sci_tech Мир Авиации 1994 Спецвыпуск Крылья над морем

Авиационно-исторический журнал, техническое обозрение.

Спецвыпуск, посвященный морской авиации.

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6 08.02.2012 FBD-1463A8-477E-B049-B6B7-DA8F-851C-B011F6 1.0 Мир Авиации 1994 Спецвыпуск Крылья над морем 1994

Мир Авиации 1994 Спецвыпуск Крылья над морем

Авиационно-исторический журнал «Мир Авиации»

Крылья над Морем

Посвящается 300-летию Российского Флота

АВИАЦИОННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

Издается с 1992 г.

№ (6) 1994 г.

На обложке:

Су-27К-2 на палубе крейсера «Тбилиси» Рисунок В.Золотова

"Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов", октябрь 1993 г.

Фото С.Скрынникова

Корабельные разведчики — проекты и реальность

Михаил МАСЛОВ

Линейный корабль «Марат» с установленным на орудийной башне гидросамолетом КР-1. 30-е годы

Страсть к морской авиации и стремление иметь корабельный самолет можно обоснованно назвать «навязчивой идеей» всех довоенных руководителей ВВС и ВМФ, составлявших перспектив ные планы развития советской промышленности, армии и флота. Оно и понятно, ведь даже становление русской авиации и ее первые успехи в огромной степени состоялись именно благодаря флоту и его людям. Успешно действовали морские летчики и в первую мировую войну, освоив корабли, как средства доставки летательных аппаратов. На западе, однако, все это произошло на более высоком уровне. Одним из технических достижений явилось применение катапульт для запуска самолета с корабля. И хотя успех использования катапультируемых самолетов с самого начала казался малообещающим (умные головы еще на рубеже 20-х годов склонялись в сторону специализированных кораблей-авианосцев), эта техническая новинка полностью захватила умы военно-морских стратегов. Как только закончилась война, мировые державы принялись за строительство новых крупных кораблей, причем большинство из них проектировалось уже с установкой катапульт для запуска самолетов.

Едва Россия, разоренная ожесточенной гражданской войной, смогла приступить к подьему хозяйства, среди прочих возник вопрос о восстановлении флота. Мощная российская судостроительная промышленность, в основном, сохранилась, однако, уровень использования производственных мощностей снизился во много раз. Средств для постройки кораблей, заложенных еще при царе, не имелось. Поэтому, программа восстановления флота в начале 20-х годов была сокращена до минимума. А с некоторыми недостроенными кораблями вовсе пришлось расстаться. Так, были проданы в Германию (согласно постановления Совета Труда и Обороны (СТО)республики от 19 июля 1922 г.)корпуса трех незаконченных линейных крейсеров: «Кинбурн», «Бородино» и «Наварин». Головной крейсер этой серии — «Измаил» — решили доделать, причем, один из рассматриваемых вариантов восстановления являлся авианосцем. Однако новая программа реорганизации флота, принятая в 1924 г., строительства авианосцев не предполагала — слишком туго приходилось в те годы «затягивать пояс». Поэтому с этого момента увлечение корабельными самолетами сместилось в сторону установки катапульт на имеющихся и достраивающихся кораблях. Проведенные в 1927 г. первые разработки по модернизации линкоров «Марат» и «Парижская Коммуна» уже предполагала установку катапульт, а проект переделки линкора «Фрунзе» в линейный крейсер включал в себя не только катапульту, но и ангар на 3 самолета. С этого момента начали тормошить и авиаконструкторов, которые только-только приступили к испытаниям первых отечественных самолетов.

В течение 1926 г. в Ленинграде прошли совещания с участием командования ВВС Балтморя, представителей ВВС, тяжелой промышленности, Балтийского и Металлического заводов, авиа завода № 3 (ГАЗ № 3) «Красный летчик» Общий девиз совещаний: «О постройке катапульта (так в оригинале — авт.) и катапультного самолета». Были определены основные требования к такому аппарату, который заказывался в размещенном на «Красном летчике» ОМОС (отделе морского опытного самолетостроения) Дмитрия Григоровича. Тогда же, московский авиазавод № 1 предложил проект корабельного самолета, разработанный инженером Мюнцелем под двигатель «Райт» Т-3. Инициатива, одна ко, оказалась безответной, как впрочем и многие другие подобные начинания. Некоторые «гипотетические» самолеты обретают лишь названия. На очередном заседании Авиатреста (прообраз будущего Минавиапрома) 13 июля 1927 г. выясняется, что запланированные самолеты KPI-M6 (корабельный разведчик с двигателем М-6) и КРБ1/450/ (корабельный разведчик, башенный, с двигателем Лоррэн-Дитрих) проектировать некому: ЦКБ перегружено, ОМОС — в стадии реорганизации, ЦАГИ отказывается по причине большого объема работ. В связи с этим предлагается решить вопрос путем установки на поплавки истребителей И-2 и И-4. Такая возможность прорабатывалась в течение нескольких лет, но безрезультатно. И-4 уже находился в стадии подобной переделки на московском заводе № 22, но никаких данных о его готовности и, тем более, испытаниях не обнаружено.

Такой была обстановка, когда в Советском Союзе появился самолет HD.55 немецкого конструктора Хейнкеля. Эта машина, получившая обозначение КР-1, закупается в количестве 30 экземпляров, а вместе с ней — две катапульты типа К-3.

Появление катапульт и самолетов к ним, было настоящим подарком морякам — наконец-то они получили то, чего в родном отечестве так долго никто не мог изготовить. Обе немецкие катапульты попали на Черноморский флот- одну установили на только что достроенный (1932 г.)«Красный Кавказ», а вторая удачно вписалась на третьей орудийной башне модернизированной «Парижской Коммуны». Балтийские линкоры — «Гангут» и «Октябрьская революция», черноморские крейсера — «Червона Украина» и «Красный Крым» пользовались самолетами без катапульт — для подъема и опускания аппаратов на воду были установлены специальные приспособления. В любом случае живая практика ис пользования на кораблях летательных аппаратов позволяла накопить бесценный опыт и получить квалифицированных специалистов.

Так как корабли черноморского и балтийского флотов действовали в достаточно ограниченных акваториях, то выяснилось, например, что обеспечение их разведкой (а именно она была главной целью корабельных самолетов) могут вполне выполнять машины прибрежных гидроаэродромов. Решение оказалось удачным и в скором времени были созданы состоящие из двух-трех летающих лодок МБР-2 корабельные звенья, которые просуществовали в Военно-мор ском флоте до 1941 г.

КР-1 на лыжах. Начало 30-х годов

Катапультный старт КР-1 с линейного корабля «Парижская Коммуна»

Решение проблемы, однако, вовсе не исключало дальнейших проектных работ в этом направлении. Заложенные в середине 30-х годов крейсеры типа «Киров» (проект 26) задумывались сразу с установкой катапульт и более совершенных самолетов, чем КР-1. Появление автожиров и вертолетов также не было обойдено вниманием. Осенью 1934 г. автожир ЦАГИ А-4 даже испытывался на предмет принятия его на вооружение ВМФ. Несовершенство винтокрылых аппаратов не позволило, однако, довести тогда эту идею до практического воплощения. Проблема создания корабельного самолета. таким образом, не снималась. Новый разведчик, обозначенный первоначально КР-2, впервые упоминается в документах, датированных 1934 г. Кроме возможности установки его на крейсера типа «Киров» существовал проект оснащения этим самолетом ледоколов Главсевморпути. Задание на разработку КР-2 получило развернувшееся к тому времени в Таганроге ЦКБМС (Центральное конструкторское бюро морского самолетостроения) под руководством Георгия Бериева. В период проектирования новому разведчику присвоили обозначение КОР-1 (ЦКБМС-3). По требованиям заказчика на КОР-1 возлагались следующие задачи: разведка и корректировка огня судовой артиллерии. Предполагалось использовать его и в качестве пикирующего бомбардировщика. При этом рассматривались различные схемы самолетов: лодочная, двух- и однопоплавковая. В результате была утверждена схема: классический биплан на одном поплавке. В таком виде проект самолета КОР-1 с двигателем Райт Циклон Ф-3 (в серии — М-25) утвердило командование ВВС 22 ноября 1934 г. Через два года, осенью 1936 г., самолет закончил заводские испытания. Результаты были не блестящие. КОР-1 оказался сложен в пилотировании и обладал массой дефектов, которые продолжали исправляться уже во время изготовления серии. Выяснилось также, что этот специализированный самолет имел лобовое сопротивление (без поплавка) на 40 % выше, чем подобный ему сухопутный биплан ДИ-6. Естественно, возникал вопрос, а не проще ли было сделать морской вариант ДИ-6? Впрочем, механизм производства был уже запущен, поэтому изменить что-либо, хотя и во благо, оказалось невозможным, а ДИ-6 настолько запомнился морякам, что стал одним из первых и наиболее вероятных кандидатов на роль палубного самолета для проектируемых в 1937-38 гг. авианосцев.

Авиаконструктор Поликарпов, наблюдая за неудачами КОР-1, тоже отреагировал на возникшую проблему. В мае 1937 г. в его КБ появляется проект истребителя И-15М (морского), установленного на поплавке, как КОР-1. Продвинуть свою идею дальше Поликарпову, судя по всему не удалось.

Что касается КОР-1, то он был запущен малой серией и, начиная с 1939 г., долго испытывался вместе с катапультами. Что касается последних, то, кроме того, что заказы на них выдали отечественным заводам, для подстраховки два экземпляра были закуплены у старого «приятеля» Эрнста Хейнкеля. Одна из немецких катапульт(К-12)и была установлена на первый законченный советский крейсер «Киров». Следующий, вошедший в строй корабль этого класса «Максим Горький», уже был оборудован отечественной системой ЭК-1, изготовленной на заводе имени Кирова. Увлечение механизмами, запускающими самолет с корабля, было в тот период достаточно велико. Одно время хотели оснастить ими даже лидеры эсминцев типа «Ленинград». В этой связи следует отметить еще одно предложение, поступившее в 1938 г. от Московского НИИ N? 3 НКОП. Предполагалась полевая складная катапульта с пороховым двигателем, предназначенная для нужд береговой обороны. Вся установка монтировалась на грузовике ЯГ-6 и обладала повышенной мобильностью. Естественно, был и чисто морской вариант с установкой, например, на баржах или не тех же эсминцах. Катапульту рассчитывали для запуска истребителя И-15 бис и дошли уже до полноразмерного макета. Дальше дело, однако, застопорилось. Одной из причин называлась высокая стоимость специального пороха, который, кроме всего прочего, был веществом капризным и опасным.

Опытный КОР-1 на испытаниях осенью 1936 г.

Новым этапом в создании катапультируемых самолетов можно назвать начало осуществления сталинской программы «большого флота». Хотя официально она и не утверждалась, проработки новых гигантских кораблей начались уже с 1936 г. Для запланированной армады из 15 линкоров, 15 тяжелых крейсеров, 28 легких крейсеров и 2 авианосцев могла потребоваться весьма приличная «стая» самых различных самолетов.

В 1938 г., когда корпуса будущих кораблей уже стали закладываться, появляется заказ на корабельный разведчик КОР-2. Задачи, определенные новому самолету, оставались теми же, что и для КОР-1 — разведка, корректировка и нанесение высокоточных бомбовых ударов с пикирования. Одним из первых за разработку новой машины принялся авиаконструктор Игорь Четвериков. 27 декабря 1938 г. его проект был рассмотрен на техническом совещании Управления морской авиации. Среди лодочного и поплавковых вариантов остановились на одном, обозначив его КОР-2л (лодочный). К марту конструктор рассчитывал уже построить макет. Однако решением наркома авиационной промышленности и наркома ВМФ от 27 февраля 1939 г. Четверикову было запрещено заниматься КОР-2 и приказано все силы направить на завершение создания дальнего разведчика МДР-6. Не смог «пробить» проект своего КОР-2 весной 1939 г. и конструктор Василий Никитин, работавший на ленинградском авиазаводе № 23. Заказ на создание нового корабельного разведчика был отдан конструктору Бериеву, как уже имевшему опыт в создании подобных машин.

Некоторая сложность создания КОР-2 заключалась в том, что кораблестроители, скованные малыми размерами свободного пространства на кораблях, ограничивали и размер будущего самолета.

Проекты кораблей 23(линкор), 68 и 69 (крейсера) предусматривали хранение КОР-2 в специальных ангарах, поэтому размеры самолета ограничивались размахом 10,4 м и длиной 9,5 м. Несомненной заслугой и торжеством практического опыта Георгия Бериева, являлось то, что он сумел доказать неприемлемость этих размеров, не обеспечивающих надлежащей мореходности, и настоять на своих цифрах — длина 10,5 м и размах 12 м. К лету 1939 г. вопрос о тактико-технических требованиях на новый разведчик согласовали и 9 июня проект КОР-2 в лодочном варианте с мотором М-62 утвердили. Через два месяца был готов эскизный проект. Деревянный полноразмерный макет самолета со всеми внесенными в процессе рабочего проектирования изменениями закончили 21 апреля 1940 г. В октябре того же года постройка самолета завершилась и начались его летные испытания. В целом машина оказалась неплохой и явилась несомненной удачей Бериева.

И-15М

КОР-2Л.

Никитин КОР-2 проект 1939 г.

Судьба ее сложилась, однако, совсем не так, как было запланировано. Война застала опытный КОР-2 в Ораниенбауме, под Ленинградом, в период стендовых испытаний с катапульты, установленной на барже. Последовавший затем приказ о снятии самолетов с кораблей на период войны, на несколько лет отодвинул применение КОР-2 по прямому назначению. Таким образом, в 1941-45 гг. КОР-2 использовался как обычный гидросамолет, неся службу базового разведчика. Только в мирное время, в 1945-47 гг… удалось установить эту машину на крейсера до военной постройки испытать в действии во время учений.

Первый опытный КОР-2 во время заводских испытаний в Таганроге. Октябрь 1940 г.

Установка КОР-2 на катапульту. Ораниенбаум, лето 1941 г.

Серийный КОР-2 во время заводских испытаний в Абаканской протоке (г. Красноярск), лето 1944 г.

Главный конструктор машины, не дожидаясь ее первых полетов, тем временем разрабатывает новые варианты КОРов. Осенью 1940 г. Бериев предлагает проект разведчика КОР 3 (Бе-6) с редукторным двигателем М 64Р Но вый двигатель взлетной мощностью 1200 л.с. должен был значительно повысить летные характеристики разведчика. Лодочный вариант КОР-3, который на этот раз предлагался с разнесенным вертикальным оперением по расчетам мог развивать скорость 412 км/ч. Альтернативный вариант КОР-3 (на двух поплавках)имел расчет ную максимальную скорость 428 км/ч Второй вариант предполагался и с сухопутным шасси — понятно, что прицел здесь был на строящиеся авианосцы. Обещанные моторы, М 64Р и М-65, так и не появились. В связи с отсутствием перспектив на эти двигатели, Бериев переработал проект под М-87 и М-88. В таком случае, двухпоплавковый вариант КОР-3 становился более вероятным, ибо значительный реактивный момент воздушного винта М-87 и М-88 исключает применение лодочной схемы. Развитие проекта КОР-3 продолжалось и в 1941 г., вплоть до начала войны. Наряду с проработками обычного лодочного варианта (теперь уже под двигатель М-89) был разработан проект разведчика с совершенно оригинальной компоновкой винтомоторной установки. Двигатель М-107, размещавшийся в фюзеляже, вращал через сложную систему карданных валов два соосных воздушных винта. К решению проблемы соосных винтов Бериев обращался еще в 1940 г., предлагая проект двухбалочного истребителя Б-10. Машину тогда, конечно, «завернули», сочтя ее проектирование несвойственным КБ с морской тематикой. И вот Бериев, ув леченный интересной идеей, предлагает ее теперь для корабельного разведчика. Начавшаяся война не позволила продолжить эту весьма нестандартную разработку.

«Спитфайр» на крсйсере «Молотов», 1447 г.

Ка-8 «Иркутянин»

Не оставлял корабельную тему и Игорь Четвериков. Продолжая развитие своего дальнего разведчика МДР-6, он предложил несколько вариантов сухопутных самолетов, стартующих с катапульты. Тема эта интересовала людей в форме еще до войны. Предлагалось устанавливать на катапульту истребители ИП-1 и И-16, которые по замыслу должны были стартовать при необходимости защиты кораблей. Уже в ходе войны такой метод в его «одноразовом» исполнении применяли англичане для защиты северных конвоев. Истребитель типа «Харрикейн» после выполнения задачи садился на воду, а летчика подбирали корабли охранения конвоя. Эти боевые эпизоды, судя по всему, стали известны руководству, советского военно-морского флота и весьма способствовали появлению самолета на корабле. В марте 1944 г. Четвериков направляет письмо заместителю наркома авиапромышленности и авиаконструктору Александру Яковлеву с просьбой включить в план опытного самолетостроения установку истребителя Як-9 на катапульту. На проведение работ было дано однозначное «добро». Неизвестно, однако, применялся ли подобным образом яковлевский истребитель. А вот английский «спитфайр» с советских крейсеров после войны летал. Тогда же довели до «победного конца» и всю историю с КОР-2. Времена, однако, были уже другие. Интерес к корабельным разведчикам ввиду большой сложности и опасности корабельного старта снова сошел на нет. Сухопутные машины с большим радиусом действия и возросшей надежностью силовых установок вполне могли обеспечить флот разведданными.

Ближние задачи с успехом могли выполнять вертолеты, уже появившиеся на кораблях. В декабре 1950 г. на крейсере «Максим Горький» были проведены испытания первого советского корабельного вертолета Ка-8 «Иркутянин». Это была удача конструктора Николая Камова, на долгие годы подружившая его с моряками. Вертолеты Камова ставились на крейсера и ледоколы, ими оснащались специальные противолодочные корабли. Достаточная простота взлета и посадки на ограниченную площадку привела к тому, что вот уже более 40 лет винтокрылые аппараты несут службу на судах, дав, наконец, флоту надежное тактическое воздушное средство наблюдения и разведки.

Схемы автора.

Бериев КОР-3 проекты

Бериев КОР-3 проект 1941 г.

Ту-91

Владимир РИГМАНТ Максимилиан САУККЕ Сергей СОЛОВЬЕВ

В СССР вопрос о палубной авиации принял вполне отчетливые формы в конце сороковых годов, когда была принята грандиозная программа по созданию океанского флота. В ней предусматривалось и строительство авианосцев различного класса. Тогда же авиационные КБ получили задания на проектирование палубных самолетов. Истребителями занялся коллектив А.С.Яковлева, бомбардировщиками и штурмовиками — А.Н.Туполев.

В КБ А.Н.Туполева параллельно прорабатывались два проекта — «507» и «509». Первые прикидки проводились в бригаде технического проектирования, которую возглавлял Б.М.Кондорский. В те времена это подразделение было святая святых КБ, и в помещение, где оно располагалось, имел доступ ограниченный круг лиц. Будущие самолеты рождались в глубокой тайне.

Проект палубного торпедоносца- бомбардировщика «509» (девятый проект 1950 г.) создавался на базе самолета «81» (Ту-14). Желание использовать эту машину в качестве прототипа было понятным и естественным. Ее компоновка и принятые технические решения, как показали летные испытания (1947- 49 гг.), себя оправдали. Силовая установка предполагалась из двух ТРД ВК-1 с центробежным компрессором. Главным отличием были складывающиеся консоли крыла и тормозной гак для посадки с аэрофинишером. Взлетать самолет с палубы должен был с помощью твердотопливных ускорителей при ходе авианосца 20 узлов. Использование катапульты не предусматривалось. В качестве консультанта в работе над проектом принимал участие П.О.Сухой, руководивший в то время серийным производством самолета Ту-14 на Иркутском заводе.

Расчетные характеристики проекта «509» получались следующими:

— максимальная взлетная масса, кг 15000

— максимальная скорость, км/ч 900

— боевая нагрузка, кг 1500

— дальность, км 1500

Последний параметр и стал камнем преткновения для этого проекта. Дальность 1500 км ни в коей мере не устраивала военных. Получить же большую с турбореактивным двигателем тех лет, при выполнении остальных ТТТ, оказалось невозможным, и поэтому проект «509» не пошел дальше стадии технического предложения. Работы же по второму проекту — «507» — привели к постройке и испытаниям опытного ударного самолета «91».

В конце сороковых годов появились первые серийные турбовинтовые двигатели (ТВД). По сравнению с ТРД они были более экономичными, а от поршневых моторов отличались высокой удельной мощностью (килограмм массы сухого двигателя на единицу мощности). ТВД привлек особое внимание создателей палубной тактической авиации — штурмовиков, противолодочных самолетов и самолетов радиолокационного наблюдения, которым требовалась большая продолжительность полета. В 1948–1951 гг. в США и Великобритании создается целый ряд подобных машин (Blackburn YB 1, Douglas A2D «Skyshark», Falrey «Ganneto, Westland «Wyvern»).

Первым боевым самолетом с ТВД, поступившим на вооружение палубной авиации, стал английский штурмовик «Wyvern» S.4 фирмы Westland.

Работы по проекту «507» начались также в 1950 г. С самого начала самолет проектировался как палубный двухместный бомбардировщик-торпедоносец. На машину решено было поставить турбовинтовой двигатель ТВ-2 (позднее появились его модификации: ТВ-2Ф мощностью 6000 э.л.с. и ТВ-2М — 7650 э.л.с.) В то время это были самые мощные ТВД в мире. Двигатель ТВ-2 спроектировали и построили в конце 40-х годов в ОКБ Н-Д.Кузнецова. В его создании принимали участие германские инженеры, интернированные в СССР после окончания войны. В начале 50-х годов ТВ-2 уже пробовался на летающей лаборатории Ту-4ЛЛ. На этой же лаборатории испытывались модификации ТВ- 2Ф (в том числе и в спаренном варианте, принятом впоследствии в качестве временной силовой установки для бомбардировщика Ту-95, поднявшегося впервые в воздух осенью 1952 г.) В дальнейшем, в связи с развертыванием работ по двигателю НК-12 и перспективным двигателям для сверхзвуковых самолетов, доводка и развитие ТВ-2 были поручены ОКБ П.А.Соловьева. Здесь в ходе модернизации и был создан более мощный вариант двигателя — ТВ-2М. В 1954 г. он прошел государственные испытания и был рекомендован к серийному производству. В середине 50-х годов на его базе построили первый советский турбовальный ТВД ТВ-2ВМ для вертолета Ми-6.

