antique_myths Эпосы, легенды и сказания6266f9a6-f3a7-102a-9d2a-1f07c3bd69d8Беовульф

Произведения героической поэзии, представленные в этом томе, относятся к средневековью – раннему (англосаксонский «Беовульф») и классическому (исландские песни «Старшей Эдды» и немецкая «Песнь о нибелунгах»).

Вступительная статья А.Гуревича, перевод В.Тихомирова, А.Корсуна, Ю.Корнеева, примечания О.Смирницкой, М.Стеблин-Каменского и А.Гуревича.

ru ВалерийТихомировba6d7e3c-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Miledi doc2fb, FB Writer v1.1 2007-12-01 http://www.fbit.ru/free/myth OCR Александр Эрлих 4c44940d-ed6f-102a-9d2a-1f07c3bd69d8 1.0 Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах/ Библиотека всемирной литературы, т. 9 Художественная литература Москва 1975

Беовульф

Вступительная статья

Единственная существующая рукопись «Беовульфа» датируется примерно 1000 годом. Но сама эпопея относится, по мнению большинства специалистов, в концу VII или к первой трети VIII века. В тот период англосаксы уже переживали начинавшийся процесс зарождения феодальных связей. Поэме, однако, присуща эпическая архаизация. Кроме того, она рисует действительность со специфической точки зрения: мир «Беовульфа» – это мир королей и дружинников, мир пиров, битв и поединков.

Фабула этой крупнейшей из англосаксонских эпопей несложна. Беовульф, молодой витязь из народа гаутов, узнав о бедствии, которое обрушилось на короля данов Хигелака, – о нападениях чудовища Гренделя на его дворец Хеорот и о постепенном истреблении им в течение двенадцати лет дружинников короля, отправляется за море, чтобы уничтожить Гренделя, Победив его, он затем убивает в новом единоборстве, на этот раз в подводном жилище, другое чудовище – мать Гренделя, которая пыталась отметить за смерть сына. Осыпанный наградами и благодарностями, возвращается Беовульф к себе на родину. Здесь он совершает новые подвиги, а впоследствии становится королем гаутов и благополучно правит страной на протяжении пятидесяти лет. По истечении этого срока Беовульф вступает в бой с драконом, который опустошает окрестности, будучи разгневан покушением на охраняемый ни древний клад. Беовульфу удается победить и это чудовище, но – ценою собственной жизни. Песнь завершается сценой торжественного сожжения на погребальном костре тела героя и сооружения кургана над его прахом и завоеванным им кладом.

Эти фантастические подвиги перенесены, однако, из ирреального мира сказки на историческую почву и происходят среди народов Северной Европы: в «Беовульфе» фигурируют датчане, шведы, гауты (кто такие гауты «Беовульфа», остается спорным. В науке предлагались разные толкования: готы Южной Швеции или острова Готланд, юты Ютландского полуострова и даже древние геты Фракии, которых, в свою очередь, в средние века смешивали с библейскими Гогом и Магогом), упоминаются другие племена, названы короли, которые некогда действительно ими правили. Но это не относится к главному герою поэмы: сам Беовульф, видимо, не имел исторического прототипа. Поскольку в существование великанов и драконов тогда все верили безоговорочно, то соединение подобных историй с рассказом о войнах между народами и королями было вполне естественным. Любопытно, что англосаксонский эпос игнорирует Англию (это породило, между прочим, ныне отвергнутую теорию о скандинавском его происхождении). Но, может быть, эта черта «Беовульфа» не покажется столь уж разительной, если иметь в виду, что и в других произведениях англосаксонской поэзии мы встречаем самые различные народы Европы и что с тем же фактом мы столкнемся и в песнях «Старшей Эдды», а отчасти и в «Песни о нибелунгах».

В духе теорий, господствовавших в науке в середине XIX века, некоторые толкователи «Беовульфа» утверждали, что поэма возникла в результате объединения различных песен; было принято рассекать ее на четыре части: поединок с Гренделем, поединок с его матерью, возвращение Беовульфа на родину, поединок с драконом. Высказывалась точка зрения, что первоначально чисто языческая поэма была частично переработана в христианском духе, вследствие чего в ней и возникло переплетение двух мировоззрений. Затем большинство исследователей стало считать, что переход от устных песен к «книжному эпосу» не сводился к простой их фиксации; эти ученые рассматривали «Беовульф» как единое произведение, «редактор» которого по-своему объединил и переработал имевшийся в его распоряжении материал, изложив традиционные сюжеты более пространно. Нужно, однако, признать, что о процессе становления «Беовульфа» ничего не известно.

В эпопее немало фольклорных мотивов. В самом начале упоминается Скильд Скеванг – «найденыш». Лодку с младенцем Скильдом прибило к берегам Дании, народ которой был в то время беззащитен из-за отсутствия короля; впоследствии Скильд стал правителем Дании и основал династию. После смерти Скильда вновь положили на корабль и вместе с сокровищами отправили туда, откуда он прибыл, – чисто сказочный сюжет. Великаны, с которыми сражается Беовульф, сродни великанам скандинавской мифологии, и единоборство с драконом – распространенная тема сказки и мифа, в том числе и северного. В юности Беовульф, который, выросши, приобрел силу тридцати человек, был ленив и не отличался доблестями, – не напоминает ли это молодость других героев народных сказаний, например Ильи Муромца? Приход героя по собственному почину на помощь терпящим бедствие, перебранка его с оппонентом (обмен речами между Беовульфом и Унфертом), испытание доблести героя (рассказ о состязании в плавании Беовульфа и Бреки), вручение ему магического оружия (меч Хрунтинг), нарушение героем запрета (Беовульф отнимает клад в поединке с драконом, не ведая, что над сокровищем тяготеет заклятье), помощник в единоборстве героя с врагом (Виглаф, пришедший на выручку Беовульфу в момент, когда тот был близок к гибели), три боя, которые дает герой, причем каждый последующий оказывается более трудным (битвы Беовульфа с Гренделем, с его матерью и с драконом), – все это элементы волшебной сказки. Эпопея хранит многие следы своей предыстории, коренящейся в народном творчестве. Но трагический финал – гибель Беовульфа, равно как и исторический фон, на котором развертываются его фантастические подвиги, отличают поэму от сказки, – это признаки героического эпоса.

Представители «мифологической школы» в литературоведении прошлого века пытались расшифровать этот эпос таким образом: чудовища олицетворяют бури Северного моря; Беовульф – доброе божество, обуздывающее стихии; его мирное правление – благодатное лето, а его смерть – наступление зимы. Таким образом, в эпосе символически изображены контрасты природы, рост и увядание, подъем и упадок, юность и старость. Другие ученые понимали эти контрасты в этическом плане и видели в «Беовульфе» тему борьбы добра и зла. Символическому и аллегорическому толкованию поэмы не чужды и те исследователи, которые вообще отрицают ее эпический характер и считают ее сочинением клирика или монаха, знавшего и использовавшего раннехристианскую литературу. Эти толкования в значительной мере упираются в вопрос о том, выражен ли в «Беовульфе» «дух христианства» либо перед нами – памятник языческого сознания. Сторонники понимания его как народного эпоса, в котором живы верования героической поры Великих переселений, естественно, находили в нем германское язычество и сводили к минимуму значение церковного влияния. Напротив, те современные ученые, которые причисляют поэму к разряду письменной литературы, переносят центр тяжести на христианские мотивы; в язычестве же «Беовульфа» видят не более как стилизацию под старину. В новейшей критике заметна тенденция к перемещению внимания с анализа содержания поэмы на изучение ее фактуры и стилистики. В середине нашего века преобладало отрицание связи «Беовульфа» с эпической фольклорной традицией. Между тем за последние годы ряд специалистов склонен считать распространенность в тексте поэмы стереотипных выражений и формул свидетельством ее происхождения из устного творчества.

В науке не существует общепринятой концепции, которая бы достаточно удовлетворительно объясняла «Беовульфа». Между тем без толкования не обойтись. «Беовульф» труден для современного читателя, воспитанного на совсем иной литературе и склонного, пусть невольно, переносить и на древние памятники представления, сложившиеся при знакомстве с художественными творениями нового времени.

