баасистов от идеи "большого арабского единства" в пользу идеи иракской нации.

Казнь Саддама нанесла этому проекту сокрушительный удар. Он оказался не только мощным, но и в чем-то почти иррациональным. За этим ударом – стоит страшная борьба внутри ныне правящего американского субъекта. Теперь мы можем с гораздо большей уверенностью утверждать, что эта борьба не стихла после отставки Дональда Рамсфелда. А также, что она носит не прагматический, а иной характер.

Но вернемся к БААС.

Американцы (причем весьма и весьма влиятельные) реально рассматривали план возвращения во власть баасистских лидеров. Но казнь Хусейна как лидера БААС поставила на этом крест. Эта казнь вызвала взрыв ярости у баасистов (да и суннитов вообще). И складывается впечатление, что одна из задач казни Саддама (со всеми описанными выше подробностями – и это самое главное) – воспрепятствовать баасисткому (а значит, и в целом модернистскому) сценарию решения Вашингтоном иракской проблемы. Кому-то этот сценарий очень не нужен. И этот "кто-то" очень многолик и могуществен.

Другая цель спецоперации под названием "казнь Хусейна" связана с курдами. Спешная казнь Хусейна отменила курдский судебный процесс, в связи с чем курды не получили ожидаемого правосудия. А "Армия Махди" получила все, что хотела! Вот так!

16 января газета "Ле Темп" публикует комментарий по этой курдской проблеме бывшего члена БААС, профессора конституционного права Раада Джидды. Джидда отмечает, что судебный процесс, рассматривающий дело о применении химического оружия против курдов в 1988 году, высветил бы неприглядную роль в этом США, продававших Ираку оружие массового уничтожения.

И вообще, потребовал бы пересмотра образа Хусейна, – добавим мы. Химическое оружие против курдов в 1988 году – это тема, которая не оставляет камня на камне от образа Хусейна как врага американцев. Да и от американцев как врагов Хусейна. То есть, казнь нужна была не абы кому, а именно операторам ведущейся войны образов.

С другой стороны, наблюдатели неоднократно указывали, что казнь Саддама Хусейна должна была быть приурочена администрацией Д.Буша к началу сессии конгресса в новом составе. Не согласиться с этим нельзя. А вот о смысле этой приуроченности стоит поговорить подробнее. И не абстрактно, а абсолютно конкретно.

3 января 2007 года новый состав конгресса официально вступил в свои права.

4 января "Нью-Йорк таймс" (понятно, что антибушевский орган, пишущий что-нибудь убойно-антибушевское к каждой сессии конгресса) опубликовала выдержки из стихотворения Саддама Хусейна "Освободи ее", написанного уже после вынесения смертного приговора. Текст стихотворения был передан семье Хусейна вместе с завещанием. В стихотворении говорится, в частности:

"Враги привели чужеземцев в наши воды,

И тот, кто им служит, принужден будет плакать.

Мы открываем свою грудь, подставляя ее волкам,

И мы не убоимся зверя".

Налицо героизация Саддама Хусейна со стороны весьма элитных американских структур, работающих против Буша.

Но и не только. Эта героизация является еще и стратегическим пиаром некоего духовного завещания Хусейна как непримиримого антиамериканского лидера. Такой пиар превращает это завещание в неотъемлемый политический капитал баасистов как преемников Хусейна. Тем самым, не только кровь Хусейна как жертвы препятствует американо-баасистскому альянсу, но и образ Хусейна, являющийся теперь политическим капиталом баасистов.

Кто откажется от такого ценного капитала? Между тем, этот капитал предполагает не альянс с американцами, а непримиримый конфликт. То есть – другой тип лидерства, другой тип международных ориентаций, другой тип внутрииракской конкуренции и прочее.

"Нью-Йорк таймс" "пиарит" призыв Саддама к беспощадной борьбе с США. И этот пиар находит отклик. Такой вот стратегический расклад. Такая вот война образов, переходящая в другие виды войны.

После казни Хусейна партию БААС возглавил его ближайший соратник – Иззат Ибрагим Дури, заместитель председателя Совета революционного командования при С.Хусейне. Дури не раз объявлялся погибшим. Однако, по некоторым данным, после захвата Хусейна американцами в декабре 2003 года именно Иззат Ибрагим Дури возглавил иракское сопротивление. Сообщалось, что именно он стоял за финансированием и организацией вооруженного сопротивления в Ираке.

Все это ставит под очень большой вопрос возможные американские планы о возвращении к власти баасистов. А кто подрывает эти планы? "Нью-Йорк таймс"! Кто внес главную лепту в "Образ-плюс"? Эта газета и ее боссы! (рис.8)

А что же Буш? Буш сказал, что решение суда было правильное, а способом проведения казни он крайне разочарован. Что это означает на политическом языке? Что внутри команды Буша есть системный раскол (рис.9).

А вот теперь пора сказать об Иране. Там такой же раскол, как и в США.

Широкие иранские элитные круги совершенно не намерены проводить политику, при которой Иран будет единолично отвечать перед суннитским миром за казнь, совершенную руками людей, близких к шиитскому лидеру Муктаде ас-Садру (а то и им самим лично).

К ас-Садру в Тегеране относятся сложно. Скорее всего, положительное отношение к ас-Садру маркируют собою радикальные махдистские течения в Иране, связанные с аятоллой Месбах-Язди. Аятолла Язди, напомним, является "духовным отцом" иранского президента Ахмадинежада.

Между тем, у Ахмадинежада возникли новые политические проблемы после муниципальных выборов, состоявшихся 15 декабря (еще одно околоновогоднее событие).

В тот же день произошло гораздо более важное событие – выборы в высший орган иранского духовенства – Совет экспертов (Мажлис-э-Хобреган). На этих выборах шла борьба между аятоллой Месбах-Язди (и в целом радикальными махдистскими кругами, которые он возглавляет) и "умеренными" группами Рафсанджани. Победили группы Рафсанджани.

Но почему они победили? Потому что очень серьезные элитные иранские группы почувствовали угрозу в победе аятоллы Язди. Они поняли, что Язди может, победив, отстранить духовного лидера Ирана аятоллу Хаменеи. А дальше, как говорят, "неясная перспектива" для разных групп исламского духовенства, не входящих во "внутренний махдистский круг".

В итоге победа Рафсанджани над Язди стала победой Хаменеи, который в этих условиях прочно удерживает бразды правления. А аятолла Али Хаменени вовсе не раздавал конфетки по поводу казни Саддама Хусейна. Он, напротив, призвал весь исламский мир объявить 2007 год – "годом святого мученика Саддама" (рис.10).

И на этом фоне – новое событие. Новая доктрина Буша! По Ираку, да и вообще. Да еще какая доктрина!

Часть 2. Новая стратегия США в Ираке

10 января президент Буш в телевизионном обращении к нации обнародовал новый план действий США в Ираке.

Предваряя обращение, пресс-служба Белого дома сообщила, что ключевым элементом новой стратегии по Ираку для возглавляемой США коалиции является "увеличение военного присутствия в регионе", а также "активизация усилий по противодействию иранскому и сирийскому влиянию внутри Ирака".

По словам Буша, размещенные в Ираке американские силы "перекроют поток помощи из Ирана и Сирии", а затем "будут найдены и уничтожены сети, поставляющие оружие и тренирующие врагов США в Ираке".

Буш объявил о дополнительном направлении в Ирак более 21,5 тыс. американских военных, подавляющее большинство из которых будет размещено в Багдаде (17,5 тысяч).

На операцию Буш запросил $6,8 миллиарда.

Президент также обозначил ноябрь 2007 года (ровно за год до президентских выборов) в качестве даты установления контроля иракскими властями на всей территории страны (сейчас они контролируют 3 из 18 провинций).

В зону Персидского залива перебрасывается еще одна авианосная ударная группа и комплексы ПВО "Пэтриот", по словам Буша, это делается для отражения "внешних угроз".

Вслед за Бушем были сделаны заявления и высокопоставленными американскими чиновниками.

Госсекретарь К.Райс заявила, что США намерены жестко противостоять тем силам, которые оказывают поддержку повстанческим группировкам в Ираке. Она не исключила возможности вторжения в Иран и Сирию для того, чтобы пресечь активность, которая дестабилизирует ситуацию в Ираке и создает угрозу военнослужащим США.

14 января советник по национальной безопасности Стивен Хадли не исключил возможность удара по Ирану.

В день объявления новой инициативы произошли нападения на российское посольство и на следующий день на иранское представительство в Ираке. Приуроченные к дате, они носили демонстративный характер.

10 января нападению (дважды) подверглось российское посольство в Багдаде. Пострадавших нет, зданию, где располагаются офисы дипломатической миссии, нанесены существенные повреждения. Российский МИД вызвал посла Ирака в Москве и передал требование незамедлительно начать расследование инцидента. Дипломаты призвали иракское руководство предпринять все необходимые меры для обеспечения безопасности работников посольства. Подобная просьба была направлена и американским силам в Ираке.

11 января американские военнослужащие ворвались в консульство Ирана в городе Эрбиль (столица Иракского Курдистана), задержали 5 сотрудников, изъяли компьютеры и документацию без каких-либо объяснений. Оказалось, что представительство, где были задержаны иранские граждане, не имело дипломатического статуса, являясь "офисом по связям", но в ближайшее время оно должно было получить статус консульства.

Госсекретарь К.Райс заявила, что находившиеся в иранском представительстве люди были связаны с боевиками и "не имели отношения к дипломатической работе". В интервью "Нью-Йорк Таймс" она также сообщила, что президент Буш лично санкционировал задержание сотрудников иранского консульства, приняв решение "преследовать эти структуры" несколько месяцев назад, после изучения обстоятельств деятельности иранцев в Ираке.

Военное командование США в Ираке также обвинило арестованных сотрудников иранского координационного бюро в причастности "к поставкам оружия иракским повстанцам", в связях с иранским Корпусом стражей исламской революции (КСИР), который снабжает оружием иракских боевиков.

МИД Ирана потребовал немедленного освобождения иранцев, утверждая, что все они – дипломаты, обладающие дипломатическим иммунитетом. МИД Ирана также потребовал возместить материальный ущерб зданию иранского представительства.

Лидер Демократической партии Курдистана Масуд Барзани выступил с осуждением действий американских военных "против официального представительства Исламской Республики Иран в Эрбиле". "Народ Курдистана выражает протест против действий США, нарушающих наш внутренний суверенитет. Мы не согласны с тем, что конфликты с соседними государствами переносятся на нашу территорию. Мы требуем немедленного освобождения арестованных", – подчеркивается в заявлении Барзани.

Сразу же, на следующий день после обращения Буша к нации, новая стратегия подверглась осуждению. Опираясь на общественное мнение (два из трех опрошенных американцев выступают против эскалации) демократы обвинили Буша в том, что он предложил провальный путь и не учел рекомендаций комиссии Бейкера-Гамильтона по Ираку (представленных в конце года). Новый план был назван парламентариями "одним из самых опасных и безрассудных за всю историю США". Влиятельный сенатор Эдвард Кеннеди предложил блокировать отправку дополнительных войск, отказав Бушу в финансировании.

Но вряд ли демократы пойдут на подобный решительный шаг, опасаясь в дальнейшем обвинений в непатриотичности. К тому же сейчас еще не время обострения взаимоотношений между президентом и новым демократическим конгрессом. Хотя эксперты предсказывают близкое "первое противостояние" конгресса и Белого дома (Демпартия официально установила контроль над Конгрессом 3 января), но до выборов еще есть время. И чем глубже сейчас завязнет в Ираке Буш, тем выгоднее будет ситуация для его демократических противников в будущем.

Негативное отношение к инициативе президента есть и у многих его однопартийцев. "The New York Times" пишет, что минимум десять республиканцев в Сенате готовы выступить против отправки дополнительного военного контингента в Ирак.

Нет единства и среди военных. Правда, здесь сомнения официально не выражаются. Но американские СМИ утверждают, что, по словам источника в администрации, среди членов Комитета начальников штабов ВС есть сомневающиеся в целесообразности и адекватности предложенного Бушем плана. Другой источник в Пентагоне сообщил, что в военном ведомстве царят "тревога и нервозность".

По мнению высокопоставленного источника в Пентагоне, на которое ссылается газета "The Washington Post", "даже малейшее увеличение американского военного присутствия в Ираке приведет лишь к эскалации напряженности и росту атак "Аль-Каиды" против американцев". В связи с этим приводится позиция поддерживаемого Вашингтоном иракского премьер-министра Нури аль-Малики, который во время встречи с Бушем в ноябре 2006 г. заявил, что для улучшения положения в Ираке не требуются дополнительные американские войска, а наоборот, нужно снижение их численности и "отход на второй план". То есть аль-Малики четко произнес, что он хочет контролировать ситуацию в стране и свои вооруженные силы, – пишет "Вашингтон пост".

По данным "Нью-Йорк таймс", план Буша натолкнулся на яростное сопротивление и со стороны чиновников иракского правительства – то есть тех людей, от которых зависит его успех. Газета приводит слова неназванного американского военного в Багдаде, участвующего в переговорах: "Мы осуществляем стратегию, призванную воодушевить правительство, которое на самом деле само является частью проблемы. Нами играют, как пешками". Правительство, где преобладают шииты, настолько догматично в своих подходах, что американцам могут не дать разгромить как шиитских, так и суннитских экстремистов, то есть осуществить стратегию, которую президент Буш считает частью плана".

В ответ на критику (через четыре дня) Буш начал политическую кампанию, отстаивая право на новую эскалацию в Ираке. Он дал понять, что не намерен отказываться от своего плана, и обвинил критиков в том, что они не могут предложить своего варианта решения иракского кризиса.

"Парламент может попытаться остановить меня, – сказал президент в интервью на CBS. – Но я обладаю полномочиями для принятия решения, и я намерен идти вперед". "Если мы не одержим победы в Ираке, то оставим Ближний Восток в таком состоянии, которое в будущем будет создавать угрозу Америке", поражение в Ираке "усилит Иран, который представляет серьезную угрозу международному миру", а также "Аль-Каиду" – подчеркнул Буш.

Президент признал, что за время военной операции США совершили немало ошибок. Он не считает, что ему следует принести за это извинения иракскому народу, поскольку США освободили страну от тирана и иракский народ находится в громадном долгу у американского. По его мнению, большинство иракцев благодарны США за смену правящего режима.

Президента поддержал Чейни: "Буш является главнокомандующим вооруженных сил. Он тот, кто принимает самые ответственные решения, он решает, как и когда использовать военных. Парламентский комитет не может вести войну… Конгресс обладает лишь министерской властью. Но если он ее применит, первыми это почувствуют на себе солдаты на фронте… Вывод войск будет на руку лишь Аль-Каиде".

Ориентируясь на мнения экспертов, мы можем так проинтерпретировать происходящее.

Предположим, что намек на возможность эскалации конфликта в сторону Ирана и Сирии действительно содержит в себе не только общую угрозу, но и некоторые, так сказать, технологические проработки. Что тогда?

Тогда эти проработки связаны с рейдами под девизом "найти и уничтожить". Данное выражение адресует к эпохе войны во Вьетнаме. Если эта адресация верна, то речь идет о выявлении, обнаружении и уничтожении секретных объектов на территории Ирана и Сирии. Такие рейды уже осуществлялись в Камбодже и Лаосе в 60-е годы, когда с их помощью американские генералы стремились перекрыть каналы поддержки Хо Ши Мина.

Это провалилось в 60-е годы и должно провалиться сорок лет спустя. Для минимального обеспечения успеха подобного замысла нужно удвоить американские силы. А лучше бы и утроить. Сделать это без конгресса невозможно. Но конгресс на это никогда не пойдет. В том числе и потому, что он может рассмотреть за таким утроением некоторые шансы на победу Буша, что конгрессу крайне невыгодно.

Кроме того, таких сил просто не существует. А 21 тысяча солдат достаточна для того, чтобы заварить кашу, но не для того, чтобы ее расхлебать. Так может быть, в этом и состоит скрытое содержание плана Буша? Может быть, оно состоит в том, чтобы ползучим образом втянуть США в ползучую эскалацию?

21 тысяча солдат (равно как и 210 тысяч) не примирят иракские враждующие группы, не положат крайних шиитских радикалов к ногам умеренного шиита аль-Малики. Но набеги, совершаемые радикальными шиитами на американцев, подогреют ситуацию. В результате этого подогрева возникнет новое оправдание для ударов по Ирану и Сирии.

Если параллельно с таким подогревом усиливать, например, авианосную группу (второй атомный авианосец "Стеннис" вскоре присоединится к группе авианосца "Эйзенхауэр", уже находящегося в зоне боевых действий, для выполнения задач по запрету и контролю в Персидском заливе и в иранском небе), то создадутся так называемые "трамплинные условия". Тогда иракское (специально усиливаемое) фиаско породит не вывод войск (как их выводить в таких условиях?), а удар по Ирану. В чем и состоит цель весьма влиятельных американских групп. А также почти нескрываемое желание Язди и Ахмадинежада.

Если Буш сейчас потребует удара по Ирану – он получит отказ или даже импичмент. Но если он создаст условия в Ираке, при которых удар станет как бы безальтернативен, – тогда другое дело.

Картина ухудшается… В действие вступает все та же война образов. Возникают "неопровержимые доказательства", "секретные документы", доклады ЦРУ, фото, признания ученых-атомщиков и разоблачения, свидетельствующие о причастности Ирана и Сирии к непрекращающимся убийствам американских солдат. И тогда все оказываются втянуты в некую "обязаловку".

У нас нет безусловных доказательств справедливости подобной гипотезы. Но только она согласуется со всем тем, что мы обнаружили внутри события под названием "казнь Саддама Хусейна". А рассматривать два события в отрыве друг от друга было бы, согласитесь, странно. Тем более, что двумя этими событиями все не исчерпывается.

Часть 3. Американо-китайские противоречия

Мы уже не раз говорили в докладах Клуба о росте американо-китайских противоречий – как в сфере геополитической, так и в сфере экономики. Отметим, что в конце 2006 года со стороны Америки в адрес Китая почти не звучали политические обвинения – несмотря на достаточно жесткую позицию Пекина в отношении санкций против Ирана, а также китайскую критику действий США в Ираке. Основные акценты были перенесены в сферу экономики и финансовой политики.

Во второй половине 2006 года США обрушили на Китай град критики по поводу "замедления" темпов рыночных реформ после вступления страны в ВТО (заметим, произошедшего еще в декабре 2001 года).

В начале августа Вашингтон в очередной раз потребовал от Китая ревальвации юаня, обвиняя "намеренно ослабленный" юань в глубоко отрицательном сальдо американо-китайского торгового баланса. Тогда же, по утверждениям американских аналитиков, одной из приоритетных задач Минфина США стало сдерживание экономического роста Китая и "отвязывание" юаня от доллара ради сокращения дефицита торгового баланса между США и КНР.

Кроме того, США обвинили Китай в том, что Пекин снял далеко не все ограничения по доступу иностранных компаний на свой рынок и грубо нарушает права интеллектуальной собственности. По информации американских СМИ, компании США по выпуску компьютерного программного обеспечения, музыкальной и видеопродукции только за 2005 год из-за китайских производителей контрафакта недополучили около 2,6 млрд. долл.

Эти требования к Китаю не новы. В частности, в 2005 году их озвучивал тогдашний глава Минфина (секретарь Казначейства) Джон Сноу. Китай пошел на чисто символическую уступку, ревальвировав юань на 2%, однако дальнейшей корректировки курса юаня не производил.

Новый раунд американских требований был связан прежде всего с тем, что с августа 2006 года "китайский вопрос" стал одним из основных в полемике республиканцев и демократов накануне ноябрьских выборов в Конгресс США. Центральная тема этой полемики – дефицит торгового баланса США с Китаем, в среднем составляющий около $20 млрд. в месяц. Тогда Линдси Грэхем, сенатор-республиканец от Южной Каролины, и демократ Чарльз Шумер из Нью-Йорка, заявили, что если США не добьются к 30 сентября увеличения курса юаня, они будут инициировать введение пошлины в размере 27,5% на весь импорт из Китая. И с осени 2006 года ревальвация юаня стала, по выражению некоторых американских экспертов, своего рода "навязчивой идеей республиканцев".

13 сентября новый глава Минфина США Генри Полсон выступил в Минфине с докладом по вопросам китайской экономики. Повторив тезис о необходимости ревальвации юаня, Полсон подчеркнул, что это в интересах Пекина, и заявил: "Процветание и стабильность Китая, который может и хочет играть руководящую роль в глобальной экономике, – в интересах Америки".

Любому квалифицированному эксперту по Китаю очевидно, что у китайских руководителей – другое представление о том, как достигается процветание и стабильность Китая. И они никак не склонны заглатывать такую примитивную провокационно-комплиментарную наживку. Но, видимо, американцы исходили, как всегда, из других – резко заниженных – представлений о возможностях противника (как умственных, так и политических).

20 сентября Полсон нанес визит в Пекин, где встретился с вице-премьером Госсовета КНР У Юй. На этой встрече был выработан и заявлен механизм "межстранового диалога" по вопросам экономики. Было решено, что такой диалог будет проводиться дважды в год в столицах обеих стран по очереди. Первая встреча была назначена на 14-15 декабря 2006 года.

При этом в октябре-ноябре американское давление на Китай в части "необходимости ревальвации юаня" только усиливалось. В одном из интервью Полсон заявил: "мир не может терпеть то, что Китай так медленно регулирует стоимость китайской национальной валюты… более гибкая регуляция китайской валюты поможет КНР более эффективно распределять капитал".

Китай ответил сначала статьями лиц "второго эшелона" на Интернет-сайтах. Имеется в виду, например, публикация сотрудника Института по американским вопросам при современной международной Академии, Ню Синьчуня, который, в частности, заявил: "с американским давлением в сфере торговли и экономики ничего не получится. Мы не считаем, что Америка поднимет дубинку, и мы сразу испугаемся… И мы не считаем, что наиболее важным вопросом этого стратегического диалога является стоимость китайской национальной валюты".

А дальше в бой вступила более тяжелая "артиллерия". Китайский Минфин приостановил покупку на вырученные от торговли в США доллары казначейских облигаций США (по другим данным, даже продал их в объеме около $15 млрд.). Результатом стало падение цены доллара на мировых валютных рынках примерно на 4%. То есть, Китай показал, что вполне способен не только ввергнуть в кризис мировую финансовую систему (основой которой, в качестве резервной валюты, является доллар), но и фактически "разорить" Америку.

На таком фоне 14-15 декабря в Пекине проходил первый китайско-американский диалог по вопросам экономики. Практически все западные СМИ подчеркнули беспрецедентный состав участников американской делегации, а также заявление Бена Бернанке о том, что США и Китай начинают именно стратегический экономический диалог.

В Пекин приехали:

– министр финансов США Генри Полсон,

– председатель Федеральной резервной системы США Бен Бернанке,

– торговый представитель США Сьюзан Шваб,

– министр торговли США Карлос Гутьеррес,

– министр энергетики США Сэмюэл Бодман,

– министр здравоохранения и социальных служб США Майкл Ливитт,

– министр труда США Элейн Чао.

Китайскую делегацию на переговорах возглавила все та же вице-премьер У Юй. Кроме того, Полсон встретился с премьером Госсовета КНР Вэнь Цзябао и председателем КНР Ху Цзиньтао.

В комментариях американских СМИ этот саммит назвали одним из самых резонансных событий года, постоянно использовались эпитеты "высший уровень", "чрезвычайный" и "стратегический". Вместе с тем, СМИ неоднократно предупреждали о "чрезвычайных последствиях" для республиканцев (и лично для Полсона) в том случае, если он не справится с возложенной на него миссией по "усмирению дракона". Так в одном из интервью "Нью-Йорк таймс" сенатор-демократ Ч.Шумер заявил: "Если Полсон с таким количеством чиновников будет в Китае и возвратится без ощутимых результатов, он будет гореть в конгрессе".

Какие именно "ощутимые результаты" привезли американцы из Пекина – пока не вполне ясно.

На церемонии открытия саммита вице-премьер У Юй заявила: "У нас сложилось ощущение, что некоторые из наших американских друзей не только не обладают достаточным знанием реалий жизни Китая, но и неправильно понимают их. Это не конструктивный подход к развитию крепких двухсторонних отношений".

В ответ Полсон в очередной раз обвинил Китай в искусственном занижении курса юаня для увеличения объема экспорта и заметил, что "в США существует мнение, что нынешние переговоры не принесут ощутимых результатов".

Дальше переговоры шли за закрытыми дверями. А 15 декабря газета The Hal Turner Show сообщила, со ссылкой на источники из делегации США, что Пекин озвучил такое свое решение в части валютной политики, что глава ФРС США Бернанке вышел с заседания "бледным и в холодном поту".

По данным газеты, правительство Китая информировало американцев о том, что намерено избавиться от одного ТРИЛЛИОНА долларов США из валютных резервов Китая и конвертировать эти суммы в евро, золото и серебро! Избавиться потому, что они не верят в устойчивость валюты США по следующим причинам:

– Федеральный резерв прекратил в марте 2006 года публикацию данных о денежном агрегате "M3" (это совокупный объем банковских вкладов, чеков и наличных денег в обращении). Тем самым оказалась недоступной информация о том, сколько наличных долларов напечатано и находится в обращении, а также стала невозможной оценка реальной стоимости доллара;

– доллар США за последние годы потерял около 30% своей стоимости против других валют. А это означает, что Китай, храня доллары США в своих резервах, уже потерял почти 300 миллиардов долларов.

– у США нет ни планов снижения дефицитов торгового баланса и бюджета, ни возможности выплатить свои текущие долги иначе, как неограниченно печатая деньги.

По этим причинам Китай, якобы, решил провести агрессивные продажи активов, номинированных в долларах США, до того, как это сделает весь остальной мир: "Мы являемся наиболее крупным держателем валюты США, и если остальной мир избавится от своих долларов до того, как это сделаем мы, мы останемся без штанов".

В официальных источниках и, тем более, заявлениях участников саммита, эти темы не прозвучали. 15 декабря на итоговом совместном брифинге с У Юй Полсон заявил: "Я очень доволен тем, чего мы достигли, потому что мы добились определенных конкретных и ощутимых результатов… Хотя некоторые результаты чисто символические, они очень важны… Мы считаем, что слишком медленное проведение реформ таит в себе больше риска, чем слишком быстрое проведение реформ, – китайцы придерживаются иного мнения".

По заявлению Полсона, руководители Китая согласились двигаться в направлении стратегии роста, которая будет основана в большей степени на внутреннем потреблении, чем на экспорте, поддерживать высокую производительность труда, укреплять защиту прав интеллектуальной собственности и обеспечивать открытость сектора услуг.

Кроме того, обе страны обязались решать проблему глобальных дисбалансов текущих счетов посредством поддержания открытой инвестиционной среды и других мер – наращивания национальных сбережений со стороны США и увеличения внутреннего потребления и повышения гибкости курса юаня со стороны Китая.

В свою очередь, У Юй назвала переговоры "полезными для укрепления взаимопонимания", но не стала касаться вопроса о курсе юаня. По словам вице-премьера КНР, "нам удалось прийти к некоему консенсусу, хотя по ряду моментов расхождения остаются". Среди объявленных результатов переговоров – планы открыть в Китае представительства двух ведущих фондовых бирж США и начать диалог по вопросам стимулирования инвестиций и защиты прав инвесторов в обеих странах.

СМИ подчеркивают, что Полсон не смог договориться о жестком графике мер по дальнейшему укреплению юаня. В результате по итогам 2006 года дефицит торгового баланса США с Китаем должен достичь рекордной отметки около $230 млрд.

В этот же день, 15 декабря, Бен Бернанке выступил с речью в Китайской академии наук. Бернанке заявил, что Китай мог бы снизить высокий процент сбережений и повысить жизненный уровень населения, расширив социальные услуги и создав стимулы для роста потребления домохозяйств. Росту потребления могла бы способствовать политика, допускающая укрепление курса национальной валюты Китая и, тем самым, удешевляющая импортные товары и стимулирующая китайские компании ориентировать свое производство не на внешний, а на внутренний рынок.

Тем не менее, какие-то серьезные договоренности в Пекине все же были, видимо, достигнуты. Китай отказывается ревальвировать юань, но возобновил покупку казначейских обязательств США, что сразу же привело к "новогоднему" повышению курса доллара. Кроме того, в начале января поступили сообщения, что в декабре отрицательное сальдо торгового баланса США с Китаем существенно снизилось. И тогда же Пекин заявил, что берет курс на товарное насыщение внутреннего рынка (что означает снижение "торгового давления" на США).

Уместен вопрос: что Пекин мог получить в обмен на такие "пряники" для Вашингтона?

Обращает внимание факт присутствия на переговорах американского министра энергетики, а также то, что в итоговых документах саммита и комментариях тема энергетики – вообще не прозвучала. В связи с этим напомним, что решение о вхождении Китая в разработку иранского газового месторождения "Южный Парс" обсуждалось уже более 2 лет, но было принято только в начале января. И в связи с этим нельзя исключать, что в обмен на "лояльное" поведение Пекина на валютном рынке и в сфере взаимной торговли – Китай мог получить от США гарантии невмешательства в его экспансию на рынки энергоносителей.

Есть ли в действительности такие гарантии, и относятся ли они только к Ирану, или также включают Центральную Азию и Латинскую Америку – пока неясно. Стоит лишь отметить, что США в конце декабря резко выступили против планов Саакашвили обеспечить снабжение Грузии иранским газом вместо российского.

Также нельзя не отметить, что и члены делегации США, и результаты переговоров в Пекине – в Америке подвергаются очень жесткой критике. Так, сенатор Чарльз Шамер, демократ из Нью-Йорка, один из наиболее резких критиков Китая в Конгрессе, заявил: "Каждые несколько лет китайцы под фанфары заявляют, что начнут новый раунд серьезных обсуждений и практических шагов в этой области. В лучшем случае все заканчивается малозначительными мерами. Китайская экономика достаточно современна и развита для того, чтобы они начали, наконец играть по правилам…".

Демократы намерены потребовать от аппарата торгового представителя США формально опротестовать китайскую валютообменную практику в ВТО, а также вернуться к законопроекту, обязывающему министерство торговли рассматривать китайские "валютные манипуляции" как субсидии, что позволит компаниям США возбуждать дела о соответствующих компенсациях. При этом конгрессмен Левин потребовал от Казначейства формально назвать Китай "валютным манипулятором" в очередном полугодовом отчете.

А президент "Американского Совета промышленности и бизнеса" Кевин Кернс пошел еще дальше, заявив: "Поскольку администрация Буша не собирается эффективно реагировать на китайские валютные манипуляции, незаконные субсидии и кражу интеллектуальной собственности, Конгресс должен взять контроль над торговой политикой Китая в свои руки".

Однако в среде американских гражданских и военных аналитиков оценки итогов пекинского саммита гораздо менее воинственные.

Вот, например, одна из американских экспертных оценок: "Несмотря на ястребиный тон заявлений Вашингтона, реальные беседы были, скорее всего, куда более мирными. Можно догадаться, что Бернанке и Полсон пресмыкались перед самым большим поставщиком и кредитором Америки и уговаривали его продолжать производить и одалживать. Событие, таким образом, может быть охарактеризовано как "целование задницы богородицы"… Последнее, чего хотели бы Бернанке и Полсон, – это признания перед всем миром той пропасти, перед которой оказалась экономика США, и уникальной способности Китая перетащить США через эту пропасть… Как только "китайские товарищи" придут к заключению, что диспаритет валют – единственное препятствие между населением Китая и гораздо более высокими стандартами жизни, они немедленно его прикроют. Результатом будут изобилие в Китае и товарный голод в США. Китайцы будут завалены товарами и кредитами в то время, как Америка лишится того и другого и будет завалена бумажными долларами".

А другой американский источник приводит анонимную оценку эксперта Пентагона: "…в Пентагоне уверены, что Китай будет расходовать свои долларовые запасы на покупку материальных ресурсов. Таких, как драгметаллы, а также вооружение (корабли, самолеты), размещая большие заказы и расплачиваясь за них из 1,1 трилллиона долларов, которыми они располагают.

Пентагон рассматривает этот удар по доллару как существенный военный аспект в китайских планах… Китайцы видят, что вооруженные силы США чрезмерно рассеяны по миру и выполняют роль мирового жандарма на пределе своих возможностей. Они понимают, что преднамеренная дестабилизация доллара приведет к падению экономики США, оставив десятки миллионов американцев без работы и возложив тяжелое бремя на правительство США… Америка не сможет ответить на вызовы Китая, тем самым, развязав ему руки и не препятствуя ему применять военную силу где угодно в мире.

Далее, если США попытаются воспрепятствовать китайским военным действиям, единственный завод в мире, который может производить специализированные гироскопы для систем управления американских крылатых ракет, теперь находится в … Китае. Китай может прекратить поставки с этого завода в США, и как только наш запас крылатых ракет будет исчерпан, потребуется длительное время для восстановления производства этих гироскопов в США и пополнения запасов крылатых ракет…

Разорение США является весьма желательным военным успехом Китая при относительно низкой цене, так как Китай при этом сохранит население и инфраструктуру… Даже если Китай потеряет весь свой триллион долларов, вызвав коллапс доллара, они достигнут успеха в удалении США с мировой арены как экономической и военной державы – без единого выстрела! Это "классическая" парадигма победы из Сунн Цзу – искусство войны без войны".

Завершив цитирование, сразу скажем, что Китай, конечно, пока вовсе не намерен разорять Америку, выбрасывая на рынок свои долларовые триллионы. Хотя бы потому, что только начни, – и эти триллионы тут же резко потеряют в цене.

Показав силу и продемонстрировав возможности, Пекин заодно демонстрирует и готовность "договариваться". О чем и на каких условиях – видимо, более ясно покажет время. А также очередной "стратегический" саммит Китай-США, который назначен в Вашингтоне на май 2007 года.

(Продолжение следует)

01.02.2007 : Панорама (продолжение)

Часть 1. Вызов сложности – или Методологические введение

При разборе белорусской ситуации мне хотелось бы не играть в одни ворота. А для начала – стать парадоксальным апологетом "Газпрома" и наших экономических либералов. Дело в том, что именно они, эти "жупелы" наших ультрапатриотов, в действительности выполняют их наказ. А именно, проводят в жизнь известный ультрапатриотический принцип: "зачем нам кормить других?".

И вправду – зачем? Зачем кормить Азербайджан, или Украину, или Белоруссию или Армению, или кого бы то ни было еще? Зачем кормить их (энергетически дотировать и так далее), когда самим не хватает? Смотри уже набивший оскомину пример с газификацией Прибалтики во времена СССР в ущерб Центральной России.

Что такое этот пример, а также другие примеры того же рода (в отношении Средней Азии и так далее)? Это – перчатка, брошенная в лицо принципу так называемой "имперской жертвенности". Мол, русский народ нес на себе крест Империи. Жертвовал ради нее собой, и дожертвовался. Устал, потерял силу, позволил высосать из себя последние соки. И теперь не хочет быть имперским народом, "народом для других". А хочет быть "народом для себя".

Позвольте мне рассмотреть внимательнее эту альтернативу (рис.1).

Когда в первый раз была разыграна эта схема? Устал повторять, что ее разыграл Валентин Распутин, когда фактически противопоставил Россию – СССР. И теперь вот Байгушев в своей книге "Русский орден в КПСС" рассказывает, что он это сделал "от имени и по поручению "русской партии", которая хотела избавиться от Союза. То есть, это был удар ультранационалистов по СССР. Удар с другой стороны. Не со стороны либералов или "народов окраин", а со стороны как бы представителей "народа-держателя империи" (рис.2).

Вообще, эта логика "наш век заедают", "у нас нахлебники на шее сидят" – очень известна. Зачем кормить соцлагерь? Зачем кормить Кубу? Дальше начинается – зачем кормить какие-то (тем более, некомплиментарные) части империи? Зачем кормить Белоруссию? Зачем кормить Северный Кавказ?

И вообще – нужно быть "народом для себя".

Что такое "народ для себя"? Когда-то г-н Байгушев и его соратники создали миф о евреях как эгоистичном "народе для себя". Мол, других для евреев просто нет. Есть они – и только о себе, только для себя и так далее. Этот миф был создан для демонизации определенного субъекта (рис.3).

Когда СССР стал Антисистемой, то мифы не рухнули, а "перезарядились", поменяли знак. Миф со знаком "минус" стал образцом для подражания, мифом со знаком "плюс". Соответственно, мы начали строить свой новый Град как сумму прежних Анти-Градов.

Был Анти-Град гадов, "живущих для себя".

Стал Град правильных русских, "живущих для себя".

Но этот Антиград и наш новый Град – строго тождественны. Наш новый Град – это наш прежний Анти-Град.

Был Анти-Град Желтого Дьявола.

Стал наш замечательный Град… Кого? Этого самого Желтого Дьявола, ставшего нашим Богом. Но сохранившего все черты Дьявола (деньги как национальная идея).

Могу перечислять дальше. Советские идеологи населили мир врагами. Это обязанность идеологов. Одна из главных функций мифа – демонизация врага. Врагом был капитализм? Его сделали демоном.

А потом сказали, что враг – это друг и даже бог. А друг – это враг. А главный враг – это ты сам. А также твои отцы и деды и их вера. И их страна.

Это сделали те же идеологи. И дальше они предложили строить капитализм по лекалам их мифа о капитализме. Вот в чем весь фокус. Они не реальный капитализм стали строить, а воплощать прежний антимиф – как новый идеал.

И что теперь с этим делать? Ведь это в разные типы сознания въелось по-разному – когда тупо и прямо, а когда извращенно и косвенно. В такой ситуации приходится обсуждать безусловное, просвечивать мифы изнутри и указывать на трагикомические парадоксальности, порождаемые автоматизированными программами оценки и анализа ситуации. Притом, что кодами к этим автоматизированным программам являются те же мифы. Или их вариации.

Итак, был создан антимиф о евреях: ужасные евреи – это "народ для себя".

Затем оказалось, что антимиф является скрыто идеальным образом. Это называется – инверсия. При инверсии евреи стали не ужасным разрушительным народом, а единственно правильным народом. А их правильность заключается, согласно инверсии, в том, что они ведут себя по антимифу. То есть – как "народ для себя". А поскольку теперь это правильность и эталон, то русские должны "стать евреями" и вести себя по этому эталону. Как "народ для себя".

Но инверсированный антимиф – плохой ориентир! Минус на минус – не дает плюс. Для того, чтобы найти эталон (лучше всего в себе, но в принципе – где угодно), надо не осуществлять инверсию антимифа. Надо присмотреться к реальности. И суметь увидеть ее во всей ее сущностной сложности.

А эта реальность состоит в том, что евреи не являются "народом для себя". В высшей степени не являются! Ибо сказано, что это "народ для субботы". Для Бога. Для высшего метафизического идеала. И не только 2 тысячи лет, а 2 года они не просуществовали бы в изгнании, сказав себе, что они "народ для себя".

И не только они. Ни один народ не может сохранить себя, сказав нечто подобное. Любой государственный народ создает такие "циркуляционные сети", которые тупое разграничение между "для себя" и "для других" отменяют, высмеивают. Если хотите, элиминируют.

Кубу кормили (был такой анекдот: "Куба – си, мясо – но") для Кубы или для себя? Ее кормили, чтобы иметь плацдарм в Латинской Америке. Чтобы впервые нарушить знаменитую доктрину Монро ("Америка – для американцев"). Чтобы впиться в мягкое подбрюшье врага. Ее кормили в рамках определенной военной логики.

Вы отменяете эту логику? А врага вы тоже отменяете? Свою миссию отменяете? А кем вы при этом становитесь? Данией, расползшейся на одну седьмую часть планеты, наполненной ядерным оружием, дефицитным сырьем и криминальными бедствиями ? И что? Вы не хотите кормить друзей и просто нужные "очаги влияния", позволяющие усиливать собственные позиции? Вы будете в итоге кормить врагов, которые свою логику войны с вами вовсе не отменили. Причем будете кормить не чем-нибудь, а собственным мясом.

Так устроен мир. И так устроен каждый государственный народ. Как только он теряет этот посыл, это понимание сути дела – он теряет и свою государственность. Соответственно миф о "народе для себя" – это миф, подрывающий государственность. Бесконечные вопросы о том, кого надо или не надо кормить, имеют своим окончательным результатом только то, что нельзя кормить "Вампира собственной государственности".

Государственность всегда имеет такие черты, которые легко представить в качестве вампирических. Она не может существовать без жертвы. А дальше возникают все коллизии жертвы и жреца. И это очень непростые коллизии. Господин Фурсов и многие другие "патриотические" публицисты делают вид, что эти коллизии им непонятны. Но мне всегда не нравится, когда умные и осведомленные люди делают вид, что они "не в курсах".

Нынешняя российская государственность легче, чем предыдущая, может быть представлена как вампирическая. Но любая другая будет сходной. И единственное, что вытекает из этого типа представления – убить "государственного Вампира" или хотя бы минимизировать его аппетиты. Это и есть разгосударствление. Оно же – концепция "государство как ночной сторож".

А вот дальше возникает забавная коллизия. Предположим, что минимизаторы правы. Кто эти минимизаторы в России? Идеологи минимизации – "русская партия". А операторы, реальные исполнители – это Ельцин, это Гайдар, это Чубайс и прочие либералы. Именно они превращают слова русских минимизаторов в реальные дела. Именно "Газпром" выполняет на деле программу господина Фурсова, ДПНИ, Байгушева и других. Но почему-то как раз эти последние и "спускают собак" на либералов.

А почему? Если не надо кормить чужих, то почему надо кормить Белоруссию? Потому что она своя? А кто сказал, что она своя? В каком смысле? И вообще – одни регионы России дотационные, а другие – прибыльные, "доноры". Почему прибыльные должны кормить дотационные? А почему мать должна кормить своих детей? Почему бы матери не пожить "для себя", сдав детей в детдом? "Однова живем!.."

И тут возникает главный вопрос: а вы пробовали жить для себя, а не для других? Вы понимаете, что это за жизнь? И вы пробовали отстоять свою жизнь в качестве "одинокого волка"? Это – очень специальная жизнь… Запущенный внутрь, этот вирус "для себя" – докуда будет работать?

Вот какие "атипичные" вопросы возникают в связи с белорусской темой. А как этим вопросам пробиться сквозь толщу стереотипов?

Между тем, произошедшее в Белоруссии блистательно иллюстрирует то, как устроена эта толща стереотипов. И я не могу это не проанализировать.

Зададимся вопросом: "Как оценивается происходящее в Белоруссии?"

По этому вопросу общество (или сообщество – элита, эксперты и т.п.) делится на две группы, два кластера.

Первый кластер – это те, кто оценивает происходящее в Белоруссии позитивно. Радикальная часть этого кластера готова просто видеть в белорусском прецеденте "неосоветский рай". Я не иронизирую – я просто фиксирую некое мироощущение, выражая его метафорически. Метафора всегда неточна. Но она одновременно лучше, чем сухое аналитическое понятие. Не хотите "рай" – пусть будет "эталон неосоветского государственного строительства".

В отличие от радикальной позитивной оценки, умеренная оценка в пределах того же кластера признает некие недостатки в белорусском феномене. Но в целом считает, что у этого феномена достоинств больше, чем недостатков.

Второй кластер – это те, кто оценивает происходящее в Белоруссии негативно. Радикальная часть этого кластера готова видеть в белорусском прецеденте "неосоветский ад". Умеренная часть, лавируя в своих оценках, всегда в итоге констатирует, что недостатков больше, чем достоинств.

Что означает существование подобной биполярной оценки? То, что оценка ситуации в Белоруссии практически полностью привязывается к "советскому прецеденту". И, в строгой зависимости от оценки этого прецедента, дается соответствующая оценка и белорусскому феномену. Если советское – со знаком плюс, то и белорусское – со знаком плюс. И наоборот (рис.4).

Если то же самое представить в графической форме, то получается следующая картина (рис.5).

На самом деле возможна в принципе другая картинка (рис.6).

Ничего невероятного в такой корреляции нет. Потому что как только начинаешь рассматривать в деталях советский и белорусский феномены, оказывается, что все зависит от типа рассмотрения.

При одном описании советского белорусское не имеет к нему никакого отношения. И опять же – что значит "белорусское"? Опишешь одним способом – одна корреляция. Опишешь другим – другая.

Может ли существовать советское в отрыве от коммунистического? Для кого-то может. И это одно описание советского. И одно описание коммунистического. Для кого-то – не может. Если советское – это коммунистическое, при чем тут Лукашенко? Если советское – это мягкий авторитарный корпоративизм, то почему это надо называть советским? Мягкий авторитарный корпоративизм появлялся в разных странах на разных этапах. Равно как и жесткий авторитарный корпоративизм.

Мягкий авторитарный корпоративизм Лукашенко является советским, поскольку он, как и любой другой корпоративизм, уважает традицию, какой бы она ни была. В Белоруссии есть определенная советская традиция – в том числе, и партизанская. Я, например, очень уважаю эту традицию. И ценю Лукашенко за то, что он ее уважает.

Но это лишь позитивная предпосылка, не более. Она может во что-то вылиться, а может повиснуть в воздухе. Опять же, чем наполняется эта белорусская традиция… Почему фашисты были врагом? Потому что они напали и жгли села? Или потому что они были "силой темной" и "проклятою ордой"? Тогда почему они были этой самой темной силой и проклятой ордой? В какой смысле "темной"? И почему "проклятой"?

Отношение Лукашенко к Гитлеру – это заезженная тема. Те, кому не нравится советское в Лукашенко, превратили конкретную двусмысленную реплику в восхваление Гитлера и все невероятно раздули. В Белоруссии противники Лукашенко раздули потому, что Белоруссия просоветская… В Эстонии затушевали, потому что Эстония антисоветская… Но есть раздутость, заезженность… А есть реальность.

Я ее знаю не со слов махровых антисоветчиков, уцепившихся за неосторожное высказывание. Не хочу ее обсуждать. Скажу лишь только, что эта реальность не дает оснований считать, что белорусская военная (партизанская) традиция накалена в той степени, в какой была накалена советская военная традиция в определенный период. А без этого накала она может приобретать силу "корпоративных" партизанских воспоминаний. Что-то наподобие военных воспоминаний вообще. Были молоды… Были вместе… Подвергались опасностям… И, конечно, что-то от кого-то защищали. Уже даже неважно в деталях, что и от кого. Но в целом ясно, что народ от нависшей над ним угрозы.

Даже такое прочтение для меня все равно позитивно. Хотя партизанский феномен надо было бы обсудить отдельно. Без восхвалений и демонизаций. В его реальной социально-психологической и политической сложности. Но куда там!

Итак, есть военная традиция и уважение к ней (что прекрасно). И есть общий консерватизм – что для меня симпатично, но не более. Но дело-то не в моих симпатиях! Дело в оценках, от которых может зависеть судьба моей страны. Может, мне эта моя страна в чем-то гораздо менее симпатична, чем Белоруссия. Но она моя. Может, мне Китай еще более симпатичен. Но я гражданином Китая никогда не буду. А если Китай, не дай бог, начнет с нами воевать, я пойду и буду исполнять свой гражданский долг. А как еще?

Итак, оценка Белоруссии строится на неосоветизме, включающем в себя военную традицию (уважение к истории, памяти, памятникам), общий социально-культурный консерватизм, мягкую авторитарную корпоративность власти.

При этом социально-культурный консерватизм и мягкая авторитарная корпоративность есть не только в Белоруссии. И не обязательно считать, что они указывают на неосоветскость. На Тайване нет неосоветскости. Но есть все то же самое.

Сразу вспоминается известное высказывание: "в Италии при Муссолини поезда стали ходить по расписанию". А что – разве не стали? Сразу же оговорю, что параллели между Муссолини и Белоруссией для меня являются абсолютно условными. И не должны ни приподымать, ни опускать анализируемого феномена.

Во-первых, потому что они условны. Я просто хочу показать, что мягкая авторитарная корпоративность и социально-культурный консерватизм только в нашем сознании связываются с советскостью. А в целом они связываются много с чем. В эти рамки много что вписывается.

Во-вторых, отсылки к Муссолини сейчас никого не могут демонизировать. Даже отсылки к Гитлеру теряют, увы, однозначно демонизирующее свойство в мировом сообществе. А уж Муссолини – тут и говорить нечего!

Но мне – что Муссолини (еще есть окраска), что Чан Кайши (окраски нет вообще)… Мне лишь бы как-то разобраться в феномене.

Феномен же достаточно очевидный. Мягко авторитарный, корпоративный, социально-консервативный лимитроф – вот что такое Белоруссия, выставляемая Лукашенко "на тендер".

А то, что он выставляет это на тендер, стало понятно, как только дурацкие действия "Газпрома" что-то обнажили в происходящем. Я еще буду доказывать, что эти действия дурацкие. Но здесь я хочу подчеркнуть другое. Что эти действия обнажили не только газпромовскую дурь, но и нечто более существенное (рис.7).

Поскольку такое неумение было предъявлено, я бы сказал, – что с ослепительной ясностью, то дурь (в моем понимании этого слова) очевидна. Я ее еще буду анализировать. А сейчас по поводу тендера (рис.8)

Лукашенко в связи с газпромовской историей обнажился, как никогда ранее. Ему не следовало этого делать. Но его "достали". И в этом смысле он не виноват. Так я и не собираюсь с ходу все делить на правых и виноватых. Я говорю о том, что именно следует из заявлений Лукашенко.

Вот что такое коммунизм? Это проект мироустройства. Когда страны входят в этот проект, они заключают союз – военный, политический, любой. Если они очень прочно входят в проект, то они объединяются в единое государство – СССР. В противном случае речь идет о "соцлагере". Лукашенко, обнимаясь с Ахмадинежадом и Чавесом, тоже заговорил о Белоруссии, входящей в некий лагерь. Чуть ли не китайский (об этом в Белоруссии тоже говорят). Но это же ответственная штука! Это не тендер. Это судьба!

Когда Россия обижает ("кидает", в представлении Лукашенко), то ей можно ответить тем же самым. Это нормально. Можно ее "ущучить". Но если для того, чтобы ее ущучить, ты готов войти в НАТО (а Лукашенко договорился до этого), то какой Ахмадинежад? Какой Чавес? Какой Китай?

Получается, что и Россия (спорность данного государства не отрицаю), и другие коллеги по неким квази-соцлагерным начинаниям, – это только "капитализация", а вовсе не судьба. Это не ценностный выбор, а холодный рациональный расчет. Расчет абсолютно холодного национального лидера.

Если это будет давать дивиденды – будем это заявлять и стричь дивиденды. Если это перестанет давать дивиденды – то устроим тендер. Кто больше? И кто даст больше, тот нас и получит. Только дивиденды – ничего ценностного. Такая вот логика.

Повторяю, "ценностность" России может быть для Лукашенко под вопросом. Но если он начал игру в некую "анти-ось", он уже не может, в зависимости от конъюнктуры, начать играть в "ось". Причем с теми, кто его не кинул!

"Газмпром" обвиняют в меркантилизме. А Лукашенко? Первое сотрясение – и он отказался от стратегической игры. И он, видимо, не потому отказался, что ущемили его личные интересы. Ущемили интересы его народа. Его большого, проявившего морально-культурную состоятельность мегаколхоза, которым он прекрасно руководит.

У "Газпрома" – корпоративный интерес.

У Лукашенко – провинциально-государственный.

Но игра-то идет мировая! Так в нее не играют!

То есть играют – но… Идет конфликт между двумя империями. Например, Персидской (иранской) и Османской (турецкой). Это, между прочим, был острый и долгий конфликт. А между двумя империями – территория (например, Грузия или Армения). И эта территория выставляет себя на тендер. Она так расположена, что может дать дополнительные очки Османской империи или Персидской. Сегодня больше дала Османская – построили с ней тендерные отношения. Завтра больше даст Персидская – тендерные отношения изменятся. Это очень плохая игра! Казалось бы, абсолютно меркантильная, и в этом смысле национальная – так ведь нет!

Должна ли Россия платить Белоруссии в "тендерных" условиях? Я считаю, что должна! А что делать?

Американцам нужен был Тайвань для борьбы с коммунистическим Китаем и мировой коммунистической угрозой. Они хотели иметь такой лимитроф и понимали, что они за это будут платить. Они и платили. Платили за базы, за стабильность режима – за все, за что положено платить в таких случаях. Тайваньцы понимали, за что им платят, стремились быть нужными американцам. Перекинуться к КНР им было трудно. Их правящие группы могли бы слишком сильно пострадать – в соответствии с законами восточной культуры. Но тендерность – присутствовала. Американцы не должны были вмешиваться в дела правящей семьи. Да и вообще – должны были укреплять Тайвань, и одновременно проявлять тактичность.

Иосиф Броз Тито играл блестяще по лимитрофным правилам. Но он не кидался из стороны в сторону, а держал баланс. Или, как говорили, "сосал двух маток". Но не сначала одну, а потом другую – по тендеру.

Чаушеску пробовал так играть… И какой результат?.. Это – не стратегическая игра!

Главное, что в этой игре выявил Лукашенко – это категорическое нежелание менять роль всемогущего председателя мегаколхоза на призрачные пакеты акций в проблематичной мировой игре. Кто упрекнет? Даже Цезарь когда-то сказал: "Я предпочел бы быть первым здесь, чем вторым в Риме". Но Цезарь все-таки стал первым в Риме. Он шел к этому и понимал, что заплатит предельные ставки за право вести именно мировую игру.

Войди Белоруссия губернией в Россию… Выйди Лукашенко на общероссийские выборы после такого вхождения… Зюгановские голоса его? Его! Белые голоса, которые никогда не отошли бы коммунистам? Полностью его! Почти все белорусские голоса – тоже его! Почему ему не сыграть? А он в своей речи этим шантажирует! Капитализирует и эту возможность. И как бы говорит: "Мужики, вы все-таки расколитесь на газ-то! Перестаньте дурить! А я откажусь от воссоединительных игр, которые могли бы ущемить ваш междусобойчик!"

Толковая игра? Вроде, толковая! Но… обнаженно "хуторская".

Кто об этом скажет? Любители Лукашенко не скажут – у них идеологическая позиция. Ненавистники Лукашенко тоже не скажут – у них другой язык, другие критерии. Вот все и провисает. Вся правда о происходящем в Белоруссии. Потому что это сложная правда. А язык, с помощью которого ее описывают, невероятно прост. И постоянно упрощается. Трагедия ситуации даже не в том, что НАТО подбирается к границам России. Трагедия ситуации в том, что ситуация разбухает от сложности, каждый день исторгает из себя новые пространства и измерения. А ее редуцируют, сплющивают, делают – хорошо если плоской, а то и одномерной.

Налицо так называемый "синдром цифровой культуры". Это уже не прагматика! Прагматика еще оперирует какими-то мироустроительными программами. А цифровая культура оперирует только цифрами. Она и слова-то не умеет использовать, не то что образы, знаки, символы. То есть, инструментальные средства освоения сложного.

Цифровая культура порождает множественные несовместимости. Вот наши олигархи (люди этой самой цифровой культуры) хотят войти в западный мир. Его элита – прагматики. Но это разный прагматизм. У европейцев один, у американцев другой. Американцы для европейцев все равно представляют собой некий примитив. Но с ними о чем-то можно поговорить. А с русскими о чем? Они вообще "не в теме". Для них что Давос, что Куршевель…

Всюду по-разному проступает эта несовместимость. А русская элита этого даже не понимает. Иногда это непонимание приобретает совсем уже кретинические формы. Мол, мы научились различать сервировки и типы вин, у нас виллы и яхты, счета и доходы, – и значит, мы в мировой элите. А иногда это непонимание принимает менее радикальные формы. Но ничуть не менее опасные: "Давайте поговорим! – Давайте! А о чем?"

Цифровое сознание может говорить только о цифрах – то есть, о деньгах: "О, как мы здорово поговорили! Как прагматично!" А противоположная сторона делает вывод: "Говорить не о чем. У русских нет мироустроительной программы. У них нет горизонта планирования. Это закат России. Второй закат и последний. Все структуры осыпаются. Тонкие механизмы ржавеют, ломаются. Остается один поворотный механизм – короткая прямая выгода. И куда они на этом хотят въехать? Это конец".

Я не выдумываю. Я почти цитирую огорченные соболезнующие высказывания. А наша пресса и экспертное сообщество лепечут о каких-то успехах, чуть ли не триумфах.

Но и с цифровым сознанием все не просто. Как только все редуцируется до цифры, цифра тоже рассыпается. Сколько надо платить за ПВО в Белоруссии? За аренду – то ли 100 млн. долларов в год (русская цена), то ли 300 млн. долларов в год (цена Лукашенко). Но и то, и другое – "семечки". Не об этом речь! ЭЛИТА БЕЛОРУССИИ ПЕРЕОРИЕНТИРУЕТСЯ НА ЕВРОПУ. ЗАВТРА НАТО МОЖЕТ ВОЙТИ НА ТЕРРИТОРИЮ БЕЛОРУССИИ. ПРИ ТОМ ЖЕ ЛУКАШЕНКО – ПОЧЕМУ НЕТ? В ЭТОМ СМЫСЛЕ ЗАПАД ВПОЛНЕ МЕРКАНТИЛЕН.

Если элита Белоруссии и белорусская власть (а это почти синонимы) переориентируются на НАТО, то… Дело не в том, что придется больше платить за аренду объектов российской ПВО! А в том, что эта ПВО должна быть выведена из Белоруссии и размещена на территории России. А вот давайте это посчитаем. Это же уже не простая арифметика. Цена, которую за это надо заплатить, состоит из следующих слагаемых:

Слагаемое #1 – строительство новых систем ПВО, а главное – ПРО. Просто строительство таких же систем, которые уже есть в Белоруссии, и которые надо воспроизвести один к одному. Это уже миллиарды долларов! И это время!

Слагаемое #2 – а можно ли их воспроизвести? Чтобы их воспроизвести, надо иметь советский ВПК. А его нет. И нет никаких гарантий, что системы, которые в советском исполнении были надежны и могли работать еще много лет, будут надежны в постсоветском исполнении. А для того, чтобы они оказались надежными (просто столь же надежными, а не более), надо восстанавливать ВПК. А это уже многие миллиарды долларов. И не только миллиарды. Это другой социально-политический климат, другие приоритеты.

"Булава", например, падает… Хорошая ракета, но падает… Что это значит? Что ее сконструировать еще могут, а сделать уже не могут. Советская сборка велась, по самым скромным оценкам, с 10-кратным превышением надежности. А сейчас такую сборку руки постсоветского рабочего осуществить не могут. Постсоветская система этого воспроизвести не может. Поэтому каждый советский объект, находящийся в постсоветских руках – бесценен.

Это как если бы некие машины сделала внеземная цивилизация, а потом с Земли улетела. Пользоваться ими земляне научились, а делать – нет. Идет война. У кого есть системы – тот выигрывает. Вспомните "Обитаемый остров" Стругацких. Сколько стоит в таких условиях каждая функционирующая внеземная машина? А сколько угодно она стоит, потому что воспроизвести ее нельзя, а без нее – хана.

Слагаемое #3 – подлетное время для натовских ракет сокращается. Значит, нам надо строить не те же объекты один к одному, а гораздо более надежные объекты. А их еще надо суметь построить! Может сложиться такая конфигурация, что приближение "границы угрозы" на 600 км ничем не восполнишь. 100 миллиардов заплатишь – и не восполнишь.

Слагаемое #4 – ситуация не локальна. Изменение ситуации в Белоруссии повлияет на всю систему российской ПРО. Не только белорусский сегмент надо перевезти и изменить, но и все остальное. Гораздо более уязвимыми станут в этом случае наши дивизии ракет "Сатана", например, в Калужской области, и не только там. Сейчас они дееспособны, а при уходе Белоруссии в НАТО – менее дееспособны. Их надо будет перетаскивать, переоснащать. Сколько это будет стоить?

Сумма четырех слагаемых, по оценкам разных экспертов, составляет от 20 до 200 млрд. долларов. Но эти цифры никто даже не хочет уточнять. Потому что сложное сразу же редуцируется до простого. А сумма цифр – до одной ближайшей цифры. И все (рис.9).

То есть речь идет не просто о редукции до цифр. Речь идет о редукции до ближайшей простой цифры. Но не только об этом.

Кто субъект, который оперирует цифрами?

"Газпром" интересует только одна цифра – прямая короткая прибыль. (рис.10)

Платить за ПВО и ПРО будет не "Газпром". Поэтому он издержки в свои калькуляции не вводит. Это не его издержки. Ситуация напоминает случаи с "несунами" советской эпохи, когда детали с космических кораблей кто-нибудь утаскивал с завода домой, чтобы делать хорошие шпингалеты на форточки. Но тогда это как-то сдерживалось. А теперь это же стало безудержным, потому что некому сдерживать.

Итак, речь идет об узко-ведомственной прямой короткой цифре (рис.11).

Но и это не все.

Предположим, что придется строить новые системы ПВО и ПРО. Кому плохо? "Газпрому" плохо? Нет, не плохо. Министерству обороны плохо? Нет, не плохо – новые деньги. А что такое новые деньги? Это новые возможности их украсть. Строить заново – это трагедия для страны. А для ведомств – это абсолютный кайф.

Так средство превращается в "средства". Решение задачи подчиняется посторонним целям.

Лукашенко станет натовским? А чем плохо? "Газпром" будет продавать по 230 долларов газ. Ему хорошо! Минобороны будет строить новые системы ПВО и ПРО? Притом, что зенитно-ракетные комплексы С-300 и другие для системы ПВО – уже проданы Лукашенко, а инфраструктуру ПРО вообще нельзя переносить? Ну и что? Дадут деньги – "освоим"! Результат не гарантирован? А кого он интересует?

Не знаю, что думают отдельные люди, но система ведет себя именно так (рис.12).

Что такое господство подобной цифры?

Рассмотрим это на одном общем примере, касающемся всего СНГ. Рассуждать будем в логике приобретений и потерь (рис.13).

Всмотримся в это подробнее.

Казахстан, Туркмения… далее – Азербайджан, Армения, Грузия, потом Молдавия, Украина (внимание!), Белоруссия, Прибалтика, Польша.

Что такое "левая" прибыль на Туркмении? Сколько реально составляет личный доход Туркменбаши за, скажем, 15 лет? Кто-то говорит, что чуть ли не 100 млрд. долларов. И не просто кто-то, а вполне осведомленные люди. Но пусть половина. Пусть даже не 4, а 2 миллиарда долларов в год.

Держа в руках инфраструктуру транзита, сколько получал российский держатель таким же "левым" путем, как и Туркменбаши? Видимо, примерно столько же?

Значит, с одной стороны, повысятся цены. И будет прибыль. А с другой стороны – построится альтернативный транзит. И цены рухнут, а "левая" прибыль исчезнет.

Что такое эти мои рассуждения? Это калькуляция на длинных горизонтах с учетом косвенных факторов. Абсолютно меркантильная и не слишком сложная калькуляция.

Почему эту калькуляцию не проводят? Потому что у калькулирующего субъекта ("Газпрома") нет к ней ключей. Нет адекватной таким калькуляциям практики. Для того, чтобы это все принять во внимание, надо рассмотреть сюжеты, находящие вне твоей прямой бюрократической компетенции.

Газпромовские менеджеры – не Рокфеллер. Им положено мыслить "от сих до сих". Китайский сложный сюжет, война в СНГ между США и Китаем, новые ходы Евросоюза – это не их ума дело. Они боятся в это влезать. У них нет инструментов для того, чтобы в это влезть. Средства решения этих задач находятся не под их контролем. Это еще надо себе представить, то есть сделать усилие? А чтобы сделать усилие, надо выйти за рамки компетенции! А вдруг за это накажут? Полез в сложную игру даже за выгодой – погорел.

Значит, имеет место не просто выгодоцентризм. Не просто господство цифр. Имеет место страх перед сложными композициями, даже если они состоят из цифр. Потому что тогда нужно усилие. Тогда нужно ломать мозги над этими композициями. Тогда надо включаться в кадровую борьбу. А чтобы в нее включаться и чтобы ломать мозги, ты должен допустить на соответствующий этаж людей с соответствующими мозгами. А если у людей есть такие мозги, то они в своей нише не засидятся, они начнут "кадровую экспансию". И тогда – тебя не будет.

Надо всем царит страх перед сложными композициями. Любая сложная композиция, по определению, сверхрегламентна. Она предполагает выход на чужие территории. Имеются в виду территории чужой компетенции, а значит, и чужого обогащения. И еще неизвестно чего.

Это неведомые для тебя территории, а страшно то, что непонятно. Ты вышел на чужую территорию? Так она не просто чужая. Она, так сказать, "невентильная". Твоя территория – это вентили на трубе. Открыл… закрыл… давление в трубе получил. А тут – какая-то Армения, какая-то Белоруссия! Черт знает что! Надо разбираться. А откуда взять время, чтобы разбираться?

Время делится на следующие части.

Часть #1 – спать, жрать, пить, забавляться с девочками и лечиться. Это уже много. И под каждым простым – сложное. Деньги большие? Значит, страшно. Значит, еще нужно суметь спать. Жрать и пить – это сложная технология, потому что это надо делать в компании. И от того, как ты это сделаешь, зависит твое место в системе. Забавляться с девочками – это еще более сложная технология. Потому что нужно это делать, опять-таки, не в одиночестве, а в компании. Так, чтобы товарищам понравилось и на видео записалось правильно.

Значит, мы неверно интерпретируем ситуацию (рис.14).

Мы-то для начала заговорили о том, что правит бал альтернатива между простым и сложным. Что простое съело сложное. Что нужно сложное, а вместо него – простое. А на самом-то деле все не совсем так! (рис.15)

Какое же это простое? Это "сложно-простенькое". Мы ведь только одну часть бюджета времени рассмотрели! А еще есть часть #2 – надо удержаться на синекуре, то есть "лизать", "нюхать", "носить". Это все не простое! Это все – стремительно усложняющаяся простота! То есть сложно-простенькое. А дальше будет сверхсложно-простенькое.

И это забирает весь бюджет времени, сил, мозгов. Разрабатываются сложнейшие операции – как войти, что сказать. Идет "самораскрутка" этой усложняющейся простоты.

А ведь еще есть часть #3 – чтобы носить, надо добывать. И это тоже сложнейшая процедура.

Такая метаморфоза ("раздутие" простого и "сдутие" сложного) не имеет ничего общего с альтернативой между сложным и простым. Мы упрекаем людей в простоте, а они заняты невероятно сложным и тонким делом – но другим. А нашу сложность рассматривают как словоблудие и бессмысленное жонглирование мертвыми словами и образами. "Ишь, ты! Будь как Рокфеллер!"

Рокфеллер – это журавль в небе. У Рокфеллера другое место в системе. Для того, чтобы получить это место, нужна другая система. Непонятно, как строить эту систему. И нет времени, чтобы понять. Да и мозги тоже иначе устроены. Зато понятно, что за подобные амбиции можно погореть. Можно схлопотать и от своей бюрократии, и от иноземного Рокфеллера. Поэтому никогда не надо выходить за флажки. А синица в руках лучше журавля в небе.

При рассмотрении данной ситуации всегда возникает еще несколько вопросов.

Например, в какой степени все замкнуто на предмете, а в какой предмет – это крыша, повод?

Когда пьют шампанское по 50 тыс. евро? Когда совсем с жиру бесятся? Да, и тогда тоже. Но еще – когда деньги не свои. И тогда можно, во-первых, гульнуть. Во-вторых, протащить липовую смету. В-третьих, получить "обратный откат". В-четвертых, втянуть корпоративные "бабки" в свои личные структуры. И мало ли еще что можно!

В любом случае, можем ли мы это назвать примитивностью?

Субъект прикован к очень сложным задачам определенного регистра и качества. Причем задачи усложняются, мультиплицируются, становятся все более опасными и тонкими. Все остальное:

– недозволено,

– непредставимо,

– находится за пределами отведенных жизненных лимитов.

Такая усложняющаяся простота – это как раковая опухоль. Она и проста, и сложна одновременна. Организм, в отличие от нее, обладает иной сложностью, связанной с многообразными переходами. Но он отягчен другими обязанностями. В том числе, и по отношению к своим системным переходам. Раковая опухоль всего этого не имеет. У нее нет веера целей и их иерархии. У нее одна цель – самоэкспансия.

Но эта цель не простая! Она настолько непростая, что обыгрывает организм. Ведь организм находится в рамках обеспечения задач своего функционирования. Он не может использовать противоречащие этому технологии. А раковая опухоль только их и использует. Она-то может! А в чем-то и должна! Ох, какие у нее преимущества!

Но и это не все.

Рассмотрим коллизию "опухоль-организм" (рис.16).

И введем внешний по отношению к этому фактор (рис.17) .

То есть происходит анти-лечение. За счет чего?

Во-первых, из меркантильных соображений. Если это внешний фактор, то ему все чужие комплексные национальные цели "по барабану".

Во-вторых, из спецсоображений. Если это внешний фактор, то он хочет не только прямую прибыль увеличить, наплевав на сопряженные обстоятельства. Он хочет еще и разрушить противника.

В-третьих, из своих национальных соображений. Ему надо еще и себя усиливать. У него-то есть национальная прописка. И там, где он прописан, он получает "вводные". Мол, парень, прибыль прибылью, а ты еще о стране подумай.

Короче, если это какая-нибудь иноземная "Ёлки-групп", то как она мыслит? А вот как. "Я – "Ёлки-групп". На фига мне русская ПВО в Белоруссии? Я – "Ёлки-групп" – даешь прибыль! Я – "Ёлки-групп", я хочу еще что-то получить за то, что не будет русской ПВО в Белоруссии. Я – "Ёлки-групп", я хочу получить свою ПВО в Белоруссии".

Поэтому внешний фактор поощряет опухоль. Почему он не боится, что она станет интернациональной? Это отдельный и нетривиальный вопрос. Но то, что именно с момента либерализации наших монополистов начались все эти "закидоны" – это понятно.

А насчет интернационализации… Тут все сложнее.

Что такое вор?

Вор – прежде всего ворует для себя и для других. Но он же не только ворует. Он естественным образом разрушает некие узлы, в пределах которых ворует. Если это узлы инфраструктуры твоего противника, то вор – твой союзник. И система, уничтожающая противника, отстегивает на воровство, поощряет его. Это называется – "структура экономических диверсий с использованием мафиозного фактора". Вор внедряется в коды чужой системы и подчиняет ее себе.

А дальше возникает основная коллизия. Куда это все потом кинется? Останется ли это в рамках страны-противника или, транснационализировавшись, кинется на твою страну? И кто в итоге возьмет это под контроль? Запад, ислам, Китай, супермафия?

Но это – отдельный и "отдаленный" вопрос. А наши "либеральные" операторы, в любом случае, действуют в пределах некоей системы запретов.

Это внешний запрет (запрет#1)

Это соседский запрет (запрет #2). Имеется в виду запрет со стороны соседей, проходящих по другому цеху, имеющих другую корпоративную прописку. Полезешь в какую-то страну СНГ, а там – наши же спецслужбы. Они скажут: "Не лезьте не в свое дело, мы здесь пилим, и на другом!"

Это властный запрет (запрет #3) – "руки прочь от политики!".

Это запрет, исходящий из бытия (запрет #4) – "начну этим заниматься – упущу все другое".

Это запрет, исходящий от мышления (запрет #5) – изначально отторгаются те, кто способен даже помыслить о выходе за флажки.

Пять запретов представляют собой некий пятиугольник (рис.18) .

Если тело останется в пределах пятиугольника, то это рак, и он будет действовать как рак. Тело можно убить. И это классический метод борьбы. Но есть и другой метод (рис.19).

Все равно же это люди, а не тела. Пока они люди, у них есть возможность "выходить за флажки". Этот выход всегда связан с соединением выходящего с неким эгрегором. Для того, чтобы любой человек мог выйти за свои собственные границы, он должен перестроить эгрегориальный канал. Теоретически это всегда возможно. В этом смысле противник всегда ведет борьбу за то, чтобы этого не произошло. Или произошло что-то другое. И здесь следует говорить о двух видах высшей смысловой войны.

Один – очевидный. Другой – совсем не очевидный. Но он-то нас и интересует больше всего. Но начну с очевидного (рис.20).

Самый простейший вариант смысловой войны – просто перекрыть эгрегор. Не дать возможности на него выйти. Существует масса способов это сделать. Религиозный человек сказал бы вам , что главное – это утопить в грехе. И тогда эгрегориальной связи не будет. Светский человек скажет, что нужно разрушить высшие потребности (самоактуализацию, по шкале Маслоу).

Чуть более сложный способ – переключать на чужие эгрегоры. Или на ложные эгрегоры. Тот, кого переключили на чужой эгрегор, и будет работать на чужие цели. А тот, кого переключают на мертвые или ложные эгрегоры, не будет получать от них энергию. И не сможет выходить за флажки.

Скотство или богема – вот что такое совсем простые способы.

Смысловая перевербовка – вот что такое чуть более сложный способ. Но мне кажется, российская ситуация ставит ребром другой вопрос. Можно ли создать не имманентный (который мы уже описали), а трансцендентный, смысловой рак?

Не экономического убийцу (читайте книгу "Исповедь экономического убийцы" Джона Перкинса). Не идеологического убийцу. Не социокультурного убийцу даже, а тотального метафизического убийцу. Абсолютное оружие, так сказать.

Ведь что осуществлялось на территории СССР и осуществляется на территории России?

Может быть, здесь велась война против коммунизма? Или против системы? Или против строя? Мы знаем, что велась война с идеальностью и ее предпосылками в сознании. Шел подрыв идеальности вообще. И вырабатывался некий особый тип убийцы, который может убивать идеальность, подрывать ее предпосылки.

В этом и состоит задача репрессивной смеховой культуры. И потому теоретические разработки того же Бахтина были далеко не так просты, как это кажется некоторым нашим эстетам. Желающих могу познакомить с аутентичной телезаписью, где такой знаток Бахтина, как покойный Вадим Кожинов, говорит: "…Отношение …к тому же социализму… Бахтин вообще-то считал, что это ступень к последнему суду… перед концом света".

Это не единственное высказывание такого рода. Если собрать высказывания вместе, то становится ясно – некоторым теоретикам "карнавала нон-стоп" (а именно он разыгран под видом реформ) было ясно, что карнавал нон-стоп – это ад и бездна. Никто не должен забывать, что карнавал нон-стоп адресует к сатурналиям. А сатурналии никак не предполагают никакого человеческого веселья. Они предполагают, что бог Сатурн начнет мстить всем другим богам, уничтожая Творение и отделяя его от Творца. Для того, чтобы отделить Творение от Творца, нужно:

А) уничтожить не тело, а душу, которая соединяет одно с другим,

Б) представить себе Творца без Творения. Он занимается другим Творением, отбрасывая это, как неудавшееся, или он отказывается от акта Творения вообще? И он возвращается к ситуации до Перводня, внутри которой есть какие-то трагические коллизии?

В любом случае, на нашей территории разворачивается не просто банальная деструктивная операция. Здесь разворачивается нечто гораздо более важное и метафизическое.

Я не могу в полном объеме рассматривать это в докладе, посвященном другой теме. Но должен подчеркнуть, что вызов сложности, который маячит за всеми нынешними политическими сюжетами – дальними, ближними, внутренними, внешними, – это еще и эгрегориальный вызов. В состязании эгрегоров побеждает тот, кто удерживает конструктивную сложность.

Конкуренция эгрегоров – это конкуренция за сложность. И не за сложность вообще, а за конструктивную восходящую сложность. Задача врага – упростить эгрегор. Предложить варианты более простого, чем это нужно, описания реальности. Не зря в народе говорят, что "иная простота хуже воровства". Не зря бытует некая "хитовая" формула криминального упрощенчества: "Ты будь попроще, и к тебе потянутся люди".

Тот, кто сумел упростить чужой эгрегор, может дальше его поглотить. А поглотив, он поставит соответствующие, свои цели. И тогда белорусский казус покажется мелочью.

Но и это не все. Когда простой, но могущественный ум начинает взаимодействовать со сложной реальностью, он не просто перед ней пасует. Он начинает ее ломать. С непредсказуемыми последствиями.

Есть сложная реальность. Мы ею не можем управлять. Давайте ее изменим! Упростим. Сбросим с недоступного нам сложного уровня на другой, пониже. А там мы уже сможем ею управлять. Гайдар, например, говорил об этом буквально и неприкрыто: "экономикс" у нас не действует, надо создать среду, в которой он будет действовать, и начать этой средой управлять.

Такая ломка реальности простыми, но могущественными людьми, к каковым я отношу того же Гайдара (но и не только), создает "отброшенные творения". Поскольку Гайдар любил Стругацких, то это те самые "обреченные грады" или "пикники на обочинах". На метафизическом языке они называются отброшенными мирами.

Само создание таких миров предполагает в дальнейшем соответствующую эгрегориальную коллизию. Можете называть ее сатурналией или как-то иначе. Названия для этого есть разные, а суть одна. Хочу подчеркнуть, что это вполне непростая суть. И мне не кажется, что я тут надуманно усложняю. А для того, чтобы все это не повисало в воздухе, давайте попробуем приземлять – но не упрощать. И всмотримся во вполне земную, но и сакраментальную ткань интересующей нас действительности.

Часть 2. Белорусская коллизия – как она есть

Вначале отметим, что к концу лета отношения между Россией и Белоруссией были относительно мирными. В самом деле, еще в начале августа 2006 года Лукашенко удалось как бы согласовать создание консорциума из компаний России, Белоруссии и Казахстана для транзита энергоресурсов в Европу (через Белоруссию, разумеется).

А в конце августа 2006 года глава международной комиссии Верхней палаты парламента Белоруссии Николай Чергинец сообщил, что проект конституционного акта Союзного государства "готов на 99%, и до его принятия остается один шаг".

В середине сентября того же 2006 года П.Бородин объявил, что на начало ноября запланировано заседание Высшего Госсовета Союзного государства, где будет решен вопрос о референдуме (предположительно, в декабре) по Конституционному акту Союзного государства. И добавил: "Ментальность славянских народов такова, что должен быть мощный лидер. …Первое лицо должно прекрасно знать международно-правовое дело. Путин его знает и может представлять интересы Союза на международном уровне".

Вряд ли Бородин мог сделать такое заявление, не согласовав своих шагов с высшими властными уровнями.

Согласовать-то он согласовал, но одновременно с его оптимистическими демаршами (очень важно понимать, что одновременно!) представители России на переговорах с Белоруссией начали настойчиво говорить о необходимости перевода торговых отношений между республиками "в рыночное русло".

На повестку дня этой самой "рыночной инвективы" было вынесено два основных вопроса (рис.21).

Вопрос #1 – продажа "Газпрому" за 300 млн. долларов – 50% акций "Белтрансгаза".

Вопрос #2 – увеличение цены газа, доставляемого "Газпромом" в Белоруссию, с 46,7 до 110 долл. за тыс. куб. м. При этом поставки "Газпрома" в Белоруссию составляют около 20 млрд. кубов.

рис.21

Вот и считайте! (рис.22)

110 – 46,7 = 63,3.

То есть, за каждую тысячу кубометров газа "Газпром" потребовал дополнительно 63,3 долл. США. А поскольку всего поставляется около 20 миллиардов кубометров, то речь идет о повышении белорусских выплат примерно на 1,3 миллиарда долларов США.

Рис.22

Вот что хотел "Газпром" дополнительно получить на газе. И началось.

Отметим, что население Белоруссии составляет примерно 10 миллионов 440 тысяч человек. А значит, один житель республики в рамках этой операции должен доплатить из личного бюджета более 120 долларов в год. Это называется "социально ощутимый ущерб". Что он такое для власти – надеюсь, понятно. Это не катастрофа, но и отнюдь не мелочь.

Лукашенко в ответ резко отказался от продажи "Белтрансгаза" и пригрозил, в случае увеличения цены на газ, выйти из договора о Союзном государстве.

Таким образом, мы видим "синхронно-противоречивые действия", которые не могут свидетельствовать ни о чем, кроме как о пресловутой войне "кремлевских башен" (или, если хотите, элитных групп) (рис. 23).

Заметьте, что при этом нельзя объяснить произошедшее давлением с помощью цен на энергосырье ради решения каких-то геополитических задач. Например, задач ускорения создания Союза между Россией и Белоруссией. Потому что союз, если верить официальной информации, и так "на мази". И именно на фоне этого самого "на мази" – происходит наращивание загадочного давления с загадочными же целями.

Лукашенко прямо говорит об этом. Причем немедленно.

30 сентября он заявил: "Вы не хотите этого союза. Элита ваша этого не хочет. Не умрем мы за этот миллиард долларов (точнее – за 1,3 миллиарда)! Но вы потеряете последнего союзника, вы просто опозоритесь!"

Скажут, что Лукашенко торгует союзом. Да, торгует! И мы это уже обсудили. Ну и что? Нам данный товар нужен или нет? Да или нет? Государство – не бесплатная затея. Создали государство – платите за лимитроф. Или превращайте лимитроф во что-то другое. Или скажите, что вам это не нужно. Но тогда какого… черта валять ваньку с Союзным договором и многим другим?

Торговля в данном случае – неизымаемый компонент всего происходящего в рамках культуры цифр. Но торговлю надо уметь вести. Она всегда сводится к паре простых вопросов: сколько и за что? Вот и вся торговля.

Я-то имею твердое собственное мнение, что Белоруссии надо дать намного больше, но за другое. За настоящую единую государственность. Но этого не добиваются лобовым давлением (кнутом). Где пряник? А вот с пряником-то и происходят непонятные вещи.

10 октября "Транснефть" заявила, что в IV кв. сокращает поставки нефти в Белоруссию на 30%. Причина – реэкспорт Минском российской нефти (в основном, выработанных из нее нефтепродуктов) в крупных масштабах. После чего начинаются затяжные закулисные переговоры о реэкспорте нефти. Грубо говоря, Белоруссия получает у нас дешевую нефть, и в основном перерабатывает ее у себя на двух крупных современных НПЗ – Новополоцком и Мозырском. Часть нефтепродуктов она использует на нужды республики, а основные объемы нефтепродуктов, а также небольшую часть сырой нефти – просто гонит на экспорт уже по мировым ценам.

Это, конечно, почти нескрываемая форма дотации Россией белорусской экономики, а также компаний, прокачивающих нефть и владеющих НПЗ. Делать это "просто так" нельзя. И тут я согласен с кем угодно – хоть с Грефом.

Делать это можно только за что-то! Я-то считаю, что делать надо больше и за большее. Но ведь нельзя сказать, что это делается "просто так". Это бартер – дотации за геополитические позиции. Тем более, что российские компании-нефтеэкспортеры, разумеется, участвуют в разделе прибыли от столь эффективных коммерческих операций. Попросту – они являются совладельцами белорусских НПЗ, а также не могут не быть в доле по этому реэкспорту, "маржа" от которого "где-то как-то делится". Иначе в нынешней реальности не бывает.

Что это означает? Это означает, что на чашах весов рассматриваемых нами "интеграционных инициатив" – уже не только "Газпром", но и российские нефтяные компании – "ЛУКОЙЛ", "Сургутнефтегаз", "Славнефть", "Русснефть" и др. Ситуация усложняется!

22 ноября Лукашенко заявляет, что не исключает возможности развала СНГ по "югославскому сценарию", в чем, по его словам, заинтересованы внешние силы. При этом он подчеркнул, что категорически против развала СНГ.

Тут нельзя сказать, что Лукашенко последователен. Но он снова – в косвенной форме – настойчиво напоминает о бартере: дотации в обмен на геополитические позиции.

Может быть, эти позиции не нужны? Так нет!

Одновременно с этим заявлением Лукашенко (понимаете? одновременно!) – глава Минобороны РФ и вице-премьер Сергей Иванов сообщает, что завершено создание единой системы ПВО РФ и Белоруссии.

Если вы хотите разводиться с Белоруссией или считаете, что Белоруссия вас "кидает" – зачем создавать единую систему ПВО? Это ненадежный партнер? Создавайте свой контур защиты от соответствующих ударов! Вопрос ведь слишком серьезный! И мы его уже обсуждали. Но тут еще раз зададимся вопросом: зачем ОДНОВРЕМЕННО с созданием единой системы ПВО и ПРО (между прочим, небесплатное удовольствие) устраивать "межгосударственный развод" на других основаниях?

Или считается, что это не развод? Тогда что?

27 ноября Путин, после переговоров с Лукашенко в Москве, сообщает, что "Газпром" и "Белтрансгаз" договорились о создании СП на паритетной основе. Что значит "договорились"? Какая это договоренность, если на следующий день…

Конкретно – 28 ноября (то есть буквально на следующий день после того, что названо достижением договоренностей) Лукашенко предлагает создать "энергетический альянс" Белоруссии с Украиной и Молдавией на случай ценового давления "Газпрома". По словам Лукашенко, этим странам надо "задуматься над прокладкой газопровода с Каспия через Южный Кавказ и по дну Черного моря". Это та самая зловещая идея Балто-черноморского пояса, которая считалась одним из самых опасных из замыслов врагов России. Теперь ее озвучивает Лукашенко!

В начале декабря в Минске проходит саммит СНГ. За основу концепции реформы СНГ принят доклад группы во главе с экс-главой администрации Лукашенко У.Латыповым. По этой концепции, внутри СНГ должен быть создан своего рода консорциум из нефте- и газодобывающих компаний и транзитной структуры (что активно поддержано Ющенко). Однако далее концепция, в рамках новой политики СНГ, предлагает сблизиться с Ираном, Венесуэлой, Китаем.

Вроде бы одна геоэкономическая (а значит, и геополитическая) модель. Но параллельно с саммитом СНГ (в его рамках!) проходит встреча Лукашенко с Ющенко и Алиевым. И они в совместном заявлении говорят о готовности транспортировать азербайджанскую нефть через Украину в Беларусь и далее в Прибалтику и Польшу. А также – о поставках в Беларусь и через нее в Прибалтику украинской электроэнергии. Кроме того, речь зашла о необходимости строительства трубопровода из Украины в Беларусь (Броды-Мозырь). А это уже позволит объединить трубопроводные сети Закавказья, Украины и Прибалтики в единый комплекс (минуя Россию), и поставлять в Европу альтернативную русской нефть!

Но это совершенно другая, причем строго альтернативная, геоэкономическая (и геополитическая!) модель. Это опять Балто-черноморский пояс! Да-да, ибо эта – "расширенная и дополненная" за счет приобщения Каспия – система транзита является буквальным аналогом того самого проекта Балто-Черноморского нефтяного коллектора, который активно обсуждали в начале 90-х, – как "энергетический базис" экономической изоляции России от Европы.

Зачем и кому может понадобиться такая игра? Это ведь не только изоляция от Европы! Высказывается гипотеза о том, что после изоляции от Европы за счет создания Балто-черноморского пояса – России не останется ничего другого, кроме как поставлять энергоносители в Китай. Может, отсюда "ноги растут"?

Пока это не более чем гипотеза. Слабая попытка рационализировать то странное "раздвоение личности", которое маячит за белорусскими событиями. Где под личностью имеется в виду российская политическая элита.

Да и гипотеза не слишком убедительна. Зачем китайцам Балто-черноморский пояс как обходной путь для экспорта среднеазиатских энергоресурсов в Европу? Эти энергоресурсы им нужны у себя дома!

Так что не будем торопиться с интерпретациями.

Отметим только, что параллельно наращиванию "балто-черноморской темы" в ноябре-декабре идет наращивание "торга", который разрушает наши геополитические позиции в Белоруссии. А параллельно наращиванию этого торга – проводится абсолютно противоположная линия в вопросе об обороне. А параллельно вопросу об обороне – разрабатывается балто-черноморская тема, которая никак не совместима с обороной. Это уже не раздваивание – это "множественное распадение" субъекта политики.

Проанализируем сложившуюся на этот момент ситуацию с торгом (рис.24).

"Газпром" хочет получить от Белоруссии дополнительно 1,3 миллиарда долларов в год за газ.

И хочет купить 50% "Белтрансгаза" – теперь уже за 1,5 млрд. долларов, оценивая весь "Белтрансгаз" в 3 млрд. долларов.

А Лукашенко оценивает "Белтрансгаз" в 10-13 млрд. долларов. Это уже не торг. Это война.

Рис.24.

И эта война никак не сводится к вызывающему завышению стоимости белорусской газовой инфраструктуры. Минск, помимо такого (именно военного, повторяю) завышения цены своего газопроводного хозяйства, тут же угрожает демонтажем ключевых ранее согласованных мер экономической интеграции Белоруссии и России. При этом речь идет о конкретных шагах в далеко идущем демонтаже мучительно простроенных отношений.

6 декабря замглавы нацбанка Белоруссии Лузгин заявляет, что у республики "нет острой необходимости в переходе на российский рубль". Что это, как не объявление валютной войны в ответ на войну газовую?

7 декабря сообщается, что белорусские власти запрещают импорт кондитерских изделий и алкогольных напитков из РФ, а также намерены блокировать поставки этих товаров через Белоруссию между основными территориями России и Калининградской областью. А это – объявление торговой войны. Почти торговой блокады!

12 декабря следует ответ России: правительство РФ объявляет об отмене льготного налогообложения экспорта нефти в Белоруссию. По утверждениям ряда газет, со ссылками на участников переговоров с Белоруссией, это постановление готовилось по личному распоряжению президента В.Путина. Экономическая суть решения состоит в том, что теперь российским компаниям (прежде всего, "Славнефти", "Лукойлу", "Русснефти" и "Сургутнефтегазу") становится гораздо менее выгодно поставлять нефть для переработки на белорусских НПЗ, а властям Белоруссии – реэкспортировать российскую нефть и переработанные нефтепродукты.

Это называется "эскалация взаимных военных действий". Бесконечных? Или выводящих на какой-то переговорный финал?

15 декабря Путин и Лукашенко снова встречаются в Кремле. Официальная повестка переговоров – обсуждение перспектив развития Союзного государства. Сообщается, что принят бюджет Союзного государства. Лукашенко заявляет прессе: "Мы сегодня думали вынести за скобки два вопроса: Конституционного акта и единой валюты, над которыми идет тяжелая, но плодотворная работа. В результате переговоров мы вроде бы нашли ту нить, за которую мы можем уцепиться".

Так что же, компромисс достигнут? Ничего подобного!

Отменив совместный обед двух президентов (знаковый симптом фактического провала переговоров), Лукашенко сразу вылетает в Минск.

Налицо та особая напряженность, которая всегда сопровождает наличие в происходящем главного, но не выносимого на "широкую публику", вопроса. То есть, война продолжается.

19 декабря Лукашенко издает указ, по которому для российских поставщиков отменяются равные с белорусами условия участия в госзакупках. Одновременно Белоруссия снижает свою оценку "Белтрансгаза" с $10-13 до $5 млрд. И в это же время из источников, близких к переговорам, поступают сообщения о том, что в случае повышения цен на российский газ Белоруссия может перекрыть газовый транзит на Запад через свою территорию.

22 декабря Путин летит в Киев с официальным визитом и проводит переговоры с Ющенко и Януковичем. Публично озвучиваются темы согласования пограничных проблем на Азовском море. Однако, по сообщениям киевских аналитиков, главный вопрос – возможность восполнения, при необходимости, "транзитного дефицита" Белоруссии поставками газа в Европу через Украину.

26 декабря Минск официально заявляет об отказе от российского предложения покупать российский газ по цене 110 долларов за 1 тыс. куб. м (из них 75 долл. – "живыми деньгами", остальное – акциями СП "Белтрансгаз").

27 декабря вице-премьер Белоруссии В.Семашко заявляет, что Белоруссия не останется без газа, даже если контракт с "Газпромом" не будет заключен. В Москве сразу понимают, что это означает. Дело в том, что через Белоруссию проходят две крупные трубы: чисто "экспортный" газопровод "Ямал-Европа", который полностью принадлежит "Газпрому", и газопровод "Белтрансгаза", который частично снабжает потребителей в республике, а частично пропускает газ на экспорт. И если "Газпром прекратит подачу газа в "белорусскую" трубу, республика может обеспечиваться газом только путем изъятия оного из газопровода "Ямал-Европа".

И потому в тот же день представитель "Газпрома" Сергей Куприянов официально "предостерегает" Белоруссию от несанкционированного отбора газа. Заодно Алексей Миллер заявляет, что если контракт не будет подписан, "Газпром" с 1 января прекратит поставки газа в Белоруссию.

А на следующий день, 28 декабря (вот он, итог визита Путина в Киев!) министр энергетики Украины Юрий Бойко сообщает, что Украина готова увеличить транзит газа в Европу в случае "газового конфликта" Белоруссии и России.

И в результате 31 декабря, за 2 минуты до Нового года, договор между "Газпромом" и Белоруссией по поставкам газа подписан.

Что это за договор?

Предметом #1 является покупка Белоруссией газа.

Белоруссия согласилась платить в 2007 г. "Газпрому" 100 долларов за тысячу кубометров газа (а начиналось все со 110 долл.). То есть вместо дополнительных 1,3 млрд. долларов белорусы должны заплатить примерно 1,1 млрд. долларов. По этой позиции белорусы выторговали на анализируемый момент около 200 млн. долларов.

Формула рыночной цены на газ рассчитывается исходя из рыночной цены на нефть с учетом системы пересчетных коэффициентов, определяющих условия потребления, экономическую ценность сырья и многое другое.

Газ, рассчитанный по этой формуле, стоит сегодня для Европы 230 долларов за 1 тысячу кубометров. Это – не считая цены прокачки газа от границы России до потребителя. То есть, газ, рассчитанный сегодня по этой же формуле для Белоруссии, должен стоить те же 230 долларов за 1 тысячу кубометров. Но в договоре предусмотрены скидки для Белоруссии от рыночной цены на 2008-2010 годы.

Итак, (рис.25):

В 2006 году белорусы платили 46,7 доллара за 1 тысячу кубометров.

В 2007 году они заплатят 100 долларов за 1 тысячу кубометров. Но крайне важно понять, что по условиям договора, 100 долларов за 1 тысячу кубометров – это цена только на 2007 год.

В 2008 году цена с учетом скидки составит 67% рыночной – то есть 154 доллара за 1 тысячу кубометров. В 2009 году – цена для Белоруссии составит 80% рыночной цены – то есть 184 доллара за 1 тысячу кубометров. В 2010 году – 90% рыночной или 207 долларов.

А дальше должен заработать принцип "Белоруссии – как всем". То есть – по мировой рыночной цене. Посчитаем рост издержек для белорусов.

В 2006 году они платят примерно 900 млн. долларов.

В 2007 году – они заплатят примерно 2 млрд. долларов (примерная доплата, соответственно – 1,1 млрд. долларов).

В 2008 году они заплатят чуть более 3 млрд. долларов. То есть доплата – более 2 млрд. долларов.

В 2009 году они заплатят уже более 3,5 млрд. долларов. Доплата составит около 2,6 млрд. долларов.

В 2010 году они заплатят примерно 4,1 млрд. долларов. Доплата – свыше 3 млрд. долларов.

А дальше они будут платить (при сохранении цен и объемов) 4,6 млрд. долларов в год. Доплата – 3,7 млрд. долларов.

Такова ситуация с поставками газа.

То, что они должны доплатить, составляет примерно 20% нынешнего бюджета Белоруссии. Уже неслабо!

Предмет #2 – тарифная ставка при поставках газа по сетям "Белтрансгаза" (рис. 26).

В 2006 году она составляла 0,75 доллара за 1 тысячу кубометров на 100 км прокачки.

В 2007 году она увеличилась до 1,45 доллара за 1 тысячу кубометров на 100 км прокачки. Эти тарифы поступают в бюджет Белоруссии.

С учетом объема прокачки (примерно 40 млрд. кубометров) и длительности маршрута (около 600 км) – частичная компенсация белорусского бюджета за счет повышения транзитного тарифа составит около 170 млн. долларов.

Рис.26

Предмет #3 – условия оплаты "Газпромом" 50% акций "Белтрансгаза".

Россия заплатит за них до 2,5 млрд. долларов равными платежами в течение четырех лет, причем "живыми деньгами".

То есть, условия – как бы компромиссные. Однако этот "компромисс", во-первых, сильно сдвинут с начальных белорусских "цифр торга" (газ – 47 долл. за 1000 кубов, "Белтрансгаз" – 10 млрд. долларов) в пользу России. И, во-вторых, что еще важнее, этот компромисс означает очень болезненный удар по белорусской экономике – она весьма энергоемкая и при таких ценах на газ становится глубоко дефицитной.

Так что же, война кончилась или нет? Получается, что нет. На не устраивающий его договор Минск отвечает "встречными мерами".

4 января Совмин Белоруссии объявляет о введении с 1 января таможенной пошлины в размере 45 долл. за тонну на транзит российской нефти по республиканской ветке нефтепровода "Дружба", указав плательщиком пошлины "Транснефть".

В этот же день, 4 января, Путин по телевидению заявил, что "Республика Беларусь обходится России ежегодно в 3 миллиарда 300 миллионов долларов". Откуда президент России взял эти данные – непонятно. Поскольку экономические аналитики уже тогда называли гораздо большие цифры – до 8 млрд. долл. Да и сам Путин, как мы покажем ниже, через две недели назвал цифру 5,8 млрд. долл.

5 января Россия официально требует от Белоруссии отменить таможенную пошлину на перекачку российской нефти в Европу (это около 230 тыс. тонн в сутки), объявляя ее незаконной. Что понятно, поскольку речь идет о взимании с Транснефти (а значит, с российских компаний-нефтеэкспортеров) лишних 3,7 млрд. долл. в год.

6 января Таможенный комитет Белоруссии возбуждает против "Транснефти" дело о перемещении через границу незадекларированных товаров (сырой нефти). Главе "Транснефти" Семену Вайнштоку вручается телеграмма с повесткой о вызове в суд.

8 января "Транснефть" прекращает транзит нефти через Белоруссию в направлении Польши, Германии, Венгрии и Украины. Вайншток заявляет, что Белоруссия с 6 января занимается незаконным отбором нефти из трубопровода "Дружба", и уже отобрала 79 тыс. тонн. Представитель МЭРТ России называет незаконный отбор нефти в Белоруссии "развязыванием торговой войны". Вот уже и слово названо. А война принимает грубые формы.

Следующие два дня идут интенсивные переговоры. А на их фоне в Европе – и официальными лицами, и прессой – делаются предельно жесткие заявления: Россия уже второй раз за год показала, что она не является надежным поставщиком энергоносителей; необходимо форсированно искать и вовлекать в снабжение Евросоюза альтернативных поставщиков энергоресурсов.

В частности, Ангела Меркель 8 января в достаточно резкой форме выразила сомнения в способности России "быть надежным энергетическим партнером ЕС". Этому же тезису вторят передовицы как в европейских, так и в наиболее статусных американских газетах.

То есть и в США, и в Европе (особенно в Восточной) по поводу данного конфликта обвиняют не Лукашенко и Белоруссию, а Путина и Россию. Именно его, который объявил Россию "гарантом энергетической безопасности Запада", в западных СМИ настойчиво называют не гарантом, а главной угрозой.

Восточная Европа вновь наперебой истерично заговорила об "имперской колониальной политике России". А в ЕС еще более жестко оказался поставлен вопрос о том, чтобы форсированно снижать зависимость от российских газа и нефти.

Пройдет совсем немного времени – и в США, и в Европе начнут уже открыто говорить о том, что войска НАТО должны обеспечивать равный доступ всем компаниям (читай – американским и европейским) к энергетическим ресурсам, и что "война на энергетическом фронте" приравнивается к обычной войне. Вот вам и великая энергетическая держава! Такой результат – сопоставим с извлекаемой выгодой? Или "в огороде бузина, а в Минске – батька", сменивший ирано-венесуэльскую форму на натовскую?

10 января премьер Белоруссии Сергей Сидорский заявил, что пошлина на транзит российской нефти в Европу отменена. И в этот же день СМИ сообщили, что Лукашенко распорядился изучить возможности закупки нефти и газа в таких странах, как Венесуэла, Иран, Азербайджан.

10 января в Брюсселе на заседании Еврокомиссии обсуждалась энергетическая стратегия ЕС на ближайшее время. В ответ на сообщение о том, что президенты РФ и Белоруссии достигли договоренности в вопросе транзита нефти в страны ЕС, глава Еврокомиссии Жан Мануэль Баррозу ответил: "России и Белоруссии предстоит восстанавливать свою репутацию в этом вопросе".

А с 11 января Транснефть возобновила в полном объеме поставки нефти в Европу по белорусской ветке нефтепровода "Дружба".

11-12 января премьеры России и Белоруссии Михаил Фрадков и Сергей Сидорский провели в переговорах в Москве. В результате был согласован размер экспортной пошлины на российскую сырую нефть, поставляемую в Белоруссию.

Итак, предмет #4 – нефть.

Что означает возникшая ситуация в конкретных цифрах?

Белоруссия потребляет в год примерно 25 млн. тонн нефти (которые почти полностью перерабатываются в нефтепродукты на двух современных НПЗ – Мозырском и Новополоцком). При этом она прокачивает транзитом на Запад около 60 млн. тонн нефти и, кроме того, реэкспортирует около 10 млн. тонн нефтепродуктов своей переработки.

В части транзита российской нефти по ветке нефтепровода "Дружба" никаких кардинальных подвижек не произошло. Как и в цене на нефть для самой Белоруссии: она фактически внутрироссийская (пока!) и определяется договорами НПЗ с компаниями-поставщиками. Главные изменения – в сфере транзитных тарифов. И изменения очень серьезные.

Здесь нужно сразу оговорить, что белорусская сторона, в соответствии с двухсторонними договоренностями от 1995 года, была обязана передавать российскому бюджету 85% пошлин, взимаемых при экспорте углеводородов, однако ничего не перечисляла. Однако и Россия, по этим же договоренностям, не имела права вводить экспортные пошлины на поставки нефти в Белоруссию, – но ввела в 2006 г., причем сразу в размере 180 долл./т. И, значит, обе стороны, – нарушители соответствующего соглашения.

Но главная интрига данного сюжета состоит в том, что российские компании работали с белорусскими НПЗ по толлинговым (давальческим) схемам. То есть, оставались собственниками сырья и произведенной продукции и платили лишь за переработку на НПЗ и транспортные расходы. Причем если в России экспортная пошлина на светлые нефтепродукты составляла 134 долл./т., то в Белоруссии – 76 долл./т. В результате основные прибыли от установленных Минском низких экспортных пошлин получали, помимо белорусского бюджета, российские нефтяные компании-экспортеры: "Сургутнефтегаз", "ЛУКОЙЛ", "Славнефть", "Русснефть" и т.д.

Кроме того, 48% акций Мозырского НПЗ, перерабатывающего в Белоруссии около половины российской нефти, находится в собственности "Славнефти" (контролируется ТНК-BP и "Газпром нефтью"). А компания "Русснефть" даже построила в пограничной Брянской области отдельный нефтеналивной терминал, чтобы иметь возможность экспортировать нефть в Белоруссию по железной дороге, в обход загруженных трубопроводов.

То есть, речь шла об очень выгодных российским нефтяным компаниям и белорусскому бюджету реэкспорте нефтепродуктов и их потреблении в самой республике.

Сейчас "сторговались" на том, что в 2007 г. экспортная пошлина на нефть для Белоруссии будет 29,3% от устанавливаемой в России величины экспортной пошлины (сейчас это приблизительно 53 доллара за тонну), в 2008-м – 33,5%, а в 2009-м достигнет уровня 35,6%. Кроме того, при экспорте нефти и нефтепродуктов с территории Белоруссии в другие страны пошлины должны взиматься точно в таком же размере, в каком они установлены в РФ, а при несоблюдении этого условия Россия будет вправе поднять пошлину на ввоз нефти в Белоруссию до уровня экспортной.

Что это значит в цифрах? (рис. 27):

До сих пор Белоруссия получала из России примерно 25 млн. тонн нефти беспошлинно. Из них примерно половина в виде переработанных на НПЗ нефтепродуктов потреблялась в республике. Теперь же, после введения пошлины в 53 доллара за тонну, республика должна будет за те же объемы доплатить 12 млн. тонн ? 53 доллара = 650 млн. долларов.

Вторая половина поставок нефти на белорусские НПЗ после переработки шла в виде нефтепродуктов на экспорт. Причем делилась "маржа" от этого экспорта между российскими компаниями-поставщиками и Белоруссией, по оценкам аналитиков, в пропорции 70/30. То есть Белоруссии доставалась прибыль от экспорта примерно 3 млн. тонн нефтепродуктов по цене 700-900 долларов за тонну.

Что приносило ей в год 2,1-2,7 млрд. долларов.

А еще бюджет Белоруссии получал при этом экспорте нефтепродуктов прибыль от таможенного тарифа в 70 долларов за тонну, при общем объеме экспорта – около 10 млн. тонн. То есть около 700 млн. долларов. Итого, прибыли Белоруссии от реэкспорта нефтепродуктов из российской нефти составляли 2,8-3,4 млрд. долларов. Всего же совокупные белорусские потери от отмены прежних схем открытого и теневого реэкспорта составляют не менее 3,6-4 млрд. долларов.

Рис.27.

Но при новом тарифно-экспортном режиме не намного меньшие потери (по оценкам экспертов, не менее 2-2,5 млрд. долларов) несут и российские компании-экспортеры нефти в Белоруссию.

Новые "пошлинные" условия фактически означают практически полное пресечение белорусского реэкспорта российских нефтепродуктов и нефти – они становятся невыгодными. А чтобы "подсластить пилюлю" для Белоруссии, оговорено, что взимаемые белорусской таможней экспортные пошлины на нефтепродукты полностью пойдут в белорусский бюджет.

Итак, Белоруссия в результате новогодних нефтегазовых пертурбаций имеет совокупные дополнительные расходы и потери в размере 4,2 млрд. долларов в год – с перспективой фактического удвоения этой суммы после 2010 года (разумеется, при сохранении нынешних уровней мировых цен и объемов поставок).

Россия, соответственно, получит в результате новых договоренностей по газу и нефти дополнительные валютные поступления, – как минимум, около 3 млрд. долларов в год. Но получат их в основном "Газпром" и бюджет.

А вот российские компании-нефтеэкспортеры за счет введенной экспортной пошлины не досчитаются сотен миллионов долларов каждая. Если, так или иначе, не задерут соответствующим образом нефтяные цены для белорусских потребителей.

И они, как показали события последних дней января, уже начали задирать эти цены. А это вызвало очередные демарши Минска…

Что все описанное означает экономически и политически? (рис.28)

Формально исход описанного конфликта означает, что Лукашенко пришлось уступить по большинству позиций. И потому тем более интересны некоторые его высказывания в ходе конфликта, а также после его завершения.

Еще в своем новогоднем выступлении перед нацией Лукашенко выдвинул на первый план "задачу сохранения суверенитета республики". И потребовал для её решения добиваться максимального энергосбережения, перехода к развитию на основе современных технологий, создания конкурентоспособной экономики, основывающейся на последних достижениях науки и техники. При этом он не упомянул ни одним словом ни Россию, ни союзное государство.

6 января, в рождественскую ночь, Лукашенко выступил в Минске в главном белорусском Святодуховом соборе и заявил: "Независимость и суверенитет – это святое, как постулаты христианства, независимость и суверенитет за нефть и газ не продаются!". А далее сказал, что Москва с помощью "Газпрома" добивается аннексии Беларуси.

12 января (уже после формального завершения конфликта) Лукашенко назвал строительство Северо-европейского газопровода по дну Балтийского моря "самым дурацким проектом России". Далее он уточнил: "Неизвестно, что может произойти с этим газопроводом, который лежит на куче боеприпасов", и предложил вместо него проложить вторую нитку газопровода "Ямал-Европа". А затем добавил: "Строительство "Газпромом" балтийского газопровода – это что, нормальная политика? Что, мы можем вести с таким руководством нормальные переговоры?"

Это – совершенно новая точка зрения. Отметим, что не только антигазпромовская и антироссийская, но и антигерманская!

14 января Лукашенко прокомментировал перспективы развития отношений Белоруссии с западными странами:

"В Европе были и те, кто "потирал руки" и был доволен конфликтом… пусть скажут Белоруссии спасибо, что это произошло. Они многое поняли после этого конфликта. И тот, кто сегодня смеется и "потирает руки", должны знать – сегодня мы, а завтра могут быть они… Должен сказать, что и Европа, и США в этой ситуации повели себя порядочно. Они предложили помощь и поддержку, если это будет нужно белорусскому государству и народу. И это мы никогда не забудем. Если европейцы готовы в этом отношении сотрудничать с Белоруссией, то мы пойдем на любое сотрудничество с Европой ради обеспечения нашей национальной безопасности в области поставок углеводородного сырья". А далее Лукашенко добавил, что если бы конфликт затянулся, то сегодня "по Черному морю шли бы танкеры с нефтью".

То есть Балто-черноморский пояс заработал бы.

В самом деле, о какой поддержке Европы и США и о каких танкерах идет речь?

Прежде всего, в конфликте между Москвой и Минском на сторону Белоруссии – несмотря на традиционные антипатии к Лукашенко – встали Польша и страны Прибалтики. Как выразился один из аналитиков, именно они "выступили ходатаями за Лукашенко перед Европой". Что, видимо, означает не только и не столько привычную антироссийскую позицию, но и негласную поддержку новой политики "отказа от изоляции Лукашенко" со стороны главного патрона Прибалтики – США.

А в этих условиях и Азербайджан, и Грузия – вполне могли бы "услужить" Минску поставками азербайджанской нефти из трубы "Баку-Супса" через Черное море на Украину и далее по железной дороге в Белоруссию. Дорого, конечно, но в данных условиях – политически более, чем эффективно…

Но Лукашенко тогда же сказал и нечто большее. Он заявил, что у Москвы и Минска сложились "разные подходы и понятия по строительству союзного государства". Союз должен создаваться на принципах равноправия, и Белоруссия не намерена входить в состав России: "Я не хочу похоронить суверенитет и независимость страны как первый президент Белоруссии".

В этот же день, 14 января, появились сообщения о том, что Белоруссия намерена поднять вопрос об "адекватной оплате" Россией содержания российских военных баз в Барановичах и Вилейках, а также о том, что Лукашенко возобновил переговоры об "альтернативных поставках нефти" из Центральной Азии через Закавказье и Украину (трубопровод Броды – Мозырь).

Далее, сообщается, что в Минске очень нервно и негативно отреагировали за заявление В.Путина, сделанное 15 января на заседании Кабмина: "Прямая поддержка Россией белорусской экономики будет продолжаться и составит 5,8 млрд. долл. по энергоносителям. Это 41% бюджета Белоруссии. Это много, но это плата России за спокойный, мягкий, союзнический способ перехода к рыночным отношениям и поддержка братского белорусского народа". В Минске это заявление назвали "оскорбительным".

И тогда же начались активные кулуарные разговоры о том, что в результате российско-белорусского конфликта резко увеличиваются шансы на вовлечение Белоруссии в антироссийскую Каспийско-Балто-Черноморскую дугу. Буквально: "ГУАМ очень скоро может превратиться в ГУБАМ". А также о том, что возникают совершенно новые возможности создания давно обсуждаемой антироссийской конфедерации Украины и Белоруссии.

Зафиксируем полученные результаты на рисунке (рис. 29).

Мнений относительно причин российско-белорусского конфликта высказывалось множество. В порядке перечисления назовем наиболее употребительные:

Гипотеза 1. Конфликт разыгран российской элитой для того, чтобы показать Западу: с Лукашенко невозможно иметь дело, кроме как через российский терминал "влияния и давления"; в противном случае никаких гарантированных поставок энергоносителей в Европу не будет.

Гипотеза 2. Конфликт – это необходимый и неизбежный этап перехода на рыночные отношения и цены внутри СНГ.

Во-первых, России надоела роль "штатного донора" белорусской экономики в обмен на обещания интеграции.

Во-вторых, это нужно для полноценного статуса РФ в ВТО.

В-третьих, это обеспечит повышение прибылей для газовых и нефтяных компаний России и поступления в российский бюджет.

Гипотеза 3. Без "показательного" повышения цен в СНГ, и в том числе и прежде всего, для "братской" Белоруссии, – нельзя приступать к уже запланированному и объявленному российским правительством следующему этапу так называемой "рыночной нормализации" в России. А именно – к повышению до "мировых" цен на энергоносители и энергию для внутрироссийских потребителей.

Гипотеза 4. Конфликт и повышение цен нужны для того, чтобы сократить потребление подорожавших энергоносителей в странах СНГ и экспортировать освободившиеся нефть и газ в "дальнее зарубежье".

Гипотеза 5. Конфликт нужен для того, чтобы "снести" Лукашенко и поставить вместо него более удобную для России (союзоспособную) фигуру, которая реализует "зависшие" интеграционные инициативы. В другой версии – эта фигура не будет делать фетиш из суверенитета и откроет российским инвесторам широкий путь к приватизации белорусских госактивов.

Гипотеза 6. Конфликт, напротив, нужен для того, чтобы окончательно избыть иллюзии союзного государства и форсированно завершить развал СНГ. Мол, уж если с наиболее близкой Белоруссией у России союза не получается, то с другими строить союзы – и пытаться бессмысленно. То есть, пора покончить с наследием СССР и переходить со всеми бывшими союзными республиками на "равноправные прагматические отношения".

Гипотеза 7. Конфликт – порождение подковерной "московской" борьбы властно-экономических кланов за политический и экономический ресурс в контексте предстоящего решения "проблемы-2008". В частности, он, помимо перераспределения финансовых потоков (чисто конкретных ресурсов для чисто конкретных клановых субъектов), полностью снимает возможность сохранения Путина в высшей власти в виде президента будущего Союзного государства.

Гипотеза 8. Конфликт – способ "затормозить" энергетическую экспансию России на Запад и, тем самым, развернуть потоки российских энергоносителей на Восток. Прежде всего, в сторону Китая. А также, согласно другим версиям, в сторону США, Японии, Южной Кореи.

Оценивать правдоподобие и логическую уязвимость этих, а также других версий конфликта можно долго и обстоятельно. Но тогда мы не сможем обсудить другие, не менее важные, сюжеты и коллизии.

Тем не менее, очевидно, что этот конфликт породил ряд крупных политических последствий, на которые нельзя не указать.

Прежде всего, он объективно резко снизил как реальные шансы на интеграцию РФ и РБ, так и "пространство маневра" для практических интеграционных действий.

Главное здесь состоит в том, что в ходе конфликта и в России, и в Белоруссии оказался резко "негативизирован" и ухудшен в массовом сознании образ "интеграционного соседа".

Так, в начале января в белорусских СМИ появились данные соцопросов, согласно которым только 10% опрошенных высказываются за союз с Россией, а 45% – ориентируются на "вхождение в Европу". Даже если эти оценки не вполне достоверны, понятно, что позитивное отношение к России конфликт увеличить не мог.

В России опросы, проведенные в середине января ВЦИОМ, также показали, что мощная "антибелорусская" кампания в российской прессе принесла плоды: уже около 70% опрошенных идею интеграции России с Белоруссией оценивают негативно.

Далее, очевидно, что "белорусский кризис" существенно обострил систему внутрироссийских властно-политических конфликтов. Помимо Павла Бородина, традиционного защитника планов российско-белорусской интеграции, "неодобрительные или не вполне одобрительные" оценки жесткости позиции России в данном конфликте высказали глава Минобороны Сергей Иванов, спикер Думы Борис Грызлов, глава Роспотребнадзора Геннадий Онищенко, а также ряд депутатов Госдумы. Особенно резкие оценки поведения "Газпрома" и Путина исходили от представителей ВПК.

Суммирование основных "неодобрительных" высказываний позволяет подтвердить все те общие предположения, которые были высказаны выше в методологической части доклада. Крупная прибыль "Газпрома" действительно получена ценой несопоставимо резкого ухудшения имиджа России в мире, роста геополитических рисков, связанных с перспективами формирования в Восточной Европе антироссийского альянса стран-транзитеров энергоресурсов, а также ослабления системы стратегической обороны России на западном направлении.

О стратегической обороне мы до сих пор говорили "в общем". Сейчас давайте поговорим конкретно.

Конкретно речь идет, прежде всего, о двух важнейших стратегических объектах – радиолокационной станции "Волга" (иначе называемой "узел РЛС Барановичи") и пункте стратегической связи военно-морского флота "Вилейка".

РЛС раннего предупреждения о ракетном нападении "Волга" заступила на боевое дежурство в 2002 году. Входит в состав Системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН) и "замыкается" на "ядерный чемоданчик" президента России. Обеспечивает оперативное обнаружение баллистических ракет и космических объектов, а также контроль за районами патрулирования подлодок НАТО в Северной Атлантике и Норвежском море.

Зональный пункт связи ВМФ "Вилейка" работает, с рядом модернизаций, с 1964 года. Обеспечивает ретрансляцию на сверхдлинных волнах кодовых командных сигналов от Центрального узла связи ВМФ (или с "ядерного чемоданчика") на российские подводные лодки, находящиеся на расстоянии до 10 тыс. км и на глубине до 200 метров. То есть, обеспечивает стратегическую боевую связь с российскими подводными лодками по всему земному "шарику".

Эти объекты, которые Россия может потерять в результате конфликта – важнейшие компоненты стратегической обороны страны.

И это очень серьезный вопрос! Лукашенко не случайно заявил, что Европа и США "с пониманием" отнеслись к проблемам Белоруссии в ходе ее конфликта с Россией. Дорога к переговорам с Западом (при всем официальном неприятии Лукашенко в США и Европе) после данного конфликта стала для президента Республики Беларусь гораздо доступнее. Ради замыкания через Белоруссию Каспийско-Черноморско-Балтийского пояса, а также лишения России стратегических "глаз и ушей" на Западе, – США и часть европейских элит наверняка преодолеют свое "демократическое" отторжение "белорусского диктатора". Такова оценка всех наших экспертов.