Проект 509

В процессе работы над проектом «507» рассматривалось несколько вариантов решения поставленной задачи. Один из них (1952 г.) предполагал установку ТВД ТВ-12 и применение крыла с углом стреловидности 35°. Но от этого варианта пришлось отказаться — несмотря на некоторый выигрыш в скорости, машина получалась более тяжелой и не «укладывалась» в требования ВМФ.

В конце концов, в бригаде технических проектов остановились на компоновке, которая была признана оптимальной для решения комплекса боевых задач — двухместный одномоторный низкоплан с прямым крылом и вооружением на внешних подвесках. После ее утверждения А.Н.Туполевым к работе по самолету подключились бригады всего КБ. Ведущим конструктором по машине был назначен В.А.Чижевский, в прошлом автор гондол первых советских стратостатов и экспериментальных высотных самолетов. Ход работ в производстве должны были курировать ведущие инженеры: от отдела общих видов — В.И.Богданов, от отдела оборудования — М.Г.Пинегин. Как только приказ об этих назначениях стал достоянием сотрудников, острословы тут же окрестили будущую машину «ЧижПин-Бог-15Ш». Удачно созданную аббревиатуру можно не объяснять. Цифра «15- говорит о том, что этот самолет — следующий за последней серийной машиной — Ту-14. Буква «Ш- объясняла назначение — штурмовик. Такое наименование Пришлось по душе работникам КБ и часто употреблялось в неофициальных беседах. Привился и индекс 15. При заказе некоторых систем и агрегатов их кодировали именно так. Например, пушечная кормовая установка получила шифр ДК-15, радиодальномер — АЛК-15. В производство новая машина пошла как «заказ 194», а затем в деловой переписке как самолет «91».

Эскизное проектирование и выпуск чертежей были завершены к 1953 г. Цеха опытного завода, готовясь к производству, заканчивали изготовление оснастки. Но начать на своем заводе выпуск палубного самолета туполевцам было не суждено. После смерти Сталина в марте 1953 г. новое руководство страны приняло решение о значительном сокращении кораблестроительной программы, в первую очередь авианосцев. Палубный штурмовик стал ненужным.

И все же, благодаря заявленным ОКБ высоким характеристикам самолета, «91» выдержал первый удар судьбы. Командование ВМФ решило работы по нему продолжить, нос одной оговоркой. Машина из палубной должна стать самолетом наземного базирования. В апреле 1953 г. выходит постановление Совета министров о постройке самолета «91». В этом же году авиация ВМФ выдала на него новые, «сухопутные» тактико-технические требования (III).

Согласно им самолет оставался пикирующим бомбардировщиком-торпедоносцем и предназначался для обороны морских границ. Он должен был наносить удары по надводным кораблям, подводным лодкам и морским десантам противника. Помня, что изначально самолет должен был «уметь» взлетать и садиться на палубу авианосца, военные оставили в III пункт о том, что машина должна действовать с ограниченных взлетно-посадочных полос.

Предусматривалось следующее тактическое использование «91»:

— бомбометание с пикирования по подвижным и малоразмерным целям, береговым сооружениям;

— торпедные атаки надводных кораблей;

— штурмовые действия по живой силе противника, боевой технике и по десантным кораблям;

— бомбометание с горизонтального полета по морским целям и целям во фронтовой полосе;

— постановка мин.

Кроме того, предусматривалась возможность использования самолета для корректировки артиллерийского огня и для фронтовой разведки.

В КБ начался выпуск новых чертежей для тех агрегатов и элементов конструкции, которые надо было изменять в связи с переходом от палубного базирования на наземное. Львиная доля переделок пришлась на крыло, ставшее привычным — без складывания. Работа продвигалась быстро, сказывался двухлетний подготовительный период. В сентябре 1953 г. заказчику был представлен макет самолета. После положительного заключения макетной комиссии в цехах приступили к постройке опытных образцов — одного для летных испытаний, другого — для статических.

Хотя сама конструкция «91» была традиционной для того времени, по своей компоновке и внешнему виду машина кардинально отличалась от всех туполевских машин.

«91»

Самолет имел оригинально расположенную силовую установку, больше нигде не встречавшуюся на самолетах с турбовинтовыми двигателями. ТВ-2М располагался за кабиной в специальном отсеке. От двигателя через кабину экипажа шел длинный вал, через планетарный редуктор приводивший в движение два соосных трехлопастных винта противоположного вращения. Забор воздуха осуществлялся тремя воздухозаборниками в носовой части фюзеляжа. За кабиной экипажа воздушные каналы соединялись в один. Выхлопные газы выводились по обе стороны фюзеляжа за крылом, через раздвоенное сопло. Топливные баки находились под двигателем в центроплане и за крылом в фюзеляже.

Такая компоновка элементов силовой установки и наиболее тяжелых агрегатов способствовала хорошей маневренности самолета. Размещение топливных баков и вооружения вблизи центра масс упрощало пилотирование. Уменьшались потери на балансировку машины на всех режимах полета, не ухудшая ее аэродинамического качества.

Центральная компоновка ТВД позволила обеспечить экипажу прекрасный обзор вперед, вбок и вниз. Летчик и штурман сидели в кабине рядом, разделенные кожухом удлинительного вала силовой установки. Слева — пилот, справа — штурман. Для аварийного покидания самолета использовались катапультируемые кресла. Катапультирование осуществлялось вверх, причем и пилот, и штурман могли покинуть аппарат одновременно, что при действиях на малых высотах было крайне важно.

Кабина экипажа и передняя часть фюзеляжа имели надежную бронезащиту. Впервые в СССР помимо стальных листов была использована алюминиевая броня из сплава АПБА-1 толщиной от 8 до 18 мм. Конструкция из стальной и алюминиевой брони, бронестекол кабины образовывала капсулу, защищавшую экипаж. При этом ее масса составляла. примерно 550 кг, что для машины такого класса было весьма неплохо.

Фюзеляж — полумонококовой конструкции, состоящей из балочно-стрингерного набора с работающей обшивкой. В передней части фюзеляжа для монтажа и демонтажа двигателя был сделан люк. В центральной части помещалась балка, допускавшая подвеску торпеды или бомбы массой до 1500 кг. Хвостовая часть заканчивалась дистанционно управляемой кормовой пушечной установкой ДК-15 с пушкой Р-23. Вел огонь штурман с помощью перископического прицела заднего вида, установленного над кабиной.

Крыло низкорасположенное, кессонной конструкции. Заданные в ТТТ максимальные скорости позволили остановиться на прямом трапециевидном крыле. Для размещения основных стоек шасси, центральную часть сделали стреловидной с углом по передней кромке около 20°. Нижняя панель центроплана имела вырезы для размещения шасси, и вся нагрузка воспринималась двумя поясами лонжеронов. Они соединялись с лонжеронами отъемных частей крыла болтами. Стык осуществлялся посредством стыковочной гребенки. Отъемные части крыла имели кессонную конструкцию, состоящую из двух лонжеронов и панелей обшивки, подкрепленных стрингерами закрытого типа. В консолях вблизи центроплана устанавливались две неподвижные пушки калибром 23 мм. Каждая из них имела боезапас по 100 снарядов.

Шасси трехопорной схемы. Носовая стойка с двумя колесами размером 570х140 мм убиралась в отсек под кабиной, назад по полету. Основные стойки имели рычажную подвеску и при уборке в нишу центроплана, дабы занимать меньше места, поджимались. Размер пневматиков — 1050 х 300 мм.

Вертикальное и горизонтальное оперение имело стреловидность по передней кромке 25°. Это несколько увеличивало плечи оперения и способствовало улучшению устойчивости и управляемости летательного аппарата.

Самолет «91» нес очень мощное ударное вооружение. Оно состояло из ракет, торпед и мин на внешней подвеске под крылом и фюзеляжем. В зависимости от поставленной задачи, самолет мог нести в различных вариантах:

Бомбовое вооружение:

— 1 х ФАБ-1500илиЗ х ФАБ-500или 6 х ФАБ-250 или 12 х ФАБ-100;

— противолодочные бомбы калибром 500 кг или 100 кг.

Минно-торпедное вооружение:

— 1 торпеда ТАН-53 или 45–36 МАН для низковысотного торпедометания:

— 1 торпеда 45–36 МАВ для высотного торпедометания;

— 3 реактивные авиационные торпеды Р АТ-52;

— 1 инерционно-гидродинамическая мина ИГДМ или 1 авиационная якорная мина «Лира» или 1 авиационная плавающая мина АПМ;

Ракетное вооружение состояло из турбореактивных снарядов (ТРС):'

— 8 х ТРС-212 или 36 х ТРС-132 или 120 х ТРС-85 либо АРС-85. Цифры после аббревиатуры ТРС указывают калибр снаряда.

В любом из вариантов ракетное вооружение размещалось в двух крыльевых контейнерах, из которых перед атакой оно выдвигалось, после чего производился пуск. Благодаря такому решению аэродинамическое сопротивление в крейсерском полете оказывалось меньше, чем если бы ТРС подвешивались непосредственно на пусковых установках, без контейнеров. Ракетное вооружение позволяло нанести огневой удар, превосходящий по своей мощи бортовой залп тяжелого крейсера.

В конце 1953 г. в сборочном цехе завода полным ходом шло окончание работ по первому летному экземпляру самолета. Когда его выкатили из ворот сборочного цеха ЖЛИ и ДБ, авиационная братия мгновенно присвоила ему прозвище — «Бычок». Оно осталось за ним навсегда. До сих пор в ОКБ, по прошествии почти сорока лет после описываемых событий, если скажешь «91», многие просто не смогут вспомнить о чем идет речь. Но стоит произнести «Бычок», как собеседник расплывается в улыбке, глаза его загораются, и он вспоминает об этой необычной машине. «91» и вправду смахивала на эту рыбку: большая кабина, с остеклением вверху, «разинутая пасть» воздухозаборника под кабиной и фюзеляж, сужающийся к хвосту. Именно «Бычок», а не та "сарделька”, которую изображали в шестидесятые годы многие авиационные журналы мира, основываясь на единственной фотографии, неизвестно как попавшей на Запад.

Несмотря на такой забавный внешний вид, «Бычок» обладал завидными данными. Установка мощного ТВД, малые удельные нагрузки на крыло и хорошие аэродинамические характеристики позволили получить большой эксплуатационный диапазон скоростей. Максимальная скорость полета без подвесок составляла 800 км/ч, минимальная — 270 км/ч. Обдув прямого крыла со щитками-закрылками, торможение за счет винта позволили получить разбег при взлете и пробег при посадке 450–500 м. Дальность полета «91» должна была достигать 2350 км без наружных подвесок и 1600–1900 км — при максимальной боевой нагрузке. Для самолета тактического назначения это было весьма неплохо. Машина была приспособлена как для скоростного (700–750 км/ч), так и для заторможенного (500–550 км/ч)пикирования. Последнее обеспечивалось винтами, а не традиционными тормозными решетками.

К осени 1954 г. самолет уже стоял в собранном виде на аэродроме летной базы завода. Обычно в предполетной подготовке опытной машины очень много времени уходит на отработку элементов силовой установки (СУ). На «91» этой неприятности удалось избежать. Заблаговременно была построена гондола, в которую вошли как СУ, так и кабина экипажа. Гондолу поставили на Ту-4ЛЛ вместо одного из двигателей. Благодаря этому летающему натурному стенду все тонкости работы двигателя были успешно выявлены еще до появления «91» на аэродроме. Ее испытаниями руководил ведущий инженер М.М.Егоров. Кроме того, ускорению предполетной подготовки способствовали проведенные ранее испытания и доводка отдельных агрегатов и систем на стендах.

Как обычно, еще в процессе создания самолета, Туполев назначил летно-технический состав для его обслуживания. В его задачу входило изучение машины во время конструирования и строительства. Летчиком- испытателем стал Д.В.Зюзин, а штурманом-испытателем — К.И.Малхасян. Первые рулежки и пробежки, проведенные осенью 1954 г., показали хорошие результаты. На третьей пробежке Зюзин поднял самолет на 1,5–2 м над полосой и тут же «притер» его к бетонке. Было решено готовиться к первому вылету. К сожалению, дата его не установлена. К весне 1955 г. этап заводских испытаний был завершен без всяких осложнений. Не возникало сомнений в том, что самолет удался.

По мере того, как накапливался материал по летным испытаниям, конструкторы проводили его анализ. Шла работа по подготовке макета дублера «91». На нем надо было исправить выявленные во время летной эксплуатации недостатки опытной машины. Кроме того, результаты статических испытаний позволяли внести изменения в конструкцию с целью уменьшения ее веса.

На дублере было решено расширить обводы передней части фюзеляжа, что улучшало условия работы экипажа и улучшало обзор. Небольшое увеличение габаритов остальной части фюзеляжа значительно облегчало и ускоряло наземное обслуживание машины. Вес конструкции удалось снизить примерно на 500 кг без ущерба для ее прочности.

В январе 1955 г. комиссия, ознакомившись с макетом дублера «91», приняла решение:

1. Предъявленную новую компоновку оборудования одобрить.

2. Выполнение чертежей при запуске самолета «91» в серийное производство производить в соответствии с дублером.

3. Учесть предложения комиссии.

Среди последних были следующие:

— обеспечить запуск двигателя без слива масла при температуре наружного воздуха до -30 'С;

— заменить ряд навигационных приборов на более совершенные;

— установить второе управление для использования машины в учебно-тренировочных целях.

Приняв замечания военных к исполнению, в КБ приступили к выпуску чертежей для серии. Была предусмотрена разбивка конструкции на раздельно изготавляемые агрегаты, что значительно сокращало трудоемкость производства за счет применения горячей штамповки и литых крупногабаритных деталей. На опытном заводе началась сборка планера дублера уже с учетом технологии массового производства и особенностей конкретного серийного завода. Одновременно совместно с представителями ВМФ в КБ рассматривался вариант базового противолодочного самолета, задумывался самолет-постановщик радиоэлектронных помех…

Тем временем, после заводских испытаний, самолет предъявили на государственные испытания. Они прошли в одном из подразделений НИИ ВВС с небольшим количеством мелких замечаний. Машину испытывали военные летчики-испытатели подполковник Алексеев и майор Сизов. Была подтверждена возможность использования «91» с грунтовых аэродромов. После окончания испытаний непосредственные исполнители подписали Акт, в котором рекомендовалось начать серийное производство. Как полагалось, Акт пошел по инстанциями на подписи все более и более высокому начальству. Казалось, что «91» ждет блистательная судьба в нашем ВМФ. Ибо, если непосредственные испытатели, так сказать, низовое звено, дали «добро», то вышестоящие подписи появляются — после необходимого по этикету вылеживания бумаги — почти автоматически.

«Удар» по самолету пришел совсем не оттуда, откуда его ждали. Это был не отказ в полете и не козни иностранной разведки. Случился очередной показ авиационной техники руководству партии и правительства. А в те далекие от нас годы руководителем государства, как правило, был человек, досконально знавший все и обо всем. Проходя перед строем новеньких самолетов, генсек Н.С.Хрущев остановился перед изделием туполевцев. Среди своих стреловидных собратьев машина и так могла показаться «гадким утенком», а тут еще офицер, представлявший машину, оговорился в своем похвальном слове. Вместо того, чтобы сказать, что «штурмовой удар самолетного вооружения эквивалентен залпу крейсера из восьми орудий калибра 203,2 мм», он сообщил генсеку, что «этот самолет заменяет тяжелый крейсер». Н.С.Хрущев моментально отреагировал вполне логичным замечанием: «Зачем нам тогда крейсера?» А затем, сам же и добавил, что все рассказанное о самолете — чушь. И дал машине ряд нелестных эпитетов. Высокопоставленные лица военного и министерского звания, сопровождавшие Никиту Сергеевича, послушно закивали головами и «намотали на ус» мнение первого лица государства. Акт о результатах госиспытаний так и застрял в «верхах».

В июне 1956 г. «91» вместе с опытными самолетами Ил-54 и «98» был показан американской авиационной делегации во главе с генералом Н.Туайнингом. После этой демонстрации «Бычок» получил кодовое обозначение НАТО «Boot» — «Башмак», что не очень подходило к его элегантному виду.

Тем не менее, испытания продолжались. Оставалась надежда, что при новом осмотре все встанет на свои места. Вскоре такая возможность представилась. Снова на летном поле стояли вымытые и надраенные для парада самолеты-красавцы. Перед самым приездом гостей прилетел «Бычок». Прямо с полевого аэродрома, в рабочем виде. Проходя мимо, Хрущев лишь заметил: «Он еще здесь?»

Происходило это в конце 50-х годов, когда шло сокращение армии и флота, свертывались авиационные программы. Да и зачем они нужны, если генсек сказал, что теперь ракетой можно в космосе в муху попасть? Как мрачно шутили в авиационных кругах, началась эра ракетной психопатии. В такой обстановке командование ВМФ, руководство МАП не нашли в себе мужества, чтобы отстоять нужную для обороны страны машину. Все попытки туполевцев защитить свое детище ни к чему не привели. Та же участь постигла штурмовик Ил-40 — в какой-то степени конкурента самолета «91».

Война во Вьетнаме и события на Ближнем Востоке показали, сколь ошибочным было решение. В начале 70-х годов пришлось заново начать работы по созданию бронированного штурмовика. «Бычок» все же вошел в историю отечественной авиации как прекрасно спроектированный, полностью отвечающий своему назначению самолет.

Схемы С. Соловьева

Характеристики опытного самолета «91»:

Экипаж, чел 2

Двигатель ТВ-2М

Мощность двигателя, э.л.с. 7650

Размах крыла, м 16,40

Длина самолета, м 17,70

Высота самолета, м 5,06

Площадь крыла, м2 47,48

Колея шасси, м 3,37

Длина фюзеляжа, м 15,955

Размах горизонтального оперения, м 6,0

Площадь горизонтального оперения, м2 10,2

Площадь вертикального оперения, м2 5,05

Угол стреловидности центроплана 19°12’45"

Угол стреловидности отъемной части крыла 8°1’29"

Угол установки крыла 2°

Угол поперечного V крыла 5°23′30″

Максимальная взлетная масса, кг 14400

Нормальная взлетная масса, кг 12850

Максимальная боевая нагрузка, кг 1500

Нормальная боевая нагрузка, кг 1050

Максимальная скорость км/ч

(на высоте (км) без подвесок) 800/8

Максимальная дальность, км 2350

Практический потолок, м 11000

Длина разбега, м 518

Длина пробега, м без торможения винтом 552 с торможением винтом 438

Оборудование самолета «91». Рисунок Л.Л.Кербера

Компоновка кабины и оборудования самолета «91» «Бычок», (составил по памяти Л.Л.Кербер 23 февраля 1987 г.)

1. Задний винт правого вращения.

2. Аэронавигационный огонь.

3. Передний винт левого вращения.

4. Редуктор-распределитель передачи мощности от вала ТВД к соосным винтам

5. Контур бомбардировочного прицела у штурмана.

6. Верхний электрощиток (на нем ПУ радиостанции РСИУ-5, щиток АФА-30).

7. Приборная доска штурмана.

8. Катапультируемое кресло штурмана.

9. Штыревая антенна компаса АРК-5.

10. Обтекатель перископического прицела кормовой турели, приемник воздушного давления, датчик температуры наружного воздуха, антенный ввод РСБ-5.

11. Антенна радиостанции РСБ-5.

12. Рамочная антенна компаса АРК-5.

13. Кресло летчика.

14. Двигатель ТВ-2М.

15. Стартер-генератор.

16. Люк для доступа к двигателю.

17. Антенна радиостанции РСИУ-5.

18. Радиостанция РСИУ-5.

19. Левое выхлопное сопло (правое показано пунктиром).

20. Огонь против столкновений.

21. Кормовая пушка.

22. Кормовая пушечная установка.

23. Патронный ящик.

24. Убирающийся костыль.

25. Люк фотоаппарата.

26. Фотоаппарат АФА-30.

27. Выдвижная посадочная фара (на обеих консолях).

28. Топливные баки.

29. Левая нога шасси.

30. Туннельный маслорадиатор в крыле.

31. Крупногабаритный груз на центральном замке, подготовленный к подъему.

32. Съемный пилон для трех малогабаритных грузов (по одному под каждым крылом).

33. Муфта, соединяющая вал ТВД с удлинительным валом редуктора винтов.

34. Аккумулятор; симметрично к нему с правого борта-радиостанция РСБ-5.

35. Контур левого канала воздухозаборника.

36. Правый пульт летчика: рукоятки газа, шасси, щитков.

37. Кожух вала редуктора. На нем сверху: ЭСЕР, ПУ АРК-5, управление запуском двигателя.

38. Створки отсека передней ноги шасси.

39. Педали ножного управления.

40. Штурвал.

41. Носовое управляемое колесо.

42. Одно из сечений воздушного канала.

43. Воздухозаборник.

44. Электрическая противообледенительная система (крыло, оперение и воздухозаборник).

Вертикалка

Юрий ЛУНЁВ

Посвящается памяти Заслуженного летчика-испытателя СССР О. Г. Кононенко

Второй летный экземпляр Як-36 на параде в Домодедово. Под крылом подвешены габаритно-массовые макеты блоков НУРС

Еще в середине 50-х годов в ЛИИ под руководством главного конструктора А.Н.Рафаэлянца был спроектирован и построен экспериментальный вертикально взлетающий аппарат — «Турболет». На металлической платформе с четырьмя опорами установили турбореактивный двигатель, создававший подъемную силу, а перед ним — кабину пилота. Устойчивость и управляемость обеспечивались с помощью струйных рулей с отбором

воздуха от ТРД. 24 августа 1956 г. летчик-испытатель Ю.А.Гарнаев продемонстрировал «Турболет» на воздушном параде в Тушино. С начала 60-х годов в ОКБ А.С.Яковлева началась разработка экспериментально-опытного самолета вертикального взлета и посадки (СВВП)Як-36. Он предназначался для отработки компоновочных принципов, изучения работы силовой установки с изменяемым вектором тяги и, что самое главное, для исследований динамики вертикального взлета и посадки и переходных режимов. Вел эту тему заместитель главного конструктора С.Г.Мордовин. Самолет отличался оригинальной компоновкой. Два подъемно-маршевых двигателя (ПМД) Р27-300 были установлены в носовой части фюзеляжа с таким расчетом, чтобы вектор тяги при отклоненных вниз соплах проходил вблизи центра масс. Для управления машиной на вертикальных и переходных режимах служила система реактивного управления, а передний струйный руль пришлось вынести далеко вперед на специальной штанге. Кстати, для Як-36 впервые в мире разработали специальную электро-автоматическую систему принудительного катапультирования на вертикальных и переходных режимах.