В пылу научных споров подчас забывают: независимо от того, каким путем возникла поэма, была ли она составлена из разных кусков или нет, средневековой аудиторией она воспринималась как нечто целое. Это касается и композиции «Беовульфа», и трактовки в нем религии. Автор и его герои часто поминают Господа Бога; в эпопее встречаются намеки на библейские сюжеты, видимо, понятные тогдашней «публике»; язычество явно осуждается. Вместе с тем «Беовульф» пестрит ссылками на Судьбу, которая то выступает в качестве орудия творца и идентична божественному Провидению, то фигурирует как самостоятельная сила. Но вера в Судьбу занимала центральное место в дохристианской идеологии германских народов. Родовая кровная месть, которую церковь осуждала, хотя нередко вынуждена была терпеть, в поэме прославляется и считается обязательным долгом, а невозможность мести расценивается как величайшее несчастье. Короче говоря, идеологическая ситуация, рисующаяся в «Беовульфе», достаточно противоречива. Но это противоречие жизни, а не простая несогласованность между более ранней и последующими редакциями поэмы. Англосаксы VII—VIII веков были христианами, но христианская религия в то время не столько преодолела языческое мировосприятие, сколько оттеснила его из официальной сферы на второй план общественного сознания. Церкви удалось уничтожить старые капища и поклонение языческим божкам, жертвоприношения им, что же касается форм человеческого поведения, то здесь дело обстояло гораздо сложнее. Мотивы, которые движут поступками персонажей «Беовульфа», определяются отнюдь не христианскими идеалами смирения и покорности воле божьей. «Что общего между Ингельдом и Христом?» – вопрошал известный церковный деятель Алкуин век спустя после создания «Беовульфа» и требовал, чтобы монахи не отвлекались от молитвы героическими песнями. Ингельд фигурирует в ряде произведений; упомянут он и в «Беовульфе». Алкуин сознавал несовместимость идеалов, воплощенных в подобных персонажах героических сказаний, с идеалами, проповедуемыми духовенством.

То, что религиозно-идеологический климат, в котором возник «Беовульф», был не однозначен, подтверждается и археологической находкой в Саттон Ху (Восточная Англия). Здесь в 1939 году было обнаружено захоронение в ладье знатного лица, датируемое серединой VII века. Погребение было совершено по языческому обряду, вместе с ценными вещами (мерами, шлемами, кольчугами, кубками, знаменем, музыкальными инструментами), которые могли понадобиться королю в ином мире.

Трудно согласиться с теми исследователями, которых разочаровывает «банальность» сцен поединков героя с чудовищами. Эти схватки поставлены в центре поэмы вполне правомерно, – они выражают главное ее содержание. В самом деле, мир культуры, радостный и многоцветный, олицетворяется в «Беовульфе» Хеоротом – чертогом, сияние которого распространяется «на многие страны»; в его пиршественном зале бражничают и веселятся вождь и его сподвижники, слушая песни и сказания скопа – дружинного певца и поэта, прославляющего их боевые деяния, равно как и деяния предков; здесь вождь щедро одаривает дружинников кольцами, оружием и другими ценностями. Такое сведение «срединного мира» (middangeard) к дворцу короля (ибо все остальное в этом мире обойдено молчанием) объясняется тем, что «Беовульф» – героический эпос, который сложился, во всяком случае в известной нам форме, в дружинной среде.

Хеороту, «Оленьему залу» (его кровля украшена позолоченными рогами оленя) противостоят дикие, таинственные и полные ужаса скалы, пустоши, болота и пещеры, в которых обитают чудовища. Контрасту радости и страха соответствует в этом противоположении контраст света и мрака. Пиры и веселье в сияющем золотом зале происходят при свете дня, – великаны выходят на поиски кровавой добычи под покровом ночи. Вражда Гренделя и людей Хеорота – не единичный эпизод; это подчеркивается не только тем, что гигант свирепствовал на протяжении двенадцати зим, до того как был сражен Беовульфом, но и прежде всего самою трактовкой Гренделя. Это не просто великан, – в его образе совместились (хотя, может быть, и не слились воедино) разные ипостаси зла. Чудовище германской мифологии, Грендель вместе с тем и существо, поставленное вне общения с людьми, отверженный, изгой, «враг», а по германским верованиям человек, запятнавший себя преступлениями, которые влекли изгнание из общества, – как бы терял человеческий облик, становился оборотнем, ненавистником людей. Пение поэта и звуки арфы, доносящиеся из Хеорота, где пирует король с дружиной, пробуждают в Гренделе ярость. Но этого мало, – в поэме Грендель назван «потомком Каина». На старые языческие верования напластовываются христианские представления. На Гренделе лежит древнее проклятье, он назван «язычником» и осужден на адские муки. И вместе с тем он и сам подобен дьяволу. Формирование идеи средневекового черта в то время, когда создавался «Беовульф», далеко не завершилось, и в не лишенной противоречивости трактовке Гренделя мы застаем любопытный промежуточный момент этой эволюции. То, что в этом «многослойном» понимании сил зла переплетаются языческие и христианские представления, не случайно. Ведь и понимание бога-творца в «Беовульфе» не менее своеобразно. В поэме, многократно упоминающей «повелителя мира», «могучего бога», ни разу не назван Спаситель Христос. В сознании автора и его аудитории, по-видимому, не находит места небо в богословском смысле, столь занимавшее помыслы средневековых людей. Ветхозаветные компоненты новой религии, более понятные недавним язычникам, преобладают над евангельским учением о Сыне Божьем и загробном воздаянии. Зато мы читаем в «Беовульфе» о «герое под небесами», о человеке, который заботится не о спасении души, но об утверждении в людской памяти своей земной славы. Поэма заканчивается словами: из всех земных вождей Беовульф более всех был щедр, милостив к своим людям и жаден до славы!

Жажда славы, добычи и княжеских наград – вот высшие ценности для германского героя, как они рисуются в эпосе, это главные пружины его поведения. «Каждого смертного ждет кончина! – //пусть же, кто может, вживе заслужит //вечную славу! Ибо для воина //лучшая плата-память достойная!» (ст. 1386 след.). Таково кредо Беовульфа. Когда он должен нанести решительный удар своему противнику, он сосредоточивается на мысли о славе. «(Так врукопашную// должно воителю идти, дабы славу// стяжать всевечную, не заботясь о жизни!)» (ст. 1534 след.) «Уж лучше воину // уйти из жизни, чем жить с позором!» (стихи 2889—2890).

Не меньше славы воины домогаются подарков вождя. Нашейные кольца, браслеты, витое или пластинчатое золото постоянно фигурируют в эпосе. Устойчивое обозначение короля – «ломающий гривны» (дарили подчас не целое кольцо, то было значительное богатство, а части его). Современного читателя, пожалуй, удручат и покажутся монотонными все вновь возобновляющиеся описания и перечисления наград и сокровищ. Но он может быть уверен: средневековую аудиторию рассказы о дарах нисколько не утомляли и находили в ней живейший отклик. Дружинники ждут подарков вождя прежде всего как убедительных знаков своей доблести и заслуг, поэтому они их демонстрируют и гордятся ими. Но в ту эпоху в акт дарения вождем драгоценности верному человеку вкладывали и более глубокий, сакральный смысл. Как уже упомянуто, языческая вера в судьбу сохранялась в период создания поэмы. Судьба понималась не как всеобщий рок, а как индивидуальная доля отдельного человека, его везенье, счастье; у одних удачи больше, у других меньше. Могучий король, славный предводитель – наиболее «богатый» счастьем человек. Уже в начале поэмы мы находим такую характеристику Хродгара: «Хродгар возвысился в битвах удачливый, //без споров ему покорились сородичи…» (ст. 64 след.). Существовала вера, что везенье вождя распространяется и на дружину. Награждая своих воинов оружием и драгоценными предметами – материализацией своей удачи, вождь мог передать им частицу этого везенья. «Владей, о Беовульф, себе на радость//Воитель сильный дарами нашими – //кольцом и запястьями, и пусть сопутствует//тебе удача!» – говорит королева Вальхтеов Беовульфу. (ст. 1216 след.)