В этом смысле очень показательно обнародованное 17 января сообщение посла Германии в Белоруссии Мартина Хеккера о том, что Еврокомиссия, получив соответствующее предложение от Минска, вступает с Белоруссией в диалог по вопросам энергетической безопасности: "К диалогу с Белоруссией есть готовность, и этот диалог желателен. Брюссель тщательно изучает предложение. Вопрос энергетики очень важен для Еврокомиссии".

В эти же дни Минске побывал и председатель Парламентской ассамблеи Совета Европы Рене ван дер Линден. Который – в явном противоречии со всеми предыдущими оценками Белоруссии и Лукашенко со стороны ПАСЕ – 18 января определенно высказался в пользу будущего членства Белоруссии в Совете Европы. Вот так!

В Москве поздно почувствовали угрозу. И отреагировали весьма редуцированно.

Одновременно с визитом председателя ПАСЕ в Минск помощник президента Путина Игорь Шувалов начинает "разводить" Минск с Европой. Он сообщает, что требование введения для Белоруссии рыночных цен на газ исходило из Германии. Причем данное сообщение Шувалова тут же подтверждает экс-канцлер Герхард Шредер.

Для Лукашенко эти "уколы" – как слону дробина. А вот издержки для России в виде германских реакций на подобные сомнительные "подставы" – могут оказаться намного выше приобретений.

Далее следует продолжение "обмена ударами".

22 января Минск заявляет об усилении таможенного контроля за транзитом товаров между основной территорией России и Калининградской областью. Официальное объяснение: "для того, чтобы пресечь попытки незаконного ввоза в Белоруссию иностранных товаров под видом российских".

А заодно сообщается, что подписание соглашения между Белоруссией и Россией о создании единой региональной системы ПВО Союзного государства – сейчас "вопрос неактуальный". То есть ключевая стратегическая компонента российско-белорусского Союза начинает "разваливаться" на наших глазах. Причем с обеих сторон.

24 января глава Погранслужбы ФСБ России Владимир Проничев заявляет, что "в условиях прозрачности на российско-белорусском участке границы появилась "дыра", через которую в Россию могут незаконно въезжать граждане третьих стран… не исключено, что этот канал может быть использован членами террористических организаций, а также в целях противоправной деятельности".

А 25 января немецкая газета "Ди Вельт" публикует очень знаковое интервью, которое Лукашенко дал известному немецкому политическому аналитику Александру Рару. Наиболее содержательные пассажи их этого интервью стоит процитировать подробно:

"Если бы западные энергетические концерны имели долю в белорусских энерготранспортных системах, Россия не была бы по отношению к нам настолько жестокой. Энергетический конфликт с Россией показал, насколько Белоруссии нужны инвесторы из Европы и США…

В России загораются глаза, когда речь заходит о предстоящей приватизации белорусской государственной промышленности. Россия играет своими новыми энергетическими мускулами и полагает, что снова может завоевать весь мир… Российская элита стала заносчивой, однако это изменится с падением цен на энергоносители…

Не бывает полностью независимых экономических систем. Господь Бог наделил Россию богатыми ресурсами. Сегодня Россия использует эти ресурсы как рычаг давления в мировой политике. Нас Господь Бог наградил другими ресурсами: нашим географическим положением – положением транзитной страны Европы. Этот ресурс пусть и не такой значительный, но мы будем его использовать…

Я никогда не соглашусь на поглощение Россией Белоруссии. Не для того я в свое время был избран первым президентом, чтобы через десяток лет убрать мою страну с географической карты Европы. Нет, мы по-прежнему ратуем за союзное государство с Россией, где оба государства были бы равноправны…

Наш белорусский рубль сильнее, чем российский, наша инфляция вдвое ниже, чем в России. Никто в Белоруссии меня бы не поддержал, если бы я сейчас сдал нашу валюту. Мы видим в этом коварный замысел отобрать нашу независимость окольным путем… белорусское руководство не хочет получать свои зарплаты из Кремля…

Я знаю Путина, как никто другой. Он прямой человек, и у него ясный ум. Если он хочет снова объединить славянский мир, он должен делать это по-другому. Ельцин никогда не злоупотреблял своей властью и мог склонить своих соседей – Украину и Казахстан – к реинтеграции. Ельцин всегда говорил о равноправных отношениях…

Белоруссия при диверсификации своей энергетической политики нуждается в ЕС как в партнере. Европа должна научиться лучше понимать нас. Момент для этого сейчас благоприятный… Белоруссия помогает Евросоюзу защищать восточные границы. Мы задерживаем большую часть нелегальных мигрантов и уголовников, которые устремляются в ЕС с Востока, и возвращаем их туда, откуда они прибыли. Мы тратим на это значительные финансовые средства и являемся для Европы своего рода защитным валом. Сегодня нелегалы пробираются на Запад через Прибалтику и Украину. А наша граница непроницаема… Запад первым делом должен отказаться от средневекового запрета на въезд белорусских политиков в Европу. Мы не можем кричать через забор…

Став президентом, я сказал, что буду строить страну так, чтобы она была похожа на Швецию и Германию, и все эти годы именно так строил свою политику… У свободы СМИ в Белоруссии, возможно, еще есть недостатки. Но ЕС должен признать, что у нас люди могут чувствовать себя в безопасности. Уровень преступности у нас – один из самых низких в Европе, и у людей есть работа".

Это интервью фактически означает, что президент Белоруссии дает прямые сигналы о готовности полного разрыва с Россией.

А через два дня – уже со стороны России – следует крупная провокационная политическая сенсация.

28 января агентство "ИТАР-ТАСС" выносит на новостную ленту сообщение о том, что 26 января, во время выступления в Академии наук Белоруссии, Лукашенко заявил, что "союза с Россией не будет", и что "Белоруссия начинает готовиться к блокаде". Лукашенко сказал, что Белоруссия аннулирует недавние соглашения с Россией по нефти: "Те компании, которые будут предлагать подобные контракты по подобным ценам… по прокачке нефти в Европу, будут облагаться дополнительной пошлиной, чтобы мы могли компенсировать свои потери сверх мировых цен…. Мы знаем тоже, где чувствительные места тех, кто нас попытается ударить. Если мы вам пошлины выкатим по тракторам, холодильникам, стиральным машинам, телевизорам и прочее… Мы знаем, где выкатить пошлины тем, кто будет этим заниматься".

При этом корреспондент "ИТАР-ТАСС" ссылается на первоисточник: показанную по системе "Орбита" на Дальнем Востоке трансляцию передачи ОРТ "Воскресное время", где были даны видеофрагменты выступления Лукашенко.

"ИТАР-ТАСС" уже через 4 часа на своей новостной ленте аннулировало приведенное сообщение. Но его успели "подхватить" и обнародовать многие российские и зарубежные СМИ.

На следующий день, 29 января, пресс-служба Лукашенко выпустила возмущенное заявление о том, что данная публикация – провокационная "нарезка" из усеченных цитат, вырванных из текста и контекста. И привела как полную запись выступления Лукашенко (она аутентична, поскольку транслировалась по всем белорусским телеканалам), так и распечатку соответствующих фрагментов выступления:

Лукашенко в действительности сказал:

"Сегодня мы покупаем энергоресурсы, нефть по мировым ценам. Кстати, до сих пор на февраль контракты не подписаны, потому что российские олигархи требуют, чтобы мы у них нефть покупали по цене выше мировой… Поэтому делегация, которая ведет снова переговоры, получила от меня прямые указания: те компании, которые будут нам предлагать подобные контракты по подобным ценам – здесь по прокачке нефти в Европу будут облагаться дополнительной пошлиной, чтобы мы могли компенсировать свои потери от сверхмировых цен… Мы с ними спорить не будем. Это их нефть, они хотят в полтора раза ее дороже мировой цены продать – пожалуйста. Но мы прокачаем вашу нефть – это 80 млн. тонн в год примерно – дороже, чтобы компенсировать эти затраты…

Общество должно знать, что если нас еще раз ударят, скажу прямо, по чувствительным местам, то мы знаем тоже, где чувствительные места тех, кто нас попытается ударить. Если нам сегодня говорят, мол, мы вам пошлины "выкатим" по тракторам, по холодильникам, стиральным машинам, телевизорам и прочее" – мы знаем, где "выкатить" пошлины тем, кто будет этим заниматься".

То есть, действительно, ОРТ (и с его подачи – "ИТАР-ТАСС") устроило крупную межгосударственную провокацию с далеко идущими последствиями, извратив смысл выступления белорусского президента почти "с точностью до наоборот". Причем прошел этот сюжет только на Дальний Восток, а из передачи на другие регионы страны исчез.

Здесь не могут не возникнуть вопросы. Это "отдельный корреспондент" или ведущий "Воскресного времени" Петр Толстой так расстарались? А руководство телеканала вопиюще-скандальный материал не проверило? И не получило санкцию на его выдачу в эфир на высоком политическом уровне одной из главных кремлевских "башен"?

Вопросы, согласитесь, вовсе не бессмысленные.

Но провокация возымела действие. И уже в день ее появления – 28 января – "Транснефть" предложила развивать новый трубопроводный проект: провести нефтяную трубу из Унечи через Великие Луки в Приморск на Балтике (то есть, в обход Белоруссии)…

Таким образом, отношения между двумя наиболее "братскими" республиками СНГ быстро движутся к окончательному разрыву. А на этом фоне резко интенсифицируются связи Белоруссии с соседями (прежде всего, Украиной) и Западом. В связи с этим следует подчеркнуть, что через Белоруссию и Украину идет почти 90% трубопроводного экспорта российского углеводородного сырья. И понятно, что быстро эти экспортные возможности не восполнить.

И понятно, что возможное блокирование (или хотя бы удорожание) этого экспорта – создаст России не только огромные политические проблемы, но и гигантские экономические издержки. В том числе, по той причине, что и Украина с Белоруссией, и ЕС все настойчивее заявляют о необходимости сделать ставку на альтернативные российским газ и нефть Центральной Азии.

(Продолжение следует)

15.02.2007 : Угроза ядерной войны

Сергей Кургинян – президент международного общественного фонда "Экспериментальный творческий центр"

Юрий Бялый – вице-президент ЭТЦ

Юрий Бардахчиев – руководитель военно-стратегического отдела ЭТЦ

Пацифистские мифы и угрожающая реальность

Министр обороны США Роберт Гейтс сначала ввел Россию в "ось зла", а потом фактически извинился. А мы? Кто-то тут же стал успокаивать: мол, "не надо драматизировать". А Путин… Путин всех удивил. Он отреагировал резко и вопреки политической конъюнктуре. Это, как нам кажется, стоит многого.

Ну, а теперь о Гейтсе.

Часть первая. Who is Роберт Гейтс?

Гейтс – разведчик, прошедший путь "от рядового до маршала". Занимается Россией (СССР) более 40 лет. Защитил по СССР докторскую диссертацию в Джорджтаунском университете. Тут все важно. И то, что в Джорджтаунском университете (это вам не Йель и не Гарвард), и то, что по данной тематике. И проявил фантастическую живучесть!

Ведь орала же по его поводу одна гранд-дама эпохи Клинтона: "Эта вонючая немецкая свинья пусть убирается в свой фатерланд!" И пока она орала, вокруг Гейтса происходило всякое. Скандалы с банком BCCI (спецфонды проекта "Ислам против СССР"). Убийства "прогейтсовских" цэрэушников чуть ли не прямо у ворот Лэнгли. Но Гейтс – уцелел!

Уцелел он и раньше, в ходе скандала "Иран-контрас". Гейтс пожертвовал тогда "ладьей ради качества". Конкретно – собственным назначением на пост директора ЦРУ ради собственного выживания и политического выживания тогдашнего вице-президента Джорджа Буша-старшего.

Гейтс ушел – и вернулся. Джордж Буш-старший, кого он так тогда выручил, не остался в долгу. И Гейтс стал директором ЦРУ! Но только в мае 1991 года. Вплотную к августовскому ГКЧП (что неслучайно).

Гейтс – специфический специалист по СССР и России. Он специалист по смерти СССР и России. В мае он заступил на пост. А в августе – подтвердил профессиональную состоятельность.

На следующий год Гейтс приехал в Россию, в Москву. И прошелся "торжественным маршем" по Красной Площади. А затем заявил окружившим его журналистам: "Это мой личный парад победы".

Гейтс – "в теме". Он – профи. Слов на ветер он не бросает. Будучи только что назначенным министром обороны, он заявил в Конгрессе, перед "высшим политсоставом США": "…Нам необходим полный набор средств ведения войны, включающий как части специального назначения, необходимые для борьбы против террористов, так и наземные силы, способные сражаться с большими регулярными армиями. Мы обеспокоены политикой таких стран, как Иран и Северная Корея… Мы не знаем, какие изменения произойдут в таких странах, как Россия и Китай…".

Гейтс прекрасно понимал, как будут реагировать на его выступление в Конгрессе. Значит, он не "ляпнул". Он выстрелил – и попал в десятку.

Гейтс – аппаратный ас. Подставляться под скандал он не будет! Значит, вызывая скандал, он имел санкцию.

В Пентагоне Гейтс "на новенького". Как себя ведут новички? Советуются! С кем? Прежде всего с кастовым военным ядром. Не договоришься с ним – съедят за три месяца. Выразитель кастового духа – председатель Объединенного комитета начальников штабов Питер Пейс. Который прошел путь от командира взвода морских пехотинцев во Вьетнаме, был вместе с Рамсфелдом одним из авторов американской стратегии в Ираке, пользуется большим уважением в военной среде и имеет прозвище "безупречный Пит".

При этом Пейс – осторожен, и не вводит Россию в "ось зла". А Гейтс – вводит. То есть, вопреки обычной логике поведения, "идет против корпорации". Так делают только в случае крайней необходимости.

Гейтс должен разбираться с наследством Рамсфелда, предыдущего – и очень влиятельного! – министра обороны. Рамсфелд – неоконсерватор. "Ястреб". Он такой же враг России, как и Гейтс. В США у нас друзей нет. Но неоконсерватор – это верующий в церкви "глобальной исламской угрозы", и еще – враг Китая.

А поскольку сразу со всеми воевать нельзя, то русские – на закуску. Пока же неоконсерваторы были бы не против иметь Россию нейтральной, или даже умеренно дружественной. У них нет дружественной стратегии в русском вопросе. Ни у кого в США ее, повторяем, нет. Но и враждебной стратегии против России у них нет. Да и знаний о России, как враге #1, тоже нет.

А у Гейтса все это есть. Когда специалист по смерти России (и только по смерти России) назначается министром обороны, а специалист, которому Россия "по барабану", выкидывается в помойку – это что значит? Что смерть России становится актуальной задачей. Так ведь?

Гейтс провел "разведку боем", включив Россию в "ось зла". Собрал данные. Корректно "отъехал". И будет действовать дальше. Он будет действовать, дей-ство-вать – слышите это слово? А мы?

Часть вторая. "Однако, тенденция"

Мудрый представитель малого северного народа, видя неуклонный массовый падеж своих оленей, говорит: "Однако, тенденция!"

Наши блистательные эксперты так не умеют. Для них тенденций нет. Равно как и смысла нет. Их послушаешь – так Гейтс "дурочку свалял". Не подумал… а ведь надо было как-то оправдать перед Конгрессом запрос на гигантский военный бюджет следующего финансового года. И все тут.

Он что, был в доску пьян? Исключено! Обкурился? Исключено! Потерял бюрократический нюх? Абсолютно исключено!

Однако предположим, что он (бесконечно умудренный и осторожный человек, назначенный на смертельно опасный пост) – свалял-таки дурочку!

Но как быть с тенденцией?

Назову лишь выборочные слагаемые оной.

Слагаемое #1 – заявление Гейтса.

Ну, ладно. Свалял дурочку. Выводим за скобки.

Слагаемое #2 – "фултоновская речь" Чейни в Вильнюсе на саммите стран Балтийско-Черноморского бассейна 4 мая 2006 года. Та самая, в которой Чейни обвинил Россию в "шантаже", "запугивании", "подрыве территориальной целостности соседей" и "вмешательстве в демократические процессы". Кульминацией выступления стало заявление Чейни о том, что России предстоит сделать выбор: "вернуться к демократии" – или "стать врагом".

При этом выражение "холодная война" Чейни в этом выступлении повторил три раза! Чейни – тоже свалял дурочку?

Слагаемое #3 – статья в мартовском номере журнала "Форин Афферс" за 2006 год двух экспертов К.Либера и Д.Пресса. В которой они подробно рассматривают сценарий первого "обезоруживающего" ядерного удара США по России, детально разбирают упадок российских сил "ядерного сдерживания" и рассчитывают количество боеголовок, которые нужно сбросить на Россию для того, чтобы она в ответ "не дернулась"… Эксперты сваляли дурочку… "Форин Афферс" (осторожничающее суперэлитное американское издание по международной политике) сваляло дурочку… О`кей! Идем дальше.

Слагаемое #4 – выпущенный 6 марта 2006 года доклад влиятельнейшего американского Совета по международным отношениям (СМО).

Доклад готовила рабочая группа СМО во главе с бывшим демократическим кандидатом в вице-президенты на выборах 2004 г. Джоном Эдвардсом и бывший республиканским кандидатом в вице-президенты на выборах 1996 г. Джеком Кемпом. А в саму рабочую группу, координатором которой стал Стивен Сестанович, бывший специальный советник госсекретаря по делам постсоветских государств, вошли:

– Ричард Бэрт, бывший замгоссекретаря США и глава американской делегации на переговорах с СССР о сокращении стратегических наступательных вооружений;

– Строуб Тэлботт, бывший замгоссекретаря и главный советник Клинтона по делам СНГ;

– Майкл Макфол, один из наиболее авторитетных специалистов по России, профессор Стэнфордского университета;

– Джордж Джоулвэн, бывший главнокомандующий Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе (1993 – 1997).

В докладе СМО Россия, впервые за много лет, с подробным перечислением признаков и самыми нелестными эпитетами, вновь предстает как "империя зла". И дается рекомендация – исключить РФ из G-8 ("восьмерки"), и вернуться в формат "семерки" членов мирового "клуба стран-лидеров".

СМО, видимо, тоже свалял дурочку…

Слагаемое #5 – нарастающий в последние год-полтора шквал антироссийских публикаций в американской прессе, с беспрецедентной грубостью высказываний в адрес нашей страны. В том числе, в редакционных статьях наиболее респектабельных газет и журналов. Кто-то называет это плодом деятельности нескольких бывших российских опальных олигархов, которые, якобы, и "проплатили" эту антироссийскую и антипутинскую "заказуху". Ладно, они сваляли дурочку. А "под их дудку" крупнейшие мировые СМИ – наиболее авторитетные "рупоры" для высказывания мнений и оценок высшего американского истеблишмента – также валяют дурочку?

Слагаемое #6 – истории с Политковской и Литвиненко, "развернутые" мировыми СМИ – причем при полном отсутствии каких-либо доказательных оснований – в невероятную кампанию обвинений российских спецслужб, президента Путина и вообще "ужасной России".

Опять какие-то "козлы" зачем-то сваляли дурочку?

Все валяют дурочку. Только наши блистательные эксперты из Института США и Канады, ИМЭМО и других аналогичных структур дурочку не валяют. А если наоборот?

Часть третья. Слова и дела

Блестящий американский системщик Джозеф Най в своих статьях и книгах подробно обсуждал специфику "мягкой власти" (soft power). Слова – это не просто болтовня, как кому-то кажется. Это оружие мягкой войны. В том числе, войны образов, войны понятий. Речь следует вести об идеологической и психологической войне, уже погубившей СССР. А также о политической войне (на Тайване была академия, выпускавшая таких "спецов", опекал ее блестящий цэрэушник Рей Кляйн). А также о спецвойне, в которой точечные убийства, диверсии, провокации, – это перец, уксус, майонез, подаваемые к главному блюду. Или камешки, способные стронуть лавину.

Когда не хватает мягких воздействий, применяют жесткие.

Оговорив это, продолжим разбор слагаемых обозначенной тенденции.

Слагаемое #7 – односторонний выход США в декабре 2001 г. из Договора по противоракетной обороне 1972 года (ПРО). Это, согласитесь, уже никак не слова!

Слагаемое #8 – новая стратегическая доктрина США.

17 сентября 2002 года Дж.Буш озвучил "Доклад о стратегии в области национальной безопасности". Он стал, по сути, первой попыткой сформулировать доктрину обеспечения безопасности США после 11 сентября 2001 года.

В этом докладе Буш в качестве государственной стратегии выдвинул стратегию "предварения" (т.е. "превентивных ударов"). И эта стратегия "предварения" официально заменила стратегии "устрашения" и "обуздания", которых Вашингтон придерживался в течение нескольких десятков лет.

Согласно новой "Стратегии национальной безопасности США":

– Основные угрозы безопасности США исходят от государств-изгоев и террористических сетей, которые стремятся получить оружие массового уничтожения. Этим мотивируется переход от политики нераспространения ОМУ – к "противораспространению";

– США не допустят достижения какой-либо страной военного паритета с собой;

– США намерены применять военную силу первыми, чтобы предупредить враждебные действия, даже если нападение на США в данный момент не готовится или невозможно: "Америка будет действовать против возникающих угроз, прежде чем они полностью сформируются". Именно для обозначения таких действий документ вводит термин "предварение" (preemption);

– США должны остаться единственной в мире страной, имеющей право на применение силы против угроз прежде, чем они полностью сформируются, и не позволят другим нациям использовать "предварение" как оправдание для агрессии.

Наконец, "Стратегия национальной безопасности" США гласит: "Наши вооруженные силы будут достаточно оснащены для того, чтобы убедить потенциальных противников не наращивать свои вооружения в надежде превзойти или сравняться с мощью Соединенных Штатов".

Слагаемое #9 – новая "военно-космическая" доктрина США

В октябре 2006 года президент США Дж.Буш подписал директиву "Национальная политика в области космоса". Основные положения директивы следующие:

– США имеют право "лишать доступа в космос любую страну, враждебную интересам США";

– "Соглашения или ограничения по контролю над вооружениями не должны нарушать право США осуществлять исследования, разработку, испытания, деятельность, а также иные действия в космосе в целях национальных интересов";

– "США сохраняют за собой право, возможность и свободу действий в космосе. Свобода действий в космосе так же важна для США, как мощь в воздухе и мощь на море";

– Для защиты национальных интересов США будут "предпринимать действия, необходимые для защиты своего космического потенциала, отвечать на вмешательство, а также в случае необходимости лишать противников возможности использовать их космический потенциал, враждебный для национальных интересов США".

При этом еще в мае 2005 года на слушаниях в Конгрессе США начальник Управления по ПРО Министерства обороны генерал Генри Оберинг сообщил, что в 2008 г. Пентагон намерен приступить к экспериментальным работам, связанным с размещением ракет-перехватчиков в космическом пространстве.

Слагаемое #10 – новая "военно-энергетическая" доктрина США.

В конце ноября 2006 года на конференции НАТО в Риге американский сенатор-республиканец Ричард Лугар (кстати, еще один специалист по России) заговорил об энергетической войне. Мол, действия в сфере энергетики, приводящие к угрозам энергетической безопасности, следует приравнять к военным действиям. И реагировать на них военными средствами.

Болтовня? Слова безответственного сенатора? В США мало безответственных сенаторов. И Лугар явно не из них. Потому что безответственные в политике долго не живут. А он живет долго. И при разных администрациях – бессменный сенатор аж с 1976 года!

Блестящие эксперты из блестящих российских институтов нам вновь скажут, что и Лугар свалял дурочку. А вслед за ним – и многие другие? Так, видимо, получается! Потому что через пару месяцев то, что наши эксперты-"успокойщики" (так и хочется сказать "упокойщики") называют "валянием дурочки", превращается в законопроект под названием "Акт об энергетической безопасности"! Этот законопроект, внесенный Лугаром вместе с его коллегой-демократом, в середине января принят к рассмотрению Сенатом США. Законопроект предусматривает (внимание!) использование военной силы США и НАТО для ликвидации так называемых "энергетических угроз". Даже в тех случаях, когда нет ни малейшего намека на угрозы военные.

Опять валяние дурочки?

Когда по городам России (в том числе, по Москве, где обитают загадочные существа, именующие себя "элитными американистами") будут нанесены ядерные (или даже неядерные) удары – как эти загадочные существа будут себя вести (если уцелеют – и как они уцелеют?)? Но предположим, что они странным образом окажутся за пределами зоны риска (интересно – где это?) Что они тогда будут делать? Пожимать плечами? Говорить, что предмет их исследований "свалял дурочку в особо крупных масштабах"?

Может, я перегибаю палку? Ан нет!

Слагаемое #11 – американское предложение разместить на территории Польши и Чехии, этих новых членов НАТО, радиолокационную станцию (РЛС) противоракетной обороны и систему базирования противоракет. РЛС предполагается разместить в Чехии, а противоракеты (числом пока десять) – в Польше. Правительства обеих стран, скорее всего, в итоге будут "за". Население – раскололось. Кто-то использует этот раскол… Дело может затянуться. Но тут главное в самой затее. Она никак не из разряда "болтовни"! Это конкретный шаг. Конкретное финансирование.

Что скажет по этому поводу "успокойка"? 11 февраля сего года в передаче "Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым" господа Алексей Арбатов и Павел Золотарев трактовали данное событие в духе все того же "валяния дурочки".

Сразу оговорим, что ни Алексея Арбатова, ни Павла Золотарева мы никоим образом не собираемся демонизировать, – такие демонизации всегда отвратительны. И если бы эти господа выражали свое экзотическое мнение по менее серьезному вопросу, к нему можно было бы отнестись либо с полной уважительностью, либо с мягкой иронией.

Но, простите за пафос, – речь идет о судьбе страны. И дурочку, как мне кажется, валяют не американцы, а наши оптимистические эксперты.

Так что этот вопрос нужно рассмотреть обстоятельно.

Часть четвертая. Успокоительные мифы и суровая реальность

Господин Золотарев, в прошлом – генерал-майор нашей армии, говорит, что 10 американских противоракет в Польше не представляют для нас угрозы. Потому что их всего лишь 10, а у нас ракет – "до фига".

Однако, по мнению американских коллег генерала Золотарева, для первого удара по России требуется максимум 1100 боеголовок. Такое количество нужно для того, чтобы "накрыть" сразу все. И шахтные позиции базирования стратегических ракет. И аэродромы стратегической авиации. И базы атомных подводных лодок. И даже районы дислокации и маневрирования мобильных российских стратегических ракет.

Так что же у нас в действительности есть, и каковы реальные угрозы?

Что у нас есть

У России сейчас на вооружении сухопутных РВСН (Ракетные войска стратегического назначения) и морских СЯС (Стратегические ядерные силы) имеется примерно 670 межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и около 2600 ядерных боезарядов. Однако эти цифры каждый год снижаются.

Главная причина – старение состоящих на вооружении ракетных комплексов, произведенных еще в советское время. Часть из них была сделана на Украине (в днепропетровском ПО "Южмаш" и на Павлоградском механическом заводе), часть в России, но стареют и те, и другие.

В 2002 году было принято решение о продлении срока службы наиболее мощных МБР РС-20 "Сатана" до 2016 года, хотя многие из ракет уже стоят на боевом дежурстве около 25 лет. Регулярные пробные пуски РС-20 показывают, что эта сверхмощная ракета, способная преодолевать практически любую современную систему ПРО, имеет еще "советский", огромный запас прочности и рабочего ресурса. Однако стареет и "Сатана", и потому ежегодно снимаются с боевого дежурства и эти ракеты.

Российские эксперты утверждают, что ежегодно снимается с боевого дежурства до дивизии старых МБР "Сатана" с десятью разделяющимися головными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН). Поскольку в дивизии не менее 65 ракет, то только потери боевого состава "Сатаны" до 2012 года могут составить порядка 330-400 ракет.

Одновременно снимаются с боевого дежурства и ликвидируются старые мобильные твердотопливные ракеты РС-12М "Тополь". Из 270 нынешних старых "Тополей" за пять лет в строю останется менее 120.

А что при этом ставится на боевое дежурство, и в каких количествах?

Пока – не более 6 – 7 в год модернизированных моноблочных (с одной боевой частью) "Тополей-М". У нас не набралось даже одной полноценной дивизии "Тополей-М" (в дивизии пять полков по 10 МБР, а у нас лишь четыре полка). Теперь уже бывший министр обороны РФ Сергей Иванов признавал, что для покрытия выбывающего состава в год нужно вводить не менее 30 "Тополей-М". Но если нынешние темпы сохранятся, РВСН получат за пять лет взамен ликвидированных "многоголовых" ракет всего-навсего 35 моноблочных "Тополей-М". И останется у нас к 2012 году (моменту развертывания американцами крупномасштабной ПРО общим объемом в 200 противоракет, частью которой является чешско-польское звено в 10 противоракет), – всего-навсего около 150-200 стратегических МБР. Причем большинство остающихся ракет – моноблочные.

Совокупный ядерный потенциал России тогда снизится до примерно 1500 боеголовок. То есть, станет меньше 2200 боеголовок, которые разрешены Договором о сокращении стратегических потенциалов (СНП) между Россией и США.

Но и это не все. В оценках экспертов и даже в прессе появляются сообщения о том, что за последние два года стоимость производства одного "Тополя-М" возросла в три раза. Дальнейшее совершенствование ракеты, связанное с усложнением системы наведения и обеспечением более высокой точности попадания в цель, ведет к еще большему удорожанию этих ракет. И потому утверждается, что, по технологическим и экономическим причинам, в ближайшие годы в России вряд ли будет ставиться на боевое дежурство более 3-4 "Тополей".

Нам, конечно, напомнят, что у нас еще есть стратегические подводные ракетоносцы с ядерным оружием на борту.

Однако атомная подводная лодка разрабатывается под конкретную ракету, и снятие ракеты определенного типа с боевого дежурства почти стопроцентно означает и утилизацию лодки.

Была уникальная ракета РСМ-52 ("Барк") с 10 РГЧ ИН и дальностью полета более 10 тыс. км, способная при старте из подводного положения проходить сквозь ледяной панцирь северных широт. Она стоит на вооружении тяжелых атомных крейсеров типа "Акула" проекта 941. Но на двух "Акулах" из сорока ракет "Барк" осталось только десять, остальные по причине ветхости выгружены из шахт и направлены на утилизацию. Третий подводный крейсер проекта "Акула", "Дмитрий Донской", в 2002 году был переоборудован под ракетные шахты для "Булавы".

Еще один тип мощных ракет РСМ-54 "Скиф" (вооружение подводных ракетоносцев класса "Дельфин" и "Кальмар") может постигнуть та же участь. Последние испытания этих ракет в 2004 году во время военно-морских учений в Баренцевом море оказались неудачными. Если технические неполадки, которые привели к срыву пусков, не будут устранены, то и "Скифы", и оборудованные ими АПЛ уже до 2012 года досрочно уйдут в отставку.

Основным военно-морским компонентом российских СЯС должна стать межконтинентальная баллистическая ракета "Булава". К 2010 году планировалось ввести в строй первую атомную подводную лодку проекта 955 с серийными ракетами "Булава" на борту. Однако из семи испытательных пусков "Булавы" лишь первые четыре были успешными, а последние три – неудачными. Эксперты надеются, что АПЛ с "Булавой" вступят в строй не позже 2015 года. Но уже в 2016 году исполнится 20 лет с момента, когда на стапелях Северодвинска была заложена первая АПЛ этой серии. То есть она уже морально устареет и будет нуждаться, как минимум, в серьезной модернизации. Всего же в России пока заложено только три таких АПЛ.

Учитывая старение всего нашего атомного подводного флота, к 2012 году в его боевом составе вряд ли окажется более 6 действующих стратегических ракетоносцев (и, соответственно, порядка 60-80 ракет). При этом, по оценкам специалистов, на боевом дежурстве в океане будет находиться не более двух АПЛ, а остальные окажутся на стоянках в базах. Отследить их с помощью современных средств противолодочной обороны США, в частности, с помощью спутников и противолодочных самолетов "Орион", и уничтожить прямо в базах или на выходе в море, – не составит труда.

Итого, к 2012 году на вооружении России в "рабочем" состоянии окажется не более 360 стратегических МБР.

Первый ядерный удар США по сегодняшней российской системе стратегических ядерных вооружений (СЯС) должен оставить от этой СЯС ошметки. По американским оценкам – не более 4-6% потенциала СЯС. По российским – до 10%.

Это значит, что, даже по оптимистическим российским оценкам, после первого "обезоруживающего" ядерного удара США у России останется не более 30-35 стратегических ракет. Именно эти 30-35 ракет должен будет "зачищать" комплекс американской стратегической ПРО, обладающий, как минимум, 200 противоракетами с соответствующей инфраструктурой раннего предупреждения, целеуказания и поражения. По отношению к этим 30-35 российским ракетам даже 10 противоракет в Польше – это уже очень и очень серьезная цифра.

Между тем, совершенно очевидно, что американцы создают ПРО, используя так называемую стратегию просачивания. Каждое отдельное звено ПРО будет сравнительно небольшим. И наше лобби "успокоителей" будет говорить, что оно несопоставимо с нашим потенциалом. Но, повторяем, задача американской ПРО, – "зачищать" то, что останется после первого обезоруживающего удара. Наши же "успокойщики" сопоставляют американскую ПРО не с этими остатками, а с нашим нетронутым совокупным потенциалом.

Но что есть "у них" против наших ракет?

После Карибского кризиса СССР и США, наученные опытом 60-х годов, начали договариваться об ограничении роста ядерных арсеналов друг друга. Были подписаны договоры ОСВ-1 и ОСВ-2, Договор о запрещении ядерных испытаний, Договор об ограничении систем противоракетной обороны.

Рейган, который отказался от концепции "разрядки", вернулся к гонке вооружений. Главным вкладом в нее Рейгана стала система СОИ – Стратегической оборонной инициативы (Strategic Defense Initiative). СОИ должна была стать первой в мире противоракетной системой космического базирования. Во всем мире эта программа получила название "Звёздных войн".

Одним из наиболее претенциозных элементов системы СОИ должен был стать боевой лазер космического базирования. Однако из-за крайней дороговизны и технической сложности эта идея в 1980-е годы была отброшена.

Но другая идея СОИ – боевого лазера воздушного базирования – была реализована американцами в 2004 году, когда на авиабазе Эдвардс (Калифорния) состоялись первые испытания лазера AL-1. В настоящее время боевые лазеры воздушного базирования на модифицированных "Боингах-747" планируется включить в состав создаваемой системы ПРО. Эти самолеты должна быть рассредоточены по всему миру вблизи "ракетоопасных" стран и быть в постоянной готовности к взлёту для перехвата и уничтожения стартовавших баллистических ракет ещё до момента отделения от них боеголовок.

В 1990-е годы планы Рейгана по созданию СОИ – хотя в гораздо меньшем масштабе – продолжило развивать правительство Джорджа Буша-старшего.

23 июля 1999 года Билл Клинтон подписал закон о создании Национальной системы противоракетной обороны (НПРО). В соответствии с этим законом, Минобороны США должно разместить элементы системы ПРО для защиты всей территории страны от баллистических ракет вероятного противника тогда, когда это будет "технически возможно". А уже 2 октября 1999 года США провели первое испытание прототипа НПРО, в ходе которого над Тихим океаном противоракетой была сбита баллистическая ракета "Минитмен" с учебной боеголовкой.

С приходом к власти в 2000 году Дж.Буша-младшего интерес к созданию ПРО резко возрос. В 2001 году Джордж Буш объявил, что система ПРО будет защищать территорию не только США, но и их союзников и дружественных им стран, не исключив размещения на их территориях элементов системы. Среди первых в этом списке оказалась Великобритания как ближайший союзник США. Ряд стран Восточной Европы, в первую очередь Польша, также официально выразили желание разместить на своей территории элементы системы ПРО, включая противоракеты.

Нынешняя национальная ПРО США основана на применении противоракет для уничтожения МБР и "крылатых ракет", а также на применении систем, "ослепляющих" приближающиеся управляемые ракеты противника. Она, по официально заявленным задачам, предназначена для защиты всей территории США от ракетно-ядерного удара, в первую очередь, со стороны так называемых "стран-изгоев" (КНДР, Иран и Сирия).

Американская ПРО создается как система многоэшелонированной обороны. То есть, предназначена для перехвата ракет противника на всех участках траектории их полета.

Причем США предполагают до 2012 года израсходовать на создание этой эшелонированной ПРО около 90 млрд. долл.

В первом эшелоне – на разгонном участке траектории – ракеты противника должны уничтожать лазерные системы авиационного базирования и малые мобильные противоракетные комплексы.

Во втором эшелоне – на среднем баллистическом участке траектории – ракеты и боеголовки должны уничтожать наземная система перехвата GMD (Ground-based Mid-course Defense), оснащенная противоракетами GBI (Ground Based Interceptors), а также корабли с системой ПВО AEGIS и противоракетами Standard-3.

Наконец, в третьем эшелоне, на конечном участке траектории, боеголовки противника должны уничтожать противоракеты мобильных комплексов THAAD театра военных действий (ТВД).

Как уже сказано, лазерные системы воздушного базирования (основа первого эшелона ПРО) успешно испытываются в США уже с 2004 года.

Ракеты GBI второго эшелона ПРО, которые уже стоят в шахтах на Аляске и в Калифорнии, имеют дальность поражения баллистических целей от 700-1000 до 5000 км. Именно такие ракеты планируется к 2011-2012 гг. поставить в Польше (рис. 1).

Рис.1

Эти ракеты, созданные на базе 2-3 ступеней баллистической стратегической ракеты "Минитмен-2", выходят за атмосферу со скоростью 8,3 км/сек (то есть, выше, чем скорость "атакующих" баллистических ракет). И, значит, могут, в принципе, атаковать баллистические ракеты и боеголовки не только на встречных, но и на боковых и "догоняющих" курсах.

Ракета GBI выводит в космос так называемый "кинетический заатмосферный перехватчик" EKV (Exоatmospheric Kill Vehicle) оснащенный инфракрасной головкой самонаведения и двигателями корректировки траектории. Спутниковые и наземные радары системы целеуказания "подводят" перехватчик на расстояние менее 600-800 км от цели, после чего цель захватывают датчики самого боевого блока EKV, который и разрушает ракету или боеголовку прямым попаданием. Отметим, что для этой же системы, в рамках программы KEI, в настоящее время разрабатывается ультраскоростной высокоманевренный кинетический перехватчик нового поколения. Этот перехватчик, по требованию Пентагона, должен обеспечить вероятность поражения баллистических целей не ниже значения 0,85, то есть близко к идеальному.

Наконец, противоракетный комплекс THAAD, по оценкам американских экспертов, в XXI веке станет одним из основных средств борьбы с баллистическими целями на ТВД. Он предназначен для поражения оперативно-тактических ракет (дальность стрельбы до 1000 км) и баллистических ракет и боеголовок на высотах 40-150 км и дальностях до 200 км (рис. 2.)

Кроме того, в США разработан заатмосферный перехватчик кинетического действия EKV с инфракрасной головкой самонаведения, способный действовать против ракет на баллистическом участке траектории. Дальность обнаружения целей головкой самонаведения составляет 300-500 километров.

Форсированно реализуется также программа KEI – создания ультраскоростного высокоманевренного кинетического перехватчика нового поколения. Этот перехватчик, по требованию Пентагона, должен обеспечить вероятность поражения баллистических целей не ниже значения 0,85, – то есть, близко к идеальному.

Размещение отдельных элементов ПРО на территории США началось 29 сентября 2004 года, когда было объявлено об установке первых пяти ракет-перехватчиков системы ПРО США в пусковые шахты на базе Форт-Грили (Аляска). Это размещение прошло в рамках первого этапа развертывания системы ПРО, который, в полном объеме, должен включать:

– размещение на Аляске и в Калифорнии от 40 до 100 ракет-перехватчиков,

– строительство одной новой радиолокационной станции раннего предупреждения о ракетном нападении,

– модернизацию нескольких действующих РЛС.

Первый этап, видимо, завершится уже в 2007 году.

На втором этапе (до 2010 года) для обнаружения запусков баллистических ракет на низкую околоземную орбиту должно быть выведено 24 спутника STSS, а на геостационарную орбиту – два спутника SBIRS. (отметим, что не столь современная военно-разведывательная спутниковая группировка США "Лакросс" уже действует не один десяток лет).

На третьем этапе (до 2015 года) еще 150 ракет-перехватчиков будут размещены в Северной Дакоте, а на орбиту будут дополнительно выведены десятки космических аппаратов военного назначения.

При этом в зону размещения и ответственности американской ПРО включен и ряд европейских стран.

В октябре 2004г. Тони Блэр дал согласие на модернизацию американской РЛС системы раннего ракетного предупреждения в Файлингдейлс (Северный Йоркшир) и размещение здесь ракет-перехватчиков.

Еще до этого Дания подписала договор о модернизации американской РЛС системы раннего предупреждения в Туле (Гренландия).

Польша, Чехия, Венгрия (а теперь и Румыния) изъявили готовность разместить у себя противоракетные комплексы. В мае – августе 2006 группа экспертов Минобороны США уже посетила эти страны для оценки мест размещения противоракетных объектов. Рассматривается несколько вариантов размещения баз – наземный и подземный, в одной стране или в нескольких соседних, с распределением между ними ракетных комплексов, РЛС и остальной, в том числе информационно-командной, инфраструктуры.

Во время сентябрьского (2006) визита в США премьера Польши Ярослава Качиньского была достигнута договоренность о размещении на территории Польши десяти ракет-перехватчиков в защищенных подземных шахтах.

20 января 2007 премьер Чехии Мирек Тополанек сообщил о поступившем предложении разместить на территории Чехии радиолокационную станцию США, входящую в глобальную систему ПРО.

Кроме Европы, в создании отдельных элементов ПРО участвуют и другие союзники США. Так, Япония производит и закупает противоракеты типа "Эгис", "Пэтриот" и SM-3. Еще одним участником американской ПРО является Израиль, занимающийся модернизацией противоракет Arrow. Наконец, Канада ведёт переговоры с США о придании противоракетных функций командованию НОРАД, отвечающему за противовоздушную оборону США и Канады.

А что у нас?

В отличие от американской ПРО, отечественная система ПВО-ПРО предназначена для отражения ограниченного ядерного удара по Москве и Центральному промышленному району.

Система российской тактической ПРО (названная А-135) принята на вооружение 1995 году. Командный пункт находится в г.Солнечногорск. Имеет в своем составе РЛС "Дон-2Н" возле Софрино, 68 ракет 53Т6 ("Газель") для перехвата в атмосфере и 32 ракеты 51Т6 ("Горгона"), рассчитанные на перехват МБР за пределами атмосферы.

В качестве основного элемента обороны Москвы от ударов средств воздушно-космического нападения противника принята система зенитно-ракетного комплекса среднего радиуса действия С-300 в разных модификациях. В том числе, в модификации С-300ПМУ2 "Фаворит" (рис. 3).

В стандартный состав ЗРК С-300 входят:

– узел обнаружения и целеуказания, состоящий из командного пункта и двух РЛС – кругового обзора и секторного обзора,

– зенитно-ракетный комплекс, состоящий из многоканальной станции наведения ракет, 6 пусковых установок различного типа и 6 пускозаряжающих установок.

Командный пункт системы обеспечивает управление всеми боевыми средствами и сопровождает до 70 целей, в том числе интенсивно маневрирующих и низколетящих. Дальность поражения целей – до 150 км, высота перехвата баллистических ракет- от 2 км до 25 км.

Дальнейшим развитием ЗРК С-300 стал ЗРК С-400, принятый на вооружение в 2004 году. С-400 может на дальностях до 400 км поражать крылатые ракеты, самолеты тактической и стратегической авиации (в то числе, изготовленные по технологии радионевидимости Stealth), а также перехватывать боеголовки баллистических ракет. Обнаружение цели возможно на дальностях до 600 км. Первый полк С-400 развернут в 2006 году, до 2015 предполагается развертывание 18 дивизионов С-400.

Ключевым элементом российской ПРО является система раннего предупреждения о ракетном нападении (СПРН).

В состав системы предупреждения входят:

– первый (космический) эшелон из группировки космических аппаратов, который должен обнаруживать старты баллистических ракет в любом месте нашей планеты и за минимальное время выдавать информацию о месте старта;

– второй эшелон, включающий сеть наземных радиолокационных станций, которые обнаруживают баллистические ракеты и боеголовки в полете на дальности до 6000 километров;

– автоматизированная система обработки данных средств СПРН, информационных средств систем противоракетной обороны и контроля космического пространства.

После распада СССР отечественная система СПРН стала потихоньку разваливаться. Две "дальних" советских РЛС в Латвии, в Скрунде, были взорваны, оголив северное и северо-западное ракетоопасные направления.

Сейчас у нас имеются следующие наземные РЛС дальнего обнаружения:

– На Украине – типа "Днепр" – в Севастополе и Мукачеве. Перекрывают сектор "Юго-Запад", включая Средиземное море, Ближний Восток и Европу до Атлантики. Но договор об их постоянном использовании до сих пор не ратифицирован Верховной Радой. Более того, планируется их передача из ведения МО Украины в Национальной космическое агентство. Что будет означать возможность беспрепятственного допуска зарубежных, включая американских, экспертов и специалистов.

– В Белоруссии – типа "Волга" под Барановичами. Перекрывает сектор Европы и Северной Атлантики. Пока работает без ограничений. Но что произойдет, если Россия окончательно испортит отношения с Минском, и Лукашенко или его преемники бросятся в объятия НАТО?

– В Азербайджане в Габале – типа "Дарьял". Перекрывает южный сектор. В штатном режиме работает нерегулярно.

– В Казахстане на Балхаше – типа "Днепр". Перекрывает южный и юго-восточный сектор. Работает штатно.

Есть еще станции в Печоре (типа "Дарьял", перекрывает северно-западный и северный сектор) и Иркутске (типа "Днепр", перекрывает северо-восточный и юго-восточный сектора). Обе работают штатно.

В 2006 г. введена в строй новая РЛС системы СПРН типа "Воронеж-ДМ" под Санкт-Петербургом, заменившая по сфере контроля (северо-запад и север) станции в Скрунде.

Станциями типа "Воронеж-ДМ" планируется заменить по направлениям (с размещением на территории РФ) все действующие РЛС на территории стран СНГ, кроме новой "Волги" в Белоруссии.

Орбитальная спутниковая группировка российской СПРН (система "Око") по состоянию на май 2006 состоит из трёх спутников – 1 УС-КМО на геостационарной орбите (Космос-2379 запущен 24.08.2001) и 2 УС-КС на высокоэллиптических орбитах (Космос-2388 запущен 1.04.2002, Космос-2393 запущен 24.12.2002). 21 июля 2006 с космодрома Плесецк запущен на высокоэллиптическую орбиту спутник УС-КС, который, по всей вероятности, заменит один из выработавших свой ресурс аппаратов.

Для создания полноценной спутниковой группировки СПРН необходимо, как минимум, еще 6-8 современных спутников. По оценкам экспертов, для этого потребуется, минимум, еще 3-4 года. На сегодня же система "Око" из-за отсутствия нужного количества спутников является "ущербной". Ее "ущербность" привела к тому, что Россия не смогла зафиксировать старты ракет КНДР (когда ракета "Тэпходонг" перелетела через территорию Японии и упала в Тихом океане) и Китая (когда в середине января 2007 г. китайская ракета средней дальности с кинетической боеголовкой сбила прямым попаданием свой же старый спутник, находившийся на 900-километровой орбите).

Один из высокопоставленных российских военных, имевших прямое отношение к эксплуатации системы СПРН, дал ей такую характеристику: "Страна, обладающая стратегическими наступательными ядерными силами, без системы СПРН, без информационно-разведывательного обеспечения ядерных сил напоминает слепого и глухого человека с огромной дубиной в руках. Неизвестно, какая страна применила свое ядерное оружие. По кому наносить ответный ракетно-ядерный удар? Поэтому систему ядерного сдерживания можно сейчас рассматривать только в совокупности ударных и информационных сил".

Таким образом, можно констатировать, что сегодня Россия, не имея полноценной Системы раннего предупреждения о ракетном нападении, наполовину "глуха", и наполовину "слепа" (рис. 4).

Часть пятая. Так есть ли угроза?

Наши оппоненты уверенно заявляют, что угрозы никакой нет.

Если бы речь шла о позиции частных лиц (в том числе, наших уважаемых американистов), то не было бы и серьезных оснований для беспокойства. Но такова же позиция российского МИДа, согласно которой польско-чешская затея США не несет для нас никакой угрозы.

При этом президент РФ Владимир Путин в Мюнхене жестко заявляет, что мы будем искать асимметричный ответ на эту (внимание!) угрозу ПРО. Так есть угроза ПРО или нет?!

Американцы валяют дурочку или мы не можем взяться за ум?

В 1992 году вдруг оказалось, что только наша организация готова быть оппонентом Генерального штаба в вопросе о Договоре СНВ-2. Мы – государственники, и к армии относимся прекрасно. Но военные тогда вели себя отвратительно. Ничем не лучше господина Козырева. А когда их "припирали к стенке" фактами и доказательствами – щеголяли чинами, званиями, регалиями. Ну, что сказать?

Бисмарк говорил, что война слишком серьезное дело для того, чтобы доверять ее генералам. Но то – дела давно минувших дней. Сейчас наши генералы говорят об угрозе со стороны американской ПРО. И Генштаб говорит об угрозе ПРО. И Верховный Главнокомандующий говорит об угрозе ПРО.

Но вот "упокойщики" говорят, что все "тип-топ". Что сверхдержава #1 – валяет дурочку. "Упокойщики" говорят, а МИД повторяет.

Между тем, ситуация – крайне тяжелая. И "упокойка" совершенно недопустима. Как недопустимо и глупое профессиональное чванство: мы, де, профессионалы и понимаем, что основные удары нашего СЯС пойдут по траекториям, не имеющим никакого отношения к польско-чешской затее. А именно – через Северный Полюс и Полярную зону, а также через север Тихого океана.

Мы рады такому профессионализму. Правда, нам кажется, что это известно уже даже первокласснику. Но как блистательные эксперты собираются воевать на европейском театре военных действий?

Эксперты с важным видом отвечают, что с помощью ракет средней дальности. Каких ракет? Если крылатых, в основном, посылаемых со стратегических бомбардировщиков Ту-160 и Ту-95МС, то "дальняя авиация" – это самая уязвимая часть нашей ядерной триады, да и любой триады вообще. А баллистические ракеты средней дальности, напомним, были запрещены по Договору о ракетах средней и меньшей дальности (РСМД) 1987 года. И, вроде, должны были быть полностью уничтожены.

Что, мы, как американцы из договоров ПРО и СНВ-2, можем в одностороннем порядке выйти из РСМД? А осталось ли что-то из нужных ракет у нас на хранении? Если и осталось, то что может быть поставлено на боевое дежурство? Если не осталось, то где и как можно возобновить их производство? В какие сроки и с какими затратами?

Но даже если ракеты средней дальности можно использовать – то и американскую ПРО можно использовать против них. Или "упокойщики" считают, что американская ПРО может сбивать только стратегические МБР и не может сбивать такие же баллистические ракеты средней дальности? А почему они так считают? И те, и другие близки по основным параметрам полета и траектории. Так что разницы принципиальной нет.

А может, "упокойщики" представляют себе такую войну, в которой мы вообще не будем бить по Европе – континентальной и островной. А она будет бить по нам. И американский флот из Атлантики будет бить по нам. И много что еще будет происходить. Это что – профессиональный подход? Как собираются "упокойщики" поражать:

– авианосные соединения США в Атлантическом океане,

– пусковые установки стратегических ракет и базы подводных лодок союзников США – Великобритании и Франции, которые, согласно Договору НАТО, не могут не вступить в войну в случае вступления в нее США,

– крупные объекты американской ПРО в Гренландии, Великобритании и других местах. В том числе, в "коренной" Европе.

США уже официально договорились о размещении в странах Восточной Европы элементов своей национальной противоракетной обороны (рис. 5).

И при этом США утверждают, что выбор Европы для размещения этого американского проекта с символическим названием "Сын звездных войн" определяется необходимостью перехватывать межконтинентальные баллистические ракеты так называемых "пороговых стран". При этом открыто называются Иран и Северная Корея.

Однако Иран Европе никогда не угрожал, да и угрожать в ближайшие лет десять не сможет, о чем мы ниже скажем подробно. А вот России американское ПРО, несомненно, угрожает. Причем, по ряду позиций.

Во-первых, размещение американских РЛС в Чехии и позиционного района антиракет в Польше позволит Пентагону приблизиться к нашим стратегическим ядерным силам настолько, что он получит возможность перехватывать и сбивать часть наших ракет на начальном, разгонном участке траектории, когда они наиболее уязвимы.

Во-вторых, даже если отбросить сценарий прямого военного столкновения, наличие американской системы ПРО в Европе окажется средством постоянного давления на Россию – экономического, политического, психологического.

В-третьих, эти элементы американской ПРО, скорее всего, являются лишь первым шагом в дальнейшем развертывании более масштабной системы противоракетной обороны в Европе.

Какие ответные шаги сможет предпринять Россия в случае вероятного обострения отношений с США и начала военного конфликта? Особенно с учетом того, что сегодня, при наличии у США высокоточного оружия (крылатых ракет и бомб с лазерным наведением), почти нет разницы, будет конфликт ядерным или нет?

Сценариев, видимо, может быть лишь два – угрожать Европе и угрожать самим США. И при реализации обоих сценариев нам придется заняться тем, что во времена прежней холодной войны называлось "наращиванием ядерных мускулов".

Для угрозы Европе нам придется, прежде всего, перенацелить достаточную часть своих ядерных ракет на европейские объекты американской ПРО, военные базы, аэродромы, узлы радиоэлектронной разведки, командные пункты управления и так далее.

Максимальную долю своих МБР России понадобится сделать многоблочными, что даст определенную гарантию от их перехвата со стороны американской ПРО.

Для подстраховки, возможно, понадобится перенести часть своих шахтных МБР из европейской части страны на Урал и в Сибирь, за пределы досягаемости РЛС американской ПРО.

Еще одним компонентом действий России может стать развертывание собственных элементов ПРО – ракет-перехватчиков, размещаемых "лицо в лицо" польско-чешской системе ПРО.

Новое поколение европейцев, конечно, не помнит времена "холодной войны". Но старшее поколение еще не так давно, в 80-е годы ХХ века, выступало против размещения в Европе американских "Першингов", прекрасно понимая, что ракеты "притягивают" ракеты. И что каждая новая американская база в Европе попадает в список целей советских СЯС.

Угрожать США мы можем лишь с помощью МБР. И хотя это наиболее жесткий вариант, других, более "мягких" средств ведения войны, у нас в действительности не остается. Удары по США могут быть нанесены из шахтных пусковых установок или мобильными комплексами МБР европейской части страны, а также с территории Сибири. И хотя все координаты наших ШПУ американцам известны, есть еще мобильные комплексы МБР, а также подводные ядерные ракетоносцы на морях. Подобная угроза, поддержанная реальным усилением наших СЯС, вполне может быть серьезным "аргументом сдерживания".

Часть шестая. Исчерпывается ли перечисленным список угроз?

Уже всем понятно, что никто в США замшелыми схемами времен прошлой "холодной войны" в реальном стратегическом планировании оперировать не будет. И потому позволим себе обсудить еще один (пока, скорее, гипотетический) стратегический военный сценарий нашего потенциального противника. Ведь так, именно противника, – Гейтс выразился достаточно ясно!?

Сценарий этот достаточно закрытый. Но поскольку это сценарий американский, то их секреты нам хранить ни к чему.

Итак, именно в тот момент, когда США заявили о выходе из договора ПРО, начались форсированное переоснащение и достройка на Аляске гигантской радарной системы "ХААРП".

HAARP – High Frequency Active Auroral Research Program, или "Программа активного высокочастотного исследования авроральной области" – предназначена, согласно публично заявленным целям, для активных для воздействий на ионосферные авроральные потоки.

Авроральными эти потоки названы по той причине, что именно с ними связаны так называемые "авроры" – полярные сияния.

А поскольку все, что связано с авроральными "исследованиями", в последние годы обросло множеством догадок, домыслов, версий и просто небылиц, вначале потребуется довольно развернутое астрофизическое пояснение (рис. 6).

Наша планета, благодаря сложным внутренним потокам вещества в земной мантии (их природа выходит за рамки обсуждения в данном докладе) является своего рода "постоянным магнитом". Полюса этого земного магнита в разные геологические эпохи сильно "дрейфовали" по планете. Сейчас Северный полюс этого магнита находится в Антарктиде, а Южный – на одном из островов на севере Канады, недалеко от Гренландии.

Магнитное поле земного "магнита", окружающее планету, подвергается воздействию гигантского внешнего потока элементарных частиц высоких энергий, основной вклад в который вносит так называемый "солнечный ветер". "Утыкаясь" в магнитное поле Земли, "солнечный ветер" его деформирует, создавая в околоземном пространстве сложную конфигурацию магнитных силовых линий, составляющую земную магнитосферу. Со стороны Солнца возникает так называемый "авроральный овал", а с "теневой стороны" – магнитосферный "шлейф".

А вот между силовыми линиями магнитного поля "аврорального овала" и "магнитосферного шлейфа" при этом возникают кольцеобразные зазоры-воронки, которые называются "полярными авроральными каспами" И именно через эти воронки – северную и южную – заряженные частицы "солнечного ветра" (прежде всего, электроны и протоны), двигаясь по спирали вокруг силовых линий магнитного поля, в основном и проникают с высот десятки тысяч километров над землей – в земную ионосферу. И именно в зонах этих "воронок" и наблюдаются такие красивые вещи, как полярные сияния (авроры).

Что происходит дальше? (рис. 7)

Попадая в ионосферу (ее протяженность примерно от 80 до 800 км над Землей), частицы солнечного ветра, во-первых, за счет своей высокой энергии "отрывают" электроны от атомов находящегося там газа, приводя к их превращению в заряженные ионы (отсюда и название "ионосфера"). Вещество здесь находится в состоянии плазмы. И, во-вторых, как заряженные первичные частицы солнечного ветра, так и вторичные ионы и электроны (ионосферная плазма) начинают, опять-таки, сложным образом двигаться вдоль силовых линий земного магнитного поля.

Но движение заряженных частиц – это ведь электрический ток. А поскольку заряженных частиц приходит через полярные каспы и возникает в ионосфере очень много, то общая сила этого тока гигантская – сотни миллиардов ампер. Для сравнения скажем, что электрическая лампочка в 200 ватт потребляет ток меньше одного ампера.

Но раз магнитные силовые линии сходятся к магнитным полюсам, именно в приполярных зонах – в полярных каспах и вблизи них – возникающие ионосферные токи наиболее мощные.

Это – самая общая схема того, что происходит в ионосфере и ее приполярных зонах. Которая осложняется очень многими обстоятельствами.

Во-первых, сила "солнечного ветра", фактически питающего всю эту земную "электромагнитную мегамашину", меняется: на нее оказывают влияние вспышки на Солнце, периоды высокой и низкой солнечной активности и т.д.

Во-вторых, протекающие в ионосфере токи создают собственное магнитное поле, осложняющее магнитное поле Земли.

В-третьих, Земля ведь вращается вокруг оси и "подставляет" Солнцу разные участки поверхности, а система ионосферных токов и плазменных структур "не поспевает" за этими поворотами.

В результате вокруг Земли (и особенно в ее полярной зоне) возникает очень сложная и неустойчивая система меняющихся магнитных силовых линий и ионосферных токов в плазме, и создаются замкнутые и разомкнутые вихревые образования (тела) плазмы – так называемые "плазмоиды", "плазменные линзы" и т.д.

В случаях резкого усиления "солнечного ветра" в магнитосфере происходят масштабные "переключения" магнитных силовых линий -"магнитные бури". Такие же процессы в ионосфере, связанные с "переключениями" магнитных силовых линий и "разрядами" между различными плазмоидами и участками ионосферы, иногда называют "магнитными суббурями".

При этом еще в 60-х годах было установлено, что при воздействии радиоизлучения на ионосферу она, поглощая радиоволны, нагревается, и в ней начинают происходить аномальные электромагнитые процессы. В частности, в 60-е годы, когда в СССР и в США были проведены испытания мощных ядерных боезарядов на высотах до 300 километров, пучки излучения от взрывов быстро распространились по линиям магнитного поля, привели к масштабным возмущениям в ионосфере и почти полному блокированию коротковолновой радиосвязи. А вдобавок к этому на различных, в том числе тропических, широтах планеты наблюдались типичные "авроры" – полярные сияния.

Тогда же, в 60-х года, начали строить первые "нагревные" передатчики радиоволн – станцию "Сура" под Нижним Новгородом, станцию "Тромсё" на полярном побережье Норвегии, и другие.

В ходе экспериментов на этих станциях, в частности, выяснилось, что искусственный радионагрев ионосферы может фактически "управлять" системой ионосферных токов. Например, выключая и включая наземный "нагревный" передатчик, можно менять состояние плазмы в ионосфере и ее электрическую проводимость. То есть, возбуждать в ионосфере гигантский переменный ток (так называемый "эффект Гетманцева"). И, по сути, превращать участок ионосферы в громадную "передающую антенну", которая управляется сравнительно слабым радиосигналом с Земли.

Но позднее обнаружилось и другое. "Нагревное" радиоволновое возбуждение ионосферы в некоторых случаях приводило к резкому (во много раз) возрастанию ионосферных токов. Иными словами, оно становилось своего рода "спусковым крючком", приводящим к "рукотворному" высвобождению гигантской энергии, накопленной в различных участках ионосферы.

И с тех пор описанными ионосферными эффектами всерьез заинтересовались военные – американские, наши и другие. Сначала, прежде всего, как подходом к созданию так называемого "метеорологического" и "геофизического" оружия.

Влияние авроральных ионосферных экспериментов на погоду и климат на нашей планете давно обсуждается специалистами разных стран и обеспокоенными политиками. Например, организаторов этих экспериментов громко и публично обвиняют в создании "рукотворных" разрушительных ураганов (включая знаменитую "Катрину"), и даже в провоцировании землетрясений.

Однако в нашем докладе речь пойдет о другом.

Еще раз напомним, что самый мощный (и самый сложный) ионосферный "радионагреватель" проекта ХААРП начали спешно достраивать и модернизировать на Аляске именно тогда, когда США заявили о предстоящем отказе от американо-советского договора по противоракетной обороне. А его первые испытания были "тык в тык" приурочены к моменту выхода США из договора о ПРО.

Именно тогда в долине Гакона, примерно в 400 км от Анкориджа, в зоне северного "аврорального каспа", где потоки ионизированных частиц максимальны, на площади около 15 гектаров оказалось развернуто огромное поле из 180 независимо управляемых 25-метровых передающих антенн, мощная электростанция, командно-вычислительный центр и т.д. (рис. 8)

Излучающая мощность системы антенн уже сейчас составляет 3,5 мегаватта (по другим данным, 10 мегаватт) и, как предполагается, может быть существенно увеличена. То есть, в своем диапазоне мощность излучения системы ХААРП уже сегодня в миллион миллионов раз больше, чем у Солнца. Причем антенны ХААРП позволяют фокусировать излучение на локальных участках ионосферы, нагревая их до состояния высокотемпературной плазмы.

Название проекта – как бы исследовательское. Но реализуется он на деньги военных, и все его результаты уже с конца 90-х годов строго засекречены. База обнесена колючей проволокой, периметр охраняют вооруженные патрули морской пехоты, а воздушное пространство над базой закрыто для всех видов гражданских и военных самолетов. После событий 11 сентября 2001 года вокруг НААRР также спешно установлены ракетные комплексы ПВО "Пэтриот".

Насчет военных возможностей системы ХААРП создается много мифов. В частности, о том, что она способна вызывать разрушение наземной инфраструктуры, включая трубопроводы и линии электропередач на больших площадях, а также уничтожать самолеты на аэродромах и ракеты в шахтах.

Однако есть и ряд достаточно авторитетных профессиональных оценок.

Так, американские научные журналы, обсуждая проект ХААРП, неоднократно цитировали известного специалиста по физике магнитосферы и ионосферы Бернарда Истлунда. Истлунд заявлял: "Антенное сооружение на Аляске в действительности "лучевая пушка", способная уничтожать не только сети связи, но также ракеты, самолеты, спутники и многое другое. Ее применение неизбежно повлечет… климатические катастрофы по всему миру, а также повышение уровня смертоносной солнечной радиации".

Российские эксперты считают, что при помощи направленного воздействия антенн типа ХААРП вполне возможен такой "разряд" энергии плазмоидов и ионосферных токов, возникающих в приполярных областях, который способен вызывать серьезные эффекты "боевого" применения. Так, они утверждают, что вполне реальны следующие "боевые" эффекты:

– полный выход из строя электроники и систем управления самолетов и крылатых ракет;

– блокирование или полный выход из строя электронных систем баллистических ракет на разгонном (до отделения ступеней двигателей) и баллистическом (до отделения разделяющихся головных частей) участках траектории. В частности, при пусках ракет через приполярную зону, а также с подводных лодок в акватории Северного Ледовитого океана.

Кроме того, отдельные эксперты утверждают, что при помощи систем типа ХААРП действительно возможно даже разрушение некоторых объектов, пролетающих через полярную зону. Но и приведенных выше "неразрушающих" эффектов достаточно для того, чтобы утверждать, что очень дорогостоящая "игрушка" на Аляске по своим задачам и возможностям выходит далеко за рамки сугубо "исследовательских" программ.

Однако здесь еще раз следует напомнить, что речь идет о воздействиях именно в полярной зоне. Только там, где очень высоки плотность авроральных токов и энергия ионосферных плазменных образований, оказываются в полной мере реализуемы описанные выше "военные" эффекты.

А теперь обратимся к карте-схеме (рис. 9):

Мы видим, что именно в этой полярной зоне проходят, согласно российским доктринам стратегических ядерных сил, основные баллистические траектории наших ракет, нацеленных на США. Причем проходят они в ионосфере на высотах до 400-600 км, где и можно "разряжать" накопившуюся энергию плазменных образований и ионосферных токов. Здесь же проходят основные боевые курсы наших стратегических бомбардировщиков с крылатыми ракетами, нацеленными на США. Отсюда же предполагаются запуски (в том числе, "подледные" запуски) части ракет с российских атомных подводных крейсеров.

И именно в этой зоне уже давно "висят" американские спутники системы раннего предупреждения о ракетном нападении.

И именно здесь уже размещены наиболее мощные наземные радарные станции НАТО, объединенные в "их" систему СПРН, – в Великобритании, Норвегии, Гренландии, на Аляске, на Алеутских островах.

И именно здесь располагаются антенные поля первой активной системы ХААРП на Аляске под Анкориджем, а также второй, спешно расширяемой аналогичной системы, – в Тромсё в Норвегии.

Конечно, военное применение описанных эффектов – дело не простое. Для прямого боевого воздействия на самолеты или ракеты – создания искусственных "поражающих плазмоидов" с необходимой энергией – нужно "закачать" в антенны ХААРП огромную мощность. Это, по оценкам специалистов, принципиально возможно, но лишь в единичных "исключительных" случаях. Да и для того, чтобы "разрядить" на военные цели огромный "природный" энергетический потенциал плазменных ионосферных образований – нужно очень многое знать и учитывать. Например, интенсивность "солнечного ветра", время суток, детальное состояние конкретных участков ионосферы, и многое другое.

Но представьте себе, что американский технический гений с этим разобрался. И, разобравшись, уже нашел – или вот-вот найдет – способы блокировать таким образом наши ракеты и самолеты, которые полетят через полярную зону. Ведь деньги и силы в проект ХААРП "вкачиваются" огромные.

А если полярная зона в результате станет фактически непроницаемой для российских стратегических бомбардировщиков и ракет, то по каким траекториям они должны лететь на США? Безусловно, минуя полярную зону. То есть, их тогда придется запускать из "неудобных" районов" и по "неудобным", в том числе более длинным, баллистическим траекториям.

Тогда они должны будут лететь, прежде всего, через север Тихого океана, где их будут перехватывать системы ПРО и ПВО на кораблях США, на Аляске, а также сооружаемая база противоракет в Калифорнии.

И они должны будут лететь из Южной России через Европу, где их будут перехватывать противоракеты в Польше и других странах, в том числе, в Скандинавии (которых к тому моменту будет не 10, а 50 или более), а также противоракеты с кораблей в Северной Атлантике и баз на Северо-Востоке США.

А все это вместе – сразу, и очень резко, усложняет российским СЯС решение задачи эффективного ответно-встречного или, тем более, ответного удара по целям в США.

И как мы, все-таки, должны в описанной ситуации относиться к такой "мелочи", как создание у наших границ, в Чехии и Польше (а далее, видимо, везде), системы ПРО?

Господа Арбатов, Золотарев и другие путаются сами и путают гражданские ведомства. Путаются сами – поскольку сначала господин Арбатов говорит, что "если будет наращиваться количество противоракет США, то надо будет искать ответ".

Если наши ракеты, как утверждают "успокойщики" и ими успокоенный МИД, вообще не должны лететь на США через Европу, то какая разница, сколько противоракет будет стоять в Европе? Если же это имеет значение, значит, наши ракеты туда все-таки полетят?

Но "упокойщики" в одном случае говорят, что наши ракеты сюда вообще не полетят, а в другом – что их полетит слишком много. В любом случае, главное – упокоиться?

"Упокойщики" должны все же дать внятный ответ на вопрос: "на фига" США – противоракеты в Польше? "Упокойщики" говорят, что, оказывается, американцы в своих заявлениях абсолютно честны, и это, действительно, профилактика против иранской ракетной угрозы! Ну и ну! Мы-то, грешные, считали, что это откровенный американский "стеб", рассчитанный на край непуганых идиотов! Оказывается, этот край – не за тридевять земель, а в наших элитных экспертных институтах? Так, что ли? (рис. 10).

Во-первых, сейчас, по оценкам авторитетных экспертов, у Ирана просто нет ракет с дальностью более 1500 км. И в ближайшее время не предвидится ракет с дальностью более 2200 км. А потому они вряд ли могут угрожать чему-то, кроме стран СНГ и Ближнего Востока, а также самого близкого "причерноморского" сектора Европы.

Однако, допустим, Иран через несколько лет сделает "рывок" и получит ракеты с дальностью до 5 тыс. км, то есть, сможет "достать" практически всю Европу. И тогда именно для защиты Европы от "иранской угрозы" и нужно ставить здесь системы ПРО, включая РЛС и пусковые комплексы противоракет.

Но если американцы действительно "противоракетят" Европу от Ирана, то и РЛС, и противоракеты нужно ставить, прежде всего, у союзников США по НАТО – в Турции и Греции!

Причем ставить их тогда желательно эшелонировано. Первый эшелон – ближе к Ирану для поражения целей на разгонном участке траектории. Второй эшелон – подальше, в районе Восточных Балкан, – для поражения на баллистическом участке. В любом случае, эти РЛС и противоракеты должны прикрывать Европу с юго-востока. А не торчать в Польше, защищая – кого и от кого? Швецию и Норвегию от Ирана?

В ответ на это мы слышим детские сказки о том, что в Турции, мол, ставить нельзя, – там грядет исламский фундаментализм. А в Греции он тоже грядет? И он же грядет в Болгарии и Румынии, которые не меньше Польши готовы к размещению чего угодно на своей территории, лишь бы за это хорошие "бабки" давали?

Теперь – о возможной иранской ракетной угрозе США. Если Иран действительно захочет "долбануть" по Вашингтону, то, исходя из возможной конфигурации баллистических траекторий, РЛС в Чехии и противоракеты в Польше, действительно, окажутся как раз примерно "по пути". Но захотеть – мало. Нужно еще смочь. То есть, для этого Иран должен еще и суметь создать стратегические МБР с дальностью свыше 12 тыс. км, способные непосредственно угрожать Америке.

Однако в этом – пусть и маловероятном – случае первый эшелон "антииранской" ПРО американцам нужно ставить, опять-таки, в Турции, или в Азербайджане и Грузии! А второй (то есть, чешско-польский) эшелон – обязательно оснащать суперсовременными скоростными противоракетными комплексами, способными действовать по баллистическим целям на высоких траекториях! То есть, ракетами типа GBI или еще более современными.

Но если эти противоракеты будут высокоскоростные, способные "работать" по баллистическим целям на высоких траекториях, и в том числе на "боковых" и "догоняющих" курсах, то они – сразу же и автоматически – становятся средством борьбы не только с гипотетическими иранскими, но и с реально существующими стратегическими российскими МБР!

И как тогда нам на это реагировать?! И в чем тогда суть игры под названием "упокойка"?

Есть такая композиция в стратегической теории игр. Если противник расставил определенные фишки определенным образом, то тебе гарантирована "хана". Сопротивляться уже бессмысленно. И в такой игре главное – не дать противнику расставить подобным образом фишки.

Наша игра состоит в том, чтобы фишки противника не были "втихую" расставлены так, чтобы для России внезапно возникла "хана". А игра под названием "упокойка"? У нее-то какие цели?

Часть седьмая. Выступление Путина в Мюнхене и реакции на него

Так были, все-таки, у президента России основания для тревоги, для мюнхенских заявлений об угрозах со стороны США и необходимости поиска Россией "асимметричных ответов"? После всего, что мы здесь разобрали, очевидно, что такие основания были. И основания очень и очень серьезные.

А каковы реакции?

Наблюдатели сообщают, что во время речи Путина в Мюнхене 10 февраля западные высокопоставленные лица (в том числе Роберт Гейтс и делегация конгресса США) "сидели с окаменевшими лицами". Что Ангела Меркель "отводила взгляд", а позднее неуверенно двинулась к выходу, выронив какие-то листы. Что Гейтс подчеркнуто углубился в свои записи и на заданный ему вопрос "хочет ли он ответить" – отреагировал отрицательно, только улыбнулся.

Основные реакции участников саммита пошли на следующий день.

Гейтс, выступивший на саммите 11 февраля 2007 года с ответной речью, обвинения на тему "холодной войны" отверг. При этом он говорил "обтекаемо" и иронично: "Одному из вчерашних ораторов почти удалось погрузить меня, как бойца "холодной войны", в ностальгию по временам, когда все было гораздо проще. Но сегодня мир сложнее, чем 30 лет назад. Все мы сталкиваемся с множеством общих проблем, и решать их нужно в партнерстве с другими странами, в том числе и с Россией. Хватит нам одной "холодной войны"". Далее Гейтс заявил, что "России не следует бояться продвижения НАТО к ее границам", но тут же добавил: "Существует реальная необходимость экспорта безопасности за пределы границ Североатлантического альянса".

Затем Гейтс дистанцировался от Рамсфелда, в свое время сделавшего различие между "старой" Европой, где критиковали войну в Ираке, и "новой" (Восточной) Европой, в основном поддержавшей США в 2003 году. "Подобные характеристики ушли в прошлое", – сказал Гейтс, обозначив тем самым, что эпоха Рамсфелда закончилась. И добавил, явно бросая камень в огород предшественника: "…Большинство людей в мире понимают, что время от времени мы совершаем глупости, но мы на стороне добра".

Сенатор-республиканец Джон Маккейн, возможный кандидат на пост президента США, выступил против России и Путина гораздо резче: "…В сегодняшнем мире нет места беспричинной конфронтации… Будет ли поворот России к автократичному правлению еще более заметным, станет ли внешняя политика страны еще более противоположной принципам западной демократии, и будет ли ее энергетическая политика по-прежнему использоваться как инструмент устрашения?" А далее последовал еще один, совсем решительный, тезис: "Москва должна понять, что она не может иметь настоящего партнерства с Западом, пока ее действия дома и за рубежом фундаментально конфликтуют с основными ценностями демократий Европы и Америки".

Тему, разумеется, тут же подхватили газеты.

12 февраля "Интернешнл Джеральд Трибьюн" приводит оценку президента парижского Международного института стратегических исследований Франсуа Хейсбурга. Хейсбург заявил, что Путин своими нападками мстит США за распад СССР в 1991 году: "Тогда статус России снизился. Россия должна была мириться с расширением Запада в страны Восточной Европы. России казалось, что США злоупотребляют своим положением, как самой сильной державы после распада СССР. Теперь мы видим Путина и Россию, которую интересует исключительно сила. Никаких общих ценностей (!). Грубая сила".

Такой же тон "окончательного приговора России" берет "USA today": "На какой-то момент в эти выходные показалось, что холодная война вернулась… Путин показал себя настоящим прогрессирующим диктатором с очень советскими оттенками. Надежды на то, что Россия вольется в клуб западных демократий, теперь разрушены".

А 13 февраля свою эффектную "точку" в серии "приговоров" ставит одна из наиболее влиятельных газет американского истеблишмента – "Уолл-стрит джорнэл".Она помещает статью Брета Стивенса "Русское слово "наглость"", которую стоит процитировать подробно.

Статья начинается со слов: "Ближайший эквивалент английскому слову chutzpah ("нахальство", "дерзость") в русском языке – наглость. В вашем лице, Владимир Путин, российский народ обрел подлинное воплощение наглости". А далее идет разбор тезисов Путина с "отповедями", причем каждый из тезисов Путина помешен под "шапку": "Наглость:".

Наглость: После субботнего выступления с речью на 43-й Мюнхенской конференции по безопасности вам задали вопрос о произошедшем 7 октября (в день вашего рождения, господин президент) убийстве журналистки Анны Политковской, делавшей громкие разоблачения. Вы и близко не упомянули ее имени. Зато услужливо напомнили, что за последние полтора года "в Ираке больше всего погибло журналистов".

Это так. Но Москва – не зона боевых действий. А по сравнению с Россией Ирак может похвастаться достаточно свободной прессой. По данным Комитета защиты журналистов, с момента вашего прихода к власти были убиты 13 журналистов, и преступления имеют все признаки заказных. Ни по одному из дел не было вынесено ни одного приговора. Сама Политковская жаловалась на "еженедельные вызовы в Генеральную прокуратуру…Бывший советский президент Михаил Горбачев назвал ее убийство "ударом по всей демократической независимой прессе". А вы предпочли похвалить ее, обмолвившись, что ее влияние было "минимальным".

Наглость: В своей мюнхенской речи вы удивительно резко обрушились на Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе, которая, по вашим словам, занимается "навязыванием государствам того, как они должны жить и развиваться".

…ОБСЕ занимается наблюдением за выборами в 56 странах, входящих в ее состав. Это ни у кого не вызывало беспокойства, пока ОБСЕ не сообщила о нарушениях в ходе выборов на Украине в ноябре 2004 года, а они были подтасованы в пользу предпочтительного для вас кандидата Виктора Януковича. Решение ОБСЕ сыграло важнейшую роль в пересмотре результатов и проведении новых выборов. Вы так и не смогли этого простить. С тех пор наблюдатели ОБСЕ подвергаются безжалостной критике со стороны вашего министерства иностранных дел и со стороны других бывших советских республик с сомнительным демократическим устройством. Все это делается с целью поставить выборы под ваш собственный политический контроль.

Наглость: Теперь вы говорите на Мюнхенской конференции, что "никто не чувствует себя в безопасности" перед лицом американской военной, экономической, культурной, политической, правовой и образовательной экспансии. Можно сказать и так.

Но при этом четыре миллиона граждан Грузии не чувствовали себя в особой безопасности, когда в конце прошлой зимы непонятные взрывы (которые не без оснований приписывают спецслужбам) привели к прекращению поставок топлива в Тбилиси. Не чувствуют себя в безопасности и сотни тысяч грузин, живущих в России, после того как прошлой осенью вы установили запрет на торговлю, транспортное и даже почтовое сообщение с этой страной после выдворения оттуда четверых ваших шпионов. Вы задали вопрос о расширении НАТО: "У нас есть справедливое право откровенно спросить: против кого это расширение?" Конечно, против вас. Со странами Балтии вы не ведете себя так агрессивно, как с Грузией, Украиной и даже Белоруссией – государствами, которые не входят в Европейский союз и безопасность которых не гарантирует Америка. (…)

Наглость: "В энергетической сфере Россия ориентируется на создание единых для всех рыночных принципов и прозрачных условий, – заявили вы в субботу. – Очевидно, что цена на энергоносители должна определяться рынком, а не являться предметом политических спекуляций, экономического давления или шантажа".

Наверное, по-русски слова "рыночные принципы", "прозрачность" и "шантаж" означают что-то другое, чем на Западе. В декабре российское правительство выдвинуло явно надуманные экологические претензии – "несанкционированная вырубка деревьев" – чтобы заставить Royal Dutch Shell уступить контроль над нефтегазовым проектом "Сахалин-2" ценой в 20 млрд долларов. В январе государственная компания "Газпром" использовала угрозу прекращения поставок, чтобы получить контроль над белорусской газопроводной сетью. В феврале государственные прокуроры выдвинули новые обвинения против бывшего главы компании ЮКОС Михаила Ходорковского, которые позволят продержать его в сибирском ГУЛАГе до выборов 2008 года. Что же вы готовите нам в марте?

Наглость: Вы раскритиковали США за "почти ничем не сдерживаемое, гипертрофированное применение силы" в международных отношениях и за "все большее пренебрежение основополагающими принципами международного права".

Забавно, ведь если говорить о гипертрофированном применении силы, то здесь сложно превзойти ваших людей в Чечне. "Во время "зачисток" (облав) я убивал всех мужчин, – рассказал американской журналистке Мауре Рейнолдс один из бывших российских солдат. – И мне совершенно не было их жалко. Они заслужили это. Я не слушал, когда они умоляли не убивать их или когда плакали их жены и умоляли пощадить своих мужей". Подобных рассказов очень много.

А есть еще нераскрытое убийство британского подданного Александра Литвиненко. Теперь не загадка, куда ведут следы полония: Скотланд-Ярд обнаружил его следы во всех местах Лондона, где побывал московский предприниматель Андрей Луговой. Так почему же вы отказываете британским властям в возможности его допросить?

Один из людей, хорошо знакомых с вами и вашими друзьями, заметил, что миру известны монархии, диктатуры, военные хунты и демократии, но "только в фантастических рассказах к власти приходили спецслужбы". Но теперь так и случилось. И главной чертой стала наглость".

Очевидно, что "Уолл Стрит Джорнэл", не только прямо заявляет, что расширение НАТО проводится "против вас", но и предъявляет России некий собирательный и весьма длинный "политический счет"! Причем с использованием совершенно необычной для данного респектабельного и "осторожного" издания бранной лексики!

Впрочем, по части бранной лексики данную публикацию явно "переплюнула" статья некоего Макса Бута в очень влиятельной – и, опять-таки, очень респектабельной, – газете "Лос Анджелес Таймс" под совершенно беспрецедентным названием "Путин: вошь, которая зарычала". Подчеркнем, что подобную лексику американские влиятельные СМИ не использовали даже в отношении наиболее одиозных диктаторов в мелких "банановых республиках"!

А на этом фоне следует мощный "залп" обвинительно-констатирующих антироссийских и антипутинских публикаций в англоязычных (в основном, американских) СМИ.

"Нью-Йорк таймс": "Это самые жесткие замечания Путина, который долгое время копил зло в связи с критикой со стороны США и их европейских союзников за то, что он и его кадры из бывшей советской разведки сконцентрировали в своих руках всю власть в России, ее энергетические ресурсы и военно-промышленный комплекс".

"Файненшл таймс": "Может быть, Путин чувствовал себя Даниилом в логове львов… Но если Путин и намеревался углубить раскол в НАТО, его агрессивное выступление привело к противоположному эффекту. Впервые почти за десятилетие высокопоставленные политики, дипломаты и министры обороны 26 стран НАТО сумели сомкнуть ряды перед лицом общего врага. …Появление старого доброго русского пугала, с которым можно бороться, принесло облегчение".

Последней оценке вторит сенатор Линдси Грэхэм: "Своей единственной речью он сделал больше для объединения США и Европы, чем мы смогли бы сделать за десятилетие".

Сенатор Джозеф Либерман: "Думаю, что заявления президента Путина были весьма провокационными и дают нам почву для размышлений. Они разочаровывают, поскольку, как я надеялся, мы выше такого рода риторики".

Нужно подчеркнуть, что, на фоне крайне разнузданной кампании в большинстве мировых СМИ, резко выделяется тон германской прессы – очень взвешенный и подчеркнуто объективистский.

За этим залпом обвинений (который, впрочем, вовсе не иссяк) последовали более осторожные, "рассудительные" и "примирительные" заявления американских официальных лиц. Причем из этих заявлений видно, что "конфронтационный" поворот в отношениях с Россией в администрации США устраивает далеко не всех.

Представитель Белого дома Гордон Джонгроу заявил: "Мы удивлены и разочарованы выступлением Владимира Путина. Обвинения, которые содержатся в этом выступлении, неверны. Мы надеемся продолжить сотрудничество с Россией в сферах, важных для международного сообщества, таких как борьба с терроризмом и нераспространение оружия массового поражения".

Далее, "условно-примирительно" выступил такой "политический зубр", как Брент Скоукрофт (советник по национальной безопасности Ричарда Никсона, Джеральда Форда и, наконец, Джорджа Буша): "Если взять отдельно риторику, это было отвратительное выступление. Но вспомним, что Путин сказал, что не считает нужным, чтобы Иран мог обогащать уран. А это именно то, чего мы пытаемся добиться от Ирана".

И, наконец, 14 февраля последовала реакция президента США Джорджа Буша. Который вполне последовательно "защищал" от нападок Путина – но не Россию: "Это отношения, в которых имеют место разногласия, но при этом мы можем найти общие точки для решения проблем. Именно в этом духе я буду продолжать работать с Владимиром Путиным". Далее Буш добавил, что его отношение к президенту России не изменилось, и он считает Владимира Путина волевым лидером.

И в тот же день, 14 февраля, в газете "Вашингтон пост" появилась статья Ариэля Коэна "Как ответить на нажим Путина".

Коэн пишет: "Разговоры о холодной войне – это, пожалуй, чрезмерное упрощение новой глобальной мировой системы. Очевидно, что первоначальный период гладких отношений после краха коммунизма закончился окончательно и бесповоротно. Теперь предстоит пересмотреть эти взаимоотношения с реалистичных позиций…

США следует избегать словесной полемики с Москвой. Действиями, а не словами можно показать Кремлю, что США и их союзники не поддались угрозам, однако не заинтересованы в возобновлении вражды. Соединенные Штаты должны продолжить сотрудничество с Россией в тех вопросах и областях, в которых есть точки соприкосновения: в энергетике, нераспространении ядерного оружия и космической отрасли".

Здесь "сладкие пилюли" завершаются, и начинается разговор о главном: "Наступило время наводить мосты с возможными союзниками русских, чтобы не допустить создания антиамериканских блоков. Кроме того, США должны обратиться к своим традиционным союзникам в Европе и мире, чтобы те признали изменение стратегического баланса в Восточном полушарии и активнее действовали в интересах взаимной обороны, координировали энергетическую политику и действия потребителей по обеспечению энергетической безопасности".

Что все это может означать?

Прежде всего, можно предположить, что Гейтс накануне Мюнхенской конференции вполне осознанно провоцировал президента России на резкий ответ, чтобы политически оторвать от него Джорджа Буша. А параллельно, обещая в Мюнхене европейцам забыть рамсфелдовские "глупости" в Ираке, открывал диалог о возможности "переключения" евро-атлантического сотрудничества с анти-террористического (то есть, анти-исламского) вектора – на вектор антироссийский.

В связи с этим отметим, что довольные улыбки Гейтса, а также торжествующие констатации газеты "Файненшл Таймс" и сенатора Линдси Грэхем насчет того, что именно Путин придал решающий импульс восстановлению американо-европейской "атлантической солидарности", – вовсе не случайны. Вот оно, реальное, провокационное и эффективное применение "мягкой силы"!

Если это так, то на Мюнхенской конференции Россия должна была, в определенном смысле, сыграть роль "главного лота" в евро-американском торге. Тогда не исключено, что именно в этом – одна из главных причин столь резкой интонации выступления Путина. И в том же – причина достаточно осторожных реакций европейцев и, прежде всего, Германии.

Конечно, пока не вполне понятно, что именно может потребовать континентальная Европа от США в качестве платы за "антироссийское" переключение. Очевидно, что главный торг здесь впереди. На это достаточно ясно указывает "напряженное молчание" Ангелы Меркель как во время путинской речи, так и в течение прошедших после нее дней. Но и другие европейские лидеры (в отличие от газет) пока тоже отвечают на складывающуюся новую "диспозицию" дружным молчанием.

Знаменательно, что молчит и еще одна "очень заинтересованная сторона" – Китай. 13 февраля агентство "Синьхуа" сообщило, что в ответ на просьбу журналистов изложить мнение китайской стороны на критические замечания В.Путина представитель МИД КНР Цзян Юй отметила: "в нынешней международной ситуации все страны должны приложить совместные усилия для создания гармоничного мира, где царит атмосфера долгосрочного мира и совместного процветания". По-китайски обтекаемо: мол, главное – гармония!

Выводы и рекомендации

Подходит к концу двадцатилетняя эпоха иллюзий. Эпоха, когда российской элите казалось, что она на каких-то основаниях может быть принята в какой-то (конечно, в первую очередь американский) западный суперклуб. Центром мечтаний в этих иллюзиях была возможность России войти в НАТО. Когда после событий 11 сентября господин Блэр выступил с такой инициативой, и эта инициатива была сокрушительно отвергнута – прежде всего, США – настал, прошу прощения, "момент истины".

Дальше длить иллюзии было невозможно. Но очень хотелось. И их продлили еще на 6 – страшно нужных для другого – лет. Теперь надо отказываться от иллюзий! Это весьма болезненно, но, увы, безальтернативно.

При этом совсем не обязательно переходить в жесткую конфронтацию к Западу. Нужна настоящая суверенность – не декларативная, а настоящая. То есть стратегическая, концептуальная, историософская, метафизическая. И – ядерная! Нужен суверенный суперпроект и суверенное государство. Увы, не исключено, что вновь сверхдержавное. Но, в любом случае, – глобально самодостаточное.

Это очень крутой поворот. Надо сделать все, чтобы он был смягчен. Чтобы воздействия, поворачивающие систему, не были тупыми и жесткими, и не разрушили систему вместо того, чтобы ее повернуть. Но чем мягче должны быть эти воздействия, тем они должны быть умнее, энергичнее и тоньше. И все равно, увы, они будут жесткими.

О том, что именно необходимо делать, чтобы обеспечить России реальную ракетно-ядерную безопасность, в последние годы много говорят и пишут отнюдь не худшие специалисты. В сложившейся ситуации многократного перевеса ядерных сил США и НАТО над нашими СЯС – понятно, что главными принципами их трансформации должны стать экономичность, эффективность и нетривиальность (та самая "асимметричность", о которой говорил в Мюнхене Путин). Задача непростая, но, как считают эксперты, реализуемая – при условии предельной мобилизации необходимых сил и ресурсов.

Из того, что, так сказать, "на слуху" в среде российских технических специалистов, можно выделить ряд следующих первоочередных рекомендаций:

1. Добиться переоснащения комплексов "Тополь-М" с варианта "одна боеголовка" на минимум трехблочные головные части. Сейчас говорится о существовании некой "планирующей боеголовки", которая легче, компактнее и эффективнее боеголовок "Сатаны". Если это так – значит, как говорил Чапаев, "хрен с ней, давай планирующую". Но лишь в том случае, если это вправду так. И если использование планирующих боегововок не приведет к необходимости отказа от системы их сопровождения в виде ложных целей и устройств – постановщиков помех. То есть, к снижению вероятности прохождения ПРО противника.

2. Необходимо резко увеличить количество поставляемых в год мобильных "Тополей-М", как наименее уязвимых для ПРО США, которая все координаты наших шахтных ракет уже давно знает. Если при постановке на боевое дежурство даже 30 МБР в год мы лишь сохраним имеющееся на сегодня число ракет, значит, их надо делать 50 – 60 в год. В конце концов, себестоимость одной ракеты всего около 9 млн. долларов, а Воткинский завод еще помнит, как в советские времена он пек их, как пирожки.

3. Обязательно прикрыть районы базирования и маневрирования наших МБР от американского удара. США должны знать, что русские не позволят уничтожить ракеты на своей территории, как при стрельбе на полигоне, а будут бороться за их выживаемость. Задача в том, чтобы любым способом организовать наиболее раннее обнаружение американских МБР и блокировать первую волну американской аэрокосмической атаки, чтобы дать российским ракетчикам время для нанесения "удара возмездия" по США.

4. Оценить возможность выхода России из Договора по ракетам средней дальности и возобновления производства таких ракет. Ряд экспертов считает, что их вполне можно делать на основе второй-третьей ступеней и боевого блока модернизированного "Тополя". Если это так – то после одностороннего выхода США из договора по ПРО и решительного отказа НАТО выполнять ограничения по Договору об обычных вооружениям в Европе – Россия имеет полное право нарастить свой потенциал и ракетами средней дальности.

5. У советского ВПК было супероружие под названием ИС-1 ("истребитель спутников"). Эта система была снята с вооружения и законсервирована в 1983 году – в угоду концепции демилитаризации космоса. Теперь эта концепция стараниями американцев уничтожена. Возможно, от системы ИС-1 у нас еще что-то осталось. Если это так, нужно думать о том, как расконсервировать, модернизировать и поставить на боевое дежурство эту систему перехватчиков американских орбитальных аппаратов.

6. Необходимо возродить классическую истребительно-бомбардировочную авиацию (уничтоженную ельцинским указом от 16 июля 1997 года с тем обоснованием, что наши Су-17, составлявшие ядро этого рода войск, мол, недостаточно живучи). Она теперь окажется насущно необходимой в качестве средства борьбы с системами ПВО и ПРО (в основном, с радарными установками) на европейском ТВД.

7. Необходимо развернуть производственную базу перехватчиков МИГ-31Д, чтобы через обозримый промежуток времени получить хотя бы два-три полка этих самолетов с противоспутниковыми ракетами, которые производит нижегородский завод "Сокол". Эти ракеты способны уничтожить низколетящие космические аппараты системы СБИРС, тем самым частично ослепив американскую ПРО. Причем возможности наших противоракет надо в ближайшее время продемонстрировать американцам, например, сбивая свои же исчерпавшие ресурс спутники.

8. Нужно оснастить несколько баллистических ракет генераторами Центра имени Келдыша, которые способны создавать в ионосфере Земли возмущения, ослепляющие радары раннего обнаружения США. (Видите, у нас тоже кое-что по части "авроральных исследований", все-таки, имеется).

9. Надо находить любые другие нетрадиционные способы борьбы – от компьютерного хакерства с государственным финансированием, способного погрузить в хаос финансовую систему, транспорт, управление воздушным движением и связь в США, до подготовки диверсионных подразделений с ранцевыми ядерными зарядами для действий на территории стран НАТО.

10. Обязательно использовать все средства пропагандистской войны, главная задача которой – убедить США в том, что русские так просто не сдадутся, они обязательно ответят не только на удар, но даже на явную угрозу удара. Превентивность – так превентивность!

11. Не поддаваться на провокации примитивной гонки вооружений – ракета на ракету, подводная лодка на подводную лодку. В отборе имеющихся и перспективных образцов военной техники действовать обдуманно и заглядывая в будущее – опять-таки, "асимметрично". То есть, непредсказуемо для потенциального противника.

Еще раз: мы не можем позволить себе "копить расслабуху"!

Если мы действительно хотим переходить на твердотопливные ракеты, то количество производимых "Тополей" должно быть намного, намного больше. Если это дело долгое – давайте подумаем о том, возможно ли опереться, в качестве "промежуточного варианта" (когда ракеты "Сатана" между 2010 и 2012 годами одна за другой будут сниматься с боевого дежурства), на стратегические "Стилеты" (СС-19). Они хранились у нас в сухом виде и могут хотя бы частично восполнять убыль исчерпавших свой ресурс более мощных ракет. Если это возможно – давайте срочно переоборудовать для "Стилетов" имеющиеся шахтные позиции.

Если для наших новых ракетных подводных крейсеров проекта "Борей" нужна ракета "Булава", то ее нужно форсированно "доводить до ума".

Говорят, что мы не должны втягиваться в изнуряющую и затратную гонку вооружений? А что мы должны делать? Давайте делать эту гонку менее "затратной", а для этого думать именно над асимметричным ответом.

Но с одной оговоркой: это должен быть реальный асимметричный ответ. И он должен быть. "И нам уже важней казаться, и нам уже не важно быть"… Чтобы не обнаружилось, что асимметричные заготовки – из разряда такого "казаться", которому не важно быть. Бюрократия – отрапортует об "освоении средств" и "поставках в войска". А страна? Народ?

Мы – за ассиметричный ответ. Но такой, чтобы наша страна не оказалась практически голой перед лицом реальных угроз, реальной войны.

Не хочется говорить об этой войне. Но – Si vis pacem, para bellum. "Хочешь мира – готовься к войне". Пока существовал СССР, угроза мировой ядерной войны была умозрительной. Теперь мы можем получить сразу серию малых ядерных войн и пару больших. А что, если только восстановление СССР и полномасштабной сверхдержавности может спасти и Россию, и весь мир?

Да, это тяжкий крест, – сверхдержавная жизнь. Но предпочтем ли мы этому сладкую смерть в объятиях незамысловатых утех – этого подлинного героя нашего жалкого времени?

Еще и еще раз: para bellum.

01.03.2007 : Панорама (продолжение 2)

Часть III. Туркменская "заваруха"

III.1. Обстоятельства смерти Ниязова

21 декабря 2006 года все мировые СМИ сообщили, что от внезапной остановки сердца скончался президент Туркмении Сапармурат Ниязов.

И тут я вынужден вновь вернуть собравшихся к обсуждению трех возможных форматов оценки любого события. В том числе, и такого события, как человеческая смерть (рис.1).

Предъявляя раз за разом эту картину, я борюсь с постоянной путаницей!

Людям хочется получить достоверное описание. Это желание коренится в их понимании единственности истины. Иначе говоря, в том, что если одно описание – правдиво, а другие ему противоречат, то другие описания – ложны. Это называется "закон исключенного третьего". Таков закон работы в очень ограниченном классе формально-логических систем. Но логика (в том числе и формальная) – это очень устойчивый автоматизм. Ведь не зря она возникла, эта самая логика. Она обобщает определенные часто встречающиеся коллизии. Она превращает некую статистику в закон. Она неточно знает свои собственные рамки. И она не рефлексирует на свои основания, эта самая логика. Поэтому ей кажется, что если ситуацию описывают три профессионала:

– журналист,

– следователь и

– аналитик элиты,

и если эти описания противоречат друг другу, то кто-то из них прав, а остальные – неправы.

Относится ли этот стереотип восприятия к оружейному конфликту, который я рассмотрел в книге "Слабость силы", к конфликту вокруг "Трех китов", который я еще собираюсь рассмотреть, или к описанию тех или иных событий, – он одинаково опасен.

И пока давайте просто договоримся, что это все разные истории.

Истории с Ниязовым-негодяем и его добродетельными врагами…

Истории с добродетельным Ниязовым и его врагами-негодяями…

Истории с преступником Ниязовым и стражами закона…

Истории со стерегущим закон Ниязовым и воюющими с ним преступниками…

Всё это истории с разными Ниязовыми. Ниязовым-1, Ниязовым-2, Ниязовым-3 и так далее. Дело не в том, какая история правдива, а в том, что это разные Ниязовы. Мой Ниязов, скажем так – Ниязов-25 – это элитный игрок. Но дальше люди спросят: "А какой из 25 Ниязовых – реальный?". Потому что, по мнению этих людей, если один из Ниязовых – реальный, то все остальные – ирреальные, то есть основанные на ложных способах описания. Ложных данных, ложных интерпретациях и так далее. В такой картине опять присутствуют истина и ложь. А элитная игра адресует к более сложным логикам. Если вообще к логикам.

Может быть, я и стал бы доказывать, что мой Ниязов ближе к реальному, чем другие. Но я же не политической историей занимаюсь. Я не встречаюсь с близкими ему людьми, не копаюсь в архивах, не веду слежку за главными персонажами этой истории. А если бы я этим всем зачем-то занимался (непонятно, зачем, и всем сразу)? То и в этом случае я все равно не стал бы публиковать интимные интервью, рассекречивать секретные бумаги, обнародовать данные прослушивания и наружного наблюдения.

Я могу просто что-то интерпретировать. Интерпретация – в принципе неоднозначна и размыта. Она оперирует вероятностями, а не достоверностями. Она ближе к квантовой механике, чем к механике Ньютона. Но это не значит, что она бессмысленна. Интерпретация предполагает ракурс, жанр. Нельзя интерпретировать сразу во всех жанрах или интерпретировать "вообще". То, что я здесь предлагаю, – это интерпретация. Но не бессмыслица.

Итак, мы должны отнестись как-то к событию под названием "смерть человека" (рис.2).

А поскольку лидер умирает, а игра продолжается, то речь идет о секретности, не имеющей срока давности. Вы никогда не получите правдивой информации о смерти Сталина. Никогда не получите правдивой информации о смерти Рузвельта. И так далее. Но и к этому не сводится специфика события "смерть лидера", отличающая это событие от события "смерть человека". При том, что лидер – это, конечно же, человек. И ничто человеческое ему не чуждо. А нет ничего более человеческого, чем смерть человека.

Люди смертны. Ниязов – немолодой человек. От остановки сердца умирают и молодые люди. Поэтому не надо сходу трактовать любую ситуацию как заговор. Но нельзя и приравнивать смерть обычного человека и смерть влиятельного – значимого для мира и региона – политика. Ниязов именно такой политик. Контролируемая им страна – важнейшая "фишка" в геоэкономической и геополитической игре. Когда умирает, причем внезапно, политик такого масштаба, то ситуация, что называется, "фифти-фифти". Может быть, сам умер, а может быть, убили. Точнее, помогли умереть.

И тут сразу приходится еще кое-что оговаривать. Говорят, что демократический президент боится общественного мнения, а авторитарный лидер, раздавивший оппозицию, ничего не боится. Это, безусловно, не так. Авторитарный лидер раздавил оппозицию с чьей-то помощью. И теперь он зависит от тех, с чьей помощью он эту самую оппозицию раздавил. Известный феномен Тараса Бульбы: "Я тебя породил, я тебя и убью".

Можно опередить того, кто готовится этот сюжет применить к тебе, и своевременно раздавить "раздавителя". Но, опять же, чьими-то руками. Это не меняет коллизии.

Можно всех "развести" и держать баланс. Но тогда ты зависишь от баланса и тех, с чьей помощью ты держишь этот баланс. Зависимость – это такая же фундаментальная человеческая коллизия, как и смерть. А для авторитарного политического лидера зависимость – это гипертрофированная коллизия. И это надо понимать.

Далее, авторитарный лидер, раздавивший оппозицию, не может быть свергнут. Значит ли это, что он неуязвим? Здесь, опять же, действует логическое заблуждение (рис. 3).

Здесь мы снова сталкиваемся с ложным логическим стереотипом, согласно которому политический лидер может быть уязвим или неуязвим (рис.4).

На самом деле, нет этой альтернативы. А если еще точнее, то неуязвимости не бывает. Бывает разная уязвимость. Авторитарный лидер не боится импичмента. Но он боится повара, врача, начальника личной охраны и т.д.

А теперь еще раз всмотримся в публично предъявляемые факты. Понимая, что они, по крайней мере отчасти, ложные. Но это не значит, что их нельзя интерпретировать.

Говорится, что Ниязов был больным человеком. Давайте посмотрим, что по этому поводу говорится. Может быть, говорится полная ахинея. Но важно другое. Даже если это ахинея, то как она соотносится с основным тезисом? (рис.5).

Агентство "РИА Новости" уточнило, что в 1997 году Ниязов перенес операцию по аортокоронарному шунтированию, сделанную в Германии.

У меня есть много друзей, перенесших такую операцию. Они живут и работают по 18 часов в день.

Сообщалось также, что у Ниязова была операция по удалению катаракты.

Вы знаете случаи, когда умирают от удаления катаракты?

Сообщалось также, что у него была операция по удалению тромба из вены.

И что? Тромб ведь удалили! И наверное, в лучших клиниках. Если бы его не удалили – тогда другое дело.

Туркменская оппозиция утверждала также, что Ниязов был болен диабетом.

Но ведь не раком!

Список перечисляемых болезней никак не тянет на то, чтобы назвать Ниязова фигурой, находящейся в зоне экстремального медицинского риска. А в зоне обычного риска находятся все люди. Мы утверждаем только то, что экстремального риска нам не предъявлено. А если бы он был – его бы обязательно предъявили.

Но к этому анализ никак сводиться не может. Если мы анализируем элитную игру, то, кроме обстоятельств смерти, мы должны анализировать атипичные политические обстоятельства.

III.2. Атипичные политические обстоятельства

В соответствии с Конституцией Туркмении, если президент не может исполнять своих обязанностей (в том числе, в связи со смертью), то до президентских выборов полномочия переходят к председателю парламента (в данном случае – Овезгельды Атаеву).

Однако 21 декабря в Ашхабаде прошло экстренное заседание Совета безопасности. Подчеркиваю – не парламента, а Совета безопасности! Совета силовиков. На этом Совете, вне всяких конституционных норм, временно исполняющим обязанности президента Туркменистана был назначен вице-премьер правительства, министр здравоохранения и медицинской промышленности Гурбангулы Бердымухаммедов.

Первым же указом Бердымухаммедов освободил от должности председателя Меджлиса Атаева в связи с обвинением в злоупотреблении служебным положением. Далее Атаев был арестован.

Злоупотреблял ли Атаев служебным положением? Думаю, что злоупотреблял, как и все. Был ли Атаев арестован только по причине злоупотребления служебным положением? На 100% нет. В Туркмении по этой причине не арестовывают. Арестовывают тогда, когда начинается борьба за власть. А в этой борьбе есть силы и ставленники (рис.6).

Приоритеты между ставленниками 1, 2, 3 расставляются не по их законным полномочиям, а по степени влиятельности сил, стоящих за ними. Когда оказывается, что ставленник-1 по фамилии Бердымухаммедов имеет "не те" полномочия – это ничего не меняет. Он ставленник более мощной силы. И потому ставленник, имеющий "те" полномочия, по фамилии Атаев, арестовывается. А ставленник, не имеющий полномочий, получает полномочия.

Это определенный "политический жанр". Нам всем знакомый по борьбе сил у гроба Сталина.

Но кто же такой "победивший" ставленник?

50-летний Гурбангулы Бердымухаммедов – профессиональный дантист, ставший вице-премьером страны, – женат вторым браком на русской, сибирячке из Омска. Первой его женой была туркменка. Кроме того, потенциальный преемник Туркменбаши защищал свою кандидатскую диссертацию в Москве, что дает некоторым аналитикам право отстаивать версию о решающем влиянии России на политику Ашхабада.

Сразу же в прессе появились утверждения ряда экспертов о том, что Бердымухаммедов – фигура политически и психологически достаточно слабая и легко поддающаяся внешним влияниям. В частности, говорилось, что во время встреч Ниязова в узком кругу с высокопоставленными гостями на Гурбангулы возлагалась обязанность приносить гостям плов. Кроме того, и в кулуарах, и в печати широко обсуждалась версия о том, что Бердымухаммедов – незаконнорожденный сын Туркменбаши.

Но если ставленник таков – то какова сила? Если она сумела провести своего ставленника, то она носит определяющий характер. Что же за сила?

С первых дней после смерти Ниязова некоторые аналитики заявляли, что назначение Бердымухаммедова (равно как и отстранение Атаева) пролоббировали туркменские "силовики". В том числе, глава военного ведомства республики Агагельды Мамедгельдыев (один из самых влиятельных людей в стране, на военных парадах он всегда стоял на трибуне по правую руку от Ниязова), глава МВД Акамамед Рахманов, а также (что считается крайне важным и показательным) начальник охраны Ниязова Акмурат Реджепов.

Но сюжетом с "силой и ставленником" атипичные моменты не исчерпываются.

В день смерти Ниязова "исчез в неизвестном направлении" управделами президента А.Жадан. Эксперты характеризуют Жадана как особо близкого к Ниязову человека. Чаще всего используется характеристика "постельничий". Жадан лично ухаживал за Ниязовым, а также занимался всей его личной документацией (делами и документами). Что теперь с делами и документами, а также с деньгами? Вопрос открытый.

И столь же открытый вопрос – почему Жадан убежал, а не принял участие в борьбе у гроба хозяина? У него не было потенциала для борьбы? Он разозлил все силы? У него было "рыльце в пушку"?

Так может, он и есть тот самый судьбоносный "повар", который подвел черту под земным существованием хозяина? Но зачем? У него было такое хорошее положение при хозяине…

Значит, если он это действительно сделал, то ему кто-то приказал! И этот "кто-то" не собирался дальше его поддерживать! Значит, этот "кто-то" – не силовики! Так вроде получается? Это какая-то сторонняя сила! Которая приказать Жадану может, а охранять его после этого – не может или не хочет. Что же это за сила? (рис.7).

Отметим, что "цена вопроса" об исчезновении Жадана очень высока во всех смыслах.

Во-первых, он, после Ниязова, наиболее информирован о содержании и "подводных камнях" всех специфических коммерческих сделок (причем не только газовых!), которыми руководил Туркменбаши. То есть, является носителем суперсекретной информации, касающейся совсем не только Ниязова.

Во-вторых, именно ему должны быть известны ключевые финансовые тайны самого Туркменбаши, включая наименования банков и номера счетов, на которых (утверждается, что в узкому кругу Ниязов лично этим хвастал) находятся суммы, имеющие не гедонистическое, а политическое значение. Многие эксперты настаивают, что называемые полуофициально 3 млрд. долларов – "это просто смешно"; речь идет о гораздо больших суммах.

III.3. Преемственность

Следующее существенное элитное обстоятельство – так называемая "преемственность курса".

Во всех публичных выступлениях после смерти Ниязова, начиная с 22 декабря, Бердымухаммедов всячески подчеркивает преемственность туркменской политики, включая ее экономический аспект. Он заявляет, что Туркмения продолжит исполнение всех своих международных обязательств: "Пусть иностранные потребители нашей нефти и газа не беспокоятся, Туркменистан будет строго выполнять взятые обязательства, и никакие события не могут повлиять на наши поставки".

Но это слова. Реальная преемственность определяется связкой "сила и ее ставленник". Если Ниязов был консенсусной фигурой, то преемственность может быть только в случае, если и новый глава Туркмении будет фигурой консенсусной. Так что там с консенсусом?

Тут ведь все важно. И ритуалы, и разного рода элитные частности. Всмотримся во все это.

Бердымухаммедов был назначен организатором похорон Ниязова, которые состоялись 24 декабря в его родовом селе Кипчак недалеко от Ашхабада. На церемонии присутствовали десятки иностранных делегаций.

По мнению ряда аналитиков, отсутствие каких-либо эксцессов после смерти Ниязова, а также строгий порядок проведения траурной церемонии, – говорят о наличии в правящей туркменской элите некоего консенсуса в отношении формата будущей власти.

Консенсус – или его видимость? Властная группа показывает, что полностью контролирует ситуацию. Но она и не может делать ничего другого! Проявит она очевидную расколотость – ей конец. И немедленный. Напомним, что эксцессы (в том числе, уличные, и даже с сожжением "святой книги" Туркменбаши – Рухнамэ), связанные с межклановыми противоречиями, происходили в Туркмении неоднократно, и в том числе в последние годы. И это – при наличии авторитарного Ниязова. А в ситуации междувластия?

Так что видимый консенсус – просто не может не демонстрироваться. А под этим консенсусным ковром происходит следующее.

26 декабря на прошедшем заседании Народного совета под председательством Бердымухаммедова был единогласно принят закон о внесении изменений в Конституцию (из нее убрали пункт о том, что и.о. президента не может баллотироваться на этот пост), а также назначена дата президентских выборов – 11 февраля. После чего большинство экспертов начало выражать твердую уверенность в том, что именно вице-премьер Бердымухаммедов станет следующим президентом Туркмении.

Тем не менее, Бердымухамедову, что называется, "официально назначили" шесть конкурентов. И то, каких именно конкурентов, – говорит достаточно много о ситуации в республике.

Чтобы понять специфику назначения конкурентов, необходимо сделать экскурс в политическую историю Туркмении.

III.4. Немного истории

Наша аналитика вообще ничего не хочет знать о проблемных постсоветских государствах. Но о Туркмении – пожалуй, прежде всего. Туркмения всегда была как бы на отшибе. Была аналитико-исторической terra inkognitа. Между тем, описание элитной игры без истории не существует. Журналист или следователь могут пренебрегать историческим контекстом. Аналитик элиты – нет.

В силу нашего жанра исследований – займемся историей.

Туркмения как историческое государственное образование фактически появилась на карте мира лишь в годы Советской власти. Тем не менее, в исторической памяти туркменской элиты отчетливо существует факт создания полукочевой государственности огузов на территории современной Туркмении в XI-XII веках. Тогда племена тюрок-огузов, теснимые из Великой Степи кыпчаками, под предводительством племенных вождей из рода Сельджуков закрепились в Прикаспии, завоевали значительную часть Персии и Закавказья, и создали Сельджукское государство. И именно отсюда огузы-сельджуки позже развивали экспансию на юго-запад, дав начало турецкой государственности.

Но уже в середине XII в. территория собственного огузского государства Сельджукидов была завоевана Хорезмом, а веком позже – монголами-чингизидами. В XIV в. эти места и племена попадают под власть тимуридов, а позже, в XVI в., оказываются разделены между Хивинским ханством, Бухарским эмиратом и Персией.

Необходимо подчеркнуть, что с самого начала этнической истории туркмен они составляли этно-племенной и этно-культурный "сплав" из местного (преимущественно персидского) населения и "пришлых" тюрок. Соответственно, туркменские племена и племенные союзы несут на себе отпечаток сложного синкретизма индо-иранской и тюркской культур.

Это общие сведения. А теперь – нечто, касающееся элиты. Синкретизм синкретизмом. Но где-то больше одного, а где-то – другого. Как проходит этно-историческая линия раскола? Это непростой и неочевидный вопрос. Но кое-что тут можно "нарисовать", оговаривая относительность любых подобного рода рисунков (рис.8).

Информацию о такого рода противоречиях получать трудно. И она никогда не будет до конца достоверна по двум причинам.

Во-первых, Туркмения уже достаточно модернизирована. Все это для нее дела давно минувших дней. И степень релевантности этих дел сегодняшней ситуации – всегда весьма относительна.

Во-вторых, такая информация требует проверок и перепроверок. Она не может базироваться на открытых самоописаниях. Если она релевантна, то она культурно закрыта. Никто афишировать ничего подобного не будет. Но в острых ситуациях подобного рода историко-генетические противоречия могут вдруг по-новому заиграть. И потому к ним надо адресоваться. И я бы сказал даже – стыдно, недостойно не адресоваться. Лучше ошибиться или переоценить, чем вообще смотреть на происходящее, как "баран на новые ворота". А так, увы, смотрит на почти вся известная мне аналитика. Я сужу по открытым исследованиям. Хотелось бы, чтобы другие исследования были более адекватны происходящему.

Оговорив сие, идем дальше.

Итак, по утверждению ряда экспертов, некоторые племена (в частности, ряд родов эрсары и часть мелких племен Юго-Востока) в своем (оберегаемом от чужих!) фольклоре делают акцент на своих персидских корнях, а другие (текинцы, и особенно ахалтекинцы) – на своей тюркской генеалогии.

А русский фактор?

В 1802 г. часть туркменских племен (абдалы, чаудоры, игдыры, бурунчуки и бузачи) приняла российское подданство.

А в 1867 г. (более полувека прошло!) было создано Туркестанское генерал-губернаторство в составе России со столицей в Ташкенте, включившее часть территорий туркменских племен.

В войне 1869-1885 гг. племенная территория туркмен была окончательно присоединена к России в качестве Закаспийской области (последняя крепость туркмен-ахалтекинцев, Геок-Тепе, пала в 1881 г.).

После революции 1917 г. и временной оккупации британскими войсками (1917-1919 гг.) территория туркменских племен сначала вошла в Туркестанскую АССР.

А в 1924 г. – была выделена в самостоятельную Туркменскую ССР. Такое выделение всегда являлось следствием внутрисоветской элитной борьбы. Получить союзную республику можно было, только продемонстрировав некую особую значимость для Москвы. Значит, такая значимость имелась.

Но чем вообще была к этому моменту Туркмения?

Эксперты утверждают, что к началу советской эпохи Туркмения, наряду с Казахстаном, характеризовалась максимальным уровнем родоплеменной раздробленности. В публикациях туркменоведов середины 20-х годов ХХ века (например, В.Бартольда и Г.Карпова) на территории созданной республики выделялось семь основных по численности племен и родоплеменных союзов (текинцы, иомуды, эрсару, гоклены, салыры, сарыки и чаудоры), а также не менее 20 более мелких родоплеменных образований. И это – на все тогдашнее население численностью примерно в 500 тыс. чел.

Сегодня специалисты выделяют в республике (с нынешней численностью населения около 5 млн. чел.) от 20 до 30 племен. И одновременно указывают, что в их составе – около 5 тысяч крупных и мелких родов, отчетливо осознающих свою конкретную родовую принадлежность.

То есть структура, мягко говоря, архисложная.