Конструкторы и испытатели у «Турболета». Слева направо: вверху — А.Й.Квашин и Г.М.Лапшин, внизу — Г.И.Кобец, Заслуженный летчик-испытатель, Герой Советского Союза Ю.А.Гарнаев, А.Н.Рафаэлями

В опытном производстве было построено четыре самолета. Один — экспериментальный, один — для статических испытаний и два — летных. Весной 1963 г. первый летный Як-36 (бортовой номер 37) был доставлен на аэродром ЛИИ в Жуковском и после всех необходимых регулировок, проверок и т. п. начались вертикальные «полеты» на привязи. Ведущим летчиком-испытателем назначили Ю.А.Гарнаева, а его дублером летчика ОКБ В.Г.Мухина. Ведущим конструктором был О.А.Сидоров, ведущим инженером — В.Н.Павлов, механиком — Д.А.Колотурский. Гарнаев выполнил несколько висений (до 0.5 м) на привязи над бетонной ямой, закрытой стальной решеткой. Яма служила для отвода горячих газов, бушевавших под фюзеляжем. 23 июня 1963 г. этот режим повторил В.Г.Мухин, 24 и 30 июня он выполнил еще два подлета (высота висения 0.7 м). В дальнейшем почти все испытания проводил именно Мухин, поскольку Гарнаев был занят демонстрационными полетами на вертолетах за рубежом.

Через год, 27 июля 1964 г… Мухин на втором летном экземпляре (бортовой номер 38) совершил полет по-самолетному профилю. После каждого полета специалисты ОКБ К.Б.Бекирбаев, С.Г.Мордовии, В.Н.Павлов совместно с аэродинамиками ЛИИ А.И.Квашниным и Г.М.Лапшиным скрупулезно анализировали записи бортовой контрольно-записывающей аппаратуры (КЗА) и только после этого принималось решение о следующем этапе испытаний.

27 сентября 1964 г. Мухин на Як-36 № 38 совершил первое свободное висение, и после продолжительной отработки этого режима 7 февраля 1966 г. был осуществлен вертикальный взлет, переходный режим, полет по кругу и посадка по-самолетному. 24 марта того же года В.Г.Мухин наконец-то выполнил на пер вом Як-36 «полный профиль» — вертикальный взлет, полет по кругу и вертикальная посадка. Почти три года шли к этому успеху конструктора, двигателисты. летчики-испытатели, специалисты ЛИИ и ЦАГИ.

Первые демонстрационные полеты двух самолетов с вертикальным взлетом и посадкой были проведены для руководителей советского правительства в середине октября 1966 г. в Кубинке. Для этого показа Гарнаев и Мухин перегнали в Кубинку оба летных экземпляра Як-36: один для наземного показа, второй — для полетов. Демонстрировал самолет в воздухе Мухин. Его полет завершал летную часть показа. В точно определенное время самолет вырулил прямо к трибуне и вертикально поднялся в воздух. Затем он развернулся на 90°, разогнался, пролетел по кругу, выполнив бочку на малой высоте и, зависнув перед трибуной, произвел вертикальную посадку.

Заслуженный летчик-испытатель. Герой Советского Союза, генерал-майор авиации В. Г. Мухин

9 июля 1967 г на воздушном параде в Домодедово кроме серийных машин были показаны экспериментальные и опытные образцы авиационной техники. Среди них были самолеты с укороченным взлетом и посадкой — «23–01» ОКБ А.И.Микояна Т-58ВД ОКБ П.О.Сухого и СВВП Як-36 ОКБ А.С.Яковлева. Демонстрация «вертикалки» вызвала достаточно серьезный интерес командования ВВС и ВМФ. который, несомненно, подогревался и тем. что за рубежом в это время шло повальное увлечение СВВП. В США появились такие самолеты, которые сейчас кроме улыбки ничего не вызывают. Фирма Dassault во Франции построила GBBn Balzak и Mirage 111V, e ФРГ появились VJ-101C–X1, VAK-191B и Do-31E-3. Наибольших достижений добилась Великобритания. Успех английской конструкции, самолета Р.1127 (позже он получил наименование «Harrier»), обеспечил единый подъемно-маршевый двигатель. С течением времени все СВВП за исключением «Harrier» канули в Лету, но это было позже, а в середине 1960-х годов вертикальный взлет сулил авиации новые тактические возможности.

После успешного выступления в Домодедово А.С.Яковлев вышел в правительство с предложением о постройке малой серии (10–12 машин) Як-36 для отработки корабельного базирования СВВП. Однако 27 декабря 1967 г. вышло постановление ЦК КПСС и СМ СССР о создании нового легкого боевого самолета. Этим же постановлением предусматривалось создание учебно-боевого варианта и, в перспективе, истребителя. И только 25 января 1969 г. Главкомы ВВС и ВМФ утвердили тактико-технические требования (ТТТ) к СВВП морского и сухопутного базирования.

Согласно ТТТ самолет разрабатывался как легкий штурмовик вертикального взлета и посадки. Предназначался он для уничтожения самолетов радиолокационного обнаружения, транспортных самолетов и противолодочных вертолетов, а также надводных кораблей противника и береговых обьектов при базировании на авианесущих кораблях. Со специальных полевых или передвижных площадок (вертикальный взлет и посадка с трейлера) самолет мог использоваться для авиационной поддержки сухопутных войск в непосредственной близости от линии фронта (30…50 км).

Выбору компоновочной схемы самолета предшествовала большая совместная работа ОКБ А.С.Яковлева и институтов МАП (ЦИАМ, ЦАГИ, ЛИИ. ВИАМ и НИИАТ). Основной проблемой был выбор силовой установки. Для вертикального взлета необходимо, чтобы самолет имел тяговооруженность больше единицы, то есть тяга двигателя должна превышать вес самолета. В то время в СССР двигателей типа Pegasus, как на английском СВВП Harrier, не было. Поэтому пришли к выводу, что проблему можно решить создав комбинированную силовую установку (СУ), состоящую из уже существовавшего ТРД Р27В-300 КБ С.К.Туманского (ведущим конструктором по этому двигателю был Ю. Гусев) с доработкой — установкой двух поворотных насадок на сопло — и двух подъемных двигателей (ПД) РД36-35ФВ разработки КБ П.А.Колесова (ведущий конструктор А.Дынкин).

Эскизное проектирование самолета с комбинированной силовой установкой, получившего обозначение Як-36М, вел отдел общих видов во главе с Л.М.Шехтером. Ведущим конструктором был О.А.Сидоров, а общее руководство возложили на заместителя главного конструктора С.Г.Мордовина. Ведущим инженером в это время был В.Н.Павлов, который впоследствии стал главным конструктором СВВП.

В процессе рабочего проектирования машины в ОКБ создавалось большое количество стендов для отработки различных систем СВВП. Основными из них были: стенд силовой установки, «кабелькран» и стенд сил и моментов.

Стенд силовой установки представлял собой фюзеляж натурного самолета с размещенной в нем комбинированной СУ, системой управления ею и системами, обеспечивавшими ее работу. Первые испытания проводились в аэродинамической трубе Т-102 в филиале ЦИАМ Тураево. В ходе их отрабатывалась совместная работа всех трех двигателей, производились запуски СУ до скоростей воздушного потока порядка 300 км/ч. Затем стенд подвесили под летающую лабораторию — самолет Ту-16 Ns 1002 — для отработки двигателей на скоростях более 300 км/ч. Испытания проходили в ЛИИ. На стенде силовой установки регулировалась и кинематика управления совместной работой ПД и ПМД.

Як-141 на стенде сил и моментов

М.Дексбах в вертолете Ка-25 во время тренировочных полетов на ИКР «Москва»

Испытание первого экспериментально-опытного Як-36М № 01, построенного 15 апреля 1970 г. проводились на стенде «кабель-кран» в ЛИИ. Самолет на «кабель-кране» подвешивался на расстояниях 0–5 м от земли на двух мачтах с растяжками. При этом проверялись температурные поля при работающей силовой установке, регулировалась работа двигателей, отрабатывалось струйное управление. Затем на этом же самолете летчик-испытатель В.Г.Мухин 22 сентября 1970 г. выполнил первое свободное висение на 0,5 м от земли.

Испытания второго опытного экземпляра — N? 02, построенного 27 ноября 1970 г., проходили сначала на стенде сил и моментов для снятия характеристик управления и исследования влияния рециркуляции газов и подсоса выхлопных струй из-за влияния земли, проявляющегося на высотах менее 2 м. Сделанные замеры показали, что неблагоприятная газодинамическая картина вызывает потери тяги двигателей порядка 800 кг. Для уменьшения рециркуляции вдоль фюзеляжа были установлены газоотводящие направляющие ребра, а сопло переднего подъемного двигателя было повернуто на угол 15° от вертикали против направления полета. Выявилась также необходимость повышения эффективности струйного управления, особенно в поперечном канале. Пришлось увеличить отбор воздуха от двигателя и изменить направление струйных рулей на концах крыла (вверх и вниз на каждой консоли). В результате доработок эффективность рулей возросла вдвое.

24 ноября 1970 г. Мухин на втором Як 36М выполнил скоростную рулежку, а через три дня — подлет. Затем состоялся методический совет МАП, и 2 декабря 1970 г. был выполнен полет по-самолетному. Из-за большой посадочной скорости и отсутствия тормозного парашюта на пробеге летчик-испытатель В.Г.Мухин повернул сопла ПМД в вертикаль.

Расширению фронта работ помешала авария самолета Як-36М № 03 (построен 16 июня 1971 г.) На пробеге машина, пилотируемая летчиком-испытателем Ю.А.Шевяковым опрокинулась. Ее передали в ремонт, а вся нагрузка легла на Ns 02. Летчики-испытатели М.С.Дексбах и О.Г.Кононенко помимо своей основной работы занимались подготовкой летчиков-испытателей В.П.Хомякова (НИИ ВВС) и А.М.Исаева (Саратовский авиационный завод). Руководителем летной программы был первый заместитель Генерального конструктора К.Б.Бекирбаев.

Испытания шли нарастающим темпом. Сначала самолет поднимался и опускался строго вертикально. Затем перешли к перемещениям над площад кой, а потом — к разгону и нормальному полету. 25 февраля 1972 г. Михаил Дексбах совершил на втором Як-36М полет по полному профилю. Теперь этот самолет стоит в музее ОКБ А.С.Яковлева. № 03 после испытаний был передан в ВВИА им. Н.Е.Жуковского для отработки мероприятий по газоотводу выхлопа, а самолет № 04 (построен 27 марта 1973 г.)служит наглядным пособием для студентов Московского авиационного института.

После аварии Як-36М № 03 колею шасси увеличили с 2,2 до 2,7 м за счет изменения конструкции основных стоек, а в хвостовой части фюзеляжа разместили тормозной парашют площадью 13 м². Освоив полеты на «сухопутье», перешли к подготовке испытаний на корабле. Для проверки возможности базирования СВВП на тяжелых крейсерах типа «Киев» (в то время еще только строился головной корабль) Черноморский судостроительный завод (ЧСЗ) построил в 1972 г. на аэродроме ЛИИ натурный отсек корабля с участком взлетно-посадочной полосы. На нем установили Як-36 и проводили гонки двигателей для определения температурного влияния газовых струй на палубу корабля. Первые же запуски СУ вызвали коробление участка поверхности отсека. Возник вопрос о ее теплоизоляции. Всесоюзный институт авиационных материалов разработал теплостойкое покрытие типа АК- 9Ф, и в дальнейшем полетные палубы авианесущих кораблей типа «Киев» были покрыты плитами из этого материала (550 х 550 мм)толщиной 10 мм. В процессе испытаний замерялся и уровень шума в помещениях под полетной палубой.

Для проведения морской фазы летных испытаний самолета Як-36М военно- морской флот выделил противолодочный крейсер (ПКР) «Москва». В центре его полетной палубы смонтировали металлическую площадку размером 20 * 20 м. изготовленную из стали СтЗ толщиной 10 мм и покрытую плитами АК-9Ф.

Посадка на корабль даже психологически воспринимается летчиком иначе, чем посадка на аэродром. Поэтому для отработки глиссады СВВП при посадке на крейсер под руководством заслуженного военного летчика полковника Н.П.Прахова проводили тренировки лет чика-испытателя М.С.Дексбаха на вертолете Ка-25. Полеты показали, что наиболее подходящим является заход на посадку с кормы корабля строго по продольной оси. Следующий вопрос, возникший в ходе тренировок был связан с РЛС корабля. Она выдавала данные в кабельтовых и милях, то есть морских единицах, что было непривычно для сухопутного летчика. Ему необходимы были другие данные: удаление от корабля 6.5…8.5 км — для запуска ПД и 3.5…4 км — для перевода сопел ПМД в вертикальное положение для торможения, зависания и расчета на посадку. Поэтому на время испытательных полетов в качестве ориентиров на соответствующих расстояниях поставили корабли.

Заслуженный летчик-испытатель, Герой Советского Союза М.С.Дексбах. Первые минуты после посадки на ПКР «Москва», 18 ноября 1972 г.

Як-36М

Утром 18 ноября 1972 г. на ПКР «Москва» по трансляции обьявили: «Корабль к посадке самолета приготовить!» Сначала прилетел вертолет Ми-8 с группой кинооператоров и фотокорреспондентов и стал барражировать вдоль посадочной глиссады самолета. Затем на горизонте появилась точка, все увеличиваясь в размерах, стремительно приближавшаяся к кораблю. Скоро можно было различить характерные очертания «вертикалки», и вот уже она прошла над палубой. Летчик качнул крылом и, сделав боевой разворот, стал заходить на посадку по отработанной методике. Вертолет, с которого велась киносъемка, начал сопровождение «Яка» за 4–5 км до посадки. При подходе к корме корабля под самолетом поднялся столб воды. Зависнув над площадкой, Михаил Сергеевич Дексбах плавно произвел посадку на нее — расчет оказался точным! Маршал авиации И.И.Борзов, присутствовавший при этом дал указание командиру ПКР «Москва», капитану второго ранга А.В.Довбня, произвести запись в вахтенный журнал: «День рождения палубной авиации».

Дальше пошла отработка методики посадки самолета на движущийся корабль. Кроме того, по программе НИИ ВВС оценивалась возможность эксплуатации самолета(полетов и технического обслуживания) во время качки. Поскольку в период испытаний настоящей качки в Черном море не было, ее имитировали с помощью корабельных успокоителей качки.

Результаты летных испытаний самолета Як-36М по вертикальному взлету и посадке на ПКР «Москва» показали, что СВВП могут использоваться как с боевых или специально оборудованных авианесущих кораблей, так и с судов различного назначения (контейнеровозов, сухогрузов, транспортных судов ВМФ и т. д.), имеющих специальные площадки размером 20 * 20 м. Для подтверждения такой возможности уже в сентябре 1983 г., когда «Яки» строились серийно, по приказу главкома ВМФ летчики строевой части выполнили двадцать полетов с контейнеровоза «Агостиньо Нето». Первым совершил посадку 14 сентября 1983 г. летчик-инспектор полковник Ю.Н.Козлов, затем полковник Г.Л.Ковалев, подполковники В.И.Кучуев и В.Н.Погорелое. Полеты проходили до 29 сентября 1983 г. Государственные испытания проводили летчики-испытатели НИИ ВВС В.В.Васенков и А.И.Яковенко на контейнеровозе «Николай Черкасов».

Исследовалось и сухопутное применение СВВП. В июле-августе 1980 г. О.Кононенко выполнил уникальную программу летных испытаний самолета Як-38 (номер 08–03) на передвижную ВПП размером 10 х 15 м — прицеп трейлера с раскладывающимися с помощью гидравлики панелями. Всего было сделано 10 полетов.

Учебно-тренировочный Як-38У

Як-36М на палубе ТАКР «Киев»

Опытный экземпляр учебно-тренировочного самолета Як-36МУ был построен в ОКБ только 23 марта 1973 г.

17 августа того же года Дексбах поднял его в воздух по-самолетному, а 30 марта 1974 г. выполнил полет по полному профилю. Самолет предназначался для обучения летного состава вертикальному взлету и посадке, отработки висения и переходных режимов. При компоновке машины большую сложность вызвали размещение второй кабины с приемлемым обзором из нее и вопрос спасения экипажа в аварийной ситуации. Было принято решение об одновременном автоматическом катапультировании курсанта и инструктора с разведением траектории полета кресел в разные стороны. После государственных испытаний Як- 36МУ № 01 использовался для обучения строевых летчиков, вначале в НИИ ВВС, а потом в учебном центре подготовки летного состава палубной авиации в г. Саки. После выработки ресурса его установили там на бетонном постаменте.

В 1973 г. было примято решение о запуске Як-36М в серию и на Саратовском авиационном заводе начали подготовку серийного производства самолета и его тренировочного варианта. Надо сказать, что на этом заводе строились и фюзеляжи трех опытных машин. Первая серийная одноместная машина (ВМ- 01–01) вышла из сборочного цеха 20 февраля 1975 г., двухместная (ВМУ- 01–01)- 1 апреля 1976 г.

18 мая 1975 г. на рейде Бильбек, недалеко от Севастополя, совершил первую посадку на «Киев» летчик-испытатель ЛИИ МАП О.Г.Кононенко, вслед за ним сел летчик-испытатель НИИ ВВС полковник В.П.Хомяков. 19 мая Олег Кононенко продемонстрировал министру обороны А.А.Гречко возможности Як 36М в воздухе.

Первый полет на боевом самолете выполнил 19 августа 1975 г. командир корабельного штурмового полка полковник Ф.Г.Матковский, а Ц6 декабря на аэродроме ВВС ЧФ г. Саки провели первую летную смену на самолетах Як- 36М (летало три машины). 6 апреля 1976 г Матковский совершил первую посадку на «Киев», и через месяц уже шесть летчиков получили допуск к такому виду полетов.

Як 36М

Заслуженный летчик-испытатель Олег Кононенко

С 16 июля по 10 августа 1976 г. «Ки ев», имея на борту пять Як-36М и один Як-36МУ совершил переход на Северный флот. За время перехода на СВВГ1 было выполнено 7 летных смен (45 полетов) 6 октября 1976 г. самолет Як-36М был принят на вооружение авиации ВМФ под обозначением Як-38. Учебнотренировочный вариант стал называться Як-38У. В 1978 г. вступил в строй «Минск» — второй корабль типа «Киев». Он вошел в состав Тихоокеанского флота. Во время перехода «Минска» из Севастополя во Владивосток в июле 1979 г. в Средиземном море он повстречался со своим собратом — «Киевом», который уже нес боевую службу. На глазах Шестого флота США состоялись совместные полеты пяти Як-38 с обоих кораблей, что вызвало удивление американцев.

В Атлантическом океане при подготовке самолетов к полетам произошло несколько незапусков ПД из-за высокой температуры и влажности воздуха. Для повышения надежности запуска срочно были установлены два кислородных баллона для подпитки двигателей. Одновременно остро встал вопрос об увеличении тяги силовой установки, поскольку при таких параметрах воздушной среды тяговооруженность резко падала.

В том же году начались эксперименты по посадке Як-38 на корабль с коротким пробегом (так называемым методом «проскальзывания»). На следующий год продолжалась отработка методики: подход на посадку производился на малой скорости (до 130 км/ч) с последующей посадкой при величине результирующего потока воздуха над палубой порядка 30 м/с. Таким образом путевая скорость самолета в момент касания палубы составляла 20…60 км/ч, а длина пробега не превышала 20…60 м. Однако такого рода посадки при крене корабля на угол более 3 ‘ оказались достаточно сложными.

Первые работы по короткому взлету начались в 1979 г. 27 декабря при очередном таком взлете потерпел аварию самолет Як-38У. Летчики катапультировались буквально из воды. М.С.Дексбах опустился на палубу под куполом еле успевшего наполниться парашюта, а О.Г.Кононенко — в воду, откуда спасатели подняли его на «Минск».

Заслуженный летчик-испытатель, Герой Советского Союза, полковник В.Хомяков (слева) и О.Кононенко обсуждают полетное задание на крейсере «Минск»

Короткий взлет Як-38 с ТАКР «Минск»

Заслуженный летчик-испытатель Ю.И.Митиков. После выполнения первого висенмя на Як-38М, 30 ноября 1982 г.

В феврале 1980 г. принимается решение о совместной (МАП, ВВС. ВМФ, МСП) разработке долгосрочной программы. направленной на расширение боевых возможностей самолета Як-38. В ней. кроме всего прочего, было предусмотрено завершение в 1981 г. испытаний по взлету с коротким разбегом (ВКР) и посадке с пробегом. В центре подготовки летного состава палубной авиации в г. Саки построили специальную взлетно-посадочную полосу с разметкой полетной палубы ТАКР типа «Киев». Испытательные полеты проводили М.С.Дексбах, О.Г.Кононенко и В.П.Хомяков. По результатам этих испытаний уточнили методику короткого взлета и посадки на корабль. При ВКР сопла ПМД поворачивались на угол 67' от вертикали до начала разбега. В зависимости от скорости и времени разбега сопла ПМД автоматически (существовала возможность и ручного управления) поворачивались на определенные углы. Самолет проходил по палубе около 140 м в штиль и около 90 м при встречном воздушном потоке 10…20 м/с и отрывался по достижении скорости 100. 110 км/ч. На скорости 400. 420 км/ч сопла устанавливались в горизонтальное положение и выключались ПД. Взлетная масса на испытаниях достигала 11800 кг при массе полезной нагрузки около 2000 кг. Радиус действия при этом составлял 400 км. Отработку ВКР проводили на «Минске», в акватории Южно-Китайского моря при повышенной влажности и температуре воздуха. 8 сентября 1980 г. при выполнении очередного короткого взлета погиб летчик-испытатель О.Кононенко. Вечная ему память…

После этого на самолете провели ряд доработок, повышающих надежность системы поворота сопел ПМД и уточнили методику ВКР. Летчики-испытатели Ю.И.Митиков (ОКБ) и В.В.Назарян (ЛИИ) в августе 1982 г. успешно совершили серию полетов с коротким разбегом с различной по массе нагрузкой и с различных дистанций. Затем летчики-испытатели НИИ ВВС полковники В.П.Хомяков и В.В.Васенков, сделав несколько вылетов с палубы и с суши, дали свою оценку, а также выработали рекомендации для строевых летчиков. Первым ВКР освоил командир полка Ю.И.Чурилов.