Но мотив золота как зримого, ощутимого воплощения удачи воина в «Беовульфе» вытесняется, очевидно под христианским влиянием, новой его трактовкой-как источника несчастий. В этой связи особый интерес представляет последняя часть поэмы – единоборство героя с драконом. В отместку за похищение драгоценности из клада дракон, который сторожил эти древние сокровища, нападает на селения, предавая огню и гибели окружающую страну. Беовульф вступает в схватку с драконом, но нетрудно убедиться, что автор поэмы не усматривает причины, побудившей героя на этот подвиг, в учиненных чудовищем злодеяниях. Цель Беовульфа – отнять у дракона клад. Дракон сидел на кладе три столетия, но еще прежде эти ценности принадлежали людям, и Беовульф желает возвратить их роду человеческому. Умертвив страшного врага и сам получив роковую рану, герой выражает предсмертное желание: увидеть золото, которое он вырвал из когтей его стража. Созерцание этих богатств доставляет ему глубокое удовлетворение. Однако затем происходит нечто прямо противоречащее словам Беовульфа о том, что он завоевал клад для своего народа, а именно: на иогребальный костер вместе с телом короля его сподвижники возлагают и все эти сокровища и сжигают их, а останки погребают в кургане. Над кладом тяготело древнее заклятье, и он бесполезен людям; из-за этого заклятья, нарушенного по неведению, Беовульф, по-видимому, и погибает. Поэма завершается предсказанием бедствий, которые обрушатся на гаутов после кончины их короля.

Борьба за славу и драгоценности, верность вождю, кровавая месть как императив поведения, зависимость человека от царящей в мире Судьбы и мужественная встреча с нею, трагическая гибель героя – все это определяющие темы не одного только «Беовульфа», но и других памятников германского эпоса.

Беовульф

Истинно! исстарислово мы слышимо доблести данов,о конунгах датских,[1]чья слава в битвахбыла добыта!Первый – Скильд Скевинг,войсководитель,

5

не раз отрывавшийвражьи дружиныот скамей бражных.За все, что он выстрадалв детстве, найденыш,[2]ему воздалось:стал разрастатьсявластный под небоми, возвеличенный,силой принудил

10

народы заморьядорогой китов[3]дань доставитьдостойному власти.Добрый был конунг![4]В недолгом временисын престола,наследник родился,посланный Богомлюдям на радость

15

и в утешение,ибо Он виделих гибель и скорбив век безначалия[5], —от Вседержителя вознаграждение,от Жизнеподателя благонаследие,знатен был Беовульф,[6]Скильдово семя,в датских владениях.С детства наследник

20

добром и дарамидружбу дружиныдолжен стяжать,дабы, когда возмужает,соратникистали с ним о бок,верные долгу,если случится война, —ибо мужудолжно достойным

25

делом в народеславу снискать!В час предначертанныйСкильд отошел,воеводительв пределы Предвечного. —Тело снесли егослуги любимыена берег моря,как было завещано

30

Скильдом, когда ещеслышали родичиголос владычныйв дни его жизни.Челн крутогрудыйвождя дожидался,[7]льдисто искрящийсякорабль на отмели:там был он возложенна лоно ладейное,

35

кольцедробитель;с ним же, под мачтой,груды сокровищ —добыча походов.Я в жизни не видывалладьи, оснащеннойлучше, чем эта,орудьями боя,одеждами битвы —мечами, кольчугами:

40

всё – самоцветы,оружие, золото —вместе с властителембудет скитатьсяпо воле течений.В дорогу владыкуони наделиликазной не меньшей,чем те, что когда-тов море отправили

45

Скильда-младенцав суденышке утлом.Стяг златотканыйвысоко над ложемна мачте упрочив,они поручиличелн теченьям:сердца их печальны,сумрачны души,и нет человека

50

из воинов этих,стоящих под небом,живущих под крышей,кто мог бы ответить,к чьим берегампричалит плывущий.Долго правилтвердыней дановБеовульф датский,народоводитель

55

Скильдинг, наследникединодержца,пока не сменил егосын его, Хальфданславный, что властилдо самой смерти.и в старости Скильдингбойцом был отменным.Родилось на землюот Хальфдана[8] четверо:

60

Херогар, Хродгар,Хальга Добрыйи дочь, которая,слышал я, сталаподругой Онелыв опочивальне,супругой Скильвинга,конунга шведского.Хродгар возвысилсяв битвах удачливый,

65

без споров емупокорились сородичи,выросло войскоиз малой дружиныв силу великую.Он же задумалданов подвигнутьна труд небывалый:хоромы строить,чертог для трапез,

70

какого людивовек не видывали;там разделял бы онсо старыми, с юнымивсе, чем богат былпо милости Божьей,только земля неделимаи войско едино.Слышал я также,по воле владыки

75

от дальних пределовнароды сходилисьдворец возводитьи воздвигли хоромыв срок урочный,а тот, чье словобыло законом,нарек это чудоПалатой Оленя,именем Хеорот;[9]

80

там золотыедарил он кольцавсем пирующим.Дом возвышался,рогами увенчанный;недолговечный,[10]он будет преданпламени яромув распре меж старымтестем и зятем —

85

скоро нагрянулизло и убийство.Тут разъярилсядух богомерзкий,житель потемков,который вседневнослышал застольныеклики в чертогах:там арфа пелаи голос ясный

90

песносказителя,что преданьеповел от начала,от миротворенья;[11]пел он о том,как Создатель устроилсушу – равнину,омытую морем,о том, как Зиждительупрочил солнце

95

и месяц на небе,дабы светиливсем земнородным.и как Он украсилзеленью земли,и как наделил Онжизнью тварей,что дышут и движутся.Счастливо жилидружинники в зале,

100

пока на беду имтуда не явилосьада исчадие:Гренделем звалсяпришелец мрачный,живший в болотах,скрывавшийся в топях,муж злосчастливый,жалкий и страшныйвыходец края,

105

в котором оселивсе великаныс начала времен,с тех пор, как Создательрод их проклял.Не рад был Каин[12]убийству Авеля,братогубительству,ибо Господьпервоубийцу

110

навек отринулот рода людского,пращура зла,зачинателя семениэльфов, драконов,чудищ подводныхи древних гигантов,восставших на Бога,за что и воздалосьим по делам их.

115

Ночью Грендельвышел разведать,сильна ли стражакольчужников датскихвозле чертога,и там, в покоях,враг обнаружилдружину, уснувшуюпосле пиршества,– не ждали спящие

120

ужасной участи,– тогда, не мешкая,грабитель грозный,тать кровожорныйпохитил тридцатьмужей-воителей,и, с громким хохотоми корчась мерзостно,вор в берлогусволок добычу,

125

радуясь запахумяса и крови.Лишь на рассветеоткрылись людямследы побоищаи сила Гренделя,был после пиршестваплач великий![13]Скорбь огласилаутро стенаньями;

130

муж безупречный[14]сидел неутешен —горе страшное,слишком тяжкое!след проклятогогостя видев,он оплакивал,конунг, павшихв неравной схватке.Но не успели

135

даны опомниться:ночь наступила,и враг ненасытный,в грехе погрязший,опять набегучинил убийственный;не раз случалосьлюдям в ту поруискать ночлега,стелить постели

140

вдали от высокойдворцовой кровли,ибо враг кровожаждущийв этом доме бесчинствовал,и, спасаясь от недруга,уходили воиныпрочь от места опасного;он один одержалверх над множествоми остался, злокозненный.

145

в доме конунгабеззаконным хозяином;и надолго чертогобезлюдел.Так двенадцать зим[15]вождь достойный,друг Скильдингов,скорби смертныеи бесчестье терпели печали неисчислимые.