Следует также отметить, что Туркмения, вплоть до середины 30-х годов ХХ в., была одним из наиболее активных регионов басмаческого движения. В него оказались вовлечены десятки тысяч человек, многие роды численностью в тысячи человек уходили из страны за границу. Специалисты называют следующие главные причины такой специфики региона.

Это, во-первых, особые традиции наиболее сильных племен (в том числе, текинских), связанные с так называемым "аламанством", – грабежом соседей, который был "узаконен" местным обычным (адатным) правом. В частности, текинцы на своих быстрых и выносливых лошадях традиционно ходили в набеги к персам, а награбленную добычу, рабынь и детей продавали узбекам. А затем, наоборот, грабили узбеков, сбывая награбленное в Персии.

Это, во-вторых, отсутствие строгой охраны границ между дореволюционной Россией, Персией и Афганистаном, в результате чего некоторые места кочевий (и племенные родственники многих туркмен) при советской власти, устанавливающей "жесткие" границы, оказывались за пределами Туркмении.

И это, в-третьих, резкий слом представителями советской власти укладной структуры местного хозяйства (слабое, преимущественно "оазисное", земледелие, в значительной степени кочевое овцеводство, скотоводство и коневодство, отсутствие развитого ремесленного уклада), а также гонения на ислам (впрочем, в этом регионе достаточно слабый и с подчеркнутой суфийской спецификой).

Особенно болезненными событиями, приведшими в регионе к всплеску басмачества, стали земельно-водные реформы 1925 – 1926 г.г. и фактически насильственная коллективизация 1930 – 1932 г.г.

Несмотря на почти 80 лет существования в составе СССР и проводимую Москвой активную модернизационную политику, национальная консолидация туркмен проходила в советскую эпоху крайне "вяло". Специалисты подчеркивают, что на всех уровнях туркменского общества фактически складывалась своего рода "двойная идентификация": внешняя, формальная – общетуркменская, и внутренняя (гораздо более глубокая и социально и политически значимая) – родоплеменная или территориально-племенная. Причем если в "до-российское" время большинство туркменских племен в основном не имело жестко "закрепленных" за собой племенных территорий, то в "российское" (и, тем более, советское) время основные племенные конгломераты начали фактически переходить к оседлому или полуоседлому образу жизни (рис.9).

То есть, сквозь ткань родоплеменной трайбализации начала "прорастать" дополнительная территориальная трайбализация. Так, уже в досоветское время регулярно обнаруживалось "несоюзническое" поведение между ахалскими и марыйскими текинцами, между северными и западными йомудами и т.д. А в итоге территориальной трайбализации в советское время сложились "областные" (ныне – "велаятные") кланы, а таже такие достаточно явно обозначенные территориально-родоплеменные группировки, как марыйская, кизил-арватская, чарджоуская, балканская и ташаузская (рис. 10).

Ахалский велаят. Столица – Рухабад.

Балканский велаят. Столица – Балканабад.

Дашогузский велаят. Столица – Дашогуз.

Лебапский велаят. Столица – Туркменабад.

Марыйский велаят. Столица – Мары.

Следует отметить, что политика Союзного центра постоянно учитывала эти "этно-территориальные" обстоятельства: национальными лидерами (первыми секретарями ЦК компартии республики), как правило, поочередно назначались представители наиболее влиятельных племен или территориальных (фактически – областных) межплеменных союзов. Однако общенациональной консолидации это также совершенно не способствовало.

Кроме того, специфика активной "модернизационной" хозяйственной деятельности в республике привела к появлению дополнительных факторов "кланового обособления" в виде формирования "хлопковых", "каракулевых", "нефтегазовых", "водоснабженческих" кланов, кланов в потребкооперации, в науке, культуре и т.д. В результате на родоплеменную и территориально-племенную трайбализацию наложилось еще и во многом не совпадающее с ними клановое разделение по принципам доминирования в хозяйственных и иных сферах деятельности (рис.11).

В таком виде это все сложилось к 1991 году. А дальше началась проблема с идентичностью в условиях собственной государственности. И – в условиях регресса, который шел на всех территориях бывшего СССР. Южных и не желающих модернизироваться – в первую очередь.

III.5. Специфика постсоветской Туркмении

В октябре 1991, в ходе распада СССР, Верховный Совет республики принял Декларацию о независимости Республики Туркменистан.

Распад СССР и обретение независимости в значительной мере "выпустили на свободу" формально запрещенные в советское время трайбалистско-клановые тенденции. "Общетуркменская национальная консолидация" парадоксальным образом вылилась в достаточно дружные ксенофобские ориентации против "чужаков" – русских, узбеков, азербайджанцев, армян, украинцев и т.д.

Это способствовало скрытой, но вполне жесткой "этнической чистке" республики. Прежде всего – от иноэтничных специалистов в разных отраслях хозяйства. Отметим, что в начале XXI века об этом прямо и образно сказал сам туркменбаши Сапармурад Ниязов: "Сначала уехали "золотые мозги", потом убежали "золотые руки", в Туркменистане остались только "золотые зубы"".

Принципиальная особость позднесоветского и постсоветского этапа туркменской истории (эпохи Туркменбаши Ниязова) – почти абсолютное доминирование во власти в республике представителей текинского племени, в основном ахалтекинцев (рис.12).

Не сдерживаемое жесткой рукой Союзного Центра, это доминирование текинцев в Туркмении уже к середине-концу 90-х годов ХХ века приобрело гипертрофированные формы. Именно в постсоветскую эпоху пышным цветом расцвело прославление подвига ахалтекинцев, которые "последними защищали туркменскую независимость". То есть, три недели обороняли в 1881 г. крепость Геок-Тепе от русских войск генерала Скобелева.

Таким образом, текинская идентичность стала одновременно и антирусской. Иначе и быть не могло. Надо как-то "отрабатывать независимость"! Притом, что особой тяги к ней, как мы понимаем, не было ни в одной из среднеазиатских республик СССР. В Туркменской – менее всего. Но положение обязывает.

При этом нельзя сказать, что Ниязов проявлял к соплеменникам-ахалтекинцам только лишь особую благосклонность. Он был родом из аула Кипчак (что сразу ставит под сомнение его чистые "огузские" родовые корни).

И в его роду, похоже, не было великих полководцев (батыров), старейшин (биев) и эпических поэтов-сказителей. А ведь именно эти категории родовых предков традиционно являются главными "визитными карточками" для пропуска в действительную туркменскую родоплеменную элиту.

И потому Ниязов – с понятными основаниями – всегда опасался не только и не столько властных соперников из других племен, но и своих более "родовитых" племенных конкурентов из текинцев. То есть он играл сложную племенную игру. Сложную – и отнюдь не вегетарианскую. И то ведь – Восток, регресс…

Достаточно сказать, что за постсоветские годы правления Туркменбаши в республике сменились (нередко – с весьма болезненными последствиями в виде посадки в "спецтюрьму" Овадан-Депе или вынужденной эмиграции) 59 вице-премьеров и 131 министр. Причем подавляющее большинство из них (около 90%) были, как и Ниязов, текинцами. Но опора на них была.

А где опора – там и чистки. Такова формула восточной власти.

Из других родоплеменных групп наибольшее беспокойство Ниязова в смысле властной конкуренции вызывали, во-первых, весьма многочисленные и сильные эрсарыйцы, живущие преимущественно в Лебапском и частично в Марыйском велаятах на востоке республики и постоянно поддерживавшие контакты со своими северными соседями-узбеками, а также этноплеменной территориальный конгломерат "марыйцев" на юго-востоке (рис.13).

Марыйцы, во-первых, считали себя безусловными и единственными наследниками средневековой славы Мерва – города-государства на Великом Шелковом пути и, во-вторых, оказались обладателями на территории своего велаята крупных перспективных запасов газа, в том числе месторождений Довлетабадской группы.

Но и йомудам, традиционно наиболее пророссийским и поддерживавшим тесные контакты с северными казахскими соседями, Великий сердар Ниязов никогда не доверял. Как, впрочем, и другим племенным группам. Ротация "не-текинских" кадров во власти в первые постсоветские годы, в итоге, почти полностью "обнулила" кадровые потенциал республики в отношении "иноплеменников". А дальнейшая ротация текинских кадров – столь же последовательно и полно прошлась и по текинцам, включая наиболее близких к Ниязову ахалтекинцев.

Понимая тупиковость "кадровой проблемы", Ниязов уже к середине 90-х годов попытался опереться на "этнических родственников" из Турции (рис.14).

Большое количество туркменской молодежи поехало учиться в турецкие университеты. Турецкие специалисты в сфере финансов, торговли, промышленности наводнили республику.

Кроме того, по данным экспертов, большую роль в привлечении в республику "для кадровой науки" зарубежных советников и бизнесменов (прежде всего, из Израиля и Европы) сыграла жена Ниязова Муза. Во многом именно ее стараниями (а также стараниями ряда других "модернизированных" представителей туркменской власти) в республике появилась довольно широкая прослойка элитной молодежи, прошедшей подготовку в западных (преимущественно европейских) университетах, которая получила в республике несколько ироническое наименование "евро-туркмены" (рис.15).

Однако, опять-таки по экспертным оценкам, зарубежная кадровая помощь не пошла республике впрок. Подавляющее большинство иностранных "хозяйственно-экономических варягов" быстро вступало в коррупционные отношения с местной властной элитой. И варягам, за редкими исключениями, "отказывали от дома", а вступившая с ними в "спецотношения" местная элита, на основе полученного спецслужбами Ниязова коррупционного компромата, удалялась с политической сцены республики в свои города и поселки, в тюрьму или эмиграцию.

В итоге наиболее прочной властно-клановой опорой Тукрменбаши оказывалась, по преимуществу, инкорпорируемая из наиболее близких к нему текинских родов "силовая элита". Которая, впрочем, по уже описанным выше причинам, также регулярно подвергалась "чисткам" и ротации.

Единственным – но очень важным! – "племенным исключением" из этого правила стал в последние годы глава личной президентской охраны эрсарыец Акмурат Реджепов. Причем "злые языки" поговаривают, что одним из наиболее важных поводов для данного исключения стало то обстоятельство, что связанные с Реджеповым эрсарыйцы играют, наряду с марыйскими текинцами, особую роль в контрабандных потоках товаров (включая "спецтовары") между Туркменией и Афганистаном (рис.16).

Вот в такой властно-кадровой ситуации Туркмения пришла к завершению эпохи Ниязова.

III.6. Кадрово-элитная политика новой туркменской власти

Возвращаясь к вопросу президентских выборов в Туркмении, перечислим как было обещано, назначенных Бердымухаммедову "конкурентов". Это:

– замминистра нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов Ишанкули Нурыев (второстепенный представитель "нефтегазового" клана из Лебапского велаята);

– мэр города Абадан (Ахалский велаят, ключевая территориальная зона ахалтекинцев) Оразмурат Караджаев;

– мэр города Туркменбаши (Балканский велаят с преимущественным населением йомудов и гокленов) Аширнияз Помманов;

– первый заместитель главы Дашогузского велаята (подавляющая часть населения – северные йомуды, ата, теке, човдуры) Аманнияз Атаджиков;

– глава Карабекаульского района Лебапского велаята (населен в основном эрсары) Мухаммедназар Гурбанов.

Таким образом, все назначенные Бердымухаммедову конкуренты – малозначительные представители "второго или третьего эшелона" туркменской элиты, представляющие все, кроме Марыйского, велаяты республики. А сам Бердымухаммедов (он, как и Ниязов, ахалтекинец) баллотировался на пост президента от считающегося наиболее "проблемным" Марыйского велаята.

Таким образом, становится понятно, что реально властвующая туркменская верхушка хотела, с одной стороны, снять возможные "международные" правозащитные обвинения в безальтернативности выборов. И, с другой стороны, подать регионально-племенным и клановым элитам знак их потенциальной "сопричастности" политическому процессу в стране в "постниязовскую" эпоху.

То есть, туркменские элитные группы, от позиций которых решающим образом зависел результат выборов, определились в главном. Они не захотели иметь нового "жесткого" президента, способного, подобно Ниязову, начать по своей прихоти произвольным образом "тасовать кадровую колоду". И остановились на сравнительно мягкой "фигуре консенсуса", с расчетом хотя бы отчасти ослабить постоянно идущую в республике "холодную" кланово-племенную войну.

Как уже сказано, сейчас большинство руководящих постов в Ашхабаде занимают соплеменники Туркменбаши – текинцы и ахалтекинцы. Основное исключение составляют выходцы из племени эрсары, группирующиеся вокруг "главного охранника" президента Акмурата Реджепова.

Тут я возвращаю вас к историческим почеркушкам, чью гипотетичность ранее подчеркивал. Теперь она как бы становится меньшей (рис.17).

Итак, эрсары…

Племенная клановая группировка эрсары (наиболее широко представленная в Лебапском велаяте, но также довольно многочисленная в Марыйском велаяте) имела особо устойчивые позиции при предшественнике Туркменбаши, первом секретаре ЦК Компартии Туркменистана, эрсарыйце Мухаммедназаре Гапурове. Однако сейчас ее позиции по сравнению с ахалтекинцами достаточно слабы – не случайно в списке кандидатов в президенты эрсары представлены малоизвестным главой района Гурбановым.

Отметим, что объявленный "единый кандидат" от туркменской оппозиции – бывший вице-премьер и председатель ЦБ Худайберды Оразов – был изначально от участия в выборах жестко отсечен. Во-первых, на него в Туркмении есть еще не закрытое уголовное дело, и он до сих пор не вернулся из эмиграции. Во-вторых, 26 января 2007 года власти Туркмении заявили Украине резкий протест в связи с тем, что Оразов и его соратник по оппозиции Ханамов, приехав на Украину, выступили в прессе и на телевидении с критикой туркменских властей. Это Ашхабад расценил как недружественные действия Украины в адрес Туркмении и, более того, как угрозу туркменской государственности. А как Украина может захотеть ссориться со столь важным для нее "газовым" государством, как Туркменистан? То есть – гуд бай, Оразов!

Тем не менее, Бердымухаммедов уже на этапе предвыборной борьбы начал демонстрировать готовность к существенному смягчению политического режима в стране. Он заявил о пересмотре ряда наименее популярных решений Ниязова. В частности, о своем намерении восстановить в республике пенсии по старости, а также вернуть оплаченные больничные листы и декретные отпуска. Кроме того, он призвал "полностью пересмотреть образовательную программу" и "открыть нашим детям дорогу в институты". Знаменательно, что в этой сфере он свой первоочередной жест сделал в адрес "евротуркмен", пообещав отправить студентов учиться в Германию, Францию, Японию и США.

Наконец, Бердымухаммедов заявил, что "международная сеть Интернет и новые коммуникационные технологии должны быть доступны каждому из граждан". И сразу после выборов начал исполнять свое обещание: в крупных городах открылись (хотя пока дорогие и доступные только состоятельным людям) Интернет-кафе.

Но наше описание не было бы полным без введения в него еще ряда элитных факторов.

III.7. Мурад Ниязов

В тени выборной кампании остался еще один достаточно значимый персонаж, с которым многие в республике и за рубежом поначалу связывали будущее власти в Туркмении – сын Сапармурата Ниязова Мурад.

39-летний Мурад Ниязов закончил Ленинградский университет и Дипакадемию в Москве, трижды женат. Долгое время не имел никакого отношения к политике и занимался бизнес-проектами (преимущественно, в нефтегазовой сфере), проживая в Вене.

Интригу вокруг данной фигуры резко усиливает то обстоятельство, что, по туркменским элитным слухам, незадолго до смерти Туркменбаши передал сыну не только данные о своих собственных зарубежных банковских счетах, но и, частично, некие возможности управления валютными поступлениями на текущие счета республики в западных банках, за поставляемые на экспорт туркменские газ и нефть.

Утверждалось, что на Мурада был намерен сделать ставку глава охраны президента Реджепов, который тесно связан с ним совместными бизнес-проектами. Однако Мурад слишком молод для Туркмении и не имеет никакого политического опыта. И потому, видимо, реально контролирующий власть в республике "силовой клан" решил либо полностью оставить затею с "семейной преемственностью", либо (что не исключено) готовить Мурада к президентству "через такт", после Бердымухаммедова.

Так что элитная игра еще не дошла до миттельшпиля. Но анализировать ее надо в нынешнем состоянии. А состояние таково.

III.8. Бердымухаммедов и Ко

Бердымухаммедов с подавляющим отрывом от конкурентов (89,3% голосов) победил на выборах. Что было, мягко говоря, легко предсказуемо.

14 февраля на его инаугурацию съехалось весьма статусное собрание мировой элиты как из стран СНГ, так и из дальнего зарубежья. Что, несмотря на "глухое ворчание" международных правозащитных организаций, включая комиссии ПАСЕ, означает достаточно явную политическую легитимацию нового туркменского лидера.

На инаугурации Бердымухамедов заявил: "Туркменистан будет соблюдать традиционный нейтралитет и сделает все для расширения и укрепления взаимного сотрудничества с другими государствами. Мы будем твердо придерживаться всех международных обязательств". Делегацию от России возглавил премьер М.Фрадков. Ожидался президент Ирана М.Ахмадинежад, однако он внезапно отменил свой визит.

Обратим на это внимание – и пойдем дальше.

На следующий день, 15 февраля, новый президент уточнил свои "программные обязательства" следующим образом: "Туркмения останется верна соглашениям по поставкам энергоресурсов на мировые рынки. Мы выполним все международные обязательства, возложенные на нашу страну. Туркмения будет продолжать свою последовательную политику нейтралитета. Большие изменения произойдут в сфере образования – средние школы вернутся к 10 годам обучения, а вузы – к 5. Обязательным будет изучение трех языков – туркменского, русского и английского. И нашим достижением станет международное признание туркменских аттестатов и дипломов. Интернет и сотовая связь станут доступны всем и каждому".

А уже через неделю после выборов Бердымухаммедов начал "переназначение" нового правительства, которое фактически завершилось к 28 февраля.

Во-первых, свои кресла сохранили ключевые "силовые" министры, сыгравшие решающую роль в приведении Бердымухаммедова к власти: глава минобороны Агагельды Мамметгельдыев, министр нацбезопасности Гельдымухаммед Аширмухаммедов, министр внутренних дел Акмамед Рахманов и генпрокурор Мухаммедкули Огшуков.

На своих местах остались бывший руководитель личной охраны Сапармурата Ниязова, а ныне секретарь Совбеза (фактически ставшего, в соответствии с поправками к Конституции, важнейшим законодательным и исполнительным органом страны) Акмурад Реджепов, а также Председатель Верховного суда Яшгельды Эсенов. Сохранил свой (очень важный в Туркмении!) пост и председатель Государственной пограничной службы, командующий пограничными войсками Байрам Аловов.

Главой одного из ключевых "валютных" ведомств республики – министерства нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов – остается Курбанмурат Атаев. Госконцерн "Туркменнефть" будет, как и прежде, возглавлять Карьягд Ташлиев. Сохранили свои посты министр текстильной промышленности Иклымберды Паромов, а также министры торговли и сельского хозяйства.

К другим "переназначенным" властным фигурам высшего ранга относятся председатель государственной товарно-сырьевой биржи Ходжамухаммед Мухаммедов, председатель таможенной службы Муратберды Анналыев, министр энергетики и промышленности Юсуп Давудов, глава налоговой службы Довлет Ходжаев.

Тем не менее, Бердымухаммедов произвел и некоторые существенные кадровые перестановки.

Так, он отправил в отставку прежнего главу Администрации президента Мухамметберды Бяшиева (выходца из "реджеповской" Службы охраны президента – отметим этот факт!). И назначил на этот пост своего давнего знакомого и соратника по Министерству здравоохранения Юсупа Ишангулыева. Бывший глава Минюста Гулгараев заменен на этом посту Мурадом Каррыевым.

Кроме того, достаточно индикативным является возвращение во власть Бердымухаммедовым ряда фигур, "впавших в немилость" при Ниязове.

Это, прежде всего, глава МИД Рашид Мередов, которого в начале 2005 г. Ниязов лишил вице-президентских полномочий "за ошибки в решении визовых вопросов и предоставлении информации международным организациям". Теперь Мередов вновь стал вице-премьером.

Это, далее, бывшие члены правительства Джемал Геокленова и Хыдыр Сапарлыев, отправленные Ниязовым в "дипломатические ссылки" (Геокленова – советником туркменского посольства в Москве, Сапарлыев – послом в Армении). Бердымухаммедовым они также "возвышены": Геокленова назначена госминистром и главой гособъединения "Туркменковер", а Сапарлыев – министром образования.

Уже из этих назначений видно, что Бердымухаммедов, с одной стороны, демонстрирует сохранение элитно-клановой "текинской" преемственности (большинство министров – текинцы) и, с другой стороны, показывает готовность делать "властные уступки" другим элитно-племенным кланам. Так, например, новый госминистр Геокленова – из племени гокленов, а Сапарлыев, как утверждает один из экспертов, – из северных йомудов.

Кроме того, Бердымухаммедов (что в туркменском контексте очень индикативно) сделал несколько достаточно демонстративных "антиниязовских" жестов.

Так, он подверг жесткой публичной критике инфраструктуру Ашхабада (которой открыто гордился Турменбаши), и "повелел" исключить из текста "Клятвы верности" упоминание о "Великом Туркменбаши".

В измененном варианте клятвы в абзаце "В час измены Родине, Сапармурату Туркменбаши Великому… да прервется дыхание мое", имя Ниязова заменено на слово "президент".

В целом большинство аналитиков, знающих туркменскую ситуацию, считает, что нынешняя новая туркменская власть представляет собой союз текинского элитного большинства с частью эрсарыйцев (рис.18).

Эрсарыйская сила (сила #2) представлена, прежде всего, дополнительно укрепившимся и расширившим свои полномочия Реджеповым, а также его сторонниками. При этом основная часть "постниязовской" туркменской элиты пока что имеет как традиционные российские, так и новые ("евротуркменские") политические ориентации.

Однако ряд событий последнего времени (произошедших как еще в "ниязовское", так и уже в "постниязовское" время, показывает, что сохранение этих ориентаций вовсе не гарантировано. И основным фактором, способным изменить эту систему ориентаций, называют туркменские энергоресурсы. К их рассмотрению и переходим. Ибо это, конечно же, основной элитный фактор современной Туркмении. А одновременно – и мировой фактор. Что для нас важнее всего.

III.9. Энергоресурсы

Нельзя не отметить, что смерть Ниязова очень многие аналитики назвали "странной" и связали с "газовыми" проблемами.

Действительно, основной интерес к Туркмении в России и мире определяется запасами газа и отчасти нефти в республике. При этом практически все газовые контракты Туркменбаши курировал сам, и сам же гарантировал их исполнение или неисполнение. Вероятно, отсюда и слухи об эксцентричных выходках Ниязова, который, якобы, вместо переговоров по газу – мог предложить приехавшим партнерам поиграть в преферанс.

В настоящее время газ из Туркмении идет в Россию (по системе газопроводов Средняя Азия – Центр) и в небольших масштабах в Иран (рис. 19).

Причем известно, что Ниязов давно и настойчиво искал возможности вывести свой "запертый" газ на мировые рынки. Так, с начала 90-х годов он всегда поддерживал попытки провести газопровод через Афганистан в Пакистан и далее в Индию (рис. 20)

Однако данный проект по военно-политическим причинам (невозможность в обозримой перспективе обеспечить в Афганистане властную стабильность) пока что в практическом плане не рассматривается.

Еще в апреле 2006 года Туркменбаши съездил с официальным визитом в Пекин. Где подписал меморандум о строительстве газопровода из Туркмении через Узбекистан и Казахстан в Китай, а также о поставках в Китай в течение 30 лет после завершения строительства 30 млрд. кубометров газа ежегодно (см. рис. 20).

Отметим, что в тот момент эксперты выражали сомнения в реализуемости этого проекта. Прежде всего, потому, что у Ниязова были личные весьма "натянутые" отношения с руководством Казахстана и особенно Узбекистана, через которые необходимо вести "китайскую трубу".

С Узбекистаном в 2004 году дело дошло даже до вооруженного приграничного конфликта по "нефтегазовой" теме. И потому в качестве одного из вариантов "китайской трубы" начали рассматривать маршрут из Западной Туркмении через плато Устюрт в Казахстан, минуя Узбекистан (см. рис. 20).

Теперь же, после смерти Ниязова, фактор его личной конфликтности с северными соседями снят, что принципиально открывает дорогу для "оптимальных" маршрутов трубопровода.

Однако в последнее время у Туркменбаши появились и другие "интересные предложения". Особенно настойчиво их стали делать после того, как в начале ноября 2006 года Ниязов на встрече с главой МИД Германии Вальтером Штайнмайером впервые объявил о запасах крупнейшего газового месторождения Южный Иолотань – более 7 трлн. кубометров. А это, якобы, выводит Туркмению на третье место в мире по запасам газа после России и Ирана.

Тогда же Туркменбаши предложил Германии – вместе с Россией и Туркменией – участвовать в строительстве Транскаспийского газопровода (рис.21).

Этот трубопровод должен пройти через Каспий в Закавказье (Азербайджан и Грузию) и дойти до планируемого газопровода "Набукко" (Турция – Австрия), связав ЕС со Средней Азией. Трубопровод мощностью 40 млрд. куб м. газа в год ориентировочно будет стоить 5,8 млрд. долларов. Причем тогда же было объявлено, что ЕС готов полностью финансировать проект.

Но почти сразу после этих заявлений к Туркменбаши (не в первый раз!) приезжает делегация из Китая. Китайцы (нефтегазовая корпорация CNPC), в свою очередь, изъявляют готовность участвовать в разработке Южного Иолатаня. И предлагают форсировать строительство газопровода через Узбекистан и Казахстан в китайский Синцзян, завершив его уже в 2009 году! И тут же "Ассошиэйд Пресс" сообщает, что Китайским ведомством экономического планирования уже утвержден проект строительства газопровода, по которому газ должен доставляться с правобережья Амударьи на тихоокеанское побережье Китая, в провинцию Гуандун. Протяженность трубопровода составит не менее 7 тыс. км, а расходы на его строительство – десятки млрд. долл.

Таким, образом Туркмения оказывается своего рода "разборчивой невестой на выданье", которая, помимо существующих экспортных возможностей, получает очень перспективные предложения и со стороны Европы, и со стороны Китая (рис.22)

21 ноября 2006 года СМИ сообщили, что Ниязов подписал распоряжение о начале совместной разработки китайской CNPC с госкомпанией "Туркменгеология" "крупнейшего газового месторождения Туркмении".

Но уже 18 декабря к Туркменбаши для "газовых" переговоров прибывает очередная делегация ЕС во главе со спецпредставителем ЕС по странам Центральной Азии Пьером Морелем. Морель заявил, что "ЕС чрезвычайно заинтересован в укреплении и расширении полномасштабного сотрудничества с Туркменией". По итогам переговоров, которые были закрытыми, последовало объявление о том, что "стороны рассмотрели вопрос о возможностях транспортировки туркменского природного газа на европейский рынок" и договорились "подготовить проект двустороннего соглашения по всему спектру сотрудничества".

А всего через три дня, 21 декабря, Ниязов скоропостижно умер… Так энерго-элитный фактор замыкается на фактор смерти, с которого мы начали наш разбор.

Естественна ли смерть Ниязова? Тут в нашем распоряжении всегда будут более или менее фундированные гипотезы. На основании вышеизложенного мы склоняемся к тому, что она "не вполне естественна".

Но, в любом случае, газовая политика нового руководства Туркмении будет иметь важнейшее геостратегическое значение как для Евразии в целом, так и, в частности, для стран СНГ и России.

Во-первых, уже сейчас у "Газпрома" серьезный дефицит газа для одновременных поставок на внутренний рынок, а также в ближнее и дальнее зарубежье. И основную часть этого дефицита восполняет газ Туркмении и, отчасти, Узбекистана (рис. 23).

В частности, напомним, что прошлогодний газовый конфликт России с Украиной и его разрешение – были непосредственно связаны с определением цены на туркменский газ, который поставляет на Украину "Газпром". Ниязов был вынужден согласиться на сравнительно низкие закупочные цены, поскольку альтернативного маршрута для экспорта туркменского газа нет. Украина была вынуждена согласиться на сравнительно высокие (для нее) цены, потому что иного источника газа у нее нет.

В связи с этим следует отметить, что проект транскаспийского газопровода, который Ниязов обсуждал с представителями ЕС, может быть дополнен трансчерноморским газопроводом, с его выходом на Украину (рис. 24).

Тогда Украина могла бы получать туркменский газ, минуя Россию, и далее обеспечивать этим газом Белоруссию, страны Прибалтики и Европу. И тогда антироссийский Каспийско-Черноморско-Балтийский пояс, который мы обсуждали в предыдущем докладе, получил бы мощный независимый "энергетический фундамент".

Но и объявленное как важнейший фактор "энергетической безопасности" снижение "газовой зависимости" ЕС от Москвы – также стратегически зависит от возможности вывести газ Туркмении на мировой рынок "мимо России".

Наконец, для Китая, который в своем развитии увеличивает потребление энергоносителей примерно на 10% в год, газ и нефть Центральной Азии являются важнейшей целью. В начале января было объявлено, что Пекин и Тегеран подписали соглашение о совместной разработке ряда блоков крупнейшего иранского газового месторождения Южный Парс в Персидском заливе, куда Пекин намерен инвестировать 3,6 млрд. долл.

Однако иранский газ пока что можно доставить в Китай только в сжиженном виде по морю. Что создает серьезные риски транспортировки, особенно в случае обострения американо-китайского противостояния и наличия в Индийском океане и районе Маллакского пролива мощной американской военно-морской группировки.

А потому туркменский газ и трубопровод из Туркмении, с перспективой его продления в соседний Иран – для Пекина выглядят наиболее эффективным стратегическим решением (рис.25).

И, добавим, данный вариант сейчас выглядит решением все более реалистичным. Поскольку новый президент Туркмении Бердымухаммедов еще до своего избрания, в середине января, объявил, что намерен выполнить "главный завет Туркменбаши" – построить ветку газопровода через Узбекистан и Казахстан до китайского Урумчи. Вот так!

III.10. Внутренние кланы и внешние ориентации

Важнейший вопрос, который сейчас обсуждается в связи с будущей "газовой" политикой Туркмении – хватит ли у республики газа для "разновекторной" диверсификации поставок, или же между претендентами на туркменский газ развернется непримиримая "энергетическая война".

На "излете" советской эпохи доказанные запасы газа в Туркмении составляли около 3 трлн. куб. метров, причем за "постсоветские" годы было добыто примерно 600 млрд. куб. метров.

Для сравнения укажем, что в настоящее время российские доказанные газовые запасы превышают 50 трлн. куб. метров, и еще примерно столько же относится в России к прогнозным запасам. А добывает Россия более 600 млрд. куб. метров газа в год.

При этом, хотя разведка на газ после распада СССР в Туркмении велась в сравнительно небольших масштабах, последние официальные данные "Туркменгаза" о запасах газа в республике дают цифру более 20 трлн. куб. метров.

Такой огромный прирост запасов туркменские чиновники объясняют открытием новых месторождений в Прикаспии (месторождение "Саг-Кенар" с объявленными запасами 1,7 трлн. куб. метров) и на Юго-Востоке (упомянутый выше Южный Иолотань с запасами более 7 трлн. куб. метров), а также обнаружением новых крупных запасов газа на уже действующих месторождениях (Довлетабад и др.). Однако независимого аудита этих, якобы, гигантских запасов при Ниязове ни разу не проводилось, и потому большинство экспертов – и в России, и за рубежом – ставит названные "туркменские" цифры под большое сомнение.

В 2006 году в республике было добыто чуть менее 70 млрд. куб. метров газа, из которых около 50 млрд. поставлено на внешний рынок (42 млрд. в Россию по системе трубопроводов Средняя Азия-Центр (САЦ) и около 8 млрд. Ирану).

"Газпрому" туркменский газ продается на основании 25-летнего соглашения о сотрудничестве, которое в 2003 г. подписали в Москве В.Путин и С.Ниязов. В 2006 году была достигнута договоренность о том, что в 2007-2009 годах "Газпром" будет ежегодно закупать в Туркмении до 50 млрд. куб. метров газа по 100 долл. за тысячу куб. м (для чего необходимо увеличить примерно на 10 млрд. куб. метров в год пропускную способность трубопроводов САЦ). Кроме того, Туркмения намерена с 2008 года увеличить до 14 млрд. куб. метров в год газовые поставки в Иран.

Если допустить, что через несколько лет Туркмения будет также поставлять 30 млрд. куб. метров в год Китаю и 40 млрд. куб. метров в год Европе, то общая добыча газа в республике, с учетом внутреннего потребления, должна будет возрасти примерно до 160 млрд. куб. метров в год. И тогда гипотетические 20 трлн. куб. метров газовых запасов республики будут "съедены" за 120 лет, а более реальные 4-5 трлн. куб. метров – всего за 25-30 лет.

А это означает, что, грубо говоря, "на всех желающих" туркменского газа на стратегическую перспективу, скорее всего, не хватит. И потому за него (и за соответствующие маршруты газопроводов) не может не развернуться (причем не когда-то в отдаленном будущем, а уже сейчас) острейшая борьба всеми конвенциональными и неконвенциональными средствами.

Нельзя исключать, что смерть Туркменбаши стала одной из первых "боевых операций" этой борьбы. А ряд экспертов уже предполагает, что в ближайшее время эта "геоэнергетическая" борьба приобретет и важнейшее геополитическое измерение. Прежде всего, в форме обсуждения в новой туркменской власти возможности прекращения пресловутого ниязовского "категорического нейтралитета", и присоединения Туркмении к Шанхайской организации сотрудничества. А в ШОС, как известно, практически со дня основания "первую скрипку" играет Китай.

А теперь подчеркнем, что ключевые газовые месторождения Туркмении, ориентированные на перспективный экспорт в Китай, находятся на территориях Лебапского велаята (правобережье Аму-Дарьи) и Марыйского велаята (мощная Довлетабадская группа месторождений и недавно открытый Южный Иолотань). То есть, на территориях, контролируемых в основном эрсарыйцами, лидер которых Акмурат Реджепов получил ключевые властные полномочия при новом президенте Бердымухаммедове (рис.26).

В то же время на коренных территориях ахалтекинцев (Ахалский велаят) газа и нефти почти не обнаружено.

Добавим к этому, что Ниязов, давший в последние месяцы перед смертью весьма щедрые газовые обещания "евротуркменской" ориентации, вряд ли смог бы успешно выполнить "противоположные" газовые обещания Китаю. Просто в силу личных конфликтов с узбекистанскими и казахстанскими элитами – а именно через их территории должна пройти наиболее короткая "труба" в Китай. В связи с этим стоит отметить, что Ислам Каримов – единственный из постсоветских лидеров – отказался приехать на похороны Ниязова.

Добавим, что искомая "короткая" труба в Китай должна пройти как раз по территориям, контролируемым в основном эрсарыйцами и частично местными текинцами (Марыйский и Лебапский велаяты).

Добавим, что в этом случае к "китайской" трубе могут быть весьма выгодно для Ташкента подключены крупные узбекские газовые месторождения районов Газли и Бухары.

Добавим, что совсем недалеко от туркменских Довлетабадских газовых месторождений находятся "соседние" иранские месторождения газа, от которых уже существуют магистральные газопроводы на территории Ирана. И потому иранская магистральная газопроводная система может быть, со сравнительно небольшими затратами, подключена к проектируемой "туркменско-китайской" газовой трубе.

Добавим, наконец, что именно марыйцы и лебапцы (опять-таки, прежде всего, эрсары, а также часть марыйских текинцев) контролируют основную часть контрабандного "спецтранзита" по линии Туркмения – Афганистан.

И в завершение напомним, что новый президент Туркмении Бердымухаммедов вряд ли случайно баллотировался в президенты именно от Марыйского велаята.

Таким образом, мы видим, что основные туркменские акторы элитно-кланового конфликта (условно – ахалтекинцы и эрсарыйцы) – одновременно отчетливо позиционируются и в конфликте геоэкономическом (энергетическом) и геополитическом. Первые – в основном в направлении Европы. Вторые – в основном в направлении Китая, а также (вспомним неафишируемые "персидские" привязки!) Ирана.

То есть, в Туркмении перед нами развертывается не просто властный конфликт или властно-кланово-племенной конфликт, и не просто конфликт прагматических "газовых" внешних ориентаций, а сложное "переплетение" указанных конфликтов, с мощнейшим включением в них стратегических международных интересов.

И здесь необходимо подчеркнуть, что при любом исходе этих конфликтов основным "проигравшим" может потенциально оказаться Россия.

Россия проиграет в случае появления любого из альтернативных маршрутов экспорта туркменского газа хотя бы потому, что в этом случае о "дешевых" поставках из Туркмении придется забыть.

Россия, тем более, проиграет, если туркменской добычи не хватит на всех желающих, и поставки газа в Россию из Туркмении (а в перспективе, и из Узбекистана) резко сократятся.

Россия, к тому же, проиграет в случае появления Туркмении как альтернативного поставщика газа для Европы или Китая. Поскольку в таком случае резко снизится их зависимость от российского газа как предмета геополитического торга и "геоэкономической дубинки" в руках Москвы.

Вот реальная цена для России идущей сейчас в Туркмении "властно-клановой заварухи". И именно с учетом такой цены (и связанных с ней туркменских кланово-элитных обстоятельств) следует рассматривать то, что сейчас происходит и будет происходить в Туркмении.

Укажем, что внутриполитический и геоэкономический исход туркменской клановой борьбы пока вовсе не предопределен.

Во-первых, ахалтекинские (а также западные йомудские) "евротуркмены" вряд ли намерены сдавать свои позиции без борьбы. Тем более что в данном случае у них налицо не только европейские, но и турецкие (антииранские) и американские (антикитайские) союзники.

Во-вторых, в Узбекистане, через который должна пройти "китайская" труба, пока что достаточно сильны элитные пророссийские настроения, а элита Казахстана, серьезно опасаясь Китая, тем не менее, по прежнему очень "прислушивается" к советам и "сигналам" не только из России, но и из Европы и особенно США.

В-третьих, освоение крупных месторождений, а также проектирование и строительство стратегических трубопроводов – дело совсем не быстрое. Оно, даже при самых благоприятных условиях, займет минимум 4-5 лет.

Так что определенное время для принятия и реализации соответствующих решений у России – пока – имеется. И вопрос лишь в том, насколько эффективно будет потрачено это время.

Но времени, отпущенного России на реагирование, – очень немного. Прежде всего, еще раз подчеркнем, по той причине, что туркменская "газово-клановая" ситуация не только быстро усложняется, но и приобретает измерение острейшей геополитической конфликтности (рис.27).

Хочется надеяться, что у российской элиты найдутся не только воля и интеллект для быстрого анализа и осмысления описанной ситуации, но и "инструментальные возможности" для того, чтобы успеть переломить эту ситуацию в свою пользу.

Продолжение следует

29.03.2007 : Панорама (продолжение 3)

Часть 1. Методология

1.1. Есть ли связь?

Зададимся для начала еще раз самым сермяжным, я бы сказал, и одновременно сложнейшим аналитическим вопросом. Вопрос этот о том, "есть ли связь?".

Ведь мы пытаемся состыковать два объекта (рис.1):

Мы привычно считаем, что это один объект. Это у нас заложено в подсознании. А это два объекта. А поскольку речь идет о двух объектах, то связь между ними неочевидна. В поговорках об этом сказано: "В огороде бузина, а в Киеве дядька". Конечно, можно связать все что угодно. Но нас интересуют не спекулятивные, а реальные связи. А также то, что эти связи формирует (рис.2) .

Чуть-чуть подробнее поговорю о прямых и косвенных связях.

Мы ведь в название доклада вынесли не только утверждение о наличии связей, но и утверждение о том, что связь является прямой.

В самом деле, мы говорим не вообще об СНГ, а о властном процессе в СНГ. И утверждаем, что этот процесс и аналогичный процесс в России связаны. Иначе говоря, мы утверждаем следующее (рис.3).

Прямая связь – это связь через однокачественные процессы.

Косвенная связь – это связь через разнокачественные процессы. Например, в Средней Азии что-то происходит с энергоносителями. Это "что-то", происходящее с энергоносителями, влияет на то, что происходит с энергоносителями в России. А то, что происходит с энергоносителями в России, влияет на борьбу за власть в России. Тем самым, процессы одного качества (экономического) в СНГ влияют на процессы другого (политического) качества в России. Такое влияние можно назвать косвенным. А также опосредованным. Мы же хотим сказать о том, что, помимо подобных косвенных и опосредованных влияний между тем, что происходит в двух рассматриваемых объектах, есть еще влияния прямые и непосредственные. Это очень сильное утверждение. Таких влияний запросто может не быть. Так есть ли они?

Для того, что ответить на этот вопрос, нужно внимательно рассмотреть процессы в том объекте, который когда-то был частью нашей мегасистемы, потом объектом нашего напряженного внимания, а теперь во многом объектом нашего безразличия. Но сначала нам придется вкратце обсудить, что это за безразличие.

1.2. Безразличие как аналитический парадокс, требующий своей расшифровки

Ведь вроде бы речь идет о каком-то восстановлении империи ("пятой" или другой – неважно). И на фоне этих разговоров – такое безразличие. Причем безразличие очевидное. Это можно установить по мониторингу газет и телепередач. А есть и другие методы. Все они применены. И результат – ошеломляющий. Почти никого не интересует, что происходит у соседей. То есть, вообще не интересует.

Не интересует ни тех, кто обязан интересоваться по долгу службы. Ни тех, кто говорит об империи. В чем же дело?

Дело сразу во многом. Прежде всего, в том, что разговор об империи является глубоко декларативным. Кто-то, наверное, действительно хочет империи. Но для большинства реальных действующих лиц имперская тема, в лучшем случае, является предметом позитивного заимствования в интересах предвыборного пиара. В том смысле, что "и мы – имперцы, раз у имперцев рейтинг".

А в худшем случае – эта же тема является предметом негативного пиара ("в отличие от всяких ужасных сил, мы – не имперцы").

Такой подход к имперской теме связан с фундаментальностью тех процессов, которые протекают в России последние 20 лет. Эти процессы находятся в глубочайшем противоречии с теми процессами, которые протекали в той же России столетиями. Но поскольку они протекают 20 лет, они уже тоже в чем-то исторический фактор. Конечно, мини-исторический, но… Фактор современной истории.

Все началось с заявления о вхождении в мировую цивилизацию. Сейчас модно говорить о том, что это все выдумал Горбачев. Горбачев был рупором этой темы. А поскольку он являлся еще и политическим лидером страны, то никто с него ответственность не снимает. Но… как бы это все оговорить и ясно, и коротко…

Участвуя в последнее время в политических теледебатах разного рода, я с ужасом убедился в том, что участники политических теледебатов могут обладать любыми благими качествами, кроме одного. Кроме желания (и способности) рассматривать любую проблему под политическим углом зрения. Вот обсуждаем, например, вопрос богатства и бедности. Как этот вопрос можно обсуждать? Да сотнями способов. Культурно, социально, религиозно. Даже административно. Давайте, мол, сделаем так и так, и бедности станет меньше. Но политик-то поставит вопрос иначе. Он постарается осуществить герменевтику сил. Это его основная обязанность. Он должен сказать: такие-то силы (силы #1) порождают бедность в собственных интересах, а такие-то силы (силы #2) не заинтересованы в бедности потому-то и потому-то. Соответственно, нужно опереться на силы #2 и подавить силы #1. Тогда не будет бедности.

Конечно, можно возразить: а силы #2, на которые вы обопретесь, наломают дров. Они, мол, не знают, как бороться с бедностью. Станут бороться с нею неадекватными способами и усугубят бедность.

Все это так. Но для того, чтобы борьба с бедностью носила недекларативный характер, у власти должны находиться силы, которые остро не заинтересованы в бедности. И столь же остро заинтересованы в ее ускоренной ликвидации.

Что значит "остро заинтересованы"? Это значит многое. В это могут быть включены и ценности, и религиозно-экзистенциальный фактор. Но поскольку речь идет об острой заинтересованности, то в основе ее всегда находится интерес как таковой.

Если силы остро заинтересованы, то это значит, что они не могут выжить и сохранить власть, не ликвидировав бедность. А при наличии этого условия данные силы (если они не совсем уж дебильные) найдут экспертов, которые посоветуют им, как правильно решить проблему. Найдут администраторов, решающих проблему. И решат ее, предоставив экспертам и администраторам соответствующие возможности. То есть, поддерживая их усилия и меры, и подавляя сопротивление этим усилиям и мерам. В чем и состоит задача политических сил.

Отождествляются ли политические силы с классами, элитами, кланами или чем-то еще – неважно. Важно, что в основе политического рассмотрения проблемы находится эта расстановка сил. Важно также то, чтобы силы были описаны адекватно. Не надо искать пролетариат в африканской малоразвитой стране. А в какой-нибудь Франции или Англии к нему стоит приглядеться.

Не хочу уходить от основной темы. И потому лишь обращаю внимание на то, что во всех политических дискуссиях политическая постановка вопроса вообще отсутствует. В лучшем случае обсуждаются меры по преодолению некого зла. Но никогда не обсуждается другой вопрос: если зло отвечает чьим-то интересам (причем интересам могущественным), то почему – с какого бодуна, так сказать – это зло будет преодолено?

Ну, вот та же бедность. Что, у нее нет интересантов? А если интересанты есть, то как они отреагируют на адекватные меры по ликвидации бедности? Как на ущемление своих интересов. А если интересанты могущественны, то почему это они позволят ущемить свои интересы? Что, есть столь же могущественные анти-интересанты? Тогда назовите! Опишите! Рассмотрите сценарии и модели. Просто коротко обсудите. Но ведь нет всего этого!

Присмотритесь внимательно к происходящему. И мобилизуйте в себе возможность удивляться. Увы, она сейчас во многом задавлена. Присмотритесь и удивитесь, В КАКОЙ ВОПИЮЩЕЙ СТЕПЕНИ ЭТОГО НЕТ. И задайтесь вопросом, почему.

А чтобы как-то подсобить поиску ответа на этот вопрос, я задам еще один. Обсуждается информационная война против России. Умные люди, утверждающие, что ее нет (и оппонирующие по этой причине вашему покорному слуге), на чем строят свои утверждения? На том, что информационная война в принципе невозможна, поскольку у одних людей одни мнения, а у других другие. Одни журналисты так считают, а другие иначе… Одни политики варят такую кашу, а другие другую… В этих утверждениях, помимо прочего (лукавства прежде всего), есть еще и поразительная картина мира. В этой картине нет сил, нет социальных структур. А все, кто считают, что есть силы и социальные структуры – это конспирологи, мыслящие в категориях мировой закулисы (рис.4).

Что, газеты и телепрограммы не дифференцированы по подходу? У них нет хозяев? Хозяева никуда не интегрированы?

В том, куда они интегрированы, тоже нет подхода? Кадры не отбираются? У отобранных кадров нет нюха? Они не понимают, чего от них хотят? Не существует возможности поощрить догадавшихся и ущемить тех, кто не сумел догадаться? Нет механизмов вертикальной мобильности? Нет социокультурных слагаемых у системы образования, через фильтры которой проходят эти кадры? Нет ничего, слагающего социальный мир?

То есть, утверждается, что есть просто "дядя", который говорит о том, что у него в голове. Нет даже вопроса о том, как формируется то, что в голове у дяди. То есть, не существует референтных для "дяди" групп, например. Оно в голове у дяди как-то так – берет и формируется…

Итак, задается некая аксиоматика. Что это за аксиоматика? Притом, что это аксиоматика заведомо ложная?..

Это – аксиоматика смерти субъекта. У процессов вообще нет субъектов.

Это – аксиоматика смерти политики. Нет политики без политического субъекта. Если политического субъекта нет – нет политики.

Возникает главный вопрос: смерть субъекта – это что? Это объективная черта нашей умирающей цивилизации (то, что цивилизация без субъекта умирает, надеюсь, очевидно)? Или это то, что нам навязано? Это некое мегамероприятие, ориентированное на то, чтобы в России не было субъекта?

Я бы проявил осторожность в ответе на данный вопрос. Слишком просто ответить однозначно. И увидеть в происходящем лишь инспирацию (которая отчасти, безусловно, наличествует).

Но нечто сходное происходит и на Западе. Там-то кто осуществляет инспирацию? Кто и зачем? Поэтому следует признать, что и объективные слагаемые в этом процессе тоже присутствуют.

Для того чтобы интересоваться процессами в СНГ, нужно иметь субъект этого интереса. Для того чтобы создавать империю, нужно иметь субъект, заинтересованный в создании империи. Если субъекта нет, откуда интерес?

По тому, насколько нет интереса, мы можем установить, что субъекта нет. Либо он обладает очень специфическими качествами.

Так он ими и обладает!

Обладая ими, он перестает быть субъектом. И в этом смысле его действительно нет. Но сказать, что его просто нет – значит исказить наличествующее. И вам на это быстро ответят: "Как это нет? Такие-то и такие-то, между прочим, очень зубастые социальные хищники".

Зубастые-то они зубастые… Но не зубы определяют качество субъекта, и даже не мозг…

Здесь так и напрашивается противопоставление зубов и мозга, но и оно ложное. На сегодняшний день проблема субъекта связана, в первую очередь, со зрением и рефлексом. Это необходимо пояснить (рис.5).

Есть субъекты, у которых на экране зрения отображается только БЛИЖАЙШАЯ СЪЕДОБНОСТЬ. Такие субъекты, прежде всего, обладают специфической мотивацией. Они мотивированы съедобностью того, что отображено на экране, и собственным аппетитом. Это первое.

Второе. Такие субъекты в принципе видят только ближайшую съедобность. Ближайшую в том или ином смысле. Наиболее доступную. Наиболее быстро создаваемую. Если чуть дальше (во времени или в пространстве) находится большая съедобность, то субъекты этого рода прыгнут на меньшую съедобность, потому что она ближайшая.

Кому-то покажется, что это мое построение относится к категории надуманных. Постараюсь показать, что это не так. И для этого приведу простейшие примеры.

У меня есть один знакомый, владеющий крупным заводом. А у знакомого друг. Этот друг купил у знакомого один цех. И вскоре стал наезжать на знакомого с тем, чтобы отобрать у него еще один цех. Пришлось выяснять причину подобного поведения. При том, что друг-то был хороший. И у него со знакомым были самые разные планы, позволявшие добиться прибылей, несопоставимых с отобранным цехом. А также избежать издержек войны.

В связи с важностью темы пришлось разбираться вполне конкретно. Высококвалифицированные аналитики долго искали бэкграунды, инспирации, неявные мотивации. А потом пришли психологи и сказали: "Это такой тип сознания. Его распирает жадность. Ему надо что-то съесть. Он каждое утро видит из своего окна соседний цех. А всего остального на его экране зрения нет. Этот цех – просто ближайшая пища. И он на нее прыгает. Потому что голоден".

Детальнейшая проверка показала, что психологи правы. И аналитики были посрамлены. Позднее друг знакомого сам ему в этом признался.

"Знал бы прикуп – жил бы в Сочи". Если бы мой знакомый знал о такой специфике своего друга, то он пробил бы другие окна в кабинете. И эти окна выходили бы на другой объект. Тогда знакомый избежал бы наезда, ссоры, огромных накладных расходов. Но он неверно оценивал "экран зрения" своего партнера. Вот и все.

Излагаю этот сюжет – а передо мной сотни других. И мне кажется, что подобное свойство "экрана зрения" суть специфическая черта чуть ли не всего политического класса. По крайней мере, его весьма существенной части.

Можно получить очень много, но для этого надо:

– разбираться,

– строить сложные схемы,

– мобилизовывать ресурсы под схемы,

– обзаводиться кадрами, способными реализовывать схемы,

– вступать во взаимодействие с этими кадрами,

– тратить время на такое взаимодействие (притом, что время нужно для другого),

– терпеть во имя больших приобретений

и так далее.

Вообще нужно погружаться в сложность. А когда в нее погрузился, то можно и потонуть. А чтобы не потонуть, нужно менять свой мозг под эту сложность. Это – вообще рехнешься.

Между тем, есть гораздо более простой сценарий.

Рядом находится пища. Не такая лакомая и не в таком количестве, но она есть. Надо прыгнуть, сожрать. И посмотреть, что после сжирания возникнет на "экране зрения".

Если такой алгоритм создает социальный мейнстрим нашей элиты – то удивляться нечему. Потому что спрос все равно создает элита. То есть группа, которая способна интересоваться сложностью не абстрактно. Те, кто интересуется сложностью абстрактно, все равно эту сложность не освоят. Точнее, они освоят ее как-то не так. Абстрактно, академически. С помощью другой пластики, на другом языке. И чего ради они ее будут осваивать? Из любопытства? Но из любопытства и осваивают иначе.

В итоге возникает следующая трагическая для страны альтернатива (рис.6).

Я не считаю, что предъявленная картина носит исчерпывающий характер. Но более детальные "почеркушки" подобного рода увели бы нас в сторону от конкретного рассмотрения. Поэтому я здесь подведу черту. Оговорив напоследок, что именно ради преодоления данной ложной альтернативы как раз и создан клуб "Содержательное единство".

А формы преодоления этой альтернативы тесно связаны с категорией контрэлиты. Как с чем-то, противостоящим регрессу. И с контррегрессивными тенденциями. Сводить эти тенденции к аналитической рефлексии смешно.

В любом случае, речь должна идти о преодолении смерти субъекта. Или – "смерти качества" у этого субъекта. Но опять же – эта тема должна быть обсуждена отдельно. И возможно, в самое ближайшее время. А сейчас позвольте мне перейти от методологии к фактурам. А потом (или параллельно, это уж как получится) вновь осуществить менее абстрактный тур методологических размышлений.

Часть 2. Казахстанские метаморфозы

2.1. Новый премьер Масимов

8-го января 2007 года подал в отставку премьер-министр Казахстана Даниал Ахметов. Он пробыл на этом посту дольше, чем любой из шести его предшественников – 3,5 года.

По конституции, отставка премьера влечет за собой отставку правительства. В результате в политической элите Казахстана произошли довольно существенные перемены.

10 января парламент, по предложению президента Назарбаева, утвердил на посту главы кабмина Карима Масимова, бывшего вице-премьера в правительстве Ахметова.

Его биография вполне примечательна.

Родился в 1965 году в Целинограде.

С 1983 по 1985 гг. служил в армии.

В 1985 г. поступил в Московский университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы (ныне Российский университет дружбы народов).

В 1988 г. (с 3-го курса университета!) направлен в Китай.

В конце 80-х работал советником торгпредства СССР в Китае. (Некоторые казахстанские эксперты утверждают, что Масимов "работал на советскую разведку".)

В 1991-м окончил Пекинский институт языка и юридический факультет Уханьского университета (КНР). То есть, на какую разведку он работал – это вопрос открытый. Да и вообще – это вопрос, имеющий смысл в условиях стабильного государства. В условиях нестабильности в своей стране – работают так, чтобы выжить. Выжить и преуспеть.

В 1995-м Масимов окончил еще и Казахскую государственную академию управления.

Даже если он оканчивал ее формально (а это не факт), все равно в таком типе социализации есть нечто, заслуживающее уважения. Тем более что все настаивают: Масимов вполне компетентный политик. Даже слишком компетентный для своего времени.

Он имеет специальности юриста-международника и экономиста, доктор экономических наук. Владеет английским, китайским, русским, арабским языками (причем большинством из них лучше, чем казахским).

Работал начальником отдела Министерства труда Казахстана.

Но это нам ни о чем не говорит. А вот то, что после скромного начотдельства он стал старшим специалистом Представительства министерства внешнеэкономических связей республики в городе Урумчи (КНР), а затем исполнительным директором Торгового дома Казахстана в Гонконге – говорит о многом. А именно о том, что его вход в элиту явно связан с "казахстанско-китайской темой". А это тема, мягко говоря, непростая.

Затем Масимов (уже войдя в элиту) возглавлял правление Алматинского торгово-финансового банка и Народного сберегательного банка Казахстана. Назначался министром транспорта и коммуникаций, помощником президента Республики Казахстан по международным вопросам.

С января 2006 года – вице-премьер республики.

Владеет несколькими видами восточных единоборств, является знатоком китайской и японской поэзии.

Вот что мы знаем о новом казахстанском премьере. Подчеркиваю – знаем. Есть то, чего мы не знаем. Наверное, это нетрудно узнать. Но я пока не знаю, где при такой биографии обучался будущий премьер арабскому языку. В университете им. Патриса Лумумбы он, видимо, обучался все же китайскому языку. Потому что сразу после окончания института работал по китайской линии.

Сплетни казахстанских оппозиционных сайтов о том, что Масимов готовился в ПГУ или ГРУ, куда он попал как сметливый солдат уйгурской национальности, – носят весьма размытый характер.

Понимая, что это сплетни, приведем их просто для заполнения лакун нашего непонимания хоть какой-то фактурой. При этом сразу оговорим, что фактура некачественная. Так что же говорится в сплетнях?

Говорится, что Масимов – это уйгур, родившийся в Целинограде и замеченный, скорее всего, сотрудниками ГРУ во время службы в армии.

Говорится также, что ГРУ подметило способного к языкам солдата подходящей национальности и начало готовить его к работе в Синцзян-уйгурском автономном округе Китая. Что это за работа – понятно. Это работа на подрыв китайской стабильности (после Даманского и договоренностей между США и Китаем такое направление работы просто не могло не существовать).

Говорится также, что именно ГРУ направило Масимова в университет Патриса Лумумбы и в дальнейшем "вело по жизни", доведя до звания капитана.

Сплетня это или нет – мы не знаем. Но нам надо понимать, по каким каналам Масимов попал в элитный институт. А главное, почему его с 3-го курса направили работать по китайскому направлению. Других объяснений нет. Мы приводим сплетни. Делаем пометку на полях "сплетни" и идем дальше. Дальше – вопрос об арабском языке.

В биографии Масимова прямо сказано, что в университете Патриса Лумумбы он изучал китайский. Был ли он настолько одарен, чтобы параллельно учить арабский? Это возможно, но маловероятно. Китайский – это сложнейший язык. В дополнение к нему может быть европейский (например, английский). Но чтобы был арабский… нужна невероятная талантливость и чья-то санкция.

Повторяю, это возможно, но маловероятно. И столь же маловероятно, что Масимов сам учил арабский язык. При его профиле деятельности такое (именно арабское) языковое рвение могло восприниматься превратно и помешать деятельности. Как в своем отечестве, так и в Китае. Где быстро сообразили бы: мало, что уйгур, так еще и зубрит арабский. Наверное, Коран читать хочет?

Скорее всего, Масимов учил арабский в Китае.

Ведь сказано же в биографии: В 1991-м окончил Пекинский институт языка и юридический факультет Уханьского университета (КНР).

Но если он учил арабский в 1991 году в Пекинском институте языка (а еще параллельно учился в Уханьском университете на юриста), то это так интересно, что дальше некуда. И это, прошу прощения, адресует не к ГРУ, а к чему-то более иноземному.

Не буду говорить, к чему именно. И не хочу девальвировать ГРУ. Просто всякий, кто знает, что такое ГРУ в 1991 году – меня поймет. Не ГРУ так специализировало Масимова в этот период, а, скорее всего, "китайские товарищи". Возможно, сами. А возможно, на паях с нашими (последнее – очень комплиментарный для нас вариант).

Все это можно уточнить, если нужно. Но беда-то в том, что никто не хочет рассматривать даже официальной биографии. В решающий для нас регион пришел новый премьер, причем небезынтересный. И что? Это кого-то интересует? Нет. Но время от времени в полусне раздается бормотание про империю.

Извините, так империю не делают. Хочешь империю? Интересуйся структурой будущего (да еще и бывшего) доминиона. Живи этим интересом. Тогда, может быть, что-то получится.

Но вернемся к тому, что очевидно уже из официальной биографии нового премьера.

Этим очевидным является "китайский след" в биографии.

2.2. "Китайский след"

Этот след сразу же породил в экспертном сообществе слухи об усилении "китайского направления" в международной политике Казахстана. При этом в качестве аргументов приводились договоренности, достигнутые во время официального визита Н.Назарбаева в Китай во второй половине декабря 2006 года (в подготовке которого активное участие принимал К.Масимов).

А ВОТ ТЕПЕРЬ О НЕКОТОРЫХ СТРАТЕГИЧЕСКИХ СОВПАДЕНИЯХ (рис. 7).

Как нам комментировать подобное совпадение? Да никак! Мы не специалисты по теории заговора и понимаем, что жизнь – сложная штука. И любые совпадения могут быть случайными. Наш подход к этому строится на том же, на чем и наш подход к смерти Ниязова. То есть, мы считаем, что случайность возможна и даже высоковероятна. Но гипотеза о случайности совпадения – все же лишь одна из возможных. Есть и другая гипотеза – о неслучайности совпадения.

Гипотезы всегда имеют вероятностный характер.

Предположим, что гипотеза о случайности данного совпадения имеет вероятность 99%. А гипотеза о неслучайности – вероятность 1%. И что? Даже такое соотношение у дальновидных представителей российской элиты вызвало бы потерю аппетита и сна. Но в том-то и беда, что дальновидные представители для нашей элиты не носят мажоритарный характер. В скобках оговорю, что верю в их наличие. И что-то рассматриваю, исходя из этой веры. Оговорив же – продолжу рассмотрение основных фактов по интересующей теме.

Ну, хорошо, совпал визит с чьей-то смертью. Это, в конце концов, дело случая. Но в чем было содержание визита? Что стало главным результатом?

Эксперты считают, что главным результатом переговоров Назарбаева в Пекине стало решение о "продолжении сотрудничества по строительству нефтепровода из Казахстана в Китай с последующей прокладкой газопровода".

С нефтепроводом все ясно уже давно. Уже готова и работает его первая очередь от Атасу в Центральном Казахстане до китайского Алашанькоу. И сейчас форсируется решение о строительстве второй очереди от Кенкияка на Западе – до Атасу. Причем и первую, и вторую очередь "нефтяной" трубы финансирует Пекин (рис. 8)

А вот с газопроводом пока такой ясности нет. Пекин и Астана обсуждают эту тему уже давно. И основным маршрутом предполагался "северный" – с крайнего Северо-Запада Казахстана, от месторождения Карачаганак, напрямую до Атасу, а затем параллельно "нефтяной" трубе, что позволит существенно экономить на инфраструктуре и ее обслуживании в процессе эксплуатации трубопроводов (рис.9)

Однако Астане нужно решать и еще одну задачу: снабжение газом собственного южного региона. И она предлагает другой маршрут (условно – "южный"): от Бейнеу на Северо-западе Каспия вокруг Арала, а далее на Юго-восток в Кызылординскую, Южно-Казахстанскую и Жамбыльскую области (рис. 10)

Цели Астаны понятны.

Во-первых: эти регионы сейчас снабжаются (и то не полностью) узбекским газом, поставки которого с каждым годом дорожают и, главное, в перспективе вовсе не гарантированы. А у самого Казахстана на основных (прикаспийских) нефтяных месторождениях огромные объемы попутного газа пока что сжигаются в "факелах", попросту загрязняя природу.

Во-вторых, если казахстанский газ от Каспия пойдет по "южному" маршруту, то его излишки могут напрямую попасть в ту самую стратегическую трубу "Туркмения – Узбекистан – Казахстан – Синцзян", которую мы обсуждали в туркменском фрагменте нашего калейдоскопического доклада. А значит, появляется шанс получить основное финансирование этой (нужной самой Астане) трубы из Китая.

Еще одним важным результатом переговоров Нурсултана Назарбаева в Пекине называют решение об учреждении казахстанско-китайского фонда по финансированию проектов в двух странах при участии казахстанского Фонда устойчивого развития "Казына" и Государственного банка развития Китая. По оценкам экспертов, общий объем совместных инвестиций в крупные инфраструктурные проекты может достигнуть 5 млрд. долларов.

Отметим, что фонд "Казына" уже работает с китайскими кампаниями над несколькими проектами в области информационных технологий, телекоммуникации и металлургии. И в скором времени "Казына" готова открыть свои представительства в Пекине, Гонконге и Урумчи.

Обратим внимание также и на то, что именно в Урумчи и Гонконге работал в свое время новый премьер К.Масимов. И что уже в первые дни своей деятельности в новом качестве Масимов встретился с председателем правления "Казыны" К.Келимбетовым и предложил развивать ряд направлений "активизации деятельности фонда".

В этой связи заслуживает внимания наказ Назарбаева новому главе МИДа Марату Тажину: "Важно четко держать курс на укрепление отношений с Россией, а также с Китайской Народной Республикой, как главными нашими экономическими и политическими партнерами". В самом Казахстане многие отмечают лояльность Масимова (получившего прозвище "Китаец") по отношению к "китайскому лобби" в стране.

По роду деятельности мы отвергаем такую огульную состыковку тех или иных фигур с этническими лобби. Реальная картина намного сложнее. И даже те немногие сюжеты, которые мы уже прорисовали, разбирая биографию Масимова, говорят об этом. Может быть, Масимов будет расчищать препятствия на пути триумфального шествия китайской экономики в Казахстан. Может быть, он будет создавать эти препятствия. А может, будет делать и то, и другое. Не в нем дело, а в Назарбаеве и в неуклонном намерении Китая взять под свой контроль недостающие ему энергетические ресурсы – прежде всего, ресурсы Центральной Азии.

Что же касается позиции Масимова, то постараемся избегать предвзятости. И сверять свои оценки с фактами, поелику это возможно.

Такую возможность дают, например, поправки, внесенные в закон "О недрах" уже правительством Масимова в январе 2007 года. Эти поправки вводят "двухлетний мораторий на перепродажу лицензий на разработку нефтяных месторождений". При этом приводятся слова министра энергетики и нефтяных ресурсов Б.Измухамбетова, который в качестве аргументов по необходимости усиления госконтроля над нефтяными ресурсами упомянул ситуацию "бума" 2005 года, когда китайские нефтяные корпорации перекупили у западных инвесторов активы казахстанских компаний PetroKazakhstan и Nations Energy.

Так лоббист Китая Масимов или сдерживатель китайской экспансии?

2.3. Китай – и другие

На самом деле – обе оценки верны. Потому что все политики Средней Азии пытаются играть по принципу "и нашим, и вашим". То есть и на Китай, и на его противников. Но в этой "геополитической шизофрении" есть одна константа – постоянное уменьшение роли России (рис.11).

Наша рефлексия – это не констатация антироссийскости нового казахстанского премьера. Напротив, у Масимова прекрасные связи в кремлевской администрации. Но мы не связи рассматриваем! Мы рассматриваем Большую Игру. А у нее свои законы. Согласно этим законам, Назарбаев в любой момент может повторить судьбу Туркменбаши. А значит, элиты начинают "прокладываться". Масимов – это одна из таких "прокладок". Не более, но и не менее.

Каждый среднеазиатский лидер сейчас между молотом и наковальней. Каждый кланяется и Вашингтону, и Пекину. И глава Казахстана здесь не исключение.

Но чем больше сам лидер кланяется перед США, тем больше он для баланса должен нечто положить на чашу весов Китая. Масимов – вольно или невольно – становится важной гирей на этой чаше весов (рис.12).

Поговорим немного об этих чашах.

То, как их уравновешивает президент Назарбаев, показали его зарубежные вояжи за последние полгода. И статус Казахстана как одного из поставщиков энергоресурсов на международный рынок – играет в возможности проводить такую политику главную роль.

Например, 26-29 сентября 2006 года Назарбаев, впервые за последние пять лет, посетил США и даже удостоился чести быть принятым на "семейном ранчо" Джорджа Буша. Такая возможность появилась у казахского лидера лишь после того, как Казахстан заявил о присоединении к поставкам нефти для трубопровода Баку – Тбилиси – Джейхан, который является одним из ключевых американских проектов по энергетической изоляции России (рис. 13).

На встрече с министром энергетики США С.Бодманом речь шла и о строительстве казахстанской ветки транскаспийского газопровода, также в обход российской территории (рис. 14).

Окончательного решения по данному вопросу казахстанской стороной пока не принято. В свою очередь, США "подвесили" вопрос о согласии на то, чтобы Казахстан в 2009 году возглавил ОБСЕ. Официальным поводом для отказа Астане в этой роли со стороны США (и ряда стран Европы) является тезис о "нарушении казахстанскими властями общепринятых демократических норм". Однако, как показывает опыт, данный тезис вполне может быть снят при необходимой "сговорчивости" Казахстана по важным для Запада вопросам.

И не только по вопросам энергетическим. Вскоре после возвращения из США, 25 октября 2006 года, Назарбаев, выступая на очередной, 12-й сессии Ассамблеи народов Казахстана, заявил: "Думаю, что нужно вернуться к вопросу перехода на латиницу казахского алфавита… В свое время данный вопрос был отложен. Между тем, сегодня латинская графика доминирует в коммуникационном пространстве… Не случайно многие страны, в том числе постсоветские, перешли на латиницу… Специалисты в течение полугода должны изучить вопрос и выйти с конкретными предложениями…".

Очевидно, что и данные Назарбаевым осенью обещания направить потоки энергоносителей мимо России на Запад, и заявления о намерении отказаться от славянской графики, – вполне адресные негативные сигналы Москве и позитивные – Европе и США.

Причем такого рода "сигналы" вскоре продолжились.

15 ноября 2006 года Назарбаев принял участие в торжественном открытии нового здания посольства США в Астане. Отчеты о мероприятии подчеркивают, что на открытии посольства президент Казахстана произнес речь о "чрезвычайно высоком уровне взаимоотношений" США и Казахстана и о крепнущих между странами "узах партнерства". Подчеркивается и то, что кроме резиденции посла и офисных помещений, на территории посольства имеются обширные помещения для подразделений американской морской пехоты.

17 ноября в турецкой Анталье прошел очередной "Саммит глав тюркоязычных государств", в котором приняли участие лидеры Турции, Азербайджана, Казахстана и Киргизии, а также спикер парламента Узбекистана и вице-премьер Туркмении. Причем одной из ключевых тем саммита стали поставки прикаспийских энергоносителей через Закавказье и Турцию на Запад.

23 ноября Назарбаев посетил с официальным визитом Великобританию, где встретился с королевой Елизаветой II и премьером Тони Блэром. Помимо вступления Казахстана в ВТО (Блэр заверил, что Лондон его поддержит), речь, опять-таки, шла о поставках казахстанских нефти и газа в Европу.

В конце января 2007 года, едва "разобравшись" с новым правительством (и заодно отойдя от шока, связанного с китайским визитом), Назарбаев едет в Германию. В обсуждениях визита экспертами подчеркивается, что именно Германия (на которую так надеялись российские "государственники путинского призыва"), с начала 2007 года председательствующая в ЕС, является инициатором разработки новой "Стратегии ЕС в отношении Центральной Азии". Данная Стратегия предусматривает "диверсификацию поставок энергоресурсов в страны ЕС за счет государств Средней Азии", что, в свою очередь, должно "снизить зависимость Европы от России". И в качестве главного "нефтяного" партнера в данной Стратегии рассматривается именно Казахстан.

Визит Назарбаева в Германию прошел с большой помпой. А на пресс-конференции по итогам переговоров канцлер ФРГ А.Меркель прокомментировала "горячую" тему таким образом: "Мы пришли к общему мнению, что мы можем улучшить и расширить сотрудничество в области энергетики… Уже есть трубопровод в Баку, и я думаю, что мы можем говорить о расширении сотрудничества в области энергетики и, таким образом диверсифицировать наши поставки энергоресурсов. Мы очень заинтересованы в этом".

В свою очередь, Назарбаев в "Немецком совете международных отношений" высказался на данную тему следующим образом: "Развитие связей с Европейским союзом является важным приоритетом нашей внешней политики. Одним из наиболее важных направлений в нашем сотрудничестве с ЕС является энергетическое партнерство, а Германия – ключевой партнер". И вполне примечательно и закономерно, что по итогам переговоров А.Меркель выразила поддержку Казахстану в его желании занять в 2009 году пост председателя в ОБСЕ.

Все хорошо! Так и хочется сказать – идиллия. Но в политике идиллий не бывает. Точнее, любая идиллия достигается за чей-то счет. Так это происходит даже при высоком уровне международной стабильности. А сейчас этой стабильности нет. И совершенно ясно, что идиллия по линии Назарбаев-Меркель или Назарбаев-Буш может покупаться только одной ценой. Ценой разрушения идиллии по линии Путин-Меркель и Путин-Буш.

Иначе вообще не бывает. А в данном случае это прямо вытекает из того, что предмет идиллии – диверсификация поставок энергосырья в Европу. То есть нечто, прямо обратное тому, что нужно России. Нечто, не имеющее никакого отношения к русским попыткам установить особые отношения и с Европой в целом, и с Германией в особенности.

Казалось бы, есть отчего начать беспокоиться русской элите. Даже если она презирает все, кроме "бабок". Тут ведь и "бабки" задеты, причем "чисто конкретно"! А значит, есть тема для интереса.

Тема-то есть! И она достаточно очевидна. Но стратегического интереса нет и в помине – ни в элитах, ни в обществе. А не-стратегический интерес – бессмыслен. Потому что рядом с нашим не-стратегическим интересом будет чужой стратегический – и гораздо более мощный. Точнее – не стратегический, а стратегические. Как минимум, сразу два, причем антагонистичных.

Ну, и в чем тогда состоит русское предложение Назарбаеву, а также другим центральноазиатским лидерам? И почему они должны оставаться в фарватере силы, которая говорит о себе, что она не сверхдержава, если сразу две сверхдержавы к ним – угрожающе! – сватаются?

Однако вернемся к визитам Назарбаева.

Сразу после Германии Назарбаев посетил Украину. В результате переговоров, состоявшихся в Киеве 1-2 февраля 2007 года, был подписан "План действий Казахстан – Украина" на 2007-2008 гг. с говорящим названием "Дорожная карта-2", который "предусматривает сотрудничество в топливно-энергетической сфере". В частности, была достигнута договоренность о создании группы для "проработки вопросов транспортировки казахстанских углеводородов, в том числе через нефтепровод Одесса – Броды – Гданьск", и выражена заинтересованность в "совместном строительстве и эксплуатации 52-километрового отрезка данной транспортной артерии до морского нефтяного терминала "Южный" в Одессе" (рис. 15).

Мне скажут, что в XXI веке лобовой подход не проходит, что все страны строят себе те трубопроводы, которые им выгодны. И что помешать строительству выгодной 50-километровки никто не может. Так-то оно так… Но стратегический вектор понятен. Речь идет о маршрутах, позволяющих обойти Россию при поставке энергоресурсов на Запад. Даже 50 километров нового трубопровода стоят денег. Зачем тратить эти деньги, если русская труба работает? Ну и качай по русской трубе, как качал! Русская труба все не вмещает? Тяни вторую нитку. Не хватит – тяни третью. Ан нет – новые маршруты. Что это значит? Это значит, что Китай никакие русские интересы вообще защищать не хочет. А интересы поставок русских энергоносителей на Запад – не хочет защищать в принципе. Ему это зачем?

А США и Запад в целом русский интерес агрессивно атакуют. Назарбаев нечто кладет на китайскую чашу весов? Но то, что он кладет на китайскую чашу – в лучшем случае безразлично к русскому интересу. Пока безразлично! А то, что он кладет на западную чашу – этому интересу противоречит. Понятно, какая складывается картина (рис. 16)?

Для вящей ясности подчеркну, что никоим образом ни в чем не обвиняю Назарбаева! Даже Лукашенко так же раскладывает гирьки по чашам весов. Но он-то на каком расстоянии от Китая? А Назарбаева так "подпекает", что дальше некуда. И в отсутствие русских стратегических предложений, русской стратегической ясности – он будет "политически выживать" единственно возможным способом. Тем, который мы здесь описываем.

По отношению к Украине этот способ выживания материализуется не только в трубопроводах. Казахстан предлагает Украине построить НПЗ мощностью до 3 млн. тонн нефти в год для поставок нефтепродуктов в Европу, и вновь выражает заинтересованность в покупке на Украине Львовского и Херсонского НПЗ. Как говорили актрисы в гримерке, "девочки, против кого мы будем теперь дружить?".

Мы видим, против кого. Мы видим, что идет переориентация Астаны с России на Запад. Что эта переориентация сопровождается реверансами в сторону Китая, которые России ничего не дают. И мы видим, что оба процесса дополняются третьим – особым русским безразличием. Не поняв тайну этого безразличия и не выработав лекарства от него, можно нарваться на такой самоизоляционизм, в котором Россия еще никогда не жила. Не только в советское, но и досоветское время.

Кроме того, и в советское, и в досоветское время Россия была в иной весовой категории. И по территории, и по армии, и по идее. И не имела под боком, кроме Запада, еще и сверхмощной китайской сверхдержавы.

Но вернемся к Назарбаеву и продолжим рассмотрение линии Казахстан – Запад.

При этом обратим внимание на то, что Запад (прежде всего, Вашингтон) использует в диалоге с Астаной как "пряники" обещаний политической поддержки и будущих "энергетических" сверхдоходов, так и имеющиеся у него вполне весомые "кнуты".

Так, 14 февраля 2007 года посол США в Казахстане Джон Орвей на пресс-конференции в Астане заявил "Демократические процессы в Казахстане оказались медленнее, чем ожидали США". А затем на "очень своевременный" вопрос журналиста: "когда же пройдет так называемый процесс "Казахгейт", который был запланирован на февраль" – посол ответил, что "не владеет точной информацией, …но, по-моему, его отложили".

Место и время напоминания о "Казахгейте" – процессе против гражданина США Джона Гиффена, который от имени американских нефтяных компаний "заносил" многомиллионные взятки (за доступ к месторождениям) в кабинеты ближайших к Назарбаеву фигур высшей казахстанской власти – было выбрано точно. Поскольку на следующий день – 15 февраля – в Астану прибыла американская делегация во главе с зам. госсекретаря по вопросам экономики, энергетики и бизнеса Дэниэлом Салливаном.

Главной темой переговоров Салливана стало "обсуждение альтернативных маршрутов транспортировки энергоносителей из Казахстана". Может быть, кто-то не понимает, что когда говорят об альтернативных маршрутах, имеются в виду маршруты, альтернативные российским? Но нам-то кажется, что этот "кто-то, который не понимает", – уже только фигура речи. Что понимает это любой профессионал, и не только профессионал.

На переговорах Салливан вновь вернулся к проекту строительства транскаспийского газопровода от Карачаганака, рассматриваемого в качестве "одного из основных вариантов экспорта казахстанского газа в Европу". И здесь подчеркнем, что тема развития инфраструктуры транспортировки энергоносителей в обход российской территории – была основной во время визита делегации США во главе с Салливаном не только в Казахстан, но и затем в Азербайджан, Турцию и Грузию.

А двумя неделями позже, 26-28 февраля (вот какова плотность высоких визитов!) в Казахстане побывал помощник госсекретаря США Ричард Баучер. Официальным поводом для его приезда стало заявление Назарбаева от 19 февраля о готовности внести в конституцию страны изменения, направленные на "демократизацию политической системы". Баучер дал понять, что именно этот шаг Назарбаева (разумеется, при плотном сотрудничестве Казахстана с США в энергетических проектах) может обеспечить Казахстану поддержку США в его намерении возглавить ОБСЕ в 2009 году.

А теперь от фактов – к моделированию. Предположим, что Назарбаев будет вести энергетическую игру по западным правилам. Что это будет за игра?

"Энергетическая игра" на западном направлении может дать Казахстану возможность уже через несколько лет поставлять энергоносители с месторождений Кашаган и Тенгиз, минуя территорию России. Причем здесь рассматриваются два возможных варианта (рис. 17).

Оба варианта предусматривают доставку нефти Тенгиза и Кашагана по предполагаемому нефтепроводу "Ескене-Курык" на побережье Каспия, и затем ее танкерную перевалку от казахстанского терминала Курык до Баку.

А далее в первом варианте нефть идет по маршруту "Баку – Тбилиси – Джейхан" в Средиземное море.

Во втором варианте казахстанская нефть поступает в нефтепровод "Баку – Супса", далее танкерами по Черному морю переваливается к украинскому терминалу "Южный", а затем направляется по нефтепроводу "Одесса – Броды – Плоцк – Гданьск" в Западную Европу.

Следует обратить внимание и на то, что уже 8 февраля 2007 года (спустя неделю после визита Назарбаева в Киев) посол Польши на Украине Я.Ключковский заявил, что "Польша готова участвовать в достройке нефтепровода Одесса – Броды до Гданьска, при условии гарантированного участия в проекте Азербайджана и Казахстана". То есть, Польша понимает, что тратить деньги на трубу до Гданьска – даже под жестким давлением американского "Большого Брата" – имеет смысл лишь тогда, когда появятся "заинтересованные гарантии" наполнения этой трубы азербайджанской и, главное, казахстанской, нефтью.

Но будет ли Назарбаев разыгрывать западный сценарий? Точнее, дадут ли ему это сделать? (рис.18)

Когда задаешься этим вопросом, то сразу же бросается в глаза следующее.

Серия решительных "авансов" Западу со стороны Астаны (прежде всего, авансов энергетических) странным (хотя, возможно, случайным) образом совпала с началом в республике серии неких "проблемных" эксцессов.

Сначала (вскоре после визита Назарбаева в США) произошел крупный инцидент на "главном" на сегодняшний день нефтяном объекте Казахстана – месторождении Тенгиз. Здесь 20 октября произошли массовые беспорядки, сопровождавшиеся избиением граждан Турции, на подрядном турецком предприятии "Сенимди курылыс", которое строит вторую очередь перерабатывающего комплекса "Тенгизшевройл". В результате были спешно отправлены на родину несколько сотен турок, строительные работы на новом комплексе "Тенгиза" были дезорганизованы и приостановлены. В связи с этим стоит напомнить, что оператором "Тенгиза" является одна из крупнейших американских нефтяных корпораций, "Шеврон".

Затем, уже в середине марта 2007 года, прошла серия крупных эксцессов с человеческими жертвами (своего рода "казахстанская Кондопога", причем масштабнее, чем в Карелии) между казахами и чеченцами в селениях на юго-востоке республики, недалеко от китайской границы. Эти эксцессы полностью не "погашены" до сих пор.

Но бог с ними, с эксцессами как таковыми. Если это просто эксцессы, то их погасят. Однако в том-то и дело, что некоторые (причем не худшие) казахстанские эксперты связывают эти эксцессы с возможными "китайскими провокациями". То есть речь идет не об эксцессах как таковых, а о спецэксцессах. А это совершенно разные вещи.

Эксцессы как таковые – не имеют субъекта и потому рассасываются. А спецэксцесс – это эксцесс при наличии субъекта. Такой эксцесс можно повторять раз за разом, добиваясь чего-то и ставя перед Назарбаевым некие неявные ультиматумы. Либо отказ от западной идиллии – либо испытание на прочность политической системы. Но в том-то и дело, что ни одна политическая система Средней Азии серьезного испытания на прочность не выдерживает.

Аналитика рассматриваемого спецэксцесса затруднена. Он еще достаточно свежий. И мы полностью не разобрались, "откуда ветер дует". То ли китайцы достаточно ясно показали Назарбаеву, что его "западный крен" создает для него серьезные риски со стороны другого, "восточного" соседа. То ли он сам Назарбаев понял, что западный "шоколад" чреват для него весьма серьезными издержками. Что собственно политический ("демократизаторский") аспект его уступок Западу чреват перспективой однажды и неожиданно лишиться власти по "оранжевому" или, не дай Бог, "румынскому" сценарию…

Как бы там ни было, в середине февраля Назарбаев неожиданно заявил решительное "нет" американским требованиям "форсированной демократизации" политической системы страны.

В результате уже в конце февраля глава Национальной разведки США М.Макконелл на выступлении в сенатском комитете по вооружениям причислил Казахстан, вместе с Узбекистаном и Таджикистаном, к авторитарным политическим режимам.

А в очередном обращении к нации 1 марта президент Назарбаев, вместо ожидавшегося объявления планов "системных демократических реформ", уделил основное внимание социально экономическим проблемам. Поставив в своем выступлении задачу "модернизации политической системы в соответствии с логикой нового этапа нашего развития" на малопочетное восьмое место в перечне из десяти национальных приоритетов, Назарбаев, вопреки "советам" только что отбывшего из страны Баучера, объявил о сохранении в Казахстане президентской формы правления. А также подчеркнул, что демократические реформы в республике "не будут копированием чужого опыта или абстрактных теорий".

И уже 5 марта в американских СМИ появились новые статьи о политической ненадежности авторитарного Казахстана, а также напоминания о "Казахгейте".

А 14 марта президент Казахстана получил официальное письмо председателя сенатского комитета США по международным делам Джозефа Байдена. Байден выражает "разочарование" проводимым Казахстаном политическим курсом. И прямо заявляет, что если республика в сфере демократии и прав человека "не добьется ощутимого прогресса в ближайшем будущем" – он, Байден, не поддержит страну в ее "стремлении занять пост председателя ОБСЕ".

Так значит, весы все же есть? Нам они не примстились?

2.4. А как же Россия?

Но что важнее всего для нас, "охлаждая" отношения с Западом, Назарбаев вовсе не "прижимается" к России. Его визит в Москву и встреча с Путиным 19 марта, по оценкам экспертов, "проходили очень сложно". В частности, стороны так и не пришли к окончательному решению по вопросу об условиях поставок газа с месторождения Карачаганак на российский Оренбургский перерабатывающий завод.

И это вполне понятно. Поскольку, как следует из изложенного выше, на тот же газ Карачаганака одновременно претендуют и Китай, и Европа! Именно поэтому Астана отказывается от заключения необходимого России долгосрочного контракта на поставки карачаганакского газа.

Не решена и проблема расширения мощности нефтепровода Каспийского нефтепроводного консорциума (КТК) "Тенгиз – Новороссийск" до 67 млн. тонн нефти в год, в чем, вроде бы, остро заинтересован Казахстан.

Кроме того, по сообщениям российских источников, Путин выразил недовольство согласием Назарбаева принять участие в намеченном на май в Варшаве узком "энергетическом саммите" в составе Польши, Украины, Грузии, Азербайджана и Казахстана. Очевидно, что в таком составе речь может идти лишь о создании "газонефтяных" магистралей в Восточную Европу в обход России.

Давая на следующий день интервью телепрограмме "Вести недели", Назарбаев всячески подчеркивал огромный объем казахстанско-российского "энергетического партнерства", перечисляя совместные проекты на каспийском шельфе, крупномасштабные проекты "ЛУКойла" в республике, а также ключевую роль российской трубопроводной системы в казахстанском нефтяном экспорте.

Сладость так и лилась из его уст. Чтобы, на классический восточный манер, в конце обернуться горечью? Увы, так и произошло. Ибо в конце своего сладкого выступления Назарбаев горько (и жестко) заявил, что "единственным" партнером Россия не будет: "41 млн. тонн нефти мы экспортировали через территорию России. …Если Россия пропустит через свою территорию еще 20 млн. тонн (а мы через 5-6 лет будем экспортировать не 50, а 100 млн.), тогда, конечно, через Россию. А поскольку мы точно знаем, что она столько не пропускает, мы думаем о Баку-Джейхане, мы думаем о китайском направлении. Это не является альтернативой, здесь работает коммерческая целесообразность".

Возникает несколько вопросов. Оставим даже в стороне то, что касается цифр. Ведь если даже Россия и пропустит к 41 млн. тонн еще 20 млн. тонн, то это никак не 100 млн. тонн, а всего 61 млн. Но не это главное. Откуда Назарбаев знает (а он говорит – "мы точно знаем"), что Россия не сможет пропустить по своей территории всю казахстанскую нефть? Ведь если транзит нефти – это выгодное занятие, то всегда можно к имеющимся ниткам трубопровода добавлять другие. Но Назарбаев почему-то точно знает, что Россия эти нитки не добавит.

Так он действительно это знает? Тогда он знает больше, чем вся российская элита, вместе взятая. Потому что даже она не знает, что будет через 5-6 лет.

С технологической же точки зрения все обстоит так (рис. 19).

Есть нефтепровод Атырау-Самара, по которому Казахстан ведет так называемый обменный ("своп") экспорт. Казахстанская нефть поступает на российские НПЗ, а эквивалентное количество российской нефти отгружается на экспорт по трубам "Дружбы" или с российских портовых терминалов. Этот своп-экспорт можно расширить, но тогда российские НПЗ должны быть заинтересованы в казахстанской нефти. А они, НПЗ, во-первых, все поделены между кланами и, во-вторых, свою собственную нефть полностью переработать не могут.

Но даже этот, на первый взгляд тупиковый, сюжет можно при желании "расшить". Построить новые НПЗ, заинтересовать Астану еще чем-то. Была бы нефть, была бы она в цене и, главное, был бы российский стратегический интерес.

Однако есть и другой сюжет! Сейчас трубопровод "Тенгиз – Новороссийск" каспийского трубопроводного консорциума (КТК) способен прокачать 27 млн. тонн в год. А его изначальная проектная мощность – 67 млн. тонн в год. Значит, только при введении этой трубопроводной системы на полную проектную мощность (подчеркнем, нормальную проектную мощность) через Россию можно пропустить дополнительно 40 млн. тонн нефти в год!

Так в чем же дело?!

Дело в том, что труба КТК – единственный "частный" (то есть, не находящийся под безусловным контролем "Транснефти") нефтепровод, проходящий через территорию России. И хотя Россия является в нем наиболее крупным акционером (24% акций), остальные активы этой трубы принадлежат Казахстану (19%), Оману (7%); а также нефтяным компаниям "Шеврон" (15%), СП ЛУКОЙЛа с Би-Пи (12,5%) и СП "Роснефти" с "Шелл" (7,5%).

С 2005 года "Транснефть" (в некоем содружестве с "Роснефтью") стала официальным "главноуправляющим" КТК. И потребовала, прежде всего, увеличить тарифы на прокачку по нему тенгизской нефти. А далее предложила реализовать увеличение мощности этого нефтепровода лишь при условии соблюдения принципа "качай или плати". Который, в данном случае, предусматривает гарантии остальных частных акционеров и "Казмунайгаза" на заполнение новой "трубы", а также немедленное погашение долга КТК в размере почти 6 млрд. долл. перед Россией. Кроме того, Россия не хочет брать на себя основную часть коммерческих рисков проекта, и требует финансирования строительства второй очереди трубопровода не за счет пропорциональных взносов средств акционеров, а за счет заемных средств.

Но Астана на такие условия соглашаться не хочет. И потому, что это нежеланное для ее западных (да и восточных) партнеров увеличение "транзитной зависимости" от России. И потому, что сейчас совершенно ясно: "большая добыча" нефти на Кашагане откладывается на неопределенный срок. Как минимум – до 2013-2015 года. И, значит без нефти того же самого Тенгиза – нечем наполнить стратегически важный для западных партнеров Казахстана (и уже построенный!) трубопровод "Баку – Тбилиси – Джейхан". А ведь Назарбаев уже пообещал – осенью в США, а также зимой в Германии, – наполнить эту трубу!

Отсюда и двусмысленные и путаные заявления казахстанского лидера на переговорах в Москве.

Однако в подтексте этих переговоров находится и еще один "параллельный" сюжет. Всего за 4 дня до визита Назарбаева к Путину, 15 марта, в Афинах было подписано российско-болгарско-греческое межправительственное соглашение о строительстве нефтепровода "Бургас – Александруполис" с проектной мощностью прокачки до 50 млн. тонн нефти в год (рис. 20).

Этот короткий (менее 300 км) и сравнительно дешевый (менее 1 млрд. евро) трубопровод может быть построен за 2-3 года и позволит решить главную проблему нефтяного экспорта из Черноморского бассейна (в том числе, экспорта из трубы "Баку-Новороссийск") – проблему "заторов" в Босфоре и Дарданеллах, из-за которых танкерам иногда приходится неделями простаивать в турецкой очереди на проход через Проливы.

По межправительственному соглашению, 51% акций будущей трубы из Черного в Эгейское море получит российская компания ООО "Трубопроводный консорциум Бургас-Александруполис" с равными долями в нем "Транснефти", "Роснефти" и "Гапромнефти", а по 24,5% акций – болгарская и греческая стороны.

И еще одна проблема Назарбаева в дискуссии по трубопроводу КТК состоит в том, что частные акционеры КТК (прежде всего, "Шеврон") сразу жадно ухватились за перспективы будущей трубы, обходящей Проливы, и начали переговоры о возможности приобретения в ней болгарской или греческой доли. И тут же выразили готовность согласиться на российские условия расширения КТК до проектных 67 млн. тонн.

Назарбаев в Москве не мог не отреагировать на эти обстоятельства, причем во взятой им за основу интонации "коммерческих мотиваций". Он и отреагировал, заявив, что "…без подключения Казахстана к этой трубе она не будет эффективной".

Мы видим, тем самым, как Назарбаев осуществляет сложный политический маневр. Он берет решаемую технологическую проблему, создает вокруг нее некое "коммерческое" обрамление, а затем превращает ее в некий фатум. И далее говорит: поскольку все так фатально, то, вы уж извините, мы вынуждены гнать свою нефть мимо вас.

На самом деле, он имеет в виду другое. Геополитическую конъюнктуру, которая, умаляя Россию, отдает нефть тем, кто выигрывает на поле миропроектной конкуренции. Сначала этот выигрыш – потом нефтяные доли.

По сути, Назарбаев шантажирует Россию тем, что пустит нефтяные потоки в обход ее территории. Мол, не взыщите, международная ситуация сложная, а вы превращаетесь в миропроектный нуль. Нам-то в такой ситуации что делать?

Назарбаев должен диверсифицировать энергетическое сотрудничество, исходя из миропроектной диверсификации. Но любая такая диверсификация – очень болезненна. Потому что при диверсификации все партнеры начинают нажим на диверсификатора по принципу "либо-либо". Такой нажим на Туркменбаши уже привел, по нашей гипотезе, к его смерти. Холод этого нажима не может не испытывать на себе и Нурсултан Назарбаев. Использует ли Россия это обстоятельство? Если она его не использует, его используют против нее.

Пока что Казахстан, сохраняя "энергетические" связи с Россией, одновременно активно "работает" в направлении расширения поставок энергоносителей как в Китай, так и в Европу. И, следовательно, объяснение смены правительства в Казахстане якобы появившейся у власти страны исключительно "прокитайской" ориентацией – упрощение реальной ситуации.

Но что произойдет завтра?

2.5. Акторы – и власть

При герменевтике нового правительства Казахстана кто-то использует "внешний" код. А кто-то – код "внутренний". Те, кто использует внутренний код расшифровки происходящего, утверждают, что одна из главных причин кадровых перестановок в Казахстане – укрепление власти в пользу наиболее "надежных" (и одновременно наименее опасных с точки зрения политических амбиций) представителей "семейного клана" президента Назарбаева. Который – особенно после скоропостижной смерти Туркменбаши – срочно озаботился выстраиванием "структуры преемственности и устойчивости власти".

Назарбаев готовится к участи Туркменбаши? При такой смелой (и будем надеяться, что неверной) гипотезе внутренний и внешний коды совпадают.

В связи с этим нужно отметить, что в Казахстане о бывшем премьере Д.Ахметове (который в этой "кадровой ротации" стал гражданским министром обороны) говорят как о человеке, близком к "алюминиевому королю" республики, президенту Евразийской промышленной ассоциации Александру Машкевичу.

В то же время нового премьера К.Масимова связывают с группой Тимура Кулибаева, мужа средней дочери президента Назарбаева, Динары. Кулибаев – председатель "Казахстанской ассоциации организаций нефтегазового и энергетического комплекса" KazEnergy.

Новым спикером верхней палаты парламента Казахстана (сената) вместо Нуртая Абыкаева стал бывший глава МИДа Касымжомарт Токаев. При этом эксперты подчеркивают, что, возглавив сенат, Токаев стал "вторым лицом" в государстве (в случае "трагических обстоятельств" он временно займет пост президента). Не напоминает ли это что-то из туркменских, так сказать, наработок?

Утверждается также, что инициаторами отставки бывшего спикера Абыкаева (ставшего послом Казахстана в России) были Рахат Алиев и его жена, старшая президентская дочь Дарига. Позиции Абыкаева (о котором ранее говорили как об одном из возможных преемников Н.Назарбаева) сильно пошатнулись уже в начале 2006 года, когда его ближайшего соратника Ержана Утембаева обвинили в убийстве известного оппозиционного лидера Алтынбека Сарсенбаева.

Наконец, МИД возглавил бывший помощник президента по вопросам национальной безопасности и секретарь Совета безопасности (а заодно – известный политтехнолог) Марат Тажин. Эксперты указывают, что Тажин пользуется авторитетом у различных политических властных групп, и довольно часто выступает в роли посредника в "конфликтных" переговорах между ними. Но, если так понадобился опытный и авторитетный "примиритель", – значит, конфликт нарастает!?

То, что это действительно так, показали последующие кадровые перестановки.

Всего через месяц после формирования нового казахстанского Кабмина, 9 февраля, президент Назарбаев подписал указ о назначении своего старшего зятя Рахата Алиева, зама главы МИД, послом республики в Австрии. Формальное основание, на которое неявно ссылается и сам Алиев, – якобы, никто другой не сможет настолько эффективно обеспечить республике вожделенный пост Председателя ОБСЕ в 2009 году. Но в азиатской политике формальные основания не значат почти совсем ничего. А неформальные основания можно попытаться определить по следующим пунктирам.

Алиев уже побывал в такой же "почетной ссылке" в Вене с 2002 по 2005 год, после громкого политического скандала с его обвинениями в намерениях сместить Назарбаева с поста президента. Причем злые казахстанские языки утверждают, что "мотором" нынешнего назначения, в очередной раз отправляющего старшего президентского зятя подальше от Астаны, стали интриги недавно отодвинутых от властных терминалов "евразийцев" во главе с Абыкаевым, а также нового главы МИДа Марата Тажина. А суть интриги состояла в инициировании громкого скандала вокруг одного из важнейших банков республики, "Нурбанка". Руководство которого крупнейший акционер банка Рахат Алиев, якобы, особым образом (при посредстве "специалистов из СОБРа") "убедил" покинуть свои посты.

В связи с данными событиями стоит напомнить, что и политическая опора "семейной группы" Алиева-Дариги (партия "Асар"), и политическая опора "евразийской группы" Машкевича-Абыкаева (Гражданская партия), – в последние месяцы потеряли свою самостоятельность, влившись (конечно же, по отеческой рекомендации Назарбаева) в крупнейшую пропрезидентскую партию "Отан".

То есть Назарбаев всеми способами пытается погасить конфликт групп. А поскольку этот конфликт является залогом его власти, то гасить его он может только тогда, когда конфликт становится слишком острым.

В целом кадровые коллизии в казахстанской элите можно определить как заметное ослабление позиций "евразийской группы" (которая потеряла политическую поддержку Абыкаева и Ахметова), и укрепление позиций "семейной" группы Тимура Кулибаева и средней дочери президента Назарбаева, Динары.

При этом знаменательно то, что усилились позиции как "нефтегазового" кланового лобби (Кулибаев), так и фигур, с которыми связывают "прокитайские" политические и экономические тенденции (бывший глава МИДа, ныне спикер сената Токаев, а также новый премьер Масимов) (рис. 21).

К этим играм под ковром, чья расшифровка всегда носит не до конца однозначный характер, можно добавить что-то однозначное. И дополняющее картину. Имеется в виду ряд обстоятельств, характеризующих специфику отношений между Пекином и Астаной.

Обстоятельство #1 связано с таким важным ресурсом XXI века, как вода. Подчеркнем, что пресная вода к середине XXI века по своему значению не будет уступать нефти. А в южных частях планеты – она по значению уже не уступает нефти, поскольку является важнейшим из ресурсных условий выживания и развития.

В нашем случае "война за воду", являющаяся одним из видов ресурсной войны (наряду с нефтяной войной, алюминиевой войной и так далее), разворачивается по вопросу о пользовании водой трансграничных рек. Для Казахстана это вопрос ключевой! Но на самом деле это острейший вопрос не только для Казахстана, но и для России. Поскольку речь идет не только о воде реки Или, но и о воде реки Иртыш (рис. 22).

Отметим, что Китай активнейшим образом осуществляет на своей территории строительство на этих реках крупных гидротехнических сооружений. И тем самым наращивает отбор воды. У кого?

Эксперты понимают, что такой отбор воды не только ставит в тяжелые условия промышленность и сельское хозяйство Востока и Северо-востока Казахстана, но и грозит экологическим бедствием озерам Балхаш и Зайсан, которые уже через два десятилетия могут повторить плачевную судьбу Арала.

Знаменательно, что при этом Китай отказывается присоединиться к Международной конвенции об использовании трансграничных рек и озер, выводя решение данного вопроса с Казахстаном за рамки международного права.

Обстоятельство #2 носит чисто военный характер.

Речь идет о концентрации в Ланьчжоуском военном округе Китая, рядом с казахстанской границей, огромных по численности и вооруженности воинских соединений, в несколько раз превышающих совокупный военный потенциал Астаны. И вряд ли Казахстан вполне удовлетворяют объяснения такой концентрации войск "необходимостью сдерживания уйгурского сепаратизма".

Эти два обстоятельства плюс игра под ковром, плюс большая геополитика, плюс энергетика – чему равны? На что они нас выводят?

Следует признать, что изменения элитно-властной конфигурации, произошедшие в Казахстане, вполне могут расширить возможности доступа Китая к казахстанским энергоресурсам, а также к созданию инфраструктуры транзита энергоносителей через казахстанскую территорию.

Но, с другой стороны, есть и вряд ли отменяемые обязательства перед Западом, и в первую очередь перед США. И есть также неотменяемая (по крайней мере, в перспективе ближайших лет) зависимость от России.

Вот ситуация, в которой находится элита Казахстана и ее лидер. И в которой, как мы показали ранее, находится элита Туркмении.

Понимает ли динамичный и "преходящий" характер этой ситуации российская элита? Способна ли она выйти из своего синдрома тотального стратегического равнодушия, сопровождаемого слабыми и неубедительными пиар-акциями насчет "сверхдержавности" и "имперства"?

Понимает ли она, наконец, что возникающая система ее собственных "разновекторных" обязательств и зависимостей – на фоне нарастающих обязательств и зависимостей "южных соседей" – с каждым днем сокращает "пространство возможностей" для государственного выживания России, ее народа и, в конечном итоге, самой этой российской властной, корпоративной и прочей элиты?

Если российская элита это еще не понимает, то должна начать понимать. И должна начать понимать срочно. Времени для этого остается очень и очень мало.

12.04.2007 : Белый поворот

В ряде своих публичных выступлений по вопросу о богатстве и бедности в современной России я выдвигал один и тот же, как мне кажется, абсолютно корректный тезис. Суть его в следующем. Можно долго спорить о том, что такое богатство и бедность. О том, нужны они или не нужны. О том, как они должны друг с другом соотноситься.

Это содержательный и далеко не исчерпавший себя спор. Он велся с самой глубокой древности, проходит красной нитью через всю историю мировых религий. Он особо остро велся, по понятным причинам, в пределах христианства. И он не завершен. Ни внутри религий, ни за их рамками. На территории так называемой секулярности.

Может быть, мне больше всего и хотелось бы разбираться в этой проблеме с той фундаментальностью, с какой это делают другие. Например, католики в лице бывшего Папы Иоанна Павла Второго, а также всех тех, кто проклял теологию освобождения или, наоборот, восславил ее. Может быть, мне и хотелось бы поглубже погрузиться в субстанцию дискуссии между нестяжателями и их противниками, францисканцами и теми, кто им противостоял. И наверное, все это важно сделать. Вне этого контекста собственно российская тема будет звучать не до конца верно.

Но… Давайте все-таки разберемся в двух крайностях (рис. 1).

Первая крайность заключается в том, что мы игнорируем или искажаем контекст. Тогда вдруг оказывается, что все страсти по поводу бедняков, томящихся в социальном аду, придуманы коммунистами. И являются прерогативой взбесившегося "совка", разместившегося на 1/6 планеты и навязавшего данную тему еще половине человечества – то ли с помощью ядерного оружия, то ли за счет происков КГБ.

На самом деле, страсти по поводу социального ада кипели и кипят во всем мире. А Святой Франциск Ассизский значит для понимания сути и значения этой темы ничуть не меньше, чем Ленин или Карл Маркс.

В сегодняшней оборзевшей России, наверное, найдутся персонажи, утверждающие, что "рука коммунистического Кремля" продиктовала Виктору Гюго роман "Отверженные", а Эмилю Золя – "Жерминаль". Но это, все-таки, отдельные и совсем уж одичавшие особи. Не столь одичавшие впомнят, что указанные французские писатели просто по возрасту никак не проходят на роль "агентов советского КГБ" или "прислужников товарища Суслова".

Но тогда будет сказано про дела давно минувших дней. Про то, что времена беспощадной бедности канули в Лету. И что Карл Маркс с его выводами об абсолютной поляризации (накопления богатства на одном полюсе, а нищеты на другом) промахнулся. Вот, мол, как Запад это все преодолел! Посмотрите на немецкого или французского рабочего – где тут абсолютное обнищание?

Поразительным образом авторы подобных возражений сочетают оные с размышлениями о глобализации. Мол, глобализация – это объективный процесс, к которому надо приспосабливаться.

Объективный или необъективный – это отдельный вопрос. Предположим, что объективный. Но что за процесс? Слова о том, что он "объективный", – не раскрывают его содержания. Глобализация осуществляется в рамках современного капитализма, который, при всех его модификациях, одинаково признает необходимость и естественность существования в мире труда и капитала. Этот современный капитализм, конечно, сильно отличается от того империализма, который Ленин назвал "высшей стадией развития капитализма". Возможно, ленинский империализм не был высшей стадией. Возможно, есть ультра-империализм, как говорил Каутский. Или какой-нибудь "ультра-ультра".

Но значит ли это, что империализм отменен? Отменен ли, например, закон неравномерности развития стран? Разве пример Китая или Индии не говорит о том, что подобная отмена не произошла? Да и вообще, если глобализация есть глобализация капитализма, более того, империализма, то ясно, что глобализуется. Глобализуются, прежде всего, основные слагаемые этого капитализма. То есть труд и капитал. И ясно, как они глобализуются (рис. 2).

Капиталы перетекают туда, где можно взять дешевую рабочую силу. А значит – получить наиболее высокую прибыль. Уже сейчас эти капиталы бегут из Западной Европы в Восточную. Но генеральная тенденция, конечно, в том, что они будут убегать в те страны, которые предлагают хороших рабочих за низкую цену. И тут Китай пока вне конкуренции.

Такова ситуация с капиталом. А с трудом? (рис. 3).

С трудом ситуация обратная. Мобильные люди из стран, в которых нельзя вырваться из абсолютной или относительной нищеты, бегут в те страны, где труд стоит дорого, и начинают выступать там в роли демпингового фактора. В роли многочисленных иноземных штрейкбрехеров.

Но если бы только их! Осуществляя такое перемещение, антропопоток "волочет" за собой культурные ценности, религиозные предпочтения, нормы социального уклада. Оказываясь оторванными от своей коренной среды, эти слагаемые начинают трансформироваться. И далеко не всегда в сторону просвещенной толерантности и социальной пластичности. Процесс намного более неоднозначен.

А поскольку мощность процесса колоссальна (уже сегодня речь идет о перемещении не менее полумиллиарда людей) и темп его беспрецедентен, то и издержки соответствующие. Оскудевающие по численности и размякшие от преуспевания страны "первого мира" не успевают "переваривать" обрушившиеся на них (и в чем-то необходимо-желанные) трудовые ресурсы. Угроза потери национальной и культурной идентичности носит отнюдь не вымышленный характер.

Что значит в этих условиях принять глобализацию как объективность? Согласиться на то, что возобладавшее со временем исламское население Европы выберет исламского президента или проведет референдум по законам шариата? Загнать это исламское большинство в новые гетто и установить полицейскую диктатуру – осознавая, что гетто рано или поздно взорвутся? Радикально изменить структуру производительных сил и производственных отношений?

Я не понимаю таких рассуждений об объективности там, где речь идет о человеческом будущем. Я особо не понимаю этих рассуждений тогда, когда рассуждающий поносит Маркса, и при этом с важным видом изрекает именно насчет "объективных законов" именно то, что так ненавидел главный антипод Маркса – Карл Поппер.

Человеческая история не носит абсолютно объективного (то есть детерминированного) характера. Она существенно рефлексивна и проективна. Эти ее черты существовали всегда, но в XXI веке могут обрести решающее значение. Финансовые рынки плюют на любые объективные закономерности или, точнее, начинают нарушать их в ту же секунду, когда они оказались выявлены. Вслед за финансовыми рынками идут и все остальные. В целом же эту рефлексивность воспроизводят и процессы, носящие существенно не рыночный характер.

Приведу один важный пример.

Предположим, что есть некий уклад "А" и есть субъект "а", который хорошо размещен в этом укладе (рис. 4).

Предположим далее, что некие объективные предпосылки требуют перевода данного уклада "А" в уклад "Б" (рис. 5).

Предположим также, что "а" уяснил эту коллизию. Что он понимает – в укладе "Б" его заменит некий актор "б". А сам он, "а", потеряет всё, что имел. Позиции, ресурсы, смыслы.

Что тогда сделает "а"? Он спросит себя: "Нельзя ли "грохнуть" (или, научно выражаясь, снять) эти самые объективные предпосылки?" (рис. 6).

Мне скажут, что объективные предпосылки потому и объективные, что их нельзя снять. Но субъект "а" поставит вопрос не так. Он переведет этот вопрос в технологический ракурс. И спросит себя: "Есть ли технологии подобного снятия? И какие для этого потребуются ресурсы?"

Встав в рефлексивную позицию, этот субъект займет одновременно и позицию проектную. Одно без другого не бывает (рис. 7).

В конечном итоге окажется, что осуществимость или неосуществимость проекта определяется возможностью задействования неких технологий и ресурсов. Если можно мобилизовать достаточные ресурсы и применить эффективные технологии, то проект возможен. И при определенных условиях – необходим. Если же технологии с достаточной эффективностью нет, а нужные ресурсы слишком велики, то процесс пойдет в русле так называемой объективности.

Чем определяется эффективность технологий? Что такое вообще технология в нашем случае?

Технология – это воздействие на систему. Есть система S. Мы осуществили по отношению к ней воздействие Т. И получили систему S1 (рис. 8).

Предположим, что S – это народ в том виде, в каком он существует на определенный момент времени. Назовем этот народ обществом.

Это общество является недостаточно податливым. И потому имеющиеся технологии Т не позволяют погасить в нем определенную процессуальность P (рис. 9).

Например, S – это рабочий класс начала ХХ века. Обладая определенными культурными и социальными установками, этот класс вдохновляем определенными целями. Совокупность этих целей и установок делает класс достаточно непластичным по отношению к политическим технологиям t (разгону демонстраций, запрету на забастовки), препятствующим реализации этим классом своих целей. Например, целей социальной революции и перехода от капитализма к социализму. То есть, нет политических технологий t, способных эффективно воспрепятствовать процессуальности Р.

Но оказывается, что есть другие технологии. Не политического, а социального характера. Рабочий класс можно омещанить, подкупить, социально преобразовать до некоей податливой субстанции, обладающей другой процессуальностью – Р1. А уже в рамках такой новой процессуальности можно эффективно использовать и определенные политические технологии – t1 (рис. 10).

В качестве объекта подобных трансформаций не обязательно должен выступать определенный класс. Можно говорить и об обществе в целом. Ведь стоит нам заменить "нетехнологизируемое" слово "народ" словом "общество", как многое станет ясно (рис. 11).

Итак, технологии могут быть подразделены на два основных типа (рис. 12).

Как только центр тяжести в системе технологий сместился от технологий управления как такового к технологиям преобразования самой субстанции управляемого, сместился и полюс власти. Власть стала носить все более социокультурный характер.

Когда же произошли такие смещения "центра тяжести технологий"? Конечно, тут решающую роль сыграло телевидение. Вообще, сфера массовых коммуникаций. К этому добавилось очень многое. Возможно, что нам еще придется разбираться с этим "многим" поэлементно. Тут и технологии управления сознанием, и технологии отчуждения сущностных ресурсов человека, и технологии смены идентичности.

Пока что нам важно установить следующее. Начиная примерно с эпохи телевидения, давшего возможность навязывать сознанию свои клипы, превращая само сознание в клиповое, – мир стал иным. Даже ядерное оружие не так сильно изменило мир, как оружие информационное.

Следующая генерация этого оружия – Интернет. Затем возникнут более серьезные технологии, маячащие за разного рода "виртуальными путешествиями". В любом случае, форматизация сознания стала технологически доступна постольку, поскольку само сознание оказалось введено в определенные рамки. И эти рамки подорвали несомненность той истории, которая казалась Марксу ареной развертывания объективных социальных закономерностей.

Там, где есть история, – есть народ. Есть классы, осознающие и предъявляющие свои интересы. То есть, социальные системы с низкой податливостью.

Там, где нет истории, – другие социальные системы. С высокой податливостью. Сама возможность создания таких систем – предъявляет новый вызов. Который я называю "войной Игры против Истории" (рис. 13).

После этого затянутого пролога я могу перейти к собственно политической проблематике.

Превращение Истории в Игру предполагает возможность решения следующей задачи (рис. 14).

Создавая новый формат общества, новый уклад, новую социальность, субъект "а" исходит из интересов самосохранения. Он рассуждает вполне определенным образом: "Если мне нет места в укладе "Б", то я могу создать уклад "В", в котором у меня будет замечательное место. Может быть, даже лучше, чем в укладе "А". А если я могу это сделать, то почему мне этого не сделать?".

Постараемся применить эту общую модель к трем конкретным ситуациям (рис. 15).

Первая ситуация связана с альтернативой между социализмом и фашизмом как той развилкой, на которой оказывается капитализм в условиях реальной конкуренции с живой социалистической альтернативой. Понимали ли теоретики марксизма в конце 20-х годов ХХ века, что речь идет именно об этой альтернативе? Да, понимали! Но трактовали ее ошибочно.

В чем же была ошибка? В недоучете соотношения двух рассмотренных нами технологий – собственно управленческих (политических и экономических) и преобразовательных (социокультурных). Еще здесь можно говорить о технологиях формационных и форматирующих.

Для формационных технологий формация – это объективная данность, равно как и формационный переход (например, от капитализма к социализму).

Для форматирующих технологий формация – это уже вполне рукотворная вещь. Подлежащая необходимой "технологической перековке". В сущности, речь идет о том, что мы уже обсудили (рис. 16).

Фашизм соединил социокультурную власть с властью в узком смысле слова. То есть с властью политической и экономической. Нельзя сказать, что он отбросил последнюю. Он применил ее на всю катушку. Но если бы он применил только ее, то марксистский аппарат прогноза дал бы верные результаты. Немецкий пролетариат как данность, как существующая социальная структура, действительно восстал бы против диктатуры капиталистических монополий и полуфеодальной латифундистской военщины. И фашизм (который в этой надежде многие марксисты поддерживали) действительно стал бы коммуно-социалистической революцией. А такая поддержка – ускорением "родовых мук истории".

Но марксисты не ощущали феномена новой власти – социокультурной. Они не были готовы к тому, что их противники задействуют эту власть. Возможность задействования такой власти находилась за рамками их представления о линейном прогрессе.

Теперь кто-то выдает этот линейный прогресс за "предопределенность восхождения усложняющихся систем". Марксисты 20-х годов ХХ века (включая лучших из них) верили в такую предопределенность. Они игнорировали сложные циклы мировой истории. Они считали "черные дыры" этой истории несущественными отклонениями, справедливыми лишь для глубокой архаики. Непоследовательные попытки самого Маркса нащупать нечто подобное, сводя оное к пресловутому "азиатскому способу производства", игнорировались.

Да и кто мог вообразить себе взрыв подобной "азиатчины" в одной из самых продвинутых западных стран – Германии? Причем Германии, в которой буржуазная демократия уже наступила, военщина оказалась отодвинута от власти и т.д. То, что проявилось в фашизме, стало шоком для марксизма 20-х годов. Потому что произошло именно это (рис. 17).

Капитализм, опасаясь социалистической революции, решился на формационный ход, превращающий его в неофеодализм, в новый тип формации "В". При этом место субъекта, который мы называем капиталистическим, в этом самом "В" оказалось в чем-то даже лучшим, нежели место этого же субъекта в пределах его родного капитализма.

Подобный "ход конем" оказался социокультурной "пробой пера". Очень грубой пробой. Первой и в чем-то неудачной. Но лиха беда начало.

Рассмотрев нашу схему применительно к этой первой ситуации, я сразу же предлагаю применить ее к двум другим. Не столь глубоким, но в чем-то даже более актуальным.

Вторая ситуация касается того же капитализма, но уже в конце ХХ века. Когда ему нужно преобразовываться во что-то постиндустриальное. А он понимает, что это слишком рискованно, что можно, так сказать, потерять место (рис. 18).

Можно подробно разбирать этот "ход конем" и его слагаемые. Псевдореволюция хиппи, уводящая часть интеллигенции в одну сторону от посткапиталистических изменений. Псевдореволюция яппи, уводящая другую часть интеллигенции в другую сторону. "Секс, драг, рок". Потребительство, масс-культурные трансформации и многое другое, включая глубокую управляемую мутацию левых движений, отрыв этих движений от классической социальной базы. И кое-что из того, что нам еще, наверное, не до конца открыто.

Но подобный "ход конем" был бы невозможен без определенной синхронизации. И тут я перехожу к коллизии с распадом СССР и последовавшими за этим шоковыми реформами (рис. 19).

Предлагая подобную модель, я тем самым делаю сразу несколько рискованных утверждений.