Первый ВКР с палубы «Баку», 8 июля 1987 г.

В 1982 г. в ОКБ построили модифицированный вариант «вертикалки» — Як- 38М (ведущий инженер С.А.Семенов). Он отличался новой силовой установкой, имел управляемую переднюю стойку шасси. На машине была предусмотрена установка подвесных топливных баков. 30 ноября 1982 г. летчик-испытатель Ю.И.Митиков выполнил на Як-38М первое висение, а 10 февраля 1983 г. — первый полет по полному профилю. После испытаний началось серийное производство.

После Як-38М началось проектирование следующей модификации — Як- 39. На нем предполагалось увеличить площадь крыла, емкость топливных баков, установить РЛС и новое оборудование. Это позволило бы эффективно ис пользовать самолет и в качестве штурмовика, и в качестве перехватчика. К сожалению, Як-39 так и не был построен. Его разработка закончилась стадией технического предложения.

Следующим этапом создания корабельных СВВП в ОКБ им. А.С.Яковлева стал Як-141. Самолет создавался в соответствии с ТТТ ВВС и ВМФ вначале как истребитель перехватчик, потом, по дополнительным ТТЗ, как штурмовик, а затем как многоцелевой, предназначенный для перехвата воздушных целей, ведения маневренного воздушного боя и нанесения ударов по наземным и надводным целям. Ведущим конструктором по самолету был Г.А.Матвеев.

Новый самолет сохранил комбинированную силовую установку, складывающиеся консоли крыла и систему реактивного управления на вертикальных и переходных режимах. СУ состояла из ПМД Р79 разработки НПО «Союз» (Генеральный конструктор В.Кобченко) и двух ПД (Генеральный конструктор А.Новиков) с улучшенными характеристиками. Однако аэродинамическая схема претерпела огромные изменения. Вертикальное оперение сделали разнесенным, расположив между его балками большое поворотное сопло. Это позволило также упростить (без расстыковки фюзеляжа) процесс замены ПМД. Стабилизатор стал цельноповоротным. Плоские боковые воздухозаборники в сочетании с широким фюзеляжем увеличивали несущие свойства на сверхзвуковых скоростях полета. В носовой части фюзеляжа расположили многорежимную РЛС с единой индикацией, что значительно расширило номенклатуру вооружения самолета.

На Як-141 установили встроенную пушку ГШ-6-30 калибром 30 мм с боезапасом 120 патронов. Остальное вооружение размещалось на четырех пилонах под крылом. Самолет мог нести:

— УР класса «воздух-воздух» средней дальности с различными головками самонаведения (ГСН) и ракеты ближнего маневренного боя с тепловыми ГСН:

— УР класса «воздух-поверхность» с активными и пассивными ГСН, в том числе и противокорабельные ракеты;

— бомбы калибром до 500 кг;

— НАР калибром до 240 мм;

— пушечные контейнеры УПК-23-250.

Система катапультирования на вертикальных и переходных режимах, как и на Як-38, принудительная, электро-автоматическая. Облегченное катапультное кресло К-36В обеспечивает спасение летчика при нулевых значениях высоты и скорости.

Пилотажно-навигационный комплекс обеспечивает ручное и автоматическое управление самолетом от взлета до посадки в любое время суток, в различных метеоусловиях, на всех географических широтах. Для управления самолетом и силовой установкой применена многоканальная система дистанционного управления (СДУ). Предусмотрена резервная механическая проводка управления в продольном канале и в системе управления ПМД на самолетных режимах. На вертикальных и переходных режимах управление силовой установкой осуществляется исключительно СДУ.

Всего было построено четыре самолета: два — для летных испытаний, один — для статических и один для наземной отработки силовой установки. После проведения большого объема наземных испытаний, особенно на стенде сил и моментов, и летной обкатки ПМД в ЛИИ на. летающей лаборатории Ту-16, 9 марта 1987 г. шеф-пилот фирмы А.Синицын впервые по-самолетному подняв в воздух Як-141 № 29 декабря 1989 г. на третьей машине Синицын выполнил первое висение, а 13 июня 1990 г. — полет по полному профилю на той же машине.

26 сентября 1991 г. А.Синицын впервые посадил Як-141 N9 2 на ТАКР «Адмирал флота Советского Союза С.Горшков». Через час на корабль сел Як-141 № 3, пилотируемый летчиком-испытателем В.Якимовым. В период с 26 сентября по 19 октября Синицын и Якимов выполнили 8 полетов на своих машинах. 5 октября 1991 г. в результате нерасчетной посадки самолет Якимова потерпел аварию. После удара о палубу из-за превышения допустимой вертикальной скорости стойки шасси пробили фюзеляж в районе топливного бака. Самолет загорелся, и по команде руководителя полетов Якимов катапультировался. Он приводнился рядом с кораблем. После аварии самолет № 3 восстановили и передали в музей ОКБ. В сентябре 1993 г. его можно было видеть на выставке на Центральном аэродроме.

Шеф пилот ОКБ Л.Синицын

Взлет Як-141 с палубы ТАКР «Адмирал Горшков»

За период испытаний А.Синицын ус тановил 12 мировых рекордов грузоподъемности и скороподъемности. Все они утверждены ФАИ.

Впервые самолет публично продемонстрировали публике (как водится, сначала зарубежной) на авиасалоне в Фарнборо 6-13 сентября 1992 г. Вместе с Як-141 выставлялся и его старший брат — Як-38. Летал на обеих машинах на открытии и закрытии выставки летчик-испытатель ОКБ В.Якимов. На Як-141 он выполнил взлет по-самолетному, совершил полет по кругу, торможение до нулевой скорости на высоте около 50 м. разворот на 180 " (продемонстрировав свою управляемость), разогнался и сел по-самолетному.

В процессе летно-конструкторских испытаний были подтверждены заявленные характеристики самолета. Техническую документацию и производство подготовили для серийного выпуска, но отсутствие финансирования привело к остановке испытаний и закрытию темы. Тем не менее на Саратовском авиационном заводе сохранили Як-38, и заводские летчики (В.Работа и В.Абакумов) регулярно совершают на нем тренировочные полеты, чтобы не растерять навыки управления СВВП. А Як-141 остается единственным в мире построенным и испытанным сверхзвуковым боевым самолетом вертикального взлета и посадки.

Со времени первого полета Як-36 прошло тридцать лет, накоплен богатый опыт постройки, испытаний и эксплуатации СВВП. Появление таких самолетов было бы невозможно без самоотверженного труда коллективов ОКБ, НИИ МАП, МСП, ВВС и ВМФ. Огромную поддержку в этой работе оказали адмирал флота Советского Союза С.Г.Горшков, маршал авиации И.И.Борисов, генерал-полковник авиации А.Н.Томашевский, адмирал В.С.Сысоев.

Характеристики СВВП ОКБ Яковлева
Як-36 Як-З6М Як-38У ЯК-38М Як-141
Длина самолета со штангой ПВД, м 17,00 16,37 17,76 16,37 18,36
Размах крыла, м 10,00 7,12 7,12 7,12 10,105
— со сложенными консолями, м - 4,45 4,45 4,45 5,90
Высота самолета, м 4,50 4,25 4,25 4,25 4,985
Площадь крыла, м 17,00 18,41 18,41 18,41 31,70
Колея шасси, м 2,70 2,70 2,70 3,00
База шасси, м 6,10 6,24 6,10 6,945
Силовая установка:
— подъемные двигатели тип - РД36-35ФВ РД36-35ФВ РД36-35ФВР РД41
число х взлетная тяга, кгс - 2 х 2900 2 х 2900 2 х 3100 2 х 4100
— подъемно-маршевый двигатель Р27-300 Р27В-300 Р27В-300 Р27В-300 Р79
число х взлетная тяга, кгс 2 к 5300 2 х 5900 2 х 5900 2 x 6100 1 х 15500
Масса пустого самолета, кг 5300 7500
Взлетная масса максимальная, кг
при коротком взлете/с разбегом, м 11800/90 11800/90* 19500/120
при вертикальном взлете 8900 10300* 10000 15800
Масса топлива во внутренних баках, кг 2750 2750 4300
с подвесными баками, кг 3350 6050
Масса боевой нагрузки, кг
при коротком взлете/с разбегом, м 2000 2600
при вертикальном взлете 1000 1000
Максимальная горизонтальная скорость, км/ч
у земли 900 1150 900 - 1250
/на высоте, км - 1800/11
Практический потолок, м 11000 11000 15000
Боевой радиус действия/боевая нагрузка, км 96
с подвесными баками 185
Дальность полета/боевая нагрузка, км
при коротком взлете 600/1000 650—1400/—
при вертикальном взлете 410/750 1010–2100/1000

* — При MCA (+15 °C). При температуре наружного воздуха 30 °C при вертикальном взлете эксплуатационная взлетная масса составляла 9100 кг, а предельная взлетная масса — 9200 кг.

Взлетающий с корабля

Анатолий АРТЕМЬЕВ

Самолет Як-36М — одноместный легкий штурмовик вертикального взлета и посадки с комбинированной силовой установкой, состоящей из трех двигателей — двух подъемных (ПД) и одного подъемно-маршевого (ПМД). Среднеплан нормальной аэродинамической схемы с трапециевидным крылом и стреловидным хвостовым оперением.

Крыло самолета неразъемное. Концы его для удобства размещения в корабельном ангаре складываются с помощью гидроприводов. Управление складыванием — из кабины пилота. Высота самолета в «ангарной» конфигурации составляет 4.4 м. Площадь крыла — 18.69 м2 угол поперечного V — 10". угол установки 0 ’. Профиль крыла в корне — П-53, на конце — С-12с.

Если поверхности управления — рули и элероны — обеспечивают устойчивость и управляемость самолета в обычном полете, то на вертикальных и переходных режимах для этого предназначается система реактивного управления. В нее входят трубопроводы, заслонки, носовой, хвостовой и крыльевые струйные рули. Воздух для системы реактивного управления (до 40 кг/с) отбирается от компрессора ПМД.

Шасси самолета трехопорное с носовым колесом. Основные колеса КТ 61/3 (660 х 200 мм)снабжены тормозами. Носовое колесо К-298 (600 х 150 мм). Ресурс пневматиков на основных стойках при взлетах и посадках по-самолетному составляет 8… 10 взлет-посадок. Колея шасси на первых машинах составляла 2,2 м, что оказалось недостаточным при корабельном базировании. Поэтому впоследствии она была увеличена до 2,75 м. Предусмотрен тормозной парашют площадью 13 м2 .

Двигатели размещаются в двух отсеках фюзеляжа: в переднем — ПД, в заднем — ПМД. Изменение направления вектора тяги обеспечивается поворотными насадками на соплах.

Подъемно маршевый турбореактивный двигатель — Р27В-300 — используется на всех режимах полета. Эта силовая установка конструкции КБ С.К.Туманского имеет одиннадцатиступенчатый компрессор, кольцевую камеру сгорания и двухступенчатую турбину. Сопло двигателя снабжено двумя поворотными насадками, которые приводятся в движение гидромоторами. Воздухозаборники ПМД однорежимные, расположены по бокам фюзеляжа за кабиной пилота. Система запуска дви гателя электрическая.

Подъемные двигатели КБ П.А.Колесова — РД36-35ФВ — используются только на вертикальных и переходных режимах полета. Расположены они тандем за кабиной пилота. Продольные оси двигателей наклонены вперед на 10° от вертикали. Причем сопло переднего ПД развернуто назад на 15°, а сопло заднего — на 15° вперед, против полета. РД36-35ФВ имеет шестиступенчатый компрессор, кольцевую камеру сгорания, одноступенчатую турбину и нерегулируемое реактивное сопло. Взлетная тяга каждого ПД составляет 2900 кг, ресурс — 670 циклов, масса — 199 кг. Воздухозаборник ПД расположен в верхней части фюзеляжа и при неработающих двигателях закрывается створкой. Имеются также две створки для выхода газов в нижней части фюзеляжа.

Открытие створок отсека и запуск ПД производится рычагом «стоп запуск» в кабине летчика. Для раскрутки двигателей при запуске используется воздух, поступающий от компрессора ПМД в случае, если его поворотные насадки расположены горизонтально. ПД выходят на режим малого газа, а после того, как реактивное сопло ПМД устанавливается в соответствии с режимом работы ПМД и положением ручки управления самолетом, управление всеми двигателями производится одним РУД ПМД с автоматическим управлением тягой двигателей при отклонении органов управления по тангажу, дополняя систему реактивного управления на вертикальных и переходных режимах полета.

Система управления тягой двигателей на самолете Як-36М имеет особенности — в процессе разгона (при вертикальном взлете) перекладка поворотных насадок ПМД производится ступенями с фиксацией на 25° и 45° от вертикали с электрической блокировкой. Разблокировка насадок для их перекладки производится летчиком с помощью переключателя в кабине по мере разгона самолета. При перекладке насадок сопла ПМД тяга ПД с целью сохранения продольной балансировки поддерживается автоматически.

Управление самолетом на вертикальных и переходных режимах осуществляется струйными рулями и вариацией тяги двигателей. Эти задачи решаются дублированной системой автоматического управления САУ-36.

В каналах управления самолетом по тангажу и крену установлены рулевые агрегаты и необратимые гидроусилители. Управление рулем направления безбустерное.

На самолете две гидравлические системы — основная бустерная и система силовых цилиндров. Последняя одновременно является дублирующей для основной. В качестве рабочей жидкости в первой системе используется масло АМГ-10. а во второй — керосин от топливной системы ПМД. При полном отказе гидросистем возможен полет в безбустерном режиме.

Топливо (Т-1, ТС-1, Т-2, РТ) — 2750 кг — размещается в двух фюзеляжных баках-отсеках и вырабатывает ся в автоматическом или ручном режимах. Для питания ПМД на вертикальных режимах, связанных с отрицательными перегрузками, используются два топливных аккумулятора. Заправка самолета топливом — закрытая под давлением. На самолетах Як-38М предусмотрена подвеска под крылом двух сбрасываемых топливных баков емкостью по 400 кг.

Кабина летчика обеспечена необходимыми средствами жизнеобеспечения, в том числе и специально приспособленным для самолета Як-36М комплексом средств аварийного покидания. Он включает катапультную установку, электрическую систему автоматического катапультирования СК-ЭМ, систему отделения откидной части фонаря и механизм сброса левой руки летчика с РУД. На первых десяти машинах устанавливались катапультные кресла КЯ-1М, затем стали ставить унифицированные кресла К 36В.

Система СК-ЭМ используется только на вертикальных и переходных режимах. Она обрабатывает информацию об углах и угловой скорости тангажа и крена самолета, поступающую от различных датчиков и в случае достижения определенных критических параметров выдает электрический сигнал на автоматическое катапультирование. Система отключается, если угол сопел ПМД превышает 67° (от вертикали).

Система спасения на самолете имеет некоторые присущие только Як-36М особенности. Так при обычных условиях для срабатывания катапульты необходимо, чтобы верхняя створка ПД была закрыта. Только в этом случае фонарь будет сброшен. В остальных случаях катапультирование производится непосредственно через остекление фонаря толщиной 8 мм.

К средствам спасения относится также парашют с индивидуальным прибором спасения, объединенный разъем коммуникаций, высотный морской спасательный костюм (ВМСК-4) обеспечивающий спасение на воде и возможность аварийного покидания самолета, погружающегося в воду.

Серийный Як-38

В общем виде последовательность покидания самолета в автоматическом режиме выглядит так: сигнал от СК-ЭМ поступает на включение первой ступени стреляющего устройства, механизм притяга и фиксации летчика в кресле, опускания светофильтра на защитном шлеме летчика, «переброса» сопла порохового реактивного двигателя. Для разрушения остекления фонаря в аварийной ситуации, не связанной с катапультированием, используется система аварийного отстрела заголовника.

Пилотажно-навигационное, радио- и радиоэлектронное оборудование обеспечивает решение боевых задач в условиях корабельного базирования. С самого начала проектирования прорабатывалось оборудование двух этапов: первого — на базе существующих образцов. и второго — перспективного. К на чалу летных испытаний Як-36М оборудование второго этапа еще не появилось. Испытания серийных Як- 38 подтвердили жесткие ограничения взлетной массы в зависимости от температуры воздуха. Увеличить боевую нагрузку можно было только за счет топлива, то есть сокращая радиус действия. Поэтому на Як-38 пришлось оставить комплекс оборудования первого этапа — новое было значительно тяжелее.

На самолете установлена система автоматической регистрации параметров полета (САРПП) «Тестер». На магнитную пленку записываются параметры работы двигателей и систем, параметры полета самолета на всех режимах. Первоначально САРПП устанавливалась внутри фюзеляжа, как и на обычных самолетах. Однако при падении самолета в воду не всегда удавалось достать этот «черный ящик» и конструкторы перенесли «Тестер» за сопло хвостового струйного руля. В случае столкновения самолета с землей или с поверхностью воды он отстреливался и сохранял плавучесть. Радиомаяк помогал быстро найти его.

Вначале предполагалось вооружить самолет встроенной пушкой, но это сделано не было, и все вооружение размещается снаружи на четырех пилонах под нескладывающейся частью крыла. Вариантами подвесок, в зависимости от решаемой боевой задачи, предусматривалось применение бомб (общей массой до 600 кг), двух ракет класса «воздух-воздух» ближнего боя Р-60, двух УР класса «воздух-поверхность» Х-23, двух или четырех блоков НАР различного калибра и двух пушечных контейнеров УГ1К 23-250 (разработаны в ОКБ А.С.Яковлева) с боекомплектом по 250 патронов на каждую пушку ГШ-23Л.

Для прицеливания при использовании артиллерийского и ракетного вооружения, бомбометания с горизонтального полета и с пикирования применялся прицел АСП ПФД-21. Для управления ракетами Х-23 использовалась аппаратура «Дельта- НГ», установленная в контейнере на левом балочном держателе. Х-23 имела радиокомандную систему наведения (трехточечным методом) и после пуска летчик должен был удерживать ракету на линии визирования по трассеру в хвостовой части. Управляющие команды передавались с помощью кнюппеля (специальной кнопки), установленного на ручке управления самолетом. Пуски могли выполняться в широком диапазоне высот и скоростей полета на дальностях до 8 км.

Практическое использование системы Х-23 показало, что она крайне несовершенна и практически непригодна для использования в боевой обстановке. Оказалось, что для успешного применения ракеты даже в условиях полигона летчик должен выполнить 1000… 1200 условных пусков на специальном тренажере.

Три самолета Як-36М поступили на государственные испытания 15 сентября 1971 г. С перерывами (из-за дефектов и отказов) первый этап (этап «А») продлился до октября 1973 г. Этап «Б» проходил с начала 1974 г. до 10 сентября того же года. На этом этапе оценивалась и проверялась надежность запуска ПМД в диапазоне высот до 6500 м и скоростей 390…650 км/ч. Полученные результаты свидетельствовали, что запуск надежен, а время выхода двигателя с оборотов авторотации до оборотов малого газа составляло 19…25 с. ПД также вели себя нормально. На их запуск требовалось 7…14 с. Случаев незапуска отмечено не было. Позднее, опыт эксплуатации самолета в частях показал, что незапуск двигателей не столь уж редкое событие.

Взлет Як-38 с палубы крейсера

В Акте по результатам испытаний (утвержден Главкомами ВВС и. ВМФ в декабре 1974 г.) отметили, что обзор передней полусферы, особенно, если угол тангажа самолета превышает 6", затруднен из-за стрелкового прицела, зеркало заднего вида, предназначенное для наблюдения за задней полусферой, позволяет контролировать только открытие створок подъемных двигателей.

Конструктивные особенности силовой установки привели к тому, что операции по подготовке и опробованию двигателей оказались весьма трудоемкими и сложными. Необходимо было отбуксировать самолет на специальную гоночную площадку, поднять его подъемниками, установить распорки амортизаторов шасси, снять самолет с подъемников и пришвартовать к узлам гоночной площадки. Завершив гонку двигателей, следовало охладить поверхность площадки водой и выполнить перечисленные выше операции в обратной последовательности. Непосредственно после гонки (в течение 10 минут) работы выполнять можно было только с использованием специальных средств защиты, поскольку пары синтетического масла, используемого в двигателях (36/1 КУА) токсичны.

К сожалению, Як-36М был принят с большим количеством недостатков. Перечень дефектов и отказов, подлежащих устранению до поступления самолета в части, составлял 22 пункта, а перечень дефектов, которые должны были быть устранены в сроки, согласованные между ВВС и МАП, содержал 274 пункта.

В результате государственных испытаний самолета Як-36М получили следующие данные:

— максимальная скорость на высоте 200 м. км/ч 1200

— практическая дальность полета на высоте 200 м без подвесок, км 530 с двумя УР Х-23. км 430

— посадочная скорость, км/ч 310..320

— скорость отрыва, км/ч 350

Взлет и посадка по-самолетному производился с закрылками, отклоненными на 15°.