150

И слагались в то времяпо всей землепесни горестные,но правдивыео том, как Грендельвойной на Хродгарагод за годомзлосердый ходит,и нет пределапроклятой пагубе,

155

не ищет врагзамирения с данами,не прекращаетразбоя кровавого,цену кровиплатить и не думает,[16]мужа знатногодаже золотому злодея не выкупить.Так преследовал

160

датских ратниковпризрак дьявольский,ждал юных в засадахи старых воиноврвал на части,из топей туманныхявлялся ночью, —кто знает, откудаприходят скитальцы,причастные тайн

165

самой преисподней!– и множил мукибогоотверженец;светлый Хеоротстал пристанищемполночной нечисти —только места высокого,освященного Богом,не касался поганый,не смел осквернять

170

трона кольцедарителя.[17]Такое Скильдингуна долю выпалогоре долгое.Сидели знатные,судили мудрые,в совете думали,как бы вернеелюдей избавитьот страшной участи;

175

молились идолам,душегубителям,и, воздавая имжертвы обетные,просили помощии подкрепления —то суеверие,обряд языческий,то поклонениевладыке адскому!

180

Был им неведомСудья Деяний,Даритель Славы,Правитель Неба,не знали Бога,не чтили Всевышнего.[18]Горе тому,кто нечестьем и злобойдушу ввергаетв гееннский огонь,

185

не будет емупослабления в муках!Но благо тому,кто по смерти предстанетпред Богоми вымолит у Милосердногомир и убежищев лоне Отца!Не было роздыхасыну Хальфдана

190

в его несчастьях,не мог всемудрыйосилить пагубу.горе страшное,слишком тяжкое,напасть ночную,людей постигшуюв его державе.Услышал вестьо победах Гренделя

195

храбрец гаутский,дружинник Хигелака– он был сильнейшимсреди могучихгероев знатных,статный и гордый;и приказал онкорабль надежныйготовить в плавание:там, за морем,

200

сказал, найдем мы,за лебединой дорогою,[19]конунга славного,но бедного слугами!Людей не пугалазатея дерзкая,хотя и страшилисьза жизнь воителя,но знаменья былиблагоприятные.

205

Тогда собрал он,ратеначальник,в дружину гаутовнаихрабрейших,товарищей верных,числом четырнадцать,и, сам пятнадцатый,опытный кормчий,повел их к морю,к пределам суши.

210

Время летело,корабль в заливевблизи утесових ждал на отмели;они вступилина борт, воители, —струи приливапесок лизали, —и был нагруженупругоребрый

215

мечами, кольчугами;потом отчалил,и в путь желанныйпонес дружинуморской дорогойконь пеногрудыйс попутным ветром,скользя, как птица,[20]понад волнами,– лишь день и ночь

220

драконоголовыйлетел по хлябям,когда наутроземля открылась —гористый берег,белые скалы,широкий мыс,озаренный солнцем,они достиглиграницы моря.

225

Ладья их на якорестояла в бухте;герои гаутскиесошли на берег,блестя кольчугами,звеня мечами,и возгласилихвалу Всевышнему,что ниспослал имстезю безбурную.

230

Тогда с утесадозорный Скильдингов,страж побережья,следил, как ратникиво всеоружии,в одеждах битвынад бурунамипроходят по сходням;дивился витязьгостям незваным,

235

и прямо к ним онконя направил,служитель Хродгара,и древком ясеневым,копьем потрясая,спросил пришельцев: —«Кто вы,закованные в броню,покрывшие головыжелезными шлемами,

240

судно грузноепо мелководьямсюда приведшиеиз океана?Давно храню янаши границы,поморье датскоеот злонамеренныхморских разбойников,но не упомню,

245

чтобы чужаядружина вышлана этот берегтак, без опаски.без дозволениямоих сородичей,власть предержащих.И я ни в жизнине видел витязя[21]сильней и выше,

250

чем ваш соратник– не простолюдинв нарядной сбруе.– кровь благороднаявидна по выправке!Но я обязанузнать немедляваш род и племя,дабы вошли выв пределы датские

255

не как лазутчики.Вы, чужеземцы,морские странники,поторопитесь! —я жду ответа,я должен сведать,откуда выи почто явились!»Воеводительему ответствовал,

260

раскрыл сокровищницуслов благородных:[22]«Мы все от семенимужей гаутских,наш конунг – Хигелак,его дружина – мы.Воитель мудрый,всеземнознатныйотец мой, Эггтеов,[23]состарясь, умер,

265

покинул землю,– тому немаломинуло зим,– но имя славноедоныне знаемопод этим небом.Не злые мысливедут нас к датскомународоправителю,к сыну Хальфдана,

270

так помоги намдобрым советом! —и мы не скроемот высокородногопомыслов наших,о коих скорои ты узнаешь.Молва разносит, —скажи, то правда ли– что будто некая

275

тварь неведомаятревожит Скильдинга,датчан ночамиисчадье мрака,злобесный призрак,в набегах яростныхгубит и грабит.От всей души яхотел бы Хродгарупомочь советом,

280

дабы избавитьего от бедствия,дабы вернулосьблагополучиев его державу,дабы утихливолны печалей,не то вовекистрах и злосчастиес ним пребудут,

285

покуда не рухнутстропила и кровля,пока стоятна холме хоромы».С коня ответилотважный всадник,сказал дозорный:«И сам ты знаешь,что должно стражу– щитоносителю

290

судить разумноо слове и деле.Я вижу ясно,с добром вы к Скильдингупуть свой правите,и вам торенуютропу, кольчужники,я укажу;а людям велю яэтот свежесмоленый

295

корабль охранятьи беречь от недругов;пускай на пескедожидает спокойнодрево морскоедоброго кормщика;вновь полетитзмееглавый по хлябям,неся восвоясихозяина славного,

300

к землям гаутским,а с ним и дружинников —тех, кого в битвеСудьба упасет».Двинулась рать(корабль остался,причаленный к берегу,широкогрудый,на тяжком якоре);ярко на шлемах

305

на островерхихвепри-хранители[24]блистали золотом.Так за вожатымспешила дружинамужей войнолюбыхширокой дорогой,и вдруг перед нимив холмах воссиялазлатослепящая

310

кровля чертога,жилища Хродгара:под небом не былознатней хоромины,чем та, озарявшаяокрестные земли.Узрели славутвердыни престольнойщитоносители;страж, указав им

315

путь прямохожий,коня направилобратно к морю,и молвил ратник:«Теперь идите.Отец Вседержительда будет с вами!Дай Бог вам силыв грядущих сражениях!А я возвращаюсь

320

хранить границуот недругов наших!»На пестрые плиты,[25]на путь мощеныйтолпа ступиламужей доспешныхв нарядах ратных,в кольчугах, звенящихжелезными кольцами,прочными звеньями,

325

войско блестящеешло ко дворцу.Там, под стеной,утомленные морем,они сложилищиты широкиев ряд на лавы– раскатом грянулиих нагрудники;там же составили

330

копья из ясенявместе с мечами,бремя железное,вооружениеморестранников.Тут страж-привратник,воитель гордый,спросил пришельцев?«Откуда явилисьщиты золоченые,

335

кольчуги железные,грозные шлемы,длинные копья?Немало у Хродгарая, глашатай,встречал иноземцев,но столь достойныхне видел! Надеюсь,не ради прибежища,как изгнанники,[26]

340

но ради подвиговпришли вы к Хродгару!»Вождь гаутовему ответил,стойкий в битве,статный под шлемом,такими словами:«Из дома Хигелакаведу соратниковя, воин Беовульф,[27]

345

хочу поведатьвладыке вашему,потомку Хальфдана,что мы замыслили,коль скоро конунгокажет милостьи нас допуститв свои палаты».Вульфгар ответствовал,вождь венделов,[28]

350

муж многомудрый,меж соплеменниковмужеством славный:«Владыке Скильдинговслово просящего,конунгу данов,кольцедробителю,речи твои,о вождь дружины,я передам.