Прежде всего, я утверждаю, что именно советский правящий "политический класс" использовал социокультурные технологии для запуска регресса, отвечающего его властным интересам. Этот регресс осуществлялся в два этапа. Сначала социокультурный шок при Горбачеве, когда правящая партия, обладая монополией на средства массовой информации (то есть на информационное оружие), расстреляла из этого оружия сознание своего народа. Взорвала ценности, идентичности, сами предпосылки идеального (а тем самым и социальности, в том числе).

В дальнейшем к социокультурному шоку добавился шок социально-экономический, а также пресловутое всевластие пиар-технологий. Подобное всевластие кажется смешным. Но только если нет аппарата для его реального понимания. Я же предлагаю некий аппарат (рис. 20).

И утверждаю, что именно осознание определенными группами советской номенклатуры значения социокультурной власти и возможностей неограниченного использования этой власти в интересах самосохранения – представляет собой ту проектно-рефлексивную основу, на которой было построено все, с чем мы имеем дело сейчас. По сути, советский правящий класс, самосохраняясь, объявил наиболее радикальную войну истории. И сделал это по уже приведенной мною схеме (рис. 21).

Если западный "неокапитализм", делая "ход конем", чуть-чуть "подопустил" свое общество, разместив его в потребительской нише, то советский "номенклатуризм", делая тот же "ход конем", сбросил общество до конца. Ради самовыживания он согласился на распад страны, потерю зон влияния, демонтаж извечных историософских амбиций, подрыв идентичности и идеальных предпосылок вообще, – то есть, на регресс и расчеловечивание.

Далее, я утверждаю, что "ход конем", осуществленный советским правящим классом и олигархией Запада, – это не два разных обособленных хода, а единый ход, осуществленный по некому общему замыслу. Ряд совпадений просто слишком бросается в глаза для того, чтобы с порога отмести эту рискованную гипотезу.

Крах парижской студенческой революции (уже вполне суррогатной, но все-таки революции!) и ввод советских войск в Чехословакию… Не случайно два этих события приходятся на один 1968 год. Как не случайно и то, что временной интервал, отделяющий убийство Кеннеди от снятия Хрущева, – тоже менее года.

Я могу привести еще много подобных совпадений. Каждое из них ничего, конечно же, не доказывает. Но их сумма (тоже ничего не доказывая) о чем-то все-таки говорит.

Еще о большем говорит раскрытие содержания, стоящего за этой суммой совпадений. Но это – задача других наших исследований. А здесь мне важно только то, с чего я начал и к чему готов теперь теоретически перейти.

Я имею в виду проблему богатых и бедных в современной России. А также то, почему все мои публичные попытки рассмотреть эту проблему не риторически, а хотя бы классификационно, наталкиваются на истерическое сопротивление далеко не случайного характера (рис. 22).

Фактически я во всех своих публичных обсуждениях этого вопроса предлагаю только одно – уйти от обсуждения богатства и бедности вообще и начать обсуждать специфику российской бедности и российского богатства. Социальную структуру этой бедности и богатства. Если хотите – профиль бедности и богатства.

Кто оказался специфической жертвой новой российской бедности? В целом, жертвой оказались очень и очень многие. Но специфической жертвой оказались те, кто нигде и никогда подобной жертвой не оказывался. Так называемые "локомоционные" группы нашего общества. К таковым относятся ученые, научно-техническая и гуманитарная интеллигенция, педагоги, врачи. А также представители "сословий безопасности" – армии, полиции и т.п. Те, кого здесь неслучайно назвали "силовиками".

Оставим даже пока в покое силовиков. Офицеров, генералитет – в той их части, в которой это все непричастно к коррупции. Оговорим сразу, что мы коррупционный коэффициент вообще не рассматриваем. Мы рассматриваем только декларируемую социальную норму и ее воспроизводственный потенциал. А также иерархию групп и социальных тяготений, которая вытекает из подобной нормы.

Простейшие выкладки показывают, что именно по подобным локомоционным группам и был нанесен основной удар. Они оказались наиболее сильно сброшены вниз. Оставим даже в стороне вопрос о том, что это их заслуженный удел, ибо они вожделели капиталистических перемен и не желали видеть, что акторы и тенденции носят именно рассматриваемый мною характер.

Оставим также в стороне вопрос о том, что именно два уводящих от власти контрлокомоционных потока – сахаровский и солженицынский – дали подобный совокупный результат. Интеллигенция в ее рассмотренных мною модификациях дала вовлечь себя в эти потоки и отвлечь от единственной реальной задачи – задачи постиндустриальной трансформации своего общества. Что отвечало и совокупным интересам нашего общества, и классовым интересам данных групп (как оказалось, неспособных подняться не только до общенародного, но и до классового осмысления своих задач и интересов).

Оставим это в стороне и подчеркнем только, что бедность носит структурный характер. И является в этом смысле беспрецедентной.

Рассмотрим условный профиль современного общества (рис. 23).

Место локомоционных групп в этом профиле означает только одно – что российская бедность носит структурно-регрессионный характер. А российский процесс, тем самым, представляет собой именно то, о чем я говорил выше (рис. 24).

Но регрессионный процесс не имеет тормозов. Можно управлять скоростью погружения в регресс, но нельзя стагнировать регресс, зафиксировать его на некоторой фазе. Впрочем, и это мы уже рассмотрели выше с теоретической точки зрения (рис. 25)

Уходя в бесценностное и антиценностное потребительство, попадая сразу из него в регресс, двигаясь из регресса в "зооциум" (догосударственную племенную стаю) и выпадая из него в "социофлору", российское общество инволюционирует. И эта инволюция как бы отвечает интересам правящего "политического класса", который уютно чувствует себя в таком инволюционном процессе.

Но инволюция предполагает некие метаморфозы, связанные с государственностью. Государственность не может вольготно существовать в условиях регресса. Как бы ни груба была эта государственность – она все равно нуждается в тех тонких вещах, которые регресс размывает и вымывает. Отсюда принципиальная непоследовательность существующего политического класса.

Цепляясь за государственность, он вынужден осуществлять контррегрессивные изменения. Но как он может осуществить эти изменения? В чем социальная база? На какие группы он может в этом опереться? Как выглядят эти группы? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, мне придется еще раз вернуться к регрессу и социальному профилю (рис. 26).

Ситуация с профилем социальной значимости – вроде бы очевидна. Но есть одно возражение, которое чаще всего приводится. Оно звучит так: "Да, по относительным социальным возможностям, возможностям в рамках советского профиля и советского предложения, – локомоционные группы сдвинулись именно таким образом! Но почему вы берете эти относительные возможности? Возьмите абсолютные! Эти группы не стоят в унизительных советских очередях, не находятся под прессом номенклатуры, не прикованы к советскому убогому сервису, не закрыты "железным занавесом"! Почему вы все это скидываете со счетов? Интернет! Информационную свободу! Свободу вообще!"

Никоим образом это все со счетов сбрасывать нельзя. Но нельзя игнорировать и другое – логику социального воспроизводства.

Эта логика складывается из двух компонент. По аналогии с тяжелой и легкой промышленностью, я называю эти компоненты тяжелой и легкой составляющей в системе воспроизводства (рис. 27).

Необходимо признать, что для слоев населения, которые не загнаны до конца в тупик, легкая компонента социального воспроизводства в ее постсоветском исполнении – притягательнее, чем эта же компонента в советском исполнении. Тут можно спорить о качестве, о нематериальных слагаемых жизни, которые начинают носить все более удушающий характер. Хотя бы о защищенности по отношению к уличной преступности, или о санитарии и гигиене. Но все равно, во всем, что касается легкой компоненты социального воспроизводства, постсоветские преимущества налицо.

Но с тяжелой компонентой все по-другому. При советской власти эта тяжелая компонента была, конечно, несовершенна. Но она была! Сейчас ее нет вообще. Врач, учитель, профессор вуза, инженер в системе ВПК – все эти группы на свои накопления от заработанных честным путем средств ну уж никак не могут купить квартиру детям. А в перспективе не могут дать им ни образования, ни медицинской защиты. Значит, эти локомоционные группы лишены воспроизводственного потенциала вообще!

Я не хочу обсуждать все остальное! Остальное, во-первых, не столь однозначно. И, во-вторых, носит вкусовой характер. Можно спрашивать: чем денежная кабала лучше кабалы политической? Но тут могут быть разные ответы. И поэтому я это обсуждать не хочу. Я только спрашиваю о воспроизводстве и о структуре бедности и богатства. Я хочу зафиксировать, что локомоционные группы лишены законного воспроизводственного потенциала. Что эти группы приговорены к бедности не по качеству своего труда, а по указанному им со стороны государства месту в социальной иерархии. И что, тем самым, эти группы люмпенизированы и маргинализованы, обречены на недовоспроизводство.

Между тем, подобный способ обращения с локомоционными группами не свойственен даже самым бедным африканским странам. Я уж не говорю о государствах Европы и Азии. Российские трансформации последних 20 лет, почему-то получившие название "переходного периода", носят отчетливо регрессивный характер. И богатство, и бедность у нас являются регрессивными.

Россия оказалась слабым звеном в определенной цепи. Правящие группы здесь пошли дальше, чем где угодно в мире, в вопросе об этом самом "ходе конем". То есть, о возможности сохранения позиций в обмен на качественное ухудшение состояния социума и государства.

Наконец, подобный регрессионный сценарий предполагает отсутствие каких-либо устойчивых укладов, каких-либо формаций как таковых. В регрессионном потоке нет и не может быть укладообразующих элементов, поскольку нет воспроизводства основных социальных групп. А именно воспроизводственный контур и характеризует уклад как устойчивую систему.

Вот та рамка, в пределах которой придется решать все политические задачи. И никуда эта рамка не денется.

При ее наличии можно выбрать две стратегии (рис. 28).

Любая попытка разместить политическую устойчивость в пределах регресса плоха не тем, что она представляет собой борьбу за устойчивость, а тем, что она не отменяет регресс и тем самым не может добиться реальной устойчивости. Когда Владислав Сурков честно признается, что (цитирую): "Иллюзия стабильности, которая у нас есть, да вы и сами это знаете, это хрупкая стабильность. Что-то начнется, и страна уедет совсем в другую сторону", – он вольно или невольно описывает именно эту ситуацию.

Но всякое общественное обсуждение этой ситуации нарывается на табу невероятной силы. Попытка указать на данные, вроде бы непреложные, обстоятельства приводит к тому, что твои оппоненты обрушивают на себя и других рационально необъяснимый (но вполне закономерный в свете всего вышеописанного) истерический поток невротическо-защитных мантр. Именно мантр, а не аргументов.

При этом, видимо, включаются две программы – целевая и ценностная.

Целевая состоит в том, чтобы защитить сформировавшийся способ существования. Оппоненту говорится следующее: "Вот наш способ!" (рис. 29).

"Наш способ мы менять не намерены. Мы можем менять точку на кривой "блужданий в регрессе", переходить из точки 1 в точку 2, 3, 4, 5. И так далее. Мы можем критиковать неолиберализм или его защищать, использовать неосоветскую или антисоветскую риторику. Показывать фигу американскому империализму или гладить его по головке. А также делать все вместе или выбирать любые наборы. Мы будем блуждать и перемещаться ради достижения устойчивости. Мы хотим устойчивости и не хотим смутьянов. Если у тебя есть "клёвые" словечки и технологии – милости просим к нам. Единственное, чего мы не будем делать, – это менять стратегию #1 на стратегию #2" (рис. 30).

Выход за рамки табуирован по многим причинам.

Во-первых, политический класс, который выживает за счет организации этих рамок, никуда не делся. Все, что "мыслит о точках на траектории", лишь обеспечивает его интересы. И занимает позиции постольку, поскольку обеспечивает эти интересы.

Во-вторых, совершенно непонятно, как выходить за рамки. Что такое контррегресс? Куда надо прорываться? Есть ли для этого какие-то опоры?

В-третьих, это очень сложно соотносится с твоими (этого самого политического класса) позициями. А кто сказал, что при этом процессе сам не погоришь? Что займешь в нем какую-то хорошую роль? Что твоя "революция сверху" не пожрет тебя подобно тому, как все революции пожирают своих детей?

В-четвертых, нужно менять весь социальный профиль, а не просто перемещать куда-то какие-то локомоционные группы. В переводе на бытовой язык, смена социального профиля – штука небезболезненная. Какие-то компоненты личного благосостояния могут оказаться под вопросом. А поскольку хочется-то и устойчивости, и благосостояния, то неявно ощущаемые посягательства на любые компоненты "социального кайфа" – вызывают инстинктивное отторжение.

В-пятых… Здесь мы выходим за пределы целевого в сферу ценностного. В-пятых, вся культура реформаторства имеет далеко не рациональный культовый стрежень. Кому-то это покажется странным, но в стержне, увы, не Томас Манн, не Лев Толстой, не Достоевский и не Иван Ильин. В реальном культовом стержне – братья Стругацкие. Берусь доказать, что это так. Но здесь прошу поверить мне на слово.

А самое культовое слово в пределах системы Стругацких – "прогрессор". Все рассматриваемые мною лица "политического класса" считают себя прогрессорами. Признание указанных мною обстоятельств – переводит их из разряда прогрессоров в разряд регрессоров. А это для многих невероятно болезненно. В чем-то даже более болезненно, чем потеря слагаемых бытовой успешности.

Короче, действующий метасубъект, который я в неявном виде все-таки рассмотрел, будет двигаться, скорее всего, по указанному мною выше маршруту (рис. 31).

Если переход из точки 1 в точку 2 – это переход от ельцинского позиционирования к позиционированию путинскому, то следующий переход (он же блуждание) будет находиться в окрестности, которую я очертил на рисунке: между точкой 2 и точкой 3. Хотелось бы, чтобы не было такого блуждания, а был прорыв к стратегии #2. Но это маловероятно.

Зарезервировав, тем не менее, такую возможность, рассмотрим, что представляет собой блуждание в рамках стратегии #1. То есть, сложное и противоречивое движение, скажем так, из точки 2 в точку 3.

Это противоречивое сочетание страсти к устойчивости и государственности – и необходимости сохранять несовместимую с ними рамку. Я называю это движение "белым поворотом". И постараюсь доказать справедливость подобной оценки, опираясь на некие факты, тексты и действия.

Но для начала все-таки рассмотрим не сами факты, тексты и действия, а то, к чему они адресуются.

В самом деле, у всех фактов, текстов и действий, о которых я говорю, есть нечто общее. Что же это? Чаще всего факты, тексты и действия пытаются рассмотреть в отрыве от этого общего. И в этом тоже знамение эпохи (рис. 32).

В самом деле, почему должно быть нечто, объединяющее разные явления? Почему внутри этих явлений должна быть суть? Ведь именно суть только и может объединить. Кто сказал, что у явлений вообще есть суть?

Нам с вами кажется, что это дикие вопросы. Но на самом деле это не так. Для того, чтобы сознание схватывало любую целостность, внутри этого сознания должен быть "схватыватель". Такой "схватыватель" очень тесно связан с тем фокусом сознания, в котором хранится хронотопический код самого сознания. Его, сознания, особая интуиция по поводу пространства и времени.

Эта интуиция существует у человека только тогда, когда он пребывает в актуальном социокультурном континууме, то есть в Истории. Если Истории нет, то все картины начинают или раздуваться, или свертываться, или рассыпаться, или испаряться… И остаются явления без сути.

А явления без сути не существуют во взаимосвязи. Связывает только суть. Без сути все явления становятся изолированными и самодостаточными. Если наша реальность такова, каковой я ее вижу, то разговор о сути, о содержании, об общих знаменателях, системных фокусах и прочем – почти крамолен, как и название нашего клуба "Содержательное единство". Крамолен – не в том смысле, что мы делаем нечто, не совпадающее с властными интересами. Не делаем мы ничего такого и не будем делать по очень многим причинам. В том числе, и по тем, которые я изложил выше.

Этот разговор крамолен – потому что мы якобы навязываем реальности отсутствующую в ней связность. И, тем самым, актуализируем больной вопрос о связности, о реальности, о картинах, о целостности.

Мне скажут, что я занимаюсь заумным словоблудием, не имеющим отношения к сути дела. А я твердо знаю, что я говорю об этой самой сермяжной сути дела. Что может быть вполне волевое политическое сознание, которое вообще игнорирует целостность и связь. Что это сознание может называть себя прагматическим. И может быть не частным, индивидуальным, а групповым или почти "классовым". И что наличие этого сознания неумолимо вытекает из предъявленной мною картины (рис. 33).

Если то, что я описываю, имеет место, то у этого описываемого есть название – клоака. В клоаке нет целостности и связи. В ней есть лакомые частности. А также нелакомые частности. Живущий по законам клоаки (я имею в виду не Конституцию и не Уголовный кодекс, а неписанные законы некоего общежития, общемыслия и общеделания) понимает реальность, как мусорную свалку. Всю реальность целиком.

И, понимая ее, как мусорную свалку, он соответственно с ней обращается. Он "выковыривает" из нее полезные и даже ценные вещи, отбрасывая вещи ненужные. В любом случае, он ее утилизирует.

Там, где есть клоака, есть утилизация. Чего? Всего! Не только месторождений или ракет, но и всех элементов совокупного бытия. Культурных элементов, смысловых, текстовых, символико-ритуальных. Все эти элементы, находясь на свалке, по факту этого нахождения подлежат утилизации. Запомним это и, чтобы не забыть, зафиксируем (рис. 34).

Когда я говорю "ко всему на свете", то это не метафора. Это буквальность. Действительно, ко всему на свете. Например, к политическим текстам. У этого свалочного-утилизационного подхода есть очень ёмкое название на криминальном сленге. Можно игнорировать сленг, презирать его. Но сленг ведь не случайность. Он может уродовать реальность. А может правильно отражать антиреальность.

Если вы на языке сленга начинаете говорить о "Евгении Онегине", о ваших родственниках, о сохраненных вами идеалах, священных для вас реликвиях и текстах, – вы разрушаете остатки реальности. Но если вы по поводу антиреальности говорите не на языке сленга, а на высоком классическом языке, то вы совершаете ответное кощунство. Вы эту антиреальность удовлетворяете в ее вампирических амбициях. Вы предписываете ей бытие, которого у нее нет.

Поэтому связь языка и предмета описания совсем не так проста и однозначна, как это кажется тем, кто иногда критикует меня за использование сленга. Постмодернизм как разрушение реальности – это одно. Постмодернизм как инструмент описания антиреальности – это другое.

Так вот, о криминальном сленге. На нем такая утилизация с выхватыванием нужных элементов из "мусорного бачка реальности" имеет свое название. Называется это "фильтровать базар".

Но криминалитет выхватывает пригодное для действия, то есть для осмысленной кражи. Клоачники же выхватывают из мусорного бачка то, что им приглянулось. Читают политический текст и видят красивое словцо. Они выхватывают это словцо, фильтруя текст, как криминальный "базар". И начинают использовать его к месту или не к месту. Я назову это "лого-клептоманией".

Но если возможна "лого-клептомания" (притом, что в начале было Слово), то почему невозможна "семанто-клептомания", "образо-клептомания", "символо-клептомания", наконец? В совокупности все эти мании представляют собой способ поведения клоачника, способ его мышления, осваивание этим мышлением антиреальности. Ведь мы сказали, что рукотворно-суррогатные общества – все, от общества потребления до регрессивного общества, – лишены истории. Что такие общества не есть народ, ибо народ – это общество, живущее в истории.

Так вот, клоака живет вне истории. Но это не значит, что она не смотрит на историю как на мусорную свалку, из которой можно добывать лакомые вещички: словечки, бренды, наклейки, прецеденты, аналогии. Все это очень важный "товар". Соответствующий взгляд клоаки на историю вытекает из самого факта того, что клоака живет по закону маний и вне истории. Но смотрит на историю.

Как на что она смотрит на историю? Как на мусорную свалку. Почему? Потому что она на все так смотрит. Она может даже этого не понимать, не отдавать себе в этом до конца отчет. Она так живет, но это не значит, что она так себя понимает. Вопрос: а мы-то – хотим что-то понимать адекватно сути происходящего?

Так вот, общее между фактами, текстами, действиями, которые я рассматриваю, состоит в том, что все эти факты, тексты и действия адресованы одному игнорируемому единому корню – Истории (рис. 35).

Я предлагаю рассмотреть происходящее под этим углом зрения. Предлагаю также общую схему для рассмотрения под подобным углом зрения. Она такова (рис. 36).

А теперь я предлагаю рассмотреть, как осуществляется в отношении к каждому конкретному элементу подобная "клиотилизация". И начну, конечно, со Знамени Победы. При этом выяснятся далеко не столь очевидные вещи.

Начну с реального Священного Знамени (рис. 37).

Это знамя было поднято над рейхстагом Егоровым и Кантарией 1 мая 1945 года. Красный штурмовой флаг, изготовленный по решению Военного Совета 3-й Ударной армии, который был водружен воинами 150-й стрелковой ордена Кутузова II степени Идрицкой дивизии 79-го стрелкового корпуса 1-го Белорусского фронта.

На следующем снимке представлена торжественная церемония передачи Знамени Победы военному коменданту Берлина Герою Советского Союза генерал-полковнику Берзарину Н.Э. для отправки в Москву (рис. 38).

А вот так воины-победители проносят по Центральному московскому аэродрому Знамя Победы в день прибытия его в Москву из Берлина (рис. 39).

Поскольку эти фотографии не цветные, нам нужно рассмотреть цветной оригинал (рис. 40). Почему надо рассмотреть, станет ясно чуть позже.

Вы видите цвета. Вы видите желтые пояса и аксельбанты на форме солдат, желтые надписи на других великих знаменах той же Победы. И вы видите, что на оригинале Знамени звезда, серп и молот, а также надпись – белого (очевидным образом не желтого) цвета. Назовите этот цвет белым или серебряным – это ничего не меняет. Он не желтый. Поскольку любые дистанционные фото недостаточно отчетливы, а вопрос очень острый – привожу и специальную фотографию, сделанную для четкого документирования великого символа (рис. 41).

Итак, есть Знамя Победы, хранящееся в Центральном Музее Вооруженных Сил. Это полотнище красного цвета с изображением в верхнем левом углу перекрещенных серпа и молота с пятиконечной звездой над ними и надписью на полотнище:

"150 стр. ордена

Кутузова II ст.

Идрицк.див.

79 ск.3 УА I БФ".

Мы с вами видим, что и звезда, и серп, и молот на аутентичном Знамени – однозначно белого цвета.

А теперь я цитирую высказывание.

РИА-Новости, 23 марта 2007 года: "Когда со Знамени Победы сдирают серп и молот, вместо красной звезды ставят белую американскую – это оскорбляет память, честь и достоинство всех нас". Так РИА-Новости цитирует Зюганова.

А вот другая цитата, с сайта КПРФ от 9 апреля 2007 года: "Уважаемые товарищи, боевые друзья! 6 апреля депутаты Государственной Думы от партий "Единая Россия" и ЛДПР совершили очередное преступление, приняв закон о смене советской символики на Знамени Победы – красная звезда, серп и молот – на американскую: белая звезда".

Это что, не помоечное мышление? Не утилизация проблемы в личных целях? Я, конечно, совершенно не оправдываю снятие серпа и молота со Знамени Победы. Я просто требую, чтобы из уважения к памяти павших, уважения к живым фронтовикам никто не смел говорить, что на Знамени Победы была звезда красного цвета. Потому что она была белая! И подобные декларации людей, говорящих о своем бесконечном уважении к Знамени Победы, означают, что они попросту рехнулись. А в моей терминологии – выпали из Истории, относятся к ней, как к помойке, как к скопищу бессмысленных предметов, полезных для электоральных кампаний.

Понятно только одно – что те, кто называют себя патриотами, не любят величие своей истории. Не знают своих подлинных символов. Не относятся к этим символам в их аутентичности со священным трепетом. А почему не относятся? Потому что приняли те же правила регрессивно-архаизирующей игры. Потому что в фундаментальном плане тождественны своим кажущимся антиподам.

А вот как действовали антиподы – отдельный вопрос. Чтобы не казалось, что я зацикливаюсь на Зюганове.

Начать приходится с вопроса о символе.

Игра с этим символом и ее заменой "символом Знамени Победы" была затеяна Ельциным и его пиарщиками в преддверии выборов 1996 года. Знамя – само и есть символ. Придумать "символ символа" может только человек, ничего не понимающий в символе как таковом. Не знающий роль символа, его отличие от эмблемы.

Если символ адресует к тому в народе, что реагирует на символическое, то к чему адресует "символ символа"?

Короче, это была помоечная, клоачная игра. К которой, как мы увидим, подключились оппоненты Ельцина. У них не хватило сил поломать игру как таковую. Они стали в эту же игру играть. Предлагать свои "символы символа". Клоачность расширилась. Помойка стала всеобщей.

Как конкретно развивались события?

В советское время, особенно начиная с 60-х годов, когда были введены широкомасштабные празднования Дня Победы, на улицах и зданиях в праздничные дни вывешивалось много красных флагов с советской символикой – серпом, молотом и звездой, и просто красных полотнищ. Вопрос о Знамени Победы тогда не был больным.

А когда этот вопрос становится важным и почему? Важным он становится в одном-единственном случае. Когда в преддверии выборов, имеющих достаточно острый характер, нужно праздновать День Победы 9 мая, но для новой власти "не нужно" густо утыкать страну советскими знаменами.

Кто говорит о такой ненужности? Пиарщики! Когда пиарщики сказали это в первый раз? При Ельцине, на пороге острейших выборов 1996 года.

15 апреля 1996 года, под нажимом пиарщиков из соответствующих, хорошо всем известных групп, Ельцин подписал Указ #561. Указом устанавливалось, что "Знамя Победы, водруженное над рейхстагом в мае 1945 года, выносится 9 мая – в День Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов и 23 февраля – в День защитников Отечества для возложения венков к могиле Неизвестного солдата федеральными органами государственной власти, проведения торжественных заседаний, парадов войск и шествий ветеранов Великой Отечественной войны на Красной площади в городе Москве". Во всех иных случаях, помимо двух дней в году, 9 мая и 23 февраля, вынос Знамени Победы, согласно ельцинскому Указу, запрещался, а "использовать" можно было "символ Знамени Победы".

С "символа" были удалены надпись (наименование дивизии, бойцы которой водрузили знамя над Берлином), а также перекрещенные серп и молот. Осталось красное полотнище с белой звездой.

После того, как Ельцин подписал соответствующий указ, к нему на президентском приеме обратились ветераны Великой Отечественной войны, Герои Советского Союза и представители Совета ветеранов Ленинграда и области. Они просили оставить на "символе Знамени" серп и молот, однако Ельцин отказался это сделать.

Ничего никто, как вы понимаете, на аутентичном Знамени Победы не исправлял! И вообще тем, кто этим занимался, было на все наплевать. Надо было избирать Ельцина и поменьше напоминать об СССР, который он добил. Поэтому Победе – говорили "ДА" (чтобы фронтовики проголосовали), а флаг поменяли (чтобы зюгановцам жизнь медом не казалась).

Каждый, кто скажет, что это было иначе, просто не знает, как это было. За этим стояли конкретные люди с их конкретными пиар-планами. Эти планы кого-то возмущали, кого-то подогревали. Конечно, в них прорывалась и антикоммунистическая страсть – "какой там еще серп и молот"!? Но все делалось "чисто утилизационно".

В том-то и суть. В том-то и основная трагедия, или же трагифарс, что проблема Знамени всем, кто ее решал, была "по барабану". Что намного хуже линейной антикоммунистической судороги.

Еще хуже, что эта проблема была "по барабану" тем, кто провозглашал, что борется за чистоту Победы против оскверняющего ее ельцинизма. Берусь это доказать.

И для начала оговорю, что с 1996 года по 2005 год вопрос вообще никого "не колыхал". В праздник вешали что попало, Ельцин забыл об этом вопросе на следующий день после своего избрания. Было, чем заняться всем российским политикам. И на Знамя Победы они наплевали.

А разбираться с ним начали тогда, когда нужно было готовиться к очередным проблематичным выборам. Острым выборам. Выборам в условиях возможного ухода Владимира Путина. Тогда забеспокоились и о Знамени Победы.

Прежде всего, забеспокоились коммунисты. Беспокойство началось в январе 2005 года и к апрелю того же года дозрело до внесения законопроекта. Законопроект предлагал (цитирую по РИА-Новости от 13 апреля 2005 года, 9 часов 42 минуты утра): "Дополнить описание Знамени Победы определением: "На обоих сторонах в верхнем углу у древка изображается золотистым цветом перекрещивающиеся серп и молот с примыкающей к концу лезвия серпа контурной пятиконечной звездой". Затея эта принадлежала Виктору Тюлькину, заместителю председателя Комитета Госдумы по труду и социальной политике, члену партии РКРП-РПК.

Если данный источник верен – а это самый официальный из всех возможных источников, и никто его не опроверг, – то "символ символа", предлагаемый коммунистами, никакого отношения к Знамени Победы не имеет. Это флаг СССР, который коммунистам выгоден.

Но если он им выгоден, то их конкурентам он невыгоден! А выборы-то предстоят острые! И вот уже Слиска говорит знаменитую кощунственную фразу: "С какой стати мы должны законами увековечивать знамя вашей партии?"

Кто-нибудь Слиску оправдывает? Ничуть! Я тогда же сказал по этому поводу все возможное в предельно резких тонах. Но давайте всмотримся в ситуацию. Есть реальный сакральный символ – а есть две игры (рис. 42).

Единороссы отклонили проект Тюлькина под удобными предлогами (мол, финансовая сторона дела не разработана) и выдвинули свой проект. Повторяющий то, что в цитированном указе Ельцина. Упрощенный "символ" в виде красного полотнища с белой звездой, без серпа и молота.

Для вящей точности рассмотрим хронологию.

Замыленный проект Тюлькина… И – День Победы 9 мая 2005 года. К 9 мая 2005 года предложенный коммунистами законопроект "О Знамени Победы" рассмотрен Госдумой не был. Тему Знамени Победы в дни празднования 60-летия Победы постарались затушевать. Главными символами праздника стали красные и оранжевые знамена (цветные полотнища без символики), Орден Победы и пятиконечная звезда с надписью "60 лет Победы", обвитая георгиевскими лентами. Мавзолей закрыла гигантская красно-оранжевая звезда со словами "60 лет Победы", а на стене Государственного исторического музея был вывешен плакат с изображением Ордена Победы. В оформлении городских площадей были использованы различные комбинации ярких флагов без символики, перетяжек и плакатов.

7 июня 2005 года (выборы-то еще будут!) единороссы внесли в Госдуму свой (фактически ельцинский) вариант законопроекта, в котором "символом Знамени Победы" следовало считать красное полотнище с белой звездой, но без серпа и молота. Инициировал внесение законопроекта депутат от "Единой России" Алексей Сигуткин.

9 сентября 2005 года Госдума, отказавшись рассмотреть коммунистический вариант, приняла в первом чтении единороссовский вариант закон "О Знамени Победы".

11 мая 2006 года Мосгордума приняла обращение к главе государства и спикеру Госдумы с просьбой "не допустить изменения символики Знамени Победы". В частности, отказа от изображения перекрещенных серпа и молота. На заседании автор обращения, депутат от фракции КПРФ Владимир Улас сообщил, что комитетом Госдумы по обороне подготовлен для рассмотрения во втором чтении проект федерального закона "О Знамени Победы". По словам В.Уласа, "особое недоумение" вызывает положение законопроекта, в соответствии с которым 9 Мая на зданиях будет вывешиваться "символ Знамени Победы" – красное полотнище с белой звездой.

23 марта 2007 года Госдума приняла законопроект во втором чтении. "За" проголосовали 335 депутатов – 303 из "Единой России" и 32 из ЛДПР.

30 марта 2007 года Совет Федерации наложил вето на законопроект "О знамени Победы". При необходимых 89 голосах вето поддержали 58 сенаторов, "против" проголосовали 56 человек и 13 – воздержались.

6 апреля 2007 года Госдума, преодолев вето Совета Федерации, в третий раз одобрила законопроект "О знамени Победы". "За" проголосовали 332 депутата (при достаточных 300 голосах).

11 апреля 2007 года в газете "Труд" был опубликован разъяснительный комментарий Б.Грызлова по поводу принятого Госдумой законопроекта:

"С самого Знамени Победы ничего не изымается. Принятый Федеральный закон в своих ключевых положениях соответствует действующему уже более 10 лет Указу президента (ельцинскому, подписанному в 1996 году), то есть вся символика сохраняется в нынешнем виде.

Более того, повышен уровень правового регулирования, уровень юридических гарантий по таким вопросам, как место и порядок хранения Знамени Победы, порядок его транспортировки, которые теперь определяются президентом Российской Федерации. По решению президента Российской Федерации изготавливаются и официальные копии Знамени Победы.

Позиция "Единой России" заключается в следующем…Знамя Победы, водруженное над рейхстагом 1 мая 1945 года, является нашей национальной реликвией, и, естественно, никто не предлагает его изменить. Оно будет храниться вечно, будет доступно для обозрения.

Но те флаги, которые вывешиваются 9 Мая на улицах наших городов, это не Знамя Победы и не его точные копии, это его символы. Вот на них не будет ни изображения серпа и молота, ни текста. Флаги должны соответствовать своей роли, должны сплачивать людей, а не вносить раздор. Тем более что вывешиваться символ Знамени Победы будет наряду с Государственным флагом Российской Федерации".

Совершенно понятно, что подход, предлагаемый Грызловым, недопустим. Что надо вообще снять с повестки дня вопрос о каких-то усеченных "символах символов". И либо вывешивать точную копию Знамени Победы, в полном историческом соответствии, либо вообще не трогать эту тему. Единственная внятная позиция президента может быть только в этом – историческое Знамя, скопированное с достаточной полнотой, или никакое. Это и есть примирение в нормальной логике.

Но в том-то и дело, что логика клоачная! А в клоачной логике возможно все. Слиска, как мы уже сказали, "хороша". А Евгений Евтушенко как вам нравится?

9 апреля 2007 года "Новые Известия" опубликовали такую его стихотворную реакцию на законопроект "О Знамени Победы":

В чем виновны серп и молот

я, ей-богу, не пойму,

но у знамени немого

поцелую я кайму.

Как без молота быть в кузне?

Как на поле без серпа?

Как с души на грязной кухне

теркой стерли мы себя?

Разве мы живем, чтоб выжить

и еще полудики?

Есть же что-то в мире выше

кухонной политики.

Кисть у знамени златая,

в битвах полусожжена,

шепчет, горечь слез глотая:

"До чего я дожила…"

Но, в брильянты втюрясь в доску,

так, что тянет их погрызть,

не уронит Слизка

слёзку

на обугленную кисть…

Все, к чему я могу здесь призвать – это выйти из клоаки, а не размещаться в ней по одну или другую сторону. Но выходить из ее – это непростое и слишком издержечное занятие. Так что клоака будет продолжаться. И у нее есть логика. Я называю эту логику логикой "белого поворота". И вновь предлагаю всмотреться в одну из ключевых модельных схем (рис. 43).

В ближайшее время процесс начнет петлять между точками 2 и 3. Петлять он будет в рамках помоечной логики. А эта логика предполагает помоечные же адресации к истории. Помоечные – не значит бессмысленные.

Есть ли такие множественные адресации? Они есть. И логика этих адресаций очевидна. Еще раз подчеркну, что она помоечная и "поли-пофигистская", то есть история "по фигу" всем. Но по тому, что с ней делают, можно прогнозировать некие сдвиги и трансформации. Рассмотрим эти адресации именно как множественность (рис. 44).

Этих совокупных адресаций к истории (включая размышления Солженицына о феврале 1917 года, и не только) слишком много для того, чтобы рассмотреть их в одном – все равно пунктирном, в силу жанра, – исследовании. Я резервирую за собой право рассмотреть несколько таких адресаций отдельно. В том числе и ту, которая только что мною упомянута, но и не только.

После того, как я это все рассмотрю (а я не собираюсь откладывать это в долгий ящик), определенный круг замкнется.

Внутри этого круга – с невероятным множеством тематических обертонов – окажется, представьте себе (о, ужас!), пятиугольник (рис. 45).

В вершине этого пятиугольника (точка 1) находится тема "русского Пиночета". Мы эту тему уже разбирали в предшествующих докладах.

В точке 2 – разного рода "некротрансформации". От требований вынести Ленина из мавзолея до разного рода захоронений бывших белых эмигрантов. Это мы тоже разбирали ранее в других докладах.

В точке 3 – новые конфигурации внутри действующих крупных смысловых структур. Наиболее яркий пример – совокупность игр вокруг Русской Православной Церкви за рубежом. Это еще предстоит разобрать.

В точке 4 – совокупность новых ударов по ранее не обсуждавшимся широко аспектам красной идеологии. Что тоже заслуживает отдельного, и самого серьезного, обсуждения.

В точке 5 – манипуляции символами. Важнейшая из которых связана со Знаменем Победы. Важность этой манипуляции в том, что она бьет по последним консенсусным точкам национального сознания. А также более широко раскрывает ворота российской небезупречной крепости для въезда в эти ворота разного рода "помоечных кавалькад".

Разбор этой темы почти завершен. Остались последние штрихи. Эти штрихи связаны с тем, с чего я начал обсуждение рассматриваемой нами манипуляции с ключевым символом. Я начал с контекста. Им и закончу. Только теперь я буду говорить не о русской проблематике в мировом контексте, а об обсуждаемой теме и том, как на нее давит контекст (рис. 46).

Присмотримся к контексту. Он, опять-таки, состоит из адресаций к той же истории – истории Великой Отечественной войны. Назовем вначале эти множественные адресации, переплетающиеся между собой и формирующие контекст (рис. 47).

Рассмотрим перечисленные адресации, слагающие контекст.

Адресация-1. 22 апреля 2007 года, после многомесячных обсуждений, премьер-министр Эстонии А.Ансип заявил, что начались подготовительные работы по демонтажу таллиннского памятника Воину-Освободителю. На май 2007 года намечено перезахоронение братской могилы рядом с монументом. Ранее сообщалось, что уже найдено место для перезахоронения останков советских воинов – это военное кладбище Таллинна.

Адресация-2. 3 апреля 2007 года российские СМИ сообщили о том, что в музее "Освенцим" закрыта экспозиция СССР (ныне – российская). В объяснении говорилось, что дирекция музея готова вновь открыть экспозицию при условии, что российская сторона признает оккупацию Советским Союзом польских территорий. По словам главы музейного архива П.Сеткевича, россияне завысили число советских жертв концлагеря. Главный пункт: выходцы с "оккупированных территорий" (из Западной Украины и части Белоруссии, отошедших к СССР в 1939 году по пакту Молотова-Риббентроппа) должны упоминаться как граждане Польши, а не СССР. Это решение администрации музея осудили МИД РФ, Российский еврейский конгресс и правозащитные организации.

Адресация-3. Разворачивается кампания по переносу из центра Будапешта памятника советским воинам.

10 апреля 2007 года представители националистического "Всемирного союза венгров" заявили, что уже собраны 200 тыс. подписей, необходимых для вынесения этого вопроса на общенациональный референдум. Цель кампании – перенос монумента и возвращение в центр города венгерского флага, находившегося там ранее.

Адресация-4. 11 апреля 2007 года, в Международный день освобождения узников фашистских концлагерей, прошли траурные мероприятия на территории Саласпилсского мемориального ансамбля под Ригой. В возложении цветов и траурном митинге приняли участие депутаты от политического объединения "За права человека в единой Латвии", объединений "Центр согласия" и Dzimtene (Родина), а также представители Московского культурно-делового центра "Дом Москвы" и посольств России и Белоруссии. Никто из латвийского правительства не присутствовал. Отмечается, что посольство Украины уже второй год не направляет своих представителей в Саласпилс, хотя там погибли также украинцы.

Я мог бы наращивать число адресаций подобного рода. Та же тема голодомора с приравниванием оного к Холокосту. И разного рода молебны за жертвы голода в 1921, 1931-33, 1946-1947 годах. Всячески сострадая этим жертвам, я никак не против молебнов по ним. Но не могу не спросить: почему в число жертв не должны быть включены жертвы Ленинградской блокады? Не потому ли, что акцентуация на "преступлениях советской власти" нужна лишь для того, чтобы вытеснить из сознания другие преступления – фашистские? А также роль Советского Союза в победе над фашизмом?

Это еще одна тема, которую можно и должно обсуждать – как именно вытесняют роль СССР в победе над фашизмом. И как одновременно "отмывается" сам фашизм. В этом смысле могу сказать, что меня задевает в так называемом "символе" по законопроекту Сигуткина. И почему в этом смысле "символ" Тюлькина все-таки лучше. Хотя на самом деле "оба хуже". И все же…

"Символ" Сигуткина плох не тем, что белая звезда – американская. Все намного хуже! Звезда эта никакая! С таким же успехом этот символ может относиться к государству Мавритания, или острову Борнео, или обществу любителей гладиолусов. Каким-то тончайшим помоечным инстинктом из произошедшего величайшего исторического события изъят цвет, запах, вкус и, конечно, смысл.

Потому что в войне-то победил СССР! И нынешняя Россия – правопреемник СССР. И атаки на нынешнюю Россию осуществляются через изымание этого правопреемства. Контекст-то в этом! Идет атака, призванная обнулить наше историческое наследство. Наш нематериальный капитал (рис. 48).

Совершенно ясно даже из этой усеченной схемы, что идет война с Россией через демонтаж ее исторической роли. При том, что роль эта связана с той ипостасью России, которая называется СССР.

Это смертельная война. Она предполагает ревизию истории. И в этом смысле тоже является войной с историей. Но – войной не помоечной, а жестокой и волевой, направленной на уничтожение России и на ревизию всего мирового процесса.

Вместо того, чтобы принять вызов этой смысловой войны и ответить на него подобающим образом, то есть достойно, спокойно, стратегически сосредоточенно, Россия предъявляет миру странный образ самой себя.

За этот образ отвечает, конечно же, не вся совокупная Россия. Все, что в России есть исторического, напротив, мобилизуется. Стягиваются последние силы этой исторической энергии. Но некий актор, гордо называющий себя "политический класс", вместо того, чтобы воспользоваться этой энергией, предлагает гражданам страны "не есть прибалтийские сырки" – и одновременно сам наносит удар по своему историческому капиталу. По Знамени своей же Победы.

Удар этот наносится в описанной мною помоечной логике. Но контекст, который мы только что разобрали, трансформирует даже эту логику в нечто еще более страшное. Дешевый политтехнологизм, дополненный помоечными рефлексами, отрывает страну от ее эгрегора. Он изымает из истории смысл и страсть, подлинность и любовь.

Отлученный от народа и истории политический класс может только кривляться и дергаться. Он и кривляется. Он и дергается. Кривляется и дергается каждая его часть и он весь целиком. Этому классу все время хочется кому-то что-то продать. Желание судорожное и не сводимое даже к рациональному меркантилизму. Продать – это в данном случае значит не только получить вожделенные "бабки", но и подтвердить факт своей нужности, значимости.

Класс этот ведут на убой. Весь его целиком и каждого его отдельного представителя. В нынешнем противоречивом виде он не может сопротивляться. Потому что сопротивляться он может только вместе с народом. А он сам убивает народ, превращая его в регрессивное общество. Сопротивляться вместе с народом он может, только вернув Историю. Ибо тогда он вернет народ. Как главное действующее лицо истории (сущностная задача страны) и как единственно возможный инструмент защиты государства (а значит, и политического класса).

Но все это – сценарий #2. Прорыв "через флажки", через заданную всем этим двадцатилетием "регрессивную рамку". Находясь внутри этой рамки (сценарий #1), класс может только дергаться и продавать, продавать и дергаться. Дергаться он будет потому, что его международный "патрон" не дает ему шансов даже при осуществлении самых далеко идущих продаж. А продавать он будет потому, что он ничего другого делать не может. Он дернулся, оскалился – его прищучили; он пытается что-то продать.

Это не поведение господина. Это поведение раба. А раб будет уничтожен. Просто из-за ненужности и по другим причинам. В силу необходимости для "патрона" неких иных форм господства в России.

Продажа и дерганье, дерганье и продажа – вот суть того "белого поворота", который я хотел обсудить. Мне все равно, кто выведет Россию за регрессивные флажки – красные или белые. Но то, что происходит, никак не говорит в пользу надежды на то, что кто-то собирается ее за эти флажки выводить".

А в логике дерганий и продаж "белое" выглядит весьма специфически. Если нельзя продать ничего другого – почему не продать антисоветизм, антикоммунизм, часть своего исторического наследства? Инстинкт помойки говорит о том, что это не наследство, а банальный товар. Ничуть не хуже и не лучше других. Знамя продается, как вещь, на рынке брендов и электоральных манипуляций. Этим предается История. А значит, и страна, у которой нет другого выхода, кроме как ответить на вызов "экспроприации Истории". Если Россия не сумеет этого сделать – ее не будет.

Весь мир смотрит на это с отвращением, ужасом и надеждой. Потому что у мира тоже отнимают Историю. Россия оказалась слабым звеном в цепи, звенья которой связаны исторической волей. Цепь порвана. И Россия может только повторить слова Гамлета: "Порвалась дней связующая нить". И сказать о своем предназначении – СОЕДИНЕНИИ ПОРВАННОГО. Или же – об отказе от предназначения и готовности к позорному концу.

Выбор пока все еще за нею. Не за Слиской и Зюгановым, не за Тюлькиным и Сигуткиным, – за страной. С ее эгрегором, миссией и символами. Символами, которые у нее пытаются отобрать вместе с честью, душой и жизнью.

Отдаст ли? Заметит ли чудовищные попытки в своем уже почти постисторическом полусне?

26.04.2007 : Сумма идеологий

Часть 1. О Ельцине

Я не могу избежать новой темы, соткавшейся из воздуха. Темы Ельцина, вовлеченной в общественный оборот фактом смерти бывшего Президента России. И я не хочу эту тему обсуждать подробно, поскольку сам факт такого обсуждения, вне зависимости от его интонации, придает событию избыточный масштаб.

Поэтому я позволю себе исчерпать тему с помощью самоцитирования. После одной из достаточно бессмысленных дискуссий, в тягостном состоянии, порожденном стилем дискуссии, составом участников, тупиковостью проблем, связанных с языковой заданностью, – я дал интервью представителю агентства "Росбалт". А прочитав интервью, я понял, что не хочу говорить о произошедшем ни в большем масштабе, ни в другой интонации. Не хочу уподобляться ни Зюганову, ни Чубайсу.

Итак, я просто приведу данный материал, появившийся на сайте "Росбалт".

Автор материала – корреспондент "Росбалта" Игорь Джохадзе. Материал – следующий.

– Бориса Ельцина сегодня многие называют "президентом-освободителем" и сравнивают с императором Александром II. Как вы считаете, насколько корректны подобные исторические параллели?

– Вы привели мнение той части российской элиты, которая полностью удовлетворена результатами ельцинских преобразований. К сожалению, это меньшая часть общества, большинство же россиян, на самом деле, придерживаются иного мнения. В противном случае Ельцин был бы сегодня кошмарно популярен, чего нет и в помине.

Но огромная историческая заслуга Ельцина в том, что он не допустил распада России, а такая угроза реально существовала, это нужно признать. Он хитрил, когда говорил: "берите суверенитета столько, сколько сможете", но при этом, ухмыляясь про себя, думал: "сколько можете" – это совсем не так много, как вам кажется. При всем своем критическом отношении к Ельцину, я не вправе оценивать девятилетний период его правления тотально негативно. Как я тогда должен оценивать народ, его избравший?

– Следует ли понимать ваши слова в том смысле, что Ельцин все-таки принес России больше плохого, чем хорошего?

– Как у политика у него есть свои грехи. Он допустил цивилизационный регресс, поломал существовавшую константу жизни страны, вверг людей в шок. Он создал из России ухудшенное латиноамериканское государство с колоссально низким уровнем жизни тех локомоционных групп населения, которые везде занимают передовые позиции и "тащат" за собой общество, – ученых, преподавателей, врачей и т.д. Ельцин для меня – архитектор регресса и социальной деградации.

Но, справедливости ради, могу сказать, что этот процесс инволюции начался не в 90-м или 91-м годах, а гораздо раньше, то есть не при Ельцине-президенте, а, может быть, даже на этапе, когда он был первым секретарем МГК КПСС, когда он, жесткий авторитарный коммунист, мечтал об "ускорении" и перестройке. А потом оказалось, что он хотел совсем не того, к чему шла страна, и ему стало ясно, что политика – это искусство возможного. Плохо, что Ельцин ничего не сделал, чтобы остановить этот процесс деградации, он плыл по течению в этом мутном потоке истории. Но хорошо, что ему удалось все же не потопить в нем корабль российской государственности.

– Ельцин считается главным инициатором Беловежского соглашения, оформившего распад СССР. Многие до сих пор не могут простить ему подпись под этим документом…

– Не Ельцин разрушил СССР. Почему не распался Китай, почему устояли коммунистические режимы Северной Кореи и Кубы? Дело не в строе и не в идее. Дело в элите. Наш правящий класс в начале 90-х годов, в стремлении конвертировать социально-политические преобразования в некие приобретения для себя лично, предал интересы народа, бросил его на произвол судьбы.

И здесь я должен процитировать троцкистов, которые вели дискуссии на XV партийной конференции:

"Оторванная от широких масс партия в лучшем случае может погибнуть в неравном бою. А в худшем? Скажете, сдаться в плен? Нет, в политических битвах в плен не берут. В худшем – она предаст интересы породившего ее класса. В этом смысл и суть термидорианского перерождения".

Ельцин был выразителем чаяний этой элиты, но одновременно он ее ненавидел. Борис Николаевич – замечательно противоречивая фигура. И в этом – сильная сторона его личности.

– Можно ли называть Путина продолжателем политики Ельцина, его действительным "преемником"? Ведь многое из того, что делалось в течение последних семи лет, не вписывается в парадигму демократических преобразований 90-х.

– А это – главное противоречие Путина. Он пытается исправить ситуацию, ничего кардинально не меняя, не отдавая себе отчета в том, что регресс непоправим, что его можно остановить лишь встречной взрывной волной. Путин хочет избежать революции сверху и какими-то, пусть иногда жесткими, но в целом косметическими мерами создать приемлемый образ жизни в рамках определенной модели, доставшейся ему в наследство. В общем и целом метод, которым он действует, стратегически неэффективен, хотя некоторые положительные результаты имеются. Например, победа в Чечне – безусловная историческая заслуга Путина, тогда как поражение в Хасавюрте – исторический грех Ельцина.

– Вам не кажется, что в Чечне Путин как раз повторяет ошибки Ельцина? Рамзан Кадыров чем-то напоминает "довоенного" Джохара Дудаева.

– Кадыров лучше Дудаева хотя бы тем, что он сохраняет формальную лояльность федеральному центру. Личная ли это преданность Владимиру Путину, этакий средневековый "оммаж", или же приверженность России как государству – трудно сказать, время покажет. Но Дудаев переступил черту и восстал, а Кадыров, наоборот, присягнул. Если восстанет – может повторить путь Дудаева, а пока не восстал – будем носить на руках.

– Как известно, рейтинг популярности Ельцина был неизменно низким на протяжении большей части его президентства, чего нельзя сказать о рейтинге Путина. Означает ли это, что "управляемая демократия" Владимира Владимировича больше по душе россиянам, чем либеральная модель Бориса Николаевича?

– Борис Ельцин был настоящей страстью русского народа с 1989 по 1992 год. Каждый, кто забывает, как именно Ельцина несли на руках в 1989 году, не уважает свой народ.

Этой страсти хватило на первый заход реформ, и даже расстрел Белого дома Ельцину спустили с рук. Однако после шоковой терапии, после олигархизации и войны в Чечне, к 95-му году, отношение к нему в корне изменилось, он уже стал исчадием ада. Но в 89-м Ельцин был для русских настоящим богом.

И каждый должен об этом помнить.

– А Путин исполняет роль "бога" уже восьмой год…

– Нет, Путин – нечто другое. Он – просто популярный президент, объект народной симпатии, но не харизматической страсти, как Ельцин. Он ищет пути стабилизации, но не революционизирует. Ельцин – революционный бог, который сгорает вместе с революцией. А Путин – это термидор, Бонапарт, реакция. Но России сейчас как раз и нужна революция – революция сверху, чтобы переломить тенденцию деградации. Либо власть сделает это сама, оперевшись на те локомоционные группы, о которых я говорил, либо отпадение народа от государства приведет к социальному коллапсу.

Ну, вот и все по поводу Ельцина. А теперь по поводу того, что он нам оставил в наследство. И что поныне остается "нашим всем". По поводу реальности, в которой мы находимся. А также по поводу восприятия этой реальности извне. Такое восприятие – тоже реальность, ведь образы нельзя изъять из реальности.

И потому опять цитирую. Но не свой материал, а адресованную мне справку. В этой справке нет ничего закрытого – в смысле содержания. Я изымаю из нее избыточную конкретику – просто из деликатности. Избыточная конкретика здесь и не нужна, и бестактна. Но и без нее всего, что называется, "через край". Так что – опять цитирую.

Часть 2. От наследства Ельцина к нашей реальности и ее восприятию

Справка

В ходе длительного пребывания на территории одного из небольших государств СНГ, всегда смотревшего на Москву снизу вверх и находящегося в весьма тяжелом положении, – проведен достаточно объемный анализ представлений местной элиты. Эти представления касаются Москвы и ее политики и в целом могут быть размещены под рубрикой "образ Москвы в сознании вчерашнего младшего брата".

Хочу оговорить, что этот образ составлен мною не на основе выхваченных из потока случайных мнений. Речь идет о многих десятках доверительных интервью, взятых у действительных представителей продвинутой элиты, оказывающих решающее воздействие на формирование значимого для Москвы общественного мнения. Доверительность обсуждений исключает фактор мистификации.

Эта же доверительность требует изложения конкретного материала в достаточно абстрактном ключе. Место конкретного государства при таком описании занимает "страна Х". Какие-то сегменты оценок смещаются и трансформируются. Но в целом текстуальность близка к реальности. Что и вызывает особые опасения.

Конкретно же речь идет о следующем.

В различных кругах политической и бизнес-элиты Х, среди госчиновничества и т.н. силовиков, постоянно обсуждается ситуация в России и в целом на постсоветском пространстве. Ряд внятно оформленных и высказываемых мнений и соображений по обсуждаемым вопросам, видимо, есть резон привести, так как они являются весьма индикативными, хотя и обсуждаются кулуарно.

Основной вывод, который делается "продвинутыми" элитариями Х, в том числе, представителями силовых структур: Россия есть умирающая страна во всех смыслах. Чаще всего называются следующие конкретные смыслы:

1. Из 10 призывников 8 не проходят медкомиссию (алкоголизм, наркомания, умственная отсталость и т.д.).

2. Кроме энергоресурсов и сырья, в России ничего больше производиться не будет.

3. Ей, России, уготована роль мировой свалки.

4. На предприятиях ВПК уже некому работать – старые кадры уходят или вымирают, а молодежь за копейки трудиться не хочет.

5. Все разговоры о якобы имеющихся возможностях серьезно нарастить стратегический потенциал, в том числе возобновить производство РСД – пиар. Элитарии Х говорят даже грубее: "пустые понты для внутреннего потребления". Элитарии страны Х настаивают на том, что в СНГ феномен "русского понта" обсуждают все. И, кивая русским при официальных встречах, за глаза смеются.

Элитарии Х, обсуждая возможности воссоединения с Россией, указывают, что в ее нынешнем виде с нею никто объединяться не захочет – она потеряла всякую притягательность. Кроме того, нынешняя российская "элита" постоянно демонстрирует, что ей и не нужно никакое объединение. Отношение к России в мире хорошо характеризуется заголовком в одной из американских газет после известного выступления в Мюнхене, а именно: "Вошь зарычала".

Известная линия в отношении Белоруссии (независимо от того, насколько это была согласованная с А. Лукашенко игра), показывает, что руководство РФ с готовностью выполняет указания т.н. "мировой закулисы". В узких кругах элит СНГ интенсивно обсуждается активка, приписываемая российским спецструктурам. В этой, якобы русской, спецслужбистской активке утверждается, что А.Лукашенко, будучи евреем по матери, является ставленником неких "крутых" хасидских кругов, исповедующих один из вариантов кибуцного социализма. При этом навязывается два вывода.

Суть первого – зачем нам, русским, поддерживать режим чуждого России еврейского социализма?

Суть второго – накат на А.Лукашенко есть заказ неких антихасидских, англо-саксонских масонских структур. Зачем же нам, русских, переживать о Белоруссии, если за нее грызутся две чуждые нам мировые силы? Пусть и дальше бодаются и ослабляют друг друга, мы от этого только выиграем.

Лукашенко читает эту активку, которую ему предъявляют, как документ российских спецслужб. Его мнение об этой ситуации можно вычислить по этому документу.

Обсуждение активки в СНГ сводится к тому, что даже славян, тянущихся к Москве, она так марает.

А нас-то, неславян?.. Нам-то на что рассчитывать?

В подкрепление вышеотмеченного основного тезиса о том, что Россия есть умирающая страна, элитарии Х приводят ряд дополнительных фактов, аргументов и выводов. Например, касаясь ситуации в регионах, приводят примеры по Красноярскому краю и Иркутской области. В частности, специалисты Х, десятилетиями работающие на лесозаготовках, отмечают, что продолжает нарастать хищническая вырубка леса, причем в размерах, значительно превышающих разрешенные квоты.

Дело поставлено с таким размахом, что создается впечатление, будто русские боятся, что завтра не успеют и все надо вырубить сегодня. Специалисты Х убеждены, что вся хищническая вырубка осуществляется под прямым руководством губернаторов и при полном согласовании с Москвой. При этом отмечается, что основная часть заготовленного леса уходит в Китай даже без обработки и переработки, т.е. кругляком.

Эксперты Х утверждают, что в свое время китайские бизнесмены сами предлагали поставить несколько крупных лесоперерабатывающих предприятий, но поддержки не получили. Одной из причин была умышленная затяжка решения вопроса в московских (федеральных) структурах. Вторая причина в том, что местные власти не хотели усложнять себе жизнь, так как вывоз кругляка требует меньше разрешений, с ним меньше возни и легче скрыть объемы "черного экспорта".

Китайцы, вывозящие лес, смеются, называют русских дураками и откровенно рассказывают, как после переработки российской древесины вывозят готовые изделия в страны Северной и Южной Америки, Европы, Азии, Африки, Австралию и назад в Россию.

Согласно консолидированным оценкам элитных (весьма авторитетных) кругов, широко распространена превратная трактовка так называемой "мюнхенской жесткости" Президента РФ. В соответствии с данной трактовкой его выступление в Мюнхене – игра и не более.

По понятной причине, к этой трактовке нельзя относиться комплиментарно. Но ее нельзя и игнорировать, потому что она крайне популярна в важных для нас элитных группах. А основная трактовка мюнхенской речи в этих элитных группах Х определяется словом "игра". А в чем игра?

Это разные контингенты трактуют по-разному.

Например, говорится, что Западу нужна маленькая "империя зла" на 5 лет. И что мюнхенская речь – это отклик на подобную потребность.

Или же говорится, что мюнхенская речь – всего лишь пиар. Что это ход, рассчитанный на то, чтобы поднять авторитет Президента внутри России. Что это часть электоральной кампании. В доказательство приводятся некие кадровые назначения, трактуемые весьма уничижительно. И задается вопрос: при таких кадровых назначениях в армии – чем, кроме как пиаром, может быть мюнхенская речь?

Далее утверждается, что данное выступление должно было произвести благоприятное впечатление на некоторые недружественные Западу страны, в том числе КНР. И в этом тоже игра.

И, наконец, говорится, что игра предполагает еще и расширение НАТО. Мол, тональность и содержание выступления позволят в случае необходимости оправдать расширение НАТО на восток и развертывание новых ударных систем вооружений, призванных сделать более уступчивым Китай, особенно в вопросе торга за "русское наследство".

Конечно, при этом не принимается во внимание тот несомненный факт, что и без всякой игры НАТО неумолимо расширяется. Но некие рассогласования в действиях, включая кадровые назначения, дают богатый повод для подобной трактовки в важных для нас элитных средах СНГ.

При этом многие крайне влиятельные наблюдатели из Х отмечают, что близкие точки зрения высказываются и их коллегами из других стран СНГ. По мнению тех же элитариев Х, в том числе из силовых структур, все "нападки" на Президента РФ на Западе есть средство поднятия его авторитета внутри страны. При этом делается вывод, что со временем нападки должны стать совершенно дикими и неадекватными, дабы усилить соответствующее воздействие на российский электорат. По мнению этих же наблюдателей, вполне возможно, что так называемые "несогласные" ближе к президентским выборам начнут вести себя неадекватно и "отвратительно проамерикански".

Это тоже трактуется как часть внешнего управления Россией. Вообще тема внешнего управления – десуверенизации России – очень популярна при таких обсуждениях. И эта популярность вызывает большую тревогу. Какая может быть русская орбита влияния, если Россия находится под внешним управлением? Какой смысл адресоваться к русским, если они под внешним управлением? Тезис о внешнем управлении Россией – важнейшая часть деструкции русского влияния в СНГ. И надо признать, что этот тезис имеет основания в российских действиях.

Подрыв русских объединительных возможностей – вот на что направлено острие атаки. Проект "русский фашизм" рассматривается элитариями СНГ как часть подобного подрыва. Как спецоперация, которая должна окончательно похоронить СНГ и заставить Россию уйти со всего постсоветского пространства, а также обеспечить отделение части российских территорий и ее передачу, в целом или по частям, под окончательное директивное внешнее управление.

В частности, высокопоставленные госчиновники Х считают, что российские возмущения по поводу расширения НАТО на восток есть часть совместной с Западом игры. Мол, на самом деле, все давно с российским руководством обсуждено и согласовано. Никакого реального противодействия не будет. Более того, в скором времени российское руководство "сбросит маски", и тогда выяснится, что для него Запад – по-прежнему союзник, а враги – ислам и Китай. И Россию просто толкнут на противостояние с ними.

Далее говорится, что не зря, мол, иранцы подозревают, что в определенный момент РЛС "Габала" в Азербайджане может начать передавать всю информацию американцам. Улыбаясь русским и пытаясь взять от них все, что можно, иранцы одновременно обсуждают, как в острый момент избавиться от русской РЛС, которая может стать частью инфраструктуры американского противника. Говорится так: "В нужный момент все окончательно поймем и так долбанем, что от этой "Габалы" камня на камне не останется".

Но беспокоят даже не такие частности, а общий тон рассуждений о России. И он сводится к понятию "самоизоляция".

Оценивая ведущиеся разговоры о некоей сверхособенности русской цивилизации, ряд не только элитариев, но и околовластных политологов и философов из республики Х все более высказывают мнение, что внедрение в массовое сознание данного тезиса проводится для оправдания не просто "самоизоляции", а "бегства" России со всего постсоветского пространства.

Эксперты Х достаточно определенно высказываются по поводу перспектив противостояния Запада, с одной стороны, и ислама с Китаем и другими странами, с другой. По их мнению, совершенно очевидно, что западные структуры будут и далее стремиться не допустить единения исламских стран. В частности, будут продолжены попытки стравливания суннитов и шиитов. Но в целом мои собеседники пропитаны скепсисом по отношению к Западу. Тревожит же то, что этот скепсис никак не усиливает российских возможностей, а наоборот, уменьшает их.

Специалисты Х прямо говорят, что Запад не един, а его стратегический проигрыш – вещь почти решенная. При этом они ссылаются на влиятельных представителей тех частей азиатского региона, в которых имеется большое американское военное присутствие. Эти представители убеждены, что массированный уход американцев из Центральной Азии и с Ближнего Востока (включая сворачивание военного присутствия) – это дело ближайших двух лет. Но ни о каком возврате русских при этом не говорится вообще. В СНГ, в Афганистане, во всех регионах, откуда уходят американцы, идет интенсивное "прокладывание" под нового китайского гегемона, и вместе с ним обсуждается окончательный и абсолютный русский уход.

Если не переломить этот тип дискуссий и это понимание перспектив новой России – наши геополитические потери окончательно приобретут необратимый характер.

Такая вот справка.

А теперь я хотел бы предложить вам рассмотрение всех затронутых вопросов под геополитическим углом зрения.

Часть 3. Конкретное и глобальное

Итак, существуют взаимоотношения между самой РФ и бывшей сферой русского влияния (рис. 1).

К чему привыкла Россия? Она привыкла к старому давлению Запада. Почему? Потому, что (и я прошу вас в это вдуматься) многие сотни лет высокоразвитый противник России находился только на Западе. На Востоке, исключая Японию, высокоразвитого противника или центра сил не было вообще.

Теперь же возникает ситуация, абсолютно непривычная русскому мышлению. Появляется мощнейший центр сил на Востоке – там, где Россия абсолютно оголена. Мизерное население, гигантские ресурсы, полная деструкция административно-управленческих систем, бредовые рыночные показатели влияния (когда добраться до Москвы труднее, чем до Токио или Вашингтона)…

И на фоне этого – все то абсолютно новое, что переформатирует мир. С Востока подымается неслыханный центр силы. Все трепещут. Все – кроме нас. Есть, конечно, паранойя, но ведь есть и обратная сторона – бесстрашие сумасшедшего. Не зря же говорит русская пословица: "На бога надейся, а сам не плошай".

Мне отвечают, что "это богоданная страна, и труднее было"… Кто сказал, что было труднее? Когда было труднее, почему и в каком смысле?

Китай – сам по себе гигантская растущая страна, которая теперь, вдобавок, заключает договоренности с Японией. Китайский премьер приезжает в Японию, у американцев от страха лязгают зубы, а мы – бесстрашны. Почему? Идет непрерывное расширение китайского влияния в Средней Азии – мы бесстрашны. Почему?

Я не хочу разжигать антикитайские настроения, я люблю Китай. Но это не значит, что я не понимаю, что происходит. Надвигается гигантская масса с Востока, откуда в России никогда не ждали удара. В ответ – абсолютная расслабленность.

Исчезло ли при этом давление с Запада? Нет! Русские оказались в клещах. В условиях таких сжатий нужно немедленно собирать в том или ином виде "русский дом". А мы идем на самоизоляцию – и по установкам, и по типу бытия. И что должно произойти дальше? Что, кроме сдавливания суперсилами, каждая из которых в десять раз больше нас по населению и скоро будет в пятнадцать раз больше по военно-промышленному потенциалу?

Что мы хотим сделать? Мы хотим войти в Китай? Объяснял, объясняю и буду объяснять генеральную константу китайского мышления: самое страшное для китайцев – это потеря лица. Для китайцев потерять лицо страшнее, чем умереть.

Как еще объяснить? Скажем, эллин не может быть рабом. Он может какое-то время находиться в позоре рабства, только если готовит побег. Самурай не может даже соприкоснуться с потерей чести. А китаец не может потерять лицо.

Пример: приехал Мао Цзэдун к Хрущеву. И Хрущев предложил ему осудить Сталина. Мао – отказался. Раз китайцы хвалили Сталина, то в дальнейшем не могут его ругать, поскольку при этом теряют лицо.

Китайцы разорвали отношения с Советским Союзом, поставили себя в невыгодное экономическое и военно-стратегическое положение только потому, что мы диктовали им потерю лица. А они не могли на это пойти. Как же они должны смотреть на нас после перестройки и шоковых реформ? Как они смотрят на людей, сдавших Наджибуллу и Хонеккера, говорящих о "выволакивании" Ленина из мавзолея и об "эпохе совкового бреда"? В Китае считают, что это люди, потерявшие лицо. А люди, потерявшие лицо, для них не люди.

Поэтому наш "российский субстрат" никто не собирается вводить в будущую китайскую империю. Да и зачем, если населения более чем достаточно? Туда будут вводить территории, вековые леса и другие ресурсы.

Значит, ни в какой "китайский дом" России войти не удастся.

Кроме того, русские как нация не умеют жить в чужом "доме". За исключением эмиграции, представители которой хорошо входят в чужие "дома", – но поодиночке. Русские всегда создавали свой "дом". До Чингисхана этот вопрос еще не был поставлен, а после него происходило это гигантское собирательство своего "дома".

Русские не понимают, как им жить в чужом "доме" – западном или восточном. Они перебирают либо с унижением, либо с обидой. Они не понимают, что невозможно одновременно войти в чужой дом – и при этом "остаться при своих". То есть, не принять правил этого дома и "жить своим уставом".

Да и быстро возникающие новые этажи системы противоракетной обороны, образ России как "империи зла", новой криминальной страны и многое другое, – все это говорит о том, что никто не собирается вводить русских ни в какой "западный дом".

Но иллюзии – сохраняются. После мюнхенской речи Путина российской элитой круто дан "обратный ход". Начинается все более жесткая цензура в отношении любого "милитаризованного" высказывания. Заявлено "нет" холодной войне.

Недавно на элитном семинаре, где обсуждалась "война трубопроводов", я услышал: "Что это за лингвистика? Какие-то "войны"? Забудьте навязанное нам слово "война"! Нам, российской элите, не нужна война". После короткой дискуссии сошлись на слове "взаимодействие".

После этого я спросил: "А что вы собираетесь делать с монографиями и учебниками по нефтяным проблемам, где всюду говорится о "нефтяной войне"? Что вы собираетесь делать с учебниками по менеджменту, где говорится о финансовой войне? Или об информационной войне? Ведь это учебники американских и английских вузов! Ведь нельзя в Лондоне и где-нибудь еще преподавать, не говоря о нефтяной войне, и не потерять лицо!"

Мне ответили: "В Лондоне и где-то еще и говорите об этом! А здесь нельзя!" Я встал и вышел.

Что это значит?

Это значит, что российская "миллиардерская тусовка" прекрасно понимает, что "холодная война" – это катастрофа с их банковскими счетами и активами на Западе. И у этой "тусовки" есть широкие возможности включать механизмы реагирования: интерпретировать, объяснять, корректировать, трансформировать.

Траурные мероприятия в связи с похоронами Бориса Ельцина можно было провести по-разному. Для "внутреннего пользования" это лучше всего было бы "замолчать", смикшировать. Однако мероприятия были невероятно раскручены, потому что расчет делался на прибытие мирового "бомонда". Считалось, что этим удастся заткнуть рот злопыхателям.

Мы заткнули кому-нибудь рот? Кто-нибудь приехал из действующей мировой властной элиты, которую, между прочим, приглашали? Никто! Клинтон, Буш-старший, Коль и т.д. – это экс-власть!

Однако когда люди одержимы и понимают, что их благополучие зависит от того, будет "холодная война" или нет, то им плевать на все. А они представляют собой "стаю", и очень влиятельную.

Смотрим далее (рис. 2).

Недавно мои знакомые побывали в пакистанском Вазиристане. Они говорят, что в ближайшие год или два, в условиях активных переговоров определенных американских групп, Пакистан взорвется. Американцы хотят, чтобы он взорвался. Накачка талибов идет стремительно. Талибы – абсолютные хозяева по крайне мере на трети территории Пакистана. Мушарраф декоративен. Элита Межведомственной разведки Пакистана в определенной мере контролирует процесс. Но она внутренне расколота, поскольку часть этой элиты смотрит на Китай, а часть – на Америку.

В Америке же очень влиятельные группы активно рассматривают один глобальный сценарий. И этот сценарий нужно хотя бы обсудить.

Как я уже говорил ранее, с крахом Советского Союза и мирового коммунистического движения, когда на планете не осталось крупных "нерыночных" стран, мир вернулся к действию "закона неравномерности развития при империализме". В этой логике Китай 2007 года представляет собой аналог Германии 1907 года. А США 2007 года – аналог Великобритании 1907 года. Мир идет, таким образом, к "1914 году" (он же 2014 год).

По результатам анализа Пола Вулфовица и других американских экспертов, входивших в "группу В-2" при Пентагоне в 90-х годах, на рубеже ХХ века был назван последний срок для начала войны с Китаем, способной его "остановить", – 2017 год.

Сейчас оценки сдвигаются. Китайцы ведут себя очень вежливо. Воевать не хотят в принципе, постоянно улыбаются. Но они не позволят сделать так, чтобы законный приз – статус "первой страны мира" – оказался не в их руках. Они не хотят ничего, кроме того, что им "положено по закону конкуренции". Великая схватка между Китайской Народной Республикой и Соединенными Штатами началась. И она подстегивается "законом неравномерности развития при империализме".

Что такое, с этой точки зрения, глобализация?

Поскольку ни одна из стран, участвующих в глобализации, теперь не отменяет капитализм (наоборот, все действуют в рамках капитализма), – то глобализуется капитализм. То есть – труд и капитал. Идет "конвекция" труда и капитала. Капитал движется туда, где наиболее дешевые рабочие и стабильная ситуация – то есть в Китай. А труд движется туда, где больше заработная плата – то есть в Америку и Европу.

Но речь идет не об абстрактном "труде" и не об абстрактном "капитале", а об антропопотоках. Это взрывающие мир потоки людей – со своими культурными представлениями, со своими ценностями. В условиях демографической депрессии на Западе и у нас (кто бы что бы ни говорил) происходит единственный процесс: этот антропопоток должен все более явно замещать собой "белую" массу населения.

ООН прогнозирует, что за 10-15 лет до 500 миллионов человек переместятся с "Юга" на "Север". Выборы во Франции и сюжет с поединком Н.Саркози с его конкурентами – иллюстрируют именно этот процесс.

А в России? Егор Гайдар считает, что к нам должны переместиться минимум еще 25 миллионов мигрантов. Откуда они должны прийти? С какими ценностями и представлениями? И ожидает ли их здесь "плавильный котел" по типу американского, переплавляющий все в американскую нацию? Этого не будет, этого не хотят сами мигранты. И возникает совершенно новый контекст.

Если закон "неравномерности развития при империализме" действует, то китайскую дешевую рабочую силу и китайский порядок нельзя переиграть ничем. 500 миллионов дешевых и вполне квалифицированных китайских рабочих, подпираемых снизу миллиардом людей, желающих занять их место, причем в условиях централизованного государства и монопартийной системы, – это сила, которой никто не может противостоять.

Последний инструмент воздействия, который еще остался – это энергия. Китай можно попытаться "посадить на голодный энергетический паек", но непонятно, как это сделать. А если этого сделать нельзя, то с ним надо воевать? Кто будет воевать?

Рассмотрим три силы:

1. Сами Соединенные Штаты – при помощи ядерной войны с ядерным Китаем? США боятся и не хотят такой войны.

2. Россия? Но Россия не может воевать, и не хочет.

3. Тогда очень серьезные группы в США говорят – ислам. Речь идет о так называемой "теории хаоса".

Если исламизм уже использовался для войны против Османской империи (англичане в арабском мире), для войны с Российской империей (Бенингсен и другие описывают это очень хорошо) и войны с СССР, то почему не использовать его для войны с Китаем? В этом случае можно воевать чужими руками, а это и есть идеальный вариант.

Что для этого надо сделать? Нужно взорвать Пакистан. Все равно в ближайшие два года, а то и раньше, талибы возьмут Кабул. Дальше талибов нужно бросить на Среднюю Азию, где находится идеологически важная для многих из них родина Бабуридов. Одновременно талибы ударят по Ирану и по Индии. Индия окончательно "отпрыгнет" к Америке и будет выведена из сговора с Китаем.

Политический взрыв в Пакистане дестабилизирует и Россию (через Среднюю Азию), и Иран. Что тогда будет с китайской энергетической программой? Ее не будет. Одновременно, если волны исламского радикального хаоса докатятся через Иран до Ирака и до Саудовской Аравии, то и там все энергоресурсы окажутся блокированы.

Цены на нефть взлетят до небес? США – готовы это выдержать ради того, чтобы остановить Китай.

Таким образом, ключ к "зеленому сценарию" хаотизации чуть не всей Азии находится в руках Пакистана. А Пакистан "разогревают" все сильнее с каждым месяцем.

Кто наши союзники в этой ситуации? Это лидеры государств СНГ, которые понимают, какая расправа ждет их самих и их семьи при "талибском" сценарии. Наши союзники – Мушарраф и светские круги в Пакистане, которые понимают то же самое. Даже Иран… Наши союзники – в Индии, где не хотят воевать с Пакистаном.

Как поведет себя Китай при таком развитии событий? Китай должен либо блокировать этот хаос, либо вклиниваться в него и начинать управлять им. Зная китайские стратегии, я убежден, что Китай не будет блокировать хаос. Китай будет в него встраиваться. И тогда окажется, что исламское море, возбужденное американцами и британцами, потом окажется в значительной мере перехвачено китайцами и брошено на Европу.

Таков глобальный контекст. И что при таких обстоятельствах должны делать американцы? Отдать пальму первенства Китаю? Они не могут этого сделать, потому что как только юань становится первой валютой мира, американцы спускаются не на второе место, а на законное пятое. А как только они спускаются на пятое, в США наступает хаос, и они попадают на пятнадцатое. А это – конец их государственного существования.

Кроме того, англосаксы никогда не отказываются от власти. От власти, от первого места, вообще никогда не отказывался никто, кроме русских.

Значит, США будут воевать до конца – либо своим ядерным оружием, либо с чужой помощью, либо с помощью "зеленого моря".

До 2005 года американцы верили, мы будем "младшим колониальным братом", который удержит Сибирь и Дальний Восток от экспансии китайцев. В 2005 году появились оценки, говорящие о том, что русские Сибирь и Дальний Восток не удержат. Одновременно с этим появились слухи о том, что русские "сдаются" китайцам и берут у них деньги.

Именно после этого в США "вдруг" выяснилось, что в России очень плохо с правами человека. До 2005 года на все закрывались глаза.

Примерно в конце 2004 – начале 2005 года оценки, говорящие о том, что русские восточные территории не удержат, дошли до сердца американской элиты (Совета по международным отношениям и других влиятельных структур). С этого момента американская политика в отношении России все более явно разворачивается в направлении ее "добивания в ускоренном порядке".

Мне кажется, что в тех экспертных слоях Запада, которые рассматривают этот сценарий, обсуждается два варианта российского будущего.

Первый вариант – привод к власти Касьянова, причем руками самих русских ("делайте, как хотите, но только это и именно это"). Однако огромная часть российской элиты понимает, что при таком развороте событий она не уцелеет политически, экономически и, возможно, физически.

Второй вариант – сделать любого будущего лидера России "русским Лукашенко", а страну – новой редакцией "империи зла". В этом случае, кого бы ни избрали в России (хоть Чубайса), она все равно окажется в роли "империи зла".

Это мое утверждение носит почти интуитивный характер, но мне кажется, что я в чем-то прав. Об этом говорят обертоны высказываний американских политиков, ряд их действий и многое другое… В конце концов, Платон же говорил об "интеллектуальной интуиции"… Разумеется, я не могу навязать ее ни руководству страны, ни экспертным кругам, но мне так кажется.

Касьянов быстро отдаст территорию сам. А в случае другого варианта будут нагнетать до предела образ "империи зла", угрожающей всему миру, а затем инициировать ее развал и быстро укрепляться на ее обломках до того, как на территорию смогут прийти китайцы.

Мне кажется, что в некоторых американских планах "маячит" что-то в духе вышеописанного. Об этом говорят и данные из Пакистана, и данные из ближнего зарубежья.

Теперь перейдем к ситуации в самой России.

Часть 4. Групповой портрет в интерьере

Вот в каком интерьере размещен групповой портрет, который я теперь хочу рассмотреть.

Этот портрет можно назвать "ново-солженицынским". Почему "ново" и почему "солженицынским"? К ответу на эти понятные вопросы я и перехожу.

27 февраля 2007 года – в канун 90-летия Февральских событий 1917 года – правительственная "Российская газета" в #40(4303) опубликовала полумиллионным тиражом длинный очерк Александра Солженицына "Размышления над Февральской революцией".

Далее была организована телевизионная дискуссия и обсуждение очерка на страницах газет и журналов. А также выпуск очерка отдельной брошюрой тиражом 4,5 млн. экземпляров.

Главный редактор "Российской газеты" Вячеслав Пронин заявил, что очерк Солженицына является крайне актуальным, и в качестве такового будет направлен всем губернаторам и депутатам ввиду приближающихся парламентских и президентских выборов.

Налицо, как мы видим, некий проект, в котором задействованы определенные ресурсы. Причем те ресурсы, которыми располагает только сама росссийская власть. Только она может вести параллельную кампанию в газетах и на телевидении. Только она может издавать миллионными тиражами и рекомендовать в регионах для обязательного прочтения исторический очерк. И только она, наконец, может называть этот очерк "актуальным для губернаторов и депутатов ввиду приближающихся парламентских и президентских выборов".

В отличие от некоторых своих коллег, я не вижу в происходящем единой сосредоточенной воли некоего субъекта под названием "власть". Когда этот субъект хочет отработать нечто "на всю катушку", он может вовлечь в дело иные ресурсы. Вместе с тем и отрицать участие каких-то верхов в кампании подобного рода я не могу.

Но вначале – о том, что данная кампания не является КАПИТАЛЬНО властной. Она является властной, но не капитально.

Посмотрим, как очерк Солженицына обсуждался на телевидении.

26 февраля 2007 года по телевизионным каналам прошло краткое сообщение о презентации очерка Солженицына.

Дальше перерыв.

4 марта 2007 года в программе "Времена" Ирина Хакамада, Леонид Радзиховский и другие обсуждают статью Александра Солженицына. Но Хакамада говорит, что все авторитарные движения непрочны (то есть, по содержанию – "метет" очерк Солженицына). Радзиховский хочет президентской республики… Словом, если это кампания – то странная кампания. Очерк Солженицына – о другом. Возникает странное впечатление двусмысленности.

13 марта по РТР и ОРТ показан круглый стол об итогах Февральской революции. В нем участвуют Наталья Нарочницкая, Эдуард Радзинский, Александр Ципко… То есть люди, близкие по духу к солженицынской версии. А также Глеб Павловский, который, конечно же, находится слева от Солженицына, но может поступать прагматично. И наконец, Владислав Сурков.

Сурков говорит о правильных вещах. О том, что иностранные правительства не должны экспортировать к нам революцию. Что стране нужно опираться на свои традиции, а не слепо копировать чужой опыт. Что государство должно быть сильным. Что наши элиты недостаточно зрелые для того, чтобы государство могло минимизировать свое присутствие в повседневной жизни людей. А также о том, что революция невозможна. И что его ведомство каждый день работает на то, чтобы ее предотвратить. А ее предотвращение – это обыкновенная гигиена, здоровый образ общественной жизни. Назвать эти тезисы солженицынскими очень трудно.

НА ЭТОМ В ОСНОВНОМ КОНЧАЕТСЯ ТЕЛЕСЛАГАЕМОЕ КАМПАНИИ ВОКРУГ ОЧЕРКА СОЛЖЕНИЦЫНА.

Перехожу к анализу газетного, так сказать, слагаемого той же кампании.

Итак, 27 февраля 2007 года "Российская газета" публикует сам очерк А.Солженицына "Размышления над Февральской революцией".

27 февраля 2007 года "Российская газета" открывает дискуссию вокруг очерка. Директор Института Российской истории А.Сахаров сообщает, что Февраль возвел Россию на недосягаемую для того времени высоту свободы, сделал ее мировым демократическим лидером. Сразу отметим, что Солженицын говорит в своем очерке о Феврале совсем с иных позиций. Скажем так, с позиций сосредоточенного омерзения. Подверстывать Сахарова к Солженицыну – странная затея.

28 февраля 2007 года депутат Владимир Рыжков и писатель Александр Проханов продолжают дискуссию "От анархии к жесткой власти" в той же "Российской газете". Но либерал Рыжков имеет одну позицию, Проханов – другую. Назвать и ту, и другую позиции солженицынской очень трудно.

В номере "Московских новостей" за 23 февраля – 1 марта 2007 года Алексей Кара-Мурза обсуждает тот же очерк Солженицына. Но в ключе апологетики Февраля. То есть почти в пику "Российской газете" и самому Солженицыну.

1 марта 2007 года "Российская газета" публикует круглый стол историков под названием "Хаос с невидимым стержнем", где тот же очерк обсуждают Алексей Малашенко, Алексей Кара-Мурза, Владимир Махнач. Но это, опять же, круглый стол. Где Алексей Кара-Мурза – сдержанный апологет Февраля, Алексей Малашенко – тоже.

2 марта 2007 года все в той же "Российской газете" очерк Александра Солженицына обсуждают активисты молодежных движений. Круглый стол называется "Власть расплатилась за слабость". Оценки Солженицына – очень разные.

3 марта 2007 года опять же "Российская газета" публикует стенограмму слушаний в Сенате США о событиях Русской революции, прошедших в 1919 году. Публикация – в русле обсуждения очерка Солженицына. Под стенограммой – подвал Святослава Рыбаса "Недетский мускул", прямо посвященный тому же очерку. Рыбас, во-первых, выдвигает другую версию произошедшего в Феврале. И, во-вторых, совсем иначе поднимает тему СССР. Солженицыну такой подход – буквально как кость в горле.

5 марта в той же "Российской газете" очерк Солженицына начинает обсуждать Виталий Третьяков. В целом как бы положительно, но в конце – самым болезненным для автора образом. Заявляя, что большевики в 1917 году не погубили, а спасли страну от распада.

10 марта 2007 года в "Российской газете" снова публикуется отклик на очерк Солженицына. На этот раз откликается Александр Ципко. Его статья называется "Третьему Февралю не бывать". Ципко близок к Солженицыну, но, болея за СССР, он, сам того не желая, бьет по всем больным мозолям "вермонтского Вольтера", требовавшего разгромить советскую гадину.

11 марта 2007 года на радиостанции "Свобода" проходит обсуждение "уроков Февральской революции" с участием А.Симонова (руководителя Фонда защиты гласности), профессора истории и преподавателя Высшей школы экономики А.Давидсона, Яна Рачинского (сопредседателя Московского общества "Мемориал"), П.Кудюкина, разработчика Трудового кодекса в конце 80-х, ныне доцента Высшей школы экономики. В обсуждении коротко поднята тема того же очерка А.Солженицына. На это упоминание Аполлон Давидсон отреагировал так: "Он, конечно, герой, но, к сожалению, это не единственное. И сейчас его отношение к Февралю, простите меня, …мы принять не можем. Потому что он как раз считает, что самодержавный строй был хорош, а разрушила его Февральская революция".

13 марта, как мы уже говорили, – круглый стол в РГГУ с участием В.Суркова.

14 марта 2007 года в "Литературной газете" Игорь Волгин, Владлен Логинов и Анатолий Уткин обсуждают очерк Солженицына на круглом столе под названием "Уроки Февраля". Обсуждают очень вяло, что называется, "через губу".

В этот же день "Коммерсант" и "Российская газета" обсуждают выступление Суркова в РГГУ.

15 марта на тот же круглый стол в РГГУ откликается "Независимая газета". Ее при этом явно интересует не Солженицын, а участие в мероприятии Суркова. Суркова цитируют следующим образом: "И сегодня есть политики, которые, не стесняясь, заявляют публично: поскольку российская элита уже давно интернационализирована, то, стало быть, и судьба страны будет решаться за ее пределами. Мне кажется, что надо помнить, что демократия – это власть народа. А власть народа, как известно, суверенна. И это власть нашего народа в нашей стране, а не власть другого народа в нашей стране".

Это пропись, против которой возразить нечего. Но причем здесь Солженицын?

16 марта 2007 года обсуждение в "Российской газете" продолжено взвешенной статьей В.Никонова, который отсылает к Солженицыну лишь в первой строке, далее переходя к объективированному анализу февральских событий.

20 марта 2007 года на сайте "Правая.ру" – атипичный отклик на тот же солженицынский очерк С.Чеснокова "Наши возражения". Отхожу в своем перечислении от выделения только газетных статей, а не множества откликов в Интернете, поскольку речь идет о критике очерка Солженицына с церковно-монархических позиций.

В следующие несколько дней прошла еще одна часть кампании по поводу публикации Солженицына – в контексте обсуждения собственно Февральской революции.

23 марта 2007 года в журнале "Профиль" Владимир Мау коротко произносит несколько уклончивых слов о Солженицыне, не оппонируя впрямую. Однако далее он сопоставляет Февральскую революции со "всеми великими революциями" прошлого, подчеркивая, что это "системные преобразования в условиях кризиса и распада институтов государственной власти".

В тот же день "Московские новости" публикуют статью Андрея Калганова с прямыми полемическими обращениями в адрес Солженицына под названием "Нужны ли нам ценности Февраля, или Зачем нас кормят Солженицыным?". В статье очерк Солженицына оценивается всецело критически, начиная с его тезиса о том, что "в СССР всякая память о Февральской революции была тщательно закрыта и затоптана…" Статья обвиняет Солженицына и в попытке свести Февральскую революцию к действиям кучки солдат запасных полков в Петрограде, и в оперировании "неправдоподобными, высосанными из пальца цифрами".

При этом автор заодно суммирует информационную кампанию, проведенную "Российской газетой". На ее страницах, считает автор, "историки-почитатели Солженицына дружно провозглашают чрезмерность свобод, "дарованных" царем народу в октябре 1905 года". А это вполне может привести к "идее твердой власти, огражденной от претензий "быдла". И задается финальный вопрос: не в этом ли тот национальный проект, под который удобряется почва?

30 марта 2007 года "Российская газета" публикует материал, закрывающий дискуссию на ее страницах по поводу очерка А.Солженицына. Материал составлен в стиле широкой подборки редакционной почты со всей России (из Кемерово, Курска, Хакасии, Ессентуков, Пензенской области, Костромы). Подборка писем – крайне комплиментарная по отношению к А.Солженицыну. В числе авторов – глава Курского монархического центра А.Батт, полностью согласный с тем, "что Россию разрушил либерализм".

25 апреля 2007 года Александр Ципко публикует в "Литературной газете" еще один отклик на очерк Солженицына. Отклик называется "Хуже бывает" (после размышлений о Февральской революции 1917 года). Публикация Ципко в "Литературной газете" фактически повторяет публикацию в "Российской газете".

Итак, есть серия из восьми публикаций (включая сам очерк Солженицына) в "Российской газете".

Кроме того, есть "Московские новости", оппонирующие "РГ". И есть две публикации в "Литературной газете", поддерживающие "РГ". Есть краткие реакции – типа журнала "Профиль".

И все.

Это – не крупноформатная кампания. В ней фактически нет "Комсомольской правды", "Известий", "Независимой газеты", "Московского комсомольца", нет наиболее "раскрученных" околовластных журналов. Нет статусного списка полагающихся "знаковых" имен. Нет согласованного участия группы политиков, представляющих власть. Нет авторитетного мнения важнейших институтов – прежде всего, РПЦ.

То есть, налицо отсутствие решающих слагаемых действительно серьезной кампании. Но есть телевидение. Есть залп в "Российской газете". Есть массовые тиражи и обязательная рассылка.

Таким образом, мы не можем сказать, что кампании нет вообще. Она есть. И мы не можем выдвинуть примирительную гипотезу: мол, все-таки дата! Почему нельзя считать, что люди на нее естественным образом откликаются?

Естественным образом откликается Александр Ципко в "Литературной газете". А "Российская газета" дает массированный залп, а не естественный отклик. Это ее полное право. Так же, как наше право вести такой мониторинг.

Значит, кому-то нужно сколотить идеологический подиум и поместить туда Солженицына с его очерком. Но только кому-то. Другие проявляют полное (и почти демонстративное) безразличие.

Что именно нужно от очерка Солженицына, тоже понятно.

В первом приближении, нужно провозгласить следующее: "Чтобы не повторить ужасов Февраля, России сегодня нужна сильная власть. Эта власть должна активнее бороться с оппозицией. Либерализм и парламентаризм – не для России. Причина русских бед в ХХ столетии – отступление от Бога".

Если уж совсем грубо, то задача кампании среднего калибра вокруг очерка Солженицына – использовать годовщину Февральской революции для профилактики "оранжизма". И доказать, что Февраль и есть предтеча "оранжизма". И все.

Солженицын не публиковал раньше этот очерк, написанный в 1983 году как резюме к одной из частей его "Красного колеса".

Его супруга Наталья Дмитриевна сухо объясняет свое противодействие тогдашней публикации заботой о художественно-публицистической адекватности. Однако совершенно очевидно, что причины были не только в этом. Публикация такого очерка в 1983 году, при тогдашней авторитетности А.Солженицына, могла стать препятствием к "оранжизму" 1987-1991 годов, к "оранжизму" Гавриила Попова и Бориса Ельцина. Препятствием к натиску на СССР. А это было не нужно.

Тогда Солженицын или не препятствовал "оранжевым" атакам на "омерзительный коммунизм", или изрекал нечто поливалентное в неомонархическом ключе, что можно было понимать как угодно.

Однако соучастие Солженицына в развале СССР и организации "антикоммунистической революции" слишком очевидно. Как очевидно и то, что в той революции "бесовства" было ничуть не меньше, чем в предыдущих.

Если Солженицын такой "отрицатель" революции вообще, каким предъявляет его Александр Ципко, – что такое старания "вермонтца", направленные на развал СССР? Это революционная деятельность! Чем с этих позиций Солженицын отличается, например, от ненавидимого им Герцена? Тем, что революционаризм Солженицына носит консервативный характер? И что? Всегда в потоке революций были люди, которые участвовали в революционных движениях, движимые двусмысленно-консервативным пониманием их необходимости. Консервативные романтики – это что? Поддержка консерваторами революции Гитлера или Муссолини – это что?

Либо Солженицын действительно является одним из рыцарей "консервативного воинства Жозефа де Местра". И тогда он не должен ломать никакой упорядоченный уклад. "Устаканилась" какая-то жизнь – и пусть себе дальше развивается по своим законам.

Либо он должен показать, чем "плохая революция" (даже не антимонархическая, а антифевральская, каковой была, по определению, Октябрьская) отличается от "хорошей революции", каковой была революция антикоммунистическая, разрушившая СССР и создавшая ту жизнь, которую мы имеем.

Например, в этом случае Солженицын должен сказать, что антикоммунистическая революция создала хорошую жизнь. Но он же не может этого сказать! А что тогда хотят сказать он и те, кто говорит его устами?

Если любые либералы – это бесы (и тут я перехожу от анализа Солженицына к анализу околовластных концепций, породивших некую среднегабаритную кампанию), то как можно было поддержать этих бесов в 1987-1991 гг.? И кто такой тогда Ельцин?

Если любой разрушитель соучаствует в деле сатаны, то почему разрушение СССР является божьим делом? Тогда ведь надо в оправдание сказать, что СССР создан дьяволом. Но это очень непростой историософский вопрос. Он простой для попсы в духе Толкиена. А в более серьезном контексте многое становится проблематичным.

Даже если дьявол и способен что-то создать, то нам всем понятно (или нет?), что его абсолютное создание – это нацистский рейх Адольфа Гитлера. Но что получается? Что у нас возникло сразу два дьявола? Это Попперу так хорошо рассуждать! Он светский человек. А как должен рассуждать религиозный человек? Как он должен объяснить войну 1941-1945 годов – кто в ней дьявол? Тогда ведь и белые эмигранты раскололись: Деникин пришел к тому, что дьявол – это Гитлер, а Краснов к тому, что дьявол – это "совок".

Если в 1941 году коммунистический Советский Союз был атакован дьяволом, значит сам он творением дьявола не являлся. Метафизическое зло для христианина едино! Не может быть два воюющих между собой абсолютных зла!

Для либерала – может быть два одинаково порочных строя! Это и называется "тоталитаризм". Но это не метафизическая, а светская доктрина. Светский исследователь не говорит, что Россию погубило отпадение от бога. Он говорит о социальных, экономических, политических, культурных причинах.

Можно ли рассуждать иначе? Конечно, можно. Но тогда надо рассуждать в единой системе, которая придает высший приоритет трансцендентальным обстоятельствам. Но в этой системе возникают свои проблемные узлы. Солженицын же использует трансцендентальный язык для того, чтобы избежать имманентных проблемных узлов, а имманентный язык (язык обычного публицистического полемиста) для того, чтобы избежать трансцендентных проблемных узлов.

И никто этого не хочет замечать. Никто не хочет замечать, что это, по любым меркам, элементарно нечестно. А почему этого не замечают?

Прежде чем перейти к анализу поставленного вопроса, отмечу, что очерк Солженицына (а точнее, четыре статьи, составившие единый очерк) был опубликован в 1985 году в журнале "Москва", а затем в трехтомнике солженицынской публицистики. И никому уже тогда до него не было дела. Понятно, почему! Потому что на повестке дня была "оранжевая революция", имеющая своей задачей развал СССР и ограбление широчайших народных масс.

Придавать в этой ситуации какое-то общественное значение солженицынским размышлениям о нищете российского раннего "оранжизма" никто не собирался. Потому что такое представление автоматически переносилось на "оранжизм", разваливавший Советский Союз.

Ну, а теперь о том, почему никто не замечает, как Солженицын петляет, используя то имманентно-публицистический, то трансцендентно-апокалиптический тип всего на свете – лингвистики, риторики, аналитики, концептуалистики, историософии.

Да потому не замечают, что если это начать замечать – не будет Солженицына. И всего того, что с ним связывают, не будет. А оно, то, что с Солженицыным связывают, определенным группам все еще нужно.

Почему нужно? Потому, что на Солженицына все еще делаются определенные ставки. Эти ставки глубоко неверны. И я берусь показать это в данном анализе. Но они делаются! Они внутренне присущи существующей системе. Они как раз и придают этой системе определенное качество.

Система хочет казаться ОХРАНИТЕЛЬНОЙ ВООБЩЕ, и ей нужно стать наследником "солженицыновского охранительства" как такового. Но она не является "охранительной вообще". Она является охранителем конкретного порядка вещей. И этого она не хочет признавать (рис. 3).

Итак, есть охранительность вообще и есть охранительность по отношению к определенному устройству жизни. Дальше возникают следующие вопросы. (рис. 4)

Если устройство жизни плохое, то почему его надо защищать? Существует известная притча о тиране Сиракузском. Старуха все время молилась за тирана Сиракузского, а когда ее спрашивали, почему она это делает, она отвечала: "Я давно живу и знаю, что каждый следующий хуже предыдущего".

Однако это притча. А о чем нужно говорить без притчи – или расшифровав эту притчу? Какая философия стоит за этой "общей охранительностью"? Философия "примордиальности"!

В соответствии с этой философией, история вообще есть отпадение от "золотого века" и представляет собой абсолютно пагубное начало. То есть – вся история как таковая есть пагубное начало.

По этому поводу можно прочитать кого угодно из правых (типа А.Малера), которые объяснят, что история начинается грехопадением.

У меня возникает вопрос, что это за специфическая метафизика, в которой история начата грехопадением? Это не христианская, не библейская метафизика. Потому что с точки зрения метафизики христианской и библейской в целом (т.е. также исламской и иудаистической), история начата Творением. День первый, день второй, день третий… История – это "Книга Бытия", история Творения.

Таким образом, для того, чтобы заявить, что история начата грехопадением, надо глубочайшим образом извратить Писание. И это извращение происходит. Сначала до развала советской власти, а потом после этого развала.

В Москву – задолго до развала СССР – приезжает священнослужитель с Запада, епископ Василий Родзянко. Он живет в Троице-Сергиевой лавре и пишет там книгу – при покровительстве церкви и церковной опеке издания. Как она называется? "Теория распада вселенной и вера отцов".

Один из центральных тезисов этой книги состоит в том, что космологический "Большой взрыв", как "начало Вселенной" – это момент изгнания Адама из Рая.

Это – на фоне уже принятого 2-м Ватиканским собором, то есть католиками, положения о том, что "Большой взрыв" есть Сотворение мира.

Таким образом, с точки зрения католиков, существующая Вселенная, сотворенная большим взрывом, благословенна и нуждается в спасении.

А с точки зрения епископа Василия Родзянко, Вселенная сотворена грехом, и потому нуждается в ликвидации. Назвать эту метафизику метафизикой всей Русской православной церкви я не берусь. Но я задаю вопрос, почему в определенный момент (и тогда, в начале 80-х годов – явно по определенным спецсанкциям) в страну был ввезен эмигрант и направлен в Лавру писать книгу, согласно которой Вселенная сотворена грехом Адама? Ведь это же вопрос не спекулятивно-религиозный! Это вопрос мировоззренческой борьбы!

Соответственно, в принципе существуют два взаимно антагонистичных подхода (рис. 5).

Эти два подхода – происторический и контристорический.

Контристорический подход, в соответствии с которым революция, как говорил Бисмарк, "ненавистна как грех", предполагает, что вся история "ненавистна как грех". И тогда – история есть отпадение, история есть проклятие, история есть мерзость.

В каком-то смысле эту логику можно адресовать к Платону (по крайней мере, в трактовке Поппера). В этой трактовке любое изменение есть ухудшение по отношению к "золотому веку". А раз это ухудшение, то с ним надо бороться.

Однако с Платоном все сложно. Гораздо проще с Дугиным – там все заявлено до конца. Революция греховна, поскольку она подталкивает историю. Что такое образ "клячу истории загоним, левой, левой, левой"? Это – "Вперед история, вперед! Время, вперед!"

В контристорической концепции история – грех, потому что она нарушает изначальный хороший порядок. С точки зрения контристорического подхода, нельзя посягать на порядок в принципе.

Но как тогда относиться к развалу СССР? Значит, это был не порядок? А почему? И если это был не порядок, то что?

В ответах на этот вопрос очевидным образом возникает и метафизическая и, одновременно, политическая нечестность людей, которые хотят выступать по данному вопросу с религиозных позиций!

Если СССР – был не "порядок", то, значит, это был "Мордор", "государство зла". Ведь явным образом не хаос! Советский Союз невозможно назвать хаосом, это была очень упорядоченная система.

А если она и не "хороший порядок", и не хаос, то, следовательно, она "плохой порядок".

Но тогда, во-первых, должен в принципе существовать этот самый "плохой порядок". И тогда нужно признать, что Дьявол не "обезьяна Господа Бога", а самостоятельное начало. И что "Мордор" создают силы зла, которые могут строить. Таков, например, кельтский языческий взгляд на силы зла. Это – не силы зла в понимании христианства.

С этой точки зрения, существенен вопрос: кем построен Ад? Неужели Всевышним: "Но правдою мой зодчий вдохновлен, я высшей силой, полнотой всезнанья, я первою любовью сотворен"…

Значит, нужно заявить, что "Мордор", "черный замок" – это творенье некоего особого сатаны. Но в этом случае живущие в таком творении должны быть либо ликвидированы, либо лишены любых прав, не говоря уже о суверенитете. Тогда нужно считать, что это безнадежно поврежденные люди, а в общем-то, и не люди, раз они в этом "Мордоре" долго жили вместе с отцами и дедами.

Но тогда кто ими должен управлять? Выехавшие эмигранты? Или просто иноземцы? Ведь только они, якобы, не были "повреждены", так как в "совке" не жили.

А все мы – жили. Кто-то, конечно, может раскаяться и заслужить у тех, кто будет управлять, право "хлебать свою миску в конуре" или, хотя бы, быть убитым без мучений. Но с описанной "контристорической" точки зрения, он все равно не заслужит того, чтобы здесь править – после того, как хотя бы держал в руках комсомольский билет.

Но если посмотреть глубже в историю, то и то, что было до "советского мордора", тоже явно было повреждено Иначе нельзя объяснить, почему оно пало.

А то что началось после краха этого самого "Мордора", в постсоветскую эпоху? Это опамятование, возвращение к высокой норме? Порядок? Нет, регресс, и все это видят.

Так где здесь у нас, в России, неповрежденные? И где историческая опора? Опоры нет вообще.

Тогда какой может быть, с таких позиций, в России консерватизм? И что надо стабилизировать и охранять разным "консервативным клубам"? Стабилизировать можно внятные системные основания. А если их нет? Если внутрь наличествующего встроено разрушительное противоречие? Что значит стабилизировать противоречие?

Солженицыну страшно нравится Столыпин. "Нам не нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия"…

Кому "нам"? Столыпину была "нужна великая Россия", а государю императору был не нужен сам Столыпин, со своей великой Россией, потому что он подрывал двор. И помещикам Столыпин был не нужен…

А дальше – самое интересное. На что легче всего списать убийство Столыпина и все революционные потрясения? То на английские деньги, то на немецкие деньги, то на евреев. Но кем был террорист Богров, который стрелял в Столыпина? Ведь вся история убийства Столыпина известна! Дело даже не в том, кем был исполнитель по национальности. Дело в том, что все Охранное отделение и половина царского дворца работали на то, чтобы расчистить для него коридор, поставить его в нужную позицию, фактически – навести руку и нажать курок – а потом все это "замылить".

Ведь все это подробно описано вовсе не КГБ, а крупнейшими монархическими фигурами. И теми, которые это организовали, и теми, кто расследовал. И исполнитель убийства до самого конца думал, что его спасут. Он и показаний не давал потому, что думал, что его спасут.

Таким образом, пока Столыпин занимался великой Россией, дворец занимался Столыпиным.

Глава артиллерийского управления царского Военного министерства Маниковский говорил: нам нужны такие-то и такие-то реформы… А дворцу были не нужны эти реформы, потому что они противоречили его интересам. И только революция 1917 года смогла, выдвинув во власть новый политический субъект, новый класс, реализовать реформы Маниковского. Царский дворец, запутавшийся в конфликтах и противоречиях, этого сделать не мог.

Так выстроена жизнь. Легко понять, какие меры должен был принять король Франции для того, чтобы не было революции. Но в том-то и дело, что король Франции не мог их принять! Потому что они противоречили интересам дворцовых клик, а выйти за пределы интересов клик он не мог! То же и с Романовыми.

Не может быть постсоветского консерватизма на почве антикоммунизма и антисоветизма! Нельзя стабилизировать, консервировать даже существующий уклад без применения хотя бы просоветской риторики – и это есть открытие Путина. Это и есть Путин: умеренное допущение советизма… телеэфир, в котором он хоть как-то начинает раскручиваться…

Далее – о так называемом "гарвардском проекте". Не буду повторяться, мы об этом не раз говорили.

Логика проекта состояла в том, что следом за либералами, которые создадут в России хаос, должен прийти российский "Пиночет"… Кандидатом номер один на роль "Пиночета" с 1991 по 1993 год был Юрий Скоков. Все считали, что Скоков будет диктатором. Что бы он тогда делал – никто не знает. Однако в элите все считали, что он будет "Пиночетом". Но это – лишь до тех пор, пока в США у власти находился Буш-старший. Однако Клинтон (и вообще Демпартия США) не хотел в России никакого "Пиночета".

Тогда Скоков решил, что он станет "Пиночетом" и помимо Клинтона. И были организованы "рейтинговые" выборы премьера, на которых Скоков занял по рейтингу высшую строку. Но Ельцин подумал и решил: зачем ему Скоков и связка с уходящим Бушем, если можно поставить Черномырдина, закрепив его в связке с Демпартией США и Гором? И "пиночетизация" была отложена.

Потом в какой-то момент Лужков, видимо, хотел быть "Пиночетом"… Потом Сосковец хотел быть "Пиночетом"… Потом Лебедь хотел быть "Пиночетом" – сначала один раз, потом второй… Потом дали "пас" на эту же роль Степашину. Но он быть "Пиночетом" не захотел или колебался…

Наконец, решили, что "Пиночетом" будет Путин… Вроде в деле проверили, в Чечне. Как сказал Ельцин в своей последней речи: "Его долго готовили к власти". А здесь и республиканцы пришли в США, Буш-младший. Которые хотели, в отличие от Клинтона и демократов, протолкнуть дальше этот самый "гарвардский проект". Буш также хотел Пиночета, и все решили, что уж Путин-то и будет настоящий Пиночет.

А он приехал за границу и первое, что сказал, – что Сталин лучше Гитлера. Поднялся неслыханный вой, потому что "Пиночет" должен был сказать, что Гитлер лучше Сталина. Но Путин-то избирался на просоветской платформе! И он не может этого сказать, не подорвав эту просоветскую платформу и свой электоральный базис. В случае такого подрыва он должен готовить себя к роли административного диктатора, а не популярного политика на протяжении 8 лет. И к потере всего электората на будущее.

Я устал объяснять каждый раз то одно, то другое: почему не надо выносить Ленина из Мавзолея… почему не надо изменять знамя Победы… Теперь объясняю, почему невозможно опереться на Солженицына… Потому невозможно, что не может быть постсоветского консерватизма на почве антикоммунизма и антисоветизма!

Да и кто реально готов строить "консерватизм" на такой почве?

Либералам – вообще не нужен консерватизм. Крайне правым – не нужен Солженицын, о чем они сами внятно говорят. В вышеупомянутом материале с сайта "Правая.ру" просто написано, что Солженицын – "иуда". Что государь император – святой, а Солженицын путает мученика и слабого человека. И что он, Солженицын, дискредитирует монархию.

Так кто готов на такой консерватизм?

Третьяков – не готов. Он, как мне кажется, с какого-то момента вполне искренне, на фоне нарастающей постсоветской вакханалии, влюбился в Советский Союз. Он и газету "Московские новости" загубил, потому что хочет быть державнее Проханова, а задача-то была поставлена другая – держать либеральный орган.

Рыбас на этой антисоветской почве строить консерватизм не готов. Даже Ципко не до конца готов.

Так что получается (рис. 6)?

Либерализм раскалывается. Солженицына хотят использовать как фигуру раскола, как орудие борьбы с "оранжизмом". А "оранжизм" берет Февраль на свое знамя.

Далее, база Путина – это центризм. Но при разгроме советизма (а Солженицын ничего другого никогда делать не будет) на поверхность неизбежно выходят "белые" группы. А белые группы – это либо "русская партия" в необайгушевской игре, либо охранительный "белизм" в духе непредрешенчества (то ли Врангель, то ли Колчак, то ли кто-то еще)….

Далее… "Белые группы" – это что за "охранительно-русская" база? Это база, которой и Сурков, и существующая власть абсолютно ненавистны. Но ведь эта власть столь же ненавистна и оранжизму! Для них зам главы АП Сурков – это "нацмен" Асланбек Дудаев или "легальный мигрант"!

Значит, налицо два встречных антивластных потока. Один, ненавидя Суркова, делает ему реверансы, а другой его прямо шельмует. И оба они рано или поздно сомкнутся у него на горле. Такова логика политической борьбы.

Но ведь это "мат" не Суркову, это "мат" всей путинской системе! Потому что как только эта система, разгромив советизм, уходит в сторону Солженицына, она погибает одномоментно!

Так какой же гений все это устроил? Кому неймется организовывать такие кампании в "Российской газете"? Кто эти люди, рубящие сук, на котором сидят?

Я устал объяснять этим людям три раза в год, что они – просто из чувства самосохранения – не могут стать антисоветчиками, даже если очень хотят (рис. 7).

Такого рода "игры" всегда происходили между Октябрем, Февралем, монархией – и фрондой. И если вы не рассмотрите эти элементы, то ничего не поймете в этих играх.

Потому что среди части монархистов, в монархической фронде (я знаю это из семейных и других источников) Великая октябрьская социалистическая революция называлась Великой октябрьской социалистической реставрацией. И суть в том, что и революционные, и фрондирующие группы одинаково смотрели на Октябрь, как на преодоление Февраля. При этом и монархисты, и группы в большевистской партии были убеждены, что лучше возвращение царя, чем Керенский. Это еще в 30-е годы говорилось. И оправдывалось тем, что даже если царь и вернется, то народ снова обязательно восстанет, и будет легче завершить революцию.

И тем, и другим был ненавистен именно Февраль. Солженицыну он также ненавистен, ничего нового он в своей работе не сказал. Но дело-то в том, что если Февраль – плохой, то Октябрь – хороший!

Ведь что, собственно, подорвал Октябрь?

Уже Временное правительство уничтожило всю демократию в России, которую создал царь, и это абсолютно очевидно. Временное правительство подавило представительные органы власти, законодательную власть и, наконец, узурпировало судебную. Оно превратилось в орган рыхлой диктатуры, убогой пародии, не способной ничего удержать в стране. Назвать это "великим Февралем" может только очень странное существо… Что в нем великого?

Далее… Сказать, будто тезис о том, что Великая октябрьская социалистическая революция является величайшим событием ХХ века, – это ложь, которую в учебниках "впаривали совкам", может только оголтелый мерзавец! Потому что Великий Октябрь не сходил с уст всего мира весь ХХ век. Это могло нравиться или не нравиться, кто-то ставил знак плюс, кто-то минус, но весь мир понимал, что Октябрь – это переломное мировое событие.

А в каком смысле мог быть великим Февраль? Великая французская буржуазная революция действительно открыла миру новый этап развития и показала его силу наполеоновскими войнами. А что нового открыл Февраль после Великой французской буржуазной революции? Он повторил ее как фарс.

Открыл же что-то новое и главное именно Октябрь, переведя вопрос политической демократии в вопрос социальной демократии… Освобождение человека от политического, идеологического гнета – в вопрос освобождения человека от социального гнета… А в конечном итоге, если использовать термин Маркса, освобождение человека от гораздо более сложного явления, называемого "отчуждением".

И церковь, по большому счету и по зрелому размышлению, должна бы была поддержать советскую власть в вопросе о преодолении отчуждения. Она отчасти и поддержала. И не просто потому, что была раздавлена. А потому, что "отчуждение" подразумевает, в том числе, отчуждение от идеального ресурса, от ресурса человеческого самовосхождения.

И потому очень многие – и отнюдь не коммунисты – во всем мире убеждены, что от окончательного исчерпания после Февраля Россию спас именно Октябрь.

Далее. Чему еще учит нас этот исторический урок?

Монархию подрывала фронда, а также ее собственная слабость и беспомощность. Что значит "слабость"? Это была "война башен".

Я могу уверенно сказать Владиславу Суркову и всему Кремлю в целом, что если кто-то погубит власть в России, то это будут не "оранжисты" и не "либеральная чума", а "война кремлевских башен".

Именно эта "война" "петербургских башен" погубила Российскую империю. Шли стремительная диссоциация и нарастание конфронтации дворцовых клик. Кто такой Распутин? Можно понять несчастную царицу, сыну которой он останавливал кровотечение. Но кто привел Распутина во дворец и не дал затем его оттуда убрать? Ведь не эта женщина, в него вцепившаяся! Он двигался очень "мутным" путем через элитный салон графа Игнатьева, через княгинь Милицу и Стану, через самые непрозрачные феодально-реакционные группы. Его вели, поддерживали, охраняли, отсекали от других "групп влияния"…

Россию губит не народ, отпадающий от бога, и не "неправильный" государственный строй. Ее губит, раз за разом, ее элита!

Почему удержались не только Китай, но и Северная Корея или Куба? Строй тот же, страны маленькие. Фиделю Кастро полвека предрекали провал и неизбежный переворот. Даже теперь, когда Куба оказалась в тяжелейшей ситуации, а Фидель казался неизлечимо больным, – страна рухнула? Нет. Почему эти маленькие страны не рухнули, а Советский Союз рухнул?

Почему Китай не рухнул, а идет вперед? Потому, что в Китае ввели элементы рыночной экономики, а у нас не ввели? А что, Андропов не был завален справками об успехах китайских реформ?

Наши поражения происходят потому, что наша совокупная элита не хочет и не может держать страну. Она не держит рамку национального консенсуса. Для нее не представляют ценности ни история страны, ни ее народ. Что такое государство? Государство – это средство, с помощью которого народ хранит священное предание и развивает историческую жизнь. Нет государства без народа и истории!

Так вот, именно "элитная война башен", подкрепляемая фрондой (ненавидящими существующее государство группами) – развалила страну!

Что началось теперь? Сначала А.Фурсов проклинает петербургский период российской истории, ссылаясь на старообрядцев, как и Солженицын… Это значит, что вся петербургская система была антисистемой, и мы расширяем 70-летнюю историческую "черную дыру" до 300 лет. Теперь Б.Кутузов говорит про "византийскую прелесть", которая отодвигает "старт неправедности" еще на 700 лет… И это делают так называемые "русские идеологи"!

Вторая сила, которая кроется за спиной элиты и угрожает стране, – это союз преступных мятежей национальных окраин со столь же преступным отпадением от державы ее собственного элитного ядра. Преступники – и те, и другие. Преступны были и народные фронты, и Валентин Распутин, заявивший о необходимости выхода Российской Федерации из состава СССР (что позже и осуществил Ельцин).

Но при этом мятеж окраин всегда может быть подавлен при духовной силе ядра и его правильной ориентации. А мятеж ядра – не может быть подавлен ничем.

Возвращаясь к нашей истории, с этой точки зрения главный преступник, активно разваливавший Российскую империю, – это "Союз русского народа".

Солженицын пишет, что Союз русского народа – это существо бездарно-беспомощное. Это неправда. Это было двусмысленно-преступное существо.

Это было существо, выбившее из русской армии в ходе войны суперпатриотические офицерские кадры немецкого происхождения.

Это было существо, которое не имело и не пыталось создать никакой позитивной программы русской жизни.

Это было существо, которое, якобы, готовилось к решающему моменту "борьбы со смутой", а когда смута началась, – легло на дно или сразу оказалось раздавлено.

Сейчас в России начинается то же самое.

Кондопога – это очередной, управляемый силами русской смерти и ликвидации, квазирусский мятеж, соединяемый с новым мятежом окраин. Они сойдутся вместе клещами на теле страны!

Наши действительные враги – мятеж "кремлевских башен", мятеж внутренней фронды, уменьшительно-деструктивная русская партия и мятежи окраин. А наш главный враг – регресс. То есть уничтоженное, исковерканное, разрушенное бытие с поломанной социальной, духовной, культурной логикой, без восстановления которой страна все равно погибнет.

А теперь снова вернемся к начальным схемам (рис. 8(1)).