— максимальная взлетная масса самолета, кг 10300

Для летной эксплуатации самолета было установлено несколько ограничений:

— угол пикирования и кабрирования до А5

— перегрузка на выходе из вертикальных фигур до 4 ед

— минимальная эволюгивная скорость

без подвесок, км/ч не менее 450

с подвесками, км/ч не менее 500

Летные испытания показали, что по ряду характеристик заданные значения достигнуты не были. Доработки и дополнительные испытания продолжались почти два года, и 6 октября 1976 г. самолет Як-36М был прият на вооружение под обозначением Як-38.

Доработки и усовершенствования начали сопровождать машину уже в частях. Была увеличена колея шасси, повышена тяга двигателей, установлена кислородная подпитка силовой установки для повышения надежности запуска в условиях высоких температур, доработана бортовая аппаратура ближней навигации, установлены ребра в верхней части фюзеляжа. Стал все более очевиден основной недостаток самолета — значительные затраты времени и топлива (20…25 %) на вертикальный взлет и посадку.

За четырнадцать лет эксплуатации (1974–1988 гг.) суммарный налет составил 29425 ч. За этот период произошло 37 летных происшествий: 8 катастроф, 21 авария и 8 поломок, что свидетельствует о недостаточной надежности самолета. С течением времени интерес к СВВП снизился из-за малых тактических возможностей. В июле 1991 г. был выполнен последний полет на самолете Як- 38. Их вывели в резерв и стали постепенно резать.

Макет Як-38. ТАКР "Тбилиси" октябрь 1989 г.

Як-38 "80, ТАКР "Новороссийск", Североморск, август 1983 г.

Як-38 № 83. капитан В.Н.Колобов. ТАКР "Новороссийск". Североморск, август 1983 г.

Су-27К (Т-10К-2). Летчик-испытатель В.Пугачев. Первая посадка на ТАКР "Тбилиси", ноябрь 1989 г.

Все самолеты Су-27К имеют увеличенный (по сравнению с сухопутными вариантами) обтекатель замка основных стоек Во время ЛКИ в ноябре 1989 г. Т-10К-2 имел складной стабилизатор. Летом 1990 г. в ходе ЛКИ стабилизатор заменен на нескладной.

Окраска самолета: сверху — пятна неправильной формы различных оттенков голубого цвета, снизу — голубой. Обтекатель носовой РЛС (конус), антенн на киле — белые. Все технологические надписи — красные. Кресло К-36К — черное, панель за ним — серо-зеленоватая. Номер ”39" — синий в белой обводке, стерт до неразборчивости (с обоих бортов)

Корабельная авиация и авианесущие корабли отечественного флота

Аркадий МОРИИ

В заголовке: ТАКР «Баку» («Адмирал Флота Советского Союза Горшков»)

Идея создания и боевого применения корабельной авиации и авианесущих кораблей родилась в России. Офицеры Корпуса корабельных инженеров капитан Л.М.Мациевич и подполковник М.М.Конокотин представили в Главный морской штаб свои предложения по этому вопросу еще в 1909-10 гг.

Первыми корабельными летательными аппаратами (ЛАК) практического военного значения стали гидросамолеты (поплавковые, а затем более мореходные летающие лодки). Первые в мире самолеты этих схем конструкций Я.М.Гаккеля и Д.С.Костовича также появились в России (1911 г.)Среди модификаций «Ильи Муромца» И.И.Сикорского был и поплавковый вариант, им же созданы гидросамолеты С-5А и С-10А. В 1915 г. завершила испытания летающая лодка М9 Д.П.Григоровича, которая имела более высокие летно-технические характеристики (ЛТХ), чем зарубежные морские самолеты того времени.

Гидросамолеты в годы первой мировой войны действовали не только с береговых баз (гидропарков), но и со специальных кораблей, переоборудованных, в основном, из транспортных судов. В России их называли гидрокрейсерами, в Англии — гидроавиатранспортами. Самолеты на этих кораблях спускали для взлета с палубы на воду, а после посадки — поднимали грузовой стрелой. В составе Балтийского и Черноморского флотов находилось 5 гидрокрейсеров («Орлица», «Алмаз». «Имп. Александр I», «Имп. Николай I» и «Румыния»), на которых базировались по 5-10 самолетов М-9. Эти корабли при нимали активное участие в боевых действиях против германского и турецкого флотов, их авиация успешно применялась для разведки и нанесения бомбовых ударов по кораблям и береговым объектам противника.

В 1910-18 гг. были предприняты попытки взлета и посадки самолетов сухопутного базирования(с колесным шасси) на специально оборудованных площадках, установленных на тяжелых артиллерийских кораблях линкорах (ЛК) и крейсерах (КР) в американском и английском флотах. Но развития они не получили, поскольку в этом случае ограничивались боевые возможности как самолетов, так и кораблей. Поэтому ЛК и КР тоже стали вооружать гидросамолетами. На кораблях этих классов во флотах ведущих морских держав, построенных или строившихся перед второй мировой войной, базировалось до 2–4 гидросамолетов (для разведки и корректировки артиллерийского огня), которые взлетали с гидравлической катапульты, а садились на воду.

В Морских силах РККА (так в 1924- 36 гг. назывался наш весьма немногочисленный в то время ВМФ) базирование гидросамолетов на кораблях внедрялось при военно-техническом содействии Германии. В разработанном в 1930 г. проекте лидера «Ленинград» предусматривалось применение гидросамолета Ju-20 фирмы «Юнкере», который должен был спускаться на воду стрелой. Приобретенные у фирмы «Хейнкель» катапульта К-3 и самолеты HD.55, получившие в СССР обозначение КР-1, в начале 1930-х годов проходили испытания на ЛК «Парижская Коммуна» и КР «Красный Кавказ». С учетом результатов этих испытаний приняли решение о создании опытных образцов отечественных корабельных катапульт и гидросамолетов- разведчиков КОР-1, которые вошли в состав вооружения первых КР советской постройки (типов «Киров» и «М.Горький»), КОР-1, начавший летные испытания в 1937 г., создавался под руководством авиаконструктора Г.М.Бериева. Из-за выявившихся недостатков (низкой мореходности самолета однопоплавковой схемы и др.) он выпускался малой серией для летных испытаний на катапульте и наземном аэродроме.

Су-27К (Т-10К-3), летник — испытатель С.Аверьянов. Государственные испытания. ТАКР "Тбилиси". Черное море, сентябрь 1990 г.

Су-27К (Т-10К-4), летчик-испытатель С.Мельников. ТАКР "Тбилиси", сентябрь 1990 г.

МиГ-29К № 311, первая палубная летная машина. 29 якорей со звездой на левом борту — количество посадок на 1 сентября 1990 г.

МиГ-29К № 312, второй летный экземпляр. Аэродром Новофедоровка, Саки. Крым, декабрь 1991 г.

На смену КОР-1 (Бе-2) появился более совершенный катапультный корабельный и базовый разведчик КОР-2 (Бе-4), построенный по схеме летающей лодки. Опытный образец вышел на испытания весной 1941 г., затем построили две первые серийные машины, испытанные в 1942 г. В течение 1943-45 гг. КОР- 2 выпускался в небольшом количестве для использования на флотах.

В конце первой мировой войны в ВМС Англии были проведены эксперименты по взлету и посадке самолетов с колесным шасси на раздельных площадках специально оборудованного линейного крейсера (ЛКР) «Фьюриес». Они привели к практической реализации предложения Конокотина о создании единой взлетно-посадочной палубы (которую вскоре стали называть полетной) на авианосце (АВ) «Аргус», переоборудованном в 1918 г. из грузопассажирского судна.

До середины 1930-х годов развитие этого нового класса боевых надводных кораблей шло медленно. АВ рассматривались вначале лишь в качестве авиационного обеспечения действий Л К, как главных сил флота. Первые АВ ВМС Англии, США, Франции и Японии создава лись с использованием корпусов и механизмов недостроенных ЛК и ЛКР. Затем появились и АВ. построенные по специальным проектам, оптимизированные по ЛТХ базирующихся самолетов, условиям их эксплуатации и боевого применения. Одновременно за рубежом шло бурное развитие палубной авиации, сопровождавшееся созданием летательных аппаратов различных типов и назначений.

Основным способом взлета самолетов с АВ был свободный разбег по полетной палубе при ходе корабля против ветра. Имевшиеся на них катапульты являлись резервным средством для взлета самолетов при отсутствии хода и ветра. Перед началом второй мировой войны интенсивность создания авианосных сил заметно повысилась, в составе ВМС указанных выше морских держав было уже двадцать пять АВ (из них более половины — специальной постройки). Кроме того, строились еще шестнадцать АВ, в том числе два — в Германии.

С учетом направленности развития ВМС ведущих держав, командование Морских сил РККА, при представлении в 1925 г. проекта первой советской программы военного судостроения, выступило с предложением переоборудовать в АВ недостроенный ЛКР «Измаил» и законсервированный после пожара в 1923 г. ЛК «Полтава» (однотипный с ЛК «Парижская Коммуна»). Однако, из-за недостатка финансирования и тяжелого состояния промышленности после хозяйственной разрухи, это предложение не встретило поддержки Штаба РККА и РВС Союза ССР.

Первый «авианосец» в составе Балтийского флота — гидроавиатранспорт «Орлица».

В конце 1937 г. Постановлением ЦИК и СНК СССР был организован наркомат ВМФ. Принятой в 1938 г., после жестоких репрессий против командования ВМФ, десятилетней программой создания «Большого морского и океанского флота, достойного великой Советской державы», приоритет отдавался ускоренному строительству тридцати ЛК и тяжелых КР, как основной ударной силы флота. Не исключалась и постройка первого АВ, однако она откладывалась на последний год IV пятилетки (1947 г.) При этом ссылались на особую сложность создания АВ и авиационного вооружения для них. На ЛК и КР, строительство которых намечалось этой программой, предусматривалось базирование катапультных самолетов КОР-2. Основу морской авиации ВМФ СССР представляли базовые самолеты, действовавшие с береговых аэродромов.

Роль и место АВ в составе морского и океанского флота, необходимость тесного взаимодействия кораблей и авиации в решении его задач, хорошо представлял и упорно доказывал руководству страны назначенный в 1939 г.

Наркомом ВМФ Н.Г.Кузнецов. Однако. И.В.Сталин явно недооценивал значение АВ, реальность серьезной угрозы для кораблей со стороны авиации в надвигавшейся войне.

Для ускорения ликвидации такой опасной несбалансированности состава ВМФ в ЦНИИ-45 Наркомсудпрома в 1939 г. был разработан предэскизный проект АВ на 30 самолетов с использованием корпусов и механизмов строящихся серийно по новой программе легких крейсеров (КРЛ) типа «Чапаев». В связи с тем. что этот проект не подкреплялся разработкой самолетов и взлетно- посадочных устройств (катапульт, аэрофинишеров и др.) предприятиями смежных отраслей, он не получил дальнейшего развития и не оказал влияния на принятую программу.

Осуществлению этой программы помешала начавшаяся в 1941 г. Великая Отечественная война. Строительство крупных надводных кораблей пришлось приостановить. Однако их проектирование, в том числе и АВ, с учетом опыта войны продолжалось. В 1944 г. ЦКБ-17 (проектант КР типов «Киров». «М.Горький», «Чапаев», «Кронштадт» и др.) по заданию ВМФ разработало под руководством главного инженера В.В.Ашика (1905–1985) предэскизный проект АВ специальной постройки. Проект был представлен в двух вариантах: большой АВ — на 60 самолетов (многоцелевых и истребителей) и малый — на 30 истребителей. Работы эти также не получили необходимого обеспечения, хотя ВМФ обращался в Наркомавиапром с просьбой привлечь ведущие ОКБ самолетостроения к разработке эскизных проектов корабельных самолетов для АВ: истребителя — варианта серийного Як-9, и многоцелевого (торпедоносца-бомбардировщика, штурмовика, разведчика) — ПТ-М71.

Опыт второй мировой войны, особенно на Тихом океане, подтвердил высокие боевые возможности АВ и палубной авиации, необходимость отказа от утративших свое прежнее значение ЛК, место которых в качестве ударной силы флотов ведущих морских держав заняли АВ. Странами-участниками войны, в 1939-45 гг. было построено около 170 АВ, погибло при боевых действиях 42 из них. После ее окончания, в составе ВМС США и Англии оставалось свыше 150 АВ. В послевоенные годы в этих странах, особенно в США, развернулись широкомасштабные работы по их дальнейшему совершенствованию и развитию.

Кроме учета опыта войны, это главным образом определялось бурным развитием авиационной техники — появлением реактивной авиации с более высокими ЛТХ и использованием новых образцов авиационного оружия. С середины 1950-х годов началось перевооружение американских и английских АВ на реактивные самолеты взамен устаревших — с поршневыми двигателями. Повышенные взлетная и посадочная скорости новых самолетов вызвали глубокие качественные изменения конструкции АВ. Прямоугольная полетная палуба превратилась в угловую, обеспечивавшую одновременность взлета и посадки. Базирование реактивных машин, увеличение количества авиабоеприпасов и топлива, а также летного и техсостава, обслуживающего более сложную авиационную технику, привели к росту главных размерений и водоизмещения АВ. Создание новых крупных авианосцев оказалось непосильным для экономики Англии, которая была вынуждена ограничиться модернизацией под реактивную технику двух самых больших своих АВ типа «Арк-Ройал». Для них в 1950 г. создали паровую катапульту, в дальнейшем значительно усовершенствованную в США. Такие катапульты до сих пор являются универсальным средством взлета современных самолетов на АВ ВМС США. С их применением отпала необходимость наличия «ветра над палубой».

Итак, ведущей страной в создании АВ и палубной авиации стали США. Здесь в короткие сроки провели модернизацию построенных в 1942-45 гг. АВ типа «Эссекс» (часть из которых впоследствии переоборудовали в АВ ПЛО, с базированием на них противолодочных самолетов и вертолетов), достроили (с модернизацией) АВ последующего типа «Мидуэй», а затем перешли к постройке самых крупных в мире ударных АВ с котлотурбинной энергетической установкой (ЭУ) типов «Форрестол» и «Китти Хок», вступивших в строй до конца 1960- х годов. В 1961 г. завершилось строительство первого в мире АВ с атомной ЭУ — «Энтерпрайз». С тех пор создание новых авианосцев для ВМС США стало монополией фирмы «Ньюпорт Ньюс», которая с 1968 г. развернула серийное строительство крупнейших в мире многоцелевых атомных АВ типа «Нимиц» (с авиагруппой до 80–85 ЛАК) водоизмещением более 90 тыс.т. Такие авианосцы в ВМС США считают оптимальными по боевой и экономической эффективности при завоевании и удержании господства в Мировом океане. Сегодня ведутся исследования по перспективному АВ XXI века, так как командование ВМС убеждено, что корабли этого класса и в обозримом будущем останутся основой сил общего назначения флота.

Развитие АВ и палубной авиации ВМС Франции и Англии в послевоенный период по своим масштабам значительно уступало достигнутому в США, что объясняется как уровнем экономики и технического прогресса этих стран, так и ограниченными задачами ихфлотов. Для замены имевшихся в ВМС Франции двух АВ типа «Клемансо» (постройки 1961- 63 гг.) начали строительство атомного АВ «Шарль де Голль» на 30 ЛАК (водоизмещением около 40 тыс. т). В Англии, вместо выведенных из состава ВМС старых АВ, в 1980-85 гг. построили три малых АВ типа «Инвинсибл» на 15 ЛАК (водоизмещением 20 тыс. т), для которых были созданы самолеты вертикального взлета и посадки (СВВП) «Си Харриер». Они базируются на этих АВ совместно с вертолетами «Си Кинг». По ЛТХ и боевым возможностям СВВП существенно уступают самолетам катапультного взлета. Поэтому, в целях некоторого увеличения радиуса действия и полезной нагрузки «Си Харриера», на английских авианосцах применяется трамплинный взлет с укороченным разбегом.

В СССР развитие корабельной авиации и авианесущих кораблей после второй мировой войны по ряду причин (большей частью — субъективного порядка) пошло иными путями. В связи с внедрением радиолокации и необходимостью усиления зенитного вооружения самолеты с КР сняли. Недостроенный (без авиационного и артиллерийского вооружения) и поврежденный АВ ВМС Германии «Граф Цеппелин», захваченный Красной Армией весной 1945 г. в Штеттине, восстановить и ввести в строй не удалось. По условиям соглашения с союзниками его уничтожили. После войны Научно-технический комитет НК ВМФ предложил достроить в качестве больших АВ (на 76 самолетов) два тяжелых КР типа «Кронштадт», заложенных в 1939 г., но это предложение не встретило поддержки.

Проектом плана военного судостроения на 1946-55 гг., наряду с форсированием строительства тяжелых и легких КР, которым отдавался приоритет в тот период, предусматривалось возобновить с 1955 г. строительство линкоров, построить по четыре больших и малых АВ. Этот проект, до его утверждения, неоднократно подвергался корректировке, в ходе которой из него, по указаниям И.В.Сталина, исключили сначала большие, а затем и малые АВ. Н.Г.Кузнецов не мог оказать реального влияния на ошибочную направленность развития флота, так как в начале 1947 г. был снят с должности Главкома ВМС и назначен начальником управления ВМУЗ'ов. Проектирование нового ЛК с усиленными вооружением и защитой продолжалось до конца 1950 г.

В 1951 г. Н.Г.Кузнецова назначили военно-морским министром. После смерти И.В.Сталина (1953 г.), когда вновь было создано единое Министерство обороны, программу военного судостроения вновь пересмотрели со значительными сокращениями, без учета мнения Главкома ВМС. В докладе Министру обороны Н.А.Булганину летом 1953 г. Н.Г.Кузнецов представил обоснованные предложения по составу флота, подчеркнув настоятельную необходимость наличия АВ ПВО с самолетами-истребителями, без которых даже сильные соединения, состоящие из КР и др. надводных кораблей, не могут быть эффективно использованы. Однако, Н.А.Булганин и сменивший его в 1955 г. Г.К.Жуков были равнодушны к судьбе флота, так как не понимали и недооценивали его значение для обороны нашей страны с морских направлений.

В 1953 г. ЦКБ-17 МСП под руководством В.В.Ашика разрабатывало по заданию ВМФ предэскизный проект легкого АВ на 40 самолетов. При его выполнении, исходные данные по корабельному истребителю принимались по рекомендациям институтов ВМФ и ВВС, без участия промышленности. Уже в 1955 г. под руководством главного конструктора Н.А.Киселева (1912–1979) начали разработку (по уточненному заданию ВМФ), эскизного проекта АВ ПВО ^а 40 самолетов, но в 1956 г., (с заменой Н.Г.Кузнецова на посту Главкома ВМС более покладистым С.Г.Горшковым) ее прекратили. Разработка этого проекта сопровождалась выполнением Институтом № 1 ВМФ обоснований к АВ и базирующимся на них ЛАК. Кроме того, Институт проработал варианты АВ на 60 и 100 самолетов.

К разработке корабельного многоцелевого самолета для АВ привлекалось ОКБ А.Н.Туполева. Такой самолет (Ту- 91) был спроектирован в короткие сроки, но затем, с прекращением работ по АВ ПВО, переориентирован на сухопутное базирование. Он успешно прошел госиспытания, но на очередном показе новой авиационной техники недовольной реплики Н.С.Хрущева в адрес этой машины оказалось достаточно для прекращения работ по ней. Самолеты в те годы не жаловали так же, как и корабли…

Середина 1950-х годов была временем научно-технической революции, когда произошли резкие и принципиальные изменения во взглядах на роль и место ВМС в войне и значение океанских театров военных действий. Строительство КР и других артиллерийских кораблей прекратилось. Военно-политическое руководство США объявило о пересмотре приоритетов в задачах ВМС.

Су-25УТГ № 31. одна из восьми машин, находившихся в сентябре 1990 г. на аэродроме Новофедоровка. Саки. Крым. Ни один из этих самолетов посадку на ТАКР не совершал. Изображение медведя на носу — эмблема авиазавода в Улан-Удэ. Белая чайка на киле — эмблема эскадрильи

Су-25УТГ № 08, первый опытный экземпляр. совершивший 1 ноября 1989 г. посадку на палубу ТАКР "Тбилиси". Летчики И.Вотинцев и А.Крутов

Традиционно первостепенная задача защиты океанских коммуникаций уступила место использованию обширных просторов Мирового океана для старта баллистических ракет с ядерными зарядами с атомных подводных лодок (ПЛАРБ), предназначенных для поражения важных наземных объектов. Ракетное оружие представлялось в то время универсальным средством вооруженной борьбы на море. В этих условиях советское правительство приняло решение о создании ракетно-ядерного океанского флота, способного решать и стратегические задачи, что явилось ответом на развертывание ВМС США и других стран НАТО ядерного оружия против нашей страны. Главными родами сил ВМФ СССР стали ПЛА и морская ракетоносная авиация берегового базирования, на которые возложили задачу борьбы с АВ противника. В обеспечении защиты морских и береговых объектов от средств воздушного нападения основное значение придавалось зенитным ракетным комплексам (ЗРК), а роль истребительной авиации и зенитной артиллерии необоснованно принижалась.

В конце 1950-х годов по поручению Госкомитета по судостроению (ГКС) в порядке поиска оптимальных путей повышения боевой устойчивости корабельных соединений ВМФ в океане, в ЦКБ-17 под моим руководством (как начальника проектного отдела) выполнялась (с участием специалистов ВМФ и ВВС) проектная проработка «Плавучей базы истребительной авиации», действующей совместно с ракетным кораблем ПВО (применение термина АВ строго запрещалось). База имела 30 истребителей и самолетов радиолокационного дозора. Проработка также не получила необходимого обеспечения со стороны смежных отраслей и практически лишь дала возможность подготовки конструкторов бюро для развертывания в дальнейшем работ по авианесущим кораблям. По ней Главное управление кораблестроения ВМФ предоставило «дальновидное» заключение, где отмечалось, что «Плавучая база истребительной авиации не является перспективным сред ством ПВО соединения надводных кораблей, поэтому затрата больших материальных средств по созданию корабля-носителя истребительной авиации не может быть оправданной. Боевая устойчивость соединения должна обеспечиваться ЗРК кораблей».