355

Ждите! – скоровеление конунга —народоправителявы услышите!»Туда вошел он,где старый Хродгарсидел седовласыйсреди придворных;там, на помосте,перед престолом

360

славного пастыря,пред ликом Хродгаравстал Вульфгар,и молвил он, вестник:«Люди, пришедшиек нам издалека,морской дорогойиз края гаутов, —привел их воинпо имени Беовульф,

365

просят они,повелитель, выслушатьслово, с которымк тебе спешили;о господин,не отказывай пришлым,слух преклони,благородный Хродгар, —оружие доброеслужит порукой

370

их силе и мужеству;муж могучий,приведший войско,– вождь достойный!»Владычный Скильдинг,Хродгар ответил:«Видел я витязяв дни его детства;умер отец его,добрый Эггтеов,

375

в дом которогодочь единственнуюотдал Хредель;[29]к старому другуотца явилсяи сын могучий,о нем я слышалот мореходов,ладьи водившихв страну гаутов

380

с моими дарами;они рассказывали,как тридцать ратниковпереборол онодной рукою.Бог Всеблагойнаправил к данам,послал, Милосердный,этого мужа– так я думаю

385

против Гренделя,и я героя,по дружбе, как должно,дарами встречу!Сюда немедлявведи достойных– пусть предо мноюони предстанут,скажи: воистинугостям желанным

390

даны рады!»Тогда из чертогавышел Вульфгарс такими словами:«Изволил конунг,владыка данов,мой повелитель,сказать, что знаетрод ваш и племяи рад приветствовать

395

героев, пришедшихк нам из-за моря.Теперь в боевомоблачении, в шлемахступайте в палатыда кланяйтесь Хродгару,а ваше оружиепокуда оставьте[30]тут, у порога,щиты и копья».

400

Встал среди ратниковстатный воин,вождь дружины,велел, как должно,верной стражестеречь оружие,а сам с остальнымивслед за глашатаемдвинулся в Хеорот.Витязь явился

405

могучий в шлемеперед престолом,и молвил Беовульф(кольчуга искрилась,сеть, искусносплетенная в кузнице[31])«Привет мой Хродгару!Я – воин Хигелака,его племянник;мне ратное дело

410

с детства знакомо,Там, в отчем доме,услышал я вестио битвах с Гренделем —морские странникио том мне поведали,что дом дружинный,тобой построенный,чертог обширныйпустеет вечером,

415

чуть солнца на небепомеркнет слава.Тогда старейшины,мои сородичииз лучших лучшие,меня подвигнулитебе, о Хродгар,отдать в услужениерук моих крепость,ибо воочию

420

сами видели,как я из битвышел, обагренныйкровью пятигигантов поверженных;а также было,я бился ночьюс морскими тварями,мстя, как должно,подводной нечисти

425

за гибель гаутов;так и над Гренделемсвершить я надеюсьместь кровавуюв единоборстве.Доверь, владыкаблистательных данов,опора Скильдингов,щит народа,– тебя заклинаю

430

я, прибывшийс дальнего берега,о друг воителей,доверь пришельцам,мне с моеюверной дружиной,отряду храбрыхохрану Хеорота!К тому же, зная,что это чудище,

435

кичась могучестью,меча не носит,я так же – во славувеликого Хигелака,сородича нашегои покровителя! —я без меча,без щита широкого,на поединокявлюсь без оружия:

440

враг на врага,мы сойдемся, и насмертьсхватимся врукопашную,– Небо укажет,Бог рассудит,кому погибнуть!И если онпобедит, как обычнов этом зале,тогда уж гаутов,

445

моих соратников,он беспрепятственнопожрет, злобесный;тебе же не будетзабот похоронных,коль скоро сгину, —меня утащитокровавленногов свою берлогу,в багровокипящий

450

болотный омут,и в клочья теломое растерзаетсебе на мясо,а мне уже пищине нужно будет.И если сгибну,похищенный битвой,мои доспехипошлите Хигелаку,

455

меч и кольчугуработы Вилунда,[32]наследие Хределя.Судьба непреложна!»Скильдинг-властитель,Хродгар вымолвил:«К нам ты нынеявился, Беовульф,как друг и защитник,верный долгу;

460

ведь было: в спореубивши Хадолафа,[33]из рода Вильвингов,отец твой распрюпосеял кровную;когда же гауты,страшась усобиц,его отринули,бежал он от местик нам, за море,

465

под руку Скильдингов,в пределы датские,где я уже властилтогда над данами,правил державой,обширным краем,твердыней героев(достойней владел бынаследием Хальфданабрат мой старший,

470

да умер Херогарпрежде времени![34]),я же немедляв оплату крови[35]золото выслалВильвингам за море:я замирил их– беглец присягнул мне.А ныне я долженскрепивши сердце

475

поведывать людям,как лютый Грендельбесчестит Хеорот,без счета губитмоих домочадцев:дружина тает,Судьба безжалостнаяуносит воиновв схватках с Гренделем.Но Бог поможет

480

воздать злодеюза горести наши!Не раз похвалялисьв застольях бражных,над полными чашамичестью хвалилисьгерои остатьсяночью на стражеи Гренделя в залемечами встретить;

485

тогда наутров чертоге для пиршествмы находилизапекшейся кровипотоки и пятна,пол обагренный,скамьи и стены,– так я утратилмногих знатнейших,всех смерть похитила!

490

Но время! – сядемза пир, и сердцетебе, воитель,подскажет словом».Тогда им далина скамьях медовыхместа в застолье,и гости-гаутысели за трапезу,ратники сильные,

495

храбросердые;брагу медовуюв чеканные чашилил виночерпий,песносказительпел о Хеороте;и беспечальнотам пировалидве дружины —датчан и гаутов.

500

Тут Унферт,[36]сын Эгглафа,сидевший в стопаху владыки Скильдингов,начал прение(морепроходец,пришелец Беовульф,его раззадорил:неужто в миреему соперник

505

нашелся, воинпод небом славный,его сильнейший),и вот он начал:«Не тот ли ты Беовульф,с которым Брекасоревновалсяв умении плавать,когда, кичасьнепочатой силой,

510

с морем спориливы, бессмыслые,жизнью рискуя?Ни друг, ни недруг,ни муж разумныйне мог отвратить васот дикой затеисоперничать в океане.Пучин теченьясеча руками,

515

взмахами меряяморе-дорогу,вы плыли по волнам,по водам, взбитымзимними ветрами,семеро суток.Тебя пересилилпловец искусный,тебя посрамил он:на утро восьмое,

520

брошенный бурейк норвежскому берегу,он возвратилсяв свои владенья,в земли Бродингов,в дом наследный,где правит поныне,на радость подданным,казной и землями.Клятву сдержал

525

сын Бенстана– был первым!Вот почему япредчую худшее(хотя и вправдуты крепок в битве,в честной сече),коль скоро, с вечератут оставшись,ты встретишь Гренделя!»

530

Ответил Беовульф,сын Эггтеова:«Не чересчур литы, друг мой Унферт,брагой упившись,о подвигах Брекитут разболтался?На самом же деленикто из смертныхсо мной не сравнился бы

535

мощью на море,выдержкой на океане.Когда-то, поспорив,мы вправду задумали,жизнью рискуя(а были обаеще недоростками!),взапуски плаватьв открытых водах.Сказано – сделано:

540

кинулись в зыби,клинки обнаживради защитыот хищных тварей,там обитавших.Сил недосталоему тягатьсясо мной на быстринах,но я не покинулего над бездной:

545

вместе держалисьв опасных водах,рядом плылипятеро суток,[37]покуда буряи сумрак ночи,северный ветер,снег и волныкипящих теченийне разлучили

550

нас в ненастье.Со дна морскогонечисть восстала– в пене ярилисьполчища чудищ.Рубаха-кольчугаискусной вязки,железной пряжимне послужила,шитая золотом,

555

верной защитой,когда морежитель,стиснув когтистымилапами тело,вдруг потащил меняв глубь океана;Судьбой хранимый,я изловчился,– клинком ужалилзверя морского

560

канул на днообитатель хлябей.Кишела нежить,грозя мне погибельюв бурлящей бездне,но я поганыхмечом любимымучил, как должно!Не посчастливилосьзлобной несыти

565

мной поживиться,плотью лакомой,пищей пиршественнойв глубоководье,зато наутров прибрежных водахвсплыли распухшиетуши животных,клинком усыпленных,и с этой поры