Вот что сегодня нависает над нами. Мы никогда еще не жили в ситуации, когда, с одной стороны – сверхсила с Востока, а с другой – с Запада.

В нашем распоряжении считанные годы для того, чтобы собрать вокруг себя "русский дом", изменив притягательность нашего бытия, изменив все его константы. Если мы еще раз уменьшимся и сократимся, то эти клещи с двух сторон раздавят нас за несколько лет. И к 2015 году мир начнет забывать о существовании такого исторического субъекта, как русский народ, навсегда!

Вот в какой ситуации мы живем. Вот в каких коллизиях. И в этот момент нам предлагают в качестве опорного – "солженицынский крен", подрывающий последнюю базу власти, ломающий внутреннюю логику существования системы.

И это – в момент, когда систему особенно надо удерживать и реформировать, чтобы она осилила нарастающие нагрузки. В момент, когда от нее надо требовать революции сверху и самотрансформаций – с тем, чтобы выдержать новое давление с двух сторон. Именно в такой момент систему пытаются взорвать изнутри! Ее отрывают от неосоветской базы. Выдумывают какого-то нового "белого монстра", который ни для кого не привлекателен.

Этот "белый монстр" для людей, строго говоря, рациональных – преступен. Для людей либеральных – он преступен. Для людей советских – он преступен. Кто этого монстра поддерживает? Узкая группа, которая ненавидит российскую власть в силу своих ориентаций, и которая всегда будет готова к альянсу с национал-"оранжистами".

Вот модель ситуации. В которой начинает все более страшным образом "ворожить" ухудшающийся международный контекст (рис. 9 (2))

Завтра, или послезавтра – взорвется Пакистан. Через 3-4 года это "зеленое море" вполне может начать захлестывать нас с Юга. Мы, в любом случае, приближаемся к схватке Китая с Америкой. И еще неизвестно, какой ее исход для нас лучше. Представьте себе, что победил Китай… Сколько лет вы будете жить после этого?..

Вот бездна, которая маячит перед Россией. (рис. 10)

Возникает странное ощущение, что между описанными мной "идеологическими попытками" и той безгосударственной бездной, которая перед нами маячит, примерно та же дистанция, которая была в 1917-м году. И что это и есть "бормотание над хаосом".

Что родила эта лениво-невнятная идеологическая кампания вокруг публикации Солженицына? Что родила эта гора с миллионными тиражами? Лозунг "остерегайтесь смуты"?

Но смута-то вовсе не там. Пока оранжисты выходят на улицы, их можно давить как котят. Но когда начнут "срабатывать" мосты Белковского между оранжистами и "уменьшительными русистами", и когда оранжисты соединятся с "кондопожским" русским антидержавным субъектом, – настанет совсем другое. Это будет "начало конца". Тогда давить будет уже некого, давить будут они, а не их.

А эти мосты уже готовы замкнуться. Ставка будет сделана на русский уменьшительный фактор, на русское окончательное самоубийство, а вовсе не на Каспарова. Так что молитесь на Каспарова. Пусть он каждый день по телевизору рассказывает, как американцы ему помогают. Публикуйте миллионными тиражами не опусы Солженицына, а доклад Госдепа США, где рассказано, как американцы финансируют и тренируют "под оранжизм" неправительственные организации в России.

До тех пор, пока все это будет впаяно в оранжизм, – оно ничему всерьез не угрожает.

Но с момента, когда это все повернется к лозунгам на "выход русских из Эрэфии"… когда превратится в проклятия в адрес своего исторического бытия и в окончательное самоотрицание (имеющее в русской душе глубокий позитивный корень в виде кенозиса, который очень легко превращается в абсолютно вальпургиеву ночь, в шабаш)… вот с этого момента уже никто не остановит русский распад.

Вот она, бездна-то.

Распри дворцовых элит, шепчущая сзади фронда, "кондопоги", затаившиеся мятежные окраины и регресс всех основ русской жизни, плюс спячка и подавленность властных верхов. Они хотели раскрутить кампанию вокруг Солженицына для того, чтобы рассказать одну историю, а рассказали другую.

Столыпин начал капиталистические реформы. Эти реформы и были взрывом феодальной России. Чего хотела Россия? Освобождаться от феодализма? Тогда надо было это делать в десять раз более решительно и последовательно. Как это можно было сделать без земельной реформы, которую феодализм тормозил?

Что мог сделать Столыпин? Ничего. В результате он стал "встроенным разрушителем" в не желающей реформироваться властной системе. Десакрализация империи превратилась в ее крах.

Что и кто мог предложить взамен? Русский национальный вопрос? Где были эти русские силы, готовые его предложить и заняться реализацией проекта? В каких объемах? При каком распаде империи?

Большевики собрали империю заново, потому что они нашли и предложили новую имперскую сверхидею. Это идея собрала народы. Что могли противники большевиков? Люди с крайними монархическими взглядами, в т.ч. из тех, кого я знаю как своих родственников, переходили к красным, потому что они видели, что ничего больше, способного удержать страну, нет.

В любом случае, созданная тогда советская империя прожила 70 лет, в ней выросли и в нее вложили свою страсть несколько поколений. Какой консерватор может посягнуть на 70-летнее развитие своей страны? Почему он называется консерватором?

С Солженицына уже никогда не стереть печать антисоветизма. Зачем его делать идеологом политической системы, которая держится на заигрывании с антисоветизмом? Зачем уродовать знамя Победы? Зачем говорить о необходимости вытащить Ленина из Мавзолея? Зачем извлекать на свет божий старый яд Солженицына, если впереди выборы и главный конкурент – Зюганов?

Теперь – о двух основных вопросах, которые в последнее время ставит Сурков в своих выступлениях.

Он говорит о том, что перед нами стоят две задачи: убрать в России "внешнее управление" и консолидировать элиту.

Но на фоне регресса и антикоммунизма это сделать невозможно.

Да, мы хотим добиться суверенитета народа. Но тогда верните нам народ!

Да, мы хотим уйти из-под внешнего управления. Но тогда мы должны понимать, под сколь сильным, и каким именно, внешним управлением мы находимся.

Каждая из этих задач – гигантский динамит.

Ведь никто, по большому счету, не понимает реальной мощи внешнего управления. По крайней мере, сводить эту мощь к "либералам" просто смешно. Это – совершенно другая сила! И, далее, как убрать внешнее управление в колонии без национально-освободительной борьбы? Пусть мне ответят.

Еще проблемнее – консолидировать элиту. Почему до 1917 года ни царь, ни Столыпин не могли ее консолидировать? Потому что она была неконсолидируема! И ее невозможно консолидировать, если у страны нет Большого Проекта

Российская империя начала рушиться тогда, когда "крест над святой Софией" перестал быть великой целью русского симфонического самосознания. А это случилось задолго до 1914 года. Какой новый проект был выдвинут? Под каким новым проектным модулем должна была Российская империя развиваться дальше?

А какой проект выдвинут сегодня? Что можно собрать, если некие якобы "русские националисты" уже начинают преступно топтать и петербургский, и московский периоды русской истории? Что нам остается? Новгород?

Две названные цели – консолидировать элиту и убрать внешнее управление – я абсолютно поддерживаю. И я готов пожать любую руку, которая поставит эти задачи всерьез. Но я еще раз утверждаю, что решить эти задачи на фоне регресса и антикоммунизма невозможно.

Вначале необходимо – возвращение нормальных констант русского бытия, нормальной социальной логики воспроизводства людей, хотя бы по минимуму, без чудес. В науку и военно-промышленный комплекс должны прийти молодые ученые и инженеры – сейчас, пока им еще можно дать качественное образование, и пока есть кому из старых кадров показать им настоящий класс работы.

И им в сегодняшней логике жизни нужно платить не 5 тысяч рублей, а 5 тысяч долларов в месяц. Если не это, то надо вернуть советскую логику воспроизводства кадров высшей квалификации. То есть, дать им бесплатные квартиры и более высокий оклад, чем другим группам.

Третьего не дано: либо американская, либо советская логика. Но не логика "социального убийства" этих групп населения!

Ученый, педагог, врач, инженер, – должны ходить с высоко поднятой головой и понимать, что в социальной структуре общества они размещены в первой десятке, а не в последней.

Страна кровью истекла ради того, чтобы был создан нормальный, современный рабочий класс. А сейчас сварщиков на судостроительные заводы везут через всю страну… На ядерных реакторах могут собрать одну действительно профессиональную смену из четырех… Что еще надо перечислять?

В республиках СНГ смеются нам в глаза и говорят, что в эту "великую энергетическую" входить не собираются. А какой "дом" мы соберем без них, если даже зону русского влияния удержать не можем? А если не можем, то куда мы сами войдем?

Если меня спросят, что делать, чтобы спасти остатки русского самосознания, если сохранить свой собственный "дом" невозможно, я отвечу: ползком на брюхе – в НАТО! Но в том-то и дело, что туда не возьмут. А тогда что?

Еще раз: на фоне регресса и антикоммунизма заявленные задачи решить нельзя. А это значит, что наша повестка дня на сегодня – последовательный разгром антикоммунизма с возвращением к взвешенному и глубокому анализу советского периода. Это первая задача.

Вторая задача – замена властной опоры на исторически обреченные группы (криминальный сервис, сам криминалитет и оффшорную аристократию) – опорой на группы, способные переломить регресс. Это еще необыдленные группы в армии, спецслужбах… еще цепляющаяся за что-то часть молодежи… группы ученых, которые еще могут быть на что-то подняты… шкурные группы, которые понимают, что если они не спрячутся на территории страны, то будут уничтожены с Запада… Кто угодно из тех, кто может понять, что регресс надо преодолевать немедленно.

Средство преодоления регресса – национальная умеренно-левая неосоветская диктатура (а никак не правая диктатура Пиночета). Ничем, кроме развивающей диктатуры, мы регресс не преодолеем.

Такая диктатура не должна привести к отсутствию духовной жизни страны. В отсутствие свобод и так далее. Она должна быть строго нацелена на реализацию приоритетных национальных проектов. Настоящих проектов, ориентированных на то, чтобы выйти из регресса, вернуться в русло прогресса, начать нормальную национальную жизнь.

Лучше всего, если все это сделают спохватившиеся группы в самой власти. Лучше всего, если Путин, его соратники и преемники поймут, что им "решетка светит" в конце подобного "солженицынства".

Но если всего этого не произойдет, то наша задача в том, чтобы не дать "русской" национально-окраинной и столичной "гражданской" тусовке выйти за пределы национальной повестки дня и превратиться в силу реакции. В силу деструкции и распада страны.

Мы не имеем права игнорировать действующую власть и перестать бороться за ее правильный поворот. Этого требует наша гражданская ответственность.

Но мы не имеем права и упускать из виду широкий гражданский процесс, текущий по другим руслам. Мы не имеем права отдавать его американцам, "оранжистам", "национал-уменьшителям" и просто сумасшедшим бандитам.

Мы должны эту повестку дня проводить в сознание всего своего населения, объясняя ему, что у него в перспективе нынешнего развития событий не "шоколад" и "национальное возрождение", а полная историческая смерть. И в конечном итоге физическая ликвидация народа.

Народа нет – скажете вы? До конца народ уничтожить невозможно. Народ можно уничтожить на 80, ну, на 90 процентов. Но в самых последних глубинах сознания каждого из людей теплится то, что составляет зерно народного духа, противостоящее превращению в "быдло".

Это вопрос нашего таланта, нашей самоотверженности, нашей страсти. Сумеем ли мы пробиться к этому сознанию? И не надо говорить, что для этого нужны четыре канала телевидения. Не надо говорить, что мало сил. Каждый должен спросить себя: если ситуация такова, как она описана выше, сможет ли он жить, если страна прекратит свое существование? Если он так не сможет жить, то до того, как страна прекратит свое существование, он должен испробовать все. У него нет других задач.

Потом – наступит, возможно, мирная жизнь. А сейчас – война.

Эта война – в чем-то тяжелее и хуже, чем в 1941-м году. Потому что это война с вязкостью, война с расслабухой, война с национальным параличом.

Вопрос не в том, чтобы полностью соглашаться со всем, что мной здесь сказано, и это копировать. Вопрос в том, чтобы самим до конца понять, что происходит. И найти способы прийти с этим пониманием к людям.

Задача состоит и в том, чтобы идти с таким пониманием к власти, и в том, чтобы идти с ним к массам. Нельзя говорить "или-или". Нужно "и – и"! Я другой программы не вижу и предложить не могу.

Благодарю за внимание.

И поздравляю с предстоящим Праздником Победы.

17.05.2007 : Многословная немота

Вступление

Я не часто прибегаю к обсуждению собственных телевизионных выступлений. И делаю это только тогда, когда они затрагивают проблемы, которые не могут быть полностью раскрыты на телевидении. А раскрыть их надо. Потому что от раскрытия зависит очень и очень многое.

Только тогда я позволяю себе приводить некий телефрагмент (в том числе и со своим участием) и рассуждать по его поводу. Причем рассуждать так, как возможно только в "долгоиграющем" формате интеллектуального клуба. Ведь только этот формат способен дать хоть какие-то результаты.

Ну, так вот. Передача "Момент истины" от 27 апреля 2007 года показалась мне тем редким исключением, когда можно и должно позволить себе и показ состоявшегося, и его обсуждение в принципиально ином режиме. Начнем с показа.

Часть 1. Отрывок из передачи "Момент истины" от 27 апреля 2007 г.

Владимир Овчинский (бывший руководитель российского Интерпола, советник Председателя Конституционного суда РФ, доктор юридических наук, генерал-майор милиции в отставке). Эта проблема не новая. Такая вспышка подросткового насилия наблюдалась ровно 20 лет назад, в 1986 – 88 гг. Это конфликты люберов и металлистов в Московском регионе, это группировки "Моталки" в Казани, из которых выросли различные организованные преступные сообщества, это тамбовские группы, из которых тоже тамбовское сообщество выросло. Т.е. это такая зараза, которая поражала молодежные движения 20 лет назад – взаимоотношения в подростковой среде. И вот эта новая вспышка в Ульяновске. В канун Нового года массовые избиения. Некоторые подростки погибли, некоторые получили тяжкий вред здоровью.

Андрей Караулов. Мы только на секунду, Сергей Ервандович, остановим генерала Овчинского. Бывший руководитель российского Интерпола – чем занимается сегодня? Уличными драками, армией пацанов в российских городах. Это не только Ульяновск, но самая страшная ситуация в Ульяновске. Армия пацанов дерется сегодня улица на улицу. Не двор на двор, как мы когда-то, а квартал на квартал, город на город, в больших городах – улица на улицу. Количество трупов в уличных драках! Когда-то были репера, металлисты – их знала в итоге вся страна. Сегодня пацаны на наших российских улицах дерутся так страшно, как это не было никогда. И не до первой крови, когда-то мы дрались до первой крови, а до первого трупа. Прошу еще Овчинского рассказать о том, как началась ситуация с уличными войнами сегодня.

В.Овчинский. Самый вопиющий случай, когда в уличный двор влетела группа и металлическими прутьями избила ребят, и те получили тяжкие телесные повреждения. Об этом заговорили, и еще несколько подобных драк было. Здесь во многом фактор субъективный, связанный с искажением российско-уголовной политики. Дело в том, что в соответствии с новым Уголовно-процессуальным кодексом, если вас на улице избили, били палками, били битой, издевались над вами, то вы приходите в милицию. А вам говорят: вы знаете, это не к нам, идите в мировой суд. Вы приходите в мировой суд, а в Уголовно-процессуальном кодексе написано: вы должны мировому судье написать, что вас избил такой-то: фамилия, имя, отчество, год рождения, проживает на такой-то улице. Вы говорите: "А я не знаю, кто меня избил, подошла банда, избила моего сына, я не знаю, кто эти люди". Вам говорят: идите в милицию, а милиция говорит – идите в мировой суд. И всё зависает. По стране ежегодно сотни тысяч людей не находят защиты, это патологично безобразная ситуация.

А.Караулов. До середины апреля этого года, Сергей Ервандович, пока Государственная Дума не очнулась и не ввела поправки в уже принятый уголовный кодекс, продолжалась эта вакханалия. Людей фактически безнаказанно избивали палками и битами по всей России, избивали на улицах. Поправки прошли только в середине апреля, а уличные уже банды сформировались.

Сергей Кургинян. Я говорил, что человека очень трудно тащить вверх по наклонной плоскости, а вниз он катится сам. Человека в зверя превратить гораздо легче, чем зверя превратить в человека.

А.Караулов. Почему именно сегодня волна уличных драк захлестывает РФ? От президента, я думаю, скрывают цифру погибших подростков в этих уличных столкновениях.

С.Кургинян. Не сегодня. Это постоянный процесс скатывания общества по наклонной плоскости, который начат вместе с преобразованиями, которые назывались реформами. Единственное, что всерьез скрывают от президента, на мой взгляд, это то, что при всех его позитивных действиях, а я отношу к историческим заслугам Путина, например, победу в Чечне, ну, или стабилизацию Чечни, – при всех этих позитивных действиях от него скрывают "main stream" – вот этот регресс. Падение общества вниз не остановлено, а по некоторым понятиям – раз не остановлено, значит усугублено.

Андрей Подольский (заведующий кафедрой возрастной психологии МГУ, профессор психологических наук). Раньше, раньше, Андрей Викторович, смотреть надо. Эта связь времен потерялась, когда умный деловой человек, хозяин, был назван преступником. Ну, вы же понимаете, откуда это все тянется.

В.Овчинский. Вот эта ситуация в Ульяновске – наиболее уродливая. Постоянно люди обращались в милицию, а их отфутболивали в мировой суд. Никаких мер к хулиганам, лидерам групп не предпринималось. В результате насилие переросло из обычных драк подростков, которые встречались везде, в тяжкие формы насилия. Причем в 2005 году Конституционный суд принял постановление, которым признал эти нормы не конституционными. Потребовалось два года, чтобы Госдума исправила и наконец-то внесла эти поправки! И два года была ситуация той же безнаказанности.

С.Кургинян. Проблема – озверение. Человек – инерционное существо, его так же трудно превратить в зверя, как было трудно из зверя создать человека. Но когда он превратился в этого зверя, он и начинает действовать как зверь. В этом смысле я настаиваю на том, что уже даже Кондопога представляет собой, по большому счету, некий макросоциальный симптом этого озверения. Потому что речь идет не о национальном чувстве единства в том виде, в каком оно существует во всем мире, а о единстве стаи. Выпавший из социума зверек метит, как собачка, территорию и не хочет пускать на территорию других. Он дерется за эту территорию так же, как дерется любой другой зверь. В этом смысле мы из общества, из социума постепенно превращаемся в зооциум, в зоосоциальную стаю. Зоосоциальная стая не может держать страну, зоосоциальная стая рано или поздно не только расчеловечится, она и расгосударствится. Она превратится из государстводержащего народа в племя. А племя – это догосударственная стадия существования. Это идет повсюду.

Было некое общество, в пределах этого общества был некий тип человеческой личности. Когда одно общество стали превращать в другое – ударили по всему, что мешало этому превращению. И в конечном итоге, били по идеальному, чтобы тормоза снять, били, били и били. Причем в условиях монополии СМИ, когда сама же правящая партия свои же идеалы расстреливала информационным оружием короткими очередями, информационными снарядами. Взрывая все. В итоге этого человека травмировали. В этом травмированном, подавленном состоянии его, как прооперированного больного, перекинули в новый уклад. Жизнь стала диктовать ему звериные формы поведения, а он, озверившийся человек, стал эту жизнь толкать по звериному руслу. По всем тем точкам, которые могли бы человека поднять, бьют, а по всем тем точкам, которые его опускают, идет помощь тому, чтобы эти точки развивались. И вообще, конечно же, сорняк побеждает культурное растение, если его не начать выдергивать.

А.Караулов. Но ведь нормальных людей, Сергей Ервандович, согласитесь со мной, гораздо больше! Ведь человек такое существо, которое всегда придумывает, как себя спасти. Уличные драки опасны даже политически. Вот эти пацаны ульяновские – им дай немножко денег (мы в ближайших наших программах будем говорить о том, кто финансирует оппозицию, через какие банки оппозиция проводит свои деньги, из какого Лондона эти деньги), дай этим пацанам на бутылку – они что угодно снесут! Это армия диких молодых людей, которые убивают своих же.

С.Кургинян. Сначала надо превратить молодых людей в диких, а потом их можно за бутылку тащить на что угодно.

А.Караулов. Почему сегодня это никого не волнует? Одна единственная статья в "Комсомолке" была об этих уличных войнах, это не драки – это войны. Бывший начальник Интерпола, вы его знаете, это ваш товарищ, занимается сегодня уличными драками. Единственный специалист в России – и его никто не слышит!

В.Овчинский. А в Ульяновске еще на этом фоне что происходило? Я посмотрел статистику – там за последние 5 лет число разбоев и грабежей, совершенных несовершеннолетними на улицах, выросло в 4 раза. И никакой реакции тоже не было со стороны правоохранительных органов. Поэтому они, конечно, сейчас свою бездеятельность пытаются оправдать, мол, у нас нет группировок, у нас нет насилия – это все блеф. Из ничего не получается ничего. Это результат патологии нашего уголовно-процессуального законодательства, всей нашей уголовной политики, и патологии правоприменительной деятельности конкретных руководителей правоохранительных органов милиции Ульяновской области.

С.Кургинян. Потому что не волнует ничто, потому что если сказать правду в глаза людям, что идет регресс, то тогда нужно провести глубочайшую стратегическую ревизию всего, что делалось, дать этот диагноз и лечить регресс.

А.Караулов. Вот вы мне объясните, пожалуйста, а как может не волновать то, что не волновать не может? Вот, Московская область. Москва рядом, вот она. 19 вертолетов на площадке аэроклуба "Фили"! Сыщики предполагают – контрабанда. 19 вертолетов, по запчастям, очевидно, не пойми как, привезены в Подмосковье. С этих вертолетов что угодно можно разбомбить!

С.Кургинян. Так же торгуют вакуумным оружием.

А.Караулов. Как это может не беспокоить все тех, кто живет в Подмосковье, откуда мы и знаем об этом. Года полтора назад Инна Святенка – она отвечает за безопасность в ранге председателя комитета Московской Думы – зашла в "Крокус-Сити" поужинать, а там услуга для богатых – полет на вертолете над ночной Москвой, 10 минут. Все полеты запрещены над столицей, все полеты! А тут – плати деньги, и на малой высоте тебя никакая ПВО не видит 12 минут. Вот после горячего блюда перед десертом можешь отдохнуть в вертолете и полюбоваться. После этого интервью и после скандала с этим вертолетом для богатых от "Крокус Сити" Генштаб принял меры. Теперь ПВО вокруг Москвы видит то, что происходит в городе и на малых высотах. И пожалуйста, новый скандал, сегодняшняя ситуация в Подмосковье – находят почти 20 новых вертолетов непонятного происхождения, видимо, контрабанда. И что, Сергей Ервандович, это тоже никого не интересует?

С.Кургинян. Если хорошие специалисты взялись, то они так сконцентрируют ваше внимание по точкам, вместе с двумя-тремя людьми, что у вас все из дома вынесут, а вы не заметите.

А.Караулов. Не может такого быть, я замечу. Меня ограбили, а я не замечу? У меня 19 вертолетов стоит не пойми какого происхождения!

С.Кургинян. Если вот в этот момент вбегать в ваш кабинет и кричать о чем-нибудь таком, без чего вас через 5 минут не будет?

А.Караулов. Что может быть страшнее непонятного происхождения вертолетов?

С.Кургинян. Конкретная тупая опасность. Вот как устроен мозг рептилии, любой рептилии: крокодила, змеи и кого угодно? На этом мозгу на экране зрения высвечена ближайшая съедобная цель, и единственная мотивация – аппетит. Она ползет, видит ближайшую цель, хватает, потом видит следующую – хватает, потом это надо переварить. Значит, если всех свести с ума и каждого человека абсолютно замотивировать на то, чтобы он крал – прятал, крал – прятал… Помните, как в фильме: украл – выпил – в тюрьму. Так и здесь: украл – спрятал – охраняю. Украл – спрятал – охраняю. Если так, то ничего рядом происходящего не видно, ничего не видно.

А.Караулов. Добрый вечер, Елена Павловна, беспокоит программа "Момент истины", Караулов А.В. Скажите, что про эти вертолеты известно, про 19 штук под Москвой?

Е.П.Новик (полковник милиции, старший инспектор департамента МВД по обеспечению правопорядка на транспорте). К нам поступали детали и корпус вертолета. Контейнера шли к нам из Прибалтики, и у нас даже есть фотографии, где четко видно, откуда пришел этот контейнер, с обратным адресом. Оттуда они поступали, здесь они собирались.

А.Караулов. С какой целью их гнали под Москву?

Е.П.Новик. Надо разговаривать с теми, кто их собирал.

А.Караулов. Т.е. пока ничего не ясно, но факт остается фактом – 19 вертолетов вот они. А нашли их совершенно случайно.

Е.П.Новик. Нет, не случайно.

Караулов. То есть, работа велась?

Е.П.Новик. Конечно, работа велась, и в прошлом году работа велась, пока мы ничего не распространяем – для кого конкретно.

Караулов. Под Москвой эти вертолеты можно было использовать для чего угодно?

Е.П.Новик. Ну, в общем-то, да.

Часть 2. Подготовительный этап

Прежде чем обсуждать приведенный кусок телепередачи в формате интеллектуального клуба, я должен организовать то пространство, в котором собираюсь вести обсуждение. Это как со строительством дома. Прежде чем заселять жильцов, нужно возвести дом. То есть построить фундамент, стены, крышу, наладить электро-, водо-, теплоснабжение…. И мало ли еще что. Сначала это – а потом жизнь в построенном доме. А все это – подготовительный этап. Важна ведь сама жизнь в доме, не правда ли? Но без дома жизнь невозможна.

Мне для подготовительного этапа нужно осуществить сразу несколько процедур. Прежде всего, мне нужно объяснить мое отношение к тому, с чем я буду работать – к людям, формам деятельности… Ну, и прочему разному. Вне этих разъяснений возможны самые разные "миссандестендинги". И они, возникнув, начнут жить своей жизнью, мешая нашему заселению в "дом мысли" и, тем более, жизни в подобном доме.

Раз так, не пожалеем времени на подготовительный этап. И на объяснение отношений как его первую фазу.

Объяснение #1 – или о том, как я отношусь к Владимиру Овчинскому вообще. Владимир Овчинский – мой многолетний друг и соратник. Я всегда радуюсь его выступлениям. Считаю их успех своим успехом.

С майором Овчинским мы встретились, если мне не изменяет память, в 1988 году, когда он был работником НИИ МВД и занимался молодежной преступностью. Первой темой наших бесед как раз и были молодежные эксцессы в Казани. Затем мы быстро перешли на то, что было сопряжено с этими эксцессами (знаменитая банда "Тяп-Ляп" и прочее). А дальше, что называется, "и пошло, и поехало". Я тогда же сказал, что Овчинский – самый талантливый и многообещающий интеллектуал-практик, работающий в антикриминальной сфере. И рад, что не ошибся.

За без малого 20 лет нашей дружбы и совместной деятельности не было ни одного случая (и ни одного временного интервала), на котором я отказался бы от этого утверждения. Или от своей оценки нашего взаимодействия с Владимиром Семеновичем – как стратегического.

Объяснение #2 – или о том, как я отношусь к данному выступлению Владимира Овчинского. Данное выступление Владимира Овчинского я считаю очень удачным.

Объяснение #3 – или о том, как я отношусь к фактурам, практико-ориентированному подходу. Я считаю фактуры незаменимыми, а практико-ориентированный подход крайне ценным. И я не считаю, что публичная полемика по острым вопросам может быть оторвана от фактур и практики, в том числе юридической. Более того, я абсолютно убежден, что без фактур, представленных Андреем Карауловым, и без обсуждения юридической практики, осуществленного Владимиром Овчинским, все разговоры общего порядка были бы либо обесточены, либо существенно девальвированы.

Объяснение #4 – или о том, как я отношусь к так называемому "конкретному, практическому подходу". Я хорошо к нему отношусь. И в рамках альтернативы "конкретный подход – общие разговоры" – я всегда проголосую в пользу практического подхода. Другое дело, что я эту альтернативу считаю ложной.

Объяснительная часть завершена. Но она не исчерпывает подготовительного этапа. Чтобы исчерпать его, мне понадобится воспроизвести один сон экзистенциального свойства и одно воспоминание детства. Разумеется, подобные подготовительные упражнения важны не сами по себе. А потому, что в результате появятся необходимые средства понимания. То есть я как бы продолжаю строительство своего "дома для мысли".

Вначале – о страшном сне.

Володю Овчинского я вижу часто. Но одно дело увидеть вживе, а другое – по телевидению. Особенно когда человек выступает по теме, сходной с той, по которой он выступал 20 лет назад. Это как "Три мушкетера" и "Двадцать лет спустя". "Три мушкетера" – это майор Овчинский, рассказывающий о казанских бандах и "Тяп-ляпе". "Двадцать лет спустя" – это генерал Овчинский, рассказывающий об ульяновских ультра-бандах.

Что-нибудь изменилось? Да нет. И это прекрасно.

В передаче Караулова я увидел все того же молодого майора, ставшего генералом, но сохранившего и задор, и талант, и яркость, и ум, и убедительность. Только немного седины добавилось. У меня – так гораздо больше. Казалось бы, что может быть лучше? Но после того, как я все это увидел, мне почему-то приснился сон.

Что прошло еще 20 лет. Что мы находимся не в 2007, а в 2027 году. Мы с Владимиром совсем уж изменились. Как минимум, тотально поседели. Да и не только – время свое берет. Андрей Караулов тоже изменился. Но мы вместе обсуждаем молодежную преступность. Андрей Караулов сообщает данные о каннибализме в Волгоградской области. Владимир Овчинский обсуждает юридические казусы, порождающие эту ужасную каннибалистскую аномалию. А я углубляю и обостряю обсуждение, предлагая дополнительные теоретические аспекты.

Ничего унизительнее этого сна я в своей жизни не видел.

Кто виноват? Овчинский, Караулов, я, наконец? Никто не виноват. Каждый исполняет свой долг. Караулов дает фактуры и организует системный диалог. Овчинский делает точные профессиональные замечания. Я концептуализирую… А подростки пожирают друг друга.

Когда-то по сходному поводу в "Тихом Доне" Шолохова Григорий Мелехов говорил: "Не я виноват – жизня виноватит…". И тут же добавил: "Я так думаю, неверно жизня устроена. И может, я в этом виноватый".

К чему я это? К тому, что мы уже обсуждали молодежную преступность перед распадом СССР. Теперь обсуждаем ее в специфической российской ситуации. Этакое "дежа вю". И если за что-то стыдно, то за его респектабельность. А также за само "дежа вю".

Сон, конечно, лжет. Ничего такого не будет. Все произойдет гораздо раньше 2027 года. И гораздо более беспощадно. Но сон для меня – это тоже некая вводная.

А теперь от сна – как материала для предстоящих рефлексий – я перехожу к детскому воспоминанию. Которое, опять-таки, материал для того же самого.

С Владимиром Овчинским мы подружились, будучи уже взрослыми людьми. А есть такая особая категория – друзья детства. Чаще всего это лишь объекты для ностальгии. Но в случае с Михаилом Шимелевичем это не так. Мы дружим с ним с 1964 года. И эта дружба не осталась только сладким воспоминанием. Она длится по сию пору и носит деятельностный (а не "ностальгийный") характер.

Ну, так вот. Наша детская дружба была настолько прочной, что мы решили пойти вместе в один вуз.

Отец мой историк, мать – филолог. Я начал писать какие-то работы по истории и филологии еще ребенком. По окончании школы у меня была золотая медаль. Ну, и какие-то там математические достижения среднего калибра. Короче, ну, никак я не должен был попасть в геологоразведочный институт, МГРИ. Но попал. Договорились мы с Мишей таким образом. Экстремальным туризмом занимались… Не хотели оказаться в разных сферах и разных учебных заведениях. Вместе порассуждали и порешили. Родители мои не возражали.

И мать, и отец (особенно мать) очень негативно относились к элитарности любого рода. Кроме того, они между собой шептались (а я слышал): "Окажется он на философском факультете МГУ – это плохо кончится. Гражданский темперамент огромный, сдержанности никакой. Прямая дорога на Магадан".

Как бы там ни было, мы поступили во МГРИ. Но общественный темперамент никуда не денешь. Не только самодеятельный театр оказался средством его израсходования. Я начал общественную деятельность – и взялся за нее очень серьезно. Семинары с дискуссиями по Ницше и Авторханову были для МГРИ весьма неожиданными. Эти семинары пользовались спросом. А еще я вел полемику на занятиях по истории партии. Полемика велась в присутствии пожилого педагога с повышенной пугливостью и пониженными умственными способностями.

Проходит месяц, второй. Отец мне как-то между прочим говорит: "Слушай, зачем ты все это делаешь? Ну, решил ты идти в свою геологию. Пой песни, лазай по скалам. Зачем ты терзаешь этого несчастного Х? Он мой бывший заочник. Он фронтовик, инвалид войны. Ты же понимаешь, что у него полторы извилины. Мне его жалко было, я ему диссертацию помог защитить. Но какую ты дискуссию с ним хочешь вести? Он жалуется, чуть не плачет. Тогда шел бы на философский факультет, вел бы там настоящую дискуссию".

Я как-то так отметил про себя, что отец нечасто даже подобным тактичным образом вмешивается в мои "подвиги", удивился, но промолчал. Проходит еще пара недель. На очередное занятие этого Х приходит аж сам Y. Заведующий кафедрой – не хухры-мухры. И приходит с явной целью – окоротить меня и навести порядок на занятиях.

В присутствии массы слушателей (в том числе девушек – это надо знать меня в молодости) он вдруг говорит, что я не знаю предмета, подменяю конкретику общими словами и чуть ли не высмеивает. Я в ярости. А в детстве у меня было что-то сродни эйдетической памяти: мог посмотреть на страницу и помнить, что там написано. И мог чуть не в деталях пересказать прочитанное.

К студенческим годам всего этого поубавилось. Но тут ярость, задетое самолюбие. А этот Y говорит: "Вы не умствуйте. Вы ответьте, что Ленин в этой работе говорил "в-восьмых"". Я, сдерживая бешенство, отвечаю: "Ленин ничего "в-восьмых" не говорил. Это у вас в хрестоматии так написано". Y в ответ наращивает издевательство. Тогда я говорю: "А Вы проверяйте. Я Вам дословно Ленина процитирую". У меня перед глазами появляются страницы текста. И я читаю одну за другой – этак штук пять подряд, наверное.

Зал аплодирует, Y в шоке. А мой друг Миша Шимелевич всегда хотел быть объективным. И всегда становился на сторону тех, кого я обижал. Он и тут вступился – за лектора. Встает и говорит: "Что ты несешь, Серега? Сегодня в нашем государстве, в условиях военной диктатуры…" Этот Y как схватится за сердце: "Что?! Что?! Товарищ Шимелевич, какой у нас общественно-политический строй?" Миша на голубом глазу отвечает: "Военная диктатура". И начинает объяснять преимущества данного строя. Лектор орет: "У нас развитая социалистическая демократия!" "Да? – говорит Шимелевич, спокойно глядя ему в глаза, непроницаемо и с несомненной абсолютной серьезностью. – А я и не знал".

Y объявляет перерыв. В перерыве он подходит ко мне и говорит: "Прекратите Вы все это. Мы Вашего отца знаем. Вас знаем, у Вас прекрасная подготовка. Вот и шли бы Вы с этой подготовкой в другой институт. Что Вы их тут баламутите? Уже и в партком письма! И КГБ этим занялось! Прошу Вас, прекратите. Ведь поймите, Вы тут один! Ну, эти девушки (называет фамилии, в том числе моей будущей жены)… Они Вас поддерживают, потому что Вы им нравитесь…" Далее Y делает паузу и говорит главное: "А этот товарищ Шими… Шуми.. левич… Это просто очень странный товарищ!"

Ну, вот теперь "дом мысли" готов, и я могу пригласить вас в него для… Собственно, для чего приглашают в "дом мысли"? Для мысли, так ведь? Солидности ради скажем – "для рефлексии".

Часть 3. Рефлексия

Есть проблема. Например, уличная преступность. И есть то, что порождает эту проблему, воздействует на нее, находится с ней в неразрывной связи. Все это в совокупности – способность порождать проблему, воздействовать на нее, прилипать к ней до степени фактической нерасчленимости, – назовем "встроенностью". Проблема никогда не существует сама по себе. Она всегда во что-то встроена. (рис.1)

Зафиксируем это и пойдем дальше. Ну, сказали – "встроена". И что? Сказал А – говори Б. Объясняй, как встроена. Дифференцируй различные типы встроенности. Иначе все это пустое умствование.

Какова же эта самая типология встроенности? А вот какова. (Рис.2.)

Итак, проблема всегда встроена (а) в элиту и (б) в социум. А в крайних случаях ее приходится встраивать еще в то, что заменяет социум. Если социум глубоко деградирует, то мало встроить проблему в социальные (то бишь, общественные) отношения. Надо еще проверить, являются ли эти отношения социальными. Вот я в передаче вместо социума говорю о "зооциуме". А в других передачах – о "клоаке". Так я не рисуюсь, не шучу. Я типологизирую!

С учетом этой типологизации я и хочу посмотреть на ульяновскую проблему. А также на возможность решить эту проблему с помощью изменения законодательства, как предлагает Овчинский. Еще раз оговорюсь – я понимаю, почему он это предлагает. И считаю его предложения абсолютно разумными. Но я хочу соотнести подобные предложения (а) с элитой и спецпроектами, (б) с общественными отношениями и (в) с реальностью, вышедшей за рамки общественных отношений.

Кстати, о казанцах и "Тяп-ляпе" эпохи "Трех мушкетеров". И они тогда были встроены в элиту. Это была часть спецслужбистского замысла, предполагающего глубокую трансформацию советского общества. Молодых криминализованных пацанов пасли, опекали, готовили для будущих дел. В каком-то смысле, "крышевали".

То есть, встроенность проблемы молодежной преступности в интересы элиты для нас всех очевидна. Но если эта проблема обострилась, и если есть аксиома встроенности – то кто сейчас "обостритель", и для чего встраивают? Как и тогда, для переформатирования государства российского? Значит, переформатирование не закончено?

Конечно, речь идет не более чем о гипотезе. Но я на то и "пролетарий умственного труда", чтобы выдвигать гипотезы. Я их выдвигаю и не абсолютизирую. Делаю, так сказать, такую пометку на полях и иду дальше.

Ну, хорошо, есть проблема уличной преступности. И надо ее решать. А как ее решать в условиях подобной встроенности? (Рис.3.)

Говорится: для того, чтобы ее решить, надо принять законы. И изменить правоприменительную практику ульяновских служб охраны порядка. Конечно, это нужно сделать! И прекрасно, что Овчинский говорит об этом. И было бы очень плохо, если бы по любому поводу говорилось только о том, что ситуация – фундаментально скверная, и на этом ставилась бы точка.

Но посмотрим на другую сторону медали. Ну, приняли законы. Если ситуация встроена в элиту, то принимай, не принимай… Вам скажут: "Мы так это все опекаем, держим под контролем… Это нам нужно для особых целей… Мы держим руку на пульсе, а вы отстаньте". Что, так не говорили про Народные фронты в Прибалтике и в других местах? Именно так и говорили.

Далее – приняли законы… Что значит приняли? Законы люди принимают! Эти люди организованы в социальные структуры – в классы, группы, кланы. У этих классов, групп, кланов есть интересы. Законы не могут быть приняты вразрез с этими интересами. Если классы, группы и кланы криминальны, и их интересы криминальны, то правоприменительная практика, заложенная в законы, вступит в антагонистическое противоречие с криминальным мейнстримом. И если это мейнстрим (а я могу доказать, что это именно так), то результат очевиден.

И наконец… Ну, приняли вы законы. Преодолели сопротивление заинтересованной элиты, мейнстрим… А кто вам сказал, что закон будет работать? Например, всем понятно, что в Чечне он не будет работать. А в каком-нибудь Благовещенске будет? И на Курилах будет? И в Туве? Блажен, кто верует! Я не верю.

Я отлично понимаю, что нельзя забалтывать проблему. Что надо хоть что-то делать для ее решения. Но я понимаю и другое. Что проблему можно не только заболтать. Ее можно еще и предметно деформировать. Давайте зафиксируем оба этих возможных крена и пойдем дальше. (Рис.4.)

Предметный крен возникает после долгого забалтывания. Сидят журналисты, обсуждают вопрос, требующий высокого профессионализма. "Фишку не рубят", но бойко болтают.

Наконец, все от этого устали. Пришел профессионал. И говорит: "Ребята, на самом деле все совсем не так. И дело не в этом, а вот в этом… И делать надо то-то…" Болтуны завяли. Публика довольна. Но будет ли решена проблема?

Если она порождена незнанием, неразумием – то она будет решена, как только возобладают разум и знание. Однако любая крупная проблема порождена не незнанием и неразумием. Точнее, не только ими. Она порождена интересами, характером "большой игры", воздействиями сил, преследующих свои цели, внепредметными слагаемыми ситуации и много чем еще.

Что такое тогда предметный крен? Это сумма ряда слагаемых. Одно слагаемое – усталость от болтовни. Другое – ретивость предметника, озверевшего от шабаша непрофессионализма. А третье – укрывательство сути со стороны тех, кому нужно, чтобы проблема не была решена. Или, точнее, была решена в соответствии с "непрозрачными проектными целями". Это как максимум. Как минимум – укрывательство предполагает соблюдение интересов "сильных мира сего".

Ну, и что тогда получается? А вот что. (Рис.5.)

Предметный крен становится (как и забалтывание) инструментом в проведении особой стратегии. Стратегии имитации решения проблемы. Суть этой стратегии такова.

1. Обсуждение проблемы по существу недопустимо. Ибо такое обсуждение породило бы выводы, несовместимые с групповыми, клановыми, классовыми – как хотите – интересами.

2. Поскольку просто замолчать проблему нельзя, то обсуждать ее надо. Но обязательно нестратегическим образом.

3. Такое обсуждение можно вести как путем забалтывания, так и путем предметной детализации. Последнее даже предпочтительнее. От забалтывания все устали. А детализация показывает, что "мы заботимся о решении проблем, причем не абы как, а конкретно; а значит, проблемы будут решены, ждите".

4. Общий принцип, лежащий в основе стратегии имитации, состоит в следующем. Нечто состоялось. Это нечто, состоявшись, объявляется состоятельным. Если даже оно не является состоятельным, то оно все равно должно приниматься в качестве такового, ибо оно состоялось. Состоявшееся не абсолютно. Оно, конечно, сырое, несовершенное. Его надо исправлять. Исправлять его надо с помощью конкретных мер. Конкретные меры приветствуются, обсуждение существа сложившейся ситуации осуждается. Все это в совокупности предполагает доминирование так называемых "исправленчества", "совершенчества", "предложенчества". Над всем царит дух "рацпредложения".

Это очень знакомый дух. Суть его в следующем. (Рис.6.)

Что такое "структура дозволенности", которая показана на рисунке? Это – необрежневизм. При котором, как сказал завкафедрой из моего детского воспоминания, "этот ваш товарищ Шими… Шуми…левич… – ПРОСТО ОЧЕНЬ СТРАННЫЙ ТОВАРИЩ".

Подкапываюсь ли я своими рассуждениями под ценность любого предметного рассмотрения? Ничуть! (рис.7)

Если проблема коренится в общественных отношениях и прочих серьезных вещах, а вы ее подмените болтовней (одна крайность) или – редукцией к симптомам (другая крайность), – вы проблему никогда не решите. А проблема будет "антагонизироваться", наливаться злой деструктивной энергией. И рано или поздно это обязательно разрядится.

Что же нужно делать на самом деле? Я имею в виду не политический, а интеллектуальный аспект (конечно же, связанный с политическим)?

Мне кажется, все достаточно очевидно. И в этой очевидности нет места для противопоставления концептуального и предметного (рис.8).

Сначала – живая фактура, предметные аспекты проблемы. Это предконцептная стадия ее, проблемы, интеллектуального освоения.

Затем – концептуализация.

Затем – модель.

И сразу же после этого – опять предметное наполнение. Фактуры и предметные ракурсы немедленно снова вводятся в дело. В сущности, они из него не выходили. Но на этой фазе (я называю ее пост-концептной) фактуры и предметные ракурсы просто доминируют. Они проверяют модель на прочность, на адекватность. И если модель не выдерживает, тогда… Тогда все заново.

Но так проблему осваивают лишь тогда, когда действительно хотят освоить. Хотя бы освоить. И тем более – решить. А когда ее хотят скрыть, символически заместить, вытеснить – то поступают иначе. И тут все определяет состояние идеологической сферы. Качество идеологии, ее гибкость, ее способность к освоению реальности. То уважение (или неуважение), с которым она относится к этой самой реальности. В брежневских (и необрежневских) вариантах все происходит следующим образом. (рис.9)

Такой идеологический миф превращается в средство нерешения проблем. Средство их фактического игнорирования. Тем самым проблемы выходят в новую фазу. Фазу, когда их нельзя уже решить внутри определенной системы.

Всегда ли идеологический миф работает подобным образом? Нет, не всегда. А только тогда, когда он теряет адаптивный потенциал. Когда у политической элиты возникает почти фрейдистский страх перед признанием реальности. И миф превращается из средства ее освоения – в средство вытеснения этого страха. Так появляются пресловутые "тень на плетень", "не надо драматизировать", "все в шоколаде". Так появляется советский или антисоветский "гламур".

В сущности, какая разница? Гламур – он и есть гламур. Его смертельная опасность в том, что он все умерщвляет. (рис.10)

Гламур – это и есть многословная немота. Творцы новой немоты с удовольствием используют Галича для критики советской эпохи. Но они не хотят вдуматься в актуальность определенных его пассажей:

"А теперь, когда стали мы первыми,

Нас заела речей маета.

Но за всеми словесными перлами

Проступает пятном немота".

Пятно немоты снова расползается над нашей эпохой. Это, конечно, не то брежневское пятно. Ничто никогда не повторяется буквально. Но раз за разом – то участвуя в чем-то, то наблюдая со стороны – я вижу одно и то же (рис.11).

Идет обсуждение какой-то больной проблемы. Обсуждающие понимают, что суть этой проблемы они не должны затрагивать. Ибо затрагивая суть, им придется раскрывать общественные отношения. А это уже выход за гламурные рамки. Что делает обсуждающий, который должен так обсуждать? Он закрывает глаза на пропасть между проблемой и ее обсуждением. Но пропасть не перестает существовать.

Она незримо присутствует и все более высасывает у обсуждающих последнюю живую кровь элементарной человеческой увлеченности. Возникает специальная лингвистика, специальная стилистика. Невозможность серьезно относиться к гламурной игре требует скрытой иронии, отстраненности, двусмысленного важничанья, безапелляционности.

В любом случае – происходит изгнание живого духа. А значит, призвание духа мертвого. А мертвый дух приходит не для пустого времяпрепровождения. Он приходит для того, чтобы мертвить. И он мертвит. Обсуждение все более превращается в бормотание над бездной. Обсуждающие делают вид, что не замечают этого бормотания. И от этого все более заборматываются. Сие и есть пятно немоты. Оно же – многословная немота. (рис.12)

Если миф – гламурен, если он прикрывает, а не раскрывает реальность, то чем больше заболевает эта реальность, тем острее противоречие между нею и ее нормативным (то бишь, мифологическим) описанием. В итоге Реальность и Норма входят в антагонизм. И рано или поздно норма терпит поражение. Уволакивая за собой в могилу все – систему, строй, общественные отношения, страну.

Скажут: "Туда им и дорога, если они это все позволили!"

Не "они" позволили, а мы. Нет этих абстрактных глупых "они" – и "нас", белых и пушистых. В этом, если хотите, смысл того моего экзистенциального сна, с которого я начал анализ. (рис.13)

Это мы не сказали гламуру вовремя "стоп"! Это мы допустили, чтобы миф превратился в прикрытие, а политический язык в "фенечки". Это мы дали фенечкам нас же и съесть. И это мы в итоге за все ответим, если… Если не воспрепятствуем.

Реальность, взрывающая миф… Не перебираю ли я в этом своем утверждении? Чтобы не быть голословным, приведу конкретный пример (рис.14).

В идеологическом мифе постулируется суверенная демократия. А также некие злые "оранжевые" силы, которые на нее посягают. Полностью поддерживаю подобную постановку вопроса, но с одной оговоркой. А именно: что миф не должен вступать в антагонистическое противоречие с реальностью. В чем же она?

Российская печать как-то странно обсуждала последний доклад госдепартамента США по правам человека. Обсуждение было совершенно спекулятивным! Назывались какие-то непомерные количества страниц, посвященных якобы России в этом докладе. При этом никто не оперировал докладом как таковым.

Что удивительно. Мы живем в эпоху интернета и путешествий. Люди знают английский язык и легко могут переводить с английского на русский. Английский текст доклада госдепартамента висит на открытом сайте госдепартамента. Да и русский текст не за семью печатями. Чем обсуждать какую-то выдумку, не лучше ли всмотреться в текст как в реальность? А потом – сверить эту реальность с идеологическим мифом?

В этих целях привожу непомерно длинную, но очень нужную цитату из доклада госдепартамента по поводу России.

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ДОКЛАДА ГОСДЕПАРТАМЕНТА США "ПОДДЕРЖКА США ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ДЕМОКРАТИИ В МИРЕ"

Европа и Евразия

"Разве я могу жить и не писать правду?"

Анна Политковская, убитая российская журналистка

За последний год ряд стран в Европе и Евразии продолжали укреплять свои демократические системы. Впервые после Дейтонских соглашений 1995 года власти Боснии и Герцеговины в октябре провели полномасштабные выборы. Состоявшиеся на Украине в марте парламентские выборы соответствовали международным демократическим стандартам и стали самыми открытыми за 15-летний период независимости страны. К сожалению, в некоторых других странах наблюдалась эрозия демократических принципов и прав человека. Россия установила обременительные процедуры регистрации НПО и приняла законодательство, устанавливающее ограничения в отношении НПО, что отрицательно сказывается на их деятельности. Ограничения свободы выражения мнения, преследование и запугивание журналистов, имевшие место в ряде стран региона, включая Азербайджан, Армению, Россию и Балканы, представляли собой значительный откат назад в деле развития демократии. Серьезную озабоченность продолжали вызывать такие проблемы, как торговля людьми и насильственное принуждение к труду.

…США рассматривают в качестве приоритета оказание помощи защитникам демократии и прав человека в Европе и Евразии с тем, чтобы они добивались успехов и закрепляли их. В 2006 году США продолжали работать с государствами региона во имя достижения этих целей, часто совместно с демократическими союзниками и в рамках многосторонних форумов, используя при этом разнообразные средства для оказания ощутимой поддержки усилиям в области демократии и прав человека. Использовавшиеся механизмы включали обучающие мероприятия (тренинги) для официальных лиц, СМИ, демократических партий и активистов НПО; мониторинг выборов и деятельности уголовной юстиции; укрепление потенциала групп гражданского общества и государственных структур; оказание технической и правовой помощи, предоставление грантов и осуществление программ обменов.

… США оказывают подобное же содействие посредством программ подготовки представителей политических партий, обучения представителей СМИ освещению политических вопросов, инициатив в сфере просвещения избирателей с целью оказания содействия проведению свободных и честных выборов в России в Госдуму в декабре 2007 г. и президентских – в марте 2008 г….

…Особую озабоченность вызывает дальнейшая эрозия гражданского общества в России и Беларуси за последний год. Официальные лица США последовательно озвучивали озабоченность в связи с подрывом государством гражданского общества в России. США предоставляли техническое содействие и оказывали поддержку в форме грантов российским группам гражданского общества, ресурсным центрам НПО, научно-исследовательским фондам, профсоюзам и организациям, занимающимся контролем над соблюдением прав человека, для обеспечения их активного участия в жизни общества…

Россия

В Российской Федерации сложилась слабая многопартийная политическая система в сочетании с сильной президентской властью, правительством во главе с премьер-министром и двухпалатным законодательным органом, состоящим из нижней палаты (Государственная Дума) и верхней палаты (Совет Федерации). Президент Владимир Путин был переизбран в 2004 году в ходе электорального процесса, который, по заключению Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), не вполне адекватно отвечал принципам проведения здоровых демократических выборов, включая, в частности, принцип равного доступа всех кандидатов к средствам массовой информации и тайного голосования. Вместе с тем, сам процесс голосования был относительно свободен от манипуляций, и, по общему мнению, итоги выборов отражали волю народа. Наиболее заметными событиями в контексте прав человека стали убийство являвшегося сторонником реформ заместителя центрального банка и журналистки Анны Политковской. Продолжавшаяся централизация власти по линии ее исполнительной ветви, податливая Государственная Дума, политическое давление на судебную власть, коррумпированность и избирательный характер правоприменительной практики, сохраняющиеся ограничения на деятельность СМИ и самоцензура, а также давление со стороны государства на оппозиционные политические партии способствовали эрозии механизмов публичной отчетности руководителей государства перед обществом.

Деятельность сил безопасности привела к возникновению дополнительных проблем в сфере прав человека, включая обвинения в причастности государства к политически мотивированным похищениям, исчезновениям и случаям незаконного лишения жизни в Чечне и других частях региона Северного Кавказа; дедовщину в вооруженных силах, что привело к ряду случаев серьезных ранений и гибели военнослужащих; пытки, насилие и другие формы жестокого и унижающего человеческое достоинство обращения со стороны сил безопасности; тяжелые и часто угрожающие жизни условия содержания в тюрьмах; коррупцию в правоохранительных органах; произвольные аресты и задержания. Как полагают, исполнительная власть оказывала воздействие на процесс принятия судебных решений по ряду громких дел. Давление со стороны государства продолжало ослаблять свободу выражения мнений и независимость СМИ, в особенности применительно к ведущим общенациональным сетям. Свобода СМИ продолжала снижаться в силу ограничений и преследований, запугиваний и убийств журналистов. Местные власти продолжали ограничивать свободу собраний и деятельность религиозных групп в некоторых регионах.

Также поступали сообщения о дискриминации в обществе, преследованиях и насилии в отношении членов ряда религиозных меньшинств, а также о проявлениях антисемитизма. Власти ограничивали свободу передвижения и выражали негативное отношение к правозащитным НПО, в некоторых случаях преследовали их. Также обратило на себя внимание принятие и вступление в силу нового законодательства по НПО, которое оказало некоторый негативный эффект на их деятельность. Отмечались широко распространенные случаи дискриминации внутри общества и со стороны государства, а также случаи нападений по расовому признаку на представителей меньшинств и темнокожих иммигрантов, включая вспышку насилия против чеченцев в северо-западном регионе и начало правительственной кампании по избирательному преследованию и депортации этнических грузин. Отмечался рост нападений на почве ксенофобии, расовой и этнической нетерпимости. Зарегистрированы случаи нападений на евреев и еврейские организации. Также имеются сообщения о случаях проявления насилия в отношении женщин и детей, торговли людьми и насильственного принуждения к труду.

Приоритетами стратегии США по содействию обеспечению прав человека и развитию демократии в регионе были укрепление демократических институтов и процессов, динамичного гражданского общества, верховенства закона, прав человека, независимых средств массовой информации и мер по предотвращению торговли людьми. Официальные лица США на различных уровнях, включая президента, госсекретаря, помощника президента по национальной безопасности и старшего заместителя госсекретаря по политическим вопросам, озвучивали озабоченности относительно положения дел с обеспечением прав человека и демократии в ходе контактов с российскими партнерами. В начале года заместитель госсекретаря по вопросам демократии, прав человека и трудовых отношений посетил Москву для обсуждения законодательства об НПО с группами гражданского общества, членами Государственной Думы и официальными лицами. В апреле старший заместитель госсекретаря по политическим вопросам встретился с лидерами гражданского общества для обсуждения состояния демократии в стране. В июле в рамках встречи "восьмерки" президент Дж.Буш провел круглый стол с представителями гражданского общества и НПО. Также в июле старшие должностные лица США приняли участие в мероприятии независимого гражданского общества "Другая Россия". Участвовавшие заместитель госсекретаря по вопросам демократии, прав человека и трудовых отношений и заместитель госсекретаря по делам Европы и Евразии в течение года также встречались в США и других местах с представителями НПО и демократической оппозиции. В октябре госсекретарь К.Райс и посол встретились с редакционной коллегией "Новой газеты" для обсуждения состояния независимых СМИ в стране после убийства одной из ее ведущих журналистов А.Политковской.

В целях содействия свободным и честным выборам США продолжали оказывать программное и техническое содействие российским организациям, осуществляющим наблюдение за выборами, осуществлять беспристрастные обучающие программы для политических партий, а также обучающие программы для представителей СМИ по освещению политических событий и налаживанию диалога с общественностью относительно роли свободных средств массовой информации в открытой конкурентной политической системе. При поддержке США НПО продолжали мониторинг работы депутатов региональных законодательных органов, призывая к взаимодействию между избирателями и их избранными представителями, а также развитию практики надлежащего управления. 16 поддерживаемых США коалиций бизнес-ассоциаций объединяют свыше 170 ассоциаций по всей стране. Эти группы добились принятия по меньшей мере 30 законодательных изменений в различных регионах страны. Посол в течение года встречался с главой Центральной избирательной комиссии и лидерами политических партий, включая лидеров оппозиции, для акцентирования необходимости обеспечения прозрачных и честных выборов.

Институты политических партий США проводили опросы для содействия политическим партиям, гражданским организациям и группам граждан в понимании и укреплении взаимодействия с избирателями, активизации участия граждан в политическом процессе и укреплении связей между партиями, группами граждан и избирателями. В мае свыше 250 добровольцев, представляющих поддерживаемую США НПО, провели мероприятия в 31 регионе для повышения осведомленности граждан об изменениях в законодательстве о выборах, произошедших в 2005 году, и для стимулирования их интереса к выборам. Крупная независимая группа участвовала в наблюдении за проведением региональных выборов в октябре; в одном из регионов местные мониторинговые организации открыли общественную горячую линию и с ее помощью предоставляли гражданам информацию об нормах электорального законодательства в части, касающейся предотвращения злоупотреблений общественными ресурсами со стороны кандидатов, имеющих связи с государственными структурами.

Серьезную озабоченность в течение года вызывало положение дел со свободой средств массовой информации в стране. Эти озабоченности были публично озвучены госсекретарем и послом в октябре после убийства А.Политковской. США предпринимали усилия по укреплению журналистики в стране посредством организации международных ознакомительных стажировок для журналистов по вопросам публичной политики с целью повышения роли журналистов в политическом диалоге. США также внесли вклад в подготовку журналистов посредством программ стажировок, предусматривающих участие в подготовке выпусков новостей, в привязке к Международному симпозиуму по интернет-журналистике, а также в рамках трехлетнего партнерства между Московским государственным университетом и университетом Миссури (г.Колумбия) и в рамках программ по линии Летнего института журналистики Фулбрайта. Кроме того, журналисты из различных регионов страны принимали участие в программе стажировок "Открытый мир". При финансовом содействии США 4 эксперта по СМИ посетили страну для обсуждения различных аспектов журналистики с российской аудиторией.

США работали над укреплением региональных вещательных СМИ и улучшением доступа к негосударственным информационным источникам. Более 2700 журналистов вещательных СМИ приняли участие в спонсируемых США обучающих программах, конференциях и соревнованиях по таким категориям как профессиональные стандарты, социально ответственная журналистика, наилучшая практика и развитие медиа-бизнеса. Поддержка США позволила создать условия для того, чтобы одна из независимых ассоциаций издателей газет от имени своих членов и ассоциации адвокатов, работающих в сфере СМИ, смогла выступить в защиту редакторской свободы новостных организаций от внешнего давления. В мае поддерживаемая США НПО стала одним из организаторов регионального фестиваля в Москве, посвященного продвижению концепции социально ответственной журналистики.

Официальные лица США выражали озабоченность по поводу реализации нового противоречивого законодательства по НПО, которое вступило в силу в течение года и привело к увеличению государственного контроля над многими иностранными и отечественными НПО, а также проводили мониторинг этого законодательства. Старшие должностные лица США, включая президента и посла, встречались с представителями НПО и гражданского общества для акцентирования важности их работы. В сентябре правительство США подписало соглашение сроком на три года с одной из действующих в стране НПО, предусматривающее реализацию программы правовой поддержки НПО для содействия в выполнении ими требований нового законодательства и в совершенствовании законодательства, регулирующего деятельность НПО.

Получающие американское финансирование сети НПО в Сибири, Волжском регионе, на Дальнем Востоке и в южных регионах страны продолжали на конкурсной основе осуществлять грантовые программы совместно с губернаторами.

Я хочу еще раз подчеркнуть: во-первых, этот текст на английском языке висит в Интернете открыто – только нажмите кнопку!

Во-вторых, как минимум, в Государственной Думе, в Общественной палате, в МИДе это все имеется в русском переводе. Доклад госдепартамента США – это не закрытый документ, и никаких тайн я здесь не разглашаю.

Проблема заключается в том, что общество доведено до того состояния, что по одному из немаловажных, как вы сейчас увидите, вопросов оно вообще не хочет получить фактический материал. Оно питается, так сказать, "информационными суррогатами". Вытяжками, выжимками.

Когда в 70-е годы партийные органы выдергивали что-нибудь из романов того же Солженицына, то в обществе было хоть какое-то желание встретиться с реальным текстом. Отсюда – пресловутый "Самиздат". Теперь не нужен никакой "Самиздат". Шевельни пальцем – и получишь материал. Шевельни мозговой извилиной – и поймешь, что этот материал означает.

Но нет никаких шевелений, даже остаточных. Есть только какие-то странные восклицания про "100 страниц о России", какие-то полярные оценки в отсутствие конкретного материала… Что означает это предельное безразличие к чему-то, касающемуся твоей судьбы? Что означает эта фактофобия? Этот страх встретиться с непрепарированной реальностью? Чего здесь больше – страха, лени? Опасения встретиться с чем-то не тем? Нежелания осуществлять усилия, необходимого для усвоения непрепарированных фактур?

В любом случае, "нет и не может в этом быть добра".

И потому я продолжаю цитировать доклад госдепартамента США.

Получающие американское финансирование сети НПО в Сибири, Волжском регионе, на Дальнем Востоке и в южных регионах страны продолжали на конкурсной основе осуществлять грантовые программы совместно с губернаторами…

О чем идет речь?

О том, что американцы отфильтровывают тех, с кем они могут работать. И что они обладают на нашей территории (а именно это описано в тексте, который я цитировал) социальной, культурной и политической экстерриториальностью. Вот что тут описано – экстерриториальность! Они приезжают и говорят: "Ты, ты и ты – уже не бойтесь! Вы под защитой! Вас никто не тронет!" И в доказательство – грантовая программа совместно с губернаторами… Совместно!

Губернаторов берут, как болонок или левреток, ведут на поводке, показывают, кто главный. И – упаковывают то, что нужно, в нужный формат.

Цитирую.

Получающие американское финансирование сети НПО в Сибири, Волжском регионе, на Дальнем Востоке и в южных регионах страны продолжали на конкурсной основе осуществлять грантовые программы совместно с губернаторами. 45 местных органов исполнительной власти разработали и осуществили более прозрачные модели управления в рамках спонсируемой США программы, включая механизмы стратегического планирования для местного самоуправления, обучающие программы в сфере публичной политики для более чем 2057 местных должностных лиц и представителей НПО, а также принятие более десяти нормативных актов, направленных на улучшение экономического климата в регионах. Американские программы также предусматривали техническое содействие и выделение грантов на нужды групп гражданского общества, ресурсных центров НПО, мониторинговых организаций, политических исследовательских центров, бизнес-ассоциаций и профсоюзов. При финансовой поддержке США НПО осуществляли деятельность по содействию волонтерству и участию в общественных работах, защите прав граждан и борьбе с коррупцией. Программы грантов позволили оказать помощь в реализации 500 низовых гражданских инициатив в Сибири, Самаре и на юге страны. В рамках осуществляемых США программ примерно 6500 молодых людей добровольно приняли участие в более чем 100 проектах общественных работ. За последний год свыше 20 государственных органов в Сибири учредили механизмы предоставления грантов на конкурентной основе.

В целях содействия обеспечению верховенства закона, США продолжали оказывать поддержку в реализации программ обменов и технического содействия, направленных на укрепление независимости судебной системы, повышение в ней этических норм поведения, прозрачности и профессионализма. Около 120 государственных чиновников, политических деятелей, представителей НПО и бизнеса, имеющих отношение к развитию местного самоуправления, посетили США в рамках программы стажировок "Открытый мир" для ознакомления с принципами ответственного управления. Два гранта Комиссии по демократии предназначались для финансирования усилий по повышению осведомленности о принципах верховенства закона и правах человека среди молодежи, деятелей образовательной сферы и сотрудников правоохранительных органов. США финансировали поездку шести судей, которые провели неделю в Сан-Диего, где ознакомились с программами на федеральном уровне и уровне штата по реабилитации малолетних преступников, наркоманов и лиц, допускающих насилие в семье…

…США оказывали поддержку продолжающемуся процессу реализации норм Уголовно-процессуального кодекса 2002 года, который ввел институт судов присяжных применительно к ряду категорий серьезных преступлений, запрет на рассмотрение в суде незаконно полученных доказательств, более жесткие стандарты досудебного заключения и требование получения разрешения суда на проведение прослушивания и обысков. США также осуществляли обучающие программы для прокуроров и адвокатов. Программы, направленные на укрепление независимости и реформирование судебной власти, способствовали продвижению внутренне разработанных стандартов этического поведения в рамках судебной системы и принятию обязательства об обнародовании результатов решений коммерческих (арбитражных) судов…

Наиболее серьезные нарушения прав человека по-прежнему происходили в Чечне и других районах Северного Кавказа… Официальные лица США часто встречались с правозащитными НПО для обсуждения ситуации в Чечне и демонстрации поддержки работы этих организаций. Они посетили Чечню, Ингушетию, Кабардино-Балкарию и Северную Осетию-Аланию для оценки гуманитарной ситуации и потенциала содействия урегулированию конфликта и оказания помощи по восстановлению…

…США продолжали оказывать поддержку широкому кругу усилий в сфере обеспечения прав человека. Официальные представители США в стране участвовали в работе второго Общероссийского конгресса по правам человека в декабре. В январе одна из местных организаций, работающих над реализацией спонсируемого США проекта, открыла первый женский кризисный центр в г.Благовещенск на Дальнем Востоке для оказания правовой помощи и поддержки жертвам торговли людьми и домашнего насилия, а также для обучения психологов и региональных чиновников…

…Старшие официальные лица США, включая посла, поддерживали активный диалог с представителями государства, НПО и религиозных конфессий по вопросам свободы религии, религиозной, расовой и этнической терпимости… В рамках программы демократической комиссии США были предоставлены гранты пяти НПО, работающим над укреплением межэтнической и межрелигиозной терпимости… В рамках одной из поддерживаемых США программ в Иваново, Костроме и Москве был проведен диалог между религиозными лидерами в попытке укрепить межконфессиональное общение и взаимопонимание, а также организованы занятия со студентами местного университета по вопросам терпимости. В июне делегация Комиссии США по международной религиозной свободе посетила страну для обсуждения вопросов религиозной свободы с представителями государственных органов, НПО и религиозными лидерами.

США продолжали оказывать содействие общенациональной ассоциации юристов и адвокатов в области трудового права, которая руководит работой правовых центров в восьми городах. Эти центры предоставляли рабочим, профсоюзам и их членам экспертную правовую помощь по вопросам договорных трудовых отношений. В течение года центры представляли интересы свыше 1700 лиц и 35 профсоюзов в ходе 713 судебных разбирательств; по результатам судебных разбирательств было принято 243 решения, 2/3 из которых были в пользу работников. Адвокаты также оказывали содействие рабочим и профсоюзам в более чем 5400 случаях и подготовили свыше 2500 документов (жалоб, апелляций и т.п.). Центры организовали 34 семинара и "круглых стола" с участием 243 человек.

В целях оказания стране содействия в деле борьбы с незаконной торговлей людьми США работали в тесном контакте с Министерством внутренних дел России в части обучения сотрудников правоохранительных органов и прокуратуры методам расследования дел по торговле людьми, включая ориентированный на жертвы подход…

…Свыше 60 учителей приняли участие в спонсируемом США мероприятии – конференции в Хабаровске по предотвращению торговли людьми посредством формирования позитивных ценностей среди молодежи.

Главный вопрос не в том, что делают американцы. Это еще полбеды. Главный вопрос в том, что те, кто должен отстаивать от них российский суверенитет, по существу, ничего не делают. "Наехать" на то, что всерьез "крышуют" американцы – слабо. И это все больше проникает в общественное сознание. "Наезжают" на бесхозное, на то, что не имеет серьезной "крыши". Мотив наезда? Или отчитаться, или подкормиться, используя административный ресурс. А американцы – работают. Европейцы работают. Ислам работает. Китайцы работают.

Еще и еще раз спрашиваю: что противопоставляет этому российская власть и связанный с нею российский бизнес? Может быть, какой-нибудь независимый российский фонд под названием "Конструктивный капитализм" встречается не с тысячами, как американцы, а с сотнями тысяч людей? Предоставляет им не американские, а иные, причем большие, возможности? А главное – востребует их энергию?! Ведь это главное!

Идет ли этот встречный поток инициатив? Ведь мы находимся у себя дома. Мы можем неизмеримо больше, чем они. Но с нашей стороны ничего не происходит. Кроме… кроме разговора о суверенности

Выше я уже начал говорить о понятии "суверенитет". Как известно, у нас "суверенная демократия". Или не "суверенная"? Или какая? Что за суверенитет? Какой именно?

Я предложил обсудить "многословную немоту". Другое название той же темы – "Под кожей нового брежневизма". Я убежден, что начинаю это обсуждение в переломный момент. И суть этого перелома обозначили сразу и события в Прибалтике, и события в Самаре.

Начнем с Самары.

Я неоднократно говорил о том, что "дном власти" (еще раз подчеркиваю – не самой властью, а ее дном) является дееспособная грубая сила. Пока такая грубая сила эффективно работает – все будет хотя бы внешне спокойно. Если на каждый митинг будет выходить такое количество "усмирителей", которое по всем показателям будет доминировать над митингующими, – все будет, в каком-то смысле, спокойно. А если "органы" будут прихватывать митингующих раньше, чем они соберутся – все будет еще спокойнее.

Сказать, что это спокойствие меня восхищает, я не могу. И потому, что ценю свободу. И потому, что понимаю иллюзорность этого спокойствия. Но сказать, что я больше люблю повтор бакинских или ферганских неспокойствий – так нет. Ненавижу я эту больную ангажированную энергию. Эту стайную готовность к спонтанно-истеричному выплеску, используемую кем-то и для чего-то.

Ну, ладно, грубая сила. Ну, ладно, издержки ее применения. Стоп. А издержки-то в чем? В том, что смутьянов по голове дубинками бьют? Нет, господа и товарищи! Нет, вчерашние и новые брежневисты! Основные издержки не в этом. А в том, что как только грубая сила подменяет собой все остальное, она как бы дает множественную индульгенцию. Индульгенцию на неубедительность власти, индульгенцию на неадекватный идеологический миф, индульгенцию на вытеснение из процесса людей, способных решать проблемы. Индульгенцию на безэнергийность, возведенную в принцип. Применительно к нашей теме, индульгенцию на эту самую немоту.

Таким образом, грубая сила становится последним (и очень комфортным) прибежищем дурака, последним прибежищем холуя, последним прибежищем системной импотенции во всем, что касается стратегии. Ведь если есть эта грубая сила, и она спасает, то зачем все остальное? Зачем эффективный политик? Зачем эффективный идеолог? Зачем эффективный общественный деятель или какой-то эффективный элитный клуб? Зачем все это? Зачем концепции, модели, эффективные технологии? Сиди себе спокойно, как-то что-то курлычь на какой-то "фенечке", окружай себя удобными интеллектуальными и политическими импотентами, которые так же курлычут, а коли кто-то начнет мешать, стукни по голове – и все будет в порядке.

А будет ли все в порядке? Если стукнешь, то будет. Но вот оказывается, что рядом есть еще какие-то "внешние" центры сил. А у твоего опорного класса по отношению к этим центрам сил есть обязательства и интересы. И вообще – с этим надо считаться. И надо подписывать какие-то Хельсинские соглашения. А потом что-то разрешать. Хоть что-то.

И грубая сила начинает работать избирательно. Возникает зона, где она работать не может. В эту зону собирается энергия. Зона превращает энергию в сплошную деструкцию. Власть, конечно же, работает со всем этим полицейскими методами. Но вскоре оказывается, что спецметоды иностранцы применяют более эффективно. А наши спецслужбисты, призванные "работать" против данной "аномальной" зоны, начинают к ней пристраиваться. Потому что это уже не зона, где какие-то там вонючие диссиденты, которых хоть так, хоть эдак можно употребить. Нет, это зона, где мировая сила пасется. И насчет которой предупреждают: не переусердствуйте.

"Так мы и не переусердствуем! Мы лучше недоусердствуем! Потому что не дети! И научились держать нос по ветру".

Так начиналась прежняя история. И я вижу черты этой прежней истории в истории нынешней.

Приезжает Ангела Меркель. Она хочет увидеть "марш несогласных" в Самаре. И ей надо показать марш. Как только это надо сделать, – суверенитет проблематичен. Потому что грубая сила избирательно работать не умеет.

Можно, конечно, привести на "марш несогласных" одних работников наших "органов". Но это сначала будет так. А потом по-другому. Потому что западникам "марш несогласных" нужен не для гламура, а для решения реальных задач. Они, конечно, скажут, что он нужен для гламура. Мол, власть должна показать, что есть свое общественное мнение, свои правозащитники! Выборы скоро… Надо показать хорошую картинку…

Они даже не до конца солгут. Но полуправда хуже лжи. В эти витринные зоны протестной дозволенности – рано или поздно будут введены настоящие операторы. И они добьются настоящих результатов. Если противостоять им будет "многословная немота".

Между тем, эта "многословная немота" разрастается. Она охватывает не только сферу управления макросоциальной энергией. Она охватывает и ту интеллектуальную сферу, процессы в которой косвенно определяют все, что касается работы с этой самой энергией.

Что такое государство? Это аппарат насилия одного класса над другим (марксистская формула)? Или это, все-таки, явление более тонкое и сложное? Государство – это форма, в которой народ сохраняет и развивает свое историческое бытие. В конечном счете, исполняет свое предназначение. Так значит, народ – не "суверен для отмазки", а нечто большее?

Но тогда его (даже иронически, даже с благими целями острастки олигархов) нельзя называть "бедным родственником". Нельзя говорить о государстве как о государстве "городских буржуа". А остальные что, "отдыхают"? И понадобятся в час жертвы? Если они понадобятся только в час жертвы, то жертвы не будет. А значит, не будет и государства.

Еще в Древнем Риме говорилось – "сенат и народ римский"… А о бедных родственниках – ни-ни. И о "городских буржуа" тоже. Какой король мог позволить себе непочтительное, "безлюбое" и безэнергийное отношение к народу? Никогда и ни при каких обстоятельствах это не было возможно. А там, где это становилось возможно, это плохо кончалось. Причем достаточно быстро.

Так это происходило даже в древности и в Средние века. Потом наступила Великая французская революция. Она подняла суверенитет на недосягаемую высоту. Но речь шла о народном суверенитете. О нации как суверене. И о государственном суверенитете как о том, что проистекает из суверенитета народного (глас народный – глас божий).

Тот, кто теряет народ в качестве исторического адресата, в качестве почвы и "запускающего генератора", автоматически получает в качестве ответного дара внешнее управление. Нынешняя идеология, описывающая идиллическую коллизию с суверенной демократией, которой мешают отдельные олигархи и экстремисты, своим гламурным мифом как бы налагает табу на обсуждение действительной ситуации. Это опять "развитая социалистическая демократия" и "товарищ Шими..Шуми.. левич…" – как "очень странный товарищ".

На самом деле уже сама концепция прав человека, международных обязательств и прочего проблематизирует суверенитет. Глобализация проблематизирует его еще больше. Можно не замечать этих фундаментальных проблематизаций. Но тогда приходит рано или поздно самарский "командор" и говорит идеологу суверенизации, как Дон Жуану: "Ты звал меня на ужин? Я пришел".

Тогда рано или поздно реальность доклада госдепартамента США начнет высмеивать фанфарные декларации по поводу суверенности. Казалось бы, самое время опомниться. И в каком-то формате обсудить суверенитет не как факт, а как проблему.

Что значит обсудить суверенитет как проблему? Это значит задать альтернативный код (рис. 15).

"Да что вы! – начинают кричать. – Какое внешнее управление? Вы что, хотите власть скомпрометировать?"

Боже избави! Кто ее хочет компрометировать? И зачем? Пусть себе здравствует! Пусть обеспечивает минимальные условия народного бытия на этой территории. И на том спасибо. Но если власть начнет уходить от реальности – она погибнет. А нельзя вернуться к реальности, если на любом остром интеллектуальном вопросе – печать идеологического табу. Сказал "регресс" – а как же национальное возрождение? Сказал "внешнее управление" – а как же суверенитет?

Что бы ни назвал своими именами – ты "странный товарищ". Любое серьезное понятие немедленно "гламуризируется". Что такое проект? Проект – это форма исторической мобилизации. Теперь оказывается, что проект – это что угодно, любая финансируемая государством программа…

Ни болевые точки так не выявишь, ни угрозы… А не выявив болевые точки и угрозы, нельзя найти адекватные ответы. А не найдя адекватные ответы… Мне кажется, что я уже достаточно ясно сформулировал суть коллизии.

Когда речь идет о внешнем управлении, то никто не имеет в виду, что их руководитель звонит нашему и указывает ему, что делать. Никто из тех, кто об этом говорит, не наклеивает ярлыков, никого не демонизирует. Напротив – хотят выявить структуру реальности, найти слабые места в стратегии противника. И через это в каком-то смысле освободиться. То есть снизить меру управляемости и повысить меру суверенности. Но как можно снижать одно и повышать другое, если миф гласит, что у нас сто процентов одного и ноль другого? Одно снижать дальше некуда (ибо ноль), другое повышать невозможно (ибо уже сто процентов).

А Самара? А доклад госдепа? А реальный смысл событий в Прибалтике?

Но и это еще не все.

Предположим, что не противник ввел нас в нынешнее состояние с тем, чтобы мы катились в тартарары. А мы сами дерзко перешли от одного общественного устройства к другому. При этом что-то задели, что-то порушили – на то он и переход. Стоп. Что задели? Что порушили? Что при переходах можно задевать, а что нельзя? (рис. 16)

Я говорил об этом в передаче Караулова. Сейчас скажу развернуто.

Любой переход от одного устройства к другому требует подавления целого слоя представлений и ценностей. Но это поверхностный (пусть и очень влиятельный) слой.

Предположим, что задачей был переход от социализма к капитализму. Тогда ценностный слой, который надо подавить, это "предрассудки". То есть "предрассудки" – все, что в сознании связано с социализмом. Но под этим слоем предрассудков есть следующий слой – слой идей. И туда-то – уже бить нельзя. Ну, например, можно бить по уравниловке социализма, но нельзя бить по идее справедливости как таковой. Потому что потом – при строительстве новых общественных отношений – эта идея понадобится.

Ленин прекрасно понимал подобные тонкости, когда обсуждал, казалось бы, абстрактный вопрос "от какого наследства мы отказываемся". Он понимал, что если хочет настоящей власти на территории (а он ее, безусловно, хотел), то от всего наследства отказаться невозможно. Ну, невозможно, и все. И какое-то наследство надо оставить. То есть по предрассудкам русской монархии и русского капитализма надо ударить. А по идеям русского государства – нет.

У нас ударили и по идеям, и по большему. По следующему, наиболее глубокому слою идеального. Если идея – это справедливость, то идеальное – это метафизика справедливости. Метафизика жертвы. Метафизика добродетели и греха. В качестве производной от этого – метафизика морали. Метафизика истории. Метафизика сострадания и солидарности.

Никто из тех, кто потом хочет иметь власть, никогда по этому не бьет. Здесь, у нас, ударили наотмашь и до конца. Зачем? Предположим даже, что бил противник. Что, противнику потом, после своей победы, не нужен неворующий работник? А кто ему нужен? Ему никто не нужен? Ему нужен огромный гнойник, распространяющийся на мир? Зачем?

А ведь пахнет именно этим. И тут есть о чем поразмышлять. Но для этого надо выйти за рамки тупиковых мифов. Надо вообще выйти за очень многие рамки (рис. 17).

Наша элита находится в определенных рамках. И в этих рамках она ничего решить не может. В этих рамках она является стопроцентным объектом манипуляции.

И все же – лучше оставить ее в рамках, чем неправильным образом за эти рамки вытягивать. Человек должен сначала расширить рамки, а потом выйти за прежние "рамочные пределы". Если он, не расширив рамки, начнет выходить, он окажется на чужой территории (феномен коровы на льду). Предложить ему выходить на неосвоенное поле может только тот, кто хочет, чтобы он при этом выходе "навернулся". Мы этого не хотим. Все, что можно делать, связано с расширением рамок. С выходом за ложные ограничения – и отдельного человеческого сознания, и сознания группового. В пределе – классового.

Такой процесс мы называем – "трансцендентация" (буквально – выход за границы). Трансцендентация предполагает альтернативу манипуляции – актуализацию. Возможна ли она? Кто знает? Но не испытать эту возможность мы не имеем права. И во имя этого – боремся и будем бороться с многословной немотой как врагом всяческой актуализации. А по сути, и врагом всяческой подлинно человеческой жизни.

31.05.2007 : Тупик прагматизма

Введение

Я часто говорил о внесистемном заимствовании как принципе поведения, вытекающем из некоего превратного прагматизма. Я вынужден снова об этом говорить. Что значит – вынужден? В отличие от многого другого, что я намерен обсуждать, меня феномен такого внесистемного заимствования, взятый как вещь в себе, не очень интересует. Но этот феномен порождает определенное политическое поведение. А это поведение создает систему рисков для действующей российской власти. А значит, для страны и общества.

Я – практикующий политолог. И, кроме того, гражданин данной страны и данного общества. Я не могу не понимать, что порождая риски для действующей власти, этот феномен внесистемного заимствования (дитя тупикового прагматизма) порождает риски для страны и общества. А значит, и для меня лично. Моя профессиональная и гражданская обязанность в том, чтобы обсуждать эти риски. Если я перестану их обсуждать – я должен поменять профессию.

И я, может, ее и поменял бы. Но у меня нет никакого желания менять все остальное. Место проживания, причастность к данному историческому субъекту. Вытекающую из этого экзистенциальную ответственность, то есть судьбу. Профессиональные обязанности можно скорректировать, не потеряв самоуважения. А как быть с гражданскими обязанностями и тем, что из них вытекает?

Потому я вынужден теоретически осмысливать внесистемные заимствования определенных – в том-то и дело, что особых – вещей. Для того, чтобы это обсуждать, я должен выделить класс вещей, в пределах которого внесистемное заимствование особенно опасно. А чтобы это сделать, понадобится хотя бы короткий теоретический пассаж. Пассаж этот посвящен, как вы увидите, очень конкретному поводу. Но оторвать повод от теории невозможно.

Внесистемное заимствование – это способ политического поведения, при котором слова, принципы оценки, способы полемики, другие социо-алгоритмы отрываются от той системы, которая все это использовала (рис.1).

Итак, есть (а) сама Система, (б) нечто, используемое этой Системой и (в) само это использование (рис.2).

Как только есть использование, есть все то, что это использование обусловливает или детерминирует. Между обусловливанием и использованием существует прямое и обратное соответствие. Нет нормального использования без обусловливания. И нет обусловливания без использования (рис.3).

Обусловливание – это не абстракция. Это система процедур, устанавливающих соответствие между тем, что порождено Системой и подлежит использованию, и массой сопряженных с генезисом Системы (и не отделимых от нее) специфичностей. К коим относятся:

– цели, ради которых применяются данные средства,

– рамки, в которых применение этих средств возможно ,

– обстоятельства, которые породит применение этих средств,

– ограничения, которые встроены в алгоритмы, неотрывно связанные со средствами,

– допуски на нагрузки при применении данных средств,

– возможности, которыми надо располагать для того, чтобы применять определенные средства.

Отрыв средств от Системы означает, что исчезает само это обусловливание. И остается "голое средство" (рис.4).

Отрыв процедуры использования от Системы превращает любое средство – в голое средство (рис.5).

Голое средство связано со средством так же, как вещь – с тем, что именуется утиль (рис.6).

Процедуру такого освобождения средства от Системы и совокупности факторов, обусловливающих использование этого средства, можно назвать утилизацией (рис.7).

А где есть утилизация, там есть и свалка (рис.8).

Образ свалки – не ярлык, не ругательство, не оценочное суждение. Это важнейшая рабочая аналитическая метафора, которая для нас существенна по ряду причин.

Во-первых, каждый, кто имел дело со свалками, знает, что это очень сложная и небесполезная штука. На свалке размещены гигантские ценности. Но все вещи, находящиеся на свалке, лишены своего генезиса, своей родовой функции. Автомобиль – это не автомобиль, а груда металлолома. Диван – это не диван, а совокупность частей – тряпок, пружин – которые могут быть использованы по произвольному назначению. Свалка – это место расположения вещей, освобожденных от своей предназначенности. От того отпечатка смысла, который накладывает дух на эти структурные совокупности. Хотел бы сказать попроще, но, честно, не знаю, как именно.

Во-вторых, каждый, кто наблюдал вблизи судороги нашего бесконечного "переходного периода" (всегда хотел знать – от чего к чему переходного), видел, что советские вещи, то есть объекты материальной среды, использовались утилизационным, то есть свалочным, образом. В простейшем случае они просто продавались, иногда за бесценок. Хотя иногда они использовались и более тонко.

Но всегда – не по назначению. То есть не для обеспечения жизни определенной социальной системы, государства, общества, а как дорогостоящий утиль, лишенный этой "дурацкой предназначенности" (какая еще система, какое государство, какое общество? Хе-хе-хе!). Но утиль, который обладает собственной "утилизационной вкусностью".

МВД как средство обеспечения правопорядка – это, с точки зрения утилизатора, глупая мерзость. А СОБР для наезда на конкурента – это лакомая "вкусность". Поэтому нельзя сказать, что МВД лишено ценности. Если взглянуть на МВД освобожденным взглядом, как на утиль, то оно обладает огромной ценностью. "Но только не надо предвзятости"!

В-третьих, мы должны понимать, что утилизация утилизации рознь. Где-то утилизация более применима, а где-то менее. Для того, чтобы это понять, нужно всерьез (без улыбок и пожимания плечами) разобраться в том, что такое есть утилизация.

К сожалению, это теоретическая проблема. Но не такая уж сложная. Поэтому я позволю себе ее рассмотреть. Для этого я введу простейшее противопоставление: вещественное – невещественное (рис.9).

Обращаю внимание на то, что я осуществляю предельную формализацию, максимально освобождая ее от конкретного содержания. Я не говорю: "материя – сознание", "плоть – дух". Я просто говорю, что есть вещественное и невещественное.

Такое противопоставление вполне корректно с позиций формальной логики. Понимая ограничение этой логики, я ее применяю, чтобы преодолеть. Чтобы преобразовать в диалектическую логику с помощью прозрачных, интеллектуально-осязаемых способов (рис.10).

Теперь представьте себе, что я скажу: миром правит невещественное. Многие пожмут плечами. Мол, как это невещественное? Миром правят деньги. Ну, еще нефть, оружие… В крайнем случае, большие батальоны (формулировка Наполеона). Но причем тут невещественное? (рис.11)

А если я скажу: "Информация правит миром" – все согласятся. Даже те, кто убеждены во всесилии денег. Финансовые рынки управляются информацией, эти рынки и есть деньги. Деньги правят миром… Все совпадает. Все правильно.

А теперь давайте два утверждения – безусловное и сомнительное – поставим в один ряд (рис.12).

Вроде бы, я опроверг оппонента. Но у всех, кто за этим опровержением следит, остался какой-то осадок. Потому что информация трудно располагается в заданной антиномии "вещественное – невещественное". И чаще всего для того, чтобы ее там расположить, снимают антиномичность, то есть двоичный код, и используют троичный. То есть говорят о том, что информация – это какое-то третье состояние между вещественностью и невещественностью. Все, кто читал Джона фон Ноймана, или Урсула, или наших теоретиков, хорошо знакомы с такой недвоичной описательностью.

И все бы хорошо, но дальше – "ни тпру, ни ну". Коды-то задавать можно любые. Но если это настоящие коды – они будут что-то порождать: графы, поля, множества, кольца… Хоть что-нибудь. А эта троичность порождает только гуманитарно-философскую болтовню. Но и антиномия никуда не уходит. Что же делать?

Я давно предложил для того, чтобы избежать троичной спекулятивности и двоичной антиномичности, применять "диалектические матрицы". Вроде бы, прием усложненный, а на самом деле – ничего подобного. Когда вам говорят "Икс или Игрек" – не покупайтесь на это "или" (антиномичность). И не убегайте в спекулятивность (троичность). Лучше скажите, что есть совсем очищенный от Игрека Икс. И совсем очищенный от Икса Игрек. А также есть Икс, в котором Игрек остается. И наоборот – Игрек, в котором остается Икс.

В итоге получится матрица (рис. 13).

Здесь одна диагональ (ХХ – YY) усугубляет антиномию, а другая диагональ (XY – YX) антиномию преодолевает.

А теперь уйдем от полных абстракций. И возьмем антиномию "плоть – дух". Есть абсолютная плоть, то есть плоть, полностью лишенная духа (ультравещественность). И есть абсолютный дух, лишенный плоти (ультраневещественность). Ультравещественность – это ХХ. Ультраневещественность – это YY. А есть еще воплощенный дух (YX). И одухотворенная плоть (ХY).

Воплощенный дух (YX) – это ИНФОРМАЦИОННАЯ СТРУКТУРА. То есть слово, оценка, критерий, алгоритм, композиция, схема.

Одухотворенная плоть (ХY) – это МАТЕРИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА.

Объединяет эту диагональ матрицы (XY – YX) свойство структурности.

Абсолютная материальность – это недоструктурность.

Абсолютная духовность – это сверхструктурность.

А вот промежуточные реальности связаны со структурностью.

Рассмотрим разницу между материальной и информационной структурой. Если я создаю материальную структуру, например, машину (шире – вещь), то степень моей обособленности от духа, породившего эту материальную структуру (иначе – материальную форму) очень велика.

Чтобы водить машину, я не должен быть Генри Фордом. Но и тут мое использование вещи обусловлено. Я осознаю свою ответственность за это обусловливание. Я должен заправлять машину бензином, проходить техосмотр, уметь водить машину, знать правила дорожного движения, избегать аварий, отвечать за их возможность (то есть рисковать), участвовать в деятельности под названием "автовождение", зачем-то применять этот вид деятельности, то есть куда-то ездить.

Но я не обязан поддерживать постоянную связь с духом, породившим вещь. Дух, породив вещь, умер в ней. И его отпечаток лишь в том, что он сохраняет структурность и нечто, называемое "использованием". Если убрать использование, то останется обычный утиль. И я вправе утилизировать материальную структуру, извлекая из нее побочные полезности.

А вот в информационных структурах дух присутствует постоянно. В виде живого духа. Он не умирает, не опредмечивается окончательно. Он постоянно там существует. И отделить информационную структуру от духа очень трудно. Она при этом не просто умирает. Она превращается. Потому что оставшаяся в ней доза духа начинает гнить и разлагать структурную оболочку.

Поэтому одно дело – нормальная свалка, место размещения материальных структур, освобожденных от предназначенности. А другое дело – свалка информационных структур, освобожденных от предназначенности. Где под информационными структурами я имею в виду любую структурную невещественность.

В том-то и беда нынешней ситуации, что утилизация (и ее источник в виде так называемого прагматизма) предполагает возможность отделения социальных структур, лого-структур и всего "структурного невещественного" – от тех систем, которые их породили, то есть от духа.

Выхватывание неких систем со свалки и их произвольное использование – это свойство нынешнего времени. Возможно, основное его свойство.

Комментируя победу КПРФ на выборах губернатора в Волгограде, Зюганов говорил: "Это историческое событие, равноценное победе советских войск под Сталинградом в 1943 году".

А Слиска, помнится, 2-3 года назад предлагала восстановить в России народные дружины.

Что это значит? (рис.14)

Это значит, что есть коммунизм как дух. Что этот дух породил СССР как Систему. Что внутри этой Системы были невещественные структурности типа: народная дружина (способ организации), победа под Сталинградом (исторический подвиг), гимн, знамя, культурные эталоны и мало ли что еще… То есть были какие-то идеальные средства, способы их использования и обусловленности.

Теперь способы использования, обусловленности, сам дух и даже Система – изъяты. А средства сохранены.

Экстремальной разновидностью подобной операциональности было все, что вытворялось вокруг Знамени Победы. И не в плане конкретного хамства конкретных лиц – это отдельно.

Если знамя – это символ, то что такое символ знамени? Значит, для тех, кто это придумал, знамя – не символ, а вещь. То есть "идеальный утиль". А по отношению к идеальной вещи возможна утилизация. Если знамя – это не символ, а вещь (тряпка) с ее утилизационно-прагматической ценностью (выборной кампанией), то вещь может иметь знак (символ знамени). А знак – цену. А цена – биржевые эквиваленты и процедуры.

Анджей Вайда это описал в фильме "Всё на продажу". Но там продавались идеальные предметы, имеющие предназначение и не освобожденные от него (долг, любовь, миссия). Здесь продаются утиль-предметы. Не только информструктуры, оторванные от духа, превращены в информвещи. Но и информвещи сразу превращены в информ-утиль.

Оторвана ли от жизни моя теория? Читателю виднее. Но мне то кажется, что никоим образом. Мы все только что прослушали откровения Лугового. Перед этим нас неделю к этим откровениям готовили. Другое дело, что всем все "по барабану". И Луговой, и Литвиненко, и Политковская, и кто угодно еще. Но те, кто к этому готовят, считают, что могут привлечь внимание. Иначе зачем они терзают слух и глаз, тратят время гостелевидения?

Наконец, мы слышим Лугового. Все, что он говорит, – это классическая пропись эпохи зрелого социализма в достойном исполнении офицера КГБ той эпохи. То есть все – слова, тип аргументации, подход, подача, риторика, – взято из той системы, превращенной в свалку. А сами слова, типы аргументации, подходы и прочее – превращены в информструктурный утиль.

Чем это чревато? (рис.15).

Был Дух – коммунизм, Система – СССР. У Системы были цели, возможности. И в эти цели и возможности упаковывался подход с его служебными информструктурами, словами, типом аргументации и так далее. Цели предполагали, что нам на Запад "накласть". Возможности – что есть, чем "накласть".

Теперь нет ни того, ни другого. А все взято с той свалки. Результат будет совершенно сокрушительный!

Но ведь это не единственный случай, когда все делается именно так! Это не случайность, это закономерность. И чтобы убедиться в этом, надо рассмотреть более крупные случаи.

Часть 1. Политологический анализ проблемы

На Украине – острейший политический кризис. При этом Украина – не просто одно из сопредельных государств. Ничто так не должно интересовать Россию, как ситуация на Украине.

Если мы хотим иметь империю, как утверждает ряд влиятельных патриотических фигур, то без Украины империи нет.

Если мы хотим национального государства, то славянский ареал является для нас решающим.

Если мы просто хотим оставаться на Черном море, то нас не может не интересовать ситуация в государстве, контролирующем Крым и Одессу.

В конце концов, те же экспортные деньги за газ и нефть (если они являются альфой и омегой властных хотений) во многом детерминированы процессами на Украине. Потому что структуру нашего транзита если и удастся изменить, то не сразу… Потому что никто не сказал, что эту структуру вообще можно изменить. В том смысле, что при попытках изменений не появится новых проблем…

Не хочу утверждать, что российская власть не занимается Украиной и не имеет возможности влиять на характер протекающего там кризиса. Это было бы просто неверно. Это означало бы, что мы видимое принимаем за сущее. Конечно, власть занимается Украиной. И конечно, она имеет вполне весомые возможности. Но в чем тогда дело? Почему эти занятия, влияя на массу очень животрепещущих частностей, не переламывают тенденции? Не придают этой тенденции нового качества?

Между тем, качество развивающегося процесса, как мне кажется, достаточно очевидно. Но это для меня оно очевидно. А для других – нет. И я не хочу сказать, что эти другие меньше меня понимают в происходящем. Или что они радуются умалению российских возможностей. Как-то со временем у меня пропало желание давать подобные лихие оценки.

И не в том дело, что власть грозит пальчиком и говорит "ни-ни". Может, кому-то она это говорит. Не знаю. Но только не мне. Да и по тому, что я читаю в газетах, – ну, никак не возникает ощущения, что власть болезненно реагирует на лихие оценки.

Просто я вдруг понял, что эти лихие оценки отнюдь не углубляют нашего понимания происходящего. Что они не схватывают главного в происходящем. И в этом смысле удаляют нас от истины, а не приближают к ней. Если вообще по отношению к происходящему можно использовать альтернативу "ложное – истинное".

Как практикующий аналитик, я за последние годы стал критически относиться к запальчивости вообще, и в особенности к расхожим, популярным формам этой запальчивости. А самая расхожая форма – это высокомерно выкрикиваемое: "А он что, дурак?"

Обсуждаешь поведение лидера какой-нибудь корпорации. Или какого-нибудь иного действующего лица. Предлагаешь на выбор два сценария.

Сценарий #1. Действующее лицо понимает, что находится под воздействием таких-то и таких-то обстоятельств (атакуемо такими-то субъектами, втянуто в русло таких-то объективных процессов).

Сценарий #2. Действующее лицо этого не понимает.

А тебе отвечают запальчиво: "А оно (лицо это) достаточно тупо! Конечно, не понимает!"

Ну, что ответить? Сказать оппоненту: "Мил человек, а кто ты такой, чтобы так рубить с плеча? Между прочим, тот, кого ты в тупости обвиняешь, много чего сделал, много чего добился. А ты-то сам что сделал, чего добился?"

Ответить так – это значит обидеть оппонента, вступить с ним в перепалку. Что, опять-таки, скучно, неинтересно.

И приходится набираться терпения. И находить какие-то корректные формы указания на суть описываемой коллизии. А какие тут могут быть корректные формы?

Эти формы – хочешь, не хочешь – всегда сводятся к тому, что человек не бывает ни вообще умным, ни вообще глупым. Ни вообще осведомленным, ни вообще неосведомленным. Что всегда есть диаграмма всего чего угодно – интересов, знаний, пониманий, желаний. Что эти знания, интересы, понимания, желания носят не скалярный, а векторный характер. Что каждый человек, говоря языком Шекспира, "помешан в норд-норд-вест, а при южном ветре может отличить сокола от цапли". Кто-то помешан в норд-норд-вест, а кто-то в норд-норд-ост…

Если от "помешанности вообще" перейти к корректному описанию подобной анизотропии понимания (хотения, знания, заинтересованности), то получается следующее (рис.16).

Запальчивые оценки предполагают, что в каком бы направлении ни двигалось это самое понимание (или интерес, или что-то еще), везде оно будет количественно одинаково. Как радиус круга. Так почти никогда не бывает. Гораздо чаще это понимание (интерес или что-либо еще) напоминает не круг, а эллипс (рис.17).

По оси Х (или "в норд-норд-вест", если по Шекспиру) человек может понимать достаточно мало, а по оси Y (или, скажем так, в "норд-норд-ост") очень много. И спрашивать, умен он вообще или глуп, просто недостойно. Если он крупный человек, то он наверняка умен. Весь вопрос – в чем умен. А поскольку он человек, то в чем-то он всегда глуп. Даже если в чем-то другом он гений. Вопрос, в чем именно он глуп.

Подлинные диаграммы понимания, заинтересованности или чего-либо еще, являющиеся частью описания той или иной личности, носят не круговой и не эллиптический, а гораздо более сложный характер (рис.18) .

По оси 1-1 человек, например, может понимать достаточно много.

По соседней оси 2-2 – почти ничего не понимать.

По оси 3-3 – понимать кое-что.

А по оси 4-4 – понимать больше, чем кто угодно.

Диаграмма этих пониманий описывает структуру пониманий, характеризующую определенного человека.

Диаграмма интересов описывает структуру интересов, описывающих этого человека.

А полный набор таких диаграмм (пониманий, интересов, хотений) – опишет человека, некую личность в ее уникальности.

Поэтому никогда ни про кого не надо говорить – "вообще умен" или "вообще глуп". Нужно определять тип мышления. И сознавать, что принадлежность того или иного лица (или группы, класса) к другому типу мышления никак не сводится к оценке по принципу "больше-меньше". Другое – оно не больше и не меньше, оно другое.

То мышление, которое я хочу рассмотреть, называет себя прагматическим. При этом все не сводится к прагматике мышления. Прагматика мышления дополняется прагматикой интереса (потребностей, мотиваций), прагматикой поведения (планирование, осуществление деятельности). Человек чувствует как прагматик, мыслит как прагматик, действует как прагматик, хочет как прагматик.

В рамках такого совокупного прагматизма человек этот мыслит острее и точнее, чем я. Действует энергичнее и настойчивее. Проявляет большее, чем я, хотение. Демонстрирует гораздо больший накал чувств (чтобы не сказать – страстей). И… и оказывается в тупике. В тупике собственного (зачастую блестящего) прагматизма.

Всегда ли он оказывается в тупике? Нет, отнюдь не всегда. Все зависит от типа проблемы, с которой он сталкивается (рис.19).

К этой фундаментальной альтернативе добавляется другая альтернатива, не столь актуальная, но тоже весьма серьезная.

Одно сознание будет решать проблему индуктивно. То есть разлагая ее на компоненты и пытаясь получить общее решение как сумму решений частных.

Другое сознание будет решать проблему дедуктивно. То есть схватывая проблемный фокус и не редуцируя содержащееся в этом фокусе общее до тех или иных (может быть, и весьма существенных) частностей. И опять же, все зависит от типа проблем (рис.20).

В принципе правомочно рассматривать четыре обобщенных типа мышления (интересов, действий и прочего) – рис.21.

Первый тип – индуктивно-прагматический. Наиболее частый тип.

Второй тип – дедуктивно-непрагматический. Тоже частый тип.

Третий тип – дедуктивно-прагматический. Бывает, но гораздо реже.

Четвертый тип – индуктивно-непрагматический. Встречается реже всего.

Описав общую ситуацию, я могу вернуться к украинскому сюжету.

В чем дедуктивное содержание этого сюжета? Что, в принципе, произошло на Украине, если отвлечься от массы частностей (кто что хочет приватизировать, кто с кем и как пилит бабки, кому кто какие дает указания)? Если разложить проблему на все эти частности, то она запутается. По крайней мере, мне кажется, что она запутается, причем абсолютно необратимым и бесперспективным характером. Но поскольку проблему уже разделили на эти частности, и за каждой частностью стоят огромные интересы, то ее соответствующим образом и запутывают.

Если же уйти от частностей, то общее достаточно очевидно.

На Украине есть, конечно, несколько макрорегиональных групп. Сводить ее структуру к двум или трем группам (западной, центральной и восточной, например) нельзя. Но и игнорировать наличие на Украине двух принципиальных типов ориентации (выделенных еще Гоголем в виде Остапа и Андрия) тоже вряд ли возможно.

Так вот, впервые в истории последних веков номинальный "Остап" сегодняшней Украины – то есть Янукович – обратился за помощью в критический момент не к президенту России и московскому патриарху, а к австрийскому канцлеру и Папе Римскому. В соответствии с этим, впервые же нынешний майдан не включил в свою повестку дня проблему украинского федерализма. "Остап" историософски аннулирован. И в этом никоим образом не виноват Янукович (что не означает, что я являюсь его поклонником).

Итак, вплоть до последнего майдана ситуация на Украине воспроизводила некий историософский вариант (за который, между прочим, было заплачено огромной кровью на протяжении веков) – рис.22:

Когда я говорю, что раннее (эпохи предыдущего майдана) противопоставление Янукович-Ющенко – это уже суррогат, только похожий на историю (симулякр, форма без содержания), мне все ясно. Я просто вижу лицо Януковича. И понимаю, что ничего за этим не стоит. Я вижу, кто встроен в процесс (и это отнюдь не только Чорновил-младший). И понимаю, как все построено.

Я просто объяснить до конца людям все не могу. А люди верят, что Янукович – это, пусть и с поправкой на качество нынешней реальности (регресс, криминализация), но все же "Остап". И то ведь, запорожские казаки, ставшие прототипами для Бульбы и Остапа, – отнюдь не стерильны были. И много чем сомнительным занимались.

Но главное – за Януковичем Москва. Кремль, Путин. Ну, проиграл он, но есть ставка России, вектор России. За Януковичем – наши. Худо-бедно, но наши. А за Ющенко – чужие. И очень видно, насколько чужие. Так видно, что дальше некуда (рис.23).

Суть дальнейшего состоит в том, что даже форма исчезает. Пока есть форма, кто-то может надеяться, что она сама восстановит содержание.

Кто может убить русский полюс этой формы (а суть формы в том, что она биполярна)? Убить этот полюс может лишь тот, на кого замыкается его энергия. Энергия замкнулась на Януковича – он ее и убил.

А там, где энергия замкнулась на Зюганова – тот убил.

Это свойство энергии. Ее посторонний убить не может. Ее может убить только тот, кто получил ее в руки.

Горбачеву доверили обновление социализма – он и убил.

Ельцину доверили демократию – он и убил.

Так построена политическая метафизика подобных убийств. Опять же, мне это очевидно. Но это не значит, что это очевидно всем.

Однако вернемся к Януковичу.

Обратившись к Римскому Папе и австрийскому канцлеру, он убил некий полюс. Тот полюс, который ему доверил свою энергию. Потом он еще несколько раз добивал этот полюс. И не потому что он "му-му" или дурак. А потому, что у него нет историософской правды. Нет накаленного идеала. А значит, нет права ни на что. Ни на конфликт. Ни на настоящее поднятие масс. Ни на стратегические решения.

Ему они и не нужны. Там все про другое. Про то, как будут "распилены" драгоценные миллиарды. Как они будут приумножены, спрятаны, не потеряны. В этом смысле Янукович намного сильнее и вашего покорного слуги, и Тараса Бульбы с Остапом… Не хочу буквальных параллелей – мне кажется, что понятно, о чем речь. Речь об этой самой асимметрии (рис.24).

Ось 4-4 – в нашем случае – называется "хозяйственный прагматизм".

Ось 2-2 – опять же в этом случае – "историческая страсть".

Я даже не призываю снизить параметры по оси 4-4. Украинскому народу надо жить. Востоку нужен человек, который не "сдвинется" на романтизме и обеспечит практику нормальной хозяйственной жизни. Я эту прозу жизни никоим образом не уцениваю. Я только указываю, что пока по оси 2-2 на месте впадины не будет выступа – "ловить нечего" (рис.25) .

Скажут: подумаешь, какие-то исторические константы! Есть нефть, газ… Есть донецкий работяга, верный своим региональным патронам… Есть искусство лавирования…

В том-то и дело, что все это есть до тех пор, пока есть исторические константы и то, что их порождает. А когда эти константы сломаны, то ничего этого нет! Прагматическое сознание не в состоянии пережить такой коллизии. И в этом смысле оно носит тупиковый характер.

Справедливости ради еще раз подчеркну, что не просто Янукович ушел с исторической стези. Янукович и не может находиться на этой стезе, если за ним не стоит Россия, Кремль, Путин. Все, что угодно, вплоть до этого самого плохого русского пиара и русского телевидения. Потому что историческая стезя, от имени которой что-то там силится изобразить Янукович, в том и состоит, что "навеки с Россией". И не с Россией вообще, а с Россией историософской. То есть той Россией, которая выступает антитезой "западенской прелести".

Если Россия (а) вообще перестает явно и настойчиво (или хотя бы грубо и навязчиво) держать руку тех, кто это силится изобразить, и (б) прекращает быть антитезой "западенской прелести", – то что может Янукович? Или вставший на его место духовно сильный человек? Янукович не Остап, но будь он Остапом – что бы он мог, если нет за его спиной историософского дома и альтернативного центра сил?

Между тем, Россия ничем подобным не становится. Она сама заявляет о том, что входит (или мечтает войти) в мировую (читай – западную) цивилизацию. Она сама хочет в Европу и НАТО. Ее туда не пускают, но она-то хочет! И курс на это вхождение никто не отменил. Курс стал более противоречивым – мол, хотим, но чтоб того… (рис.26)

Азы системного подхода говорят о том, что полный цикл поворота от Козырева к чему-то другому включает в себя, как минимум, четыре такта.

Такт #1 – хотим и готовы на любые условия (Козырев).

Такт #2 – хотим, но ставим условия (нынешняя коллизия).

Такт #3 – хотим, но понимаем, что не пустят, и говорим, что не хотим ("виноград зелен").

Такт #4 – действительно не хотим.

В пределах описанной "четырехтактности" ясно прослеживаются две фазы (хотим и не хотим) (рис.27).

Азы системного метода говорят о том, что по-настоящему энергийная (и в этом смысле необратимая) ситуация возникает только при полном переходе к фазе Б. Когда действительно не хотим. А до тех пор все неустойчиво. И потому двусмысленно.

– Хотим и ставим условия? А их не выполнили, и мы их сняли.

– Делаем вид, что не хотим? А все видят, что делаете вид. А почему делаете? А потому, что не пускают. А если пустят, прибежите? Конечно.

Соответственно, и на такте #2, и на такте #3 не включишь по-настоящему внутреннюю энергию своего населения и не получишь чужой поддержки. Ведь все понимают, что хочется в западную цивилизацию. А любые заигрывания с альтернативами – от безысходности. Или от желания эти альтернативы капитализировать, напугать Запад такой капитализацией и получить для себя желанный билет, "сдав" тех, с кем для видимости заигрывали как с альтернативным союзником.

Значит, все серьезное возникает только когда "действительно не хотим". Но что значит "действительно не хотим"? (рис.28)

Пока я обсуждаю все не с позиций идеологии, а с позиций системного моделирования и стратегической аналитики. Предъявляя эту позицию, я не обязан говорить "чего хотим" (какова конкретная идеология альтернативизма – коммунизм, православие etc). Я только говорю, что без какого-то альтернативизма – дело швах. И что в общем виде (вне всякой идеологической конкретизации) альтернативизм состоит в следующем: "Не хотим мы ни в какой чужой дом! Ни в западный, ни в восточный! Ни под США с Европой, ни под Китай. Мы свой дом построим".

Но свой дом не построишь, не выдвинув новой историософской модификации того, что уже было в истории. Дом не построишь вне исторической страсти. А также того, что эту страсть вызывает. А что ее вызывает? (рис.29)

Задавая читателю и себе вопрос, что нужно, я вроде бы должен немедленно скомандовать: "На старт! Внимание! Марш!" – и начать перечислять нужные компоненты. То есть заявлять свой проект, свою идеологию. Если не "Пятую империю", так что-нибудь другое.

Но в этом и состоит ловушка. Я даже не буду объяснять, почему это ловушка. Я просто зафиксирую свое особое мнение, что это ловушка. И спрошу себя и собравшихся, что тогда не ловушка? (рис.30)

Следуя полученному методологическому результату, согласно которому нельзя (вредно и контрпродуктивно) сразу лезть со своим "что нужно", я и не буду говорить, что нужно. А поскольку сказать-то нечто я обязан, то я скажу не о том, что нужно, а о том, чего недостаточно.

Я КАТЕГОРИЧЕСКИ НАСТАИВАЮ НА ТОМ, ЧТО ПРАГМАТИЗМА ТУТ В ВЫСШЕЙ СТЕПЕНИ НЕДОСТАТОЧНО. И ЧТО НИКАКОЙ ПРАГМАТИЗМ НЕ ДАСТ ОТВЕТА НА ВОПРОС "ЧТО НУЖНО ДЛЯ ПОСТРОЕНИЯ СВОЕГО ДОМА". ЧТО ТАКОЙ ОТВЕТ ДАЕТСЯ ТОЛЬКО В РАМКАХ АБСОЛЮТНЫХ АЛЬТЕРНАТИВ ЭТОМУ САМОМУ ПРАГМАТИЗМУ. И ЧТО БЕЗ ОТВЕТА, КАК МЫ ВИДИМ, ПРАГМАТИЗМ ОБЕСТОЧЕН.

Это и называется "тупик прагматизма".

В рамках этого тупика второй майдан снял не только адресацию к Москве и ее духовным инстанциям. Он снял и тему федерализации Украины. Восток – от безысходности – принял украинскую самостийность за аксиому. А это влечет за собой далеко идущие последствия.

Опять же, прагматические сознание это не улавливает. "Подумаешь, – говорит оно, – самостийность! Ну и пусть! Если в рамках самостийности Восток и Центр (Киев) победят Запад, то в итоге все окажется в нашем смысловом поле. И тем самым явно или исподтишка, прямо или косвенно мы вернем себе Украину".

Если проводить прагматические калькуляции, исходя из каких-то материальных констант, то это, может быть, так и выглядит. А если инвентаризировать нематериальные активы (что неприемлемо для прагматического сознания), то это выглядит обратным образом. Потому что у Востока нет политических нематериальных активов в вопросе о самостийности и вхождении в другой – не российский – дом.

Самостийность – это не ноу-хау Остапа. Это ноу-хау Андрия. За это лилась кровь. И своя, и чужая. За эту правду "западенцы" стояли насмерть. И на их стороне не только моральное право. На их стороне – вся правота нематериальных активов. Их проект самостийности и западности разработан. У этого проекта есть политический и даже экзистенциальный язык.

Принимая проект, Остап должен принять язык. Он должен признать свою моральную неправоту. Ибо он был против самостийности и вхождения в Запад, а все этим и кончилось. Признав свою неправоту, он должен признать чужие смыслы. А признав все это, Остап полностью "ложится под Андрия". Тем более, что вхождение-то происходит в тот дом, где Андрий – свой, а Остап – чужой. Где помнят и "заслуги" Андрия, и "преступления" Остапа.

И что, непонятно, каков будет результат? По-моему, понятно до боли. Но прагматическое сознание противопоставит этому пониманию пару десятков якобы всеобъемлющих материальных факторов. Индуктивно-прагматическое сознание раздробит картину так, что куда там детский калейдоскоп… И все исчезнет. А процесс покатится дальше.

Между тем, растерянное прагматическое сознание не схватывает даже очень важные частности.

24 августа 1992 года Николай Павлонюк, лидер ОУН с 1957 года, вручил клейноды власти президенту Украины Кравчуку. Клейноды – это нематериальный актив, знаки властной преемственности. В полном объеме речь должна идти о гетманской булаве и соответствующих знаках. Но если даже основа усечена до "жовто-блакитного" флага, то факт вручения клейнод носит неотменяемый характер. Он означает, что власть, олицетворяемая Кравчуком и его преемниками, преемственна по отношению к "украинскому правительству в изгнании, не признавшему советскую оккупацию". А это правительство в изгнании, в свою очередь, преемственно по отношению к украинским правительствам в их модификациях 1918 и 1919 годов.

Можно сказать, конечно, что такая преемственность сложно сопрягаема с нынешней Украиной. Той Украине Ленин не передавал Новороссию, а Хрущев – Крым. Однако трудность этого сопряжения не отменяет факта. Этот факт носит нематериальный характер. Он не может быть до конца оценен на языке прагматики. Но это только значит, что язык прагматики, ее понятийный аппарат, ее критерии не схватывают главного.

Между тем, прагматикам приходится функционировать не в некоей благополучной среде, а в среде, пережившей катастрофы государственного распада.

Если Российская империя и СССР одинаково рухнули, то общественное сознание неизбежно спрашивает себя, что собирать. И собирать ли. Пока на Украине кипят большие страсти и ведется большая игра, русское сознание распинают между взаимоисключающими альтернативами (рис.31)

Спросят – вокруг чего собирать? И это совершенно справедливый вопрос (рис.32).

Я согласен с теми, кто говорит, что такое собирание возможно только вокруг притягательного исторического бытия. И что создание такого бытия – не кабинетное дело. Конечно, не кабинетное. И конечно, разговаривать о таком бытии в утвердительном плане очень трудно, как и об идеологии. Но можно говорить в системно-аналитическом плане. То есть зафиксировать, что расширительное, константное и уменьшительное бытие – разнятся.

Что если цель – осуществлять расширительное, то и субъект надо организовывать по расширительным мега-алгоритмам. Пусть это будет не коммунистический интернационализм, не православный симфонизм. Но что-то должно быть. В противном случае других к себе не зазовешь. Скажут: а на фиг их зазывать и еще с ними делиться? Хватит, назазывались.

Надо или не надо зазывать – это идеологический спор. С системно-аналитической точки зрения я только хочу указать, что для расширительного сценария надо зазывать. Как зазывать, кого? Это открытый вопрос. Скажут, что Ленин "перезазывался". А у него были альтернативы? После крушения государства, построенного на пестро-этнической основе и вокруг русского ядра, после того, как такой принцип "приказал долго жить", и многие от России отложились, – что он мог сделать? Он мог построить унитарное русское государство? В каких границах?

Согласен, что это не входило в его приоритеты. Но, во-первых, он был не один. И если бы существовал накаленный русский приоритет, то он все равно бы возобладал. А во-вторых, возобладай он – что бы в итоге получилось? Да ничего бы не получилось. И это все понимали. Все, включая крайних русских "обособителей".