С благословения Н.С.Хрущева, продолжавшемуся наращиванию (наряду с ПЛАРБ) авианосных сил ВМС США в нашей стране противопоставлялась лишь широкая пропагандистская кампания. АВ клеймились, как оружие агрессии, непомерно раздувались их высокая стоимость и мнимая уязвимость от ракетного оружия, включая баллистические (?!) ракеты; зарубежные публикации об авариях на АВ представлялись как подтверждение их низкой живучести. В то же время, аварии и даже катастрофы на отечественных ПЛ, летные происшествия с самолетами разведывательной и ракетоносной авиации ВМФ СССР тщательно замалчивались. Желаемое обеспечение эффективных ударов по АВ выдавалось за действительное.

Появление реальной угрозы из океанских глубин (атомных ракетных подводных лодок ВМС США с баллистическими ракетами «Поларис») выявило необходимость пополнения нашего флота противолодочными кораблями новых типов, с более эффективными средствами обнаружения и уничтожения ПЛАРБ. Повышенные требования к составу их вооружения, мореходности, дальности и автономности плавания привели к росту водоизмещения этих кораблей, что позволило использовать на них вертолеты.

Корабельный многоцелевой вертолет Ка-15

Мысль о применении вертолетов на флоте впервые была высказана основоположником отечественного вертолетостроения Б.Н.Юрьевым (1889–1957) в 1910 году, когда он запатентовал свой проект геликоптера. Практическая реализация этой идеи, на базе соосной схемы несущих винтов, связана с именем талантливого авиаконструктора, Героя Социалистического Труда Н.И.Камова (1902–1973) Накопленный им в довоенные годы опыт создания первых советских автожиров позволил Н.И.Камову с группой энтузиастов построить и испытать в 1947 г. экспериментальный вертолет Ка-8 «Иркутянин», который успешно демонстрировал в 1948 г. в Тушино полеты с грузовика ЗИС-5. 7 декабря 1950 г. стал днем рождения отечественной морской вертолетной авиации — на палубу КРЛ «Максим Горький» совершил посадку первый в мире специальный корабельный вертолет Ка-10, предназначенный для разведки, связи и наблюдения. В 1951-55 гг. был создана двухместная винтокрылая машина — Ка- 15, прошедшая в 1956 г. морские испытания на эсминце «Светлый». На смену Ка-15 пришли более совершенные противолодочные вертолеты Ка-25, созданные в 1958-61 гг. Они имели уже складывающиеся лопасти несущего винта и систему автоматической стабилизации.

Первыми противолодочными кораблями ВМФ с одиночным базированием вертолета Ка-25 (на взлетно-посадочной площадке в корме) были сторожевые корабли типа «Комсомолец Украины»(головной вступил в строй в 1962 г.) Однако, одиночное базирование не обеспечивало боевой эффективности, достаточной для решения задачи. Для дальней зоны ПЛО необходимо было групповое базирование, при котором можно организовать посменную работу вертолетов, обеспечивающих поиск ПЛ в пределах полосы значительной ширины. Так родилась идея противолодочного корабля дальней зоны, исследования и проработки по которому в ЦКБ-17, институтах Госкомитета по судостроению, ВМФ и ВВС, начались еще в 1958 г.

Проектированием корабля нового типа руководил А.С.Савичев (1904–1983). до этого — главный конструктор большой серии КРЛ типа «Свердлов». Проектные работы выполнялись в трудных условиях — корабль, создание которого было поручено судостроителям постановлением ЦК КПСС и СМ СССР в 1958 г., приходилось защищать и отстаивать на каждой стадии проектирования. Конструкторов необоснованно ограничивали по водоизмещению, численности личного состава, что осложняло создание корабля с высокой боевой эффективностью. Большую роль в обоснованиях необходимости такого корабля и принимаемых по нему технических решений сыграл начальник и главный конструктор ЦКБ Б.Г.Чиликин (1905–1967), инженер с высокими организаторскими способностями и широким кругозором, многолетним опытом работы (в должностях главного конструктора ЛК «Советский Союз», заместителя министра и начальника главка отрасли), почетный член Британского Королевского общества корабельных инженеров.

Противолодочный вертолет Ка-25

Противолодочный крейсер «Москва»

Кррабль проектировался в тесном творческом сотрудничестве с коллективом ОКБ Н.И.Камова. Кроме вертолетного вооружения, на нем были ракетные зенитные и мощный противолодочный комплексы, поэтому в дальнейшем он классифицировался как противолодочный крейсер (ПКР). Строительство головного ПКР («Москва») началось в конце 1962 г. на Черноморском судостроительном заводе(ЧСЗ)в г. Николаеве, второго («Ленинград») — в начале 1965 г.

Проведение испытаний этих кораблей обеспечивал главный конструктор А.В.Маринич (19.09-1989), сменивший на этом посту А.С.Савичева, ушедшего на пенсию по болезни в начале 1967 г. С конца 1960-х годов оба корабля успешно несли службу в водах дальней зоны (в Средиземном море и Атлантике). Одновременно с проведением испытаний крейсера «Москва», бюро разработало проект третьего, улучшенного корабля того же типа (ПКР «Киев»), который намечалось заложить в начале 1968 г.

Противолодочный крейсер типа «Москва»

Тяжелый авианесущий крейсер типа «Киев»

Противолодочный вертолет Ка-25

Корабельный легкий штурмовик Як-38

После показа летом 1967 г. руководству страны в Домодедово экспериментального СВВП Як-36 (в ОКБ А.С.Яковлева он разрабатывался по поручению секретаря ЦК КПСС Д.Ф.Устинова, по инициативе которого было принято решение о создании на его базе легкого корабельного штурмовика Як- 36М. а затем и сверхзвукового истребителя Як-36МФ (ЯК-36П). Появление таких самолетов позволяло расширить боевые возможности ПКР, поэтому решили «Киев» строить по новому проекту, с совместным базированием на нем СВВП Як-36М и вертолетов Ка-25, размещением ударного ракетного оружия, усилением зенитных огневых средств самообороны, увеличением дальности и автономности плавания, повышением мореходности и улучшением обитаемости личного состава.

Проектирование «ПКР с авиационным вооружением» (как условно называли этот корабль до введения в действие в 1977 г. новой классификации кораблей и судов ВМФ) поручили А.В.Мариничу. После разработки и утверждения проекта. в Николаеве в 1970 г. начали строительство головного ПКР («Киев»), а через два года — второго («Минск»).

При создании ПКР «Киев» провели большой объем опытных и экспериментальных работ, в том числе — полеты Як- 36М на дооборудованном для этих целей ПКР «Москва», на полетную палубу которого 18 ноября 1972 г. совершил первую посадку летчик-испытатель М.С.Дексбах.

Одновременно в бюро, под моим руководством, с 1968 г. развернулись исследования путей создания и проектные проработки по кораблям авианосного типа — с самолетами катапультного взлета (обычной аэродинамической схемы). Эти работы выполнялись в порядке подготовки проекта плана военного судостроения на 1971-80 гг. Их необходимость вызывалась невозможностью решения проблемы боевой устойчивости сил ВМФ в удаленных районах при применении СВВП с их ограниченными боевыми возможностями.

В деле создания сбалансированного флота Главком ВМФ С.Г.Горшков имел в то время твердого единомышленника в лице министра судостроительной промышленности Б.Е.Бутомы и располагал поддержкой назначенного в 1967 г. министром обороны А.А.Гречко, с которым его связывала старая дружба по совместному участию в обороне Новороссийска в 1942-43 гг. Однако, эта поддержка в значительной степени блокировалась Д.Ф.Устиновым (с 1965 г. — секретарь ЦК КПСС по оборонным отраслям промышленности и также, как и А.А.Гречко, член Политбюро). После выполнения ВМФ и промышленностью ряда совместных комплексных научно- исследовательских работ (НИР) в проект плана 1971-80 гг., наряду с созданием ПКР, включили разработку эскизного проекта АВ и авиационного вооружения для него. При утверждении плана эскизный проект заменили аванпроектом. В отличие от предыдущих работ по АВ, в межотраслевой НИР, проведенной в 1970-72 гг. для обоснования аванпроектов, участвовали ведущие институты МО СССР (ВМФ, ВВС) и промышленности, КБ Минсудпрома, Минавиапрома (в том числе — ЦАГИ) и Минсредмаша. Научным руководителем этой НИР был начальник отдела Института ВМФ капитан первого ранга инженер А.А.Борисов. Параллельно выполнялась разработка палубных самолетов: истребителя, штурмовика и противолодочного, в процессе которой Невское ПКБ установило прямые непосредственные контакты с генеральными конструкторами А.И.Микояном (1905–1970) и П.О.Сухим (1895–1975) главным конструктором А.К.Константиновым и ведущими специалистами их ОКБ, что обеспечило выполнение заданий. Со стороны ВВС активное участие в работах по созданию корабельной авиации принимали заместитель Главкома генерал- полковник авиации инженер М.Н.Мишук и начальник Института генерал-майор авиации В.И.Минаков. Впервые в нашей стране были определены: структура как авиационного, так и радиоэлектронного вооружения АВ; разработчики и поставщики новых образцов вооружения и оборудования; подготовлены и согласованы задания на их создание. Все это явилось фундаментом дальнейших работ по крупным авианесущим кораблям ВМФ СССР. Результаты разработки аванпроекта АВ представлялись мною (как его главным конструктором) Министру обороны в 1972 г., одновременно с докладами главных конструкторов ракетных ПЛ. которым в НАТО впоследствии присвоили названия «Тайфун» и «Оскар». Б.Е.Бу тома считал эти три типа кораблей важнейшими элементами будущего флота. а их создание — целью своей жизни.

Аванпроект АВ

Проект палубного самолета П-42

В докладе, представленном в ЦК КПСС и МО СССР летом 1973 г. министры судпрома и авиапрома. Главкомы ВМС и ВВС, а также зам. министра обороны по вооружению, исходя из результатов совместного рассмотрения (с участием министров смежных отраслей — участников предстоящих работ) разработанных аванпроектов, рекомендовали (с обоснованиями) для дальнейшего проектирования вариант атомного многоцелевого АВ (водоизмещением около 80 тыс. т), обладающего оптимальными показателями боевой и экономической эффективности. Кроме ударного ракетного оружия АВ должен был иметь самолеты катапультного взлета типов Су-27 и П-42. В начале проектирования в 1973 г. подтверждалась возможность постройки до 1986 г. трех АВ. Реализация такой программы могла бы существенно сократить полувековое военно-техническое отставание нашего флота от ВМС США в создании авианесущих кораблей и авиации для них (наш головной АВ намечалось ввести в строй уже через 7 лет после американского АВ «Нимиц»), Однако, кроме подтверждения Министерством обороны необходимости и целесообразности, а промышленностью — технической возможности создания АВ, требовалось принять политическое решение на высшем уровне, к чему наше руководство оказалось не готовым.

Палубный вертолет Ка-27

Большой крейсер с авиационным вооружением

Осенью 1973 г. аппарат ЦК КПСС (Д.Ф.Устинов, И.Д.Сербии) предложил, как альтернативу строительству АВ, создание модернизированных ПКР типа «Киев» с самолетами катапультного взлета МиГ-23К. При рассмотрении этого предложения вместо АВ решили начать строить с 1975 г. третий ПКР, обеспечив базирование на нем СВВП — истребителей Як-36П (Як-41) и вертолетов Ка 27, а проектирование следующих двух ПКР вести с учетом возможности размещения на них самолетов катапультного взлета МиГ-23К и Су-25К и при увеличении водоизмещения корабля.

После разработки и одобрения технических предложений о создании для ВМФ СССР «больших крейсеров с авиационным вооружением» (как назвали модернизированные ПКР). самолетов, вертолетов и радиоэлектроники для них приняли решение о строительстве по этому проекту до 1985 г. двух кораблей водоизмещением около 70 тыс. т с атомной ЭУ и самолетами МиГ-23К, Су-25К, Су-27К (в меньшем количестве, чем на АВ). Их главным конструктором назначили начальника Невского ЦКБ В.Ф.Аникиева (1918–1988). В целях ускорения отработки корабельных самолетов, катапульт и аэрофинишеров, обучения и трениров ки летного состава предусматривалось создание наземного испытательно-тренировочного комплекса в Крыму на аэродроме Ново-Федоровка. Впоследствии этот комплекс получил название «Нитка».

Однако на судьбе разработанного НПКБ эскизного проекта «большого крейсера» сказалась смерть в 1976 г. его сторонников — министров А.А.Гречко и Б.Е.Бутомы, после чего С.Г.Горшков лишился необходимой ему поддержки.

Вверху и внизу: ТАКР «Минск»

Выход осенью 1976 г. головного ПКР «Киев» в Средиземное море близкие к руководству НАТО средства массовой информации встретили обвинениями в мнимом нарушении СССР Конвенции о режиме Черноморских проливов. В этой связи, новый министр обороны Д.Ф.Устинов поручил подыскать новое, более целесообразное место строительства «больших крейсеров». А летом 1977 г. Минсудпром доложил ему о необходимости (при изменении места строительства) выделения новых капиталовложений, в чем Госплан отказал. В результате, в 1977- 78 гг. были приняты решения о продолжении строительства ПКР (с 1977 г. — ТАКР — тяжелых авианесущих крейсеров) типа «Киев» и вооружения их, начиная с пятого корабля, самолетами с катапультным взлетом (Су-27К и Су- 25К), СВВП Як-41 и вертолетами. По «большому крейсеру» и самолету МиГ- 23К решено было работы прекратить. Проектирование пятого ТАКР возглавил В.Ф.Аникиев. Под его руководством проект крейсера (для третьего и четвертого кораблей этого типа) откорректировали в связи с предстоящей заменой Як-38 на Як-41. Четвертый корабль («Баку») заложили в конце 1978 г.

Выданное промышленности задание на проектирование пятого ТАКР типа «Киев» предусматривало создание корабля с котлотурбинной ЭУ. По результатам разработки эскизного проекта его водоизмещение составляло около 65 тыс.т. В начале 1980 г. последовала подготовленная Генштабом (Н.В.Огарков, Н.Н.Амелько) директива Министра обороны о сокращении водоизмещения нового ТАКР и переориентации его авиагруппы на самолеты вертикального и укороченного взлета и посадки (СВ/УВП). Для обеспечения взлета таких летательных аппаратов (в том числе и Як 41) Невское ПКБ обязали предусмотреть трамплин, в связи с чем изменили состав оборудования строившегося наземного комплекса. Разработку самолетов катапультного взлета прекратили.

Крейсер «Баку» («Адмирал Горшков»)

Як-141 во время испытаний на ТАКР «Адмирал Горшков»

Летом 1981 г. Д.Ф.Устинов принял предложение МАП и ВВС о проведении экспериментальных работ по укороченному взлету Су-27 и МиГ-29 с трамплина на наземном комплексе. Осенью того же года, при посещении ТАКР «Киев» на учениях «Запад-81», он разрешил увеличить водоизмещение пятого крейсера на 10 тыс. т по сравнению со строящимся «Баку». В связи с этим проект нового ТАКР был откорректирован с установкой на нем вместо катапульт трамплина. Основной машиной в авиагруппе корабля предусматривался Як- 41, сохранялась возможность базирования самолетов Су-27 и МиГ-29.

Летом 1982 г. на «Нитке» провели летные испытания самолетов-лабораторий Су-27 и МиГ-29 на экспериментальном трамплине, с 1983 г. здесь начались испытания аэрофинишеров.

В те же годы ВМС США также провели испытания по взлету с трамплина самолетов F-14 и F-18, но и после этого от катапульт на АВ не отказались.

С 1985 г. в Крыму начались испытания по взлету самолетов с трамплина принятой для корабля геометрии и их посадке на аэрофинишер.

Осенью 1982 г. в состав ВМФ вошел третий ТАКР («Новороссийск»), вскоре на ЧСЗ заложили пятый ТАКР («Рига»). Последний крейсер затем не раз переименовывали — «Леонид Брежнев», «Тбилиси», «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов». В конце 1985 г. началось строительство шестого ТАКР («Рига», с 1990 г. — гвардейский ТАКР «Варяг»).

Тяжелый авианесущий крейсер «Тбилиси» («Адмирал флота Советского Союза Кузнецов»)

После смерти Д.Ф.Устинова (1984 г.) и смены руководства Генштаба, НПКБ поручили проектирование седьмого, на этот раз — атомного, ТАКР с увеличенными количеством ЛАК и водоизмещением. При закладке корабля (1988 г.) он получил название «Ульяновск». С его разработкой и строительством мы вышли на технический уровень, достигнутый фирмой «Ньюпорт Ньюс», хотя могли сделать это на 10–13 лет раньше.

В 1987 г. завершил испытания ТАКР «Баку» (ныне «Адмирал Флота Советского Союза Горшков»), вскоре после этого сняли с производства Як-38.

Вверху: корабельный истребитель Су-27К Внизу: корабельный истребитель МиГ-29К во время испытаний на ТАКР «Тбилиси»

Ставка Д.Ф.Устинова на создание сверхзвуковых корабельных СВ/УВП была следствием его переоценки возможностей нашей авиационной промышленности и боевой эффективности самолетов такой схемы. Истребитель Як-41, несмотря на неоднократные изменения его наименования, назначения и переноса сроков, так и не завершил летно-конструкторских испытаний. Два опытных образца Як-141 начали испытания в 1990 г. Один из них при посадке на ТАКР «Адмирал Горшков» в 1991 г. упал на полетную палубу корабля и загорелся, после чего дальнейшие испытания прекратили. Кроме Англии, Индии и Испании, СВВП нашли применение только в Корпусе морской пехоты США для поддержки высадки морских десантов.

В конце 1989 г. на ТАКР «Тбилиси» состоялись совместные летно-конструкторские испытания авиационного вооружения корабля. 1 ноября 1989 г. на его палубу совершили первые посадки, а затем и взлеты корабельные истребители МиГ-29К, Су-27К и учебно-тренировочный самолет Су-25УТГ (летчики-испытатели Т.О.Аубакиров, В.Г.Пугачев и И.В.Вотинцев), в создании которых активную роль сыграли Р.А.Беляков, М.Р.Вальденберг, М.П.Симонов и К.Х.Марбашев. В 1990-91 гг. испытания этих машин продолжались на Черном море, а в конце 1991 г. ТАКР (теперь уже «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов») совершил переход к месту своего базирования на Северном флоте.

Принятый у нас термин ТАКР объясняется существенными различиями в концепциях АВ и ТАКР. Авиагруппа АВ ВМС США оптимизирована для нанесения мощных ударов по морским и береговым целям. Основная ее часть (до двух третей) — штурмовики и противолодочные самолеты. На ТАКР типов «Кузнецов» и «Ульяновск», предназначенных для отражения таких ударов, состав авиагруппы асимметричен — ее основную часть составляют истребители. Второй особенностью ТАКР является наличие на нем, как средств самообороны соединения, противокорабельных крылатых ракет (чего нет на АВ ВМС США), что и определяет отнесение этих кораблей к крейсерам.

Капитан 1 ранга С.Козырев в статье «Тбилиси», «Рига» и далее…» (Морской сборник, Ns 2, 1990 г.) подчеркивает: «Разумной альтернативы ТАКР в решении задачи прикрытия сил ВМФ с воздуха, вне зон эффективных действий истребительной авиации берегового базирования, просто нет. В тех же случаях, когда ее досягаемость обеспечивается, требуемый наряд сил превосходит разумные пределы. Сегодня, в условиях существенных ограничений и сокращений средств, выделяемых на военное кораблестроение, ТАКР является одним из наиболее эффективных, перспективных и глубоко обоснованных направлений развития флота. Нашему государству нужен флот боеспособный и полноценный. Строить и содержать сегодня в боевом составе ВМФ подводные лодки, морскую ракетоносную авиацию и другие силы без обеспечения их воздушным прикрытием было бы действительно безрассудной тратой денег».

С ноября 1991 г. ВМФ из-за общего сокращения военных расходов приостановил платежи Черноморскому судостроительному заводу в г. Николаеве (Украина), необходимые для продолжения строительства «Варяга» и «Ульяновска». Результатом были прекращение работ по достройке ТАКР «Варяг» и строительства ТАКР «Ульяновск». Корпус последнего в 1992 г. разрезан на стапеле. В составе ВМС США в 1995 г. намечается иметь 12 АВ. в том числе семь АВ типа «Нимиц».

Такова, вкратце, драматическая история корабельной авиации и авианесущих кораблей отечественного флота…

Развитие авианесущих кораблей ВМФ СССР в 1967–1990 гг. (поданным журнала «Морской сборник»)
Наименование ПКР «Москва» ТАКР «Киев» ТАКР «Адмирал Флота Советского Союза Горшков» ТАКР «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов»
Год вступления в строй 1967 1976 1987 1990
Вооружение
Авиационное
Количество ЛАК в т. ч. 14 36 36 50
— истребители Як-41М Су-27К, МиГ-29К. (может принимать Як-41М)
— штурмовики Як-38 может принимать Як-38
— вертолеты Ка-25 (ПЛ,ПС) Ка-25, Ка-27 (ПЛ,ПС) Ка-27 (РЛД, ПЛ,ПС) Ка-27(РЛД,(ПЛ,ПС)
Ракетное
— ударное 8 ПУ ПКР 12 ПУ ПКР 12 ПУ ПКР
— зенитное 2 х 2 ПУ 4 х 2 ПУ 4 х 1 ПУ 8 х 1 ПУ
— противолодочное 1 х 2 ПУ 1 х 2 ПУ
— артиллерийское 2x2 — 57мм 2 х 2 — 76мм 8x6 — 30мм 2 х 1 — 1000мм 8x6 —30мм 8 х 6 — 30 м м
Водоизмещение, т 15000 41400 44500 65000
Энергоустановка котлотурбинная
Мощность, тыс.л.с. 90 ок. 200 ок. 200 ок. 200

Крейсер «Тбилиси» («Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов)

Первая посадка

Николай ВАЛУЕВ

Появление в отечественном флоте первого настоящего авианосца совпало по времени с перестройкой, одним из результатов которой стал распад СССР и поэтому не получило того освещения, которого это событие заслуживало. Несколько репортажей в газетах буквально утонули в публицистических статьях, кипящих праведным гневом от заботы по кошельку налогоплательщика. Безусловно, такие корабли очень дороги, но рассуждать о том, нужны они России или нет лучше все- таки не дилетантам-депутатам, а профессионалам. Именно с такими публикациями выступили на страницах «Морского сборника» Худяков, Кузнецов и другие. Постепенно смягчился и тон газетных статей. Прошло время, и событие, сопоставимое по своей сложности и по значимости с запуском первого спутника, стало достоянием истории. «За кадром» остался, пожалуй, один из самых ярких эпизодов — начало испытаний корабля и первые посадки самолетов, летчики и кораблестроители, Николаев и Севастополь…

Во второй половине октября 1989 года Черноморский Судостроительный завод (ЧСЗ) в Николаеве походил на муравейник, который разворошили палкой. Здесь активно шла подготовка к первому выходу в море, назначенному на 21 октября, тяжелого авианесущего крейсера (ТАКР) «Тбилиси». Спущенный со стапеля 4 октября 1985 года, корабль достраивался у стенки завода, и уже почти год рядом с ним в одном ковше стоял однотипный собрат — «Рига». Неподалеку на стапеле под двумя гигантскими козловыми кранами высился темно-зеленый корпус атомного авианесущего крейсера «Ульяновск». заложенного в торжественной обстановке 25 ноября 1988 года. Девяностометровые краны ставили на стапель блоки корпуса массой до полутора тысяч тонн. Технология детского конструктора позволила значительно сократить сроки строительства, но угнаться за политическими событиями «Ульяновск» так и не смог. Уникальный корабль, корпус которого был готов на две трети, разрезали на металлолом, а его место на стапеле так и осталось незанятым.