570

стал безопасенпуть мореходныйнад теми безднами.Божий светочвзошел с востока,утихла буря,и я увиделисточенный ветромскалистый берег.Судьба от смерти

575

того спасает,кто сам бесстрашен![38]Всего же девятьизбил я чудищи, право, не знаю,под небом ночнымслучались ли встречиопасней этой,был ли кто в мореближе к смерти,

580

а все же я выжилв неравной схватке —меня, усталого,но невредимого,приливом вынесло,морским течениемк финским скалам.[39]Но я не слышалподобных былейо подвигах ратных,

585

тобой совершенных:ни ты, ни Брека —в игре сраженийне смели вы обажелезом кровавымтворить, как должно,дела достойные,зато известно,что ты убийцасвоих сородичей,

590

братьев кровных,– проклятье ада,как ни лукавь ты,тебя не минет!Скажу воистинутебе, сын Эгглафа:не смог бы Грендельбесчинствовать в Хеороте,не смел бы нечистыйбесчестить владыку,

595

когда бы сердцетвое вмещалостолько же храбрости,сколько бахвальства!Но знает он,что его не встретят,противоборствуя,мечами острыми,и без опаскивраг набегает

600

на земли Скильдингов,твоих сородичей,и с Данов даньсобирает кровью,и ест и пьет они не трепещетпри встрече с данами.Дайте время,на деле узнает ондоблесть гаутскую!

605

Завтра поутру,когда над миромзажжется Светоч,солнце на небеявится ясное,– всяк без боязнисможет на пиршествепить брагу в Хеороте!»Пришлась по нравукольцедарителю,

610

седовласомустарцу-воину,решимость Беовульфа:он уверовал,пастырь данов,в близость спасения.Громче смехзазвучал и речисреди воителей;вышла Вальхтеов,[40]

615

блистая золотом,супруга Хродгара,гостей приветствоватьпо древнему чину:высокороднаявождю наследному[41]вручила первомучашу пенную,да не грустил быв пиру властитель,

620

владыка данов,– до дна он выпил,радуясь трапезе,добрый конунг;затем гостейобходила Вальхтеовс полной чашей,потчуя воинов,старых и юных,пока не предстала

625

жена венценосная,кольцевладелицас кубком медаперед гаутскимвойсководителем;многоразумнаяБога восславила,ей по молитвамв помощь пославшегорать бесстрашную.

630

Чашу воительпринял от Вальхтеови ей ответствовалжаждущий битвы,молвил Беовульф,сын Эггтеова:«Дал я клятву,когда с дружинойвсходил на ладью,чтобы плыть за море:

635

или избуду яваши беды,или сгинув тугих объятьяхрук вражьих,– зарок мой крепок!добуду победу,или окончатсядни моей жизнив этом чертоге!»

640

Пришлась по сердцухозяйке домаклятва гаута.Воссела властнаязолотоносицавозле супруга,и пир разгорелся,как в дни былые;застольные клики,смех и песни

645

в хоромах грянули,но сам сын Хальфданапрервал веселье,спеша укрытьсяв ночных покоях:он знал, что недруг,дождавшись часа,когда помрачитсязакатное солнцеи с неба сумерки

650

призрачным облакомсползут на землю, —враг явится яростный,жизнекрушитель,в зал для пиршеств.Повстала дружина;воин воину,Хродгар Беовульфусказал в напутствие,благословляя

655

ночную стражу,такое слово:«Кроме тебя,никому[42] до сегодняя не вверялсокровищниц датскихс тех пор, как впервыеподнял свой щит.Прими под охранумое жилище!

660

Помни о славе!Исполни клятву!Врага стереги!– и добудешь награду,[43]коль скоро в сражениижизнь не утратишь!»Хродгар вышел,за ним дружина,опора Скильдингов,прочь из зала;

665

возлег державныйна ложе Вальхтеовв покоях жениных;уже прослышаливсе домочадцы,что сам Создательохрану выставилв хоромах конунга,дозор надежныйпротиву Гренделя.

670

Гаутский воин,душа отважная,снял шлем железный,себя вверяяГосподней милостии силе рук своих,кольчугу скинули чудно скованныйсвой меч отменныйна время боя

675

отдал подручномуна сохранение.Всходя на ложе,воскликнул Беовульф,гаут могучий,врагу в угрозу:[44]«Кичится Грендельзлочудищной силой,но я не слабейв рукопашной схватке!

680

Мне меч не нужен!– и так сокрушу яжизнь вражью.Не посчастливитсямой щит расщепить ему,– хотя и вправдузлодей не немощен!– я пересилюв единоборстве,когда мы сойдемся,

685

отбросив железо,коль скоро он явитсянынче ночью!Над нами Божий,Господень свершитсясуд справедливый —да сбудется воляВладыки Судеб!»Склонил он голову,высокородный,

690

на пестроцветное изголовье,вокруг мореходылегли по лавамв палате для пиршеств;из них ни единыйне чаял вернутьсяпод кров отеческий,к своим сородичамв земли дальние,их вскормившие,

695

ибо знали,как много датскихславных витязейв этом залебыло убито.Но Бог-заступник,ткач удачи,над ратью гаутскойвождем поставилгероя, чья сила

700

верх одержаланад вражьей мощьюв единоборстве,– воистину сказано:Бог от векаправит участьюрода людского!Исчадие ночивышло на промысел;воины спали,[45]

705

уснула охранапод кровлей высокой,из них лишь единыйне спал (известно,без попущеньяСудьбы-владычицыхищная тварьникого не утащитв кромешное логово),на горе недругу

710

он ждал без страханачала схватки.Из топей сутемныхпо утесам туманнымГосподом проклятыйшел Грендельискать поживы,крушить и тратитьжизни людскиев обширных чертогах;

715

туда поспешал он,шагая под тучами,пока не увиделдворца златоверхогостен самоцветных,– не раз наведывалсянезваный к Хродгару,сроду не знавшийсебе соперника,не ждал и нынче,

720

найти противника,дозор дружинныйв ночных покоях.(Шел ратобитецзлосчастный к смерти.[46])Едва он коснулсярукой когтелапойзатворов кованых —упали двери,ворвался пагубный

725

в устье дома,на пестроцветныйнастил дворцовыйступил, неистовый,во тьме полыхалиглаза, как факелы,огонь извергалиего глазницы.И там, в палатах,завидев стольких

730

героев-сородичей,храбрых воителей,спящих по лавам,возликовал он;думал, до утрадушу каждого,жизнь из плоти,успеет вырвать,коль скоро емууготовано в зале

735

пышное пиршество.(После той ночиСудьба не попустит– не будет он большемертвить земнородных!)Зорко высматривалдружинник Хигелакаповадки вражьи,стерег недреманныйжизнекрушителя:

740

чудище попустуне тратило времени!тут же воинаиз сонных выхватив,[47]разъяло ярое,хрустя костями,плоть и остови кровь живуювпивало, глотаятеплое мясо;

745

мертвое телос руками, с ногамивраз было съедено.Враг приближался;над возлежащимон руку простер,вспороть намеряськогтистой лапойгрудь храбросердого,но тот, проворный,

750

привстав на локте,кисть ему стиснул,и понял грозныйпастырь напастей,что на землепод небесным сводомеще не встречал онруки человечьейсильней и тверже;душа содрогнулась,

755

и сердце упало,но было позднобежать в берлогу,в логово дьявола;ни разу в жизнис ним не бывалотого, что случилосьв этом чертоге.Помнил доблестныйвоин Хигелака

760

вечернюю клятву:восстал, угнетаяруку вражью,– хрустнули пальцы;недруг отпрянул– герой ни с места;уйти в болота,зарыться в тинухотело чудище,затем что чуяло,

765

как слабнет лапав железной хваткерук богатырских,– так обернулсябедой убийценабег на Хеорот!Гром в хоромах,радости бражныевмиг датчанами,слугами, воинами,

770

были забыты;в гневе сшибалисьборцы распаленные:грохот в доме;на редкость крепок,на диво проченбыл зал для трапез,не развалившийсяво время боя,– скобами железными