Но оставим в стороне прошлое. И не будем выбирать, демонстрируя идеологическую предвзятость. Просто укажем, что для расширительности нужны одни алгоритмы, для обособительности – другие (умеренный вариант – русская Франция, крайний вариант – русский Израиль). Нельзя все это исповедовать одновременно и при этом кого-то к себе притягивать. А также бесконечно качать качели между вхождением в чужое и созданием своего. Тем более, что абсолютно очевидно, что нет чужого, в которое можно войти, а создать свое на обособительной основе невозможно. Просто сомнут, и все.

Одна и та же проблема в разных ее ракурсах возникает то в связи с Белоруссией, которой по определенным основаниям чуждо нынешнее бытие России, то в связи с Украиной, то в связи с другими слагаемыми. Общее тут одно – никто не будет заказывать себе квартиры в доме, который не хотят строить.

Если хозяева строить для себя свой дом не хотят, и предпочитают обзавестись квартирами в европейском доме, то и другие будут заказывать квартиры в европейском доме. И в чем их упрекать? Хоть Лукашенко, хоть украинских "незалежников". Хоть Януковича, хоть Каримова.

Заявите о своем доме и объявите тендер на свободные квартиры! И поймите, наконец, что это не прагматическая задача. А если только от этой задачи и зависит вся остальная прагматика, то речь, опять-таки, идет о тупике прагматизма. О том, что прагматизм превращается в тяжелый синдром.

Степень этого синдрома можно понять по мелочам.

Вот у нас сейчас есть такая мелкая проблема – жара в Москве. (Проблема не такая уж мелкая – люди умирают.) Но не в масштабе проблемы дело. А в подходе. Выступает Жириновский и говорит Зурабову: "Надо ввести сиесту в Москве". Для кого ее надо ввести? Для обладателя машины с кондиционером, который выйдет из кондиционированного офиса, быстро приедет в кондиционированный коттедж и там отдохнет? А если человеку надо выйти из душного помещения, сесть в душный автобус, доехать до душного метро и приехать в душную малогабаритку, затратив полтора часа? А потом таким же образом ехать назад?..

Вот я недавно приехал из Испании. Я знаю, что такое там сиеста. Это хороший тип жизни для небольших городов, где от дома до работы – рукой подать. И где машины с кондиционерами есть у подавляющего большинства населения. В Мадриде сиеста – это уже проблемная штука.

То, что вокруг этого исполняет наша элита, имеет одно название – полное пренебрежение к факту реальной народной жизни. Отщепление от этой жизни.

Немцов выступает: "А мне нравится жара! Надо больше улыбаться! Надо сменить дресс-код. Больше льна! Шелка!"

Следом за этим на телеэкран вылезает какой-то обезумевший академик. Он рекомендует не унывать. Седина в бороду, бес в ребро. Бородатый чудик, обремененный академическим статусом, орет: "Домой пришли и ходите голенькие!"

На это все смотрят. На Украине в том числе. Мелочь-то вроде мелочь, но на Украине такой разговор невозможен. Справедливости ради скажем, что там есть присутствие народа в процессе. И такой уровень отщепления невозможен.

От совсем мелких вещей перейдем к чуть более крупным.

Предположим, что мы хотим реального воссоединения с Украиной в каких-то формах. С Украиной или кем-то еще. Что для этого нужно в качестве неснимаемого прагматического условия? Нужно, чтобы Россия была культурной метрополией. Хотя бы культурной. Она всегда ею была. И на Украине трудно представить себе что-нибудь другое. Там оголтелых самостийников все же не так много. Там еще читают Пушкина. Да и не только Пушкина. Ну как оторвать реальную украинскую культуру от русской? И грузинскую-то не оторвешь. А украинскую тем более.

Но… причем тут Пушкин? Если по всем нашим государственным каналам трубно провозглашается, что реальный культурный интегратор – это группа "Серебро", которая должна победить на Евровидении, то на что мы рассчитываем (к вопросу об Остапе, Андрии и о чем угодно еще)? В итоге побеждает не "Серебро". "Серебро" получает третье место. Второе место получает украинский Андрей Данилко (он же – Верка Сердючка). А первое – сербская лесбиянка.

Все хороши. Но мы-то хотим роли культурной метрополии! Мы хотим стать альтернативным культурным магнитом. Мы на чем им хотим стать? На группе "Серебро"? Так она, во-первых, проиграла Сердючке, во-вторых, сыграла по омерзительным правилам "их дома". Их, а не нашего. И, в-третьих… В-третьих, на "Серебре" культурную метрополию не построишь. Ее вообще на попсе не построишь. Может быть, ее сейчас и на классике не построишь.

Но на попсе – не построишь точно. Просто для остроты ощущения вспомним слова, которые несет городу и миру группа "Серебро", состоящая из трех весьма специфических особ:

SONG N 1

Вижу, ты клеишься ко мне,

Но лучше поостынь.

Ты хочешь попытать со мной удачи,

Ведь я сразила тебя наповал.

Неужели ты не видишь, как я двигаюсь?

Обрати внимание на мое платье, сияющую кожу.

Знаешь, у меня есть место,

Где ты еще не бывал!

Сбавь обороты, малыш, ты ведь не хочешь,

Чтобы я в тебе разочаровалась!

Поэтому перестань делать сам знаешь что!

Я спущу твои денежки,

Я буду крутить для тебя своей красивой попкой,

И ты не сможешь оторвать от нее взгляда.

Дорогой, заграбастать твои денежки -

Для меня это раз плюнуть.

Мои подружки-стервы рядом со мной.

Я двигаю для тебя своей красивой попкой!

Получая над тобой все большую власть,

Я сама становлюсь свободнее.

Малыш, знай, что я сексуальная маньячка!

Я дразню тебя, плохой мальчик,

Давай, прими мой вызов, не стесняйся.

Положи свою вишенку на мой тортик!

Попробуй меня на вкус!

Опять-таки скажут – мелочь. Для прагматического сознания – мелочь. Но если это сознание – суть тупик, то что делать? Менять сознание или подыхать.

Вот – в поддержку того, что мы недавно говорили в своем докладе об американской системе ПРО выступил военный специалист. В опубликованной 29 мая в газете "Известия" статье капитана первого ранга Михаила Волженского "ПРО: замаскирована под защиту, создана для нападения" утверждается, что американское ПРО в Европе – это ключевой элемент, позволяющий США вырваться из тисков "взаимного ядерного сдерживания", которое означает невозможность нападения одной стороны на другую без ее гарантированного ответного уничтожения. Используя модернизированные крылатые ракеты "Томагавк", США теперь смогут превентивным ударом одномоментно уничтожить практически всю ядерную стратегическую триаду России. Именно для наведения крылатых ракет США на Россию, а вовсе не для защиты от немногочисленных иранских МБР малой дальности, и строится радар в Чехии.

Сценарий удара, по мнению каперанга Волженского, может выглядеть так (рис. 33)

Три-четыре группы по 5 ударных эсминцев в каждой в Северной Атлантике, две-три таких же морских ударных группы в Тихом океане, три-четыре группы атомных подводных лодок в Арктике в районе Карского моря – наносят удар мощностью до 7000 крылатых ракет по шахтным и мобильным установкам российских МБР в Европейской части России, Центральной и Восточной Сибири, а также подводным лодкам с МБР и стратегическим авиационным группам Тихоокеанского флота.

В случае успешного первого удара Россия окажется практически беззащитной. Второй удар с применением палубной авиации авианосцев, входящих в состав тех же соединений, и стратегической авиации США уничтожит группировки сухопутных вооруженных сил и крупные объекты ВПК. После этого организовывать сопротивление будет уже некому и нечем.

Далее Волженский пишет, что при обнаружении массированного пуска крылатых ракет (а их подлетное время до названных целей на территории РФ составит от 2,5 до 3 часов) Россия должна будет нанести ограниченный ядерный удар по целям ПРО в Европе, а также по элементам ПРО на эскадренных миноносцах в Баренцевом море и на береговых базах США в Польше. Для этого достаточно 20 минут.

Вслед за этим нужно предъявить США ультиматум – под угрозой немедленного встречного ядерного удара обеспечить самоликвидацию выпущенных крылатых ракет. США не смогут отказаться от выполнения этого ультиматума, иначе это означает начало всеобщей "ядерной зимы" и гибель цивилизации. Тем самым Россия и США вновь вернутся к положению обоюдного сдерживания с помощью межконтинентальных ядерных ракет, которое нас вполне устраивает.

Конечно, у нас нет той специальной информации, которой располагают военные аналитики. И все же, думается, для "успокоительного оптимизма" каперанга Волженского реальных оснований нет.

Для него нет оснований прежде всего потому, что детально разработанная и широко обсужденная в мировой печати логика ракетно-ядерного противостояния исключает сценарии, в которых США "зачем-то" будут, применяя крылатые ракеты, дарить России целых 3 часа на поражение их ПРО, ультиматумы и возможность ответно-встречного удара. Тем более что они, согласно весьма профессиональной прошлогодней публикации в "Форин аффеарс", вполне способны своими баллистическими ракетами всего за 30 минут уничтожить своим первым ударом 90-95% совокупного стратегического ракетного потенциала России.

Однако то, что реальный сценарий не таков, как описывает Волженский, не так уж существенно. Для нас появление данной объемной (почти две полосы) публикации в респектабельной газете, вослед за серией заявлений российских лидеров и представителей высшего военного командования страны, – индикатор того, что не только российская власть, но российское общество в целом – осознало программу создания американской ПРО в Восточной Европе как реальную угрозу стране. А одновременно – как средство шантажа России, призванное стать инструментом для принуждения российской власти к дальнейшим уступкам по всему спектру вопросов, которые США пожелают включить в список своих "жизненно важных интересов".

Мне скажут, что не в ракетах дело, а в иноземных банковских счетах нашей элиты. И в том, как их будут превращать в средство получения желанных уступок. Я в принципе с этим согласен. И если кто-то думает, что мне так хочется быть гласом идеального, вопиющим в пустыне прагматики – так нет. Я тоже хочу быть в курсе, держать руку на пульсе.

Так я и держу. Я хорошо понимаю, что обозначает последний шквал публикаций по поводу "криминального банка Дисконт" и участия российских элитариев в отмывании денег. Тут не так трудно сосчитать до десяти. И понять, что означает информационная кампания, в которой на первом шаге "начинает запев" малоизвестный журнал "The New Times", но этот запев сразу подхватывают все, кому не лень – от прокуратур "политкорректных" стран до суперпрестижной "Файненшл таймс".

Но дело-то не в деталях этой прагматики. А в том, что прагматика и тут приводит в тупик. Не в какой-то особый, историософский, – а в примитивно-политический. Давайте я на политическом языке это и изложу. Чтобы не превращаться в чудика, хлопочущего об одних лишь нематериальных активах.

На грубом конкретном политологическом языке все эти новые коллизии со счетами сводятся к следующему.

Российская элита ведет себя на Западе отвратительно. Но это – констатация очевидного ("Волга впадает в Каспийское море", "зимой холодно" и т.д.). Суть не в этом. А в том, как на подобное инвариантное поведение нашей элиты реагирует Запад. Он реагирует вариативно. Когда-то закрывает на это глаза, когда-то нет.

Как называется подобная вариативность?

Она по определению называется "шантаж", "избирательный наезд" и т.д.

Шантаж всегда преследует какие-то цели. Какие?

В лучшем случае мелкие. Тогда они будут кокетливо удовлетворены. В ответ западный "Вий" опять "опустит веки". Это сценарий #1. И тут все так понятно, что дальше некуда. Но не факт, что имеет место этот сценарий. В том-то и дело, что не факт.

А что такое сценарий #2? Он предполагает, что Западу нужны не мелкие уступки, а сдача части действующей российской политической команды. Это вопрос болезненный, но решаемый. Часть чаще всего слабее целого. Правда, иногда часть бывает очень цепкой и мощной. Но это все-таки часть. Что ей сделать, если целому выгодно от нее избавиться? Ведь это целое – не пара-тройка олигархов. Это генералы, это разного рода мощные властно-аппаратные системы.

Часть – не может их убедить, что надо жертвовать общими благами, связанными с Западом, ради того, чтобы часть осталась при своих миллиардах. На прагматическом языке в этом убедить вообще невозможно. А другого языка нет. И мышления другого нет. А коли нет, то убедить не просто очень трудно, а нельзя. А коли нельзя, то либо властно-политическая "судорога" и широкая сдача команды, либо сдача части команды без "судороги". Скорее всего, последнее.

Итак, сценарий #2 предполагает, что часть сдадут, и все опять успокоится.

Однако сценарий #3 предполагает, что неприятность еще серьезнее. И что требуемая цена – не часть команды, а вся команда. Как в случае Милошевича.

Как тогда будет разворачиваться коллизия (а я убежден, что коллизия именно такова)?

В рамках данного сценария в действие вступает противоречие "класс-команда".

Классу абсолютно не нужны никакие неприятности на Западе. По своей ментальности, по своей физиологической и психологической специфике этот класс хочет на Запад. Туда тянут и интересы, и вкусовые пристрастия. "Дунька" очень хочет в Европу! Прекрасно понимает, в чем альтернативы. Понимает, что все счета, кроме китайских, уязвимы. Но отдаться китайцам – это просто сразу потерять все. Кроме того, "Дунька" не хочет в Китай, она хочет в Монако! Она хочет там оттягиваться по своим правилам. И обижается, когда ее ущемляют. Но она хочет оттягиваться там. И эта "Дунька"… извините, правящий класс – не хухры-мухры.

Класс, конечно, готов сдать команду и сделает это с радостью. Но в России команда может оказаться более цепкой, чем класс.

Итак, либо-либо. Либо класс сдаст команду, либо команда раздавит класс. Но раздавить этот класс она может, только опершись на другой. Это аксиома. Иначе не бывает.

Тогда этот другой класс (а) должен быть, (б) должен обладать необходимой мощностью, при которой можно на него опереться, (в) не должен, оказав поддержку, возомнить себя абсолютным хозяином. Ибо возомнив, он беспощадно съест ту команду, которая обратилась к нему за спасением.

Начали мы с банковских счетов на Западе, а кончили сложнейшей стратегической проблемой. Поиск альтернативных классов, способов их мобилизации… А поскольку мобилизовать их можно только под некий "свой дом", то мы опять приходим к тому же, от чего ушли. И не потому, что мы так любим непрагматическое. А потому, что никуда от непрагматического не денешься! Потому что прагматика – абсолютный тупик. Проблему счетов – и то она разрешить не может. Ибо даже эта проблема требует ни много ни мало – поменять все константы российского процесса. А что значит их поменять? Это значит, что надо, как минимум:

– осознать процесс как процесс, а не как свои неприятности,

– идеологизировать эти неприятности,

– подумать вообще о социальной базе,

– найти эту базу,

– выстроить,

– мобилизовать,

и одновременно обуздать.

Это какой-то Наполеон нужен, чтобы с подобным справиться! Прагматическое сознание не может даже под угрозой посадки в международную тюрьму (Милошевич) или худших неприятностей (Хусейн) осуществить такую масштабную операцию.

И наконец, есть сценарий #4. Он строится на гипотезе, что зачистить хотят:

– не часть команды,

– не всю команду,

– не часть класса,

– не весь класс,

а страну.

Это хотят сделать, приперев команду к стенке и заставив "огрызнуться". Она начнет "огрызаться" (цыкнув на класс)… Но ничего не поменяет в классовой опоре. Что тогда? В России возникнет некая слабая и нестабильная "империя зла". А кому-то именно это и требуется. Он за счет появления такого нового врага хочет перестроить свои американо-европейско-исламские ряды и – "добить гадину".

Вопрос на засыпку: что в этом случае должны делать ревнители национальных интересов? Если они, конечно, есть, и если они что-то могут делать?

Они могут либо сначала "освободиться от неполноценного властного субъекта" и потом давать отпор внешним силам. Либо (в условиях цейтнота, который налицо) сохранить неполноценный субъект и рассчитывать, что он претерпит "метаморфозу к полноценности" по ходу дела.

А почему он ее должен претерпеть? И в чем метаморфоза? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, я вынужден качественно иначе обсудить все тот же тупик прагматизма.

Часть 2. Та же проблема с позиций политической философии

Для философско-ориентированного сознания связь между идеальным и стратегическим целеполаганием очевидна. Стратегическая цель произрастает только на почве идеального. И – буде эта почва есть – такая цель не может не произрасти. Тут есть не только прямая, но и обратная связь (рис. 34).

Это называется "взаимно однозначное соответствие".

Однако констатация этого обстоятельства в силу нескольких причин совершенно недостаточна; его необходимо разъяснить.

Первая причина такой (убежден, что очень острой) необходимости разъяснения носит несколько утилитарный характер: будучи очевидной для философски-ориентированного сознания, рассматриваемая связь совершенно неочевидна для других типов сознания. В том числе, для сознания практико-ориентированного. Поскольку к этому типу сознания относится вся – причем не только худшая – когорта современных российских (да и не только российских) политиков, то проблема очень актуальна. Развивая первую схему, могу утверждать следующее (рис. 35).

Здесь я добавил к идеальному некие его характеристики (актуальное, подлинное, энергийное). Я добавил их не случайно. Но пока не хочу отвлекаться на их обсуждение, и лишь констатирую самое существенное. А именно – бессмысленность любого разговора о российской стратегии (не только о проекте, но и о стратегии вообще) вне ответа на вопрос о субъекте такой стратегии. Субъект должен обладать энергийным, подлинным идеальным. Если у субъекта этого нет – он не может быть субъектом ЛЮБОЙ стратегии. Если у стратегии нет субъекта – то… То нет и стратегии. Есть пустая болтовня о стратегии. И не более. Ну, а дальше – и пошло, и поехало…

Нет стратегии – но нужен "стратегический диалог"? Ну, не будет он стратегическим! Как говорят, "хоть кол на голове теши".

Итак, политика – внешняя и внутренняя – вся висит на крюке этого, казалось бы, очевидного обстоятельства. Политикой занимается сейчас (да и вообще) отнюдь не философски ориентированный тип сознания. И потому разжевывать рассматриваемую связь необходимо. Но сводится ли все к этой (первой по счету) необходимости? Ни в коем случае.

Вторая причина этой необходимости – в том, что и философски ориентированный тип сознания, произнеся "это же очевидно", далее пробуксовывает. Спроси философа: "А почему эта связь очевидна?" И этот философ сразу начнет… как-то, знаете ли, слишком уклончиво отвечать. Философ и вообще-то всегда отвечает уклончиво. Но в данном случае уклончивость станет столь избыточной, что захочется развести руками.

Все из очевидного превратится в слишком проблематичное. И само представление об идеальном… И связь этого идеального со стратегией… Поэтому когда философ станет вам впаривать по поводу очевидности – вы не смущайтесь. Вы потребуйте детализации. Наука, между прочим, вообще занята доказательством очевидного. Потому что именно при его доказательстве открываются некие… ну, не знаю – лакуны, щели, ниши. И в них обнаруживается неочевидное, парадоксальное, странное.

Короче – требуйте доказательств. А поскольку вы от других их не получите – требуйте от себя.

С себя и начнем. Выведем за скобки ироническую улыбку философа. И спросим себя: "Так ли это? И почему так?"

Третья причина нашего интереса к этому – в том, что свет клином на политиках не сошелся. Ну, не те политики. Российская, да и иная, земля должна родить других. Это первое.

И второе. Мы же не только политикой хотим заниматься. Мы жить хотим. Осуществлять деятельность. А как ее осуществлять без субъекта, без цели? И пошли следующие вопросы… Идеальное на уровне группы и личности… Безыдеальный класс… Бессубъектность, "смерть субъекта" вообще.

Все это адресовано не Кремлю и его оппонентам, не западному сообществу (в которое мы, конечно же, входим) с его бормочущими сиятельными персонами, а нам с вами. Любой группе (и даже любому отдельному человеку). Строю ли я театральный или аналитический коллектив, создаю ли корпорацию, ориентированную на бизнес или на науку, выдвигаю ли просто жизненные претензии к себе самому – я обязательно наткнусь на данную связь. И на необходимость ее более глубокого и детального понимания.

Часть 3. Идеалы и интересы

Совершенно бессмысленно начинать обсуждение темы с так называемых определений. Что такое – идеал, идеальное, идеальность. А также их производные (от идеи до идеологии). Начав определять, вы столкнетесь с разными школами, историей вопроса, многочисленными дискуссиями и альтернативными подходами. И в этом все захлебнется.

Намного перспективнее, как мне кажется, то рассмотрение, в котором рассматриваемое "ощупывается" через противопоставление. Что такое – неидеальное? Чему противопоставлялся идеал? И не вообще, а конкретно, на наших глазах. Причем самым разрушительными образом…

Идеал противопоставлялся интересу (рис. 36).

Многие, наверное, еще помнят статью Шмелева "Идеалы и интересы", в которой "идеальное" ошельмовывалось, а люди делились на две категории. На никчемных, занятых идеалами. И толковых, понимающих, что в мире (мире вообще и их частном мире) господствует только его величество интерес (рис. 37).

Но и этим все не исчерпывалось. Хотя… Уже в этой схеме была "разрисована" вовсе не какая-то истина, а банальная (и провокационно-угодливая по отношению к разным адресатам) многошаговая идеология. Первый шаг был очевиден (рис. 38).

Обращаю ваше внимание на то, что шмелевская констатация, проникнутая войной с идеологией вообще, – представляла собой чистейшей воды идеологию. На первом этапе – вроде бы сводимую к рассматриваемому первому приближению, начиненному давним, очень давним "динамитом конфликтности".

Итак, на первом шаге Совмин вместе с хозяйственными отделами ЦК "зачищает" идеологические подразделения ЦК (по сути, тождественные всему ЦК в целом).

На втором шаге (поскольку все ЦК – это идеологическая система) Совмин поглощает и хозяйственные отделы ЦК.

А на третьем шаге горит сам Совмин. Его "зачищают" – от имени и по поручению следующего звена "укорененных в безыдеальном" людей. То бишь, директоров предприятий.

Боссы Совмина объявляются тупыми бюрократами, оторванными от реальности и все же (вот ведь беда!) не до конца очищенными от химеры идеологии. Эта неочищенность имеет свои конкретные последствия. Боссы замараны не только химерическими, но и реальными грехами. Кто-то подумает, что воровством, и скажет, что они и вправду замараны.

Однако эта правда никого не волнует, как и воровство. Под замаранностью в данном случае имеется в виду причастность Системе, которая, в свою очередь, причастна идеальному. Боссы Совмина, грубо говоря, причастны Госплану (или Госснабу), а Госплан причастен программным химерам КПСС и вообще плановому началу ("Я планов наших люблю громадье, размаха шаги саженьи. Я радуюсь маршу, которым идем в работу и в сраженья").

Зачистка боссов Совмина – третий шаг. Им надо кого-то противопоставить. Иначе от чьего имени зачищать? Противопоставленный должен прочнее стоять ногами на земле. То есть быть дальше от идеалов и от Системы. Понятно, кто это. Это конкретные директора, ненавидящие бюрократическую надстройку. На них и опираются. Точнее, к ним апеллируют на данном третьем шаге.

Но тут же (четвертый шаг) горят и эти самые директора. Обнаруживается, что и директора – хоть и правильные (то есть безыдеальные) "мурла", крепко стоящие на земле, – все же замараны остаточной химеричностью (на то они, между прочим, и "красные").

Они привыкли к опеке ведомств, плохо осваивают новую инициативную действительность. Вообще – у них плохо с чувством хозяина. Потому что химера идеального высосала из них соки. И они не способны припасть к земле, стоять на своих ногах, опираясь на эту землю. А кто способен?

На пятом шаге оказывается, что способен только совсем уж прочно стоящий на земле трудящийся человек. Начинается "мутота" с трудовыми коллективами. Коллективы должны избирать хозяйственных руководителей, голосовать за коэффициенты трудового участия, выбирать экономическую стратегию предприятия… Но и это продолжается недолго. Коллектив – штука вообще сомнительная в смысле непричастности к идеальному. Поди-ка создай без него коллектив! К коллективам всегда апеллировала красная Система. Где коллектив, там и коллективность, а там, глядишь, и до соборности дело дойдет.

Объявляется, что коллектив довлеет над личностью. Что он, опять-таки, представляет собой химеру, от которой надо спасать. А спасти ситуацию может только инициативная личность.

Вместо коэффициентов трудового участия и коллективных подрядов возникают кооперативы и их движущая сила – инициативный хозяин-индивидуал. Частник! Только в нем спасение. Фермер!!! Он накормит Россию! Столыпин хотел создать кулака-индивидуала, да не успел! А "коммунистические гады" все зачистили! Теперь надо воссоздавать!

Но на следующем, шестом по счету, шаге оказывается, что и частник не спасает. Фермер взял кредит, украл технику, спился и сделал ручкой всем, кто мечтал от него накормиться и на него опереться. Почему он так скверно сделал? Потому что тоже был причастен этому ужасному идеальному. В малых дозах, но причастен. Ходил на собрания, вступал в комсомол, а то и в партию. Наделен советско-патерналистским сознанием. А также лишен еще одной важной составляющей. Стартового капитала, позволяющего ему, частнику, построить частное дело.

Стартовый капитал, конечно, можно сформировать за счет разворовывания капиталов общественных. Но как выбрать того, кто получит возможность разворовывать? За право разворовывать разворовывающий должен что-то дать тому, кто предоставляет ему это право. А для этого, опять-таки, нужен стартовый капитал.

Но не это главное. Если Система порочна, то и человек, входящий в Систему, порочен. И неважно, как он в нее входил – как маршал или как "рядовой необученный". На этом шаге рядовой необученный отбрасывается следом за маршалами и генералами. И заявляется, что спасение от тотально порочной Системы – только в антисистемном элементе. У него, у этого элемента, кстати, и стартовый капитал есть. "Общак" называется.

Итак, на этом шаге теневики, цеховики, просто воры оказываются позитивной антитезой любому, даже простому и отдаленному от Системы, человеку. Ибо он, человек этот, причастен ужасной Системе с ее химерами идеального. Причастен, а значит, мертв. А где живое, которое так нам необходимо, чтобы спастись? Где опора? Живое и опорное только "в зоне" с ее "общаком". То есть – в антисистемном низу. На него и надо категорически опереться.

Кому-то может показаться, что я выдумываю. И чтобы быстренько оправдаться, я сошлюсь на того же Шмелева, хотя мог бы сослаться на десятки других именитых авторов. И все же укажу на Шмелева, поскольку именно он, противопоставив сначала ужасные идеалы спасительным интересам, затем сказал, что всех нас спасет теневик.

Таков естественный шестой шаг на пути, заданном антитезой "плохого идеального" и "хорошего интересантного" (антитеза "ужас – благо" – типичный атрибут идеологии как таковой). Но последний ли это шаг?

Для того, чтобы в этом разобраться, внимательнее всмотримся в начальную схему (рис. 39).

Детальное рассмотрение коллизии показывает, что воры и их дериваты (теневики) в качестве единственно стоящих на земле, единственных нехимерических (а значит, опорно-подлинных) сущностей обладают одним изъяном.

Они ВООБЩЕ не способны продуцировать СОЦИАЛЬНОЕ. Пользуясь им постольку, поскольку антисоциальное – это тоже социальное, они не могут его удерживать и создавать. Они на нем паразитируют. В этом их криминальная суть. И эта суть неотделима от их естества. Став опорным элементом (опорным классом), они создали единственное, что могут создать. Они создали "общаки" из министерств, банды из силовых структур и т.д., и т.п. Как только они это создали, начались вопли о криминальном государстве и криминальном обществе. Круг замкнулся.

При этом как бы восстановились ведомства и все остальное. Но только в превращенном виде. Вне целей и даже возможности их продуцировать. Вне нормальной социальной деятельности. Такой круг называется "кругом превращения" (превращенная форма – это форма, отрицающая цель и содержание, между прочим, именно за счет отрыва от идеального).

Итак, на седьмом шаге рассматриваемого социального превращения оказывается, что демонтажу подлежит криминальное государство и криминальное общество, последовательно созданные с помощью предыдущих шести шагов. В том-то и беда, что действительно созданные! Именно они теперь подлежит зачистке (в народных присказках это называется "выкрасить и выбросить").

Они, а не атакуемые промежуточные инстанции:

– идеологический отдел ЦК,

– хозяйственный отдел ЦК,

– Совмин,

– директорат,

– трудовой коллектив,

– индивидуал, противостоящий коллективности,

– антисоциальный элемент, противостоящий ужасной социальности.

Теперь весь "ужас" (зараженный вирусом идеальности) должен быть зачищен. "Малина" в том числе. Если не создашь ЭТО как "ужас", то как зачистишь?

Итак, в итоге описанных "антиидеальных" трансформаций оказывается, что демонтажу подлежат ужасное криминальное государство и аналогичное общество. И что делать? Защищать их? Может быть, еще и наколки на себе разрисовывать?

Но погодим с ответом на вопрос "что делать?", оставив его Виталию Третьякову и его одноименной телепередаче. И зададим другой вопрос – "кто виноват?". При этом обратим внимание на то, что, по логике сегодняшних обвиняющих, ответственность не в сделанных перед этим "семи шагах в бездну". А, якобы, в "вирусе идеального", от которого освобождались, освобождались, – но оно возобладало. И все погубило, несмотря на невероятную самоотверженность и профессионализм "лекарей".

А ведь лекари хотели как лучше! Хотели химеру и глупость (идеал) вытеснить реальностью и "укорененностью" (интересом). Стоп! Каким интересом?

Антитеза "идеал – интерес", наконец, обнажает на этом шаге качество интереса. Это – звериный, хищнически разрушительный интерес фундаментально антиобщественных групп, выдвинутых на роль господствующего класса (рис. 40).

Часть 4. И все-таки – идеалы

Задавшись вопросом о том, в какой степени такой сокрушительный результат вытекает из самой сути осуществленного кем-то когда-то противопоставления, мы уже вынуждены что-то определять (рис. 41)

Идеал (франц. Ideal, от греческого "первообраз") – образец, нечто возвышенное, совершенное, благое и прекрасное, высшая цель стремления. Выбор, признание и возделывание той или иной (общественной или индивидуальной) системы идеалов – суть культуры (соответственно – культуры общества или культуры индивида).

Итак, идеальное – это, как минимум, система регулятивных (побудительно-ограничительных в смысле жизни и деятельности) эталонов.

Эти эталоны надо:

– выбрать,

– признать,

– возделывать (освежать, обновлять, очищать, "энергетизировать").

Человек может (а) делать все это сам и (б) присоединиться к общепринятому. Чаще всего человек присоединяется к общепринятому, подлаживая это, общепринятое, под свое своеобразие. Гораздо реже человек это проделывает сам. Но даже если он делает это сам – все равно он в своем делании детерминирован имеющимися вокруг наработками. То есть своей культурно-родовой спецификой.

Фундаментальные идеалы общества (пока в регулятивно-эталонном смысле, который мы естественным образом выделили) – кого "колышут"? И кто с этим работает?

"Колышет" это – все общество. А если это "не колышет", то либо меняется (вместе с системой идеалов) тип общества, либо общество исчезает (рассыпается, вызверивается).

Работают с этим те самые идеологи, которых так осудили и запихнули в угол, рассуждая об интересах. Если интересы – общественные, то такое запихивание маразматично. А вот если ставка была на метаморфозу, при которой человека нет, а будет "социо-зверек" – тогда все делалось правильно.

От признания обществом тех или иных идеалов, от степени всеобщности и энергийности такого признания зависит состоятельность, эффективность, стабильность общества. А значит, безыдеальное общество быть стабильным не может. Да и вообще не может "быть", как мы только что установили. Единство и целостность общества (а также каждой из формирующих общество социальных групп – классов или чего-либо еще) полностью зависит от энергийности ("сакрализованности") этого самого идеального.

Идеологическая борьба есть в конечном счете высшая разновидность классовой борьбы. И строится эта классовая борьба (внимание!) вокруг признания или развенчания тех или иных базовых идеалов. И главное – смена этих идеалов не должна подрывать идеальности как таковой (рис. 42).

Удар в "самое сердце" идеального – это абсолютно запрещенный удар. Такой номер нигде не прошел бы! Пройти он смог лишь в гиперидеологизированном (и смертельно от этого уставшем) советском обществе и лишь на директивной основе.

Но тогда что это за директива? (рис.43)

Мне скажут, что идеалы не отменили. А предложили взять их у Запада. Но одно дело вооружиться абстракцией Запада как "пустой оболочкой". А другое – наполнять эту оболочку конкретным западным содержанием. Например, уважением к закону. Пафосом труда. Уважением к порядочности. И много чем еще.

Ничего подобного не было даже на уровне подражания. Как уже не раз было сказано, нашу систему подключили к западной очень своеобразно. Как водопровод к канализации. Опять же, можно много примеров привести. Но достаточно показать, как на определенном этапе насаждали в России панков и отвергали "яппи". Не то что люблю "яппи", но, по-моему, все понятно.

Эталоны, герои, нормы, якобы взятые с Запада – брались выборочно. По принципу "фильтруй базар". Но главное – если власть оперлась на определенный класс, то как этот класс может не "фильтровать базар"? Березовский говорит: "Мы демократы, и потому у нас уже никогда не будут управлять люди в рваных штанах". Потанин говорит: "Мы настоящие западники и знаем, какое блюдо есть какой вилкой, и как заказать вино за 30 тысяч евро".

Этот класс очень любит ездить на Запад. Но Запад все меньше этим восхищается. И Запад этому классу нужен по известному анекдоту о "новом русском", который в антикварном магазине разглядывает распятие: "Девушка, пожалуйста, мне то же самое, но без гимнаста".

Но разве только в одном классе дело? Если он правит бал, если он диктует свои антинормы (а он их диктует навязчиво), то речь идет о желании построить не общество на фундаменте западных идеалов, а нечто на принципиально безыдеальном фундаменте. Это нечто почему-то назвали "капитализм".

Когда-то в СССР была создана антиутопия, в которой капитализм описывался как "город желтого дьявола". Теперь в России из этого же самого сделали утопию со знаком плюс. Официальные лица говорят о том, что деньги в России заменят национальную идею. Но ведь такая замена (вытекающая из установки на безыдеальность создаваемой беспрецедентной социальной конструкции) – может обернуться только зооциумом. А как иначе – если регуляторов социальности нет?

Идеал… Образ цели в деятельности людей, объединенных решением общей задачи… Внутренняя цель, лежащая в основе борьбы человечества против фундаментальной антиномичности Бытия…

Как ни определяй – ясно, что речь идет о неизымаемом фундаменте самой человечности. Любой человечности – индивидуальной, групповой, классовой, национальной, всеобщей. Ибо одно без другого, в свою очередь, немыслимо.

Идеология имеет дело с фундаментальными идеалами общества. Их признание и качество этого признания (сакрализация) – вот основа прочности и креативности социальной ткани. Диссидентские атаки на признанные обществом базовые идеалы, и развенчание этих идеалов в глазах общественного большинства, – это деструкция, "зачистка" данного типа общества. Любой специалист это понимает.

Но далеко не всякий диссидент (повторяю и буду повторять) атакует идеальное вообще, например, противопоставляя идеалы интересам. Обычно атакуется не идеальное как таковое. На это, честно говоря, никто в мире не осмеливался, понимая, чем подобное чревато для общества. И тем не менее – "усеченные" прецеденты имели место.

Карнавалы (и их предшественники – римские сатурналии) временно снимали идеальность, "переворачивали верх и низ". Но – именно временно! Церковь, санкционируя подобный "выпуск пара", жесточайше регламентировала карнавальную процедуру. Она начиналась и заканчивалась по удару церковного колокола. Она могла происходить только в момент, задаваемый церковной идеологией. Яркий пример – масленица, остаток русского язычества, допускаемый христианским каноном.

Что сейчас творится с этим в России – тоже понятно. Ситуация тяготеет к тому, чтобы поста вообще не было, а масленица была. Причем "масленица нон-стоп" ("мне такой же, но без гимнаста").

Итак, карнавализация существовала как краткосрочное дерегулирование. Притом, что она, эта карнавализация, и помыслить не могла о своем выходе за рамки социо-регуляторов. Участвовавшие в Карнавале – потому и участвовали, что это было санкционировано. То есть введено в рамки.

И все же – внутри Карнавала была разработана и опробована технология войны с самим идеальным. Эта технология существовала в Карнавале безрефлексивно. Кто-то, конечно, понимал, о чем речь. Но вовсе не толпы участвующих. Да и вообще – понимание той эпохи находится по другую сторону так называемых "гуманитарных технологий".

Понадобились культурологи определенных школ ХХ века (примыкавших к структурализму или иначе связанных с ним), чтобы разлитое в живом явлении антикультурное (антиидеальное) начало – ректифицировать, описать, выявить в его особой (подлежащей деструктивной рукотворности) самости. В Советском Союзе эту задачу взял на себя выдающийся культуролог XX века Михаил Бахтин.

О завязанности Бахтина на спецслужбистские системы вообще и на Андропова лично говорю не я, а Евгений Киселев. Ему (и его источникам, которые очевидны) лучше знать, что к чему. Но если констатация правильна (а я, поскольку моя мать работала в секторе теории литературы ИМЛИ, что-то сходное помню по детским воспоминаниям), то выводы не могут быть "гомеопатическими". Андропову (поверим информации Киселева) карнавал мог быть нужен только как спецтехнология. А в качестве спецтехнологии он мог иметь одну конечную цель – борьбу с идеальным как таковым.

И бог бы с ними, с рассуждениями Киселева. Но в конце 80-х годов (и явно под опекой советских спецведомств) начался социальный "карнавал нон-стоп", осуществляемый именно как спецтехнология. Мы все видели это… Этот "Балаганчик" с далеко не клюквенным соком.

"Мы метили в коммунизм, а попали в Россию"… Эту фразу я бы принял в чьих угодно устах, но не в устах профессионального философа, коим, безусловно, являлся произнесший ее Александр Зиновьев.

Зиновьев, как никто другой, понимал – кто, как, зачем и по чему бьет. В соседних своих высказываниях (адресованных, видимо, другому слушателю и читателю) он прямо отрекомендовывается в качестве лица, советовавшего борцам с СССР сконцентрироваться на ударах по структурам и генераторам идеального.

Вот что пишет об этом сам А.Зиновьев, выехавший из СССР в 1978 году: "В 1979 году на одном из моих публичных выступлений, которое так и называлось: "Как иголкой убить слона", – мне был задан вопрос, какое место в советской системе является, на мой взгляд, самым уязвимым. Я ответил: то, которое считается самым надежным, а именно – аппарат КПСС, в нем – ЦК, в нем Политбюро, в последнем Генеральный секретарь. "Проведите своего человека на этот пост, – сказал я под гомерический хохот аудитории, – и он за несколько месяцев развалит партийный аппарат, и начнется цепная реакция распада всей системы власти и управления. И как следствие этого начнется распад всего общества"…

Пусть читатель не думает, будто я подсказал стратегам "холодной" войны такую идею. Они сами до этого додумались и без меня. Один из сотрудников "Интелледженс сервис" говорил как-то мне, что они (то есть силы Запада) скоро посадят на "советский престол" своего человека".

К этой теме Зиновьев возвращается неоднократно – в разных вариантах. Так, в интервью, опубликованном в "Независимой газете" 29 октября 2002 года, он говорит:

"Еще в 1978 году я сказал, что самое уязвимое место в советской структуре – ЦК КПСС. Если на пост генсека придет прозападно настроенный человек, с коммунизмом в СССР может быть покончено в несколько месяцев. К началу 80-х годов и на Западе тоже поняли, что на диссидентское движение рассчитывать нечего, что народные массы в СССР не восстанут, как ты их ни пропагандируй. В то время мне доводилось участвовать в разного рода закрытых совещаниях, где собирались спекциалисты, занимавшиеся планированием холодной войны, и эти специалисты говорили: советскую "верхушку" надо купить".

В самом деле, и без Зиновьева те, "кому надо было", прекрасно понимали азы подобного рода работы. Американские советологи яростно рекомендовали ударить именно по КПСС как "генератору идеального". И сулили поразительный результат: достаточно, мол, укола в этот идеальный мозг, в эту особую акупунктуру идеального, и все гигантское советское тело будет абсолютно парализовано.

Может быть, эта арифметика "войны с идеалами" была непонятна наивным советским хозяйственникам, оборзевшим от глупого диктата стремительно дряхлеющей КПСС. Но специалисты по идеальному не могли этого не понимать. Патетическое восклицание Зиновьева поразительно лишь своим особым цинизмом и – вот в чем главное! – способностью наших патриотических кругов "покупаться" на этот цинизм. Покупаться страстно и истово. Что требует какого-то объяснения. Либо эти круги наполнены клиническими идиотами, либо… Либо они (в какой-то мере и в каком-то смысле) сами не чужды сходному (и в этом смысле специфическому) цинизму.

Между тем, проблема отнюдь не так хитра и "подковерна", чтобы ее не могло вобрать в себя нормальное граждански обеспокоенное сознание. Тут не нужны особые профессиональные изыски. То есть, для чего-то другого они, конечно, нужны. Но не для осваивания подобных – в сущности, нагло глумливых – патетических вывертов (рис. 44)

Я не говорю об анекдотических обертонах подобных высказываний… "Рабинович стрельнул – стрельнул, промахнулся и попал немножечко в меня. Я лежу в больнице. Сука Рабинович с Хасею гуляет без меня"… А также о том, что если ты, милый, прицелившись в одно, а попав в другое и признав сие, требуешь для себя статуса Вильгельма Теля…

Это все простейшие – не требующие философской изощренности, и в этом смысле почти посконные – возражения. И если мы говорим о неочевидности, то она не в этих вопросах. А в том, что вроде бы все очевидно так, что дальше некуда. Но патриотическая верхушки и ведомые ею массы этого (очевидного) на дух не чувствуют.

Верхушка, может быть, того… А массы? Массы – бесконечно отуплены и бесконечно ведомы? Думается, что это не вполне так. Что шок (Россия далеко не так необразована и бессмысленна – значит, шок) вечно длиться не будет. Но поскольку я свою задачу всегда видел вовсе не в обнаружениях очевидного, то я постараюсь быстро перейти к неочевидному, задев по дороге два пласта, так сказать, полуочевидного.

Пласт первый. А как все же можно (хотя бы теоретически) отделить смысл (коммунизм) от носителя и активнейшего проводника (русского народа, России, СССР)? Возможна ли в принципе такая процедура?

Конечно, возможна! Если русский народ и Россию в целом оседлали абсолютно злые и магически могучие нелюди (читай – евреи), то народ оказался заражен опаснейшим вирусом. Конечно, надо понять, почему именно этот народ оказался заражен сим абсолютным злом. И восстанавливать иммунитет. Или – зачищать заразу (и вирус, и больных)! Чтобы чума не распространилась на человечество!

В любом случае – у медиков, приходящих в этот "чумной барак", имеются абсолютные властные прерогативы. Могут – сжигать, могут – лечить. И надо спросить себя – что это за медики? Повторяю вопрос: что за мировые "медики" хотят так исступленно и абсолютно властно избавлять Россию от чумы, которая в этом ее предъявлении не может быть иной, кроме как еврейской?

Читайте Климова – "Протоколы красных мудрецов". И ищите западные "оазисы востребованности" подобной литературы. Не удивляйтесь, если найдете их в Гарварде. Впрочем, мое "не удивляйтесь" здесь, скорее, фигура речи. Конечно, удивляйтесь. А главное – думайте.

Пласт второй. Если коммунизм – такое тотальное, метафизическое зло, то чем является фашизм? Двух одинаково метафизических "анти" – быть не может. Тем более, что как ни вертись, но роль коммунизма в уничтожении фашизма нельзя не признать.

Но главное-то не в этом. А в том, что как только возникает пласт первый (отделение вируса от зараженных, коммунизма от русского народа), то вместе с определением качества вируса возникает и "великая правда фашизма". Потому что фашизм об этом "еврейском вирусе" и говорил, он так и обосновывал свой "дранг нах Остен". И вообще свою миссию.

Если теперь признается, что он был прав в основном (в "дранг нах Остен") – то как его назвать метафизическим злом? И как отделить эту его "правоту" от неправоты всей его остальной миссии? В любом случае – при таком признании фашизм придется лишить предельного антисистемного статуса. Это не значит – сразу реабилитировать. Но постепенно речь пойдет именно об этом.

Но бог с ними, с этими промежуточными пластами.

Вы мне лучше про Зиновьева объясните нечто более существенное.

Что значит сказать "Хомо советикус" (название книги Зиновьева, которое все знают)? Это значит отделить вирус от носителя, сказать, что русское "хомо" заражено вирусом "советикус"? В нечто подобное может поверить только полный лох!

"Хомо советикус" – это выражение, не существующее в отрыве от других, сходных с ним и основных. Основное же – "хомо сапиенс" (человек разумный). Это видовая характеристика современного антропоса. Сказать про своего соотечественника, что он "хомо советикус", это значит сказать про него, что он НЕ "хомо сапиенс", а какое-то другое "хомо", наподобие "хомо эректус". Ну, не "хомо" же "люденс" он, право слово! "Хомо люденс" – это более высокая ступень человека разумного.

Ведь у этого "хомо" с прибавкой – есть культурная традиция. И ее не спрячешь! Тем более от Зиновьева. Когда Макс Фриш говорит "хомо фабер" (человек делающий), то он имеет в виду, что делающий-то делающий, но не вполне разумный. Когда Милтон Фридмен говорит "хомо экономикус", он тоже имеет в виду, что экономикус-то экономикус, но не вполне сапиенс. Все это вам не шуточки. Это посягательство на единство вида!

"Хомо советикус" – это не возвышающая степень "хомо". А значит, умаляющая степень. Возвышающая степень – сверхчеловек, умаляющая – недочеловек. "Хомо советикус" – это недочеловек, а вовсе не зараженный вирусом человек. Кто этих нюансов не улавливает, с тем и говорить не о чем. А чтобы у малочувствительных граждан не было сомнений, этого "хомо советикуса" при следующей политико-лингвистической модуляции назвали просто "совком". А чтобы и у совсем-совсем малочувствительных граждан не было сомнений, осуществили еще одну модуляцию. И сказали: "Совки и шариковы". Про "шариковых" знали все. Это зверо-люди ("почти как люди" Клиффорда Саймака).

"Совков" назвали "шариковыми", и они залаяли. Образовался именно тот зооциум из зверо-людей унтерменшей, который и планировался. Вот пока что "предварительно-окончательный" результат сделанных шагов. Образовалось нечто, которое можно называть по-разному. Зооциум, клоака… На худой конец, "Скотный двор" Оруэлла.

Только не надо говорить, что оно образовалось само собой. Или что это результат семидесяти лет советской власти. Это результат описанных выше шагов, имеющих разное качество, но в совокупности ведущих в особую зону, за которой абсолютная социальная бездна.

Меня при этом всегда удивляет, с какой непоколебимой оптимистической уверенностью теоретики этих шагов говорят: "Когда общество ударится о дно, начнется социальное возрождение". Если это бездна, то почему у нее должно быть дно? Она по определению дна иметь не должна.

Александр Зиновьев прекрасно понимал, что удар наносится не в коммунизм и не в Россию. И что это альтернатива для дураков. А реальная альтернатива выглядит по-другому (рис. 45).

Часть 5. Другие аспекты все той же темы

Бледная немочь, погруженная в бесплодные мечтания… Фанатик, приносящий человеческое благо в жертву своей фантазии… Такой способ описания связи человека с идеальным – очевидно тенденциозен. И в этом смысле является все той же борьбой идей. Эта борьба, ну, никак не может быть редуцирована к сюжетам из нашей (и даже общемировой) истории последнего столетия.

Хотя, конечно же, война с идеалами, которую Запад предпринял после 1945 года, имея целью прежде всего удушение (или ослабление) идеального как такового, приобрела особо беспощадный характер именно в новейшее время.

Неореализм, апология "маленького человека" с его земными делами, апология земной обычной человеческой боли и радости – конечно, часть подобной борьбы. Говорилось, что это – борьба с нацистским культом героизма и идеального. Но искренним ли был такой пафос (во многом разделявшийся советской интеллигенцией)?

Помню, ставлю я один из своих первых спектаклей. И пытаюсь показать в нем историю любви на войне как вечную и великую. Ввожу параллельные ряды из Данте и Петрарки, использую соответствующую музыку и пластические образы… Встает на обсуждении один из интеллигентов и говорит (кого-то цитируя): "Простое маленькое горе – единственная стоящая вещь". Мол, написана история маленького человека – так вы нам не пытайтесь этого маленького человека поднять на пьедестал. Не нужно нам ничего, кроме изображения его вибраций в масштабе один к одному. А иначе, знаете ли, получается этот самый… "Триумф воли".

Ну, не могу же я этого интеллигента заподозрить в том, что он вел переговоры с какими-то инстанциями по поводу проекта "Война с идеальным"! Он так мыслил и чувствовал. Другое дело, почему он так мыслил и чувствовал, на какие референтные группы опирался, как его личное мышление подобного типа было связано с мышлением (уже вполне идеологическим) представительных для него диссидентских групп, создававших определенную моду? Как это перекликалось с каким-нибудь Максом Фришем и его героями, противостоявшими своим обыденным копанием в навозе – "дурацким подвигам" Геркулеса ("Геркулес и авгиевы конюшни")?

Любое частное коренится в общем. И все же… Все же запуск качественно нового витка борьбы с идеальным опирался на определенную "органику". В его основе был органический испуг западной интеллигенции (и не только ее) при встрече с взрывной энергией определенного (фашистского) типа.

Этот испуг породил отношение к любой (да, именно любой) энергии, извлеченной из полусонного общества теми или иными страстями по идеальному. Так называемая антифашистская интеллигенция и стоящие за ней властные группы, ожегшись на фашистском "молоке", стали дуть на "воду" любой идео-энергийности (рис. 46).

Уже 20 лет я пытаюсь приучить наших "жрецов естественности", ненавидящих проекты и заговоры, к элементарной мысли: органические основы процесса никоим образом не противостоят тому, чтобы эти основы были использованы и развиты в чьем-то проекте. Наоборот, ни один проект не делается, если к тому нет органических предпосылок.

Физики, занятые колебаниями, на первом курсе усваивают, что есть собственные колебания, а есть вынуждающие. И что одно не противоречит другому. Да и в школе вроде бы об этом говорят, рассказывая, должен ли военный отряд шагать в ногу, переходя какой-нибудь мост. Мол, у моста есть собственные частоты колебаний. Если воздействие на мост осуществляется не в этом спектре частот (или вообще в широком спектре), то мост абсолютно прочен. Но вот идет по нему отряд. И идет он в ногу. За счет того, что идет в ногу, оказывает воздействие на мост на определенной частоте (частоте хождения в ногу). И если эта частота совпадает с одной из собственных частот моста, то он может разрушиться.

Уже такие детские примеры показывают – обрушить систему можно, лишь используя ее собственные (органические) свойства. Все подрывники об этом знают – если переходить от детских примеров к более взрослым. Но политология и гуманитарные науки в целом, как правило, делают вид, что им это незнакомо, или это для них неочевидно.

Ну, так вот. Когда мы говорим, что ужас перед конкретными проявлениями идео-энергийности сам по себе привел к войне с идеальным, мы не раскрываем одного важнейшего аспекта. А без раскрытия этого аспекта все выглядит слишком уж по-дурацки. Развязывание такой войны с идеальным, конечно же, могло задействовать в качестве "собственной частоты" некий интеллигентский синдром, порожденный встречей западной интеллигенции с фашизмом. Но не более того.

Синдром нужен был в качестве органической предпосылки. Однако ни масштаб войны, ни ее планомерность и изощренность – не допускают редуцирования всего произошедшего к автономным интеллигентским антифашистским дерганьям. Слишком уж все было изощрено, алгоритмизировано и "ресурсо-обеспечено".

Под последним имею в виду и деньги как таковые (на войну с идеальным с 1945 по 1968 год на Западе было истрачено не менее четверти триллиона тогдашних долларов), и используемые инфраструктурные модули. На войну с идеальным на Западе работали сети и структуры, клубы и комитеты по премиям. Все это явно находилось не в руках самой невротизированной западной интеллигенции, хотя и подстегивало ее активность.

Анализируя элитный аспект рассматриваемой коллизии, мы тут же наталкиваемся на другой, не антифашистский фактор. И сразу вынуждены апеллировать не к поговорке про молоко и воду, а к присказке "из песни слов не выкинешь". Под "песней" я здесь имею в виду всю реальность Второй мировой войны. А под "словами, которые из нее нельзя выкинуть", – роль СССР и коммунизма в победе над Гитлером. Эти вроде бы невыкидываемые слова – убийственны для тех, кого мы именуем западными "хозяевами". Потому что признав такие слова в данной песне, придется признать далее нижеследующее.

1. Безыдеальность веймарского немецкого общества породила патологию идеального в виде фашизма.

2. Остывающая идеальность западного (демократического) общества не сумела противостоять накаленной патологии фашистского идеального. Позорный пример Франции здесь носит слишком очевидный и абсолютно неснимаемый характер. Да и Дюнкерк, ну, никак не представишь как адекватный отпор аглосаксонского духа фашистской угрозе.

3. Только встречная волна разогретой идеальности советского общества смогла остановить патологию фашистской идеальности.

В результате вырисовывается такая (абсолютно прискорбная для хозяев) картина (рис. 47).

Обнажить подобную суть вопроса хозяева не хотели и не могли. Ибо эта суть, в каком-то смысле, ставила крест на их (не выдержавшем удара) западном обществе. Более того, становилось как бы очевидным, что следующий удар станет ударом на добивание этого общества и его хозяев.

И что делать? Как спасать это общество и себя? Провести глубокую перестройку своих идеалов западное общество не хотело и не могло. Такая перестройка вообще не является технологией. То есть чем-то, что можно взять и осуществить (была бы воля и были бы средства – соберутся мозги, вложатся деньги).

Идеальное – это то, что подобным образом не создается. Можно собрать любые мозги и заплатить любые деньги, а результата не будет. Идеалы – это сверхтонкая ткань. А раз сверхтонкая, то и не до конца рукотворная.

О мере этой нерукотворности спорят уже много веков. И вклинивание данного спора в наше текущее обсуждение увело бы от существа дела. Просто обозначим, что спор имеет место. И что спорящие обсуждают лишь меру нерукотворности идеального. Проникает ли элита в некую "пещеру" и вбирает энергию идеальной сферы, создает ли идеалы народ… Но то, что по заказу это нельзя состряпать, – всем очевидно. А то, что можно состряпать, – не является этим. Потому и называется "пиар" или как-то еще.

Итак, волевым усилием хозяев идеалы не обновляются и не энергетизируются. Но даже если их и можно более или менее сознательно взрастить в недрах существующего западного общества, речь должна идти об очень особом взращивании.

Такого рода взращивание осуществляется в недрах восходящих социальных компонент данного общества. Компоненты эти принято называть классами. Классы могут (и должны) взрастить в себе новое идеальное для того, чтобы прийти к власти. Но они его взращивают не для того, чтобы позабавить текущих хозяев жизни. Они его взращивают, чтобы этих хозяев "уконтрапупить". То есть отобрать у них власть, вооружившись взращенным идеальным.

А хозяева? Им что, нужно было, чтобы новый класс их общества, взрастив новое идеальное, согнал их, хозяев, с исторической сцены? Реализовал пресловутую роль могильщика?

Нет! Дураков нет подобное поощрять, да и… слишком уж напоминает мировую красную революцию, лидером которой станет понятно кто. Геополитический и онтологический враг по имени СССР.

Имея ограничения по части своего идеального Неба, хозяева схватились за Землю. Имея ограничения по части своего Огня, они стали искать Воду. Во главу угла в итоге было поставлено (а) относительное растление своих восходящих групп, способных принести новое идеальное, (б) абсолютное растление чужих групп, связанных с чужим идеальным. Совокупность двух таких задач продиктовала определенные технологии.

Если ты должен обеспечить победу своего – совсем нерастленного – общества над чужим, то можно умеренно растлить чужое. Но если ты уже умеренно растлил свое, то чужое ты должен растлить абсолютно.

Если ты предполагаешь, что в твоей борьбе прямая военная компонента будет достигать 90-95% (как в случае с Германией во Второй мировой войне), то растление для тебя не решающая компонента в победе.

А если ты знаешь, что военный фактор должен быть строго равен нулю (у противника стратегическое ядерное оружие), то растление – это суперсредство. Единственно спасительное.

Если ты располагаешь технологиями XIX века, то можно, конечно, растлевать отдельных лидеров враждебных стран, подкладывая им кого-то в постель. Или поддерживать отдельные подрывные элементы враждебного тебе общества.

Но если ты можешь применять для растления всю мощь технологий информационной эры, то… То это совсем другая история.

То, что пока что складывается из рассмотренных нами фрагментов, позволяет говорить о мультипликации (нелинейном взаимном усилении) трех основных акторов, осуществлявших растление советского общества (рис. 48).

К данному (взаимоусиливающему) стихийному (а может быть, отчасти и сознательному) консенсусу трех растлевающих акторов надо, конечно, добавить объективный процесс. Советские идеалы остывали и определенным органическим образом. Но констатируя это, никоим образом нельзя (ну, просто невозможно в условиях того, что мы видели) редуцировать ВЕСЬ ПРОЦЕСС к этой органике.

И я берусь доказать, что операция "МЕНТАЛ" (иначе говоря – управление когнитивными матрицами, мышлением элиты) тоже входила в ту совокупность "операциональностей", которая и задает прискорбный формат нашей действительности.

(Продолжение следует)

14.06.2007 : Тупик прагматизма (продолжение)

Часть 6. Операция "МЕНТАЛ"

Есть такой известный американский автор – Том Клэнси. Он написал много детективных романов. В том числе роман "Медведь и Дракон" о войне США и постсоветской России против Китая. Клэнси – человек не вполне ординарный. Он очень авторитетен в военных кругах США. Тех кругах, которые считали, что Рамсфелд говорит правильные вещи, а дела делает неправильные, и с этих позиций атаковали Рамсфелда.

Данные военные круги никак нельзя назвать предельно русофобскими. Тем более интересно, как они трактуют русских ("медведя", который должен будет бороться с "драконом").

Я приведу разговор из романа "Медведь и Дракон". Этот разговор имеет самое непосредственное отношение к моей основной теме – теме пресловутого прагматизма.

Разговаривают двое: Бондаренко – генерал, назначаемый на пост командующего войсками России на Дальнем Востоке, и Головко – некий собирательный глава наших спецслужб (в романе он глава СВР, но это неважно).

Бондаренко: "…В прошлом Китайская Народная Республика всегда с завистью смотрела на минеральные богатства Сибири. Эта зависть выросла еще больше после того, как в Сибири удалось обнаружить новые богатства. Мы не публиковали это в открытой печати, но можно предположить, что у китайцев есть разведывательные источники прямо здесь в Москве.

– Мы не можем отбросить такую возможность, – признался Головко. Он не прибавил, что среди этих источников наверняка есть твердокаменные коммунисты из прошлого России, люди, которые оплакивали кончину прошлой политической системы страны и видели в Китае союзника, способного восстановить в России истинную веру в марксизм-ленинизм, пусть даже и с небольшим добавлением маоизма. Генерал и директор СВР были в прошлом членами коммунистической партии: Бондаренко потому, что карьера в советской армии требовала этого, а Головко по той причине, что ему никогда не доверили бы ответственный пост в Комитете госбезопасности, не будь он членом КПСС. Оба механически бормотали бессмысленные слова и старались держать открытыми глаза во время партийных собраний. […] Они посматривали на женщин, присутствующих в зале, или думали о проблемах, представляющих конкретный интерес. Но были и такие, кто слушал и думал о партии и действительно верил в эту чепуху. Как Бондаренко, так и Головко были прагматиками, интересующимися главным образом реальностью, к которой можно прикоснуться и пощупать, а не созданными из пустых слов теоретическими моделями, которые вряд ли смогут когда-нибудь осуществиться. К счастью для обоих, они занимались не проблемами, имеющими отношение к теоретическим вопросам, а профессиями, тесно связанными с действительностью, где на их вольнодумство смотрели сквозь пальцы. Причина заключалась в том, что талантливые люди нужны везде, даже в стране, где на талант смотрели с подозрением и всячески старались сдерживать его".

Чуть дальше тот же автор приводит внутренний монолог одного из своих "позитивных прагматиков" – генерала Бондаренко. Он так прочитывает мысли Бондаренко, получившего новое назначение:

"…Первой задачей […] станет превращение этих парней, одетых в военную форму, в солдат Красной Армии, сокрушивших немцев под Курском и продолживших наступление, венцом которого было взятие Берлина".

Но как, по мнению Клэнси, Бондаренко должен решать эту задачу?

Вот что Клэнси выведывает, читая внутренний монолог Бондаренко:

"…Русские являются хорошими солдатами. Никто не сомневается в их боевых способностях. Им нужны всего лишь хорошая подготовка, хорошее вооружение и квалифицированное руководство".

Вот такая апология прагматизма – у Тома Клэнси и его референтной группы. В которую, например, входит "анти-рамсфелдовец" Зинни и многие другие. Эта апология – искренняя? Клэнси "впаривает" русским некий эталон, противопоставляя идиотов, веривших в коммунизм и не спавших на партсобраниях, прагматикам, спавшим на партсобраниях? Или он забрасывает наживку, на которую потом многие клюнули? Ведь эта самая апология прагматизма была ужасно модной в наиболее позорный для России ранний ельцинский период. Когда даже очень порядочные и умные спецслужбисты стали вдруг говорить, что их "этика – профессионализм".

Когда я проблематизировал этот тезис, то мне (о, эта наша отечественная привычка!) стали говорить: "Вы на людей наезжаете, а значит, та группа, в которую Вы входите, исходя из каких-то интересов, с кем-то воюет…" Да нет у меня никаких интересов! И ни с кем я не воюю! Точнее, я не воюю с людьми. Я воюю с идеями. Это моя профессия. Ни этот умный и порядочный человек, вдруг клюнувший на наживку прагматизма, ни другие, кого я буду обсуждать в этом своем анализе – не враги мне! Не хочу я их дискредитировать! И нет за моей спиной чьих-то интересов!

Я вообще не хочу смаковать маразмы нашей действительности. Я хочу эти маразмы выявлять ради их преодоления. И я действительно отношу прагматизм к одному из таких маразмов. Не потому, что я вообще отрицаю прагматизм – решимость и готовность делать конкретное дело. А потому, что ситуация, в которую загнали страну, не преодолевается прагматическими средствами. Деликатности ради я должен был бы сказать: "Не преодолевается только прагматическими средствами". Но я не буду деликатным и лучше преувеличу, чем смягчу. Со свалки нельзя выбраться, опираясь на прагматизм. Жить, опираясь на прагматизм, можно. Если есть нормальная жизнь, то прагматизм может стать ее системообразующим элементом. Мне это не нравится. Я такую жизнь не считаю перспективной. Это не моя жизнь. Но я не только не стал бы "впаривать" свой эталон в качестве общезначимого – я, напротив, поостерегся бы десять раз, понимая, что собственный вкус может превратиться в предвзятость.

Итак, если есть нормальная жизнь, то можно жить, опираясь на прагматизм. Но если ты оказался на свалке, в "зооциуме", в клоаке – то твой прагматизм обернется просто свалочной суетой, рычанием на "зоосоциальный" манер, клоачным прозябанием. Выбираться из этого можно, только опираясь на идеалы. То есть на то, что дискредитировано. Причем дискредитировано сознательно.

Клэнси и его команде нужно, чтобы так называемый "чекистский класс" оказался в ловушке прагматизма. И никогда не выбрался со свалки. Никогда не вывел страну из клоаки. Никогда не преодолел нарастающую "зоосоциальность" своего общества. Чекистский класс склонен к прагматизму. Он был к нему склонен всегда – и особенно в эпоху Андропова. Это стало социально-генетическим свойством класса. И Клэнси понимает, в чем тут соль. Он знает, что такое "восстание кшатриев против брахманов". И отдает себе отчет в том, что американцы могли победить, только опираясь на такое восстание. На борьбу "кшатриев" Андропова с "брахманами" Суслова. Притом что "брахманы" уже были тоже абсолютно бессмысленны и двусмысленны.

В таком вырождении "брахманов" – всегда оправдание восстания "кшатриев". Но "кшатрии", восстав, попадают в ловушку. И Клэнси надо, чтобы эта ловушка была "ловушкой forever". А мне-то нужно прямо противоположное! Вот и весь пафос моих размышлений о тупиках нынешнего прагматизма. Прежде всего, нашего, российского. Но и прагматизма вообще.

Но какие у меня есть основания для того, чтобы говорить об операции "МЕНТАЛ"? Может быть, Клэнси свято верит в то, что прагматизм – это хорошо? И он сам верит, и те американские военные, для которых он авторитет?

Я обязан предположить такую возможность. Но в одном пакете с этой возможностью я должен предположить и то, что Клэнси всерьез говорит о Красной Армии, дошедшей до Берлина, как о прагматической и деидеологизированной когорте прагматических ландскнехтов. Но тогда он уже совсем "не рубит фишку". Впрочем, так ли важно, верит Клэнси в свою туфту, или же он притворяется?

Предположим, что он лично верит. Нас ведь интересует не он сам, а его элитная референтная группа. Эта группа не может не быть в курсе того, что пишут ее коллеги – элитные американские генералы. Матерые военные, готовящие элиту спецназа для боевых действий. Вот их мнение:

"Стратегическая психологическая война начинается в тот момент, когда становится очевидной неизбежность войны вообще. Эта стратегическая психологическая война должна парализовать разум народа-врага любыми доступными средствами (как вы видите, говорится о разуме народа-врага, а не о борьбе с военным контингентом как таковым). Это оружие должно поразить солдат противника еще до того, как они оденут военную форму. Как раз дома и в общении в своем кругу они наиболее уязвимы […].

Стратегическую психологическую войну следует рассматривать именно под стратегическим углом зрения. Ее тактическое применение имеет вспомогательную и усиливающую роль. В стратегическом аспекте психологическое оружие должно поражать без разбора – друзей, врагов и нейтралов по всему миру. Такое поражение следует осуществлять не примитивными листовками, разбрасываемыми на передовой, и не через громкоговорители агитотрядов спецпропагандистов. А также не слабыми и неточными узконаправленными средствами психотроники. Нет, речь идет о средствах, находящихся в распоряжении США и способных достичь буквально любого человека на земле. Это электронные СМИ – телевидение и радио.

Развитие спутниковой связи, техники видеозаписи и оптоволоконной технологии позволило проникать в умы людей по всему миру с такой силой, что раньше это невозможно было себе представить. Нам нужно только протянуть руку и взять этот волшебный "Экскалибур". Он преобразит для нас весь мир. Если только у нас хватит отваги и решимости подстегнуть такими средствами мировую цивилизацию. Без этого меча возможности вдохнуть нашу мораль в чужие культуры будут слабее.

А если после нашего воздействия с помощью такого "Экскалибура" чужие культуры все еще пожелают для себя морали, не удовлетворяющей нас, у нас не будет другого выбора, как бороться с этими культурами более грубыми методами.

Чтобы быть эффективной, стратегическая психологическая война должна вестись против всех. Она должна не только ослабить врага. Она должна усилить Соединенные Штаты. Она усиливает Соединенные Штаты, преграждая путь вражеской пропаганде и объясняя нашему народу подоплеку наших интересов в конкретной войне".

Я процитировал высказывание, являющееся культовым для людей, руководивших и продолжающих руководить войсками специального назначения в Соединенных Штатах Америки. Господин Клэнси не может не знать этих людей. Господин Зинни и другие тем более не могут их не знать.

То, что они пишут, содержит в себе стопроцентное признание наличия операции "МЕНТАЛ". То, что они пишут, демонстрирует стопроцентное понимание значения деидеологизации чужой армии, деидеологизации сознания чужой элиты для своей победы над этой чужой армией и чужой элитой.

А раз так, то апология прагматизма Головко и Бондаренко, осуществляемая Клэнси, (в совокупности с апологией Красной Армии) – это не органический американский примитив. Это впаривание деструкции лохам. То есть спецоперация.

Те, кто рассуждает о стратегической психологической войне – позволят ли своим воспитанникам, американским спецназовцам, спать на воспитательных мероприятиях, проводимых в американских спецвойсках? Где-нибудь в Форт-Брегге или еще более спецназовско-элитных местах… Позволят ли они тамошнему воспитуемому контингенту дремать, зевать, рассматривать ножки барышень? Позволят ли они хотя бы слушать вполуха, или даже слушать формально-внимательно, но не страстно? Слушать, но не впитывать посылаемый воспитательный мессидж каждой клеточкой своего мозга и даже тела? Что касается американцев, то даже я, никогда не стремившийся принюхиваться к запахам этой воспитательной кухни, знаю достаточно для того, чтобы твердо сказать: не позволят!

Никогда они этого не позволят! Они это позволяют Головко и Бондаренко в рамках спецоперации "МЕНТАЛ". И те, увы, клюют на их удочку. Я имею в виду не вымышленных героев, а некий элитный кластер или почти что класс. Этих самых оказавшихся у руля "кшатриев". Им-то аплодировали: "Ах, как хорошо, что русские ребята позевывают на собраниях!"

А позевывающий и засыпающий американский спецназовец будет безжалостно репрессирован либо просто выкинут из войск. Причем наглядно и показательно.

Но, скорее всего, репрессировать не придется. Потому что отбор в эти войска будут вести так, чтобы те, кому хочется посапывать и поглядывать на дамские ножки во время воспитательной работы (иначе называемой спецпсихологической подготовкой), не подошли и близко к тому, что как-то сопряжено с элитой американских вооруженных сил.

Клэнси не художник (пусть даже и низкого – детективного – жанра). Он спецпропагандист. И в качестве такового знает, что именно дома и в кругу друзей надо поражать сознание врага. И что поразить сознание можно тогда, когда оно не имеет идеального фокуса. Он поглаживает по головкам неких русских деидеологизированных прагматиков и говорит: "Хорошие, хорошие медведи… Зубы есть… Когти длинные… Можно будет с драконом повоевать".

Но с драконом так не воюют. Так препарируют сознание тех, кого надо "зачистить". "Зачистить" в качестве культур, не принявших нужных "чистильщикам" форм морали. Ах, ты, ё-моё, форм морали! Заметьте, тут уже речь идет не о прагматике, а о морали и даже о культуре – то есть об идеальном.

И что прикажете делать?

Я никогда не был врагом США – просто потому, что считал возможной и эффективной новую Ялту. Но новая Ялта не может осуществляться в условиях, когда нет СССР. Когда Красная Армия не может творить чудеса под Курском и Сталинградом и дойти до Берлина. А вне новой Ялты американо-российские отношения представляют собой клубок самозапутывающейся прагматики. И не только эти отношения – но и любые другие.

Отбрасывая идеальное, мы превращаем прагматику в невроз, в саморазмножающуюся систему взаимно противоречивых мероприятий. Нельзя анализировать тупики прагматизма, не разбирая противоречивость этих мероприятий.

Взяв такую тему, мы приняли на себя обязательство идти двумя параллельными курсами – философским и аналитическим. Философский должен раскрыть для нас смысл явления. Аналитический – дать фактуру для того, чтобы подобное раскрытие не оказалось чисто спекулятивным. Аналитика не может не быть конкретной. А погружаясь в конкретику, мы не можем не начать распутывать запутанные клубки. Начав же распутывать – не можем не прикасаться к конкретным событиям.

Нас не слишком интересуют эти события как таковые. Но если мы к ним прикасаемся, мы должны погружаться в их субстанциональность.

Часть 7. Габалинская инициатива – как очередной триумф прагматизма

Событие, в субстанциональность которого я обязан погрузиться сейчас, коль скоро не хочу сводить свое рассмотрение к абстрактной философичности, – это так называемое "габалинское предложение".

7 июня 2007 года на саммите G8 в Хайлигендамме президент России Путин предложил американцам сотрудничество в противоракетной обороне на Габалинской РЛС, арендуемой Российской Федерацией. За этим последовало бурное обсуждение данной инициативы в России и за рубежом. Разберу основные точки зрения моих соотечественников по данному вопросу.

Но вначале оговорю, что уже не с каждым годом, а с каждым месяцем мне все меньше хочется смотреть на происходящее через черные очки тотального негативизма. Потому что ситуация и без того черная. Без всяких очков. И честно говоря, хочется позитива. Поскольку инициатива президента Российской Федерации, связанная с Габалинской радиолокационной станцией, вызвала противоречивые отклики, я никоим образом не хочу выводить из рассмотрения отклики позитивные. Тем более, что их больше всего.

Суть этих откликов (они же – позиция #1 в рамках моего рассмотрения) в том, что Путин посрамил американцев, поставил их в тупик, вывел ситуацию за рамки линейной конфронтации, "проверил американцев на вшивость" и так далее.

Позиция #2 тоже существует. И не может не существовать. Путин сильно напряг перед Хайлигендаммом отношения с США, многие включились в это временное напряжение, видя за ним новый патриотический курс. Теперь эти многие разочарованы и "шьют" Путину новый горбачевизм – в трех основных модификациях.

Первая модификация обвинений в рамках позиции #2 (назовем эту модификацию – 2/1) состоит в том, что Путин – изменник. Нечто подобное говорилось и раньше. Но теперь об этом говорят больше. В рамках модификации 2/1 об этом говорится на кондовом, хорошо знакомом ультрапатриотическом языке, предполагающем, что любая уступка Западу (и тем более США) – это акт национальной измены. Всех, кто не разделяет эту позицию, ее сторонники сразу зачисляют в клевреты или агенты Запада. Это как максимум. Как минимум – в разряд осторожничающих лакеев Путина.

Большинство адептов этой самой позиции 2/1 не склонны слушать ничего, кроме того, что им нравится. И склонны крайне примитивно и категорично оценивать все, что им не нравится. Но поскольку не все адепты этой позиции 2/1 относятся к категории "непробиваемых", я все-таки обращу внимание на то, что эта непробиваемость вот-вот начнет отдавать тяжелым неврозом. Что на глазах у адептов этой версии развертывается реальность, гораздо более сложная, чем то, что в их версию укладывается. И что их приверженность определенному "версионизму" очень скоро начнет лавинообразно наращивать энтропию в создаваемой ими "версионистской" системе. Это тяжело скажется на сознании – как личном, так и групповом. И очень скоро будет граничить с неадекватностью.

Для того, чтобы что-то доказать вменяемым людям, приверженным данной версии, я… Я либо должен посвятить себя делу их перевоспитания (чего я никоим образом не желаю), либо задать короткие вопросы по принципу, применяемому дзен-буддистами. У них это, кажется, называется, "коан".

Мой "коан" прост. Вот ходят, обнимаясь, Владимир Путин, президент Российской Федерации, и Герхард Шредер, канцлер Германии (имею в виду момент, когда Шредер еще был канцлером). Увидев это, вы, как адепт позиции 2/1, скажете, что Путин – это агент Шредера. Но через какое-то время Шредер уйдет высокооплачиваемым работником в путинский "Газпром". Тогда просто по факту – кто чей агент? Я-то лично вообще не хочу предъявлять эту "агентурную" парадигму. Но если вы ее предъявили, а потом увидели то, что увидели – у вас ничего не зашевелилось в мозгу? Нет, не поводу того, хороший Путин или плохой! А по поводу несостоятельности вашей парадигмы?

Я не хочу сказать, что Буш уйдет работать в ЛУКОЙЛ. Но если уйдет, то что вы скажете?

К этим "коанам" я должен добавить либо слишком много, либо ничего. Так я не буду добавлять ничего! Я речь здесь веду не о том, хороший или плохой Путин. Я речь веду о матрицах понимания, об аппарате понимания. И, в конце концов, о сознании понимающих. Может быть, на самом деле процесс еще хуже, чем это кажется понимающим все на уровне модификации 2/1… Или он лучше… Но он явным образом не такой.

Модификация позиции 2/2 – адресует не к моральным качествам Путина, а к содержанию его сознания. Мол, не сообразил, запутался и т.п. Люди, которые адресуют к психологическим характеристикам (ну, уму, там, сообразительности), должны в чем-то быть психологами. Каждый человек – немного психолог. Я вот немного психолог – потому что наряду с другими институтами заканчивал и театральный.

Что делает любой психолог (хоть профессиональный, хоть такой, как ваш покорный слуга)? Он (следуя, например, рекомендациям Честертона, да и не только его) "входит в образ". Хотя бы надевает на свое лицо, так сказать, маску того лица, которое он хочет оценивать, и начинает фиксировать новое состояние своего сознания, отвечающее этой новой "физиономистике".

Ну, так вот, опять "коан" (иначе получится слишком долго и не о том). Вы наденьте на свое лицо маску лица Буша и проанализируйте возникающие при этом мысли. Потом наденьте на свое лицо маску лица Путина. Как только вы это сделаете, вы поймете (а наверное, вы и так это понимаете), что лично Путин живее и сообразительнее каждого из его собеседников по G8 в отдельности и их всех, вместе взятых. И вы это понимаете (хотя цепляетесь за свою позицию 2/2), и… и Путин это понимает! Что, по-моему, и создает в нем избыточную эйфорию. Но это уже другой вопрос. 2/2-то, как мы видим, ну, не проходит – и все.

Негативистская позиция в модификации 2/3 – это примерно то, что пытается "впарить" недовольным в России далеко не бестолковый Белковский. Это самая остроумная версия. Мол, "бабки" все определяют – а не изменничество и не IQ (коэффициент интеллекта). Но небестолковый Белковский, если бы он желал быть еще и основательным (хотя бы ради личного понимания существа дела), не может не увидеть, что происходит с этими самыми "бабками".

Происходящее гордо называется "инвестиционный бум". Если отказаться от высоких слов, то это ввоз в Россию ранее вывезенных из нее денег. Не всех, конечно. Но их значительной части.

От хорошей жизни деньги назад не ввозят. Деньги ввозят назад, когда им неудобно там, где они находились. На Западе им неудобно по одной причине (вот-вот отберут), а на Востоке по другой (захапают и не отдадут никогда). Приходится ввозить назад в Россию.

И если самое дорогое, что у вас есть – это "бабки", то, ввозя их в Россию, вы своим самым дорогим делаете и Россию. И зачем вам тогда ее "подставлять"? Или подрывать свои позиции в ней?

По отношению к происходящему я готов принять самую циничную версию – если она проходит испытание реальностью. Я, наоборот, считаю, что "нециничные" версии, ну, никак не могут что-то адекватно описывать, коль скоро это "что-то" – клоака, свалка, "зооциум" и так далее. Однако версия "бабкоцентризма" хотя и цинична, но очевидным образом не работает.

Ратующего за нее господина Белковского я хочу еще раз спросить (и уже спрашивал): сколько нужно для жизни в условиях предельно возможной (изобретенной нынешним человечеством) роскоши?

Господин Белковский не хуже меня знает, что больше 2-3 миллиардов долларов для этого, ну, никак не нужно. И что любые избыточные по отношению к этой сумме деньги – просто головная боль. Ну, нет разницы между миллиардером и триллионером в смысле качества жизни. Между миллионером и миллиардером есть. А между миллиардером и триллионером (или даже мультимиллиардером) нет.

И что? Испытуя версию господина Белковского, хочу спросить на этом (мной не разделяемом) языке: "Что, ребята не скинулись бы на то, чтобы нужным образом "ублажить" якобы сребролюбивого высшего руководителя? Эти самые Гусь, БАБ, сибирский сиделец и еще десяток интересантов? Скинулись бы! И был бы кайф через четыре года. Зачем тогда сажать, искать приключений, осложнять себе поствластное бытие, если в центре интереса эти самые "бабки"?"

Значит, и модификация позиции 2/3 с бабками – тоже не проходит. Не потому она не проходит, что я ищу парадно-официозных благолепий по поводу Путина, а эта версия цинична. Она не проходит по взятым самим Белковским критериям. Она не выдерживает испытания цинизмом. И, как мне кажется, Белковский это хорошо понимает, но версию впаривает.

Но почему Белковский впаривает, мне понятно. У него есть внутреннее самоощущение, что именно это можно и должно впаривать. Почему у него такое внутреннее самоощущение – это дело самого Белковского. Я, опять же, не осуждаю и не восхваляю. Я проверяю на прочность чужие версии.

И осуществляя эту проверку, возвращаюсь к версиям 2/1 и 2/2. Потому что их адепты – не чета Белковскому. Они не впаривают, а верят.

Был вот такой профессор, он же политик… Звали его Милюков. И он дерзко вопрошал по поводу царской семьи и царской политики: "Глупость или измена?" Потом Милюков прозябал в эмиграции. Но от своего гордого вопрошания не отказался. Притом, что знал (сообразил, наверное, наконец), что царь и царица не были ни глупыми людьми, ни изменниками. А были людьми умными – и нормально-патриотичными. Просто, будучи умными людьми, они имели определенную диаграмму мышления. Определенный тип мышления, задаваемый критериями и матрицами. А также типом бытия. Потому что мышление (напоминаю то, что уже обсуждал ранее) не бывает изотропным. Оно анизотропно и многомерно. По каким-то осям любой из нас глуп, а по каким-то умен.

Кроме того, мышление обладает не только количественной (умен или глуп), но и качественной спецификой. Прагматизм мышления – это качественная специфика. Это не глупость и не ум, это определенная заданность. Габала и многое другое проистекают не из того, что рассматривают критики в рамках модификаций 2/1, 2/2, 2/3. Габала – по моей версии – это один из тупиков прагматизма. Апологетикой предложения по Габале я не занимаюсь и не могу заниматься. Я просто предлагаю свою модификацию – 2/4. Это моя версия происходящего. Вам она не нравится? Предложите другую, но адекватную. И кроме того, все-таки как-то сведите концы с концами в своих позициях.

Если Путин – "ужасный Горбачев", то почему русский народ от него "кайфует"? Ведь он же явным образом кайфует! И почему тот же народ так кайфовал от Ельцина? Кайфовал, кайфовал! И генералы кайфовали! Если бы генералы не кайфовали (а также полковники, подполковники и все остальные – вплоть до капитанов и лейтенантов), то расстрел Ельциным здания Верховного Совета был бы невозможен. Это просто техническая проверка. Нет народной опоры – нельзя осуществлять такую штуку. И тем более ее нельзя осуществлять, если нет опоры в военной элите.

Значит, и от Ельцина кайфовали. И сейчас кайфуют. Тогда в измене родине или в глупости надо обвинить всех. По крайней мере, всю элиту. Либо она дегенеративно расслаблена (недочеловеки). Либо всепроникающе порочна. Но в любом случае – надо экстраполировать оценку. А как только ее экстраполируешь – так возникает еще один тип обусловленности.

Путин, во-первых, обусловлен своим прагматизмом.

Он, во-вторых, обусловлен прагматизмом совокупных "кшатриев", осуществивших восстание против "брахманов".

Он, в-третьих, обусловлен вектором этого восстания ("даешь капитализм и Европу!")

Он, в-четвертых, обусловлен ситуацией регресса (то есть этой самой свалкой, клоакой, "зооциумом").

Он, в-пятых, обусловлен соотношением международных сил и глобальными тенденциями.

Он, в-шестых, обусловлен своими иными (несводимыми к прагматизму) качествами, без которых он не мог бы пробиться наверх в пределах того, что мы имеем в нынешнем российском бытии. И так далее.

Находясь в рамках этих обусловленностей, Путин делает все, что может, и даже больше. А в результате получается Габала.

Может ли Путин выйти за рамки этих обусловленностей?

Не знаю. Каждый человек в принципе может. Вот и надо обсуждать возможности выхода за рамки – для Путина, для элиты, для общества. Такое обсуждение не снимает с повестки дня вопрос о личной ответственности Путина за все на свете. Но патриотическая общественность уже зацикливалась на предшественниках Владимира Владимировича. Она хочет еще раз спеть песенку на тему "цикл-цикл-мотоцикл"? Вот уж чего я не буду делать – это петь вместе с нею!

Вы хотите понять, чем обусловлена Габала? Она обусловлена не изменой, не глупостью, не жадностью и не трусостью. Она обусловлена ситуацией свалки и тупиком прагматизма. Все. Других ответов у меня нет. Не потому у меня их нет, что я хочу прославлять Путина – не вижу в этом моем описании ничего от апологетики. А потому, что перед самим собой я не могу дать никаких других честных объяснений. А нечестных не давал никогда. Потому что, положа руку на сердце, не вижу в этом даже корыстного смысла. А жизнь к корыстному смыслу все-таки сводить не хочу. Иначе свалка, "зооциум" и т.п. А зачем? Чтобы покататься на "Бентли"?

Часть 8. О роли и судьбе содержания

У меня есть некоторые непоколебимые жизненно-научные убеждения. Они в целом сводятся к тому, что в большой политике в конечном счете нельзя приготовить качественное "рагу", совсем не имея "кролика". Я не обесцениваю пиар. Я только говорю о том, что пиар может строиться вокруг содержания (сценарий #1) – рис.1.

А может строиться вокруг отсутствия оного (сценарий #2). Рис.2.

Вы режьте меня на куски, но я точно знаю, что если нет "кролика" – нет "рагу". Что пиар, строящийся вокруг отсутствия содержания, обернется рано или поздно антипиаром. Это может происходить тысячей различных способов, но это обязательно произойдет.

И я не буду доказывать, почему это так. Я буду из этого исходить, как из аксиомы. Неверна моя аксиома – и ради бога! Я сто раз буду счастлив ошибиться. Но анализ свой я буду осуществлять исходя из этой аксиомы. А как иначе? Ну, ошибется один скромный независимый аналитик – и что? А если он не ошибается? Тогда может быть, будет еще время что-то исправить. А если даже не будет времени, то все равно не так стыдно будет. Мне, по крайней мере. А насчет кого другого – не знаю.

Никогда не "переводил стрелки" с царя на разного рода приближенных. Мол, царь хороший, а бояре плохие… Царь хороший, а советники плохие… Но к общему обуславливанию "зооциумом" я должен добавить еще один вид обуславливания, связанный с так называемой экспертизой.

Рассмотрим некое усредненное ведомство. В сущности неважно, какое.

Сказать, что это ведомство только ворует, я не могу. Воруют в его ядре. В сокровенной сердцевине. Один мой знакомый по этому поводу сказал: "Все окончательно стало для меня ясно, когда такой-то (он назвал скромного районного начальника из Московской области) приехал к своему федеральному шефу на "Бентли-Континенталь" стоимостью 350 тысяч евро".

Так вот, в ядре усредненного ведомства, в нынешней ситуации всегда должно быть это. Ядро может совпадать с начальством, а может не совпадать. Тогда тем хуже для начальства. Но ядро есть.

А есть и периферия. Там не воруют. Там угрюмо и хмуро "крутят педали" рутинной работы некие фигуранты. Фигуранты эти – в среднем – непрерывно деградируют. Кто-то, может быть, и не деградирует. Не хочу всех равномерно закрашивать черной краской. Но в среднем это именно так. Кто видел этих не включенных в ядро и потому скорбящих унылых деградантов с их кабинетами и рутиной – тот понимает, о чем я говорю. Тут нельзя ничего выразить в словах. Это надо увидеть. Это не советский ЦК, обком, райком, министерство, главк, где тоже всего хватало. Это хмурое одичание. И при этом – какое-то "отрабатывание".

Веселящееся ядро вообще не хочет заниматься профессиональными проблемами и крутить педали. Крутят педали "парии" определенного типа.

Значит, для начала любая проблема (будь то Габала или что еще), нуждающаяся в содержательной проработке, попадает либо к веселящимся элитариям, либо в "хмурое нечто". И там, и там содержательной проработки быть не может. Тем более не может быть никакой упругости, никакого отстаивания позиции. Люди не затем педали крутят, чтобы позиции отстаивать ("папа не затем повесился, чтобы вы на нем качались, а чтобы наконец тихо было"). И веселятся они не затем, чтобы позиции отстаивать. А ну как они начнут отстаивать, а их от веселья отлучат? А кого-нибудь хмурого приобщат (а ради чего иначе он крутит педали в этой унылой хмурости)?

Короче, внутри этих аппаратов содержательная проработка невозможна. Она не просто будет иметь плохое качество и изначальную "гибкость в позвоночнике", несовместимую с качеством. Она будет деградантной, дикарской. То есть попросту никакой. Читать эти "экспертизмы" почти всегда не просто стыдно или скучно – а стыдно, скучно и страшно одновременно. При этом страх лично у меня преобладает над всем остальным. Ну, и ладно. Хватит об этом.

Есть еще околоведомственная экспертиза. Это (прошу, опять-таки, рассматривать мою картину лишь как среднестатистическую), прежде всего, попрошайки при "хмурых". И тогда их цель – цапнуть 5-6 тысяч рублей и побежать с места, где удалось цапнуть, на новое место. Ибо нужно-то им для жизни не 5-6 тысяч рублей, а хотя бы в пять раз больше. И тогда это хмурые, торопливые попрошайки при хмурых же, но сонных чиновниках. Либо (вновь подчеркну – в среднестатистическом смысле) это веселые попрошайки при веселых чиновниках. Но тогда они делают то же, что делают веселые чиновники. Точнее – весело сопровождают их сокровенное и сверхроскошное бытие.

Веселые попрошайки не могут содержательно проработать никакой предметный вопрос, потому что они отобраны по принципу навыков. Они прорабатывают вопросы – но другие. Как говорил другой мой знакомый: "В одну трубу втекает, в две вытекает… Но есть еще один особо охраняемый шланг". Вот насчет шланга – компетенция имеется. Да и насчет трубы (метафорической, разумеется, не путать с нефтяной или газовой). А остальное – побоку.

Содержательно прорабатывать проблему не могут ни ведомства, ни клиентелла ведомств, называемая низовой экспертизой. А что-то делать надо! Президенту надо ехать на саммит G8. Поступают иностранные предложения. Их надо рассматривать. Предложения начинает рассматривать надведомственный аппарат и его экспертиза. Там хмурых нет. Там все веселы. И при этом, в общем-то, понимают, что работать надо. А кое-кто вкалывает так, что страшно становится.

Но там царит определенный дух. Он глубоко чужд содержанию. Это дух игры. И дух презрения к предмету, вокруг которого ведется эта игра. Тут не злокозненность правит бал (может, и она тоже, но не в решающих дозах). Тут правит бал его величество "МЕНТАЛ". Игровое легкомыслие и предметная некомпетентность. Одно вытекает из другого. И наоборот.

В общем-то, высший аппарат и высшая экспертиза везде могут болеть подобной болезнью. И "перебирать" по части игрового начала. Крен такой всегда есть. И страшно даже не то, что он может стать избыточным (хотя и это страшно). Особо страшно то, что это все провисает над бездной. Что предметный, содержательный аспект верхушке взять неоткуда, а внутри себя она его не имеет. И не только не имеет, но и воинственно изживает.

А вот тогда рождается беспредметно-игровая рефлексия. Выглядит она примерно так: "Тупо упираться бессмысленно. Надо американских гадов кидать. Надо этих сук развести. И так отыграть, чтобы мы были в белом, а они – в дерьме. Знаешь анекдот такой? Ха-ха-ха! Я в белом смокинге прыгаю в чан с дерьмом. Все в дерьме – а я в белом! Ну, так и надо прыгнуть так, чтобы они все потом пару лет утирались! И чтоб сенсация была! И чтобы не казаться махровым антизападником – это непопулярно. Да и вообще – мы же понимаем! Мы все люди светские! Они там… мы там… Короче, нужен пиар-ход. Трам-тарарам, какая-то Габала есть… Чем плохо?"

Может быть, я утрирую лингвистику или степень легкомыслия. Но по сути все именно так. И мне-то что важно? Что это именно так – то есть, по моей версии 2/4. А не по версиям 2/1, 2/2, 2/3.

Я что, ситуацию этим отмываю? Я реальность хочу понять! По мне, так 2/4, может, и хуже, чем все остальное. Но я это конкретное "хуже" не хочу путать с патриотическими абстракциями и либеральным антипутинским бабкозакидательством а-ля господин Белковский.

Отвечает ли за все это Путин? Конечно, отвечает. Глава государства отвечает за все. Но любой глава любого государства обусловлен ситуацией. Интересом класса, на который он опирается, состоянием общества и элиты, интеллектуальным потенциалом, общественной атмосферой. И много чем еще. Своим мышлением, своим уверенным прагматизмом. Тот, кто, будучи этим обусловлен, выходит за флажки обусловленности, – это редкое исключение. И положа руку на сердце, я даже и не знаю точно, есть ли куда выходить. Есть ли социальное пространство – связное, энергийное и инокачественное? Как это пространство может быть распознано, почему оно будет распознано в рамках определенной ментальной заданности? И как будут выглядеть пути туда, в это пространство, буде кто-то даже этих путей возжелает? А пока – есть то, что есть.

Мне говорят (2/1, 2/2): "Они нас подставляют под ядерные бомбардировки, а сами с семьями едут укрываться под зонтиком ПРО".

Извините, но это полная чушь. Они просто не думают ни про какое ПРО, ни про какие бомбардировки. Они экстраполируют свое "хорошо". Им хорошо, значит, всем хорошо. А кому нехорошо, тот сам виноват. Им сегодня хорошо. И завтра будет хорошо. А если даже завтра будет нехорошо, то об этом думать не надо. Не изысканные произведения по заговору описывают подлинную ситуацию, а притча Задорнова, в которой один мужик ему предлагает выпить… Задорнов отвечает примерно так: "Слушай, я уже выбрал дозу, давай лучше завтра". И в ответ Задорнов слышит: "Дядя Миша, где я – и где завтра?"

То есть в принципе "завтра" есть. И о нем надо думать. Преемник… Третий срок… Но думать надо "чисто конкретно", а "ващще" думать не надо. И даже стыдно. А особо стыдно думать о неприятностях. Своих и чьих бы то ни было еще.

Отвечал ли Николай II за качество принимаемых решений? За Сухомлинова? За Самсонова и Ренненкампфа? За Распутина? Конечно, отвечал. Но он уже был обусловлен всем. Атмосферой в элите, консистенцией своего двора, матрицами мышления, хватательными рефлексами, тогдашними экспертизами с их "чего изволите-с". Он мог выйти за эти рамки? Наверное, мог. Наверное, он мог с детства начать собирать будущие Семеновский и Преображенский полк. Или нащупывать альтернативную элите опричнину. Но это уже был бы не Николай II. А Петр I или Иван Грозный.

Был ли при этом Николай II изменником? Нет. Был ли он дураком? Нет. Был ли он хотя бы просто слабым человеком? Вряд ли. Но он был человеком, ОБУСЛОВЛЕННЫМ социальной данностью. Данностью своих опорных групп. Данностью состояния тех или иных слоев общества. Данностью глобальных тенденций своего времени. И он оказался жертвой и разрушителем страны ровно в момент, когда смирился с этой обусловленностью.

Смирился ли Путин? Не знаю. И он не знает. А пока, повторю, мы имеем то, что имеем. То есть эту самую обусловленность во всех ее вариантах.

И мы имеем это сразу на всех уровнях нашего общества и нашей "элиты". Оставим в стороне веселых и грустных, ведомственных и надведомственных, кормящих и кормящихся. И посмотрим на то, что себя этому как бы противопоставляет.

Часть 9. "Они" и их оппоненты

Мы говорим "дух игры". Мы говорим "беспредметность". И мы говорим "у них". А у их оппонентов?

Вот как рассуждает, например, не самый бестолковый оппонент – журналистка и писательница Юлия Латынина. Поскольку это невероятно сочное рассуждение, то я вас всех призываю "полакомиться":

"Приезжает в Россию министр обороны США и предлагает России участвовать в ПРО. Такое официальное, с одной стороны, молчание, с другой стороны, откуда-то несутся комментарии, что они, гады, нас обманывают, они нас развести хотят. И вдруг Путин говорит: "Я вам предлагаю делать Габалинскую РЛС, я уже говорил с Алиевым". Это что значит? Это значит – …все эти генералы РВСН, все мои вице-премьеры, которые кричали про то, что Америка против нас, они козлы, и говорить надо со мной".

"Путин развел ситуацию. Путин создал ситуацию из ничего, а потом эту ситуацию решил. У Путина была проблема, что сейчас на саммите ему будут предъявлять демократию, и Путин превентивно говорил очень много про американскую ПРО. Результат – Буш получил свою радиолокационную станцию и Путину про демократию не сказал ни слова. Это значит, что США получают свою ПРО, а Путин получает возможность делать в России все, что хочет".

"То, что продемонстрировал Путин на саммите в Хайлигендамме – игра властителя, игра человека, который, безусловно, остается на третий срок".

"Верные вассалы рвали пупы и доказывали, что ПРО направлена против России, придурки-либералы рвали пупы и доказывали, что, мол, вы не читаете спецификации, эта ПРО не направлена против России. Какая, к барану, разница? Нет реальности мира, есть реальность власти – создал ситуацию, решил ситуацию".

Госпожа Латынина прямо говорит о том, что нет реальности мира, а есть реальность власти. Давайте эту антитезу представим графически (рис. 3)

И имеется ли в виду хоть что-то?

По существу, конечно же, может иметься в виду только нечто в духе "Записок сумасшедшего" Гоголя ("А знаете ли, что у алжирского дея под самым носом шишка?").

Человек заперт в сумасшедший дом и там виртуально властвует над виртуальным же содержанием его безумия. Но какое это имеет отношение к тому, что описывает госпожа Латынина? Вчитайтесь – и вам станет абсолютно очевидно, что Латынина имеет в виду не несчастного гоголевского героя. Что в данном случае Путин "удостоился" того, чтобы стать героем ее романа. И этот герой не слаб, а силен, не жалок, а велик. А она этим героем любуется. Она (и это с беспощадной очевидностью следует из интонации вышеприведенной цитаты) любуется самим таким типом власти. И уж никак не сводит этот тип власти к запискам сумасшедшего. Или к гамлетовскому: "Заключите меня в скорлупу ореха, и я буду чувствовать себя повелителем бесконечности". Но что это за тип власти?

Власть может быть авторитарной или демократической. Или даже деспотической. Она может трактоваться различными способами… По Платону, Аристотелю, Ницше, Шопенгауэру, Гегелю, Фоме Аквинскому et cetera. Но для того, чтобы быть властью, она должна быть властью НАД чем-то. Должен быть субъект, субстанция – и отношения между ними, именуемые "власть" (рис. 4).

Мы уже установили, что разорвать эти отношения (то есть буквально осуществить то, о чем говорит госпожа Латынина) – это значит оказаться в сумасшедшем доме. Особенно, если субстанция гордо именуется "реальностью" (да еще реальностью мира). Мы установили также, что госпожа Латынина явно не имеет в виду данную процедуру (абсолютную виртуализацию, грубее – дурдом). Но еще раз спрашиваю, что она имеет тогда в виду? И имеет ли в виду хоть что-то?

Как мне кажется, она имеет в виду некое "что-то". И это "что-то" просвечивает за ее пояснением. "Создал ситуацию" – "решил ситуацию". Ситуация где размещена? Это и есть ключевой вопрос. Она размещена в реальности? Еще раз спрашиваю: та ситуация, которую создал властитель в версии госпожи Латыниной – ГДЕ создана? Она создана в реальности или где-то еще?

Из высказывания Латыниной с неумолимостью следует, что ситуация создана не в реальности. Она создана в виртуальности оторванных от всякой реальности высказываний. Сначала Путин высказался так (и этим создал ситуацию), потом высказался по-другому (и этим разрешил ситуацию). Но он и сначала всего лишь высказался, и потом всего лишь высказался. И это идеал Латыниной (какое это отношение имеет к реальному Путину – отдельный вопрос)? Испокон веков считалось, что властитель – это тот, по чьему слову начинают двигаться легионы, сдвигаться горы, реки изменять свое течение и так далее. Ну, на худой конец – сказал Буш нечто о Хусейне, и нечто свершилось. Полетели самолеты, задвигались корабли, Хусейн повис в петле. Реальность начала трансформироваться. Сказал Путин "замочим в сортире" – и все-таки "замочил". То есть тоже реальность в какую-то сторону трансформировал. И народ это оценил. Это, а не что-то другое.

Но у Латыниной другой дескрипт. А у этого ее дескрипта, у этого латынинского трансцендентального идеала ("эйдоса") есть совершенно конкретная имманентная тень. Она емко выражена в блатной фразе: "Понты дороже денег".

Латынина восхищается тем, как некто (ее герой, которого она сопрягает с действующей фигурой) кидает понты, которые "дороже денег". И так кинул, и так кинул! Ну, красавец! В блатной песне об этом говорится: "Кидал понты налево и направо".

Мне скажут, что Латынина говорит о чем-то другом. А о чем?

Мне скажут, что я ее тенденциозно интерпретирую. Во-первых, если я интерпретирую ее тенденциозно, то – сожалею. И даже прошу прощения. Не хочу я тенденциозно интерпретировать женщину, да еще с оппозиционной ориентацией. Право слово, не хочу. Поверьте мне, это так. Милая, элегантная молодая женщина, качественный журналист… Зачем?

Во-вторых, объясните мне, в чем моя тенденциозность. Я ведь не под Латынину подкоп веду. Господь с вами! И даже не на зубок она мне попалась! Я просто хочу через нее (ее семантику, ее "гештальт") заглянуть поглубже в нашу действительность. И мне-то кажется, что я делаю это точно. И что-то все-таки раскрываю.

Ну, ладно, допустим, перебрал я с "понтами" и "блатняком". Хотя почему, собственно, перебрал? Не вижу. Но предположим, что перебрал. Тогда я делаю шаг назад. И возвращаюсь к выявленной мною схеме отношений, характеризующей понятие "власть". А также вспоминаю, что ведь не только Фрейд, а многие великие люди характеризовали эти отношения термином "обладание" (рис. 5).

Да-да, обладание. И нет тут для Латыниной ничего оскорбительного. В конце концов, мы не в детском садике. Да и в детском садике сейчас такое услышишь…

И на религиозном языке говорится об отношениях такого рода как обладании. Бог обладает реальностью как невестой. И у Платона так говорится. И у Ницше, и у Фрейда. Да и у других. Ну, говорит Гегель не об "обладании", а о "признании". Но, по сути, речь идет все о том же.

Обладание может быть разным. Это может быть любовное соитие. Это может быть изнасилование. Это может быть садистское издевательство особого рода. Некто не может обладать (лишен биологической возможности), но может, например, пытать. Литература, кино пестрят описаниями подобной психопатологии.

По смыслу фразы Латыниной и по интонации этой фразы, мне кажется (политическая филология и тем более семантика не отменены, а значит, не отменено и право на интерпретацию), что налицо нечто из разряда символического замещения. Госпожа Латынина, говоря о том, как классно ее герой-властитель нечто делает, в каком-то смысле представляет себя как субстанцию, а это классное делание – как делание чего-то субъектом по отношению к субстанции. А что субъект делает по отношению к субстанции? Он ею обладает. Как он ею обладает?

Расскажу небессмысленный анекдот. Англичанин, француз и русский рассказывают, как они обольщают эту самую "субстанцию", то бишь барышню. Англичанин: "Сажаю в "ролс-ройс", везу в древний замок, она в экстазе, она моя". Француз: "Сажаю в "Феррари", везу в дорогой ресторан, она в экстазе, она моя". Русский: "Не понимаю я, о чем вы рассказываете. Даю я Маньке трешку – она моя. Отбираю трешку – она в экстазе".

Разве я перебираю, когда говорю о том, что госпожа Латынина описывает подобный тип обладания? Это описание на ее совести. Я его не разделяю. Но я спрашиваю, разве она не это описывает? И разве не просвечивает через ее описание – другой, отнюдь не анекдотический идеал обладания?

Что же это за идеал?

Ведь сама госпожа Латынина вряд ли захочет, чтобы ею (как субстанцией) некто (в статусе субъекта) обладал при полном разрыве связи с реальностью. В том числе и ее реальностью. Душевной, телесной, всяческой.

Даже непонятно, что это такое. Хотя, понятно, есть такие патологии (смотрят на фото и… и так далее). Между прочим, тоже известная тюремная (то бишь блатная) вещь. Но это никак не может быть у госпожи Латыниной "идеалом для себя". И не этот идеал она задает в своем поразительном высказывании. Да, поразительном! Людям с недостаточной, как мне представляется, интонационной чуткостью может в высказывании Латыниной почудиться сарказм, издевка над таким типом власти. И я здесь ничего не смогу доказать. Я только могу сказать, что, имея не худший слух, слышу не это, а совсем другое. А именно – восторг! Восторг западника по поводу того, что Путин уступил американцам. Восторг интеллигентки, оппонирующей чекизму, по поводу того, как Путин кинул чекистов. И совокупный восторг!

Переход Латыниной на определенный язык, скажем так, язык уголовки, осуществляется не с позиций отстранения. Она сливается с этим языком в единое целое. То, как она говорит о том, что путинская игра – это "игра властителя", это не ирония. Это восторг. То, что она говорит "какая, к барану, разница", и то, как она интерпретирует путинское понимание власти – это не негативная интерпретация (вот ведь как ужасно этот человек понимает власть). Это интерпретация восхищенная. И так далее.

Я слышу все это и понимаю, что такого Путина (кинувшего чекистов, "разведшего" всех на свете, презирающего реальность, сотрудничающего с американцами) Латынина готова признать властителем. Я слышу, что концепция власти ("нет реальности мира, есть реальность власти") – это концепция самой Латыниной. Она ее обнаруживает в Путине и через это солидаризируется с тем новым для нее Путиным, в котором она (адекватным или неадекватным образом – отдельный вопрос) обнаруживает специфическое властное качествование.

Я это слышу. А вы нет?

В любом случае, вернемся к обсуждению соотношения "реальности мира" и "реальности власти". А также к власти как связи между субъектом и субстанцией. А также к обладанию как одной из характеристик подобной связи.

Госпожа Латынина, как и всякая здоровая женщина, в своем идеале обладания наверняка захочет, чтобы в акте, где она субстанция, а некто субъект, этот субъект ее реальность как-то учитывал. Как?

Где ключ к расшифровке этого самого способа учета реальности, предполагаемого госпожой Латыниной? Вчитаемся еще раз. Что ключевое в ее высказывании? Если речь идет не об отсутствии реальности, то речь идет об особом отношении, в котором реальность скрыто признается, но сугубо отрицательным способом. В этом смысле ее нет. Нет в смысле того, что она отрицается. Потому что в прямом смысле она всегда есть (феномен дурдома мы отвергли изначально).

Значит, ее нет только в том смысле, что она почему-то решительно отрицается. Такое "присутствие через факт отсутствия и отрицания" аналитики называют негативной диалектикой.

Итак, реальность мира (то есть субстанции) отрицается с позиций негативной диалектики (то ли восточной, то ли в духе франкфуртской школы)… Но просто так это особое отрицание никогда не осуществляется. Оно не может быть отрицанием РАДИ самого отрицания. Субъект ЗАЧЕМ-ТО так отрицает реальность. Зачем? Известно зачем.

Субъект так отрицает реальность субстанции ради утверждения своей реальности. Это утверждение и называется отрицательным. Для того, чтобы ощутить факт своего бытия, мне нужно изъять ваше бытие.

Итак, реальность мира игнорируется ради утверждения реальности власти. В идеале госпожи Латыниной субъект, обладая субстанцией (реальностью мира), отрицает эту субстанцию (то есть умаляет ее) ради утверждения своей реальности (реальности власти). Иначе говоря, власть самоутверждается, уничтожая предмет властвования (страну). И мы видим любование Латыниной такого рода властью. И это не просто ее любование. Огромная часть нашей особо продвинутой интеллигенции, декларируя гражданско-демократический идеал, на деле влечется совсем к другому. Иногда называемому ницшеанским. Что не вполне точно. Потому что это уже не Ницше. Это в чем-то Достоевский, а в чем-то постмодернисты… Знаменитое "take it off".

И до тех пор, пока мы не признаем этого и будем всерьез относиться к восклицаниям этого социального слоя о благе демократии, гражданского контроля, а главное, о необходимости ответственности власти за то, что происходит в реальности, мы ничего не поймем. Мы не ощутим лукавой диалектики зазеркалья, в которой каждое слово значит нечто, противоположное тому, что оно должно значить.

Я это постоянно вижу и слышу. Достаточно открыть газету или включить телевизор. У меня большой опыт, в том числе и психоаналитической деятельности (никак не сводимой к давно пройденным азам фрейдизма, юнгианства и прочего).

Я просто как театральный режиссер (да еще всегда тяготевший к лабораторно-театральной работе) не мог всем этим не заниматься. А я, если чем-то занимаюсь с душой, – то обычно "врубаюсь". Вот я и врубился во все, что связано с герменевтикой текстов, жестов, интонаций, семиологических и семантических построений. Я, может быть, в политологию не так сильно врубился, как в это. И я никогда с подобными вещами не шутил. Я своим анализом не "шью" кому-то отсутствующий мотив. Я пользу приношу. Я не злюсь, не глумлюсь. А пытаюсь вскрыть что-то социально и даже онтологически значимое. Я не индивидуальную патологию пытаюсь нарисовать на пустом месте. Я раскрываю патологию социальную. И даже метафизическую.

Специфические отношения, при которых субъект обладает субстанцией таким образом, чтобы подтвердить свою реальность за счет отрицания реальности этой самой субстанции, – это не абстракция. Это то, что существует на разных уровнях бытия. Это и определенные патологии "блатняка", и заморочки в духе физиологически утрированного тантризма. И… и знаменитый феномен влечения жертвы к террористу. Абсолютность этого влечения – миф. На самом деле далеко не каждая жертва влечется к террористу. Но этот миф очень полюбился нашей интеллигенции. Почему?

В чем глубинный механизм этого самого влечения определенных "субстанциональных жертв" к "террористическому субъекту"? Люди, жадно тянущиеся к простым описаниям (а таких, увы, в России все больше), начинают говорить о том, что жертва так хочет жить, что пытается заигрывать с террористом. На самом деле ничего близкого к этому в данном механизме нет. Если жертва всего лишь хочет, чтобы ее не убили – причем тут влечение? Психологи говорят, что отпущенная жертва бежит снова к мучителю и хочет, чтобы он ею обладал. Этот механизм талантливо показан в фильме "Ночной портье". Так что не надо банальностей! Они, ну, никак не приведут нас к пониманию нашей реальности.

Подлинная суть влечения жертвы (субстанции) к террористу (субъекту) в том, что субъекту удается выключить у такой субстанции программу жизни и включить спящую программу "смерти как таковой" (танатоса).

Отношения влечения в рамках пары "террорист-жертва" – это отношения танатоса. В пределе (если переходить к религиозной метафоре) – отношения "дьявол-грешник". В том смысле, в котором говорится о вожделении, испытываемом грешником в аду (читайте, например, Томаса Манна, его роман "Доктор Фаустус"). Этих же отношений Нерон добивался, сжигая Рим. Это вообще ликвидационные отношения. Субстанция благодарит субъект за дар в виде смерти.

Описывать эти отношения как идеал, конечно, можно. Но надо отдавать себе отчет, что это танатический идеал ("танатография эроса"). Что это идеал сатурналий и карнавала (беременная смерть).

Вот я и вышел на то, на что хотел. То есть на лексику и семантику тех форм влечения, которые присущи карнавалу и аду, – карнавалу как имманентному и аду как трансцендентному. И на то, что этот тип бытия у нас на глазах становится чем-то вроде мейнстрима.

Булат Окуджава сказал о расстреле здания Верховного Совета в 1993 году: "Я наслаждался этим".

Тут главное не то, чем он наслаждался. Враги Окуджавы говорили о том, что он наслаждался горой трупов, которую организовал демократический президент. Друзья – что он всего лишь наслаждался арестом Руцкого и Хасбулатова. А я так и не друг, и не враг. И мне по ушам ударило само это "наслаждался". Если человек из семьи репрессированных может наслаждаться репрессией – то это уже танатос. Он не обязательно должен ужасаться любой репрессии. Он может скорбно признавать ее необходимость. Но именно скорбно! Наслаждаться же ею он не может ни в каком случае. Тем более понимая, что арест Руцкого и Хасбулатова и гора трупов связаны друг с другом мертвым узлом. Тем более осознавая, что закон-то нарушен, и возобладала "революционная целесообразность". Ну, и скажи что-нибудь про прискорбие!

Вот Пушкин любил декабристов и говорил, что "братья меч вам отдадут". А Тютчев – не любил и говорил: "О жертвы мысли безрассудной!" Но никто же из них не мог сказать, что он наслаждался видом повешенных или звоном кандалов арестантов! То есть кто-то может это сказать, но этот кто-то должен знать, что, сказав, он гуманизму "делает ручкой". А сделав ручкой, оказывается на свалке постгуманизма, постмодернизма, всяческого "пост…". То есть в этой самой клоаке. В щелях и лимбах русского ада. На русской карнавальной распутно-жалкой кровавой площади. В зооциуме.

Сводить к этому русскую жизнь не хочу. Не видеть этого в ней не имею права. Осуждать не желаю. Хочу жалеть. Жалеть каждого – пусть даже это сентиментально. Потому что этот каждый – мой соотечественник. И потому я ему сочувствую. Потому ненавижу всех, кто его в подобное бросил. А брошеными в это оказались не отдельные особи, а целые социальные группы, слои, классы. Чуть ли не все общество. Если это – не социальный мейнстрим, что обсуждать-то?

Но если это социальный мейнстрим, то обсуждать надо и качество этого мейнстрима, и то, что он обуславливает. А он все обуславливает. Или почти все. Можно оставаться в рамках этого или пытаться выйти за его рамки. Выбраться из этого так, как вырываются из капкана. Но выбираться из этого, опираясь на прагматизм… Странная идея, не правда ли? Между тем, она фактически доминирует. Это я и называю "тупиком прагматизма". И все, что должно спасать страну, увы, находится в этом тупике. И не желает из него выходить. Тут и наши "чекистские кшатрии", и наш лидер. Стоп! А Запад?

Вот, например, Александр Кожев (не худший авторитет в данном вопросе) указывает, что есть четыре типа власти: власть от бога (сакральная), власть от риска (коллизия, когда господин готов умереть, чтобы добиться признания, а раб не готов), власть от проекта (когда есть великая идея, принцип устройства жизни, например, проект Модерн) и власть от справедливости (когда основой и опорой власти являются судья и закон).

Что осталось от всего этого в западном мире?

Власть от бога противоречит секуляризации – основному принципу проекта Модерн.

Власть от риска подорвана шахидами, которые показали, кто идет на таран в борьбе за признание, а кто нет. Я так абсолютно убежден, что шахиды для этого и были нужны, что в этом их единственный фундаментальный смысл. А значит, руководят-то ими вполне толковые люди.

Власть судьи и закона была растоптана сначала Клинтоном в Сербии, а потом Бушем в Ираке. Нет у нас международного права после бомбардировок Сербии. А на нет и суда нет. Ведь в самом деле, не считать же им Гаагский трибунал или тот суд, которым судили Саддама Хусейна!?

Остается власть проекта. Как именно с этим "там" обращаются, мне известно не понаслышке. Перед началом иракской кампании ко мне вдруг нагрянул "Фонд Никсона" чуть не в полном составе. Впечатление незабываемое.

Американцы почему-то считали, что мы их будем отговаривать от вторжения в Ирак. А мы стали спрашивать о другом. О том, от имени чего и на каких основаниях они будут строить свое присутствие в Ираке после победы над Саддамом Хусейном. Как они понимают власть? Поскольку ни бог, ни риск, ни закон не могли дать им опоры в этом вопросе, оставался Проект. Единственным основанием для вхождения в Ирак могла быть его, Ирака, авторитарная модернизация под патронажем американцев. Некая модификация плана Маршалла для Европы или Макартура для Японии.

Вроде бы, простенькая общая идея. Но из нее вытекали тысячи частностей. И возьми ее тогда американцы на вооружение, не было бы того, что они сейчас имеют. Но в их среде царил все тот же прагматизм. Царил – и доцарился.

Американские коллеги нервничали каждый раз, когда их спрашивали о проекте и вытекающей из него легитимности. Они что-то лепетали о демократии. Было просто стыдно слушать. Почему американцы не хотят обсуждать Модерн и все, что из него вытекает? Они такие закоренелые прагматики? Или все же дело в другом? В том, что весьма влиятельной американской (и общезападной) элите уже не нужен проект Модерн? Потому что она в условиях Модерна проигрывает? Потому что мир не выдерживает нагрузок Модерна? И мало ли еще почему.

А за вычетом Модерна – и в отсутствие нового мирового проекта такого же масштаба – власти просто нет.

И это очень видно по G8 и всему остальному. Кто-то может потирать по этому поводу руки. Но только не я. Потому что речь идет о том мире, которому я сопричастен как малая частица этой самой европейской цивилизации. И я понимаю, что будет с миром и конкретно со всем, что мне дорого, если эта цивилизация падет окончательно.

И все же Запад – это одно, а нынешняя Россия – другое. В Западе виртуальность (высказывания, образы, оценки, способы описания действительности) находятся в неком нормативном соотношении с реальностью. То есть форма и содержание как-то связаны. У нас эта связь была разорвана вместе с ударом по всему идеальному. А потом, что называется, превращена. И форма стала отрицать содержание.

Отсюда и это патологическое влечение субстанции к террористическому субъекту. Увы, не бесплатное удовольствие. Масюк повлеклась – и заплатила. И мне меньше всего хочется, чтобы нечто подобное случилось с Юлией Латыниной. Потому что хоть Масюк и повлеклась, но ее мне жалко, а того, кто над ней изгалялся – наоборот. Но особо мне не хочется, чтобы в этой ситуации оказалась не отдельная особь, а моя Родина. Потому что она моя!