Однако люди, готовившиеся к испытаниям, всего этого еще не ведали и работали с подьемом, не считаясь со временем. На «Тбилиси» грузилось продовольствие, в огромных сетках поднимали на палубу матрасы. Среди груды бытовых предметов довольно смешно выглядел макет Як-38, зашвартованный на корме с целью ввести в заблуждение потенциального противника. Трудно сказать, что на эту тему думали американские разведчики, но у прибывающих командировочных сей аппарат вызывал бурю восторга.

Пользуясь кратким вынужденным бездельем авиационные специалисты наслаждались теплой погодой, гуляли, как по бульвару, вдоль достроечной стенки. Идиллию нарушали звонки портальных кранов и дымящие КАМАЗы, стоящие под разгрузкой. Для судостроителей работа шла круглые сутки, так как, естественно, сделать все в срок и по графику не успевали — что-то было не установлено, не покрашено, не завезено. Даже расселение по каютам огромного количества людей с их оборудованием и аппаратурой и то представляло собой проблему. К чести заводчан, бытовые вопросы решались быстро и организованно, хотя далеко не всем удалось занять апартаменты с видом на море. Что делать, это ведь был не лайнер, а боевой корабль, да и не на океанскую прогулку собирались тысячи людей со всего Советского Союза.

Накануне выхода в море территория завода напоминала южный санаторий в день заезда отдыхающих. От проходных по дорожкам, обсаженным кустарником, спешили люди с чемоданами и сумками. По полетной палубе «Тбилиси», залитой светом полной луны, прогуливались уже заселившиеся. Встречи со старыми знакомыми, обмен новостями, мерцающие огни города, амфитеатром спускающегося к Южно-Бугскому лиману. Курорт, да и только…

Вверху и внизу: крейсер «Тбилиси»

Ровно в семь утра 21 октября после краткого митинга, на котором выступили ответственный сдатчик Е.М.Ентис, главный конструктор корабля Л.В.Белов и председатель государственной комиссии вице-адмирал А.М.Устьянцев, буксиры стали медленно отводить корабль от стенки. Когда просвет увеличился до двух метров, выяснилось, что не все «провожающие» покинули борт. На них и разрядился гнев начальства, накопленный в дни подготовки. Всю эту публику снимали буксиры после того, как крейсер через полтора часа отдал якорь на рейде лимана, имеющего в этом месте ширину в несколько километров.

К полудню, опробовав механизмы, командир крейсера капитан I ранга В.С.Ярыгин отдал команду; «Боевая тревога! Корабль к бою и походу приготовить!». Обычные для военного корабля слова, колокола и тревожные звонки не соответствовали мирному солнечному дню, но для борьбы с «курортными настроениями» они подходили как нельзя лучше. Подняв на реях сигнальные флаги, корабль на «самом малом» двинулся к устью лимана. Обошлось без прощального гудка — уставом не положено, — но на берегу и на палубе долго еще махали платочками.

Почти бесшумно двигался корабль мимо живописных берегов, мимо развалин древнегреческой колонии Ольвия. Южный Буг становился все шире, и вот, оставив справа по борту мыс Аджигиол, «Тбилиси» вошел в Днепровско-Бугский лиман. На горизонте темнела полоска Кинбурнской косы, отделяющей лиман от Черного моря. Устье лимана находится напротив города Очакова, отсюда, с Кинбурнской косы, штурмовали турецкую крепость Ачи-Кале суворовские войска, перейдя в декабре 1789 года замерзший пролив. Помните? «…времен очаковских и покоренья Крыма». Все это происходило здесь, на крутом берегу. Остатки крепости были срыты еще при Екатерине, а о ратной истории Очакова напоминают музей и памятник А.В.Суворову. В наше время на базе очаковского аэродрома планировали создать центр боевой подготовки летчиков палубной авиации, благо вся инфраструктура была налицо. Планировали, но увы — теперь придется искать другое место.

Выход в Черное море был омрачен инцидентом — в узком проливе, проходя в сотне метров от острия удивительной Кинбурнской косы крейсер чиркнул днищем по отмели и ощутимо вздрогнул. Даже при минимальной осадке фактически пустого корабля глубины фарватера не хватило. Не знаю, какие уж разговоры были в этот момент между командиром и сдаточным капитаном завода Н.А.Деркачем но В.С.Ярыгин сохранил выдержку и флотский блеск. По громкой связи он поздравил экипаж и сдаточную команду с первым выходом в море.

На траверзе острова Березань. милях в двадцати от Очакова, отдали якорь и к крейсеру подошли танкер и «водолей». Прием топлива и воды занял весь вечер и у экипажей стоящих на рейде «торгашей» было достаточно времени, чтобы полюбоваться на невиданный еще ими величественный корабль.

Переход в Севастополь, на сдаточную базу завода, занял ночь. Утром 22 октября спешащие на работу севастопольцы впервые увидели новичка. В этом приморском городе появление таких пришельцев всегда событие — на рынке можно было потом слышать разговоры об авианосце с фантастическими и несуразными подробностями.

С 23 по 26 октября шли чисто корабельные испытания машин, механизмов, средств связи и навигации. Каждый день по много часов «Тбилиси» «утюжил» морской полигон у мыса Маргопуло. Вечером, после постановки на якорь, к нему подходил морской буксир-спасатель «Николаев», игравший роль судна снабжения, и с него перегружали подоспевшее оборудование. За эти дни опробовали систему подъема тросов аэрофинишера. В обычном положении палубные блоки опущены и тросы лежат на палубе, а перед посадкой блоки выдвигаются вверх и между палубой и тросом образуется просвет в 200–300 мм. Подобрать оптимальную величину этого зазора также предстояло в ходе испытаний. Ротозеи, споткнувшись о поднятый трос, получали не только синяки, но и вынуждены были оттирать одежду бензином, поскольку на тросы густо наносилась графитовая смазка.

По оси посадочной полосы на «Тбилиси», под вторым с кормы тросом, красовался белый круг диаметром три метра — это была расчетная точка касания палубы тормозным гаком самолета. Вертикальная плоскость глиссады посадки задается летчику белой осевой линией, а ночью или в условиях ограниченной видимости — цепочкой утопленных в палубу огней. Гораздо труднее удерживать самолет в плоскости глиссады, имеющей угол наклона к горизонту 3,5…4 '. Посадка на авианосец производится без традиционного для сухопутного аэродрома выравнивания. Увеличение или уменьшение этого угла грозит в пёрвом случае перелетом зоны расположения тросов, длина которой 37,5 м. а во втором случае самолет может врезаться в кормовой срез, прямо в установленный там государственный герб. Даже при движении по расчетной глиссаде колеса основных стоек проходят кормовой срез на высоте всего 3,7 м. Во время килевой качки эта высота, естественно, может оказаться еще меньше.

Учитывая очень жесткие требования к точности выдерживания оптимальной траектории снижения, плоскость глиссады задается летчику специальной оптической системой посадки (ОСП).

Проход Су-27 (бортовой номер 42). Хорошо видны тросы аэрофинишера и белый круг под вторым тросом

Токтар Аубакиров летал сначала вдоль по левому борту, оценивая поведение самолета при попадании в аэродинамический след корабля

На «Тбилиси» установлена ОСП «Луна-3». — система специальных фонарей с очень малым углом раствора луча. Выйдя на посадочную глиссаду, летчик определяет положение самолета по наблюдаемому цвету огня вертикального блока ОСП. Зеленый цвет гарантирует посадку самолета в расчетной точке, желтый и оранжевый также приведут его в зону посадки, но уже на первый или четвертый тросаэрофинишера. Наблюдая красный огонь летчик должен исправить положение самолета и войти в разрешенную зону, а видя красный проблесковый огонь надо уходить на второй круг.

Юстировка «Луны» происходила обычно поздним вечером. Ее огни наводились на специальную стойку, которая становилась похожей на новогоднюю елку. У зрителей эта картина вызывала ностальгические чувства, но летчикам и представителям фирмы-разработчика «Луна» попортила немало крови из-за своей капризности.

За эти дни конструкторы Невского ПКБ и «Пролетарского завода», строители корабля и их контрагенты закончили проверку всех бортовых авиационнотехнических средств, включая разметку и окраску полетной палубы, после чего межведомственная комиссия доложила А.М.Устьянцеву о готовности к приему самолетов.

27 октября около 11 часов утра а голубом небе над кораблем на высоте около полутора тысяч метров прошел самолет с белым носовым обтекателем РЛС. Делая размашистые многокилометровые круги, он постепенно снижался, и скоро стало видно, что это Су-27К с характерным передним горизонтальным оперением. Все работавшие на палубе с интересом наблюдали, как самолет появляется из дымки и с ревом проносится над кораблем. Так продолжалось до тех пор, пока летчик-испытатель Виктор Георгиевич Пугачев не прошелся на высоте метров тридцать, заставив зрителей заткнуть уши и сесть на палубу. Особенно сильные ощущения испытали те. кто работал на самом срезе трамплина, поднятого почти на семь метров над полетной палубой. Там и так-то было не очень приятно находиться из-за отсутствия леерного ограждения, а еще заходящий самолет, казалось, летит прямо в тебя. Кроме того, пустые объемы корпуса под трамплином жутко резонировали на шум двигателей и издавали какой-то апокалиптический стон, что, несомненно, оживляло трудовой день.

Потренировавшись, Виктор Георгиевич прошел вдоль левого борта, ответил на приветственные размахивания «моряков» и, сделав восходящую бочку, улетел на аэродром в г. Саки, недалеко от Евпатории.

Его место, к радости сотрудников микояновской фирмы, занял Токтар Аубакиров на МиГ-29К. Он летал сначала вдоль по левому борту, оценивая, как поведет себя его более легкий самолет при попадании в аэродинамическийслед корабля.

Пилотирование Аубакиров сочетал с ослепительной улыбкой, расточаемой всем присутствующим. Эмоциональный Эдуард Ваганович Елян, выполнявший функции начлета со стороны фирмы, пренебрег приказом с мостика и приветствовал Аубакирова, выбежав на палубу. Заметив его, Аубакиров оживился еще больше и заложил правый вираж, пройдя над носовой частью крейсера.

Шум над морем вызвал заметный интерес в городе. В бинокль хорошо было видно, как туристы на развалинах античного Херсонеса Таврического, оторвавшись от экскурсов в прошлое, созерцают происходящее в небе и на море.

На следующий день полеты продолжались. Пугачев проходил все ниже и ниже над палубой и вот — касание! Выбросив из-под колес облачка сизого дыма, с жутким грохотом пробежав по угловой палубе, самолет оторвался и, заложив левый разворот, дымя двигателями, ушел на следующий круг. Работал не только Пугачев, работали и на посту управления авиацией, и в КДП. Велись траекторные измерения, отлаживались приводные радиолокационные станции и многое другое. В отличие от Пугачева, Аубакиров долго не доводил дело до касания палубы, а почему-то летал над ней на высоте не более метра. Может быть, берег пневматики колес — сказать трудно. Дело в том, что полетное задание обоим летчикам формулировалось довольно расплывчато: «…Отработка захода на посадку на аэрофинишер…». Видимо, каждый выбирал тот метод пилотирования, который считал удобнее и безопаснее. Первые проходы делались над стоящим на якоре кораблем, развернувшимся против ветра. Впоследствии тренировки перенеси с севастопольского рейда на полигон, где корабль двигался 10… 13-ти узловым ходом и разными курсами. В одном из проходов. когда ветер дул под 45° с левого борта, самолет Пугачева снесло вправо от оси посадочной полосы почти на три метра. Он «прокатился» до конца полоски и при сходе с нее, когда амортизаторы стоек шасси распрямились, правым колесом задел стойку леерного ограждения малого спонсона, расположенную ниже уровня палубы. Слава богу, колесо осталось цело, несмотря на то, что трубчатые стойки ограждения согнулись в дугу.

Аубакиров долго не доводил дело до касания палубы, а летал над ней на высоте не более метра

После этого «зацепления» Пугачев улетел в Саки, а около злосчастных стоек разыгралась бурная сцена между главным конструктором Су-27К К.Х.Марбашевым и Е.М.Ентисом. Наседал, естественно, Марбашев: «Кто это поставил здесь стойки? Убрать!». Вопрос был явно риторический, так как в перерыве между первыми полетами все летчики, задействованные в программе летно-конструкторских испытаний (ЯКИ) — В.Пугачев. Т.Аубакиров. И.Вотинцев, А.Крутов, А.Квочур и Е.Фролов полетали на Ми-8-ым над «Тбилиси» и внимательно осмотрели аэрофинишер, палубу, зону ухода. Видели они и эти стойки, но, наверное, их они не смутили, так как те находились ниже уровня палубы. Гораздо больше летчикам не нравилось присутствие самого малого спонсона, возмущавшего воздушный поток. Больше всех негодовал по этому поводу А.Квочур, стоя в костюме с развевающимся на ветру галстуком около среза кромки угловой палубы. Но что можно было сделать сейчас? И так уже на готовом корабле долго возились с аэродинамикой, еще до выхода в море начав устанавливать на носу и на переднем торце угловой палубы профилированные обтекатели, призванные выровнять поток, и ликвидировать отрывные «пузыри». Эксперимент в аэродинамических трубах ЦАГИ показал хорошие результаты, однако критерием истины является практика, и вопрос, как сработают все эти мероприятия «на натуре», также числился в программе летно-конструкторских испытаний, В последний день октября погода резко ухудшилась. Стало пасмурно, видимость ограничивалась тремя километрами. температура упала до +5 °C, нижняя кромка облаков опустилась до 500 м, Это не отразилось на количестве зрителей, всеми правдами и неправдами пробиравшихся на палубу и на обходные мостики надстройки — «острова». Скорее всего, слово «зрители» не очень подходит для людей, наблюдавших за полетами. Все они так или иначе были причастны к происходящему, даже не будучи занятыми в обеспечении летных испытаний, и не любопытство заставляло их часами находиться на крепком ветру, а интерес к общему делу. Кстати, наиболее «стойкими» зрителями были николаевские женщины, работавшие в пищеблоке. Их неподдельное восхищение мастерством летчиков-испытателей контрастировало с молчаливым вниманием специалистов, понимавших, что не все так просто и далеко не безопасно, что это не хорошо отрепетированное шоу, а самые первые шаги в освоении новой техники.

Су-25УТГ в центре подготовки в г. Саки

31 октября около корабля пролетел третий «герой событий» — Су-25УТГ, — «спарка» с тормозным гаком в хвосте. Эта машина готовилась по инициативе фирмы, и ее участие носило отчасти рекламный характер, так как «суховцы» хотели сделать ее' прототипом учебно-боевого палубного самолета. Правильная идея. Жаль, что она воплотилась в жизнь так поздно, ведь на самолете с прямым крылом и с меньшей посадочной скоростью гораздо легче готовиться к посадке на авианосец, чем на сверхзвуковом истребителе. Но так уж пошло с самого начала этих работ. Первой летающей лабораторией был переоборудованный в ЛИИ МиГ-23М, на котором летчик-испытатель А.Богородский «примерялся» к посадке без выравнивания. В 1982 году в Крыму на аэродроме Ново-Федоровка неподалеку от г. Саки было закончено строительство первой очереди наземного испытательного комплекса «Нитка», в состав которого входил трамплин Т-1 (впоследствии замененный трамплином Т-2, геометрия и размеры которого соответствовали корабельному), посадочный блок с аэрофинишерами, оптической системой посадки «Луна» и комплексом внешнетраекторных измерений. Впоследствии ввели в строй паропроизводящий комплекс, паровую катапульту, выполнявшую роль разгонного устройства тележки-нагружателя для испытаний аэрофинишеров и их тарировки до установки на корабль.

На комплексе «Нитка» прошли испытания основные корабельные авиационно-технические средства. По мере готовности аэрофинишеров началась их отработка во взаимодействии с опытными самолетами-лабораториями Су-27, МиГ-29 и МиГ-27, оборудованными тормозными гаками. Изучались условия зацепления тормозным гаком за трос, нагрузки, возникавшие при этом. Катапульта разгоняла МиГ-27 в направлении аэрофинишера под разными углами, с разными скоростями. В одном из «пусков» не выдержал и оборвался башмак тормозного гака, и летчику-испытателю А.Крутову стоило немалых трудов затормозить самолет.

Летом 1982 года начались взлеты с трамплина Т-1. Первым взлетел 21 августа на МиГ-29 (бортовой номер 18) летчик-испытатель ОКБ А.И.Микояна Авиард Гаврилович Фастовец. Облегченный до предела самолет — его масса составляла 12 тонн — легко разбежался и взлетел. 28 августа такой взлет совершил летчик-испытатель Николай Садовников на самолете Т-10-3 (бортовой номер 310) Эта машина имела взлетный вес 18 тонн, поэтому разбег составил 200 м. Испытатель Гордиенко поднял Т-10 при максимальном весе 21 тонна. Всего было выполнено 33 взлета, показавших принципиальную возможность использования трамплина. Ведомственная комиссия в своем акте записала это мнение и рекомендовала провести аналогичные испытания на трамплине, более близком к корабельному (Т-1 отличался меньшим углом схода — 8,5)

Пока шло строительство трамплина Т-2, велись интенсивные тренировки по посадке на аэрофинишер. После летчиков-испытателей авиационной промышленности к ним приступили военные испытатели Герои Советского Союза полковники Ю.А.Семкин и В.М.Кандауров. Расширению фронта работ препятствовало отсутствие палубных самолетов. Во время испытаний на плоский штопор в результате аварии был потерян Т-10К-1. Пилотировавшему его Н.Садовникову пришлось катапультироваться. В строю остался только Т-10К-2 с бортовым номером «39», на котором летал В.Г.Пугачев. Летчики ОКБ Микояна использовали на первых порах переоборудованный сухопутный МиГ-29,а палубный вариант был облетан лишь в середине 1988 года. Летчикам-испытателям НИИ ВВС приходилось летать в промежутках между летными программами фирм. В.М.Кандауров выполнил в 1988 году на «Нитке» 200 полетов, из них 65 — с зацеплением. Началось даже некое соревнование между летчиками. По предложению Генерального конструктора М.П.Симонова была введена балльная оценка выполнения посадок. При зацеплении за 1-й трос начислялось 3 балла, за 2-й и 4-й — по 4 балла и за 3-й трос — 5 баллов. Лучшего результата добился Пугачев, имевший к концу 1989 г. средний балл 4,5.

Комплекс «Нитка» эксплуатировался еще в первой половине декабря 1991 года, уже когда Крым стал «ближним зарубежьем». Последние полеты там совершил, видимо, А.Крутов на ЛЛ МиГ- 29, отрабатывая элементы автоматической посадки. Так и остались незавершенными многие работы, но «снявши голову» страдать по «Нитке» бессмысленно, а пока что ввод в строй летчиков морской авиации осуществляется на самом ТАКР на том же самом Су-25УТГ с бортовым номером «08», на, — котором И.Вотинцев и А.Крутов облетели в последний день октября 1989 года «Тбилиси». Они не делали проход над палубой, а ограничились несколькими «пристрелочными» пролетами вдоль левого борта.

Первая посадка успешно совершена

На следующий день, с утра 1 ноября полеты возобновились. Пугачев и Аубакиров летали каруселью, так. что когда к палубе подходил один самолет, второй завершал половину круга. На командно-диспетчерском пункте корабля помимо руководителей полетов находились М.П.Симонов, К.Х.Марбашев, главный конструктор корабля Л.В.Белов и его замести тель Ю.Д.Сергеев, специалисты ОКБ Микояна. ЛИИ. ЦАГИ, директор НСЗ Ю.И.Макаров, офицеры корабля и члены госкомиссии. В уголке, около метеорубки, на угловом диванчике покуривали. Все молчали, обменивались вполголоса лишь короткими репликами. В большие квадратные иллюминаторы хорошо было видно приближение самолета, но само касание из КДП наблюдали только руководитель по летов и М.П.Симонов. Остальные переносили взгляд на экран телемонитора с зеленой, желтой и красной полосами, на котором был виден самолет, сияющий фарами и постепенно увеличивающийся в размерах. Когда поле зрения пересекала птица, непропорционально большая благодаря оптике телекамеры, все невольно вздрагивали. В динамиках слышался голос Н.А.Алферова, выполнявшего функции помощника руководителя полетов — оператора визуальной посадки. В прошлом штурман-испытатель ОКБ П.О.Сухого, он участвовал вместе с В.Ильюшиным в первом полете Т-4 — легендарной «сотки». Сейчас он находился в маленькой, едва выступавшей над палубой, застекленной рубке и, наблюдая на телеэкране самолет, по радиотелефону корректировал его траекторию. В напряженной тишине слышались отрывистые фразы: «В желто-зеленом секторе, слева». «Вижу желто-зеленый, вас понял», «На глиссаде» — «Понял». Через несколько секунд самолет занимал весь эк ран монитора, а на палубе раздавался пушечный удар и быстро удаляющийся рев. Шумное это дело, полеты на авианосце, но больше нигде нельзя так близко, да еще сверху, наблюдать полеты.