775

намертво схваченвнутри и снаружиискусно построенный;в кучу валилисьрезные лавы,скамьи бражные(об этом людимне рассказали[48]),допрежде не зналимудрые Скильдинги,

780

что крутоверхий,рогами увенчанныйдом дружинныйне властна разрушитьрука человеческая– это под силулишь дымному пламени.[49]Громом грянуликрики и топот;жуть одолела

785

северных данов,[50]когда услыхалитам, за стенами.стон и стенаниябогоотверженца– песнь предсмертную,вой побежденного.вопль скорбящеговыходца адского.Верх одерживал,

790

гнул противникавитязь незыблемый,сильнейший из жившихв те дни под небом.Причины не быломужу-защитникущадить сыроядца,пришельца миловать,не мог он оставитьв живых поганого

795

людям на пагубу.Спутники Беовульфамечами вращали,тщась потягаться,сразиться насмертьза жизнь дружинноговождя, воителявсеземнознатного:в толпу стеснившись,они обступили

800

врага, пытались,мечами тыча,достать зломогучего,о том не ведая,что ни единымпод небом лезвием,искуснокованымклинком каленымсразить не можноего, заклятого,

805

он от железныхмечей, от копийзаговорен был,[51]– но этой ночьюсмерть свою встретилон, злосчастливый,и скоро мерзкаядуша, изыдяиз тела, ввергнетсяв объятия адские.

810

Враг нечестивый,противный Богу,предавший смертинесметное множествоземлерожденных,теперь и сам онизведал смертнуюнемощь плоти,изнемогавшийв руках благостойкого

815

дружинника Хигелакова;непримиримыони под небом.Неисцелимаяв плече нечистогокровоточащаязияла язва– сустав разъялся,лопнули жилы;стяжал в сражении

820

победу Беовульф,а Грендель бегствомв нору болотнуюупасся, гибнущий,в берлогу смраднуюбежал, предчуясмерть близкую;земная жизнь егоуже кончилась.И тотчас даны,

825

едва он скрылся,возликовали:герой-пришелецизгнал злосчастьеиз дома Хродгара,он, доброхрабрый,избыл их беды;битва умножилаславу гаута,слово чести,

830

что дал он данам,герой не нарушил:спас их от гибели,исправил участьлюдей, не знавшихудачи в стычках,избавил скорбныхот долгострадания, —тому свидетельстволюди увидели,

835

когда победительпод кровлей дворцовойподнял высокоплечо с предплечьем– острокогтистуюлапу Гренделя.Наутро толпами(так люди мне сказывали)стали сходитьсядружины к хоромине:

840

дальних и ближнихземель старейшинышли по дорогамвзглянуть на чудо– следы чудовища;из них ни единогоне опечалилакончина недруга.Следы поведали,как, насмерть раненный,

845

разбитый в битве,убрел враг, шатаясь,и, Богом проклятый,свой путь направилк бучилу адскому– в пучине сгинул;варом кровавымвскипели воды,вспучился омут,покрылся пеной,

850

мутные волны,вздымаясь, дымилисьбагровым паром,кровью злорадца,лишенного радостейи обреченного, —геенна принялатемного духа.От топей к дворцуповернули старейшины,

855

к праздничной трапезе;за ними ратников,всадников силана серых коняхшла от болота,они возглашали:да славится Беовульф[52]под этим небом! —нет другогоот моря до моря

860

на юг и на северземли срединной,кто бы сравнилсяс ним в добродоблести,кто был бы достойнейвоестаршинствовать!(Они и Хродгара,вождя любимого,хвалить не забыли– он добрый был конунг!)

865

Там и наездники,быстрые в битвах,вскачь пускаликоней буланых,и приближенный,любимец конунга,славословий знатокмногопамятливый,[53]сохранитель преданийстаропрежних лет,

870

он, по-своемусопрягая слова,начал речь– восхваленье Беовульфа;сочетая созвучьяв искусный лад,он вплетал в песнопениеповесть новую,неизвестную людямповедывал быль

875

все, что слышало подвигах Сигмунда,о скитаниях, распрях,победах Вёльсинга.К месту он помянулвероломство и месть,к месту – верностьплемянника, Фителы,в ратном деленеразлучимого

880

с дядей: рядомво всякой сечебыли оба,рубились конь о коньих мечаминесчетное множествона чуже нежитибыло посечено.Слава Сигмунданемало выросла

885

после смерти его:разнесла молва,как с драконом– кладохранителемон сходился,бесстрашный в сражении,под утесами темными(там без Фителысын достойногоратоборствовал),

890

и ему посчастливилось:остролезвый клинок,благородный мечпоразил змеечудище,пригвоздил к скале,и дракон издох;тут по праву сокровищемзавладел герой,воздаяньем за трудбыло золото:

895

он на грудь ладьидрагоценный грузвозложил и увез,Вёльса доблестный сын;а драконова плотьсгибла в пламени.[54]И пошла по землемолва о нем,широко средь народовстал известен он,

900

покровитель воинства,добродеятель.А допрежде того Херемод[55]растерял храброту,мощь души и рук,и подпал под властьадской силы,[56]и был погублензлолукавым врагом,– сокрушили его

905

бури бедствий– стал он бременемдля дружины своейи для подданных;и скорбели тогдао судьбе егомногомудрые мужи,прежде чаявшие,что сумеет онупасти их от бед;

910

часто сетовали,что наследовалсын отца своего,власть державнуюнад казной и дружиной,над людьми и селеньями,в землях Скильдингов.И сказал певец:полюбился намбольше Беовульф,

915

родич Хигелака,чем неправедный Херемод!По кремнистым дорогамгнали всадникиконей взапуски.Солнце утренницывоссияло с небес.[57]Диву давшиесяпоспешали старейшиныхрабромыслые

920

в крутоверхий зал.Досточестный самвышел конунг,увенчанный славой,из покоев жены,и дружина с ним,и супруга его,с ней прислужницышли толпой во дворецк ранней трапезе.

925

Хродгар молвил,став на пороге,когда увидел,под златослепящейкровлей хороминылапу Гренделя:«За это зрелищехвалу Всевышнемувоздать я должен!Во мрак страданий

930

был ввергнут я Гренделем,но Бог от векана чудо – чудотворит, Преславный!Еще недавноя и не думалнайти спасителясреди героев,сюда сходившихся,в мой дом, что доверху,

935

до самой кровлибыл залит кровью;из тех прославленныхмужей премудрыхникто не чаялмой дом избавить,жилье людское,от злого призрака,от адской пагубы.Но вот он, витязь,

940

по воле Создателято совершивший,чего не умели,вместе собравшись,мы, хитромыслые!Мать, подарившаялюдям воина,может гордиться(родитель добраяжива, надеюсь!)

945

Судьба-владычицаей подариласына достойного!Тебя же, Беовульф,из лучших избранный,в душе полюбил я,как чадо кровное,– и стал ты отныне мненазваным сыном.Ни в чем отказа

950

в моих владенияхтебе не будет!Не раз я, бывало,за меньшие службыне столь достойныхказной одаривал,не столь отважных,как ты, подвигшийсяна небывалый труд.Ты сам стяжал себе

955

всевечную славу!И да воздаст Создательтебе, как ныне,во все дни жизни!»Ответил Беовульф,сын Эггтеова:«Работе ратноймы были рады[58]и шли без робости,презрев опасность,

960

на встречу с недругом;но было бы лучше,когда бы ты могврага убитогово всей красе егоздесь видеть:я, право, думал,что тут же брошуего, изнемогшего,иа смертное ложе,

965

что, крепко стиснутыйв моих объятьях,он дух испустит;ему, однако,достало силыотсюда вырваться;Судьба не дала мнесдержать бегущегожизнекрушителя– он стал воистину

970

резв от страха!И скрылось чудище,оставив лапуради спасеньяплечо с предплечьем;ныне, однако,ничто проклятогоспасти не может,не заживетсяв поганом теле

975

душа нечистая:теперь злочинный,отягченный грехами,бьется в оковахпредсмертной муки;он, тьмой порожденный,скоро узнает,какую каруему уготовилаСудьба-владычица!»