И я не хочу, чтобы у нее на шее затянулась мертвой петлей веревка танатического консенсуса. При этом я вижу, как веревка затягивается. И что мне делать? Жаловаться на плохого Путина? А кто хороший-то? Нет, вы скажите, кто?

А поскольку вы мне этого не скажете, то я предлагаю, оценив метафору о противостоящих друг другу реальности мира и реальности власти, все же заняться реальностью мира. Заняться, а не разорвать с нею связь. Заняться этой реальностью вообще. И ее отдельными проявлениями, в частности. Есть такое, знаете ли, частное проявление. Называется – Габала. Им и займемся.

Часть 10. Что, где когда?

Вначале – то, что можно назвать кратким историческим экскурсом. Это еще не содержание как таковое, но это уже и не пиар. Это анализ высказываний. Их сопоставление, их правильное размещение во времени и пространстве. Не осуществив этого, мы не обретем необходимого зрения. Не обретем субъектности хотя бы в том, что касается политической рефлексии. А не став субъектом политической рефлексии, мы станем объектом тех или иных манипуляций. Итак, история – как система высказываний…

Высказывания по поводу того, что сейчас называют "габалинской инициативой" В.Путина, и вправду начались намного раньше заявления, сделанного президентом РФ в Хайлигендамме 7 июня 2007 года.

Тему этого "намного раньше" сразу оседлал господин Белковский. Он интегрировал в эту тему свою систему оценок и интерпретаций. А также, сказав о том, что было нужно для этой системы интерпретаций, умолчал обо всем остальном.

Ну, оседлал Белковский тему – и что? Она от этого не перестает существовать сама по себе. Лошадь, например, оседлал не тот всадник – и что? Значит ли это, что лошади нет? И разве лошадь (то есть тема) не может быть освобождена от любых – пропутинских, антипутинских – интерпретаций? И предстать в своей объективности? А почему не попробовать это сделать?

Почему нельзя просто зафиксировать, кто, где, что и когда говорил по поводу габалинского сюжета до 7 июня 2007 года? Я так уверен, что это делать можно и должно. А потому и делаю.

12 февраля 2007 года, то есть за четыре месяца до "габалинской инициативы", газета "Свободная Молдова" дает информацию, которую мы (по профилю нашей основной деятельности) тогда же и фиксируем. Мы ее не обсуждаем, не оцениваем, не трактуем. Мы просто фиксируем. Это наша профессиональная обязанность. Информация абсолютно открытая. И факт данного высказывания – абсолютно достоверен. Подчеркиваем – не содержание высказывания, а факт высказывания. Высказывание же это таково (цитирую газету "Свободная Молдова"):

"Две американские радиолокационные станции слежения за воздушным и космическим пространством над территорией России имеются и в Азербайджане. Об этом стало известно из сообщений СМИ в первых числах октября 2005 года. Тогда же это подтвердили и в посольстве США в Азербайджане. Одна из РЛС сооружается в Астаре, на границе с Ираном, вторая – в районе Хызы, на южном склоне Большого Кавказского хребта. Правда, есть в Азербайджане Габалинская РЛС, которая пока арендуется Россией и обслуживается российскими военными специалистами. Но она в начале 2002 года переименована в информационно-аналитический центр "Дарьял", к которому в последнее время огромный интерес проявляют военные спецы из Пентагона. Не исключено, в ближайшие год-два "Дарьял" будет переарендован американцами, так как вот уже более 2-х лет идет целенаправленная дискредитация российских военных в Азербайджане". (конец цитаты)

Что еще было сказано на данную тему в открытой печати до 7 июня? Нас, опять-таки, интересует факт высказывания.

2 мая 2007 года, за месяц до саммита, – давало ли некую информацию азербайджанское издание Day.Az? То, что господин Белковский использует эту информацию и ее трактует, еще не значит, что сама информация дискредитирована фактом подобной трактовки. Если Day.Az давало информацию, то какую? Белковский эту информацию "шьет", как "лыко в строку"? Вычтите его тенденцию, но информацию-то не затирайте! Иначе ни в чем разобраться просто нельзя.

Так вот, Day.Az 2 мая 2007 года опубликовало заметку "США предлагают России совместно использовать Габалинскую РЛС". В заметке говорилось следующее:

"Как стало известно… из военных источников, США и Россия могут начать совместное использование Габалинской РЛС. В связи с этим представители Пентагона, Минобороны России и правительства Азербайджана могут провести трехсторонние переговоры". Издание ссылалось на высказывание представителя Пентагона: "Мы были бы весьма признательны российской и азербайджанской стороне, если бы они дали разрешение на совместное использование Габалинской РЛС".

Еще раз подчеркну, нас не интересует – лгали или нет военные источники, были ли они вообще, гнало агентство Day.Az "дезу" или сообщало достоверную информацию. Для нас фактом, который мы приводим, является факт высказывания. Был факт высказывания? Был! Зафиксировали – такое-то высказывание, такого-то числа в таком-то источнике.

И все? Нет, не все! В случае со "Свободной Молдовой", действительно, все. Потому что никаких реакций не было. А в случае с Day.Az реакция последовала незамедлительно.

Day.Az дало информацию 2 мая, а 3 мая в 21.23 по московскому времени на лентах информационных агентств появилось сообщение главы управления по общественным связям посольства США в Азербайджане Джонатана Хеника. Хеник заявил, что Соединенные Штаты не обращались к российской стороне с предложением по совместному использованию расположенной на территории Азербайджана Габалинской радиолокационной станции. Но что Роберт Гейтс, находясь в Москве, обратился к российской стороне с предложением по сотрудничеству в области систем противоракетной обороны.

То есть в принципе подтверждается, что Гейтс затрагивал тему "Азербайджан-ПРО". Но дается опровержение по Габале. Раз оно дается, мы его фиксируем. Мы должны зафиксировать как факт и само высказывание, и реакции на него. Господин Белковский этого не делает, потому что нужны образы, трактовки, версии, а не реальность. И это, мягко говоря, некорректно. Мы просто выполняем элементарную профессиональную обязанность. И все. И пока никаких выводов. Просто фиксируем высказывание как факт, реакцию как факт и… И идем дальше.

23 мая советник посольства РФ в Баку А.Чекунов сообщил информационному агентству "Новости – Азербайджан", что идея использования Габалинской РЛС американцами "была озвучена еще в ходе недавнего визита в Москву главы Пентагона Роберта Гейтса" – то есть 23-24 апреля 2007 года. В то же время замгоссекретаря США Д.Фрид признался, что, действительно, Р.Гейтс во время визита в Москву привез конкретные предложения о совместном техническом сотрудничестве по созданию системы ПРО. И что визит Гейтса в Москву "прошел крайне успешно".

Чекунов – официальное лицо. Он что делает? Он знает, что Day.Az нечто засветило, что американцы официально эту засветку опровергли. И снова засвечивает то же самое. Азербайджан – восточная страна с соответствующей дисциплиной. Ильхам Алиев, что бы кто ни говорил, подлинный сын своего отца. И уже доказал, что это так. Азербайджан придает отношениям с США огромное значение. И не может не придавать. Американцы говорят "не было", а советник российского посольства говорит – "было-было!", причем на официальном уровне. А что делают американцы? Они молчат.

Необходимо подчеркнуть, что сам визит Гейтса в Москву и обсуждавшееся в ходе него сотрудничество по ПРО были согласованы еще раньше, причем на высшем уровне.

Так, еще 28 марта 2007 года Д.Буш и В.Путин в телефонном разговоре обсудили планы США по размещению ПРО в Европе. При этом, по данным информированных источников в Вашингтоне, "президенты Путин и Буш не стали тревожить общественность сообщением о том, что российский президент предложил своему американскому коллеге тесное и плотное сотрудничество по ПРО на "старом континенте", которое было принято с большим удовлетворением". Именно после этого разговора Буш и поручил Гейтсу подготовить предложения по работе с Россией. Результатом этого поручения как раз и стало, в частности, обсуждение Гейтсом Габалинской РЛС в ходе его визита в Москву 23-24 апреля текущего года.

Но было ли это обсуждение? Кто говорит о том, что оно было, и кто о том, что его не было? Как развивается весьма показательное переругивание по вопросу о том, было или не было?

Итак, Гейтс завершил визит в Москву 24 апреля.

25 апреля азербайджанская (еще точнее – бакинская) газета "Зеркало" опубликовала статью "Станет ли Габалинская РЛС элементом системы американской ПРО?". В статье говорится:

"В ходе позавчерашних и вчерашних переговоров министра обороны США Роберта Гейтса в Москве американская сторона представила план по созданию совместной с Россией системы Противоракетной обороны (ПРО) в Европе. Кроме элементов ПРО, размещаемых в Чехии и Польше, американцы предложили включить в нее (имеется в виду система ПРО) Габалинскую РЛС, расположенную в Азербайджане, и совместно использовать с Россией. Согласно российским источникам, американцы заинтересованы в данных, получаемых с этой станции".

Откуда у газеты "Зеркало" такие сведения? "Зеркало" ссылается на вполне компетентное агентство "Туран", с которым азербайджанским властям приходится считаться, и тут же оговаривает: "Однако официальный представитель Вашингтона, комментируя агентству "Туран" сообщения российских источников, отметил, что переговоры в Москве ведутся лишь вокруг строительства элементов ПРО в Чехии и Польше. И Вашингтон предлагает Москве сотрудничать в вопросах ракетной безопасности. Таким образом, официальный представитель дал понять, что Габалинская РЛС не является темой переговоров Роберта Гейтса в Москве.

Ранее другой представитель Пентагона заявил, что США намерены разместить в одной из стран Южного Кавказа элемент ПРО. Однако Баку и Тбилиси заявили, что не ведут переговоры с Вашингтоном о размещении систем ПРО на территории своих стран. Напомним, что РЛС в Габале была построена в начале 80-х годов прошлого века как раз для контроля за ранними пусками межконтинентальных баллистических ракет в диапазоне от Средиземного моря до Индии. В настоящий момент Габалинская РЛС является крайне важным объектом, ибо одной из первых может зафиксировать пуск ракет с территории Ирана.

Таким образом, включение этой станции в систему американской ПРО в Европе сделало бы ее (имеется в виду ПРО) неуязвимой для ракетной угрозы со стороны Ирана". (конец цитаты)

Так пишет газета "Зеркало". Она и засвечивает московскую позицию, и честно дает американское опровержение о том, что касается Габалы. И делает это все сразу после визита Гейтса.

3 мая президент РФ Владимир Путин заявляет на пресс-конференции о том, что в случае угрозы у России могут "появиться новые цели в Европе". Таким образом, мы уже имеем дело с системой угроз и уступок. Что в принципе не только допустимо – это альфа и омега любых переговоров! Другое дело, чем все заканчивается.

8 июня газета "Коммерсант" со ссылкой на источники в Вашингтоне пишет, что авторами схемы переговоров Д.Буша и В.Путина по ПРО являются Д.Буш-старший и его советник Б.Скоукрофт. А схема переговоров была предложена по аналогии с переговорами Р.Рейгана и М.Горбачева. Но это, опять-таки, абсолютно не означает, что результат должен быть плачевным. Американцы используют схему, мы используем контрсхему… Так ведутся любые переговоры.

Газета "Коммерсант" также сообщает, что в США недоумение вызвала именно "неожиданность" предложения по Габалинской РЛС, сделанного В.Путиным на саммите в Германии, поскольку, как считают в США, Путин фактически обнародовал свое же предложение, сделанное им Д.Бушу во время указанного выше телефонного разговора 28 марта.

У наблюдателей и газеты могут быть свои соображения для подобной трактовки или даже дезинформации. Мы никоим образом не придаем этим сообщениям значение факта. Мы просто говорим, что они есть. И в этом смысле являются фактом. Люди нечто говорят – это факт. А вот лгут они, активничают или говорят правду – это вопрос. Но ведь говорят же! И это необходимо фиксировать.

А теперь о том, чем все это завершилось на сегодняшний момент.

На следующий день после "габалинской сенсации", то есть 8 июня 2007 года, высокое официальное лицо – госсекретарь США Кондолиза Райс – заявила: "Мы продолжаем переговоры с Чехией и Польшей, мы продолжаем переговоры с НАТО. Мы делаем то, что будет наилучшим с точки зрения обеспечения нашей безопасности. Мы не случайным образом выбираем места для размещения элементов ПРО. Мы руководствуемся геометрией и географией, чтобы определить, как и где нужно перехватывать ракеты".

Наши СМИ сразу начали это высмеивать… Но это их дело. Мы попытались предъявить заинтересованным людям элементарную хронику высказываний вокруг интересующего нас вопроса.

Эта хроника уже является содержанием. Не пиаром, не активным мероприятием, не контрпропагандистской или пропагандистской спецакцией – а содержанием. Точнее – небольшим фрагментом оного. Закончив с этим фрагментом, переходим к другому. К тому, что пиаровцам уж совсем безразлично. А нам нет.

Часть 11. Политика и баллистика

Есть игры вокруг Габалы. И есть Габала как таковая. То есть как одно из слагаемых в ядерной военной системе. Нашей системе, системе СССР, которую наша российская система наследует. А также мировой системе – коль скоро речь идет о совместном использовании.

Что такое Габала под этим (собственно предметным) углом зрения? Что такое Габала в соотношении с теми или иными стратегиями ядерного противоборства? Притом, что эти стратегии меняются, и система ПРО – это супериндикатор в подобном изменении?

Тех, кто играет вокруг Габалы, это не интересует. И это ошибка. Нельзя играть вокруг какого-то содержания, пренебрегая этим содержанием. Нельзя сводить все к содержанию, но нельзя и игнорировать его.

Ну, так и не будем игнорировать. И погрузимся хотя бы на время в сухую и одновременно жгучую субстанцию ядерно-технических обстоятельств.

Для этого придется начать издалека.

С самого начала "ядерной эпохи" между двумя сверхдержавами шло, как и водится в борьбе, соперничество в области создания "ядерного меча". Создавались все более мощные боеголовки и все более совершенные средства их доставки на цели противника – бомбардировщики, затем ракеты, затем еще более "дальние" ракеты. И в момент, когда число таких ракет и у США, и у СССР превысило некий критический порог, и когда выяснилось, что для них время от момента пуска до поражения цели на территории противника не превышает полчаса, заговорили о ядерной войне как неизбежном "взаимном гарантированном уничтожении".

Но тогда же стали думать о том, нельзя ли создать некий "щит" для защиты от такого ядерного "меча". И начали разрабатывать первые системы противоракетной обороны. И возникла ситуация, при которой тот, кто обзаведется таким "щитом", – может уничтожить своего противника, не опасаясь ответного удара. Что неизбежно наращивало взаимную "ядерную подозрительность" и риск ядерной мировой войны.

Именно тогда и по этой причине впервые заговорили о том, что совершенные системы противоракетной обороны не снижают, а увеличивают "ядерный риск". И в мае 1972 года, после трехлетних переговоров и согласований, между СССР и США был подписан знаменитый "Договор по Противоракетной обороне" (ПРО). Договор фактически декларировал, что обе стороны отказываются от права на "расширенную ядерную самозащиту".

В частности, в договоре оговаривалось, что каждая из сторон имеет право на развертывание не более двух локальных систем ПРО – вокруг своей столицы, а также вокруг района шахтного базирования своих стратегических баллистических ракет. Причем в каждом из районов может быть развернуто не более 100 пусковых установок противоракет, а также не более 6 радиолокационных станций (РЛС) системы ПРО.

Из других наиболее значимых положений Договора необходимо упомянуть следующие взаимные обязательства Сторон:

"- Не создавать, не испытывать и не развертывать системы или компоненты ПРО морского, воздушного, космического или мобильно-наземного базирования.

– Не создавать, не испытывать и не развертывать пусковые установки противоракет для пуска с каждой пусковой установки более одной противоракеты одновременно, не модифицировать развернутые пусковые установки для придания им такой способности, а также не создавать, не испытывать и не развертывать автоматические или полуавтоматические или иные аналогичные средства скоростного перезаряжания пусковых установок противоракет.

– Не придавать ракетам, пусковым установкам и РЛС, не являющимся соответственно противоракетами, пусковыми установками противоракет и РЛС ПРО, способностей решать задачи борьбы со стратегическими баллистическими ракетами или их элементами на траекториях полета и не испытывать их в целях ПРО.

– Не развертывать в будущем РЛС предупреждения о нападении стратегических баллистических ракет, кроме как на позициях по периферии своей национальной территории с ориентацией вовне". (Подчеркнем здесь, что именно в соответствии с этим последним принципом и была построена Габалинская РЛС).

В 1974 году к Договору по ПРО был принят уточняющий протокол, согласно которому число возможных районов ПРО у каждой стороны оказалось сокращено до одного. СССР выбрал размещение такого района ПРО вокруг Москвы, США – вокруг своего позиционного района шахтных стратегических МБР "Гранд-Форкс" в штате Северная Дакота.

Этот договор просуществовал в почти неизменном виде вплоть да краха СССР. Но уже в начале 80-х годов в принятой при Рейгане программе "Стратегической оборонной инициативы" (СОИ) было объявлено о намерениях США решительным образом нарушить его ключевые положения, включая создание систем ПРО морского, воздушного и космического базирования, автоматического перезаряжания установок противоракет и т.д.

Насколько были блефом сообщения и "утечки" из США о том, что такие системы создаются полным ходом и вскоре будут готовы к постановке на вооружение – отдельный вопрос. Подчеркнем лишь, что именно этот американский блеф (хотя уже тогда, видимо, не вполне блеф) стал одним из главных камней преткновения на переговорах Горбачева с Рейганом в Рейкъявике в 1986 г. И тогда же Рейган впервые поставил перед главой СССР вопрос о совершенствовании ПРО. А именно – о проработке концепции создания "Глобальной системы защиты от ракетного нападения" (ГСЗ).

17 июня 1992 года, уже после распада СССР, Дж Буш-старший и президент новой России Б.Ельцин подписали в Вашингтоне "Совместное российско-американское заявление по глобальной системе защиты", в котором признали необходимость "безотлагательно начать выработку концепции ГСЗ". То есть, уже в этот момент российской стороной американцам был дан неявный "карт-бланш" на развитие систем ПРО, выходящих за рамки ограничений Договора 1972 года.

В 1994 году Б.Ельцин и Б.Клинтон в Совместном заявлении подтвердили свою приверженность принципам Договора по ПРО. В частности, было вновь специально оговорено обязательство сторон "не придавать системам, не являющимся системами ПРО, способность решать задачи борьбы со стратегическими баллистическими ракетами, и не испытывать их в целях ПРО".

Но уже 10 мая 1995 года Клинтон и Ельцин в очередном Совместном заявлении" официально открывают тему "разграничения стратегической и нестратегической ПРО" и впервые формулируют принципы такого разграничения. Уже отменено ограничение, касающееся запрета на мобильные системы ПРО, и начинается диалог по поводу скоростей противоракет-перехватчиков и условий их испытаний, отличающих стратегическую и нестратегическую ПРО.

В марте 1997 года в Хельсинки Ельцин и Клинтон подписывают очередное "Совместное заявление в отношении договора по ПРО", где, начав с согласия об основополагающем значении Договора по ПРО 1972 года, переходят к теме "необходимости эффективных систем нестратегических ПРО".

Стороны оговаривают, что сохраняют в своих действиях следующие ограничения по параметрам нестратегической ПРО:

"- скорость полета ракеты-перехватчика на любом участке траектории ее полета не превышает 3 км/с;

– скорость полета баллистической ракеты-мишени на любом участке траектории ее полета не превышает 5 км/с; и

– дальность полета баллистической ракеты-мишени не превышает 3500 км".

Но одновременно Договаривающиеся Стороны дают российским и американским экспертам поручение "срочно подготовить договоренность по высокоскоростным системам нестратегической ПРО".

При этом Договаривающиеся стороны признают, что:

"- Ни у одной из Сторон не имеется планов проведения до апреля 1999 года летных испытаний по баллистической ракете – мишени ракет – перехватчиков нестратегической ПРО, являющихся предметом договоренности по разграничению применительно к высокоскоростным системам нестратегической ПРО. Ни у одной из Сторон не имеется планов создания систем нестратегической ПРО с ракетами-перехватчиками, скорость которых превышает 5,5 км/сек для систем наземного и воздушного базирования и 4,5 км/сек для систем морского базирования. Ни у одной из Сторон не имеется планов испытаний систем нестратегической ПРО по ракетам-мишеням, оснащенным РГЧИН, или по боеголовкам, которые развернуты или запланированы к развертыванию на стратегических баллистических ракетах.

– Элементами для договоренности по высокоскоростным системам нестратегической ПРО являются: – скорость баллистической ракеты – мишени не будет превышать 5 км/сек; – дальность полета баллистической ракеты – мишени не будет превышать 3500 км; – Стороны не будут создавать, испытывать или развертывать ракеты-перехватчики нестратегической ПРО космического базирования, а также компоненты, основанные на иных физических принципах, способные заменять такие ракеты; – Стороны будут ежегодно обмениваться детальной информацией о своих планах и программах в отношении нестратегической ПРО".

Отметим указанную в данном соглашении дату – апрель 1999 года. Потому, что США уже в это время активно занимались разработкой высокоскоростных перехватчиков, которые могли быть использованы в системах стратегической ПРО. И потому, что именно по истечении этой даты – в июле 1999 года – президент США Б.Клинтон подписал Закон о создании Национальной системы противоракетной обороны США (НПРО). Согласно этому закону Минобороны США должно было "разместить элементы ПРО для защиты ВСЕЙ ТЕРРИТОРИИ СТРАНЫ от баллистических ракет вероятного противника тогда, когда это будет технически возможно".

Тогда же в США был официально поднят вопрос о необходимости выхода страны из Договора по ПРО 1972 года. Через три месяца – в октябре – американцы провели первое испытание элементов стратегической НПРО, сбив над Тихим океаном баллистическую – именно баллистическую! – ракету-мишень.

А еще через два года – в 2001 году – США официально уведомили Россию, что они с 2002 года выходят из договора по ПРО и слагают с себя все обязательства, принятые по данному договору.

Иными словами, по крайней мере в постсоветскую эпоху США условия Договора по ПРО 1972 года уже не соблюдали. То есть, разрабатывали и испытывали системы и их элементы, относящиеся к стратегической НПРО!

Сделав это длинное, но необходимое технико-политическое отступление, вернемся к Габале и теме "иранской ядерной угрозы", которую она, якобы, должна снять.

Иранская баллистическая ракета (как и любая другая) сначала набирает скорость и высоту (участок #1) (рис. 6).

На этом участке, который называют "разгонным", перехват ракеты затруднен – прежде всего, из-за неготовности средств перехвата. Баллистическая ракета набирает высоту довольно быстро.

Даже если эта ракета обнаружена сразу же в момент запуска, ее уничтожение на участке #1 предполагает, что

а) радар (средство слежения и целеуказания) сразу успел определить параметры траектории и дать команду на пуск противоракеты,

б) противоракету (средство уничтожения) успеют навести, на что нужно время,

в) эта противоракета успеет долететь до цели,

г) эта противоракета может поразить ракету, которая на участке #1 отчасти способна маневрировать.

К чему это все говорится? К тому, что принцип "чем ближе, тем лучше" не вполне правомочен. Если противоракетная система находится слишком близко к ракетам противника, то есть высокая вероятность того, что ракета противника окажется, так сказать, за спиной противоракетной системы раньше, чем противоракета поразит цель (рис. 7).

Скажут: ну, оказалась за спиной, и что? Ракета еще в полете, и противоракета может поразить цель. Но одно дело, когда противоракета летит навстречу ракете (рис. 8).

Тут достаточно правильно прицелиться для того, чтобы поразить цель.

И совсем другое дело, когда противоракета должна догонять ракету (рис. 9).

Тут, как мы видим, нужно, чтобы скорость ракеты V была меньше скорости противоракеты V1. Причем настолько меньше, чтобы противоракета за счет разницы в скоростях (V1 – V) успела покрыть расстояние H до уже летящей ракеты до того момента, когда ракета попадет в цель. А если еще точнее, противоракета должна поразить ракету до момента, пока ракета не успела разделить боеголовки, а также выпустить ложные цели и средства постановки помех (рис. 10).

Как все складывается на сегодняшний день в рамках рассматриваемой нами схемы, в которой противоракета догоняет ракету? Что по этому поводу можно сказать, пользуясь открытой информацией (а только ею мы и намерены пользоваться – это наша принципиальная установка)?

Скорость современной американской противоракеты комплекса GBI – около 8,3 км/сек. Скорость баллистической ракеты – от 5 до 7 км/сек.

Мы видим, что разница в скоростях минимальная. И по этой причине пока что никто ситуацию, в которой противоракета догоняет ракету, не рассматривает в качестве "штатной" и "рабочей". Может быть, кому-то и удастся создать в обозримые сроки противоракету с принципиально другой скоростью (проект американского заатмосферного перехватчика KEI вроде рассчитан на нечто подобное). Но пока что типовой является ситуация поражения ракеты на встречном или встречно-боковом курсе (рис. 11).

То есть, рассматривается встречный удар (рис. 12).

Или встречно-боковой удар (рис. 13).

Чаще всего, конечно же, речь идет о встречно-боковом ударе. Но это уже детали.

Суть же в том, что противоракетная система должна находиться на некоем оптимальном (не слишком большом и не слишком малом) удалении от мест пуска ракет противника.

Если противоракета находится слишком далеко, то ракета противника успеет пройти всю траекторию и нанести удар, а противоракета все еще будет лететь. И это называется "ситуация недопустимо далекого размещения" (рис. 14).

Предположим, что у вас противоракета находится в Норвегии, а Иран будет наносить удар по Стамбулу (что, кстати, не исключено, хотя Тель-Авив, конечно, более притягателен). Тогда ваша норвежская противоракета просто не долетит до иранской ракеты, находящейся на нужном втором участке траектории. Да и к третьему не успеет, хотя на нем тоже предполагается ловить ракеты противника. Американские комплексы ПРО поля боя THAAD, говорят, ловят, наши С-300 и С-400 тоже ловят. Но это уже другая категория противоракетных систем.

Но столь же недопустимо, как мы уже говорили, и слишком близкое размещение противоракет – такое размещение, при котором ракета противника может слишком быстро оказаться у вас за спиной (рис. 15).

Часть 12. Политика и техника

Следующий параметр, который нам следует ввести в рассмотрение при обсуждении данной проблемы, совсем технический. Речь идет о спецификации РЛС вообще и, в особенности, о спецификации по одному из ключевых параметров – горизонту обнаружения ракет.

Системы обнаружения ракет по этому параметру сильно варьируют. Что такое Габала? Это два огромных здания передающей и приемной антенн, причем у приемной антенны лицевая сторона – это наклонная фазированная антенная решетка размером с футбольное поле (рис. 16).

Габала – это своего рода "роскошь" советского периода.

Короткая справка по ее поводу.

Габалинская РЛС – официально именуется радиолокационная станция "Дарьял", дислоцируется в поселке Габала (350 км западнее Баку), недалеко от Гянджи. Данные о численности персонала – колеблются (от 1400 до 2000 человек). Подчинена Космическим войскам РФ и предназначена для обнаружения баллистических и крылатых ракет на траекториях полета, сопровождения и измерения координат обнаруженных целей и помехоносителей, а также вычисления параметров движения сопровождаемых целей и определения их типа.

Дальность действия РЛС – до 6-7 тысяч км.

Наземные РЛС с большей дальностью обнаружения цели, насколько нам известно, не существуют.

Решение о возведении станции было принято в 1972 г. Политбюро ЦК КПСС – в связи с планами США развернуть базу атомных подлодок в Индийском океане (о-в Диего-Гарсиа).

В 1976 г. началось строительство.

В 1983 г. начали запускать первые блоки РЛС.

В 1984 г. часть заступила на опытное дежурство.

В феврале 1985 г. станция встала на боевое дежурство.

Габалинская станция обращена вовне (под наблюдением РЛС находится территория Северной Африки, Турции, Ирана, Ирака, Саудовской Аравии, Индии и Пакистана, а также значительная часть акватории Индийского океана). Территория России станцией не просматривается (еще раз напомним, что обращение сектора обзора таких РЛС вовне при их размещении вблизи границ страны – условие Договора по ПРО).

Габалинская станция – единственная, имеющая опыт работ по боевым пускам. В 1991 году во время операции "Буря в пустыне" РЛС зафиксировала все без исключения 302 пуска крылатых ракет с американских бомбардировщиков, надводных кораблей и атомных подводных лодок, в том числе, 15 случаев невыхода ракет на траекторию и 30 случаев поражения ракет иракскими ПВО. РЛС активно использовалась и в постсоветский период – во время воздушных операций США против Ирака ("Лис пустыни", 1998 год) и афганских талибов ("Стойкая свобода", 2001 год). Технический ресурс радара позволяет обеспечить его беспрерывную работу до 2012 года.

Соглашение о российской аренде РЛС подписано президентами России и Азербайджана 25 января 2002 года и уже ратифицировано парламентами обеих стран. По соглашению, Габалинская РЛС является собственностью Азербайджана. Россия арендует РЛС до 2012 г., причем Москва без согласия Баку не имеет права заключать какие-либо соглашения с третьей стороной об использовании РЛС. Станция имеет статус информационно-аналитического центра.

Итак, Габалинская РЛС – это станция типа "Дарьял" с весьма высоким радиусом обнаружения целей (6-7 тыс.км). Это – один из спецификационных параметров. Другой связан с соотношением между РЛС и стратегией ведения военных действий.

Часть 13. Гарантированное взаимное уничтожение и ПРО

Чуть не все сейчас говорят о новой американской системе ПРО как о частных мероприятиях или вредной утопии. Между тем, речь идет о качественно ином типе военной стратегии. И о соответствующем переформатировании всей мировой политики вообще.

Американская ПРО как идея (и даже как техническая тенденция) заточена на это. То есть на абсолютно другой формат ядерной войны и ядерного мира.

Вначале о самых обязательных (но для пиарщиков неочевидных) разграничениях.

Есть ПРО театра военных действий. И есть "дальнее ПРО".

ПРО театра военных действий есть и у них, и у нас. У нас это системы С-300 и С-400 различных модификаций. У них – системы "Patriot", а также новые системы THAAD.

В чем разница между системами ПРО театра военных действий и системами "дальнего ПРО"?

Прежде всего, в радиусе действия и скорости противоракет. В этом смысле надо признать следующее. Во всем, что касается ПРО театра военных действий, у нас с американцами относительный технический паритет. С-300 и С-400 – это прекрасные системы. Высокоточные и надежные. А в том, что касается "дальнего ПРО", у нас паритета нет. И когда какие-то неидентифицируемые компетентные источники авторитетно заявляют о том, что нынешние переговоры по ПРО являются калькой с переговоров Рейгана и Горбачева в Рейкъявике в октябре 1986 года, то что имеется в виду? Или, точнее, что имеется в виду за вычетом конспирологии, "измены родине" и всяких прочих гуманитарностей?

Имеется в виду простейшая вещь. Горбачев и Рейган стали говорить о сокращении вооружений, причем именно о паритетном сокращении различных видов вооружений. Они согласовывали одну позицию за другой. Потом дошли до ПРО.

Горбачев сказал Рейгану: "Сократите или уберите свою ПРО". Рейган сказал Горбачеву: "Согласен, но вы тоже сократите или уберите свою ПРО". И точка. Потому что Рейган уже переходил (блефуя или нет – повторим, вопрос отдельный) от системы ПРО театра военных действий к системам "дальней" ПРО. А Горбачев переходить не хотел и не мог.

Теперь все повторяется. С одной-единственной разницей. Американцы продвинулись во всем, что касается системы "дальней" ПРО, а мы двинулись в обратную сторону. И разговор об асимметричном ответе немного добавляет к этой коллизии.

Ничего не знаю о наших новых вооружениях. Но твердо знаю, что полностью "асимметричного" ответа – в принципе не бывает. Помню, как Гобрачев говорил об асимметричном ответе: "А зачем нам гонка вооружений? На худой конец, мы взорвем свои АЭС, и будет гарантированное взаимное уничтожение". Американцы пожимали плечами и ухмылялись.

Так что же такое с технической точки зрения американская ныне существующая "дальняя ПРО"?

Сегодняшний американский комплекс "дальней" ПРО включает наземные системы перехвата GMD – Ground-based Mid-course Defense, и корабли с системой ПВО AEGIS, оснащенные противоракетами Standard-3. Причем наиболее мощная система, о которой и идет речь в нынешнем конфликте вокруг установки американской ПРО в Восточной Европе, – это, конечно, именно наземная система GMD.

"Дальний" комплекс ПРО типа GMD включает в себя радиолокационную станцию (РЛС) дальнего обнаружения и целеуказания XBR (X-Band Radar), а также группу пусковых установок противоракет GBI (Ground-based Interceptors).

Противоракета GBI, созданная на базе 2-3 ступеней стратегической баллистической ракеты "Минитмен-2", имеет стартовую массу почти 20 тонн и дальность стрельбы до 5000 км. Головной частью противоракеты является "кинетический" маневрирующий перехватчик EKV ("надатмосферная машина-убийца") весом 64 кг, оснащенный собственной инфракрасной системой наведения (рис. 17).

В настоящее время ведутся разработки по оснащению системы GBI несколькими десятками миниатюрных перехватчиков MKV массой всего 5 кг, что должно позволить одной противоракете уничтожать все боеголовки, отделившиеся от головной части атакующей МБР.

Противоракета GBI развивает скорость 8,3 км в секунду и выводит перехватчик на расстояние 600-800 км от цели. Новейшая система радиолокационного целеуказания и сверхчувствительная инфракрасная головка самонаведения перехватчика EKV захватывают цель, после чего он, маневрируя при помощи собственных двигателей, уничтожает цель прямым попаданием (не только без ядерного боеприпаса, но и без обычного взрывчатого вещества)

Радиолокационная станция XBR (X-Band Radar) системы "дальней" американской ПРО типа GMD, разработанная фирмой "Рейтеон", имеет мощную фазированную антенную решетку площадью 384 кв. метра, вращающуюся внутри шарообразного купола диаметром 36,6 м. По описаниям американских источников, эта РЛС способна обнаруживать на дистанции 5000 км цели "размером с бейсбольный мяч" (рис. 18).

На территории Чехии предполагается установить именно такой радиолокатор типа XBR, который должен начать работать в 2011 году. Местом его размещения выбран военный городок Инце в 60 км к юго-востоку от Праги.

Подчеркнем: горизонт обнаружения целей радиолокатора XBR – до 5000 км. То есть, эта РЛС способна просвечивать всю территорию России до Урала и даже гораздо дальше. Это и есть для нас наиболее больной вопрос. "Затачивают" ли американцы свою ПРО на Иран или на нас?

Сторонники иранской версии восклицают: "Причем тут мы? Мы ядерные ракеты если и будем посылать на США, то через Тихий океан или через Северный полюс!"

Мы уже отдельно обсуждали этот вопрос в одном из предыдущих докладов. И уточнили, что наши потенциальные цели, которые не могут быть поражены через Северный полюс, не ограничиваются Великобританией с ее нацеленными на нас двумястами ядерными боеголовками на баллистических ракетах четырех атомных подводных лодок. Мы, далее, понимаем, что при новой администрации Франции вовсе нельзя исключать пересмотр положений французской ядерной доктрины, связанных с "дистанцированием от США". Откуда вытекает необходимость учета Россией примерно 350 французских ядерных боеголовок на ракетах атомных подводных лодок и на бомбардировщиках.

Мы также обсуждали и несколько "экзотическую" версию – о возможности создания американцами арктической "ионосферной пробки" на пути наших ракет через полярную зону. Но и без экзотики (а и она вовсе не исключена) ясно, что однозначно определить, зачем нужна система ПРО в Чехии и Польше, не представляется возможным.

Что из этого следует с точки зрения содержательного анализа российско-американской дискуссии по поводу европейского "третьего позиционного района ПРО"?

Если американцы хотят "алиби" в смысле доказательств, что эта система ПРО не "заточена" против России, – пусть выбирают для ее установки другую "геометрию и географию", которая будет отвечать и их, и нашим интересам.

В том, что касается установки РЛС, это вопрос сложный. Мы можем сказать, что США в данном случае вполне могут использовать для наведения своих противоракет менее мощную РЛС, чем XBR. Такую РЛС, которая не способна "сканировать" половину территории России. Но американцы наверняка ответят, что XBR разработана именно как часть противоракетного комплекса, и заменить ее в этом комплексе чем-то другим просто невозможно.

А размещение этой РЛС в другой части Европы – пусть даже в Испании – не решает проблемы доверия к аргументам США со стороны России. Не решает хотя бы потому, что даже в таком случае РЛС типа XBR будет "просвечивать" нашу территорию, как минимум, до Урала.

Реальным вариантом компромисса, который мог бы показать России, что данная американская инициатива направлена не против нас, могло бы стать размещение базы перехватчиков не на балтийском побережье Польши, а, например, в Великобритании, Бельгии или на юго-западе Германии.

Такое размещение мало что меняет в конфигурации системы перехвата иранских ракет, направленных на Европу или США – и по азимутам, и по дальности. Но такое размещение – все-таки, на тысячу километров дальше от нашей границы, – в какой-то мере гарантирует, что американские противоракеты не перехватят большинство российских запусков (в том числе, даже по полярным азимутам) с шахтных и мобильных установок в Европейской части нашей страны. А вот база американских противоракет в Польше, как показывают простые расчеты траекторий и скоростей, вполне способна решать именно эту – откровенно антироссийскую – задачу.

Однако все это касается возможных принципов обсуждения РЕАЛЬНОГО компромисса с США по европейской ПРО. Но причем тут Габала? Габала не заменит радар XBR, потому что она может обнаруживать баллистические ракеты, но не может наводить на них противоракеты. И что тогда получается? Мы сдаем Габалу, нас благодарят, потом указывают на это самое предметное обстоятельство (похоже, совсем непонятное и чуждое нашим пиарщикам) и говорят: "А теперь, пожалуйста, нам нужно еще поставить противоракеты, а также РЛС для их наведения!"

То есть мы свое сдаем, а они ничего не снимают – и какой тогда пиар?

Мы начинаем настаивать? А на чем мы можем настаивать? На том, чтобы вернуть американцев в другую технологическую эру? А они не хотят!

В чем же специфика прежней и новой технологической (а значит, и военной, а значит, и политической) эры?

Прежняя эра – она же "эра гарантированного взаимного уничтожения" – это и есть вся совокупная система, в которую вписана Габала.

Специфика этой системности заключается в том, что Габала (как и вся система раннего предупреждения о ракетном нападении – СПРН) была "заточена" на мгновенное обнаружение ракетной атаки на СССР, гарантирующее руководству СССР наличие необходимого времени для принятия решения об ответно-встречном ракетно-ядерном ударе.

Руководство, приняв решение об этом ударе, могло за счет этого обеспечить следующее.

Во-первых, гарантированное возмездие. Что и имело решающее значение.

Во-вторых, подавление неких радиолокационных возможностей, превращающих американские ракеты уже в середине полета в слепые. Эта вторая возможность не имела абсолютного значения. Но была тоже немаловажной.

Защитить всю территорию СССР от ядерных ракет, если они уже будут запущены, мы не могли. Американцы от наших ракет защититься тоже не могли. В этом и была та, прежняя эра.

У нас тогда система ПРО существовала только вокруг Москвы. И в этом виде она существует поныне. У них тогда система ПРО тоже защищала только район базирования их ключевого стратегического потенциала – шахтных МБР в Северной Дакоте.

А потом они сказали американским гражданам: "Давайте так поступим! Вы заплатите налоги, а мы вам на эти деньги сделаем такую ПРО, что даже если кто-то и пошлет на вас ракеты, мы эти ракеты собьем вне зависимости от того, на какую точку США они будут посланы".

Эта амбициозная задача была абсолютно невыполнима в условиях существования ракет СС-18. Она остается невыполнимой даже в условиях, когда на США полетит много "Тополей". Но все невыполнимое сегодня может стать выполнимым завтра. Сила идеи ПРО не в том, что выполнимо, что нет. А в том, что американцами выдвинута новая военная философия и философия безопасности. Философия, "обесточивающая" все, что касается доктрины гарантированного взаимного уничтожения. А ведь только это "гарантированное взаимное уничтожение" – и гарантировало невозможность мировой ядерной войны между сверхдержавами. Если бы не это обстоятельство, о чем вообще речь?

Прикрывая свое (пока нереализуемое) желание иметь стопроцентную защиту от удара крупной ядерной державы (сегодняшней России или завтрашнего Китая), американцы создают для своих граждан и для мирового общественного мнения вспомогательную доктрину – доктрину борьбы с ядерным терроризмом. Говоря о том, что эта доктрина носит вспомогательный характер, мы вовсе не хотим сказать, что американцы не будут бороться с ядерным терроризмом. Мы хотим сказать только то, что говорим. Что эта доктрина носит вспомогательный характер.

Сила вспомогательной цели в том, что она уже сегодня осуществима. Начав угрожать ядерным терроризмом, Иран актуализировал эту цель. Случайно или по сговору с определенными кругами США? Мы считаем, что по сговору. И имеем определенный набор, по крайней мере, косвенных доказательств. Но это – не тема для публичного обсуждения.

Намного важнее следующее.

Существовавшая идеология ведения наших военных действий (под которые была "заточена" Габала) и нынешняя американская идеология – это две разные эры, две разные философии.

Габала была ориентирована на ядерное нападение сверхмощного противника (не какого-то там Ирана, а США, решивших вести ядерную войну на полное уничтожение СССР). И на "удар возмездия". Все это отражено в техническом решении. И все это очень сильно отличается от того, что сейчас "разминают" американцы.

Американцы (по крайней мере, декларативно) хотят обезопаситься от отдельных "авантюрных" ракет, а не от массированного удара на уничтожение США. Является ли такое желание только декларацией (за которой стоит желание обезопаситься от русских ракет, которые могут быть выпущены после нанесения американцами первого удара) или же реальной стратегией? Пусть ответят те, кому положено. В уже приводившихся нами ранее официальных высказываниях официальных же лиц (то есть тех, кому "положено") говорилось, что американцы хотят обезопасить себя от нашего "удара возмездия", а не Европу от Ирана. Сейчас официальные лица, возможно, скажут другое. Но это, как говорят, дело житейское.

Давайте займем позицию, при которой это просто неважно. И назовем эту позицию технологической. С технологической точки зрения, важно только то, что Габалинская РЛС должна была немедленно сообщить в центр принятия решений о том, что американские (или любые другие) ракеты в "южном секторе" – на полную глубину ее обзора – взлетели и летят на нас. Но она могла только обнаруживать старт ракеты и сообщать о параметрах ее траектории и точке нацеливания.

Если бы ракета подлетала к Москве, то ее стали бы сбивать с пунктов дислокации противоракет, размещенных рядом с Москвой (имеющаяся у нас система противоракетной обороны Москвы и Центрального района, А-135). А если бы ракета полетела не на Москву, а на другой стратегически важный объект, так она бы и достигла цели.

Ранее – в советскую эпоху – и в США было бы все то же самое. Удар по району базирования их шахтных МБР был бы отражен, а по любым другим целям – нет. Сейчас американцы страстно хотят от этой ситуации отойти и защитить у себя все. А мы – не хотим или, точнее, не можем.

Габала заточена под "вчера", американцы ориентированы на "завтра". "Вчера" руководство СССР успело бы послать ответные ракеты, причем "в достаточном количестве". И это было решающим сдерживающим фактором для американцев. Об иранцах, повторяем, никто и не думал.

Сегодня американцы, вроде, хотят защититься от иранского ядерного хулиганства. Или делают вид, что хотят. Завтра они уже будут защищены от нашего ядерного удара. А мы – нет. И тогда ядерное оружие перестанет быть гарантией от мировой войны и станет реальным мировым ужасом.

Но поговорим о сегодня.

Уже сегодня американцы хотят гоняться за каждой отдельной ракетой, нацеленной в ту точку, которую они хотят защитить. Защитить они хотят себя. Но именно всю свою территорию. Говорят же они о том, что хотят защитить еще и Европу, союзников по НАТО, все дружественные страны и все прогрессивное человечество.

В данном случае нам неважно, что они говорят. Важно, что они хотят гоняться за каждым отдельным ракетным пуском. Они не рассчитывают при этом (по крайней мере, пока) на отражение массированного ракетного нападения, когда на них полетит сразу несколько сотен или даже несколько десятков ракет. Возможно, что в перспективе они хотят защититься и от такого массированного удара. И это и называется национальной ПРО. Но тогда речь идет о далекой перспективе.

А пока – есть содержание и есть игра. А также их сопряжение, которое наши "игроцентристы" не улавливают. Тогда попытаемся уловить сами.

Часть 14. О сопряжении содержания и игры

Предположим, что нынешнее содержание – это ПРО как полицейский, гоняющийся за отдельным ядерным хулиганом, который неизвестно откуда и неизвестно куда "наедет". Называется это – угроза ядерного терроризма со стороны стран-изгоев.

Предположим, что Габалинская РЛС обнаружит пуск ракеты таким изгоем. Откуда американцы будут его сбивать? Пока вообще ниоткуда. Они должны где-то поставить эти самые радары XBR и противоракеты GBI, то есть "полицейского", который схватит хулигана за руку.

Американцы спрашивают русских: "Хорошо, вы или мы вместе обнаружили ядерного хулигана. Что дальше? Кто его будет брать за руку? Даже если ваша Габала перекроет весь опасный сектор в смысле обнаружения, откуда мы "навернем" по обнаруженной ракете? Мы должны поставить противоракеты в Польше или где-то еще. Мы не можем их поставить в Азербайджане, потому что это слишком близко. Мы и без Азербайджана могли бы их поставить в дружественной Турции, но и ее считаем недостаточно стабильной. Азербайджан еще менее стабилен. Ударить по нему из Ирана – пара пустяков. Но главное-то в технологии. В том, что слишком близко так же плохо, как и слишком далеко.

Вы предлагаете нам Габалу и предлагаете отказаться от Польши и от противоракет. Чего вы хотите? Чтобы мы изменили свою стратегию? Чтобы угрожали ядерному авантюристу ответным уничтожением? А он этого не боится! И мы не хотим получить от него даже один удар!

Мы готовимся к другим сценариям, не тем, под которые сделана Габала. И мы готовимся отвечать на эти новые сценарии новым, удобным для нас образом. Короче – где нам разворачивать радары и противоракеты?"

Президент Путин на это отвечает примерно следующее: Габала обнаружит первые испытания ракет Ираном. От первого испытания до момента готовности нанести удар пройдет 3-4 года. Вот когда вместе обнаружим испытания – тогда и начнем думать, где размещать ваши противоракеты.

Американцы на это возражают: "Технологии сейчас распространяются очень быстро! Подозрительно быстро – в том смысле, что их кто-то распространяет. Поэтому от испытательного запуска до атаки может пройти не 3-4 года, а, например, полгода или меньше. Быстро установить противоракеты невозможно. И потом, никто нас не гарантирует от того, что северокорейцы просто передадут Ирану готовые ракеты, которые можно сразу запускать по целям, без всяких там испытательных пусков".

Мы на это ничего не отвечаем. Мы сосредотачиваемся на РЛС в Чехии и спрашиваем американцев: "А зачем вам мощная РЛС в Чехии, которая способна сканировать всю нашу территорию? Вы ее хотя бы уберите в обмен на наш габалинский дар. А мы не будем ракеты наводить на Европу".

Тем самым мы уже (неявно или наполовину явно) признаем возможность установки противоракет в Польше. То есть де-юре мы этого не признаем. Президент Путин настаивает, что противоракеты под габалинское обнаружение можно поставить в Турции. А американцы говорят, что Турция слишком нестабильна и недопустимо близка.

Вот так и играем… Но все же – вокруг чего?

Часть 15. И снова техника

Как же устроено это "вокруг чего", оно же наша система самозащиты, относящаяся, как мы теперь видим, к предшествующей военно-технической эре? Чем мы все же располагаем, и какое место в этом нашем совокупном ресурсе занимает объект под названием Габалинская РЛС? (рис. 19)

Система предупреждения ракетного нападения (СПРН), которой должна пользоваться Российская Федерация, состоит из следующих объектов.

РЛС в Мукачево (объект #1),

РЛС в Севастополе (объект #2),

РЛС в Мурманске (объект #3),

РЛС в Габале (объект #4),

РЛС в Казахстане (Балхаш – объект #5),

РЛС в Иркутске (объект #6),

РЛС в Печоре (объект #7),

РЛС под Петербургом (Лехтуси – объект #8),

РЛС в Барановичах (объект #9).

РЛС в Лехтуси поставлена на боевое дежурство в нынешнем году. РЛС такого же типа строится в Армавире.

Из этих объектов на территории чужих государств находятся:

РЛС в Мукачево (объект #1),

РЛС в Севастополе (объект #2),

РЛС в Габале (объект #4),

РЛС в Казахстане (объект #5),

РЛС в Барановичах (объект #9).

То есть из девяти объектов, от которых зависят фундаментальные интересы страны, пять находятся на чужой территории, а один еще не введен в действие. На нашей территории – четыре готовых объекта и один (Армавир) в стадии испытаний.

Какие станции находятся на боевом дежурстве? (рис. 20)

Самой старой советской разработкой (1964 года) является РЛС типа "Днестр-М" (Мурманск), которая введена в эксплуатацию в 1972 году. Дата начала боевого дежурства узла в Скрунде (ныне уничтоженного), оснащенного такой же РЛС "Днестр-М", считается официальной датой создания отечественной Системы предупреждения о ракетном нападении (15 февраля 1971 года). Характеристики РЛС "Днестр" позволяют производить обнаружение баллистических ракет на расстояниях до 5000 км.

РЛС типа "Днепр" составили второе поколение советских станций системы СПРН. Они представляют собой доработанный вариант РЛС "Днестр" и позволяют, при сохранении размеров сектора обзора, производить обнаружение головных частей баллистических ракет на расстояниях до 6000 км. Сейчас они функционируют в Мукачево, Иркутске и на Балхаше.

Следующий этап в развитии системы СПРН связан с созданием РЛС нового поколения "Дарьял" с фазированной антенной решеткой. После проведения испытаний в 1974 году было начато строительство таких узлов – близ Печоры и в Азербайджане (Габала). РЛС "Дарьял" с разнесенными приемной и передающей антенными решетками имеет дальность обнаружения головных частей МБР до 7000 км и сектор обзора по азимуту 100 – 110 градусов.

Альтернативный "Дарьялу" проект РЛС "Волга" был создан на основе входившей в Московскую систему ПРО станции дальнего обнаружения "Дунай". В отличие от "Дарьяла", работающего в метровом диапазоне радиоволн, "Волга" работает в дециметровом диапазоне, но обладает меньшим энергетическим потенциалом, и соответственно, меньшей дальностью. РЛС "Волга" оборудован радиотехнический узел в Белоруссии (Барановичи), который планировалось ввести в строй в 1987 году, но он был запущен лишь в 2002 году. По комплексным характеристикам РЛС "Волга" не смогла составить конкуренцию РЛС "Дарьял", и в качестве базовой радиолокационной станции нового поколения был выбран именно "Дарьял", а не "Волга".

И, наконец, есть новые многофункциональные станции "Воронеж-ДМ", которые могут не только обнаруживать ракеты, но и наводить на них противоракеты. Однако для их полноценного использования, опять же, нужно еще иметь что наводить, то есть противоракеты соответствующего "дальнего" класса.

Мы, конечно, помимо "дальних" противоракет, можем наводить на вражеские ракеты и противоракеты "ближние" – с комплексов ПВО С-300 и С-400. Но они имеют собственные РЛС сопровождения целей и наведения и, кроме того, являются уже оперативными комплексами театра военных действий. То есть, "ближнего боя".

А в том, что касается обнаружения вражеских ракет, РЛС "Воронеж-ДМ", обладая массой преимуществ, имеет существенно меньший по сравнению с габалинским "Дарьялом" радиус действия.

Каков этот радиус? В открытой информации точных данных нет. Но в печати неоднократно писали о том, что из Лехтуси можно обнаружить северные пуски – норвежские и иные. Отсюда понятно, о каких примерно радиусах идет речь.

А теперь снова вернемся к игре вокруг обсуждаемой нами темы.

Часть 16. И снова игра – но все-таки вокруг содержания

Если даже американцы обнаружили с помощью Габалы некий запуск, им нужно ведь не только запустить откуда-то противоракеты. Им нужно поставить такую РЛС, которая сможет эти противоракеты вести на цель. Повторим: РЛС типа "Дарьял" не может этого делать. Она для этого не предназначена. Кроме того, Габала слишком близко от Ирана и уязвима в отношении ударов существующих иранских самолетов и ракет. А это значит, что для ее защиты нужно поставить рядом еще и специализированную систему ПРО – например, нашу С-400 или американскую THAAD.

Но при этом, в любом случае, американцы спрашивают: "А где мы должны разместить наши РЛС для наведения противоракет? Мы вот хотели в том же Азербайджане разместить парочку, да еще в Грузии. Вы как, не против? Иначе какой нам прок от вашего "Дарьяла"?"

На самом деле прок, конечно, есть. Если габалинский "Дарьял" обнаружил пуск и определил траекторию, то хоть бы GBI из Великобритании (а они там уже есть) могут, используя свои РЛС наведения, вовремя начать перехват.

Но на это американцы отвечают следующее: "А если пуск будет нацелен на Европу? Тогда складывается ситуация недопустимой дальности". Ситуацию недопустимой дальности мы описали выше. И здесь просто еще раз воспроизведем (рис. 21).

Короче, американцы благодарят за "Дарьял" и снова начинают требовать установки РЛС наведения и баз перехватчиков на допустимом расстоянии. Хотят ли при этом американцы обезопасить себя от наших остаточных пусков, или они так заботятся о Европе, – повторим, вопрос открытый. Факт в другом. Что мы им "открыли дверь" своим предложением. Они в эту дверь и войдут. А уж разместятся затем – так, как хотят.

В связи с этим стоит подчеркнуть, что американцы могут использовать заявление президента Путина о возможном нацеливании наших ракет на объекты в Европе (уж и не знаю, кто ему такое насоветовал) как еще один "подарок". А именно – как повод предусмотреть дополнительный специальный "уровень защиты" для их нового "европейского позиционного района" стратегической ПРО. Например, поставить в Польше и Чехии еще и комплексы ПРО театра военных действий типа THAAD и соответствующие воинские контингенты обеспечения и охраны…

А теперь посмотрим, что же на самом деле может быть прикрыто американской затеей с ПРО в Чехии и Польше.

Если удар из Ирана будет нанесен по югу Европы – не только по Турции, но и по Греции, Болгарии или даже южной Италии, то противоракеты из Польши не успевают перехватить ракеты противника. Проблематична и защита Румынии и других балканских стран Европы.

Надежно же будут защищены Северная и Западная Европа, включая Великобританию. То есть, та зона, где размещены американские стратегические РЛС и где предполагается размещение дополнительных противоракетных баз, защищающих США.

Таким образом, речь идет о еще одном эшелоне ПРО, защищающем Северо-Запад Европы (который, в свою очередь, защищает США). Это первое назначение новых РЛС и противоракетных баз.

Второе назначение – это надежно перекрыть "русское направление". Вот тут все как раз идеально размещено "географически и геометрически", как выразилась госпожа Кондолиза Райс.

А теперь – еще раз спрашиваю – объясните, пожалуйста, причем тут Габала? Американцы хотят, повторяю, а) эшелонировать свою защиту (что-то подарив в смысле безопасности новым защитникам, на чьей территории окажется очередной эшелон) и б) прикрыться от русских.

Помните, в начале я приводил перл госпожи Латыниной – "Какая, к барану, разница? Нет реальности мира, есть реальность власти"?

У американцев есть "реальность мира". Она же – содержание. Это содержание они хотят прикрыть пиаром (рис. 22).

Но они не хотят "крутить пиар" вокруг отсутствия содержания (рис. 23).

Американцы непоколебимо уважают себя. Их другие не уважают. Но они себя уважают. Это единственное, что всерьез отпечатано на их лицах. На всех лицах – умных и глупых, демократоидных и ястребино-республиканских. Хоть вам Бжезинский, хоть Вулфовиц, хоть Киссинджер, хоть Райс, – IQ разные, взгляды разные. Что общее? Непоколебимое уважение к самим себе и к Америке. Все будут о них говорить – "вот, козлы". А они будут твердо и нравоучительно излагать, что к чему. Тупо или тонко, лживо или правдиво, но серьезно и с глубоким самоуважением. И пока это самоуважение есть, пока есть эта серьезность – есть нация. Есть государство. И есть мировая власть.

Потому что мировая власть – это то, что опирается на нематериальный ресурс. Каким бы ни был этот ресурс, его надо иметь. И, конечно, как-то сочетать с материальным. Но о материальном мы уже говорили. А сейчас давайте всмотримся глубже и пристальнее в нематериальное. Иначе говоря, в гуманитарный аспект проблемы. Иначе – все в тот же тупик нынешнего российского прагматизма.

Часть 17. Клоака как карнавал нон-стоп

Разбирая лингвистику госпожи Латыниной и ее претензию на дескрипцию метафизики и онтологии власти, я по сути уже поднял эту проблему. И никак не ради уничижения Латыниной. Хотите еще раз повторю? Способный человек, плодовитый журналист и писатель. Личность с какой-то оппозиционностью. А я оппозиционность не просто уважаю – я ее считаю неизымаемой из любого нормального общества.

Но то, что оппозиционность нужна для того, чтобы общество было нормальным, вовсе не означает, что в ненормальном обществе оппозиционность не будет носить столь же ненормального характера. Минус на минус не всегда дает плюс. Оппозиция онкологии – это не обязательно здоровое тело. Это может быть и рассеянный склероз.

Для того, чтобы противостоять патологиям культурного свойства, нужна не оппозиционность, опирающаяся на ту же культурную патологию, а контркультура. В нормальном обществе контркультура – это, например, Владимир Сорокин. И ничего плохого в этом нет. Вещи плохи не сами по себе, а только в соответствии с тем, какую позицию они занимают. Если господин Сорокин превращается в культурный мейнстрим, то контркультурой становятся не только Достоевский или Пушкин, но и Гессе, Томас Манн, Борхес и много кто еще.

Если, например, "Мурка" ("Здравствуй, моя Мурка, Мурка дорогая! Здравствуй, дорогая, и прощай!") станет, упаси бог, государственным гимном, то надо будет секретно собираться в каких-нибудь подвалах и слушать Шостаковича или Моцарта. По социальному статусу в этом случае Шостакович и Моцарт станут контркультурой. А как там насчет реальности? Ась?

Я, как вы понимаете, не о музыке. И даже не о культуре в узком смысле слова. Я о состоянии общества. Если все общество находится в определенном состоянии (или это состояние – суть мейнстрим), то примитивное позиционирование уже ничего не значит. За вы или против, справа вы или слева – какая, к барану, как говорит Ю.Латынина, разница? Вы внутри этого самого мейнстрима.

А чтобы быть вовне, нужно быть не против кого-то (например, Путина). Нужно занять не оппозиционную, а контркультурную позицию. Что же происходит, если контркультурную позицию не занять, а оппозиционную занять? Вопрос, согласитесь, немаловажный.

Только ради обсуждения этого вопроса я анализирую конкретные фигуры и их высказывания. Я уже анализировал высказывания госпожи Латыниной, господина Окуджавы. И хочу обсудить еще одно высказывание – высказывание господина Пионтковского. А обсудить – никоим образом не значит осудить.

На господина Пионтковского сейчас "наехали", как мне кажется, самым глупым и бессмысленным образом. Могу я, дав категорическую оценку такому наезду, заняться некими философскими проблемами, упакованными в высказывания Пионтковского? Могу и должен! Иначе мы из огня да в полымя. Из лающего "одобрямс" – в обратную сторону. Ну, так вот – меня всего-то интересует одна фраза. А также герменевтика культуры, которая из фразы сей вытекает.

Фраза носит репрессивный характер и описывает Путина как неудачника из бедной пролетарской семьи, выросшего в коммунальной квартире. Оставим в стороне вопрос, почему неудачник – при такой-то карьере. И сосредоточимся на пролетарской семье и коммунальной квартире. То есть на уничижительной оценке, опирающейся на факт социального генезиса. Налицо тут две вещи – сама уничижительная оценка и то, на что она опирается.

Спросят: "И что? Это его мнение! Он так прочитывает данное лицо! А вам бы, наверное, хотелось, чтобы он называл Путина гением всех времен и народов?!" Этот вопрос относится к праву Пионтковского на уничижительную оценку как таковую любого лица, включая президента. Такое право носит для меня абсолютный характер. А любое посягательство на это право вызывает глубокое возмущение.

Иными словами, могу, положа руку на сердце, сказать, что мне не хочется (поверьте, действительно не хочется), чтобы господин Пионтковский называл господина Путина гением всех времен и народов. У нас слишком долго царил климат, при котором все политические лидеры описывались комплиментарно. И существовал запрет на другой тип описания.

Я не был в тот период ни членом правящей партии, ни секретарем Союза писателей, ни даже официальным работником идеологического фронта. Я был авангардистским и сугубо неформальным интеллектуалом широкого профиля (руководил авангардистским театром, психологической лабораторией, философско-методологическим семинаром etc.). И я всегда презирал лакеев – как официозных, так и стремительно перекрасившихся.

Я презирал их раньше, презираю и теперь. А презирая, уже по одной этой причине не могу не уважать тех, кто не лебезит перед властью. И охранительный крик "цыц, смутьяны!" не рвется из моей нонконформистской души.

Я не о политических "цыц" говорю! Я говорю о состоянии культуры в самом широком смысле этого слова. Потому что культура-то – это тоже некие "цыц". Называются они "табу". В определенных культурах эти табу относятся к сакрализованной власти. Но у нас она не сакрализованная, и в принципе табу нет. Их никогда и не было в России – на уровне культуры как таковой.

В Китае, наверное, были когда-то. В религиозно накаленных исламских обществах. Но не у нас. Мы в этом смысле ближе к Западу. И по мне, так хорошо, что в этом смысле мы ближе.

Я даже не буду говорить о том, что на Западе есть пресловутая политкорректность. На Западе (в США, в первую очередь) в СМИ очень сильно "прикладывают" Буша-младшего. И не звучат в ответ никакие "цыц". Слава богу, что не звучат. И у нас не должны звучать. Если зазвучат – очень стыдно будет. Но это касается права на уничижительность (экстремально критическую оценку). Уничижительность по отношению к Бушу или Путину как действующим властителям – правомочна.

А вот то, на что она может и не может опираться, – это совсем другой вопрос. У Пионтковского она опирается на социальный генезис Путина. И вот это недопустимо. Не в цензурном смысле, а в культурном, что намного важнее. Стыдно, когда лижут, когда лакействуют. Когда орут оголтело "цыц". Но и при уничижительных апелляциях к социальному генезису тоже стыдно. Стыдно за все. Прежде всего, за внутреннюю противоречивость сознания. Пионтковский хочет быть западником. Он любит Запад, верит в него. Он (верю) даже готов чем-то пожертвовать во славу этого своего идеала.

Ну, так вот. На Западе можно критиковать кого-то, и даже жестко и оскорбительно, хотя есть грани допустимого. Но предположим, что их нет. Ибо не в этом суть. На Западе можно критиковать Буша с позиций американского идеала. Можно "танцевать в разные стороны" от этой "печки". Но нельзя танцевать не от нее, этой "печки" идеала, а "абы как". И это "нельзя" – есть культурное табу, а не политическая цензура.

Пионтковский как западник не может не умиляться по поводу американского идеала – мальчика-чистильщика сапог, ставшего миллионером. Но его бесит мальчик из коммуналки и пролетарской семьи, ставший президентом. Это что такое? Это высокомерный окрик "цыц, плебей!"? Что за окрик? От имени какой реальности? В рамках какой культуры?

Этот окрик допустим в устах представителя демократической партии "Яблоко"? А почему тогда она демократическая? Ребята, вы, пожалуйста, извините, но мне (и не мне одному, поверьте) все чаще кажется, что вы совсем "оборзели". И этот ваш коллективный "оборзеж" – страшнее американских ядерных ракет и систем противоракетной обороны. Потому что это и есть клоака.

На Западе ни про кого – Буша (оснований нет) или Клинтона (оснований больше) – нельзя сказать в уничижительном смысле "плебей". Потому что культурная "печка" Запада, от которой все танцуют в разные стороны – это демократия. Власть демоса – власть народа. Я не знаю ни одного самого оголтелого тори, который в Великобритании публично осмелится осудить какого-то британского политика (ну, например, Тэтчер или Дизраэли), сказав, что это плебеи – "люди из плохих семей".

Может быть, в Гарварде или Йеле десять "отборных" молодых людей, собравшись на вечеринку, и позволят себе что-то подобное сказать про стипендиата, которого они на вечеринку не позвали. И если никто из этих десяти на следующий день не донесет ректору (а скорее всего, кто-нибудь донесет), то им это сойдет с рук. Но если они напишут это в сочинении – просто в очередной не предназначенной для печати учебной работе, – то с ними жестко разберутся. А если они сделают это публично, то их карьера будет завершена.

Ну, может быть, какой-нибудь князь Боргезе на собраниях полузапрещенных партий мог начать разглагольствовать по поводу плебейской погибели, угрожающей современному западному миру. Но тогда этот князь Боргезе берет на себя всю политическую карму, вытекающую из подобной риторики. Он открыто присягает фашистским партиям, выводит себя не только за пределы демократического, но и за пределы всяческого публичного мейнстрима. А дальше он ждет – будет ли отмашка на итальянский вариант "черных полковников" а-ля Греция или Чили Пиночета.

Поскольку отмашки не было, человек так всю жизнь и прождал. Но он был внутренне цельным человеком. И человеком, присягнувшим определенной – антидемократической – ущемленной западной контркультуре (смотрите фильмы Висконти).

Тут я уже не только о культурных табу говорю, но и о культурной логике. Есть такая логика – прошу не путать с формальной или даже диалектической.

Пионтковский действует, описывая Путина, вне всякой логики, всяких культурных норм. А главное – вне собственной матрицы идентичности. Разберемся с этим. Пионтковский описывает Путина как плебея. А кто он сам? Князь Боргезе скажет, кто он такой, и почему он ненавидит плебеев. Жозеф де Местр скажет. А Пионтковский? Для начала он должен был бы отрекомендоваться как стопроцентный князь. Но поскольку в России все князья (а также герцоги, бароны etc.) изведены на корню в 1917 году, то эта аристократическая позиция повисает в воздухе. Все повисает в воздухе! И висит, висит…

Пионтковский – не белоэмигрант. Да и белоэмигрантов-то убедительных не так много. Потому как перевалялись с кем попало, как и подобает эмигрантам. Но Пионтковский, повторю, – не белоэмигрант. И он отрекомендовывается как демократ. То есть, вроде бы позиционирует себя в качестве представителя той культуры, для которой человек из народа – это хорошо. Культура эта называется демократической. "Демос" – это и есть люди из народа. С точки зрения этой культуры, что плохого в том, что Путин – парень из коммуналки? Из коммуналки – значит из народа.

Но наша советская "диссидентура", называя себя демократами, была взращена на дрожжах неукротимого антидемократизма. Потому что демократами называли себя Ленин и его предтечи (революционные демократы). Потому что социалистическая идеология строилась на некоем народном (пролетарском) фундаменте. Потому, наконец, что хилиазм 1917 года был основан на "низовых" вещах: "И последние станут первыми".

Буржуазная демократия остановилась на политической свободе. Ее последний взлет – 1848 год. После этого она теряет первородство в разговоре о свободе. И начинается новая фаза этого разговора – от раннего Маркса через Парижскую коммуну к Ленину. Это тот же разговор о свободе. О том, как освободить не только от политического (феодального), но и от социального (буржуазного) гнета. Конкурируя с социализмом и осознавая по политическому результату, полученному русскими коллегами, чем чреват проигрыш в этой конкуренции, западное общество создало и риторику, и вполне корневые представления о том, что президент из народа (из коммуналки) – это хорошо. И социальное государство – это хорошо. И простой человек – это хорошо.

А советские диссиденты брали все то же самое со знаком минус. Но называли себя демократами. Ничего более антидемократического, чем эта диссидентура, нет. Впрочем, кое-что подобное есть. И называется оно "советская номенклатура". Чем быстрее выскакивал снизу наверх советский пацан, тем больше он ненавидел тот низ, из которого выскакивал. Он и выскакивал-то чаще всего на "горючем" этой ненависти.

Мне вспоминается выступление одного из участников XV партконференции ВКП(б): "Оторванная от широких масс партия может в лучшем случае погибнуть в неравном бою. А в худшем? Скажете, сдаться в плен? Но в политических битвах в плен не берут. В ХУДШЕМ СЛУЧАЕ ОНА ПРЕДАСТ ИНТЕРЕСЫ ПОРОДИВШЕГО ЕЕ КЛАССА. В ЭТОМ СУТЬ И СМЫСЛ ТЕРМИДОРИАНСКОГО ПЕРЕРОЖДЕНИЯ".

Внутренне переродившаяся советская номенклатура была союзником и двойником антисоветской диссидентуры. Клоака, в которой мы живем, обязана своим существованием этому противоречивому симбиозу, в котором перерожденцы – это ведущее звено, а диссидентура – ведомое. Но это обычно скрывается. А в случае Пионтковского прорывается самым неожиданным образом.

В самом деле, Пионтковскому не нужен президент из народа (из коммуналки). А президента из числа принцев крови нет, потому как кровь эту выпустили в 1917 году. Причем в немеряных количествах. И, тем не менее, Пионтковскому нужен человек не из народа – как эталон.

А где его взять? Его можно взять только в среде старой коммунистической номенклатуры, которая – не чета Путину, настоящие баре. Породистые! Но Пионтковский ненавидит коммунизм. Впрочем, и баре ненавидят коммунизм. Возникает парадоксальная конвергенция. Она же – клоака. Она же – карнавал нон-стоп.

И вокруг этого парадоксального ядра складывается соответствующая лингвистика (рис. 24).

И что это за лингвистика?

Пионтковский – блистательный лингвист. Емкий, точный. Он талантливый практикующий политолог. И журналист отличный. Но поскольку в ядре – парадоксальная конвергенция (она же пустота), то вся лингвистика превращается в путаницу и, в каком-то смысле, в распутность.

А это и есть карнавал нон-стоп! Хотите верьте, хотите нет, но Бахтин именно это называл карнавализацией бытия (и одновременно карнавальной эстетикой). Обсуждая тупики прагматизма, я уже рассматривал этот вопрос – карнавализация и война с идеальным. Был бы я конспирологом, так бы и сказал: "Заговор карнавала".

Как бы то ни было, карнавализация в перестроечную и постперестроечную эпоху съела идеальное! Вооружившись карнавалом как оргоружием, субъект (союз антикоммунистической номенклатуры и диссидентства) растоптал субстанцию. Он победил не только свой строй, не только свое бытие и свою культуру, которую внутренне ненавидел. Он победил любое некарнавальное бытие (то есть реальность). Потому-то и рвется изнутри противопоставление реальности мира и реальности власти.

Побеждено бытие – и все его предпосылки. Любое идеальное как таковое. И теперь Россия вкушает плоды этой ужасной победы.

Не желая следовать за – как я убежден, лукавой – методологией Бахтина, я предпочитаю называть ситуацию не победительно-карнавальной, а совсем иначе. Я называю эту ситуацию "фундаментальной коллизией постсоветского русского бесчестия". Бахтин шел в своих исследованиях от Достоевского к Рабле. Что ж, Достоевский так Достоевский. Рабле мне глубоко безразличен, а Достоевский нет. Рабле – чужая культура, Достоевский – своя. Рабле мне мало что расскажет о нынешнем бытийствовании Отечества моего. Достоевский расскажет много.

У Достоевского есть особая лингвистика и семантика бесчестия. Не обнажения, нет. "Заголения". Каббалисты говорят, что Лилит – это заголившаяся Шехина. Ну, так вот, заголение как бесчестие. И бесчестие как особый способ думать и говорить. Я могу выделить этот способ (и этот тип лингвистики) в качестве отдельного "лингвослоя", сосуществующего у Достоевского с другими "лингвослоями". А у нас сегодня – вытесняющего другие "лингвослои".

Данный слой весьма специфичен. Лингвистика в пределах данного слоя может быть у Достоевского и жалобной ("а я в углу лежал… пьяненькой-с"), и агрессивной ("тварь ли я дрожащая или право имею?"). Но поскольку все равно ясно, что права нет никакого (даже а-ля Ставрогин), речь идет о дрожащей твари и о бесчестии как о фундаментальной коллизии. Я не ругаюсь, я диагностирую.

Главное, чего нет – это права. Можно даже мир пустить в тартарары, но все равно права нет ("Вот свету ли провалиться или мне чаю не пить? Так я скажу: чтобы свету провалиться, а чтобы мне чай всегда пить").

Мать мне когда-то говорила: "Достоевский очень точно описал некоторые свойства русской души. И, к сожалению, не лучшие". Эти свойства были свойствами потаенными. И описывались они соответственно. А потом душа (или, если хотите, Шехина) "заголилась". Обнажила эти свойства. Показала их как свои срамные места. И родился карнавал, и возликовала Лилит. И возжелала наша интеллигенточка карнавальной эстетики блуда и блатняка. Возжелать-то возжелала – а права все равно нет! Отсюда и надрыв, и поеживание.

Какого права нет? Да самого разного!

Права говорить "мы", права любить это самое "мы", права гордиться, права быть серьезным. В конечном счете – права быть человеком. И когда американцы, да и весь мир, чувствуют, что этого права нет, они просто звереют. Им так хочется добить, додавить, вытереть ноги об это, когда-то имевшее, а теперь лишенное права. А оно кривляется, льнет к их ногам… Но что американцы… Китай с его пафосом самоуважения, с его презрением к потере лица. Иран, исламский мир, умма… Все смотрят на этот карнавал нон-стоп и спрашивают: "Ребята-то что так веселятся? Они что чудят? Они что удумали?"

Это – страшнее всего на свете. Раньше Россию ненавидели – и уважали. Теперь ее начинают презирать. А она как бы не замечает.

Возможны ли ядерные удары по нам и другие крупные неприятности? Пока не вполне презирают – категорически невозможны. А вот когда начнут действительно презирать, тогда возможно все.

С рациональной и прагматической позиции – такое и тогда будет невозможно (все-таки ракет до и больше). Но не этой меркой будут измерять ситуацию. Убежден, что не этой. И крайне удивлен, что другие не замечают данной коллизии…

20.09.2007 : Кризис метода

Введение

Это первый доклад после долгого перерыва. Я не могу, делая такой доклад, совсем игнорировать приоритеты политологического сообщества. И я понимаю, что отставка Фрадкова и назначение Зубкова – это высший приоритет. Я принимаю вызов, который содержится в этой высшей приоритетности. И сделаю доклад по возможности сухой и как бы полностью заданный подобной приоритетностью. Но именно "как бы". Потому что если я подчинюсь подобной приоритетности или проигнорирую ее, я одинаково перестану себя уважать. Я должен сделать что-то третье. На каждом очередном витке протекающего процесса я понимаю, что надо делать нечто третье и, одновременно, что сделать это третье все труднее. Но я все-таки буду пытаться это делать.

Итак, главная (но вовсе не единственная) тема данного доклада – назначение нового премьер-министра.

Жанр – максимально приближен к прикладной политологии.

Цель – такая же, как всегда. Всмотреться в содержание происходящего и в себя самих. Помните, у Маркса: "Человек смотрится в другого, как в зеркало"? Так вот, я предлагаю всмотреться в содержание, как в зеркало. Именно как в зеркало! А не только в то, что обладает собственной ценностью.

Это не значит, что я отрицаю ценность содержания как такового. Но чем дальше – тем в большей степени это содержание не только повествует, но и вопрошает. Не только раскрывает, но и упрекает. И ничего я тут не могу поделать. Это наша реальность. Это наша бытийственность. Это наш странный императив. Бежать от него можно лишь в башню из слоновой кости. Но и там услышишь что-то наподобие пресловутого анекдота: "Ну, гады, что со слонами сделали!"

То есть, по сути бежать просто некуда. Да и зачем бежать-то? Ведь сказано было: "Камо грядеши?" Так что надо не бежать, а принимать вызов. Ну, так я и его и приму.

Часть 1. Ситуация с Зубковым – как зеркало

Улетая из Москвы на контртеррористический форум, проводимый в Израиле каждый год в связи с 11 сентября 2001 года (так называемым nine eleven), я сдуру сделал прогноз. И случайно попал в десятку. Сделал же я этот прогноз потому, что меня "достали". Вместе со мной летели израильтяне, которых я перед этим принимал в Москве. И мои гости начали перевозбужденный разговор о том, что на днях Фрадков должен прилететь в Тель-Авив, и в связи с эти должно произойти то-то и то-то.

Меня эти разговоры о бессмысленных официальных визитах, таких визитах, которые заведомо ничего не могут поменять (сколько уже назначенных на заклание отправлялось в Тель-Авив с официальными визитами!), всегда безумно раздражали. Раздражала возбужденность, придыхание при произнесении высоких имен, картежная бессмысленность (мол, приедет, а дальше – как карта ляжет), конъюнктурность. А тут еще – утомление от очень непростой конференции в Москве. Короче, я, чтобы сменить тему, сказал: "Это он еще должен остаться премьером! Его сейчас менять будут!"

Гости остолбенели. А когда Фрадкова сняли, начались звонки, напоминающие грузинский анекдот: "Догадайся, Гиви, сколько будет дважды два? – Наверно, чэтыре! – Ти знал, Гиви, ти знал!"

Мне стали говорить, что я знал, что Фрадкова снимут. А раз знал, то, наверное, сам снимал.

Я никого не снимал. Я ничего не знал. Я ткнул наугад. И мне совершенно непонятно, почему после этого от меня что-то должно убыть или прибыть.

Я политолог – а не "серый кардинал" или придворный нюхач, разнюхивающий, откуда дует ветер. Моя профессия – это процессы. Когда я предугадал развал СССР и структуру постсоветских системных трансформаций, когда я предупредил о ряде порождаемых развалом СССР процессов и сделал это раньше других – мне есть чем горько гордиться. Но если бы я должен был твердо знать, что гордиться мне надлежит лишь тем, имею ли я инсайдерскую информацию о назначениях и снятиях, то я бы поменял профессию.

Отставка Фрадкова и назначение Зубкова породили пока один отвратительный, но требующий осмысления феномен. Я называю его – политболтовня.

Речь идет о бесконечных ахах и охах по поводу того, кто угадал Зубкова, а кто не угадал и назвал других.

Эти ахи и охи, во-первых, низводят профессию политолога к профессии нюхача. И делают предметом этой профессии не процессы и проблемы, а назначения. Ничего более унизительного, глупого, чем подобная редукция, быть не может. Но ведь, вдумаемся, эта редукция носит абсолютный характер. Она является аксиомой, нормой вкуса, системообразующим принципом. Так что же с нами происходит?

Задав этот вопрос, я должен отвечать. И я отвечу, что происходит. Редукция, вот что. Это если говорить наукообразно и мягко. (рис. 1)

Те, кого интересует моя позиция, должны знать, что мне до отвращения стыдно. Мне стыдно за то, что эта редукция происходит. И еще мне стыдно за то, что я не до конца понимаю, почему она происходит в таких масштабах. То есть я понимаю и даже что-то предсказал. Мол, деградация, регресс, вторичное упрощение… Но ведь не настолько же! Не до такой же степени!

Но и это еще не все. Предположим, что политология – это авгурство. Умение уловить дворцовые хитросплетения и их конечный продукт – отставки и назначения. Я только что категорически заявил, что это не так. Что я ничего общего ни с чем подобным не хочу иметь. Но в порядке осмысления масштабов происходящего я готов принять гипотезу, согласно которой это так.

Зачем я рассматриваю эту гипотезу? Для того, чтобы можно было осмыслить масштаб редукции. Или – если позволить себе чуть больше патетики – деградации, падения, дегенератизма, своеобразного сумасшествия, наконец.

Итак, предположим, что политология – это наука о снятиях и назначениях, осуществляемых в нынешнем Кремле, а вовсе не о процессах, конфликтах, тенденциях, интересах.

Такое предположение сразу же должно добавить к слову "политология" какие-то прилагательные. Например, дворцовая политология, суперприкладная политология… В этом смысле редукция первого рода заключается в том, чтобы свести всю политологию к такой политологии. Но далее я собираюсь доказать, что это еще не вся редукция (рис. 2).

Итак, я хочу доказать, что редукционизм, с которым мы сейчас имеем дело, и который столь ярко проявился в случае с ахами и охами ("не угадали Зубкова!") – это просто клиника. Это не прагматизм, не утилитаризм, не низведение всего и вся до дворцовых перипетий. Это клиника, дурдом, бред прогрессивно шизеющей – и почти уже смердящей – тусовки.

Я не ругаюсь и не мечу громы и молнии. Я делаю утверждение и берусь его доказать.

Предположим, что предмет некоей науки, почему-то называемой "Политология", – это назначения и снятия. Но если это наука, и у нее есть предмет, то она должна что-то конкретизировать. Речь идет о назначениях и снятиях, которые (а) осуществляются определенным субъектом, (б) обладают процессуальностью, вытекающей из свойств субъекта, и (в) погружены в контекст, состоящий из условий и обстоятельств (рис. 3).

Кому-то кажется, что я развожу наукообразие на пустом месте. Но мне-то кажется, что другие просто "совсем того"… И потому я вынужден говорить, что "Волга впадает в Каспийское море", а субъектом, осуществляющим назначения и снятия, является президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин.

Данный субъект обладает определенными свойствами. По отношению к нашей теме – Владимир Владимирович Путин обладает настойчивым желанием делать неожиданные назначения. Он считает это правильным. И ему это нравится. О том, что это так, все знают.

Из этих свойств субъекта вытекает процессуальность. Кадровые назначения и снятия обсуждаются в обстановке абсолютной секретности. Участники обсуждений не имеют права ни передавать инсайдерскую информацию, ни выступать в виде ньюсмейкеров. Ньюсмейкером должен выступить сам президент. И, к чести президента, надо сказать, что он сумел добиться от своей команды отсутствия утечек за пределы очень узкого круга. А от узкого круга – твердого понимания того, что поперек батьки в пекло лезть нельзя. А если полезешь, то за это можно сильно схлопотать. Как минимум, потерять место в узком круге. А как максимум – нарваться и на более серьезные неприятности.

Я кому-нибудь открываю глаза на что-то необычное? Я, как мне кажется, наоборот, ломлюсь в открытую дверь! И я не стал бы это все обсуждать вообще, если бы не дурдом, он же шабаш, который сейчас устроили.

Кстати, Ельцин тоже многого сумел добиться по части отсутствия утечек. Но кое-кто забавлялся, выдавая инсайдерскую информацию в эфир. Особо это любил делать Березовский, который получал информацию из узкого круга. А потом предъявлял ее – как сейчас помню – сидя в черном костюме и имея позади кроваво-красный бархатный занавес. Чем это кончилось? Тем, что он потерял место в узком круге. А потом и возможность быть сенсационным ньюсмейкером. А потом и нечто большее.

Вторым таким любителем был Гусинский. Он, правда, передоверял подобное нюхачество Евгению Киселеву. Почему-то это называлось политологией. И считалось, что Киселев – это политолог номер один, потому что он первый знает от Гусинского об отставках и назначениях.

Сегодня нет ни "Итогов" с Киселевым, ни Гусинского с НТВ. А есть – абсолютно обратный стиль. При котором тот, кто знает, – молчит в тряпочку. И правильно делает. Если хотите знать, мне этот стиль намного более симпатичен.

Но главное – все понимают, что стиль именно таков. И что этот стиль – он же процессуальность – задает субъект (он же – Путин).

Однако, кроме процессуальности и субъекта, есть еще и контекст. Контекст (в нашем случае слагаемый условиями и обстоятельствами) состоит в том, что кадровые назначения и снятия являются продуктом борьбы неких, крайне близких к президенту Путину, групп. Кто-то называет их кланами, а кто-то "кремлевскими башнями". Не я эту борьбу выдумал! Она вопиет! О ней говорят все!

Кто-то ее мистифицирует, называя борьбой чекистов и либералов. Это полная и вопиющая чушь. На нынешнем этапе в бой идут одни силовики. Они разделены на пять или шесть враждующих групп. Накал конфликта резко выше, чем в эпоху Ельцина. Никто при этом не борется против Путина, борются только за него. Точнее, борются, проявляя максимум лояльности. И одновременно встраивая в эту лояльность много чего. Настолько много, что иногда становится не по себе.

Борьба этого рода шла в течение всего путинского семилетия. В последний год она обострилась до крайности как в связи с возможным уходом Владимира Владимировича, так и по другим причинам.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что эта борьба идет. Что если сначала все говорили (ведь не я, а все!), что концерн "Нанотехнологии" возглавит Михаил Ковальчук, и что это индекс влиятельности одной из групп, а потом этот концерн возглавил Леонид Меламед, – то это борьба групп, в которой одна группа проиграла, а другая выиграла.

Что отставка Вайнштока – это тоже борьба групп. И что новое назначение Вайнштока – это тоже борьба групп. Что если бы группа, борющаяся против Вайнштока, выиграла до конца, то Вайншток в лучшем случае был бы уже в Лондоне, а не во главе престижного начинания, в которое вмонтированы гигантские деньги и огромные политические интересы. Но если бы полностью выиграла группа, борющаяся за Вайнштока, то он остался бы руководителем "Транснефти".

Знать это должны все прикладные политологи. И особенно специалисты по дворцовой политологии, коль скоро это наука или хотя бы просто сфера экспертной деятельности.

Количество конфликтов – намного больше. Их острота растет и уже является запредельной. А значит, назначение Виктора Зубкова, как и неназначение Сергея Иванова – это результат борьбы групп. И мы находимся не просто в ситуации "закрытости как эпоса". Мы находимся в ситуации "закрытости как драмы". Что фактически делает публичный прогноз на тему о новом премьере абсолютно невозможным. Этого никто не будет делать, потому что это нарушает правила игры. Этого никто не будет делать, потому что это деструктивно взрывает игру (назвать потенциального назначенца – значит убить назначение). И этого никто не будет делать, потому что все в игре. А игра – это борьба. Причем жестокая.

Предугадать борьбу невозможно. Комментировать закрытую борьбу открыто – это значит провоцировать. Провоцировать, находясь вовне, невозможно. А провоцировать, находясь внутри, это значит оказаться вовне. А будучи внутри, потом оказаться вовне, не просто обидно и глупо, а крайне опасно, глупо и постыдно одновременно.

Какой из этого практический и очевидный вывод? Причем вывод в рамках дворцовой политологии!

Вывод этот в том, что все, кто знали, что будет Зубков (точнее – боролись за то, чтобы он был), – молчали в тряпочку. И лезть с высказываниями по этому поводу не хотели, не имели права. Да и просто помыслить об этом не могли.

Соответственно, пространство высказываний было поделено не между теми, кто правильно назвал премьера и теми, кто его неправильно назвал. А между теми, кто молчал, и теми, кто говорил. Большинство молчало. Часть этого большинства молчала потому, что не знала. А часть молчала потому, что знала. А знала потому, что умела соблюдать правила. А правила состояли в том, чтобы молчать.

Я никогда не относил себя к дворцовой политологии. Мне не нужны лавры на этом поле. И они мне, честно говоря, просто претят. Но есть же какие-то пределы дури, пределы безумства, которые надо оговаривать. Нельзя же так! То есть, как мы видим, можно, но слишком унизительно оставлять это без реакции. И потому я реагирую. А реагируя, я все-таки должен – и просто профессионально обязан – дать мониторинг высказываний на тему о назначениях.

Мониторинг этот, кстати, небезынтересен.

Часть 2. Мониторинг

6 сентября 2007 года на сайте газеты "Московский комсомолец" (но не в бумажной, а только в электронной версии газеты, что крайне существенно!) появился материал "Иванов поможет Иванову". В заметке сообщалось, что по данным "источника, близкого к Управлению по внутренней политике АП РФ", в ближайшее время политолог Виталий Иванов займет пост заместителя руководителя секретариата первого вице-премьера правительства РФ Сергея Иванова.

На этой должности Виталий Иванов будет курировать предвыборную кампанию Сергея Иванова, считает источник. По его мнению, новое назначение Виталия Иванова свидетельствует о том, что Сергей Иванов "почти наверняка" возглавит предвыборный список партии "Единая Россия", – поскольку Виталий Иванов является одним из главных идеологов "партийного преемника" и автором идеи, согласно которой лидером "Единой России" на выборах в Государственную думу должен быть именно преемник Владимира Путина.

Было также высказано предположение, что Виталий Иванов, видимо, "станет и одним из руководителей президентского штаба Сергея Иванова, который в настоящее время находится в стадии формирования".

В конце заметки в краткой справке о Виталии Иванове указывалось, что он в настоящее время является "вице-президентом Центра политической конъюнктуры России (ЦПКР), ведущего "мозгового центра" по проблемам внутренней политики и преемственности власти в РФ… С 2005 года считается экспертом и теоретиком, очень близким к руководству Управления по внутренней политике администрации президента РФ, одним из наиболее влиятельных околокремлевских политологов".

Нельзя назвать такую публикацию абсолютно тривиальной. И дело не в том, кто именно интеллектуально сопровождает Сергея Борисовича Иванова. Все московское экспертное сообщество, занятое элитами, знает, кто его сопровождает. Его сопровождают очень сильные и интеллектуально зрелые люди, добившиеся серьезных результатов.

К числу этих результатов относится, например, то, что Сергей Борисович Иванов прекрасно выдержал удар, связанный с назначением другого члена команды Путина на место премьер-министра. Не только мы, но и все мировые СМИ отметили, что Иванов держался очень хорошо. А это совсем не просто. К тому же никто не считает, что игра сыграна до конца. Однако нетривиальность данной публикации состоит в другом.

Во-первых, в том, что по каноническим правилам данной игры никакие субъекты сопровождения не "засвечиваются". Что этим субъектам засветка не нужна. И даже вредна.

Во-вторых, нетривиальность состоит в том, что данная статья породила цепную реакцию. То есть стала частью некоей информационной кампании. Судите сами. Процитированный вброс был сделан 6 сентября.

А утром 11 сентября на информационном сайте Ура.Ру появилось сообщение обозревателя Ура.Ру Михаила Тульского о том, что подготовлены указы об увольнении Михаила Фрадкова с поста председателя правительства РФ и назначении исполняющим обязанности премьера Сергея Иванова. Эти указы, по данным Тульского, будут подписаны президентом РФ Владимиром Путиным в прямом эфире основных общенациональных телеканалов 12 либо 13 сентября.

Указы не были подписаны в прямом эфире. Они не были подписаны один за другим. Не в прямом эфире, а под запись – и без всякой демонстрации указов – Путин и Фрадков поговорили. После чего возникла пауза. И тем не менее сообщение Тульского – не дешевка, а утечка. Причем кем-то и зачем-то санкционированная. Кем и зачем?

Вечером 11 сентября на сайте АПН.Ру (откровенно и последовательно враждебном Владиславу Суркову) появилась заметка "Владислав Сурков увольняет Михаила Фрадкова". В заметке говорилось, что "утечка" Михаила Тульского заслуживает безусловного внимания постольку, поскольку Тульский "фактически является ключевым сотрудником и политическим партнером известного политолога, правоведа и публициста, влиятельнейшего кремлевского эксперта Виталия Иванова. Сам же Иванов входит в число доверенных лиц заместителя руководителя администрации президента РФ Владислава Суркова, от которого, по всей видимости, и была получена оперативная информация о предстоящей рокировке "Фрадков – Иванов". Как сообщил на прошлой неделе ряд СМИ, Виталию Иванову предстоит возглавить также политический штаб Сергея Иванова и непосредственно подготовить будущего премьера-преемника к президентским выборам, что делает сообщение Михаила Тульского особенно интересным".

О каком это "ряде СМИ" идет речь? Единственная засветка данной темы – электронная версия "Московского комсомольца" от 6 сентября. Эта версия, действительно, поплыла по сайтам. Но для того, чтобы назвать такое расплывание информации "сообщением ряда СМИ", нужно иметь соответствующее задание.

12 сентября газета "Ведомости" (вышедшая из печати поздно вечером 11 сентября) со ссылкой на анонимные источники – инвестбанкира и высокопоставленного кремлевского чиновника – сообщила, что первый вице-премьер Сергей Иванов "в самое ближайшее время" будет назначен председателем правительства России.

"Ведомости" указали: неназванный кремлевский источник подчеркнул также, что позиции Иванова начали усиливаться с середины лета, и именно он, а не Медведев, рассматривается многими представителями власти как основной претендент на роль преемника Владимира Путина.

Дмитрий Медведев на вопрос "Ведомостей", ожидаются ли в ближайшее время перестановки в правительстве, ответил: "Такая угроза нависает над правительством каждый день, над любым правительством, в любой точке земного шара. Ждем-с". "Ведомости", правда, отмечают, что тон этого комментария – шутливый. И, тем не менее, явно приводят данное высказывание как косвенное подтверждение достоверности информации, сообщенной источниками.

Далее "Ведомости" подчеркнули, что в течение августа и сентября Иванов гораздо чаще фигурирует в СМИ в одних сюжетах с Путиным, чем Медведев. А затем привели мнение еще одного "источника, близкого к АП": слухи о назначении Сергея Иванова могут быть подготовкой общественного мнения к тому, что он займет один из первых постов, хотя назначение его премьером – "лишь один из сценариев".

В завершение газета привела мнение политолога Дмитрия Бадовского о том, что слухи о скором назначении Иванова премьером – скорее результат аппаратной борьбы за этот пост, поскольку Путин утечек не допускает.

В отличие от "Московского комсомольца", статья в "Ведомостях" действительно имела хотя бы широчайший Интернет-резонанс. Вот неполный список сайтов, которые тиражировали новость о грядущей отставке правительства и назначении Сергея Иванова со ссылкой на "Ведомости" с раннего утра 12 сентября и вплоть до объявления об отставке правительства, последовавшего днем 12 сентября: сайт Корреспондент ("Источник в Кремле: Иванов будет назначен премьер-министром" – сообщение появилось в 03:45); Полит.Ру ("Ведомости": "Сергея Иванова скоро назначат премьер-министром", 08:29); NEWSru.com ("Сергей Иванов в ближайшее время станет премьер-министром, утверждает источник в Кремле", 08:39); Новый регион ("Сергея Иванова прочат в премьеры правительства РФ"; 09:11); Газета по-украински ("Иванов вскоре станет премьер-министром – источник в Кремле", 09:39); Lenta.ru ("Ведомости ожидают замены Фрадкова на Иванова в ближайшее время", 09:55); URA.ru ("СМИ: Иванов станет премьер-министром в ближайшее время", 10:45), РИА "ДЕЙТА.RU" ("С.Иванов может заменить премьер-министра Фрадкова", 11:27) и др.

И опять же – некоторые из источников при этом напомнили, что первым утечку об отставке правительства и назначении Сергея Иванова новым премьером дал Михаил Тульский. И повторили информацию АПН.ру о том, что Михаил Тульский – сотрудник эксперта Виталия Иванова, а сам Иванов входит в число доверенных лиц Владислава Суркова. И что информация о возможном назначении Виталия Иванова на пост заместителя руководителя секретариата первого вице-премьера правительства РФ Сергея Иванова появилась в "МК" уже неделю назад.

Вот некоторые комментарии к информации "Ведомостей", появившиеся 12 сентября на сайтах еще до того, как было объявлено об отставке правительства:

Станислав Белковский заявил в эфире радиостанции "Эхо Москвы", что утечка информации об отставке правительства и назначении Сергея Иванова премьером произошла через одного из доверенных лиц Суркова – Виталия Иванова, "который также рассматривается в качестве будущего помощника Сергея Иванова как кандидата в президенты". "Владислав Сурков, безусловно, сделал сейчас политическую ставку на Сергея Иванова и делает все возможное, чтобы этот человек стал преемником Путина и лидером предвыборного списка партии "Единая Россия". Возможно, что Сурков, как человек информированный, не ошибается".

Тем не менее, подчеркнул Белковский, "утечки из путинского окружения очень часто оказываются дезинформацией… Путин часто отвлекает общественное внимание от тех решений, которые он намерен принять. Со всей определенностью говорить о том, что на этой неделе рокировка Фрадков – Сергей Иванов произойдет, я бы не стал, хотя вероятность такая сохраняется".

По мнению Белковского, "для Путина выигрышнее потянуть время и произвести замену премьера несколько позднее, ближе к думским выборам или даже после них".

Алексей Малашенко, эксперт московского Центра Карнеги, высказал в эфире "Эхо Москвы" такое мнение: "Поскольку утечки информации организуются, то все делается целенаправленно, идет определенная подготовка к тому, что Иванов займет пост премьера".

Малашенко, увы, слишком линейно трактует утечки и их функциональную роль. Но и он понимает – речь идет об утечках. Дополнительно Малашенко отметил, что "повторяется примерно та ситуация, когда к власти приходил сам Путин", и что в случае прихода к власти Сергей Иванов станет "путинским дублером". Малашенко подчеркнул также, что в сложившейся ситуации никто не интересуется, насколько Сергей Иванов популярен, "поскольку у нас важно не кто как голосует, а кто как считает".

Михаил Делягин, руководитель Института проблем глобализации, заявил в интервью "Росбалту": "Если бы Путин стал выбирать сейчас, то его выбор был бы однозначно в пользу Сергея Иванова. Но важно то, что сам президент в силу ряда факторов ограничен в своих возможностях. Поэтому если продолжать выжидать, шансы вице-премьера будут неуклонно снижаться. Сейчас он как спортсмен, на пике своей пропагандистской формы, но невозможно постоянно быть на вершине".

По мнению Делягина, если Иванов займет кресло премьера, то автоматически станет кандидатом в преемники президента номер один. Хотя, возможно, что модель 1999 года, когда премьер становится и. о. президента, а затем избирается в президенты, не повторится. "Сейчас или никогда, так складывается ситуация для Иванова", – резюмировал эксперт.

Делягин явно склоняется к тому, что премьером будет Сергей Иванов. Он понятным образом осторожничает – и правильно делает. И уж безусловно, он не ликует от данного потенциального премьерства. А значит, не пиарит и не провоцирует, а видит борьбу, в которой чаша весов временно склоняется в определенную сторону.

И не он один это видит. Ведь в тот же день, 12 сентября, еще одна газета подняла тему возможного возвышения Сергея Иванова – правда, не в качестве премьера. "Труд" опубликовал интервью Роя Медведева под названием "Путин: "Страну сдал". Иванов: "Страну принял" ". Цитата:

Корр: Несколько дней назад первый вице-премьер Дмитрий Медведев сделал любопытное заявление: "Президент говорил, что в свое время определится со своими предпочтениями… Есть законы жанра, и очевидно, что осень – это уже разгар политических баталий, разгар избирательного цикла. Видимо, все основные события состоятся в этот период"… Широкие массы отреагировали на это заявление вяло…

Рой Медведев: И напрасно. Во-первых – и это главное, – понятно, что Дмитрию Медведеву известно имя этого человека. Во-вторых, ему известно, что этим кандидатом будет не он… У меня нет сомнений в том, что президентом будет выдвинут и назначен Сергей Иванов, а премьер-министром назначен (и вполне возможно, значительно раньше) Дмитрий Медведев… Я полагаю, что кандидат в президенты будет выдвинут "Единой Россией". Не случайно в ее тройке лидеров имеется одна вакансия. Ее и займет Иванов.

Рой Медведев отнюдь не относится к числу неинформированных людей. Как и Делягин, он видит эти колеблющиеся чаши весов. Но находясь на другой части элитно-политического поля, он видит это колебание другими глазами, в рамках другой элитно-политической оптики. И потому столь категоричен. Тут важна не его ошибка, а индекс высказывания, его связанность с элитными группами.

А дальше все начинает развиваться уже не по дням, а по часам. И это самое интересное.

12 сентября в 13:58 "Интерфакс" сообщил о том, что премьер-министр Михаил Фрадков обратился к Владимиру Путину с просьбой об отставке. Путин принял отставку Фрадкова и Кабмина, попросив при этом Фрадкова по-прежнему исполнять свои обязанности до утверждения нового главы правительства.

Новость повторили все дневные информационные выпуски основных телеканалов. Подчеркивалось, что Фрадков обосновал свою просьбу приближающимися крупными политическими событиями и желанием предоставить президенту полную свободу выбора и решений, включая кадровые.

Президент Владимир Путин сказал, что страна сейчас, действительно, приближается к парламентским выборам, которые затем перейдут в президентские: "Нам всем вместе надо подумать, как выстроить структуру власти и управления с тем, чтобы они лучше соответствовали предвыборному периоду и подготовили страну к периоду после президентских выборов в марте".

12 сентября в 15:56 "Интерфакс" проинформировал, что кандидатом на пост нового премьер-министра назван Владимир Зубков. Чуть позже появилось разъяснение, что Владимир Путин внес кандидатуру В.Зубкова (глава Федеральной службы по финансовому мониторингу) на пост премьер-министра РФ, и что 14 сентября его кандидатура будет рассмотрена в ГД РФ на пленарном заседании.

В промежутке между двумя этими событиями – информацией об отставке правительства и объявлении Зубкова кандидатом в премьеры – политики и эксперты высказывали версии по поводу имени будущего премьера.

Владимир Жириновский в интервью "Интерфаксу" высказал мнение, что в качестве основных кандидатов на пост председателя правительства следует рассматривать первого вице-премьера Сергея Иванова, главу Рособоронэкспорта Сергея Чемезова, вице-премьера Сергея Нарышкина. В качестве "крайнего случая" на этот пост может претендовать глава РЖД Владимир Якунин, заметил лидер ЛДПР.

Геннадий Зюганов, по информации корреспондента агентства "Росбалт", заявил, что на место премьера "посадят кандидата в президенты", и что, скорее всего, "выбор падет" на первого вице-премьера правительства РФ Сергея Иванова. По мнению Зюганова, в пользу этого варианта свидетельствует выступление Иванова на недавнем экономическом форуме в Петербурге. "Такие выступления обычно произносит либо президент, либо премьер-министр", – заметил Зюганов.

Среди других возможных кандидатур на пост главы правительства Зюганов назвал руководителя администрации президента РФ Сергея Собянина, главу ОАО "РЖД" Владимира Якунина, а также вице-премьера правительства РФ Сергея Нарышкина. "На запасных путях еще стоят губернаторы, – добавил Зюганов. – Но их не любят за хваткость и местнические настроения".

"Эхо Москвы" также указывает, что Зюганов наиболее вероятным кандидатом в премьеры назвал Сергея Иванова, но при этом не исключил, что премьером может стать Собянин, Нарышкин либо кто-то из губернаторов.

Сергей Марков, директор Института политических исследований, заявил в интервью РИА Новости: "Наиболее вероятно, что премьером станет Сергей Иванов, и он же будет наиболее вероятным кандидатом в преемники". При этом Марков не исключил, что кресло премьера займет Дмитрий Медведев, который также может считаться "кандидатом в преемники", а может остаться премьером и после президентских выборов. "Может быть, что появятся и какие-то неожиданные фигуры", – добавил Марков.

В интервью "Росбалту" тот же Марков назвал в качестве возможного премьера несколько имен (по нисходящей вероятности): Сергей Иванов – Дмитрий Медведев – Сергей Нарышкин – Владимир Якунин – наконец, какая-нибудь неожиданная фигура.

Игорь Бунин, генеральный директор Центра политических технологий, в интервью информационному каналу "Вести" по поводу фамилии кандидата на пост премьера заявил следующее: "Если мы узнаем через несколько дней – это будет Иванов, если чуть позже – у меня уже не будет стопроцентной уверенности. Чем дольше будет думать президент, тем меньше будет уверенности. Скорей всего, это Иванов. Так, во всяком случае, заявляет пресса".

Борис Немцов, член федерального политсовета СПС, заявил в интервью "Росбалту": "Отставка Фрадкова – заключительная фаза спецоперации "преемник". Все, что сейчас происходит, крайне унизительно для российского народа, который достоин того, чтобы самостоятельно выбрать своего президента. Путин мог бы гораздо достойнее закончить свою карьеру, если бы обратился к гражданам страны с призывом избрать того, кого они считают нужным. Однако он поступает иначе, что не удивительно".

Немцов считает, что на посту премьера Фрадкова "с высокой степенью вероятности" сменит Сергей Иванов: "Это – наихудший и наиболее циничный вариант. Тот человек, который развалил Минобороны, при котором расцвела пышным цветом коррупция, который не только не препятствовал казарменному бандитизму, но и прикрывал его, не достоин быть президентом".

Ирина Хакамада, председатель фонда "Наш выбор", заявила в интервью "Росбалту", что новым премьер-министром России с последующей "трансформацией в кандидата в президенты" может стать любой человек из окружения Путина, хотя наибольшие шансы у Сергея Иванова.

Владимир Рыжков, депутат Госдумы, по сообщению "Эхо Москвы", считает, что отставка правительства фактически означает начало операции "Преемник-2". Среди возможных претендентов на пост премьера Рыжков, помимо Иванова и Чемезова, назвал Дмитрия Медведева и Владимира Якунина.

Алексей Иванов, депутат Госдумы, в интервью "Росбалт-Приволжье" указал, что, согласно имеющейся на сегодня информации, должность главы российского правительства займет Сергей Иванов, который впоследствии сформирует новое Правительство.

Вот, пожалуй, и все основные высказывания. Остальным, во-первых, не дали возможность высказаться в столь короткий промежуток времени. А во-вторых… повторяю в который раз, те из остальных, кто знал, – молчали в тряпочку. А кто-то и не знал. И наверное, мало кто знал, потому что до самого конца шла борьба.

Вечером 12 сентября, уже после того, как прозвучало имя Зубкова, Станислав Белковский вновь дал интервью "Эхо Москвы": "Владимир Путин в очередной раз подтвердил, что не намерен действовать по сценариям, которые ему навязывают, и посрамил всех прогнозистов, которые называли будущим премьером Сергея Иванова".

Белковский подчеркнул, что Виктор Зубков всегда был человеком, близким к президенту. "Вполне возможно, что после думских выборов произойдет очередная смена правительства… Виктор Зубков – единственный член из питерской команды президента, который для Владимира Путина является старшим, а не младшим товарищем".

Белковский добавил, что "Виктор Зубков имел весьма значительное неформальное влияние на целый ряд вопросов, и наиболее яркое решение, которое было принято с его подачи, – назначение нынешней весной его зятя Анатолия Сердюкова министром обороны России". "Путин показал, что доверяет семье Зубковых самые деликатные сферы и управление финансовыми потоками в этих сферах", – подчеркнул Белковский.

Само по себе это высказывание Белковского не столь существенно, чтобы его детально воспроизводить. Но оно совсем иначе смотрится в состыковке со следующим высказыванием того же политолога и эксперта.

17 сентября Станислав Белковский заявил в "The New Times": "Была дезинформационная операция, проведенная накануне с помощью Владислава Суркова, которому Путин по возвращении из Абу-Даби (то есть вечером 10 сентября) лично объявил, что принял решение назначить Сергея Борисовича Иванова премьером. Сурков дал соответствующую утечку, причем совершенно целенаправленно, опираясь на то, что эту утечку можно давать. И сел в лужу по отношению к тем людям, которых твердо уверял в среду (12 сентября), что завтра Иванова будет назначен премьером".

А дальше ситуация приобрела еще один пикантнейший обертон.

18 сентября "Независимая газета" поместила следующее сообщение: "После того как Владимир Путин внес кандидатуру Виктора Зубкова на должность председателя правительства, Прибыловский в одночасье превратился в самого уважаемого политолога. Дело в том, что еще в феврале 2007 года в интервью радиостанции "Свобода" Прибыловский (единственный из всех политологов!) сумел предсказать появление Виктора Зубкова в шорт-листе преемников Владимира Путина. Комментируя назначение Анатолия Сердюкова министром обороны, Прибыловский заявил: "Можно даже предположить что-нибудь очень сложное, ну, например, если не самого Сердюкова готовят на пост преемника, а например, Сердюков женат на дочери руководителя Федеральной службы по финансовому мониторингу Зубкова, может быть, Зубкова, человека, довольно близкого к Путину, хотят сделать преемником".

Меньше, чем кто-либо другой, я хочу проблематизировать компетентность и прозорливость господина Прибыловского. Я просто обязан выдвинуть два сценария по поводу проявленных им качеств.

Сценарий #1. Господин Прибыловский просто сумел угадать. И в рамках этого сценария я полностью согласен с "Независимой газетой". Если господин Прибыловский угадал, то по критериям дворцовой политологии это делает ему честь. Не входя в узкий круг держателей инсайдерской информации, Прибыловский имеет право угадывать. И придавать публичности свои догадки. И это прекрасно. Данный сценарий я считаю высоко вероятным.

Но есть и сценарий #2. В рамках этого сценария господин Прибыловский реализует утечку. Причем в этом случае приходится предположить, что информация, запущенная под брендом "Виталий Иванов", и информация Прибыловского как-то связаны друг с другом. В этом случае речь идет о так называемой утечке Тульского, которая должна была создать ложное представление о ходе процесса и в чем-то этот процесс проблематизировать. А также об утечке Прибыловского, имеющей контрастный, но сопряженный смысл.

Я лично не являюсь сторонником второго сценария. Но обязан оговорить его постольку, поскольку он уже вброшен. Ведь Станислав Белковский открыто заявляет, что Сурков реализовал "дезу" с подачи Путина, якобы не зная, что это "деза".

Дальше начинается гадание на кофейной гуще. Знал, что деза… Не знал, что деза… Речь шла о дезе или о предмете борьбы…. Закон подобного рода игр очень прост – тот, кто засвечивает раньше времени, тот подрывает позиции засвечиваемого. Или грубее – "сдает" его.

Прямая сдача невозможна. Для сдач в таких случаях используется нечто, очень косвенно связанное с игроками, осуществляющими сдачу. А по возможности, не связанное вообще. Белковский очень осторожно намекает на нечто подобное.

Что касается меня, то я еще раз возвращаю вас к основной схеме (рис. 4).

Часть 3. Контекст

Владимир Владимирович Путин – национальный лидер. Причем достаточно жесткий и волевой. Но если мы не хотим редуцировать принципы управления и лидерства до заполошного крика, то мы должны признать, что любое лидерство и любая власть ОСУЩЕСТВЛЯЮТСЯ ЧЕРЕЗ КОГО-ТО. РЕАЛИЗУЮТСЯ С ЧЬЕЙ-ТО ПОМОЩЬЮ.

Путин достаточно вменяемый и гибкий лидер. Но даже Тамерлан, Чингисхан или Пол Пот реализовывали свои проекты (или безумства) с помощью социальных систем – команд, сообществ, элит. Иначе поступает только сумасшедший, запертый в палату и считающий себя властелином этого и иных миров. Но и сумасшедший в итоге создает средства, с помощью которых он эту власть способен осуществить (рис. 5).

Иногда мне становится стыдно от того, что я должен повторять прописи. А иногда – страшно. От того, что в душу закрадывается сомнение – а вдруг эту пропись никто не понимает? Причем никто из тех, кто по роду деятельности должен формировать общественное сознание. Я имею в виду, например, уважаемых мною журналистов. Я не могу и не хочу называть их всех скопом "журналюгами". Потому что я сам журналист. Но (опять же по роду деятельности) я вынужден нечто читать и слушать. И это нечто – суть манна, которой кормят моих сограждан. Кормят и говорят: "Знаем, что дерьмо, но пипл хавает".

И вот тот, кто так говорит – это уже "журналюга". Потому что он не уважает ни себя, ни свою профессию, ни свой народ. Профессия для него – дерьмоделание и дерьмокормление. А народ – дерьмоед. Все же вместе – пресловутая дерьмократия. Союз пипла и хавания. Никакого отношения к демократии это не имеет. Демократия – это власть народа. И каждый, кто к этому относится с презрением, должен предъявить внятную альтернативу. А в рамках любой альтернативы возникает пара "господин и раб", со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Мечта о дерьмократии – это мечта господ о рабах, которые не восстанут, а будут хавать и хавать. Это отвратительная и идиотская мечта. Но почему-то она оказалась в чем-то созвучной моему любимому Отечеству, и много лет упорно воспроизводится на всей его территории.

Журналист не может не понимать, что коллизия власти именно такова (рис. 6)

Власть нуждается в средствах осуществления своих проектов (или даже безумств). А средства эти оказывают обратное давление на власть (рис. 7).

Потому что люди не роботы. У них есть интересы, формы консолидации, способы идентификации, типы коммуникаций и многое другое (рис. 8).

Я вынужден объяснять и журналистам, и не только им, чем политическое управление отличается от управления технического. Оно отличается тем, что самые послушные люди – это все равно не винты в системе и даже не блоки в кибернетическом устройстве. Это люди. А поскольку средствами являются не люди сами по себе, а некие (пусть даже сколь угодно узкие) сообщества, то речь идет об опорных группах, через которые лидер любого типа реализует управление. В серьезной политологии мы рано или поздно выйдем на страты и даже классы.

Ладно, пусть все окажется редуцировано. Приземлено. Лишено общих моментов. Однако ведь нельзя же превращать редукцию в безумие! Нельзя изъять из описания технологий управления человеческий фактор вообще! Нельзя все низвести к "вертикали без горизонтали". Потому что такая вертикаль вообще невозможна. И рухнет она не в бездну социального коллапса, а в бездну общественного безумия, в недрах которого она только и может родиться.

Но она родилась! Она воспроизводится в тысячах статей и высказываний! Ну, хорошо, пусть речь идет о дворцовой политологии. Но она должна остаться политологией! Она не может превратиться в сбор более или менее репрезентативной эксклюзивной информации. Потому что это уже совсем другая профессия. Но даже эту информацию нельзя собирать по принципу диктофона: услышал – воспроизвел. Ее надо хоть как-то, пусть даже элементарно, по-дикарски, но все же осмысливать! А между тем, и с этим все обстоит неблагополучно (рис. 9).

Я уже говорил о своем отношении к редукции первого рода. То есть о том, допустимо ли низведение политологии до дворцовой политологии. Я говорил и о том, как быстро за редукцией первого рода следует редукция второго рода – то есть клиника, журналистский (и псевдо-политологический) дурдом. Но для того, чтобы дворцовая политология могла оказаться все же политологией, она должна оперировать людьми, группами, мотивами, интересами, обратными связями, элитными играми. А не перебирать колоды назначений и радоваться или злорадствовать по поводу того, кто угадал, а кто нет. Это же не прагматизм, повторяю! Не цинизм! Это инфантилизм и почти безумие (рис. 10).

Дворцовая политология, чтобы выжить и сохранить свое надменное превосходство над политологией как таковой, чтобы удержаться от клиники и инфантилизма, должна вооружиться хотя бы очень усеченной и прикладной теорией элит. Она должна признать, что любое политическое решение в сегодняшней России – это борьба групп. Но тогда она должна описывать эти группы. И через призму этого описания смотреть на тасуемую колоду назначений и снятий. Это же все-таки политология, а не песня акына: "Сняли такого-то, назначили такого-то… степь… караван идет"!

Дворцовая политология в принципе так и поступила. Но она извратила прикладную теорию до идиотизма. Она выдумала "чекистов" и "либералов" и борьбу между ними.

На основе этой псевдо-теории она построила язык описания политической реальности (рис. 11)

Язык – это штука сложная. Талейран считал, что он дан дипломату, чтобы скрывать свои мысли. А нормальный человек хочет на нем выразить содержание. И вроде бы язык сводится к двум функциям – выразить содержание или скрыть его. Но оказывается, что есть третья функция. Что язык дворцовому политологу дан для того, чтобы болтать по телевидению и в иных респектабельных СМИ.

Тупая прикладная модель "чекисты-либералы" все же породила язык. Потому что она все же модель. А как только был порожден язык, то на порожденной моделью "фене" стали болтать. И не очень задумывались о "фене", потому что надо было болтать.

А потом модель лопнула. Следом за ней лопнула "феня".

А болтать-то надо! Все понимают, что нет никакой борьбы "чекистов" и "либералов". Но в виде остаточной "фени" есть только дескрипция этой отсутствующей борьбы. В какой-то момент дескрипция рушится, и должна наступить немота. Однако она не наступает. Если бы она наступила! Но нет ни дескрипции, ни модели, ни языка, ни немоты. А что есть? Чем является, с научной точки зрения, то, что мы слышим? Мы же не можем просто сказать, что оно нас коробит, или оно слишком пошлое. Это вкусовщина. И вообще, мы имеем дело с интереснейшим феноменом. Зачем же мы его будем низводить до наших вкусовых ощущений? Его надо описывать, раскрывать.

Итак, Медведева и Иванова еще как-то можно описывать в качестве представителей либеральной и чекистской групп. Хотя, конечно, это чушь собачья. Но Иванова и Зубкова на этом языке уже не опишешь вообще. А другого языка нет. И тогда возникает зоология – или дурдом. То есть просто щебетание ни о чем.

Потому что говорить не о чем. А надо. Нынешние правила предполагают говорение как фигуру престижа. Сколько раз ты в газете, радиоэфире или на телеэкране – такой у тебя, в чем-то, престиж. Но раз ты вышел на экран, тебе надо что-то сказать. А говорить абсолютно нечего. Возникает речь в ее дочеловеческой функции. В функции щебета или порыкивания как поддержания канала коммуникации.