Карусель продолжалась больше полутора часов. Внимательно наблюдая за точностью выхода самолета в зону посадки. М.П.Симонов доложил председателю Правительственной комиссии А.М.Устьянцеву о готовности Пугачева произвести посадку. По кораблю прозвучала команда «Внимание. самолет идет на посадку». Оператор, функции которого принял на себя Главный конструктор аэрофинишеров А.А.Булга ков. на пульте управления нажал кнопку «подьем тросов» и установил «уставку» по массе принимаемого самолета. На палубе с глухим стуком поднялись блоки и тросоподьемники аэрофинишеров. За Су-27К потянулся туманный шлейф — это Пугачев сбрасывал излишки керосина, чтобы облегчить самолет до посадочной массы порядка 23 тонн.

Аубакиров с не меньшим, чем Пугачев, блеском выполнил посадку на крейсер

Присутствующим стало ясно, что сейчас должно наконец произойти то, ради чего все они трудились много лет. Народ ринулся к иллюминаторам и на обходной мостик. Самолет в это время лег на глиссаду. и сквозь дымку было видно, что из под фюзеляжа помимо привычных трех черточек — стоек, торчит еще одна — гак. 500 метров, 300, 100… Чуть покачиваясь сине-голубая машина движется к заветному белому кругу. Зацепление! Удар и нестихающий грохот двигателей. Взметнулся, раскручиваясь с барабана, трос, и пробежав около 90 метров, самолет остановился. Будучи еще зацеплен ной машина немного сдала назад, Пугачев поднял гак, освобожденная черная змея троса с небольшим следом от зацепления стала быстро втягиваться в желоба на палубе.

Часы на КДП показывали 13.46 мос ковского времени. Первая посадка, к которой наши конструктора, судостроители и авиаторы шли десятилетия, успешно совершена. «Ура!» вроде бы никто не кричал, но все сразу зашумели, стали хлопать друг друга по плечу, а наиболее шустрые ринулись по трапам вниз, на полетную палубу, где, сложив крылья, самолет развернулся носом к корме и подруливал к надстройке. Пугачев выключил двигатели и открыл фонарь. К нему уже бежали со стремянкой механики, а следом — улыбающееся руководство. Обьятия, взаимные поздравления, и вот — летчика качают. Очень сдержанный на эмоции Виктор Георгиевич улыбался. Это был его День! В окружении «суховцев» и членов Госкомиссии. выде ляясь среди нелетающей братии своим голубым летным комбинезоном, в котором он дебютировал несколько месяцев назад на авиасалоне в Ле-Бурже, Пугачев пошел в большой салон для краткого разбора полета по горячим следам. Там командир корабля В.С.Ярыгин вручил летчику-испытателю тельняшку и почет ную грамоту в ознаменование первой посадки. С успехом Пугачева поздрави ли Л,В.Белов, директор Черноморского завода Ю. И. Макаров, председатель Правительственной комиссии А.М.Устьянцев. Разбор полета проводил Гене ральный конструктор М3 им. П.О.Сухого М.П.Симонов.

Пока на палубе «Тбилиси» шло народное гуляние по поводу первой посадки, в небе продолжал находиться Токтар Аубакиров, периодически проносивший ся на высоте метров 100 над кораблем. К радости за успех своего коллеги примешивалась горечь, что не он сам был первым. РП не давал ему разрешения на посадку, пока Су-27К не откатили на кормовой подьемник и не убрали с палубы людей.

В 15.12 Токтар с не меньшим, чем Пугачев, блеском совершил посадку. И все повторилось снова аплодисменты людей, буквально затопивших все мостики острова, улыбки, поздравления членов Госкомиссии. качание героя и все такое прочее. На долю фирмы Микояна досталось ничуть не меньше славословий, чем их коллегам — конкурентам с М3 им. П.О.Сухого, и все же «суховский» летчик был первым, кто сел на корабль. Значит, надо сделать так, чтобы «микояновский» пилот взлетел первым.

Надо сказать, судьба давала Аубакирову этот шанс. Пугачев и не собирался в тот день улетать на берег, хотя и прибыл на корабль без личных вещей — он вообще не ожидал, что ему придется садиться на корабль 1 ноября, в полетном задании такого пункта не было. М.П.Симонов взял на себя всю ответственность за возможные последствия. Последствий. слава Богу, не «произошло», а победителей. как известно, не судят. Короче говоря, Пугачев оказался на борту «Тбилиси» вроде бы случайно, хотя его с нетерпением ждали. Все последующие полеты на корабль совершались им в специальном костюме ВМСК, а перед спуском по стремянке, он доставал откуда-то из кабины полиэтиленовый мешочек с бритвой и зубной пастой.

Cv-27K-2 готовится к взлету

Так вот. Пугачев 1 ноября не собирался покидать гостеприимный корабль и «теплеющий» на глазах коллектив соратников, с которыми он много лет шел к этому триумфу. Задуманный «микояновцами» взлет был весьма проблематичен из-за погоды и тающего светового дня. На КДП между руководителем полетов (РП) и начальником микояновской летной службы происходил очень острый диалог на чрезвычайно повышенных тонах. Доводы против взлета МиГа у РП были основательные — в воздухе находился еще Су-25УТГ с небольшим запасом горючего, сажать который в темноте было бы безумием, а корабль, вместе с тем. с каждой минутой удалялся от берега. Разрубил этот гордиев узел Э.В.Елян, которого знали и уважали на ЧСЗ. Елян быстро организовал тягач, самолет накатили на третью стартовую позицию — самую дальнюю, дистанция разбега с которой составляет 180 метров. Подняты задерживающие устройства, летчик в кабине, запуск, форсаж — и вот МиГ-29К уже понесся вдоль желтой пунктирной линии к трамплину. Блеснули кинжальные факелы форсажного выхлопа, и самолет буквально взвился в небо. Этот скоропалительный взлет потребовал от летчика не меньшего мастерства, чем посадка. так как облегченная машина стала «привспухать» раньше, чем оказалась на трамплине. Аубакирову пришлось прижимать ее к палубе, иначе, в случае преждевременного отрыва, она могла бы врезаться втрамплин. Перегрузка дошла до 5 единиц, после чего самолет с голубым бортовым номером «311» как из пращи выбросило вверх. Это был самый эффектный взлет за все время ЯКИ. Торопясь очистить зону для Су-25, Аубакиров тут же лег на курс к аэродрому Саки. К счастью, облачность за это время поднялась и несмотря на предзакатный час небо посветлело.

Третья за этот удивительный день посадка тоже прошла успешно. И снова — овации, поздравления. Игорь Вотинцев смущенно отвечал на вопросы, пожимал руки. Летчик-испытатель ЛИИ Александр Крутов в ярко-оранжевом комбинезоне, с внешностью былинного богатыря, держался сдержанно — он был во второй кабине спарки и его очередь самостоятельно посадить самолет на «Тбилиси» подойдет завтра. А на сегодня все — «полеты закрыть!». К этому следовало бы добавить — «команде петь и веселиться!», благо поводов было более чем достаточно. Но из петровского морского устава эти слова в наш ВМФ не перекочевали, поэтому веселье носило неорганизованный характер.

Банкет рассыпался по каютам, и в крошечных помещениях, рассчитанных на двоих-троих, набивалось человек по 10–15. Обошлось без хрусталя и белых скатертей, сегодня нужды в них не испытывали ни ведущие инженеры, ни механики. Сегодня был демократичный праздник — праздник успешной посадки. В черных проемах открытых иллюминаторов загадочно мерцали огоньки Севастополя.

Су-27К к тому времени опустили в ангар и пришвартовали рядом с массогабаритными аналогами МиГ-29 и Су-27. Издалека макеты походили на настоящие самолеты, и еще в октябре из-за этого произошел забавный казус. Пока Пугачев и Аубакиров летали по кругу, аналоги стояли за островом. Они предназначались для того, чтобы можно было на деле, а не на бумаге убедиться, что самолеты проходят в ангар через бортовой вырез, не задевают ничего при спуске на подъемнике, что на каждой технической позиции до них дотягивается заправочный шланг и электрокабель. Кстати, севший Су-27К оказался легче своего нелетающего аналога, нагруженного железными чушками. Амортизаторы вытянулись, и концы килей не проходили под сводом ангара. Пришлось срочно специальными приспособлениями обжимать стойки, чтобы втащить «птичку» в «курятник».

Так вот, в тот октябрьский день, а точнее — вечер, заводская бригада вручную покатила макет МиГ-29 на корму и развернула носом вперед. В лучах прожектора казалось, что самолет готовится к взлету. Эту радостную «новость» микояновский приборист сообщил своим знакомым-»суховцам», копавшимся возле КЗА в ангаре: «Вы тут возитесь, а наш уже сел и улетать собирается!». Розыгрыш был классический — толпа мужчин вылетела на палубу и действительно увидела МиГ-29 и хлопотавших около него людей. Не сразу они разглядели, что и кабина зашита непрозрачным листом, нет звезд на килях и вообще все не так. Но факт остается фактом — купились и вынуждены были это признать.

Су-25УТГ — «учебно-тренировочный с гаком» — швартовали к наспех приваренным рымам на кормовом подъемнике. Опустить его в ангар было невозможно из-за нескладываемого крыла. Всю ночь самолет охраняли матросы-первогодки, по очереди греясь в рубке дежурного по полетной палубе.

Утро 2 ноября началось со взлета Су- 25. На сей раз в передней кабине был Крутов, и теперь ему предстояло находиться в центре общественного внима ния. Посадка прошла без сучка, без задоринки, и Александр Валерьевич принимал заслуженные поздравления руководителей ЛИИ. «науки», коллег- летчиков и вообще всех, кто сумел до него дотянуться сквозь толпу. Представители летно-исследовательского института торжествовали, теперь и их летчик принял «крещение» палубой.

Пока летали Крутов с Вотинцевым, наверх подняли Су-27К, и юркий ярко оранжевый тягач откатил его на первую стартовую позицию — носовую с правого борта. Взлетная дистанция здесь немного превышала 100 метров, что было вполне достаточно для почти пустого самолета. Щелкнув, поднялись гребенки задерживающих устройств. С глухим стуком занял рабочее положение газоотбойный щит. Вроде все нормально, но Симонову не понравилось, что между соплами двигателей Су-27К и наклоненной назад под 60° к горизонту плоскостью щита слишком маленький просвет. То ли сопла «выросли», то ли щит не там стоит… Не то и не другое, конечно, но, нажав на директора ЧСЗ Ю.И.Макарова, Михайл Петрович распорядился поднять щит только на 45 Однако в таком положении газоотбойник не фиксируется кулисным механизмом. На ходу был придуман временный вариант с примитивными подкосами, которые следовало просто приварить к палубе. Забегали сварщики, газорезщики, самолет накрыли с хвоста асбестовой тканью — от греха подальше.

Часа через полтора щит был зажат каркасом из труб и швеллеров и Симонов дал «добро» на взлет. Пугачев, до того момента в одиночестве прогуливавшийся по палубе, забрался в кабину и запустил двигатели. По времени это совпало со вторым в этот день взлетом А.Крутова на Су-25УТГ. Тот стартовал с третьей позиции с дистанции 180 метров. промчавшись мимо Су-27К. Когда он освободил воздушное пространство перед кораблем. Пугачев перевел двигатели на «максимал». За щитом поднялась пыльная буря — в этом месте стояли будки сварщиков и, естественно, скопилось много мелких обрезков металла. Будки были заранее убраны в ангар, а вот подмести никто не догадался. Теперь весь этот мусор на манер картечи разил собравшихся на открытых крыльях мостика и возле острова.

Пугачев после очередной посадки

«Форсаж!» Сейчас Пугачев махнет выпускающему, не сводящему глаз с кабины, и тот нажмет кнопки утапливания задержников. Взмах — нажатие и … Ничего! Пугачев машет — «жми еще раз!», но этого делать нельзя, так как в этом случае задержники блокируются. Легкая неразбериха, и вместо разрешенных 5–6 секунд работы у щита на форсаже, прошло 14 секунд. Такой нагрузки газоотбойник, а точнее его водяная система охлаждения, не выдержали. Под алыми струями выхлопов от щита оторвались какие-то предметы и, как осенние листья, влекомые ветром, кувыркаясь полетели к острову. Из самого щита забили многочисленные струи. Испаряясь, они обволокли самолет густым облаком пара. С палубы не было видно этого фонтана, зато окутанный серо-желтым облаком самолет смотрелся как грешник в аду. Наиболее искушенные зрители решили, что пробило топливную магистраль и «дело пахнет керосином», а следовательно, надо уносить ноги, что они и сделали с завидным проворством. За ними ринулись и те, кто вообще ничего в происходящем не понимал, но жизнь любил ничуть не меньше.

Все это произошло буквально за те лишние 8…9 секунд, что самолет стоял на форсаже перед щитом. С КДП дали команду перевести двигатели на малый газ. что летчик и выполнил От ослабевшего давления, задержники расклинились и опустились в прорези палубы. Ничем не застопоренный самолет, как резвый конь, дернулся вперед, но благодаря опыту летчика, включившего тормоза колес, тут же остановился. Двигатели выключены, под колесами колодки. и покинувший кабину Пугачев пошел оглядеть «поле битвы». Картина была впечатляющая — шесть охлаждаемых секций, каждая размером со столешницу письменного стола, были вырваны, деформированы и отброшены назад метров на пятьдесят. «Все живы?» — поинтересовался Пугачев, и, получив положительный ответ, пошел на КДП разбираться. Через год эта история повторится при подготовке к взлету летчика-испытателя Сергея Мельникова на Т-10К-4. Только щит будет поднят на 60° и вырванная секция, взмыв вертикально вверх станет падать на самолет. Мельников, мгновенно сбросивший газ двигателей, крутил головой в белом шлемофоне, пытаясь спрогнозировать траекторию падения. К счастью, плита упала метрах в трех от самолета, на обходной мостик. Это произойдет позже, а сейчас. 2 ноября 1989 года, около злополучного щита шел экспресс-консилиум заводчан и конструкторов. После короткого «обмена любезностями» перешли к делу, но основной вывод был и так ясен — щит надолго выведен из строя. Что делать — на то и испытания, они никогда не проходят гладко.

Ю.А,Семкин и C.C.Россошанский па «сухопутном» Су 27 совершили по несколько пролетов над палубой

Су-27К-2, зашвартованный на палубе «Тбилиси»

Щит опустили, а уцелевшие секции положили на свои места патрубками кверху. Чинить этот агрегат можно было только на заводе.

Пока на первой стартовой позиции «Тбилиси» происходила описанная заваруха, в небе А.Крутов закладывал одну мертвую петлю за другой. Наконец с КДП ему сообщили, что радость его несколько неуместна, и Су-25УТГ убрался со сцены.

После осмотра Су-27К перекатили на левую взлетную ось и установили где-то посередине между вторым и третьим щитами. Отсюда Виктор Георгиевюч и произвел блестящий взлет без задержников и газоотбойных щитов. Качнув при сходе с трамплина стабилизатором, самолет круто пошел вверх. Его синий силуэт с бьющими из сопел форсажными струями был отчет ливо виден на фоне ясного предзакатного неба. Зайдя с кормы. Пугачев выполнил свою знаменитую «кобру» и, отметившись таким образом, улетел в Саки.

Первый этап ЛКИ был выполнен. До 10 ноября наступил перерыв в полетах, необходимый чтобы обработать записи бортовой КЗА. разобраться с многочисленными неожиданностями и уточнить программу полетов Паузу заполнили летчики испытатели НИИ ВВС Ю.А.Сем кин и С.С.Россошанский, которые на Су- 27 сухопутного базирования совершили по несколько пролетов над палубой.

После ноябрьских праздников полеты возобновились. К этому времени цистерны для авиационного топлива на «Тбилиси» были очищены, вновь заправлены керосином и самолеты прочно обосновались на корабле. В конце летной смены подъемник опускал их в ангар. Перед спуском самолеты швартовались к площадке, и, убедившись в надежности крепления, дежурный по полетной палубе нажимал из своей рубки кнопку пульта управления. Раздавались предупредительные звонки, на полетной палубе синхронно поднимались телескопические стойки, на которых натягивался трос ограждения. С первоначальным рывком огромная платформа размером с две волейбольные площадки уходила вниз. Зависнув на высоте пяти метров над волнами, она становилась на один уровень с палубой ангара. С подъемника самолеты уводил тягач, так как специальная механизация на этом этапе испытаний еще не была задействована.

Посадка Су — 27 К

Су-27К на стоянке

Постепенно полеты стали рутинным делом. Палуба в районе аэрофинишера вся была исчиркана черными полосами следов от колес.

Во время одной из посадок Т-10К-2 не сработал демпфер вертикальных перемещений гака. После удара о палубу (вертикальная скорость снижения Т-10 составляет примерно 7 м/с, Су-25 УТГ — 4 м/с) двухметровая штанга отскочила вверх и самолет «с песнями» перемахнул через все четыре троса без зацепления. Мастерство летчика-испытателя Ю.Семкина помогло ему мгновенно оценить ситуацию, перевести РУДы с «максимала» на «форсаж» и благополучно уйти на второй круг. В практике палубной авиации такие случаи не так уж и редки. Именно поэтому морские летчики применяют так называемую «скоростную посадку», когда за несколько секунд до касания двигатель переводится на режим максимального газа. Если произошло зацепление, то тормозная машина аэрофинишера и так удержит самолет, а вот если зацепиться не удалось, или. что еще хуже. лопнул трос, то тогда не надо тратить драгоценнейших секунд на увеличение тяги для разгона до скорости отрыва. Эта специфика еще более осложняет пилотирование, вот почему даже у такого хладнокровного и опытного летчика, как Виктор Пугачев, частота пульса на посадке увеличивалась вдвое по сравнению с обычным состоянием.

На переднем плане макет Су-27К

Крейсер «Тбилиси»

Внешне это на Пугачеве и на его коллегах не отражалось. После посадки они отруливали к острову, где механики цепляли самолет к буксировщику и тот быстренько откатывал его на третью стартовую позицию. Летчик в это время отдыхал, открыв фонарь и похлопывая по борту рукой в перчатке. Все полеты совершались уже в специальном спасательном костюме оранжевого цвета, который не только мог удержать пилота на поверхности воды в случае аварийного покидания, но и спасал от холода. На время полетов всегда поднимался спасательный вертолет Ка-27ПС, который зависал на высоте метров 100 на удалении 500–600 метров от правого борта корабля. Вертолет прибыл с Северного флота и его командир капитан Шацкий неоднократно потрясал всю сдаточную команду своим виртуозным пилотированием. На борту спасателя помимо летного экипажа находились специально подготовленные пловцы в оранжевых комбинезонах. Это были матросы срочной службы, молодые парни. которые с некоторой бравадой облачались в свою спецодежду и поблескивали зазубренными тесаками — стропорезами. Раньше пловцы-спасатели экипировались гидрокостюмами зеленого цвета, и после подъема потерпевшего бедствие летчика лебедкой на вертолет возникала проблема с их поиском. Случаев катапультирования с Як-38 было много и в Южно-Китайском море активно использовался и порошок от акул, и фальшвейеры ПСНД. К сожалению, не всегда это кончалось благополучно, так и не удалось найти в Тихом океане майора Оситнянко, капитана Хапокныша и других. Вечная им память.

Но это происходило на крейсерах типа «Киев», а не на «Тбилиси», где все, слава богу, обошлось без происшествий.

22 ноября программа летно-конструкторских испытаний успешно завершилась. Всего было выполнено 227 полетов за 24 летных смены, 35 посадок с зацеплением, из них на долю Пугачева пришлось 13, Аубакирова — 10, Семкина — 6, Кандаурова — 2 и по одной — на Квочура, Крутова, Вотинцева и Фролова.

23 % зацеплений аэрофинишера произошли за 1-й трос, 46 % — за 2-й, 26 % — за 3-й и 5 % — за 4-й.

Принципиальная совместимость корабля и самолетов была доказана практически, и теперь, после всех доработок, можно было выходить на заводские ходовые испытания. Но это будет на следующий год, а пока что — прощай «Тбилиси». Мы встретимся еще, хоть ты и будешь носить уже другое имя…

"Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов", октябрь 1993 г.

Фото С.Скрынникова

Ка-25ПС № 55. авиагруппа ТАКР "Минск" бухта Абрек. ТОФ. март 1981 г.

Ка-25 № 15, авиагруппа ТАКР "Минск", бухта Абрек, апрель 1981 г. На борту — четыре знака За дальний поход"

«-27ПС № 14, командир — капитан В.Шацкий. ЛКИ. ТАКР Тбилиси", октябрь 1989 г.

Ка-27ПС № 73. госиспытания, ТАКР "Тбилиси". сентябрь 1990 г.

Первый опытный самолет Т-10К-1 (бортовой № 37) впервые поднялся в воздух 17 августа 1987 г. Второй опытный самолет Т-10К-2 (бортовой № 39)совершил первую посадку на палубу кораблей 1 ноября 1989 г. Внешне подобный Т-10К-1, он отличался от него складывающимися консолями крыла и стабилизатора (первый из семейства палубных Су-27 с подобном устройством). Кроме того, Т-10К-1 имел, в отличие от Т-10К-2, ПВД в носовой части фюзеляжа с обеих сторон. От построенных в дальнейшем самолетов Т-10К вторая машина отличалась в основном: высокими законцовками килей, иной конфигурацией наплывов и расположением антенн.

Начиная с Т-10К-3, внешний облик самолетов Т-10К изменялся незначительно по раскрою обшивки и расположению люков.

В процессе эксплуатации на некоторые опытные и серийные самолеты останавливались различные прочностные накладки, что делало раскрой обшивки каждой маши ты индивидуальным. Чертежи, в основном, соответствуют самолету Т-10К-6 (бортовой № 79), Демонстрировавшемуся на авиашоу в Кубинке в 1992 г.