Это описано, кажется, у Лотмана: "Так-так-так, – сказала она. – Нет, – сказал он. – Да вообще… – Но так и в общем-то, – сказала она. – Да-да, – задумчиво произнес он, глядя куда-то. – И в целом-то. – Да и вообще, – сказала она. – Вот-вот, – сказал он".

В описанном примере люди поддерживают канал коммуникации, не направляя по нему сообщений. Они не спорят, не воздействуют, не обсуждают. Они держат канал. И ждут. Но ведь нельзя превратить политологию в поддержание канала на уровне освобожденной от всякого содержания коммуникативной функции!

Если раньше на меня смотрели с экрана простенькие глазки, которые бойко лепили туфту про борьбу чекистов и либералов, то это была хотя бы какая-то теория элит. И порожденный ею язык. Теперь на меня смотрят те же глазки, но без всякого языка. Теория лопнула. Язык лопнул вслед за нею и отвалился. А говорить надо. И губы шевелятся.

Чем меньше содержания, модели и языка, тем быстрее они шевелятся.

Но давайте все-таки признаем, что есть властно-политические группы (рис. 12).

Что если они есть, то есть и механизм социальной сборки, с помощью которого они созданы (рис. 13).

Сколь бы прост этот механизм ни был, он должен быть. Это может быть семья, дачный кооператив, дружеские связи по месту деятельности, а также что-то более замысловатое. Надо всем этим рано или поздно возникает какой-то квази-идеологический сгусток. Ну, должны люди о чем-то говорить и объяснять как-то, почему они хорошие, а другие – нет! (рис. 14)

По мере роста у всего этого возникает еще один важный элемент – объединяющий интерес. То есть буквально – экономический (а в нашей стране – так сразу и политический, одно без другого не существует) интерес (рис.15).

Следом за этим возникает конфликт интересов (рис. 16).

Вокруг интереса и конфликта интересов (если речь идет о крупных вещах) возникают поля социального притяжения. Кто-то втягивается в эти поля, потому что у него тоже есть интерес. Кто-то сопрягает этот интерес со своими соображениями. Кто-то просто хочет во что-то встроиться. Возникает сложная периферия группы (рис. 17).

На запах этого приходят более масштабные (в том числе и миропроектные) акторы. Назовем их "гости" (рис. 18).

Все это начинает воздействовать на основную группу по принципу обратной связи. То есть, группе приходится либо дорастать до нового своего окружения, либо рассыпаться, либо оказываться "пристяжной" к этому окружению. Рано или поздно все оказывается включено в процесс. Или в виде субъекта, или в виде щепки, плывущей в каком-то потоке. Потом этот поток начинают захватывать водовороты. Начинается сложная жизнь этих самых элитных тел.

Президент Путин может подчинить себе жизнь этих тел. Но лишь постольку, поскольку он с этой жизнью считается, соотносится.

Все эти тела абсолютно комплиментарны к Путину. Они конкурируют за степень своей лояльности к бесконечно почитаемому лидеру. Они действительно лояльны к нему. Но они включены в процесс. А в этом процессе действует уже не только узкий интерес или социальная зоология (пресловутый "доступ к телу"). Они, конечно, действуют прежде всего. Но действуя, они порождают своего рода "социальную кровь".

А на "кровь" приплывают акулы. И в каком-то смысле "сжирают" пловцов, имеющих несчастье заполучить кровоточащие раны. Но не в том смысле "сжирают", что пловцы погибают. А в том смысле, что пловцам приходится принимать услуги акул и двигаться в их фарватере. Акулы могут быть как внутренние, так и международные. Чаще всего одно с другим переплетается.

Путин может быть устойчив лишь постольку, поскольку учитывает это сложное переплетение. А оно в нынешней России сложно, как никогда. Поэтому учет является не сколько аналитическим, сколько ситуационным. В чем-то даже интуитивным.

Может быть, я что-то выдумываю, оппонируя здоровому прагматизму дворцовой политологии? Но тогда я выражаю надежду, что эта дворцовая политология читает хотя бы статьи в собственных газетах и на своих сайтах. Я вот, например, читаю. И считаю своим долгом предъявлять собравшимся хотя бы мониторинг высказываний. Потому что факт, он, знаете ли, то ли факт, то ли сплетня, то ли выдумка. А высказывание – оно и есть высказывание. Оно несомненно. То есть несомненно не его содержание, а то, что оно есть. Но разобраться в том, что оно значит, может только тот, кто как-то с этим работает. В сущности, этот метод и называется политической герменевтикой.

Итак, мониторинг высказываний, связанных с борьбой групп. Подчеркиваю, я работаю лишь с наиболее показательными и яркими высказываниями. Это чужие высказывания. Пусть за них отвечают те, кто их сделал. Я не абсолютизирую их содержание. Они могут быть ложными, извращенными. Мне важно, что они есть. А профессия моя в том, чтобы их привести и осмыслить.

Часть 4. Мониторинг по теме "группы"

7 сентября 2007 года генеральным директором Российской корпорации нанотехнологий назначен Леонид Меламед. Главой наблюдательного совета той же корпорации стал министр образования и науки Андрей Фурсенко.

При этом отмечается, что Леонид Меламед является выходцем из РАО "ЕЭС России" (он покинул эту корпорацию в 2004 году), в настоящее время занимающимся бизнесом в энергетической сфере. По сообщениям СМИ, кандидатура Меламеда обсуждалась с главой РАО "ЕЭС" Анатолием Чубайсом и руководителем "Росатома" Сергеем Кириенко.

Нанотехнологии – и это широко обсуждается в прессе! – проект, лоббируемый влиятельными людьми из окружения Владимира Путина. Прежде всего, братьями Ковальчуками, Михаилом и Юрием. Долгое время братья Ковальчуки (и особенно Юрий, как наиболее влиятельный) вообще не фигурировали в прессе. Что для меня, как и для любого специалиста по элите, как раз и определяло рейтинг влияния. Потом в прессе начал фигурировать Михаил. Потом и Юрий. Потом начали обсуждаться некие неприятности этой семьи. А потом возник весь этот крутой разворот с нанотехнологиями.

Нанотехнологии сами по себе – вещь замечательная. Очень нужная стране, абсолютно перспективная. То, что ее начал продвигать Михаил Ковальчук… Что в этом плохого? Он ученый, причем достаточно крупный. Человек с ярко выраженным социальным драйвом. У него есть возможности влиять – как собственные, так и семейные. Да ради бога! Пусть влияет! Были бы нанотехнологии! При выборе между братком, которому нельзя дарить книгу, потому что "в прошлом году уже одну подарили", и крупным ученым, включенным в политическую интригу, я всегда выберу ученого.

Итак, нанотехнологии и Михаил Ковальчук. Официальным правительственным куратором проекта по нанотехнологиям является первый вице-премьер Сергей Иванов. Но все понимают, что этот проект – детище Михаила Ковальчука и той группы, в которую он входит. Так что же происходит по этой линии?

26 июня 2007 года ученый секретарь Совета по науке, технологиям и образованию при Президенте РФ, генеральный директор РНЦ "Курчатовский центр", директор Института кристаллографии имени А.В.Шубникова, член-корреспондент РАН Михаил Ковальчук был назначен и.о. вице-президента РАН. Назначению его на должность полноценного вице-президента (без приставки "и.о.") мешало то, что Ковальчук не действительный член РАН, а член-корреспондент.

Почти одновременно с этим Михаил Ковальчук был назначен заместителем председателя Совета по нанотехнологиям при Правительстве РФ. Председателем правительственного нанотехнологического совета, как мы уже говорили, стал Сергей Борисович Иванов. Но это – бюрократическая вертикаль. А тут важна корпоративная составляющая. Сразу же после того, как Михаил Ковальчук завоевал несколько важных позиций, стали говорить, что он завоюет и главную позицию, ради которой весь этот сыр-бор. То есть станет главой нанотехнологической корпорации.

Однако уже в августе вокруг этих планов начались странные телодвижения.

28 августа "Новые Известия" публикуют статью с говорящим заголовком "Сопротивление академической среды. Главного российского нанотехнолога Михаила Ковальчука могут отстранить от ведения проекта". По сведениям газеты, Ковальчуку могут отказать в кураторстве проекта нанотехнологий. Причина – недостаточный опыт работы и сопротивление академического сообщества.

Здесь важно то, что "Новые Известия" публично обсуждают карьерные перспективы человека, которого еще вчера очень осторожно и дозировано обсуждали в прессе. И не по причине отсутствия элитного рейтинга, а наоборот. Теперь начинают обсуждать и человека, и перспективы. При этом выясняется, что перспективы далеко не безоблачные.

Еще один интересный вопрос – сопротивление академического сообщества. РАН, конечно, независимый академический центр, а мнение академического комьюнити по тем или иным вопросам все еще достаточно влиятельно.

И вполне вероятно, что реакция академиков на назначение Ковальчука куратором нанотехнологий является вполне искренней. Однако одной отрицательной реакции академического сообщества недостаточно. Чтобы начались разговоры (тем более, тиражируемые через СМИ) об отстранении Ковальчука от нанопроекта, нужно соединить "академический ропот" с интересами враждебных Ковальчуку кланов. Так соединили или нет? Судя по результату, соединили.

7 сентября главой нанокорпорации стал Леонид Меламед.

О реакции Михаила Ковальчука на это назначение ничего неизвестно. А вот "Коммерсант" от 8 сентября цитирует союзника Ковальчука и главу наблюдательного совета нанотехнологической корпорации Фурсенко: "Я только сегодня познакомился с Леонидом Меламедом. Впрочем, я знаю, что он – высокопрофессиональный человек".

10 сентября "Ведомости" публикуют статью "Плацдарм для Чубайса". Уже само название статьи говорит о многом. А вот и ключевая цитата из нее:

"Источник, близкий к администрации президента, рассказал "Ведомостям", что недавно Путин и Чубайс обсуждали, чем займется реформатор после ликвидации РАО, намеченной на середину 2008 г., и решили, что развитием нанотехнологий. Чубайс рассматривает назначение в наблюдательный совет как плацдарм, который позволит ему перейти к руководству корпорацией, говорит источник, близкий к совету директоров РАО ЕЭС… Верить этому нельзя, Чубайс к нанотехнологиям отношения не имеет, – возражает знакомый Чубайса".

"Ведомости" также подчеркивают, что главный "козырь" гендиректора нанотехнологической корпорации Меламеда – это его хорошие и давние отношения с Чубайсом. Таким образом, и само назначение Меламеда можно рассматривать как своего рода подготовку "чубайсовского плацдарма" в нанотехнологиях.

То есть на наших глазах происходит активное "залезание" условного "чубайсовского клана" в сферу нанотехнологий, которая еще совсем недавно считалась личным приоритетом куда более влиятельного клана, ассоциируемого с Михаилом Ковальчуком. То, с каким напором "чубайсовский клан" бьет по позициям Ковальчука и достигает результата, – говорит о том, что борьба в разгаре. И в этой борьбе группа Ковальчуков пока что терпит урон.

Так неужели кто-то считает, что такая борьба может разворачиваться сама по себе и никак не влиять (хотя бы по принципу контекста) на назначение премьер-министра? Это в принципе невозможно! Если контекст – такая борьба, то текст (то есть назначение) будет существенно зависеть от контекста. А на самом деле борьба групп – это даже не контекст. Это уже почти "системная ось".

О том, насколько это становится осью, и насколько остра борьба, говорит, конечно, сюжет с Вайнштоком. Притом, что этот сюжет никак нельзя оторвать от сюжета с Ковальчуком. А оба эти сюжета – от сюжета с отставкой Фрадкова и назначением Зубкова. Но вначале – краткий мониторинг очередного сюжета.

11 сентября на встрече Президента Путина и главы госкомпании "Транснефть" Семена Вайнштока было принято решение о назначении Вайнштока руководителем новой госкорпорации по подготовке Сочи к Олимпиаде-2014.

Вопрос о трудоустройстве Вайнштока встал в связи с истечением 13 сентября его контракта с "Траснефтью". Более того, 5 октября Вайнштоку исполняется 60 лет. А значит, он достигает пенсионного возраста, и перспектива продления с ним контракта встает под очень большой вопрос.

Но может быть, Владимир Путин просто повысил Семена Вайнштока, к которому испытывает глубокое доверие? Специалисты по элите понимают, что это не так. А явным свидетельством в пользу того, что речь идет о борьбе групп, является накал информационной войны против Семена Вайнштока. Я, как видите, не хочу говорить, что это накал клеветы или, напротив, правдивой разоблачительности. Я говорю об информационной войне. И определяю ее вектор, то есть модуль (он же накал) и направление.

Начиная с 10 августа на различных интернет-форумах неизвестные начали размещать текст под названием "Криминальная империя Вайнштока". Вот наиболее красноречивые отрывки из него:

"Вайншток к настоящему времени фактически поставил себя в положение монополиста: ни одна (или почти ни одна) нефтедобывающая компания в России не может, минуя его, поставлять свой товар на внешний рынок, будучи вынуждена продавать последний фирмам-клиентам "Транснефти" по заведомо заниженным ценам. Схема здесь такова: принадлежащая небольшой нефтедобывающей компании нефть прокачивается до порта отгрузки, после чего владельцу объявляют, что имеющиеся на текущий момент мощности в связи возросшими квотами поставок не позволяют отгрузить товар в заранее оговоренных объемах, и предлагают продать нефть некой третьей фирме, у которой имеются необходимые емкости для хранения и возможность отгрузки. Фактически в отношении владельца нефти совершаются мошеннические действия, вынуждающие его согласиться на невыгодные условия сделки. Разница между назначаемой при этом ценой и той, которая берется за рубежом, идет на иностранные счета самого Вайнштока, его заместителя Евлахова и ряда других высокопоставленных лиц, общая прибыль которых, таким образом, в несколько раз превышает доход исходного собственника.

(…)

Не удивительно, что фигура Вайнштока, стоящего во главе настоящей криминальной империи, в последнее время привлекает к себе повышенный интерес. В СМИ начали появляться весьма интересные сведения о ранних этапах биографии "большого босса". К примеру, имеется документально подтвержденная информация о том, что начало "нефтяной карьере" Вайнштока положил криминальный эпизод, связанный с исполнением им обязанностей руководителя торгово-заготовительной базы и главы черновицкого отделения минторга Украинской ССР. В 1982 году сотрудниками ОБХСС на упомянутой базе была обнаружена большая недостача, однако Вайншток, воспользовавшись связями в Киеве, сумел до окончания расследования покинуть Украину и перебраться в Сибирь, где быстро поднялся от заместителя начальника нефтегазодобывающего управления "Повхнефти" до генерального директора "ЛУКойл-Когалымнефтегаз", а затем и вице-президента нефтяной компании "ЛУКойл". Акциями последней Вайншток продолжает владеть даже после назначения президентом "Транснефти". В 1997 году после странной смерти одного из руководителей "ЛУКойла" Виталия Шмидта доля нашего героя выросла с двадцати до двадцати пяти процентов. Шмидт, как известно, стремился сделать политику компании более "прозрачной", закрыв дочерние фирмы "ЛУКойла" в оффшорах на острове Мэн, Кипре, Каймановых и Виргинских островах, а также в Ирландии, Нидерландах и Австрии, где оседали деньги, полученные от продажи нефти. Впоследствии эти суммы непонятным образом обнаруживались на счетах ведущих менеджеров компании. За предпринятую попытку положить конец подобного рода практике Шмидт, по всей видимости, был убит.

Сибирский этап карьеры Вайнштока оказался очень значимым благодаря установлению прочных контактов с криминальными кругами и влиятельными политиками. В первом случае речь идет о Давиде Каплане и братьях Магомедовых. Каплан, бывший совладелец литовского банка "Snoras", участвовавшего в нескольких громких скандалах с отмыванием "грязных" денег, неоднократно оказывал Вайнштоку услуги по легализации денежных средств оффшорных кампаний, принадлежащих "ЛУКойлу" и "Транснефти". Бывший совладелец московского банка "Диамант" Магомед Магомедов, подозревавшийся в хищении бюджетных средств на сумму в 100 миллионов долларов, с 2002 года представляет в Совете Федерации Смоленскую область, является членом комиссии СФ по естественным монополиям и лоббирует интересы "Транснефти" в Федеральном собрании. Его младший брат, имеющий судимость по статье о вымогательстве, Зия Магомедов обеспечивает связь Вайнштока с измайловской, дагестанской и когалымской преступными группировками. По свидетельству очевидцев, Вайншток совместно с мэром Гавриным фактически превратили в тот период Когалым в лагерную зону, обогащавшую только их самих. За ситуацией в городе следили не правоохранительные органы, а служба безопасности компании "ЛУКойл" и дагестанские бандформирования братьев Магомедовых.

Представители ельцинской "Семьи" признали многообещающего кандидата годным к приему в "когорту избранных", и в 1999 году Вайншток по прямому распоряжению Татьяны Дьяченко был назначен на свой нынешний пост президента "Транснефти". В благодарность он неизменно в первую очередь учитывал интересы "Семьи" и принадлежащих ее членам компаний, вроде "Сибнефти", при распределении квот на транспортировку, особенно когда речь шла о продаже на Запад в соответствии с рядом международных программ иракской и иранской нефти. Так, в частности, имя руководителя "Транснефти" увязывали с незаконным вывозом из России 50 миллионов долларов под предлогом инвестирования нефтяных проектов в Иране и Ираке, из которых 2 миллиона пошли на строительство офиса фирмы "ЛУКойл-МИД-ИСТ-Лтд" на Кипре, а остальные 48 исчезли неизвестно куда. В связи с контактами Вайнштока в Греции и на Кипре уместно вспомнить сообщения СМИ о наличии у него греческого паспорта на имя Semen’а Vaincheck’а, а также греческие связи других членов "Семьи".

Если такие публикации появились в открытом медиа-пространстве, то можно только представить, что предъявлялось в "закрытом режиме". Обычная сегодняшняя элитная ситуация предполагает, что сначала осуществляются такие информационные "наезды" на важных Интернет-сайтах, затем "наезды" выплескиваются в газеты и, наконец, на телевидение. После чего возникает решение. В этом сценарии – достаточно сокрушительное.

Весь почерк наездов (они же – спецакции в рамках информационной войны) говорит о том, что готовилось нечто в этом духе. Что Вайнштока хотели раздавить до конца, и имели основания считать, что это получится. Отчасти чего-то добились. Не надо лукавства, уход из "Транснефти" – это резкая потеря позиций. Но то, что Вайнштока не добили, а, напротив, поручили ему возглавить подготовку к Олимпиаде-2014, говорит о том, что атаковавшую Вайнштока группу сначала поощрили, а потом окоротили. То есть борьба идет! Она не завершена! И это для нас, по сути, самое важное.

Новое назначение Вайнштока можно назвать "амбивалентным". С одной стороны, Вайншток получил госкорпорацию и возможность распоряжаться огромным бюджетом. А с другой – именно с Вайнштока как на главы "олимпийской корпорации" можно будет (просто по должности) впоследствии спросить за вполне вероятные финансовые нарушения при подготовке к Олимпиаде.

Но это крупное назначение! И вряд ли Вайншток за него боролся! Обеспеченный, усталый человек вполне мог бы просто тихо уйти. Однако из игры групп "тихо" не уходят: "Закон у нас такой: вход – рубль, выход – сто". Есть все основания считать, что этот закон соблюдается очень строго.

Еще один сюжет, связанный с рассматриваемым контекстом (он же – системная ось или война групп), касается Следственного комитета при Генеральной Прокуратуре. Весь сюжет с этим Следственным комитетом не может быть рассмотрен вне анализа межгрупповой борьбы. Потому что первым раундом этой борьбы являлась отставка Генерального прокурора Владимира Устинова (победа антиустиновской группы), вторым раундом – назначение Устинова Министром юстиции (частичное восстановление позиций проустиновской группы). А третьим раундом стала борьба против генерального прокурора Юрия Чайки.

Это и есть логика межгрупповой борьбы. Чайку назначили в пику Устинову. А значит, группа, которую так ущемили, будет атаковать Чайку. Тем более, что Чайка тоже не с улицы. За ним – другая группа.

Как атаковать Чайку? Если просто "в лоб" его атаковать нельзя, то нужна бюрократическая инновация. Эта инновация называется Следственный комитет. Ввели инновацию – начинается межгрупповая борьба за этот комитет. И за статус комитета (будет ли он новым полноценным ведомством или частью Генеральной Прокуратуры), и за кадровые позиции. Прежде всего, за них. В ходе этих межгрупповых столкновений антиустиновские группы потерпели временное поражение. А проустиновские группы уже ликовали, поскольку им удалось отбить кадровые предложения противников и продвинуть как бы собственное предложение. А вот насколько это их предложение – это вопрос открытый.

Уже к этому моменту сложилось ощущение, что Владимир Путин не просто перестраивает балансы, а пробует слегка трансформировать саму конфигурацию групп, вводя в эту конфигурацию чуть ли не новые элементы.

Пока что это смелая гипотеза и не более. Что же касается фактов, то 22 июня 2007 года главой Следственного комитета был назначен Александр Бастрыкин. Проустиновские группы (использую условный индекс, который больше всего на слуху) поспешили заявить о своей победе.

В каком-то смысле это вправду была их победа, поскольку предложения их противников не прошли. Но какова степень победоносности? Идет ли речь об очередной регулировке баланса? Или же о чем-то новом, в рамках чего Бастрыкин и Зубков являются прецедентами одного и того же? Подчеркиваю – не членами одной и той же группы, а прецедентами плана Путина по переходу от регулировки баланса к мягким элитным трансформациям?

Пока об этом рано судить. Мониторинг показывает, что президент действует и в логике регулировки баланса, и, возможно, в некоей слегка модифицированной логике, в рамках которой он все равно будет считаться с группами и одновременно очень властно управлять ими.

В пользу гипотезы о регулировке баланса говорит следующее.

Следственный комитет начал функционировать 6 сентября 2007 года. Но еще 10 августа "Коммерсант" сообщил, что по предложению АП РФ заместителем председателя СК при прокуратуре РФ Бастрыкина по кадрам может быть назначена главный кадровик Минюста Валентина Полякова (ее считают креатурой Устинова). По сведениям "Ъ", в зампреды СК прочили бывшего начальника управления по расследованию особо важных дел Генпрокуратуры Владимира Лысейко, но его кандидатура была отвергнута из-за того, что по его указанию было прекращено дело "Трех китов".

20 августа "Новая газета" отметила, что попытка назначить в СК при Генпрокуратуре Полякову провалились.

19 сентября "Коммерсант" отмечает, что в состав Следственного комитета при ГП не попали известные по делу ЮКОСа следователи Салават Каримов и Радмир Хатыпов. При этом Каримову предложен пост советника Генерального Прокурора РФ, а Хатыпов фактически остался без работы.

"Коммерсант": Каримов и Хатыпов "явно оказались в списке не прошедших в СК по политическим причинам: как лица, приближенные к замглавы президентской администрации Игорю Сечину".

Итак, Чайку подвинули, но и его оппонентов подвинули. Если это не регулировка балансов, то что это?

Между тем, весьма сходные технологии принимаются и после назначения Виктора Зубкова премьер-министром России. Давайте вспомним, что же именно конкретно говорил Прибыловский, который то ли угадал, то ли озвучил Виктора Зубкова как будущего преемника задолго до его назначения на пост премьер-министра.

Он заявил буквально следующее:

"Можно даже предположить что-нибудь очень сложное, ну, например, если не самого Сердюкова готовят на пост преемника, а например, Сердюков женат на дочери руководителя Федеральной службы по финансовому мониторингу Зубкова, может быть, Зубкова, человека, довольно близкого к Путину, хотят сделать преемником".

В любом случае, речь шла об особой приближенности к Владимиру Путину самого Анатолия Сердюкова и об очевидной связи Зубкова и Сердюкова. Ничего крамольного в этой связи нет. Давно прошли времена кампаний по поводу недопустимости семейственности. Сердюков прекрасно себя зарекомендовал в Министерстве обороны, где от гримасы отвращения по его поводу перешли к весьма комплиментарным суждениям. Если Зубков должен осуществлять полноценный политический блицкриг и становиться преемником, то Сердюков никак не может ему помешать. А помочь, безусловно, может. И что же?

18 сентября и.о. министра обороны Анатолий Сердюков подал на имя Путина прошение об отставке. Причина – родственные отношения между ним и главой правительства Зубковым (Сердюков женат на дочери премьера).

Тут же стало известно, что Сердюков, возможно, будет назначен на должность секретаря Совета Безопасности РФ.

Возможно, будет… Возможно, нет… Если будет, то причем тут родственные отношения с Зубковым? Они не позволяют Сердюкову быть министром, но позволяют быть секретарем Совета Безопасности? Но это уж слишком тонкая казуистика. Тем более, что Сердюков – силовой министр. Он входит в состав правительства, но находится фактически в прямом подчинении главы государства. То есть премьер не является его прямым начальником. Что уже ставит под сомнение версию о родственных отношениях как основной причине отставке Сердюкова.

Кроме того, если премьер должен стать преемником, то весь контекст меняется полностью. Так он должен стать или нет? Почему сначала надо убирать с поста и.о. министра обороны и потом держать паузу? В интересах накачки имиджа связки Сердюков-Зубков? Но этот интерес очевидным образом в другом: чтобы паузы не было. Значит, опять межгрупповая борьба?

И даже если в результате возникнет новое высокое назначение, то пауза говорит об одном – о том, что борьба накалена до предела. А эта борьба – дело нешуточное. У нас уже конец сентября. Возник новый "нераскрученный" премьер. Если он должен стать преемником, то ставка должна быть только на него и ни на кого больше. Это должна быть категорическая, форсированная ставка. Чтобы все поняли: только сюда, а каждый, кто в сторону – тому по полной программе. Что происходит на самом деле?

Часть 5. Реплика Владимира Путина и ее элитно-политический смысл

Существуют любители трактовать каждую реплику президента РФ чуть ли не как пророчество Нострадамуса. Я никоим образом не склонен ни к чему подобному. Но есть ситуации – и ситуации.

12 сентября 2007 года возник мощнейший политический взрыв. К 14 сентября обстановка накалена до предела. Владимир Путин – очень опытный политик и прекрасно понимает цену слова в подобной ситуации. А дальше… Дальше вновь мониторинг.

14 сентября 2007 года на встрече с западными политологами, журналистами, а также членами клуба "Валдай" В.Путин заявил:

"Говорят, что голое поле, некого выбрать. Но сейчас минимум уже пять человек могут претендовать на должность президента и быть выбранными. Появился еще один человек. Это хорошо. У граждан России будет из кого выбрать".

Он отметил также, что новый премьер-министр Виктор Зубков "может, как и каждый гражданин России, принять участие в выборах президента".

Далее, В.Путин сказал: "В свое время, занимаясь административной реформой, мы сделали кальку с некоторых государств: появились агентства, надзорные службы… А некоторые министры, которые продвигали эту идею, когда она была реализована, начинали командовать этими службами. …Будем менять структуру правительства. Но я не собираюсь менять структуру власти".

Затем Николай Злобин обратился к нему с вопросом, вернется ли он после 2012 года на пост президента РФ. Путин ответил: "Не знаю, я не ушел еще… …Не знаю, внутренне не решил". В конце встречи Путин отметил также: "Я не для того пахал столько лет, чтобы отдать Россию слабому президенту".

В этот день (то есть до того, как стало известно высказывание В.Путина) В.Третьяков в газете "Московские новости" еще давал такую оценку:

"Пока я по-прежнему исхожу из того, что Сергей Иванов остается кандидатом #1, а Дмитрий Медведев кандидатом #2 на пост главы государства". И далее: "В лице нового главы правительства они получили не конкурента в предвыборной борьбе, а, напротив, того, кто ведение этой борьбы им облегчит".

"Московский комсомолец" (также до высказывания Путина) публикует следующее суждение Ю.Калининой: "С.Иванова решили вести не по административному сценарию, а по партийному. В октябре пройдет съезд "ЕР", где, возможно, Иванов будет избран 1-м номером партсписка. На парламентских выборах это даст партии значительный прирост голосов, и в марте в стране появится первый партийный президент".

В целом эта оценка находилась примерно в русле оценок западной прессы, данных по горячим следам внесения кандидатуры В.Зубкова на пост премьер-министра.

Так, 13 сентября "Нью-Йорк таймс" пишет: "Есть признаки того, что, по крайней мере, Иванов сохраняет уверенность. Вчера на встрече с журналистами он держался бодро и непринужденно".

Оценка "Таймс": "Иванов вчера в беседе с корреспондентом "Таймс" и представителями других западных СМИ выглядел спокойно, даже расслабленно". И далее: "По словам источников в Кремле, в президентской гонке будет участвовать несколько кандидатов, и самая важная роль будет отведена "Единой России" – крупнейшей партии, поддерживающей президента Путина. …Если так и произойдет, то Россия сделает огромный шаг вперед, к нормальному европейскому способу проведения президентских выборов".

Старший научный сотрудник вашингтонского Центра стратегических и международных исследований Эндрю Качинс считает, что "кандидатом номер один" по-прежнему остается Сергей Иванов. Он был единственным крупным политиком, принявшим участников клуба "Валдай" перед их встречей с президентом. Это мнение также публикуется 14 сентября, в день заявления Путина о пяти возможных претендентах на пост президента.

Сразу после встречи 14 сентября появился комментарий Сергея Маркова, данный им "Интерфаксу". С его точки зрения, "пятерка" может быть примерно такой: Сергей Иванов, Дмитрий Медведев, Владимир Якунин, Сергей Нарышкин, Виктор Зубков. "Я считаю, что из них два, а может, даже и три, будут баллотироваться в президенты, и несколько человек получат косвенную поддержку Путина, но эта поддержка никем не будет монополизирована", – сказал Марков.

На следующий день, 15 сентября, "Комсомольская правда" задает вопрос о 5 претендентах С.Караганову и В.Третьякову.

С.Караганов отвечает: "Думаю, о пяти кандидатах президент сказал условно, на самом деле их может быть и больше. Обсуждаемые – это Иванов, Медведев, Сердюков, Матвиенко плюс теперь новый премьер Зубков. Возможно, еще высветятся пара губернаторов. Думаю, президентские выборы будут интересными. Выйдут несколько человек, всех их будет поддерживать партия власти. И только в конце второго тура президент скажет: "Вот он!""

В.Третьяков: "Когда я посмотрел по телевизору, как Путин произнес фразу о "пяти кандидатах", понял, что он просто ссылался на слухи в прессе. Но все-таки это, конечно, Иванов, Медведев, Якунин и Матвиенко. С пятым сложнее, их сразу двое: Нарышкин и Чемезов. Думаю, Путин сказал "пять" лишь потому, что эта цифра у нас чаще соскакивает с языка".

Мнение о высказывании президента с опорой на слухи в прессе отчасти разделяет Глеб Павловский, который утверждает ("Независимая газета" от 17 сентября 2007 года): "Президент говорил: "В прессе есть пять фамилий", но он же не говорил: "У меня в голове есть пять фамилий"… Павловский вообще считает, что у Путина есть "свой собственный список", который не совпадает с версиями СМИ.

17 сентября "НГ" провела опрос экспертов относительно слов о пяти кандидатах (опрошенные эксперты – С.Марков, В.Никонов, А.Малашенко, Е.Гонтмахер, А.Пионтковский.)

Оказалось, что все пятеро экспертов настаивают: Зубкова президент посчитал шестым претендентом. Что касается кандидатской пятерки, то в обязательном порядке называются Сергей Иванов, Дмитрий Медведев и Владимир Якунин. Затем все соглашаются причислить к списку Сергея Нарышкина.

Сергей Марков и Вячеслав Никонов включили в список "реальных" претендентов Бориса Грызлова. Кроме того, оба они при перечислении поставили после Д.Медведева – В.Якунина, третьим в строчке.

Алексей Малашенко исключает кандидатуру Б.Грызлова. Малашенко считает, что в список может попасть глава АП Сергей Собянин, и называет также (с колебаниями) Дмитрия Козака. Некоторые шансы, по мнению Малашенко, есть у Геннадия Зюганова.

Евгений Гонтмахер и Андрей Пионтковский включили в свои списки главу "Рособоронэкспорта" Сергея Чемезова. Гонтмахер предположительно высказался о Михаиле Фрадкове.

На вопрос о том, кого имел в виду Путин, говоря о реальных участниках президентской компании, ответы распределились следующим образом:

Сергея Иванова назвали 5 из 5,

Дмитрия Медведева назвали 5 из 5,

Владимира Якунина назвали 5 из 5,

Виктора Зубкова назвали 5 из 5,

Сергея Нарышкина назвали 4 из 5,

Бориса Грызлова назвали 2 из 5,

Сергея Чемезова назвали 2 из 5,

Сергея Собянина назвал 1 из 5,

Михаила Фрадкова назвал 1 из 5.

17 сентября Станислав Белковский ("The New Times") отвечает на вопрос о том, закончились ли Иванов и Медведев как преемники: "Думаю, да".

18 сентября 2007 года "Правда-КПРФ" опубликовала реакцию Г.Зюганова на высказывание президента РФ: "Я спокойно воспринял это заявление г-на Путина. Полагаю, что в "партии власти", видимо, не договорились о бесспорном кандидате в президенты, поэтому пробуют сейчас разные варианты. Думаю, президент имел в виду своих преемников, говоря о пяти потенциальных претендентах, но в конечном итоге, полагаю, что он сделает окончательный выбор в пользу кого-то одного".

При этом ожидания расширения списка "преемников" подогревались, как минимум, с середины года. Так, летом широко обсуждалось высказывание помощника президента РФ И.Шувалова, который, находясь в Центре стратегических и международных исследований в Вашингтоне, заявил 14 июня 2007 года: "Люди говорят об этих двух кандидатах (С.Иванове и Д.Медведеве), возможных кандидатах, но мой президент может сделать еще один сюрприз и, может быть, позднее в этом году вы, возможно, узнаете еще об одной возможной фигуре". В июне это привело к тому, что российские и зарубежные СМИ начали обсуждение кандидатуры Сергея Нарышкина.

При этом сам Шувалов не исключил и своего включения в список преемников. А это более чем серьезно. Шувалов – человек чрезвычайно осторожный. Он понимает, что между формальной отмашкой (без которой он даже рта не откроет) и каким-то реальным кивком – огромная разница. Между кивком и санкцией – такая же разница. Между санкцией и действием – еще большая разница. Начать говорить что-то о себе, имея только формальную отмашку или кивок, он не может. А это дополнительно осложняет коллизию.

Ну, так как же Зубков?

Продолжим мониторинг высказываний, свидетельствующих о том, что и как воспринято элитной средой. А в данном случае это важное, и чуть ли не решающее, обстоятельство.

17 сентября, то есть уже не только после назначения Зубкова, но и после встречи Путина с клубом "Валдай", прозвучали следующие высказывания.

Любовь Слиска: "Не надо было слушать всяких политологов и астрологов, которые врут в своих газетах про преемников… Заниматься такими прогнозами – прерогатива президента. Путин выбрал очень достойного кандидата".

Виктор Кисин, президент компании "Поликлиника ЦК", в 1990-1991 годах министр промышленности РСФСР: "Назначив премьером, то есть преемником, Зубкова, Путин обеспечил себе легкое возвращение во власть. Зубкова раскрутят до президента, а потом народ, осознав ошибку, будет требовать Путина обратно".

Сергей Глотов, заместитель председателя комитета Госдумы по регламенту: "Президент определился с выбором. Было много разговоров о том, что преемником может стать третье лицо. Теперь главная задача Зубкова – подготовить и провести выборы. Возможно, через два года Зубков сложит с себя президентские полномочия, и пройдут досрочные выборы, на которых победит Путин".

В этот же день (17 сентября) Георгий Сатаров в "The New Times" утверждает: "Зубков скорее гарант перехода, нежели тот, кто получит скипетр". Далее Сатаров отмечает, что "сценарий нескольких конкурирующих преемников все еще не закрыт": "Путину не нужен сильный преемник, побеждающий в первом туре. Ему нужен слабый, который возьмет приз во втором туре и с небольшим отрывом". Белковский возражает Сатарову: "Конкурирующие преемники? Это невозможно, поскольку нарушает монархический ритуал".

19 сентября 2007 года со своим особым мнением по поводу списка претендентов выступил Владимир Жириновский. Он убежден, что из тех кандидатур, которые сейчас называются прессой (Медведев, Иванов, Собянин, Якунин, Чемезов), президентом не станет никто. По мнению Жириновского, президент под пятью кандидатами имел в виду совершенно другие фигуры. Это – Г.Явлинский, Г.Зюганов, лидер ЛДПР и М.Касьянов – а "пятый будет от Кремля". "Вот эти пять человек и будут представлены 2 марта для выбора гражданам России". Жириновский уверен, что "от Кремля" будет выдвинут совершенно новый человек: "Не гадайте, все равно не угадаете". Сам Путин, по его мнению, возвращаться не будет.

Обсуждая рельеф преемничества, нельзя совсем игнорировать игры на оппозиционном поле. Тем более, что они идут буквально в то же самое время.

8 сентября 2007 года в Томске прошла региональная конференция политической коалиции "Другая Россия", на которой представители местных оппозиционных партий и движений выбирали единого кандидата от оппозиции на пост президента России.

В конференции участвовали 103 человека, представляющие 20 политических партий и общественных организаций. Наиболее многочисленными были делегации от "Объединенного гражданского фронта" (ОГФ) и "Национал- большевистской партии" (НБП). Присутствовали также представители коммунистов, "Яблока" и СПС, но руководители томских отделений этих партий воздержались от участия в мероприятии.

Кандидата в президенты участники конференции выбирали из списка, где значились И.Хакамада, Г.Зюганов, В.Рыжков, Г.Каспаров, М.Касьянов, В.Буковский, В.Геращенко, С.Гуляев, О.Шенин и Г.Явлинский. Победил Каспаров, который набрал 61 голос. 18 голосов набрал Касьянов. Окончательное решение по единому кандидату будет принято 30 сентября в Москве на всероссийском съезде коалиции "Другая Россия".

Но вернемся к преемничеству. И для этого вновь рассмотрим нашу базовую схему с дворцовой и иными политологиями (рис. 19).

Ну, восстановили мы прикладную теорию элит. А что с выборами? Дворцовые политологи о выборах думают или нет? Безусловно, думают. И я уверен, что они в этом достаточно профессиональны. Но происходит-то что-то странное.

Часть 6. Выборы

Я опять начну с мониторинга. В данном случае – с мониторинга рейтингов.

2 июня 2007 года Фонд "Общественное мнение" сообщил, что если бы президентские выборы состоялись в ближайшее воскресенье, за Путина проголосовали бы 57%.

В тот же день были опубликованы данные опроса ВЦИОМ, согласно которым, если бы выборы президента состоялись в ближайшее воскресенье, за кандидатуру В.Путина отдали свои голоса 64% россиян.

По данным ВЦИОМ, при включении Путина в список кандидатов на пост президента – Медведев, Зюганов и Иванов получили бы одинаковое (по 3%) количество голосов.

15 августа публикуются данные Левада-центра, согласно которым рейтинг С.Иванова составляет 37%, а рейтинг Д.Медведева – 29%.

В случае, если в списке кандидатов присутствует Путин, за Иванова готовы проголосовать только 4% избирателей (столько же, сколько и за лидера КПРФ Г.Зюганова), а за Медведева – 3%.

При этом за действующего президента проголосуют 48% избирателей.

А теперь – о рейтинге партий.

До 31 мая 2007 года ведущие центры – ВЦИОМ, ФОМ, "Левада-центр" – занимали выжидательную позицию, либо полагая, что за оставшееся время могут произойти какие-то серьезные изменения на политическом ландшафте, либо ожидая неких указаний от заказчиков. Рейтинги КПРФ, "Справедливой России" и ЛДПР парадоксальным образом сравнялись, а если учесть наличие статистической погрешности, и вовсе потеряли всякий смысл.

31 мая в ходе пресс-конференции генеральный директор ВЦИОМа Валерий Федоров назвал первые "сугубо предварительные" цифры.

Как и ожидалось, лидером оказалась "Единая Россия" (46,1% голосов избирателей).

На втором месте – КПРФ (15,7%),

затем "Справедливая Россия" (12,6%).

ЛДПР балансирует на грани попадания в Госдуму – 7,5%.

Вот еще данные того же ВЦИОМ, опубликованные 9 сентября 2007 года.

Если бы выборы в ГД прошли 9 сентября, то за "Единую Россию" проголосовало бы 48%,

за КПРФ – 7%,

за ЛДПР – 5%,

"Справедливую Россию" – 5%,

"Аграрную партию России" – 1%,

СПС – 1%,

"Яблоко" – 1%,

не собираются голосовать -16%, не определилось – 16%.

О чем говорят эти данные? О том, что в первом туре при сегодняшнем раскладе может победить только сам Путин. Все остальные даже в его отсутствие получают резко меньше 50%. Насколько меньше? Об этом есть самые разные суждения. При текущей ситуации основным преемникам, которым были даны все возможности для раскрутки, не удалось получить больше 5-7 %. Опять же – "Единая Россия" получает никак не 50%, а резко меньше.

Значит, некий преемник Путина пока что обречен на второй тур. А во втором туре, где он должен с кем-то столкнуться, может произойти что угодно. Я не хочу изображать из себя большого спеца по выборам. Но в чем-то я участвовал, за чем-то наблюдал, на что-то влиял. И моего опыта вполне хватает для того, чтобы заявить об этой непредсказуемости. Путинский преемник должен побеждать в первом туре. Каждый, кто поволочет его во второй тур, очень сильно рискует.

Чтобы победить, этот преемник должен не просто быть сильным. Он должен быть единственным. А этого-то и нет! Потому что идет борьба групп. И эта борьба не погашена. Она и не может быть погашена в оставшееся время. Потому что есть два сценария подобного погашения.

Сценарий #1 – консенсус. Но группы сильно расколоты по интересам. Кроме того, к ним уже подверстаны международные группы. Отказаться от этой подверстанности невозможно (прошу не путать подверстанность с зависимостью). То есть, "в огне брода нет".

Сценарий #2 – вывод большинства игроков за пределы игрового поля. Так поступил Ельцин. Представьте себе, что он бы так не поступил. Что Коржаков до конца продвигал бы в виде преемника Сосковца. А кто-то другой – Квашнина или Николаева. А кто-то – Черномырдина. А кто-то – Лужкова.

Ельцин низвел элиту до своей семьи. Но давление международных групп и элитных бэкграундов было таково, что конфликт переместился в семью. И вместо Коржакова и Черномырдина стали конфликтовать две дочери. Причем по тому же элитному принципу. В итоге сила и моральный авторитет Наины Иосифовны сумели организовать квази-консенсус. И преемник был выдвинут. Перед лицом страшной опасности для всех, включившихся в распрю околоельцинских дворцовых гигантов.

Итак, мы от дворцовой политологии переходим к теории элит и необходимости решать проблему соотношения групп. А как вне решения этой проблемы решать проблему выборов? И как эта проблема может быть решена вне того или другого способа урегулирования элитных межгрупповых конфликтов?

Широко обсуждается операция "Преемник". По многим причинам (что бы ни говорилось "знающими людьми") у этой операции нет внятных эквивалентов. Разве что Путин решит сам идти на третий срок. Что лично я, по многим причинам, считаю вполне допустимым. Однако Путин явно не хочет выдвигаться сам. Но и выдвинуть "абы кого" он, по многим причинам, не хочет и не может. Значит, нужен преемник.

А что такое преемник? Это очень сложная проблема, адресующая уже не просто к выборам, а к стратегии. Вот и получается, что никуда дворцовая политология не денется! Ей придется подыматься до теории элит. А оттуда – до теории и практики преемственности. Что, в свою очередь, выведет и на стратегию, и на метафизику. И много еще на что.

Даже консолидация враждующих групп – это уже чуть ли не метафизическая проблема. В любом случае, это проблема стратегическая. А без решения этой проблемы – какая власть? Какая стабильность? Какие выборы?

Либо – дальнейшая деградация и невротическое перебирание назначений и снятий. Либо – восхождение. Возвращение к нормальному политологическому мышлению, для которого нужен соответствующий аппарат. Сейчас вопрос об этом аппарате приобретает особое значение. Фактически он из вопроса методологии становится вопросом политики. И это было нам явлено в ходе обсуждения новых кадровых назначений. Это и только это.

Заключение

На самом-то деле политология все-таки должна обсуждать проблемы и процессы. Процессы и проблемы. Общество накапливает проблемы. И тот, кто берется их решать, тот, кто ищет реальные ответы на них, – все равно рано или поздно окажется основным игроком. Этому в итоге будет подчинено все – назначения и снятия, элитные игры, конфликты и союзы элитных игроков, принципы структурирования элиты, система организации власти, формы государственности, в конце-то концов.

Нет элиты без народа, без общества. Но ей, элите, кажется, что она есть. А ничего другого – нет и не может быть.

В этой страшной иллюзии истоки кризиса метода. А также другого кризиса, который маячит на горизонте. Я, как мне кажется, показал, что даже за вычетом проблем и процессов нельзя редуцировать метод к тому, к чему он уже редуцирован. В этом цель этого доклада.

Но я вовсе не говорю тем самым, что можно вычесть проблемы и процессы и подчинить метод элите как таковой. Этого категорически нельзя делать. Проблемы и процессы должны быть восстановлены в своем основополагающем качествовании. И будут восстановлены.

Благодарю за внимание.

22.11.2007 : Суть коллизии

Люди, занимающиеся политикой, должны и даже обязаны давать оценку как определенным действиям власти, так и власти как таковой.

Оценки такого рода могут быть упрощенными. А могут быть и очень сложными. Я всегда ратовал за сложные оценки. Потому что реальность всегда сложна. Но есть риск утопить в этой сложности существо дела. И потому в каких-то ситуациях надо уходить от сложности и вводить предельно простые критерии. Лучше, если почти количественные (рис.1)

Пусть на оси Х расположены те или иные оценки качества нынешней российской власти. Я понимаю, что речь идет о крайнем упрощении. Потому что оценка может быть комплексной, многомерной, неоднозначной. Но давайте рассмотрим (сейчас станет понятно, зачем) этот простейший пример. Давайте представим себе, что на оси Х, где расположены эти наши упрощенные оценки, есть несколько точек.

Точка 0 – когда мы говорим: "Власть – так себе… Не добро и не зло… Ни рыба, ни мясо…"

Точка… ну, скажем, +5 – в которой оценка звучала бы примерно так: "Власть, безусловно, позитивна, хотя и не лишена недостатков".

Точка "+?", в которой оценка экстремально позитивна ("власть гениальна и абсолютно спасительна").

А дальше добавим к этому точку "-5" ("власть – скверна, но не лишена позитивов").

А также точку "-?" ("власть демонична и абсолютно губительна").

Как эта оценка связана с политическим поведением?

Казалось бы, очень понятным образом (рис. 2).

То есть если я нахожусь в точке "-?", то я оформлю свою крайне негативную оценку в виде соответствующей формы политического поведения. Например, в виде участия в революции.

А если я нахожусь в смысле оценки в точке "+?", то я сделаю все для поддержки власти. Организую соответствующее общественно-политическое движение, выйду на улицы сражаться со смутьянами, которые хотят свергнуть такую замечательную власть.

Все пока хрестоматийно. Хотя и этой хрестоматийности сегодняшним анализам зачастую не хватает. Где узловая проблема, позволяющая перейти от хрестоматийности к чему-то другому?

Одна из таких узловых проблем – безусловно, переход от оценки к политическому поведению (рис.3).

Очень наивно считать, что подобный переход однозначен. На самом деле, актор (лицо или социальная группа) может по-разному осуществлять подобный переход. Тут есть веер возможностей. Точнее – способов перехода (СП) от оценки к поведению (рис. 4).

Мы все понимаем, что это так. Что можно крайне позитивно относиться к власти и не оказывать ей поддержки в виде определенных форм политического поведения. Не выходить на митинги, например. И даже не голосовать.

А можно крайне негативно относиться к власти и тоже не трансформировать свое отношение в формы политического поведения.

Причин, опять-таки, может быть много.

Субъект, не осуществляющий подобной трансформации (лицо, группа), может не делать этого потому, что у него нет времени и энергии на осуществление определенных форм политического поведения. У него нет в оперативном пользовании нужных форм политического поведения. Он не знает, как вырабатывать эти формы. Он не верит в альтернативы данному негативному властному оператору. Он не хочет платить высокую цену за осуществление тех или иных форм политического поведения.

В любом случае, есть некое триединство (рис. 5).

Это триединство состоит из субъекта, который хочет воздействовать на власть, самой этой власти и определенной регулятивности. То есть форм воздействия субъекта на власть.

Эти формы, в свою очередь, делятся на три типа.

Тип #1 – регулятивность, допускаемая самой властью. Власть сознательно ставит себя в зависимость от субъекта, который хочет оказывать на нее влияние. Что же это за субъект? Это народ, общество… Кто-то скажет – гражданское общество. Власть говорит, что ее задача – чутко реагировать на народные чаяния или общественные потребности. Что только в этом случае она, власть, может быть эффективной. Что без такой регулятивности она потеряет связь с конституирующим ее субъектом. А, потеряв связь, рухнет.

Вся теория и практика создания властью регулятивности называется демократией. Регулятивность же обеспечивается институтами и процедурами. А те, в свою очередь, защищаются законом и Конституцией. Которые, в свою очередь, защищены надвластными институтами. Тем же Конституционным Судом, например. А все это защищено еще и регулятивностью другого типа.

Тип #2, с помощью которого это все защищается, – это прямая регулятивность, не зависящая от воли власти. В Конституции США, например, она защищена правом народа на восстание. Это право актуализируется в момент, когда власть разрушает регулятивность первого типа. А второй тип регулятивности, помимо конституционной легитимации, имеет и другие формы, так сказать, самообеспечения. Тоже специально опекаемые. Например, в США было много попыток отменить продажу огнестрельного оружия частным лицам фактически без ограничения. Но каждый раз противники подобной отмены апеллировали к праву народа на восстание как высшей конституционной норме.

Существуют и другие жесткие регулятивные формы. Например, всеобщая политическая забастовка, парализующая страну и вынуждающая власть пойти на определенные уступки, – это еще не революция (вооруженное восстание). Но это преддверие революции.

А деструктивный террор (например, против своего мирного населения) – это уже не революция. Но это выражение некоего отчаяния (воздействовать надо, а других форм нет).

Наконец, наступает момент, когда все формы воздействия по тем или иным причинам кажутся субъекту неэффективными. И тогда он отказывается от воздействия. Он не связывает свою оценку с формами политического поведения, потому что нет их, этих форм. Или не считает он их эффективными. Он "исходит". Можно считать, что и "исход" (внутренний или внешний) – это форма воздействия. Но это не совсем так. На власть никто не воздействует. Но если при этом оценка крайне негативная и не трансформируется ни в какое политическое поведение, то от власти отпадают. С отвращением отворачиваются. И при этом никак на нее не воздействуют (рис. 6).

Именно разочарованность во всех формах регулятивности – парламентской, революционной – привела к фактическому краху российского государства, скажем так, к сентябрю 1917 года. Крах был оформлен октябрьскими событиями. Когда, с одной стороны, государство рухнуло. А с другой стороны, это обрушение выявило группы, готовые сражаться за новое государство.

Но перед этим народ перепробовал все. Революцию 1905 года. Думские прения в пределах самодержавия. Переход от самодержавия к демократической (и даже советской) республике. Когда оказалось, что все эти формы ничего не решают… Ну, как принято говорить, нет ни хлеба, ни мира, ни земли… Народ отчаялся и просто отпал. Государство рухнуло. Началась иноземная (сначала немецкая, а потом и иная) оккупация.

На фоне всего этого определенная сектантская группа, страстно верящая в масштабную идею, оказавшуюся созвучной каким-то еще не потерянным народным чаяниям, сумела восстановить веру народа в то, что государство обладает хоть какой-то ценностью. Что оно способно решать проблемы. Конечно, это должно быть совсем другое государство. И проблемы оно будет решать другие и другим способом. Но дело это в целом незряшное (рис. 7).

Октябрьская революция, тем самым, стала не очередной формой регулятивности, в качестве каковой она сама себя репрезентировала. А пост-вне-регулятивностью. И это очень важно. Это не регулятивная форма #5, когда общество берется за оружие. Такая форма была применена во Франции во время Великой буржуазной революции. Спутать октябрьскую пост-вне-регулятивность с подобной регулятивностью совсем нетрудно. Но эта путаница может любого, кто хочет на что-то повлиять, увести очень далеко от существа дела.

Начав с достаточно простых вещей, я произвел некое начальное усложнение. Но я не хотел бы на нем останавливаться. Тем более что для меня усложнение здесь вовсе не самоцель (рис. 8).

Все, что меня интересует сейчас, как человека и гражданина (а не как профессионала – как профессионала меня интересует и большее, и меньшее), – это состояние субъекта. Каков этот субъект, призванный оказывать регулятивное воздействие? И есть ли он?

Перед тем, как говорить о том, что, как мне кажется, имеет прямое отношение к происходящему и должно решающим образом волновать всех собравшихся, скажу, что такое представление о субъекте всегда подрывалось двумя совершенно различными альтернативными концепциями. Одна из них – элитаризм. И другая – социоплюрализм (рис. 9).

Элитаризм ставит под сомнение легитимность регулятивной процедуры, называемой "демократия". Любой такой процедуры. С его точки зрения, сама процедура представляет собой власть количества над качеством. Хотя бы потому, что у мудреца есть бюллетень, который он может опустить в урну, и у пьяного бомжа есть такой же бюллетень, с которым он может и должен сделать то же самое. Таким образом, процедура "1 человек – 1 голос" уравнивает низкое и высокое. А поскольку низкое преобладает над высоким, то подобное уравнивание есть царство количества, то есть инволюция – нисхождение. Так скажет любой апологет элиты. При этом он не будет подрывать идею народного блага. Он будет подрывать идею, согласно которой народ как количество может поднимать и реализовывать идею своего блага. А может быть, он скажет, что в каких-то состояниях это возможно, а в каких-то – нет. В любом случае, он обязательно проблематизирует регулятивность и спросит: "А кто сказал, что этот самый субъект (народ, социум) должен и может осуществлять регулятивность, являясь носителем идеи блага, исторической миссии?"

Вопрос это в любом случае непростой.

Совсем иначе проблематизирует регулятивность сторонник социоплюрализма. Он спросит: "А кто сказал, что этот самый субъект (народ, социум) является гомогенной системой? Мы вот знаем, что есть группы, классы, интересы. Что воздействовать реально может только это. И где тут общий знаменатель?"

Дальше будет сказано (и тоже ведь не без оснований), что государство создается господствующим (эксплуататорским) классом ради осуществления господства. Что классовая борьба носит неотменяемый характер вплоть до момента, пока класс-мессия (пролетариат), возглавляемый соответствующей партией, не отменит в общемировом масштабе деление на эксплуататоров и эксплуатируемых. А вместе с этим делением и само государство.

А так как в этом случае происходит диссоциация субъекта на классы (группы, страты и так далее), то регулятивность проблематизируется постольку, поскольку нет целого, способного воздействовать на власть и называемого обществом. Есть эксплуататоры, которые манипулируют эксплуатируемыми. И все эти властно-учрежденные или иные регулятивности являются лишь формой такой манипуляции. Исключением же является только революция и ее основные средства – вооруженное восстание и всеобщая политическая забастовка.

Я не хотел бы подробнее разбирать эти, в общем-то, известные разногласия. Я просто этим коротким экскурсом хотел показать, насколько множественны и тем самым не абсолютны представления о власти, обществе и формах регулятивности.

А теперь я перехожу к основному. К тому, что, как мне кажется, должно нас всех волновать больше всего (рис. 10).

Как профессионал, я могу обсуждать очень разные вопросы. А как человек и гражданин хочу получить ответ на этот вопрос. Потому что он основной. Предположим, что мы принимаем концепцию регулятивности и считаем, что общество должно оказать воздействие на власть. Например, с помощью демократических выборных процедур. Или как-то иначе.

Но для того, чтобы оказывать такое воздействие, нужно выполнение одного решающего условия. Как я уже говорил применительно к другим темам, чтобы сделать рагу из кролика, нужен кролик. Чтобы общество регулятивно воздействовало на власть, нужно общество. Не любая совокупность людей является обществом или, иначе, социумом. Совокупность людей и даже населения целой страны может, оставаясь населением, перестать быть социумом.

Простейший и имеющий прямое отношение к нашей ситуации вариант – это диссоциация социума на разорванные и никак не связанные социальные среды. Даже не просто на богатых и бедных (хотя и социальная дифференциация влияет тут решающим образом), а на множественные, ничем не связанные между собой социальные среды. Эти среды просто могут быть лишены любых общих знаменателей. Например, причастности истории, историческим судьбам. Если нет общих героев, общих свершений, общих восторгов перед свершениями – что будет гарантировать связность социальных клочков, разорванных по всем основаниям – по доходам, критериям, ценностям, образу жизни? Почему эти клочки (в том числе и племенно-этнические) должны строить диалог с другими клочками, а все это вместе являться обществом?

Я даже не говорю, является ли это обществом. Я просто проблематизирую автоматическое обращение к данной коллизии как к коллизии отношений между властью и обществом. Даже если общество должно воздействовать на власть – оно еще должно суметь это осуществить, то есть быть обществом. А если оно им не является?

Я давно – по крайней мере, отнюдь не в связи с выборной коллизией – предложил к рассмотрению рискованные определения ("зооциум", а не "социум"), а также не менее рискованные метафоры. Например, клоака (выгребная яма)… Свалка… И так далее.

Уверяю вас, что скоро подобными определениями займутся другие и с абсолютно деструктивными целями. Иногда метафоры важнее, чем дефиниции. Но пробавляться ими бесконечно тоже нельзя. Поэтому я все же буду заниматься и тем, и другим. А, смещаясь в сторону дефиниций, буду говорить о зоне социального регресса. И о социальном регрессе как таковом. Я говорю об этом не первый год. Зона социального регресса – это регрессиум. Регрессиум не является обществом (социумом). Он является пространством, где социум подвергается инволюции, то есть десоциализации.

Еще я называл это пространство "зоной Д" (зоной деградации).

Давайте все же зафиксируем все эти разнокачественные определения (рис. 11).

Если для кого-то в этих констатациях есть хоть что-то от народофобии, то скажу, что народофобия – это народо-фобия (рис. 12).

К сожалению, это не игра слов.

Если нет народа и общества, то невозможность воздействия на власть вытекает не из разрушенной процессуальности, а из гораздо более глубоких разрушений. Из разрушений того субъекта, который, если бы он был, мог бы осуществлять процессуальность. Но он не может по причине своего отсутствия.

Во-первых, субъект – не саморазрушился. Его разрушил некий коллективный преступник, которого я еще в конце 80-х годов назвал "антиэлита". Его разрушила та же КПСС (разумеется, определенная элита КПСС), которая осуществила по отношению к нему невиданные формы информационной войны при монополии на средства массовой информации.

Его разрушил элитный конкурент КПСС – КГБ (опять же – элита КГБ), осуществляя операцию "гипер-карнавализация", то есть карнавализация без ограничений – временных, ценностных и прочих (я уже не раз подробно обсуждал эту тему в своих докладах).

Его разрушила интеллигенция (опять же элитарная, пристегнутая к своим элитным хозяевам). Она и только она виновна в том, что регулятивный процесс, начавшись, приобрел инволюционный характер. А на место революционных ценностей (справедливость, нравственность, долженствование, прогресс) были поставлены ценности инволюционные (потребление, колбаса, шмотки… та же сексуальная революция в нашем перестроечном варианте… то же растабуирование криминалитета и криминальности и так далее).

И, наконец, его разрушила чужая международная воля, рассматривавшая это разрушение как уничтожение державы-конкурента.

Я много раз говорил, что эту чужую волю можно сосредоточенно ненавидеть. Но при этом нельзя возлагать на эту волю всю политическую вину. Потому что в узко-политическом плане она права – она решила свою задачу. Она есть враг, но не предатель. Враг по определению не может быть предателем. Исторически и культурно эта злая воля виновна перед чем-то большим, нежели политика. Ибо она посягнула в угоду геополитическим и политическим интересам на нечто большее, чем эти интересы. На вектор мировой истории. На ценность истории как таковой. Но это, как говорится, отдельная песня.

Я же, осуществляя вышеизложенные констатации, еще и еще раз открещиваюсь от любых форм народофобии. Народ был разрушен, и это главное. Он был разрушен с применением беспрецедентных технологий. Разрушен в условиях, когда защита от этих технологий была демонтирована самой политической системой (монопольная власть КПСС и так далее).

Можно ли при этом считать, что народ совсем невиновен?

Если народ, отказавшийся от своей истории, совсем уводится из сферы вины, то он уводится и из всего остального. Из сферы греха, например, а значит, из сферы свободы воли. Это тогда такое святое дитя – малое, неразумное, неправосубъектное и потому ни за что не отвечающее. Но почему-то великое. Такой подход к народу мне глубоко чужд.

Мне гораздо ближе концепция греха, связанного с продажей первородства за чечевичную похлебку или с поклонением золотому тельцу. Я не абсолютизирую эту концепцию, но знаю, что она может иметь культурный и социально-восстановительный характер. Хотя бы в силу своей разумной (а вовсе не садистской) жестокости. А все эти поглаживания, причмокивания вкупе с проклятиями в адрес иноземцев и их "пятой колонны" – ни к чему не приводят. А все главное просто выводят из рассмотрения.

И, в конце концов, нам рано или поздно придется дать себе ответ на главный вопрос: "Что такое этот самый народ?"

Это субъект исторического процесса? Но тогда он представляет собой единство живых и мертвых. То единство, в котором живые связаны с мертвыми эгрегориальной связью. Но тогда эгрегор выше живых. Он больше их. И у него есть свои права. Я много раз спрашивал: если за всю российскую территорию будет заплачено 100 триллионов долларов, например, и 100 миллионов россиян получат по миллиону долларов, так сказать, "на рыло" и будут счастливы… Если эти 100 миллионов проведут референдум и примут соответствующие решения, то будут ли такие решения исторически легитимными? Нет, потому что, кроме 100 миллионов живых, есть неизмеримо большее число мертвых, и они не могут голосовать.

Закон, по которому 1 человек – 1 голос, предполагает, казалось бы, аксиоматическую вещь. Что голосовать должны живые, и только они значимы. А это не так. По крайней мере, это не аксиома. А для меня – так даже не теорема. Это очень определенный и очень небезусловный, хотя и важный, способ регуляции. И для того, чтобы он не был деструктивным, нужна масса условий.

Назовем эти условия рамками (рис. 13).

Любой специалист по управлению знает, что регулятивность может осуществляться только в определенных рамках. Я могу отладить какой-нибудь оптический прибор, только если зеркальце качается вокруг точки равновесия. А если оно сильно отклонилось от этой точки, то я должен рукой залезть в прибор и вернуть зеркальце на место. Я могу регулировать электронный прибор, управляя схемами и датчиками, но только до тех пор, пока в приборе нет короткого замыкания. А потом я должен чинить прибор.

Почему такие (а также сходные) рассуждения должны рассматриваться как подкоп под регулятивность и ненависть к демократической возможности так или иначе поставить власть под контроль общества? Я хочу поставить власть под контроль общества. Я люблю такой контроль и не люблю распоясавшуюся власть. Я считаю распоясавшуюся власть крайне опасной. Я не являюсь поклонником диктатуры ради диктатуры. Но я не могу являться и поклонником демократии ради демократии (рис. 14).

Я предлагаю заменить линейную дискуссию (является ли демократия добром или злом, является ли диктатура добром или злом) – дискуссией матричной. И установить, что и диктатура, и демократия (а также все промежуточные конструкции) могут быть и средством добра, и средством зла.

Может быть ликвидационная диктатура или диктатура распада. Может быть диктатура спасения и развития.

Может быть ликвидационная (деградационная, каннибалистская) демократия. А может быть демократия как нормальная форма регулирования восходящих процессов. И эта форма, наверное, действительно лучше других, хотя и не является безусловной.

Но все эти формы требуют наличия общества. То есть рамок и многого другого. Эти рамки и другие предпосылки социальности давно поломаны. Они поломаны жесточайшим образом. И не были восстановлены в течение последних восьми лет. Они вообще не могут быть восстановлены этими способами. Но в течение восьми лет не делалось того, что могло быть сделано даже взятыми на вооружение способами. А раз так, то не могло не происходить дальнейшее социальное обрушение. Оно, конечно, отчасти сдерживалось (хотя сдерживалось недостаточно). Но сдерживать – не значит переломить. Сдержать негатив – это значит накапливать негатив будущего. Сдержать деструктив – это значит расходовать конструктив настоящего.

Каждый по-своему видит минусы своего времени. И плюсы тоже.

Я обязан сказать правду о минусах. Но я не могу не оговорить при этом фундаментальной специфики нынешнего разговора на данную тему.

Одни говорят о плюсах путинской эпохи. Другие – о минусах.

Те, кто говорит о плюсах, не признают минусов. А те, кто говорит о минусах, не признают плюсов.

Мне это кажется не вполне честным. Мне кажется, что не ощущать разницу между путинским отпором в Чечне и Хасавюртом так же неправильно, как и признать сегодняшнюю ситуацию на Северном Кавказе сколько-нибудь приемлемой. А уж тем более стабильной и благополучной.

Мне кажется, что признать сегодняшнюю экономическую ситуацию блестящей так же неправильно, как и назвать ее худшей, чем в 1998 году. Поскольку и то, и другое политизировано и подчинено некоей борьбе достаточно для меня сомнительного характера, то я вообще буду говорить о другом (рис. 15).

К моменту прихода Путина в обществе были сохранены и в каком-то смысле чуть-чуть огорожены от регресса некоторые нематериальные активы. Скажем так, в духе газеты "Завтра" образца 1993 года (державность, патриотизм и прочее).

Эти активы были изъяты у оппозиции и переданы Путину. Кто-то скажет: "Слава богу, что были переданы". И в таком утверждении есть доля правды, но это не вся правда. Потому что вопрос в том, что было сделано с переданными активами. Как они были использованы. О том, как были использованы, я говорил многократно. В духе постмодернизма, пиаризации. Это как раз и называется "плюс пиаризация всей страны". Хорошо, что пиар был патриотическим. Плохо, что это был пиар. Потому что оказалось, что за восемь лет израсходована большая часть этих нематериальных активов.

Восполнения израсходованного вообще не осуществлялось.

Оставшаяся часть нематериальных активов быстро превращается в тонкую и неспособную ничего удерживать пленку. Ситуация близка к исчерпанию. Что же в этом хорошего?

Мне говорят, что риторика (патриотизм) сама рождает новые национальные настроения, а эти настроения трансформируют власть в нужном направлении. То есть мне говорят о том, что регуляция есть – и есть сущности, между которыми установлен регулятивный контур (рис. 16).

Подобная схема (в технике она называется контуром с положительной обратной связью) называется "необратимый возврат державности".

Я не имел бы ничего против того, чтобы это было так. Но так ли это на самом деле? (рис. 17).

В принципе мы можем говорить о восьми типах противоречий (рис. 18).

Первая четверка называется "межсущностные противоречия". Это основные внутрисистемные противоречия.

Вторая четверка называется "внутрисущностные противоречии". Это дополнительные внутрисистемные противоречия.

Непротиворечивых сущностей и систем вообще не бывает. Между сущностями тоже должны быть противоречия. Но эти противоречия должны учитываться, сниматься, преодолеваться. В том-то и дело, что субъект развития – это класс, считающий систему своей собственностью и отстаивающий ее от угроз со стороны противоречий. Отстаивая, он снимает противоречия, то есть развивает систему. Если же он перестает отстаивать (например, считает, что ничто не угрожает системе, или наплевав на нее, или не умея что-то сделать в нужном направлении), то система (если класс цепко держится за власть) начинает загнивать. И в этом случае происходит то, что хорошо знакомо по застою тем, кто тогда работал (рис. 19)

Еще создавая театр "На досках" в конце 70-х – начале 80-х годов прошлого века, я отдавал себе отчет в том, что в сущности принимаю тех, кто убегает от смрада застоя, его культурных и социальных эталонов. От загнивания, противоречий, приводящих к этому загниванию, и прочего. И я понимал, что дальше эту энергию отстранения от загнивающего надо во что-то преобразовывать. Форматировать. Я понимал также, что форматировать я хочу эту энергию во имя исправления государства. И я понимал, наконец, что другие хотят форматировать ее во имя разрушения государства.

И я могу описать вам главное – разницу между тогдашней и сегодняшней ситуацией (рис. 20).

Поскольку я отвечаю за свою картину, то мне есть что с чем сравнить. Недавно я опять открыл театр. То, что сейчас могут делать мои актеры, очевидным образом несопоставимо выше того, что делают рядом с ними. Эта несопоставимость так очевидна, что мне даже стыдно. Но главное не в этом. А в том, что эта несопоставимость демонстрирует не только рост моего скромного начинания. Тогда можно было бы гордиться. Она демонстрирует еще и динамику окружающего меня мира.

"Тогда" ко мне в андеграунд бежали от загнивающего официоза "Малого театра", МХАТа или даже "Современника" и "Таганки". Но внутри этого загнивающего официоза было какое-то качество, которому надо было что-то противопоставить, с которым надо было вести полемику. Это качество определялось, в свою очередь, рядом социальных и культурных данностей того времени.

Данность #1 – зритель. Зритель шел в театр в поисках смысла. Он бежал туда, испытывая смысловой дефицит. Он не приползал, не ковылял, шатаясь, абы куда и неизвестно зачем. Он прибегал, вламывался, нес вместе с собою энергию. Пусть энергию неприятия, пусть энергию, беременную деструкцией, – но энергию. Эту энергию можно было очищать и преобразовывать.

Данность #2 – старшее поколение делателей культуры. Вокруг были люди театра (или других профессий, неважно), которые несли внутри себя некую высокую норму. Норму отношений к своему делу. Именно норму служения и порожденного служением высочайшего качества. Даже если это качество уже что-то не отражало, окаменевало и загнивало, оно было. И по отношению к нему можно было отстраиваться.

Данность #3 – критика. Существовал институт критики и качество критики.

Данность #4 – высокие культурные образцы. Они еще существовали. Кто-то что-то играл на уровне, сопоставимом с мировым. Мне мог не нравиться Смоктуновский в "Гамлете" или Чурикова в каком-нибудь фильме, но я не мог не понимать, что тут есть качество. И что я должен принять вызов качества и ответить.

Данность #5 – педагогика. В театральных или любых других вузах преподавался определенный тип мастерства с определенной степенью требовательности. Пока была требовательность, стандарты, ГОСТы на мастерство, была какая-то напряженность творческой жизни. Эти ГОСТы можно было опровергать, эти стандарты – проблематизировать. Но было что проблематизировать. И ясно было, что вот это (и это, и это) – недопустимая халтура, и она не пройдет. Ее не пропустят педагоги, старшие товарищи, критики, публика.

Данность #6 была связана с тем, что это же не пропустят инстанции. Даже если в инстанциях сидели вчерашние работники пищевой промышленности, они быстро проникались окружающим антихалтурным духом. И во что-то как-то врубались. Они переставали быть дикарями. И требовали не только соответствия дурацким критериям загнивающей идеологии, но и соответствия всему остальному. Каким образом они до этого додумывались и почему – не так уж и важно. Но это было. Как было и все другое.

Данность #7 – ограничения снизу. Самый плохой театр все равно был театром. Была грань между плохим профессионализмом и самодеятельностью, между высокой студийностью и народным театром. Между народным театром и беспомощным драмкружком. Самый плохой фильм или спектакль должны были чему-то соответствовать.

А теперь от прошлого – к настоящему.

Данность #1* – зритель, болтающий по мобильным телефонам.

Данность #2* – отсутствие передаваемой из поколения в поколение актерской традиции. Совсем старые считают себя не вправе что-то передавать и не являются авторитетами. Следующие за ними в массе своей проституировали все, что можно. Перечислять даже не хочется. Кто не проституировал, тот выпал и маргинализовался.

Данность #3* – критика. Я не буду говорить, сколько надо заплатить, чтобы критики написали все, что угодно. А также не буду говорить о том, что писать бессмысленно. Негде и незачем. Те, кто пишет, пишут для себя. Читатели (какого-нибудь журнала "Театр") – это тоже отдельная песня.

Данность #4* – высокие культурные образцы. Внутри своей культуры, разумеется. Они вообще отсутствуют. То, что присутствует, вызывает глубокий стыд.

Данность #5* – педагогика. Ее нет. И она никому не нужна. Может быть, в цирке еще чему-то учат или в балете. Но и то в расчете на заграницу. А также в связи с крайней необходимостью. В цирке отсутствие минимальных навыков – это летальный исход.

Данность #6* – инстанции. Без комментариев. Их просто нет. Нет множества минусов (хотя для большинства административные запреты сменились карами финансового характера). Нет и плюсов. Нет ничего. Как говорил Салтыков-Щедрин в "Истории одного города", "ни бога, ни идолов – ничего".

Данность #7* – ограничения снизу. "Наша Раша" – это ограничение снизу? Реклама как поставщик актеров – это ограничение снизу? Каждый день вся страна должна смотреть отечественные сериалы. С экрана глядят тупые лица, которые в большинстве случаев находятся вне любого понимания профессии. Они этого даже не скрывают. Кто-то проплатил, это чьи-то любовники и любовницы. Просто непонятный мусор. Все это вместе называется "декультурация".

Ей что надо противопоставить? Рекультурацию.

Если бы в предоставленное тобой пространство бежали и несли энергию, было бы понятно, как это сделать. Но туда приползают, приковыливают, просачиваются. Если бы от скверны окружающего мира активно и энергийно отстранялись, можно было бы что-то делать. Но никакого отстранения нет. Все блуждает по каким-то меандрам, течет, приползает и уползает, что-то нюхает, что-то впитывает. И вы хотите мне сказать, что это не зона Д? Зачем мне говорить, что это не зона регресса? Я здесь остался. И я вижу, что происходит.

Что осью больного процесса является общество, а не власть.

Что подобная констатация никоим образом не снимает с власти ответственность за происходящее. Но что теперь-то симбиоз двух регрессов – сверху и снизу – стал данностью.

Что в главном дефиците? Гражданское чувство и позиция.

Если ситуация такова, как я говорю, то на нее есть три типа реакций (рис.21).

Прежде всего, давайте договоримся, что даже те, кто хочет что-то менять, живут в этом. И тут надо помнить Чацкого:

"Безумным вы меня прославили всем хором.

Вы правы: из огня тот выйдет невредим,

Кто с вами день пробыть успеет,

Подышит воздухом одним,

И в нем рассудок уцелеет".

Нормальный человек не может дышать с "этим" одним воздухом и при этом не становиться частью этих болотных миазмов. Не заражаться. Не впадать в частичную кому, спячку, прострацию. Это называется регресс, аномия и так далее. Это можно обсуждать не только на уровне метафор. Пожалуйста, я обсужу иначе. Давно хотел.

Аномия – это социологическое понятие, введенное в конце XIX века французским социологом Дюркгеймом. Дюркгейм рассмотрел данный социальный феномен в ряде своих работ. Наиболее известная из них – "Самоубийство" – издана на русском языке впервые в Санкт-Петербурге в 1912 году.

Дюркгейм, вводя новое понятие, использовал лингвистическую конструкцию, состоящую из греческого слова "номос" (закон) и отрицательной частицы "а". А-номос – это нарушение закона. Если же отойти от лингвистической буквальности, то аномией для Дюркгейма является любая разновидность нарушения (сбива, слома, сдвига и прочее) в функционировании ценностно-нормативной системы, регулирующей то или иное общество. Итак, чтобы была "аномия", необходимо следующее (рис. 22).

То есть аномия – это то или иное повреждение наличествующей социальной (ценностно-нормативной) регулятивности.

Чтобы у меня была психическая болезнь, у меня должна быть психика. Существо, не имеющее психики, не может обладать больной психикой. Должна, повторяю, быть (а) психика и (б) ее болезнь.

Чтобы общество болело, должно быть общество. Аномия – это социальная болезнь, свидетельствующая о наличии социальности так же, как психическая болезнь свидетельствует о наличии психики.

Каковы же разновидности этой болезни?

Есть болезнь отсутствия этих ценностно-нормативных регуляторов, иначе называемая "ценностно-нормативный вакуум". Поскольку общество без ценностно-нормативных регуляторов вообще – это уже не общество, то глубокий ценностной вакуум равносилен потере некоей совокупностью особей статуса социальности. Мы – не микрогруппа, не семья, не коллектив, если у нас нет ценностно-нормативных регуляторов поведения.

Помимо "болезни отсутствия", есть еще "болезнь неэффективности". Нормы и ценности как бы есть. Но они слабо регулируют поведение или, точнее, его регулирует нечто другое. В пределе возможна ситуация, когда человек постоянно говорит о ценностях и нормах и абсолютно игнорирует их, совершая те или иные поступки.

Есть еще болезнь "расплывчатости" ценностно-нормативной системы, "болезнь противоречивости" этой системы. Человек слишком абстрактно сопрягает себя с ценностью и в силу этого его поведение расплывается. Вообще-то он твердо знает, что в поведении своем он должен опираться на благо. Но в чем оно, это благо, конкретно в этой неоднозначной ситуации, требующей того или иного поступка? Как и что из блага (например, исповедуемой религии) должно соотнестись с той реальностью, где он совершает поступок?

Есть еще и конфликт ценностей. А также конфликт между нормами, определяющими цели деятельности, и нормами, позволяющими получить средства для достижения этих целей.

Короче – есть культура и ее базовые элементы. Есть она – можно говорить о той или иной опертости поведения на эти базовые элементы и то, что они порождают. Если базовые элементы культуры разрушаются, то – либо-либо. Либо есть другие базовые элементы, связанные с новой культурой, и тогда на них опираются. Либо всё летит в тартарары. Хорошо, если имеет место просто смена общественных идеалов и морали! Тогда есть что и на что менять! А если один идеал и одна мораль уничтожены, а другой идеал и другая мораль не предъявлены? Или не предъявлены достаточно убедительно?

Даже резкая смена общественных идеалов и норм приводит к тому, что определенные социальные группы перестают ощущать свою причастность к данному обществу, отчуждаются от него, отвергают новые социальные нормы и ценности как убедительные образцы поведения.

А если нового вообще не предложено, а старое уничтожено, поругано, лишено регулятивного статуса? Тогда ничто не свято, а значит необязательно. Разрушение обязательности как таковой – совместимо ли с любой созидательной деятельностью? И так ли далека от нашей реальности ситуация тотального "кидняка"?

Люди превращаются в существа, производящие необязательность и даже не замечающие этого.

Предположим, что сегодня обязательность – 100%, завтра – 90%, потом 50%. Когда она станет нулевой сразу во всем – что такое семья, работа? Не говорю – долженствование. Об этом (а значит – об армии и многом другом) и говорить не приходится.

Обязательность стремится к нулю, а деятельность кипит. Что это за деятельность?

"Так… Завтра в 10-00 я вам звоню и мы…"

Завтра – не звонит, послезавтра. Если напоминаешь – на лице не огорчение, не извиняющаяся улыбка, а особое пустое недоумение: "Ну, обещал… И что?"

В очень высоких кабинетах в ответ на напоминание о данном обещании высокий чин лепил в коммутатор, сообщая о своей верности духу великого анекдота: "Ты обещал на мне жениться!" – "Мало ли что я на тебе обещал!".

Говорят, что есть два состояния – культура и дикость. Иначе – культура и варварство. Варвар, дикарь – это вполне регулятивное существо. Просто у него другие – более природно-звериные – регуляторы.

Стая – это тоже регулятивная общность (рис. 23.)

Между культурой и дикостью есть третье состояние – хамство. "От ворон отстал, к павам не пристал".

Культура еще не регулирует поведение, природа его уже не регулирует.

Возникает ущербная особь. Она как-то ведет себя? Как именно? (рис. 24)

Человек может попасть не только в пропасть между культурой и природой. Он может попасть в пропасть между двумя культурами (рис. 25).

Например, между традиционной культурой с ее ценностно-нормативными регуляторами и культурой Модерна с его ценностными нормативными регуляторами. Ситуация, описанная и учеными, и писателями. Человек ушел из традиционной деревенской культуры. Но он не стал человеком современной городской культуры. Эту ситуацию у нас глубже и лучше всех описал Василий Шукшин (рис. 26).

Но пока есть два берега. Есть и Мост. Человек идет по Мосту. Может упасть. А может и перейти пропасть. А если нет ни моста, ни другого берега? (рис. 27)

Человек повисает в пустоте.

Если для Э.Дюркгейма аномия являла состояние безнормности, то для Р.Мертона, который пошел дальше французского социолога и предложил стройное учение, она служила результатом конфликта норм в культуре или, выражаясь более точно, конфликт официально провозглашенных целей и доступных законных средств их достижения. Аномия возникает тогда, когда люди не могут достичь законным путем провозглашенных обществом в качестве нравственного закона целей. При социализме официально провозглашались принципы равенства и моральной заинтересованности в труде, при капитализме – цели индивидуальной наживы и материального успеха. Но если в том и в другом случае большинству населения легитимные, т. е. законные, способы достижения этих целей недоступны, то на его долю достаются только незаконные. У Мертона их пять:

1) конформизм (принятие целей и средств);

2) инновация, реформизм (принятие целей, устранение средств);

3) ритуализм (неприятие целей, принятие средств);

4) ретритизм, уход (неприятие ни целей, ни средств);

5) мятеж (отказ от целей и средств с заменой их новыми целями и средствами).

Так люди приспосабливаются к аномии. В большинстве случаев это отклоняющееся поведение.

Далее я позволю себе длинную цитату из работы Роберта Мертона "Социальная структура и аномия" (Social Structure and Anomie// American Sociological Review. 3. October, 1938. P. 672-682).

Почему эта цитата столь длинна, я объясню после завершения цитирования.

"В социологической теории существует заметная и настойчивая тенденция относить неудовлетворительное функционирование социальной структуры в первую очередь на счет присущих человеку повелительных биологических влечений, которые недостаточно сдерживаются социальным контролем. С этой точки зрения социальный порядок – всего лишь инструмент для "регулирования импульсивных действий", "социальной переработки" напряжений. Следует отметить, что эти импульсивные действия, прорывающиеся сквозь социальный контроль, рассматриваются в качестве проявления биологически обусловленных влечений. Предполагается, что стремление к неподчинению коренится в самой природе человека.

Подчинение, таким образом, представляет собой результат либо практического расчета, либо механического кондиционирования. Эта точка зрения, не говоря уже о ее прочих недостатках, явно не дает ответа на один вопрос. Она не дает основы для определения тех условий небиологического характера, которые стимулируют отклонения от предписанного типа поведения. В настоящей работе мы исходим из предположения, что определенные фазы социальной структуры порождают обстоятельства, при которых нарушение социального кодекса представляет собой "нормальный" ответ на возникающую ситуацию. Принципиальная схема, которую следует разработать, должна обеспечить последовательный систематический подход к изучению социально-культурных источников отклоняющегося от нормы поведения. Мы намерены в первую очередь показать, что некоторые социальные структуры оказывают определенное давление на отдельных членов общества, толкая их, скорее, на путь неподчинения, чем на путь поведения, сообразующегося с общепринятыми правилами. Многие вопросы, связанные с этой схемой, мы не сможем обсудить; нередко нам придется ограничиться простым упоминанием проблем без подробного их анализа.

Среди элементов социальной и культурной структуры особую важность для нас имеют два элемента. Аналитически они разделимы, хотя в конкретных ситуациях они нераздельно переплетаются. Первый элемент состоит из целей, намерений и интересов, определяемых данной культурой. Они составляют сферу устремлений. Указанные цели более или менее интегрированы и включают в себя различные степени престижа и эмоций. Они составляют основной, но не единственный компонент того, что Линтон удачно назвал "схемой группового существования". Некоторые из этих определяемых культурой устремлений имеют отношение к первичным влечениям человека, однако они не определяются ими.

Вторая фаза социальной структуры определяет, регулирует и контролирует приемлемые способы достижения этих целей. Каждая социальная группа обязательно сочетает свою шкалу желаемых целей с моральным или институционным регулированием допустимых и требуемых способов достижения этих целей. Этого рода регулятивные нормы и моральные императивы не обязательно совпадают с нормами, определяющими техническую целесообразность или эффективность этих способов. Многие способы, которые отдельным лицам представляются наиболее эффективными для достижения желаемых ценностей, такие, как незаконные операции с акциями нефтяных компаний, кража, мошенничество, исключены из институционной сферы дозволенного поведения. Выбор подходящих средств ограничен институционными нормами.

…Из типов групп, формирующихся в результате независимых изменений в соотношении двух фаз социальной структуры, нас интересуют главным образом группы первого типа, именно те, в которых непропорционально большое ударение ставится на целях. Это положение следует переформулировать в надлежащей перспективе. Нет таких групп, в которых отсутствовали бы кодексы, регулирующие поведение, однако существуют различия в степени, в которой обыкновения, нравы и институционный контроль эффективно сочетаются с менее отчетливо определенными целями, составляющими часть культурной основы общества. Эмоциональные убеждения могут группироваться вокруг комплекса признанных обществом целей, лишая одновременно своей поддержки определенные данной культурой средства их достижения. Как мы увидим далее, определенные аспекты социальной структуры могут породить противонравы и антисоциальное поведение именно вследствие различия в значении, придаваемом целям и нормам, регулирующим их достижение. В крайних случаях эти последние могут быть настолько подорваны чрезмерным акцентом на целях, что выбор способов поведения будет ограничиваться только соображениями технической целесообразности. Вследствие этого единственным вопросом, имеющим значение, становится вопрос о том, насколько эффективны наличные средства овладения социально апробированными ценностями. Способ, наиболее практичный с технической точки зрения, независимо от того, законен он или нет, получает предпочтение перед институционно предписанным поведением. По мере развития этого процесса интеграция общества ослабевает и развивается аномия.

Так, если речь об атлетическом соревновании, когда стремление к победе освобождено от соблюдения институционных правил и успех оценивается в терминах "выигрыша", а не "выигрыша определенным способом", использование незаконных, но технически эффективных средств получает молчаливую санкцию. Лучшему игроку футбольной команды противника исподтишка наносится удар, борец, незаметно применяя искусный, но не законный прием, выводит своего партнера из строя; учебные заведения тайком субсидируют "студентов", чьи таланты почти целиком ограничены областью спорта. Стремление к достижению цели настолько ослабило удовлетворение, получаемое от самого процесса участия в соревновании, что это удовольствие фактически сводится только к достижению успешного результата. Благодаря этому же процессу напряжение, порождаемое желанием выиграть в покер, снимается, если посчастливилось сдать самому себе четыре туза или в случае, когда культ успеха стал полностью доминирующим, если удалось искусно подтасовать карты при составлении пасьянса. Слабый укор совести в последнем случае, а также тайный характер нарушения нормативных правил ясно показывает, что институционные правила игры известны тем, кто их обходит, но что эмоциональные устои этих правил в значительной мере ослаблены преувеличенным значением, придаваемым данной культурой цели достижения успеха. Таково микрокосмическое отображение социального макрокосмоса.

Разумеется, этот процесс не ограничивается сферой спорта. Процесс, имеющий своим результатом преувеличение значения цели, порождающий подлинную деморализацию, то есть деинституционализацию средств, присущ многим группам, в которых отсутствует достаточно высокая степень интеграции этих двух фаз социальной структуры. Чрезвычайное значение, придаваемое в нашем обществе накоплению богатства в качестве символа успеха, препятствует установлению полностью эффективного контроля над использованием институционно урегулированных способов приобретения состояния. Обман, коррупция, аморальность, преступность, короче говоря, весь набор запрещенных средств становится все более обычным, когда значение, придаваемое стимулируемой данной культурой цели достижения успеха расходится с координированным институционным значением средств.

…Едва ли мы можем остановиться в этом пункте. Если мы хотим рассмотреть вопрос о социальном генезисе различных коэффициентов и типов отклоняющегося от нормы поведения, характерного для различных обществ, мы должны обратиться к другим аспектам социальной структуры. До сих пор мы обрисовали три идеальных типа социального порядка, образуемых различными типами связи между определяемыми культурой целями и средствами их достижения. Исходя из этих типов определяемых культурой сочетаний, мы обнаруживаем пять логически возможных, альтернативных способов приспособления или адаптации индивидуума к условиям, существующим в обществе или группе – носителе данной культуры.

I – конформизм (принятие целей и средств);

II – инновация, реформизм (принятие целей, устранение средств);

III – ритуализм (неприятие целей, принятие средств);

IV – ретритизм, уход (неприятие ни целей, ни средств);

V – мятеж (отказ от целей и средств с заменой их новыми целями и средствами).

В любом обществе приспособление типа I (подчинение как определяемым культурой целям, так и средствам) наиболее обычно и широко распространено. Если бы дело обстояло иначе, было бы невозможно поддерживать стабильность и преемственность общества. Сложная конфигурация устремлений, составляющая основу каждого социального порядка, находит свое внешнее выражение в модальном поведении членов этого общества, подпадающим под первую из приведенных категорий. Поведение в рамках общепризнанной роли, ориентированное на достижение основных ценностей группы, представляет собой правило, а не исключение. Уже этот факт сам по себе позволяет нам говорить о совокупности людей как о группе или обществе.

Напротив, приспособление типа IV (отрицание целей и средств) встречается реже всего. Люди, которые "приспособлены" (или не приспособлены), в этом смысле находятся, строго говоря, в обществе, однако они не принадлежат ему. В социологическом смысле они являются подлинными "чужаками". Не разделяя общую ориентацию, они могут быть отнесены к числу членов данного общества чисто фиктивно.

Под эту категорию подпадают некоторые виды активности психопатов, психоневротиков, лиц, страдающих хроническим психическим расстройством, выражающемся в уходе от реального мира во внутренний мир болезненных переживаний, париев, отщепенцев, праздношатающихся, бродяг, хронических алкоголиков и наркоманов. Эти лица в некоторых сферах деятельности отказываются от определенных данной культурой целей, доходя в полярном случае до полного отрицания целенаправленной деятельности, а их приспособление не находится в согласии с институционными нормами.

…Пораженчество, квиетизм и самоустранение проявляют себя в психологических механизмах бегства от действительности, с неизбежностью ведущего к "бегству" от требований, предъявляемых обществом. Это результат постоянных неудач в стремлении достигнуть цели законными средствами и неспособности прибегнуть к незаконным способам вследствие наличия внутреннего запрета и институционализированного принуждения, причем в ходе этого процесса высшая ценность успеха как цели еще не отвергнута. Конфликт разрешается путем устранения обоих воздействующих элементов – как целей, так и средств. Бегство завершено, конфликт устранен, индивидуум приспособился к требованиям общества.

Следует заметить, что в случаях, когда неудача связана с недоступностью эффективных институционных средств достижения экономического или какого-нибудь иного высокоценимого "успеха", возможны также приспособления типа II, III и V (нововведение, ритуализм и мятеж). Результат будет определяться конкретными чертами личности и тем самым конкретной культурной характеристикой. Неадекватное приспособление лица к требованиям общества может иметь своим результатом реакцию типа инновации, через которую конфликт и переживания, связанные с неудачей в достижении цели, устраняются путем отказа от институционных средств и сохранения стремления к достижению успеха. Крайняя степень усвоения институционных требований ведет к ритуализму, при котором цель отбрасывается, как находящаяся за пределами достижимого, однако подчинение нравам продолжает поддерживаться. Мятеж имеет место в случае, когда освобождение от господствующих стандартов, являющееся результатом неудачи или ограниченности перспектив, ведет к попытке ввести "новый социальный порядок".

Предметом нашего внимания в данном случае является незаконное приспособление. Оно сопряжено с использованием, по общему признанию, запрещенных, но часто эффективных средств достижения, по меньшей мере, видимости определяемого культурой успеха – богатства, власти и тому подобного.

…Если учесть то презрение, с каким в системе нашей культуры относятся к физическому труду, и его коррелят – престиж интеллигентного труда, станет ясно, что результатом такой ситуации является стремление к инновации. Ограничение возможностей областью неквалифицированного труда и связанный с этим низкий доход не могут конкурировать в терминах общепризнанных стандартов достижения успеха с высоким доходом, связанным с эксплуатацией организованного порока.

В этой ситуации имеются два важных момента. Во-первых, такое антисоциальное поведение в известном смысле "вызывается к жизни" некоторыми общепризнанными ценностями культуры и классовой структурой, сопряженной с различным доступом к возможностям законного, придающего престиж достижения обусловленных культурой целей. Отсутствие высокой степени интеграции между средствами и целями, как элемент культуры, и данная классовая структура, взятые вместе, способствуют более частым проявлениям антисоциального поведения в таких группах.

Не меньшее значение имеет и второе положение. Обращение к первой из возможных реакций, а именно к использованию законных усилий, ограничено тем фактом, что реальное продвижение в сторону достижения символов успеха по общепризнанным каналам является, вопреки отстаиваемой нами "идеологии открытых классов", относительно редким и затруднительным для тех, кому мешает недостаточное формальное образование и скудные экономические ресурсы. Доминирующее влияние существующих в группе стандартов успеха приводит, вследствие этого, к постепенному вытеснению законных, однако сплошь да рядом неэффективных, попыток его достижения и ко все большему использованию незаконных, но более или менее эффективных средств аморального и преступного характера.

Требования культуры, предъявляемые к лицу в подобном случае, несовместимы между собой. С одной стороны, от него требуют, чтобы оно ориентировало свое поведение в направлении накопления богатства; с другой – ему почти не дают возможности сделать это институционным способом. Результатом такой структурной непоследовательности является сформирование психопатической личности и (или) антисоциальное поведение, и (или) революционная деятельность. Равновесие между определяемыми культурой средствами и целями становится весьма неустойчивым по мере того, как усиливается акцент на достижении имеющих значение для престижа целей любыми средствами. В этом контексте Капоне воплощает триумф безнравственного интеллекта над предписанным нормами морали "банкротством", когда каналы вертикальной мобильности закрыты или сужены в обществе, которое высоко оценивает экономическое процветание и социальное продвижение для всех своих членов.

Это последнее положение имеет первостепенную важность. Из него вытекает, что если мы хотим понять социальные причины антисоциального поведения, то наряду с особым акцентом на денежном успехе, следует учитывать и другие фазы социальной структуры. Многие случаи поведения, отклоняющегося от нормы, порождаются не просто "отсутствием возможностей" или преувеличенным подчеркиванием значения денежного успеха. Сравнительная жесткость классовой структуры, феодальный или кастовый порядок могут ограничивать возможности подобного рода далеко за пределами того, что имеет место в американском обществе сегодня. Антисоциальное поведение приобретает значительные масштабы только тогда, когда система культурных ценностей превозносит, фактически превыше всего, определенные символы успеха, общие для населения в целом, в то время как социальная структура общества жестко ограничивает или полностью устраняет доступ к апробированным средствам овладения этими символами для большей части того же самого населения. Иными словами, наша идеология равенства по сути дела опровергается существованием групп и индивидуумов, не участвующих в конкуренции для достижения денежного успеха. Одни и те же символы успеха рассматриваются в качестве желательных для всех. Считается, что эти цели перекрывают классовые различия, не ограничены ими, однако в действительности социальная организация обусловливает существование классовых различий в степени доступности этих общих для всех символов успеха. Неудачи и подавленные устремления ведут к поискам путей для бегства из культурно обусловленной невыносимой ситуации; либо желания, не получившие удовлетворения, могут найти выражение в незаконных попытках овладеть доминирующими ценностями. Характерное для Америки придание чрезвычайного значения денежному успеху и культивирование честолюбия у всех приводят, таким образом, к возникновению преувеличенных тревог, враждебности, неврозов и антисоциального поведения.

Этот теоретический анализ можно распространить на объяснение меняющихся отношений между преступностью и бедностью. Бедность не представляет собой изолированной переменной. Она включена в комплекс взаимозависимых переменных социального и культурного характера. Рассматриваемая в таком контексте, бедность представляется в совершенно ином аспекте. Бедность как таковая и сопутствующее ей ограничение возможностей сами по себе недостаточны для того, чтобы обусловить заметное повышение коэффициента преступного поведения. Даже часто упоминаемая "бедность среди изобилия" не ведет с необходимостью к такому результату.

Только в той мере, в какой нищета и соединенные с ней невзгоды в конкурентной борьбе за овладение ценностями, одобренными культурой для всех членов данного общества, связаны с восприятием обусловленного культурой акцента на значении денежного накопления как символа успеха, антисоциальное поведение представляет собой нормальный исход.

Так, бедность в гораздо меньшей степени связана с преступностью в юго-восточной Европе, чем в Соединенных Штатах. Возможности вертикальной мобильности в этих зонах Европы, по-видимому, ниже, чем в нашей стране, так что ни бедность сама по себе, ни ее сочетание с ограниченностью возможностей не достаточны для объяснения различий в корреляциях.

Только в том случае, если мы будем рассматривать всю конфигурацию, образуемую бедностью и ограниченностью возможностей, а также общую для всех систему символов успеха, мы сможем объяснить, почему корреляция между бедностью и преступностью в нашем обществе выше, чем в других обществах, в которых жесткая классовая структура сочетается с различными для каждого класса символами продвижения.

Таким образом, в обществах, подобных нашему, давление, оказываемое стремлением к успеху, связанному с завоеванием престижа, приводит к устранению эффективных социальных ограничений в выборе мер, применяемых для достижения этой цели. Доктрина "цель оправдывает средства" становится ведущим принципом деятельности в случае, когда структура культуры излишне превозносит цель, а социальная организация излишне ограничивает возможный доступ к апробированным средствам ее достижения. Другими словами, положение такого рода и связанное с ним поведение отражает недостаточность координации, существующей в системе культуры.

Результаты недостаточной интеграции в этой области очевидны в сфере международных отношений. Акцент на национальном могуществе не сочетается должным образом с неудовлетворительной организацией законных, то есть определенных и принятых в международном масштабе средств достижения этой цели. Результатом этого является тенденция к аннулированию международного права; договоры становятся лоскутом бумаги, "необъявленная война" служит технической уловкой, бомбардировка гражданского населения получает рациональное обоснование совершенно так же, как в подобной же ситуации в обществе расширяется применение незаконных средств во взаимоотношениях между отдельными лицами.

Описанный нами социальный порядок с неизбежностью порождает это "стремление к распаду". Давление, оказываемое этим порядком, действует в направлении опережения конкурентов. Выбор средств в пределах институционного контроля продолжает существовать до тех пор, пока эмоции, поддерживающие систему конкуренции, то есть проистекающие из сознания возможности опередить своего конкурента и тем самым вызвать благоприятную реакцию со стороны других, распространяются на все области человеческой деятельности, а не сосредоточены исключительно на достижении конечного результата. Для поддержания стабильности социальной структуры необходимо равномерное распределение эмоций в отношении составляющих ее частей. Когда происходит сдвиг от удовлетворения самим процессом соревнования в сторону озабоченности почти исключительно успехом в этом соревновании, возникает напряжение, ведущее к выходу из строя регулирующей структуры. Вместе с умалением в результате этого роли институционных императивов возникает ситуация, похожая на ту, которую утилитаристы ошибочно считают типичной для общества в целом, когда расчет на ожидаемую выгоду и страх перед наказанием являются единственными результатами. В такого рода ситуации, как заметил Гоббс, "насилие и обман становятся единственными добродетелями" ввиду их относительной эффективности для достижения целей, которые для него, конечно, не проистекали из системы культуры…"

У меня возникает ряд вопросов. Неужели американцы, для которых "Социальная структура и аномия" Мертона – это настольная книга, не понимали, что произойдет в советском обществе при обещанной трансформации? Или же они все-таки понимали это? По-моему, вопрос риторический.

Кто-то, может быть, скажет, что это теория.

А вот вам практика.

6 сентября 2007 года в "Независимой газете" вышла статья Михаила Бойко "Шершавый Подводный Рыцарь" (подзаголовок "Крокодилисты" отметили день города").

Бойко, который с июня 2007 года является пресс-секретарем "Клуба метафизического реализма ЦДЛ", описывает некую Crocodile-party, состоявшуюся 2 сентября в клубе "ИКРА". Организовано все это было поэтессой Алиной Витухновской.

Помимо описания самой вечеринки, автор статьи расшифровывает и пропагандирует новый экзотический культ крокодила, который был недавно придуман поэтом Алексеем Широпаевым и быстро распространился в Интернете:

"За короткое время Крокодил приобрел множество поклонников и заметно потеснил Ктулху – того самого, с отношением к пробуждению которого не так давно пришлось определиться Путину. Впрочем, два культа неплохо уживаются: и Крокодил, и Ктулху – подводные хтонические чудища. Почему именно Крокодил? Когда медведь стал тотемом крупнейшей российской партии, его оппонент по сказке Чуковского автоматически оказался востребован".

Витухновская, в свою очередь, предъявляет свои права на Крокодила, ссылаясь на фрагмент из "Эссе о лисе" (1999 г.) из своей книги:

"Крокодил, патриот сакральной тьмы, дети ненавидели тебя, а сказочные твари зверей были готовы растерзать за адекватность бунта. Я одна любила тебя, Шершавый Подводный Рыцарь, расчищающий путь к запредельной моей великой цели… Крокодил-богоборец! Я чувствую, как горит твое горло. Солнце отрубленной головой кровавого мясника прожигает твою плоть. Почти насквозь …взгляни на солнце, где на костре будущих инквизиций сжигают ведьму-меня за то, что я слизнула поцелуем несколько твоих крокодиловых слез".

Оценка автора – восторженна: "Витухновская – она навсегда. Потому что и не поэт она вовсе. Это икона. Икона нашего времени, как "Черный квадрат" Малевича. Черная икона русской литературы. Икона поколения Икс".

При этом такая увлеченность и восхищенность темой "крокодила" – совсем не единична.

1 ноября в "НГ-Exlibris" появилось интервью с Вадимом Штепой того же автора – М.Бойко – под названием "Гражданин Новгородской республики". Вот несколько ответов Штепы на вопросы Бойко:

Бойко: Какое отношение имеет зоометафора крокодила к примордиальной традиции? Не является ли интернетовский "Культ Крокодила" инверсионным мифом?

Штепа: Я согласен с прозрением моего давнего друга, поэта Алексея Широпаева: Ящер (Крокодил) – это "примордиальный северный культ наших вольных предков"… И если сегодня этот культ пробуждается в игровом, молодёжном, постполитическом варианте, то это вовсе не инверсия, а именно его актуализация. Традиция вечна – но её внешние формы постоянно меняются. "Инверсионным мифом" ныне можно назвать скорее христианскую и исламскую (одним словом, хрисламскую) "фофудью". Это носители последней принимают за традицию беспробудный консерватизм и формальную реставрацию прошлого.

Бойко: Вы не хотели бы что-то добавить к набору историософских доктрин: "Москва – Третий Рим" (Филофей), "Москва – Третий Сарай" (Александр Дугин), "Москва – Третий Карфаген" (Алексей Нилогов)?

Штепа: Как символический гражданин Новгородской республики я не хотел бы вмешиваться в региональную самоидентификацию москвичей.

Бойко: Могли бы вы сформулировать своё философское кредо?

Штепа: Воплощать утопии. Напомню девиз, вынесенный на обложку моей книги "RUтопия": "Если утопии не сбываются – то сбываются антиутопии". Расшифровка: утопии требуют творческих, волевых субъектов – и если таковых не находится, то антиутопии сбываются как бы самопроизвольно и "объективно", под влиянием исторической инерции.

А вот еще практика.

"На площади Святого Петра в Риме 28 октября было совершено торжественное богослужение. В этот день Католическая Церковь причислила к лику блаженных сразу 498 испанцев, погибших от рук республиканцев во время гражданской войны 1936-1939 годов. На площади присутствовало почти 50 тысяч верующих, главным образом испанцев. Некоторые из них прибыли в Рим с франкистскими флагами, что в самой Испании было воспринято как политическая акция".

Это уже не первый случай причисления Ватиканом к лику блаженных погибших франкистов – "в 1994 году Папа Иоанн Павел II пошел навстречу настойчивым просьбам руководства Католической Церкви Испании и причислил к лику мучеников сотни священников, погибших в республиканской зоне".

После смерти Франко в 1975 году мирный переход к демократии был основан на принципе национального примирения и согласия. "Возвеличивание жертв гражданской войны, принадлежавших лишь одному из противостоящих лагерей, франкистскому… многие испанцы считают попыткой наиболее консервативных иерархов Католической Церкви расколоть испанское общество…

Показательны слова священника-доминиканца Кинтина Гарсия Гонсалеса: "Я не поеду в Рим на это фараоновское мероприятие, на котором будут чествовать память только одних. Я пойду к могилам жертв с той и другой стороны, чтобы почтить их память уважительным молчанием".

В свою очередь, известный богослов Энрике Мирет Магдалена утверждает: "Ультраконсервативные католики и большая часть иерархов чествуют память жертв войны с одной стороны, забывая о жертвах с другой, вовсе не в религиозных, а в политических целях". Он же, как живой свидетель той войны, напоминает о том, что десятки священников и сотни тысяч верующих были убиты франкистами потому, что остались верными республике, а тысячи священнослужителей надолго попали в тюрьмы и концентрационные лагеря". ("НГ-Религии", 7 ноября 2007 года, статья испанского политолога и журналиста Хауна Кобо "Блаженные и общественное благо").

Вы, надеюсь, понимаете, что испанский трансформационный процесс запущен как бы отсюда? Или, если говорить иначе, контринициатический (карнавальный, регрессивный) процесс здесь запущен для того, чтобы русские пробили бреши во всех завоеваниях западного мира. И демонтировали все, что связано с этим завоеванием. Чтобы именно они сделали эту грязную работу. Россия превращена в эту клоаку для того, чтобы миазмы клоаки взрывали мир, создавали в нем глубокие трещины. Это и называется русский инволюционный контринициатический котел. Или же – контринициатическая тяга. Отсюда же все остальное – архаизация и постмодерн, крокодилы и псевдофундаментализм. Плюс элита, работающая на территории вахтовым методом.

Во всем этом есть проработки на будущее. Распад СССР потянул за собой распад Югославии. Распад Югославии породил Косово. Косово потянет за собой распад Европы. Распад Европы потребует какого-то оформления. Оформление – это огромная проблема. Это не только проблема Бельгии и Валлонии, Шотландии и Уэльса, Каталонии и Басконии. Это еще и проблема отсутствия идентичности вообще, поскольку в эпоху феодальной раздробленности диссоциацию идентичности, созданной Римской империей, скомпенсировала власть Ватикана и единство Римско-католической церкви. Что будет происходить сейчас? Что несет с собой кризис идентичности здесь, и как он будет соединяться с глобальным кризисом идентичности? Притом, что ни исламская, ни китайская идентичности никуда не уходят?

Возможна ли архаизация при сохранении христианства? Какова вообще мощность процесса, которому надо противостоять? Где тут правильная оценка масштаба вызова? И кто согласен работать с этой оценкой? Предположим, что завтра чекизм падет. Согласны ли вы, чтобы на его обломках возник этот самый крокодил? Чтобы произошла дальнейшая сегментизация территорий и ее дальнейшее стремительное опускание? Или что – я описываю неправильную проблему? Я ее утрамбовываю под выборную конъюнктуру, а на самом деле проблемы нет?

Постпутинизм – это штепизм или что еще?

Но я хочу вернуться к ранее заявленной теме (рис. 28).

Если раньше отстраняющиеся от смрада бежали в параллельные культурные миры и несли туда энергию, то теперь они продают дачи или квартиры, перебрасывают на Запад скромные сбережения и бегут туда. Иногда увозя несколько миллионов. А иногда сотню тысяч. Иногда обзаводясь квартирой под Берлином, а иногда домиком в испанской провинции. Можно их осуждать. Но тогда давайте договаривать до конца.

При каких формах регресса вы готовы оставаться на территории? Предположим, что регресс вернет крепостное право. Или жесткое сословное разделение. Почему вы считаете, что вы при этом будете дворянами, а не крепостными? Готовы ли вы ради жизни на территории, проходя мимо лица с другой, более высокой, сословной причастностью, кланяться ему и говорить: "Здравствуйте, барин"? Вы считаете, что я издеваюсь? В подмосковных и других провинциальных местах этот процесс идет полным ходом. Вырастают усадьбы. При них будут крепостные. Раньше, позже, но будут. Возникает новая культура анекдотов.

Путин – олигархам: "Вы все приватизировали, пора о людях подумать".

Олигархи – Путину: "Вы правы, господин президент. Душ по триста не мешало бы".

Документалисты показывают в кино: сидит мурло в усадьбе и говорит в камеру – "тут хорошо, утром мужики приходят, докладывают, какая погода". Наши респонденты сообщают, что целые села выкупаются вместе с людьми по факту. Возникают ниши криминального феодализма или рабовладения. Процесс образования новых, вторичных фавел и бидонвилей не остановлен. Выселение неплатежеспособных обладателей квартир сопровождается их последующим заселением в бараки XIX века. Даже если не будет социального взрыва, почему мы считаем, что гниение из этих социальных ниш не перекинется на все остальное?

Вы еще не кланяетесь барам (с татуировками на руках). Но если вашего родственника собьет "Мерседес", в котором будет сидеть такое татуированное существо, то почему вы считаете, что возобладает справедливость? И считаете ли вы так? Что такое приговоренность к зарплатам в 7 тысяч рублей по факту профессии? В моем бывшем институте – в Московском геологоразведочном – столько получает профессор. При этом у подъездов стоят иномарки. Но это значит, что выбор прост – либо честная профессиональная жизнь, и тогда маргинализация. Либо верчение в очень специфическом вареве, где все на продажу. Верчение вообще представляет собой форму жизни. Люди не работают. Они вертятся. Это все напоминает грузинские анекдоты конца 70-х годов: "Слюшай, бэдненький! Ты все еще работаешь или, наконец, устроился?"

Клиентеллы, прислонение к любым патрональным средам, способным дать шанс на выживание. Этническая среда – пожалуйста. Католики – почему нет? Да кто угодно! Лишь бы можно было прислониться и выжить.

Профессия – это возможность взаимодействия с определенными инфраструктурами. Что такое врач или ученый без необходимой инфраструктуры? Это земский врач в XXI веке? Он никогда не будет иметь инфраструктуры новых лекарств, новых инструментов для проведения операций, новой диагностической аппаратуры. Но почему тогда он врач? То же самое – с ученым.

Сама логика построения общества – в чем? Почему усиливается остаточность тех сфер жизни, которые не имеют право иметь остаточный характер?

Что значит жить во всем этом просто так?

Значит, остается третья норма. Я хочу жить здесь, но я хочу эту жизнь менять. Что значит ее менять в условиях регресса? Когда нормальные формы влияния на власть в принципе невозможны… А структурирование самой власти в соответствии с такими вызовами крайне проблематично…

Что и за счет чего можно менять? Либо речь идет о построении глубоких контррегрессивных структур. И тогда надо отдавать себе отчет, что это такое. И решать проблему энергии, проблему множественных контррегрессивных сборок, объединяющихся в социально-культурную контррегрессивную сеть. Либо нужно что-то как-то поддерживать, понимая при этом логику подобной поддержки. А такая логика в сложившейся ситуации не может не быть фаустианской. В каком смысле? В том смысле, что в пределах регресса источником какого-то относительного блага (а о нормальном благе тут говорить не приходится) может быть не управляемая демократия, а управляемое зло. Зло, управляемое по Фаусту: "Частица силы я, желавшей вечно зла, творившей лишь благое".

Понимая всю условность этой цитаты применительно к данной ситуации, я все же хочу спросить: что лучше – крокодил или туркменбаши? Я понимаю, что туркменбаши обязательно породит крокодила. Я не наивен. Но в чем состоит альтернативное предложение? Наверное, не в том, чтобы придирчиво описать качество ситуации. И, конечно же, не в том, чтобы представить это качество в виде чего-то, подлежащего восхвалению. Да, мы залетели так, как залетели. Что будем делать? Да, регресс – и дальше?

По отношению к регрессу есть три стратегии (рис. 29).

Что произойдет, если отпустить вожжи? Я вам скажу, что – сброс в новое, еще более регрессивное, качество.

Что произойдет если сдерживать? Я тоже отвечу. Сначала сброс замедлится, а потом усилится и будет носить еще более глубокий характер (рис. 30).

Я понимаю, что все мне скажут, что ситуацию надо переламывать. Но тогда надо очень серьезно спросить с себя, а не только с других (рис. 31).

И в принципе понять, что все случившееся – из разряда того, что не переламываемо без предъявления к самим себе какого-то крайнего энергийно-трансцендентального счета. Люди загнаны в ситуацию беспрецедентную. Выйти из нее обычным образом они не могут. Им либо придется выходить за рамки навязанных им человеческих, энергийных, сущностных возможностей, бросая вызов регрессу на социальном и культурном уровне, либо оказываться частью этой самой клоаки. Либо, наконец, просто выходить из игры.

Но давайте переживем эту ситуацию честно. А не риторически. И может быть, тогда, посмотрев правде в глаза, соберем какую-то энергию для настоящих форм преодоления и выхода. Это почти безнадежное дело. Но все остальное просто безнадежно. А вдобавок, еще и унизительно.

31.01.2008 : Суть и муть

Коллизия метода

Говорят, что политическая полемика плохо сочетается с аналитикой. А еще говорят, что в спорах истина не рождается, а гибнет. Тут все зависит от качества спора. Если спор превращается в перебранку, то гибнет все. Ибо перебранка уничтожает суть и взращивает муть. Торпедированная перебранкой суть начинает тонуть в этой самой мути. Торпеды перебранки… Взрывы… Пробоины… Волны мути… Тонущие корабли смысла…

Увы, это не фантасмагория, не плод дурного сна, а опасная и реальная тенденция. Причем тенденция стремительно нарастающая. Таковым это видится лично мне. И я хотел бы передать другим это свое – поверьте, отнюдь не алармистское – видение российской реальности.

Но есть перебранка, а есть полемика. Если, опасаясь мути, порождаемой перебранкой, отменить полемику как таковую, то суть окажется тоже отмененной. Иначе, чем при перебранке, но со сходным смысловым результатом.

Диалогичность – неизмымаемое слагаемое любого гуманитарного научного изыскания. Можно, конечно, свести ее к нулю. Но тогда изыскание превратится в изложение. А это весьма прискорбная метаморфоза. Так обстоит дело даже в случае строгой гуманитарной науки. Стократ прискорбнее будет обстоять дело, если изъять диалогичность и полемичность из политологии. Ибо политология – не вполне наука. Делая столь сильное утверждение, я должен уточнить, что имею в виду.

Начну с того, что я не имею в виду. Я не имею в виду, что политология должна быть деинтеллектуализирована в связи с упрощенностью тех ситуаций, с которыми она сталкивается. Я, напротив, убежден, что политология сталкивается с невероятно сложными ситуациями. Что она катастрофически не соответствует этой сложности. И что ее интеллектуализм необходимо стремительно наращивать.

Но это другой, ненаучный, интеллектуализм. Если я скажу, что он не академический, то читатель с облегчением вздохнет и согласится. Но я не хочу так успокаивать читателя, потому что альтернативой академической научности является прикладная научность. И сказав, что политология – это интеллектуализм без академичности, я могу быть понят так, будто ратую за прикладной научный интеллектуализм. Что исказит суть коллизии. Потому что политологический интеллектуализм радикально отличается и от фундаментальной (академической) науки, и от науки, так сказать, прикладной.

То есть политологический интеллектуализм – вообще не вполне научный. Такое утверждение гораздо более эксцентрично, а значит менее респектабельно. Но я не гонюсь за респектабельностью ради респектабельности (как, впрочем, и за эксцентрикой ради эксцентрики).

Я всего лишь хочу предельно точно выразить существо этой самой "коллизии метода". Существо же это выходит за рамки политологии. Оно адресует к природе самой политики.

Ну, и какова же ее природа? Если предложить мне выбрать, к чему ближе политика – к искусству или к строгой науке типа физики, то я скажу, что к искусству. На самом деле реальная оценка места политики в видах и родах человеческой деятельности намного сложнее. И тут я возвращаюсь к вопросу о не вполне научном интеллектуализме, свойственном и политологии, и политике.

Ведь что такое наука? Особенно строгая естественная наука – та же физика, например. Это сфера деятельности, в которой субъект, именуемый исследователем, осуществляет некие процедуры, раскрывая содержание объекта. Объект не знает о том, что исследователь его исследует. Все парадоксы квантовой механики, проблематизировавшей это утверждение, мне представляются все же не более, чем игрой ума.

Эйнштейн, будучи светским человеком, сказал: "Бог не играет в кости". И этим выразил очень многое. Гораздо большее, чем принято думать. Он апеллировал к определенному богу (богу монотеизма, "богу единственному", указав, что тот вообще не играет, ибо играть ему не с кем).

А значит игра (в кости или во что-либо еще) – это прерогатива низших иерархий. Отпавших от высшей воли и кривляющихся до поры, до времени. Пока эта высшая воля не скажет "цыц!" и не вмешается в полной мере.

Как бы там ни было, игра действительно предполагает наличие двух или нескольких субъектов, имеющих набор возможностей, эффективное задействование которого предполагает ненулевую вероятность выигрыша.

Играющие субъекты – это именно субъекты. Они способны формулировать и проверять гипотезы о планах противника. Соответственно, противник способен дезинформировать соперника по поводу своих планов. А соперник способен отделять с помощью каких-то интеллектуальных процедур дезинформацию от информации. Получив информацию, игроки пытаются загнать друг друга в капкан. В любом случае, они моделируют свои действия на основе неких серьезных предположений о предстоящих действиях против