980

Унферт притихшиймолчал, сын Эгглафа,[59]не похвалялсясвоими подвигами,пока старейшиныдивились жуткойруке чудовища,что под стропиламигерой подвесил– на каждом пальце

985

огромной лапывоителя адскогожелезный был коготь,острое жаломечеподобное;теперь мы видим,– они говорили,– что даже лучшийклинок на светене смог бы сравниться

990

с когтистой лапойчеловекоубийцы.И было повеленоухитить Хеорот;спешила челядь,мужчины и женщины,прибрать хоромы,украсить к трапезегостеприимный зал,где златовышитые

995

на стенах ткании дивные вещиласкали зреньеземлерожденным.Но все же стены,скобами железнымипрочно скрепленные,были побитыи двери сорваны– одна лишь кровля

1000

цела осталась,когда, собравшисьс последними силами,враг злосердыйна волю рвался.Не властен смертныйспастись от смерти:ему, гонимомуСудьбой, открытаодна дорога

1005

в приют, готовыйпринять земноедуши вместилищена ложе смерти,где сон последний– отдохновениеот буйного пиршества.Настало времяявиться конунгу,потомку Хальфдана,

1010

в хоромы правитьпраздничной трапезой;и я не слышал,чтоб в зал сходилоськогда-либо столькомужей достойных, —там достославныерасселись по лавам,пир начиная.Сновали чаши

1015

медовой брагисреди героев,собравшихся в Хеорот,среди соратникови родичей конунгав зале, где Хродгарсидел и Хродульф,[60]– еще не изведалираспрей Скильдингимеждоусобиц и вероломства.

1020

Наследник Хальфданапожаловал Беовульфузнак победный– ратное знамя,стяг златовышитыйи шлем с кольчугой;многие виделии меч знаменитый,ему подаренный.Беовульф поднял

1025

заздравную чашу:дары такиепринять не стыднов глазах дружины;и я немногихвстречал героевв иных застольях,кто был бы достоинтех четырехзлатозарных сокровищ!

1030

Сетью железнойпо верху обвитый,шишак тот служитнадежным кровом,спасая головуот остролезвогомеча, разящегов жестокой сече,когда воительидет на недругов.

1035

Еще, по волевоеначальника,восемь конейв роскошных соруяхввели в палату:была на первомратная упряжь,седло, в которомсидел, бывало,сам сын Хальфдана,[61]

1040

дружиноводитель,когда, вступаяв игру мечевую,не знал он страханад грудами труповпод градом ударов.Защитник Ингвинов,[62]желая ратникуудачи воинской,отдал во вечное

1045

владенье Беовульфуодежды бояи коней резвых,воздал ему конунгдобромогучийза труд, воителю,казной богатойда скакунаминикто не скажет,что плата нещедрая.

1050

И так же каждогов той дружине,которую Беовульфпривел из-за моря,глава старейшинв пиру приветилдарами бесцепными;и цену крови,[63]пролитой Гренделем,покрыл вождь золотом.

1055

Не будь Судьба ихвершима Богом,не будь героядоблестносердого,убийца с радостьюизбил бы многих!Но род человеческийходит под Господом,поэтому лучшее в людях– мудрость,

1060

души прозорливость,ибо немалои зла и радостейздесь уготованолюбому смертномув дни его жизни.Сливались музыкаи голос в песнеперед наследнымпрестолом Хальфдана;

1065

тронул струнысказитель Хродгаров,[64]дабы потешитьгостей в застольеправдивым словомпеснопредания,былью о битвес сынами Финна,как воину ХальфданаХнафу Скильдингу

1070

смерть суждена былана поле фризском;«Воистину, Хильдебургтогда не радовалась[65]ни доблести фризов,ни мощи данов,когда любимыеи сын и брат ее,[66]оба палив противоборстве,

1075

проколоты копьями,– жена несчастливаясвою оплакаладолю, дочь Хока,когда наутроона увиделавождей дружинныхмертвых, лежащихпод небом, где прежделишь радости жизни

1080

она знавала.Война истратилавойско Финна– осталась горсткав его хоромах,– и он не смог бы,подняв оружиепротиву Хенгеста,спасти последнихсвоих воителей;

1085

тогда, смирившись,решил н данамотдать половинузала для трапези дома дружинного,дабы жилищемравно владелиданы и фризы;еще обещалсянаследник Фольквальда[67]

1090

дарами, как должно,приветить данов:дарить чтодневногероям Хенгестапластины золота,каменья и кольца,а вместе и честьвоздавать им в застолье,равно как и фризскойсвоей дружине.

1095

На том порешили,и мир нерушимыйскрепили клятвой:поклялся ХенгестуФинн, что будутего старейшиныправить ратямитак, чтобы ратникисловом ли, делом,по злому ли умыслу

1100

согласья не рушили,чтобы дружинники,те, чья участьпо смерти конунгажить под убийцейкольцедарителя,[68]ни слова злобыне смели вымолвить;если ж из фризов,помянув старое,

1105

распрю новуюкто посеетмеч без жалостиего жизнь решит!Так зарок был дан.И тогда на костерзолотые сокровищавместе с воином,с героем Скильдингомбыли возложены:[69]

1110

люди виделиокровавленныебитв одеждыжелезотканыес кабаном позолоченнымна груди вождясреди многих воителей,в сече сгибнувших.По желанию Хильдебургтам, на ложе огня,

1115

рядом с Хнафом лежалсын ее благородный,дабы плоть еговместе с дядинойжар костровый истлил;погребальный плачзатянула она,[70]вой скорбящей жены,и взметнулся дым,в поднебесье огонь,

1120

пламя под облака:кости плавились,кожа углилась,раны лопалисьи сочилась кровь.Так пожрал дух костра,пламя алчное,лучших воиновдвух враждебных племен– и не стало их.

1125

И спешила дружина,рать скорбящая,разойтись по домамв ютских землях,в пределах фризских;сам же Хенгест,доверясь клятве,время зимнеевредотворноевместе с Финном провел,

1130

об отчизне печалуясь;и закрылись путикольцегрудых ладей– воды вспучились,ветром взбитые,а затем во льдызаковал их мороз.Но пришла пора,повернулся год– чередой возвращаются

1135

времена с небес(так и ныне!)на земли смертных,стаял зимний покров,зеленели поля,и сбирался в путьгость с чужбины;но чаще на мыслиприходила емуне морская тропа,

1140

но кровавое мщение– в новой схваткеон фризам попомнил бывстречи прежние!Потому не отверг онХунлафинга[71]меч, возложенныйна колени его,пламя битвы,клинок прославленный

1145

(ютам памятноэто лезвие!),от которогоФинн лютосердыйпринял смерть в боюво дворце своем.Так случилось,что Гудлаф с Ослафом,с горькой вестьюк данам ходившие,

1150

возвратились из-за моря,и сердца их исполнилисьдухом ярости– кровь заструиласьв доме Финна,и рать была выбита,и жена егостала пленницей.Было Скильдингамчем грузить ладьи

1155

драгоценностями,самоцветами,– всем, что в доме,в хоромах Финна,отыскать смогли;и жену благороднуювозвратили онииз заморья в отечество,в землю датскую!»Так закончил

1160

сказитель песню;пир продолжилсяза медовым столом,и вино – дивных бочек сокровищеразносил виночерпий.Златовенчаннаявышла Вальхтеовв зал, где конунгсидел с племянником(не порвались еще

1165

узы кровные),а в стопах у владетельных Скильдинговсел витияУнферт, признанныймеж людьмимногодоблестным,хоть и был он убийцейкровных братьев своих.И промолвила Вальхтеов:«Господин мой,

1170

испей эту чашу,о даритель сокровищ,да возрадуешьсяты, друг воинов!Слово доброемолви гаутам,будь с гостямине скуп, но равнодари и ближних,приветь и дальних!

1175

Назвал ты сыном,так я слыхала,героя-гаута,который нынеочистил Хеороткольцесверкающий, —так будь же щедрым,покуда можешь! —когда же срок твойпридет, оставишь

1180

своим сородичамказну и земли!А добрый мой Хродульф[72]поддержит славуюной дружины,коль скоро прежде,чем он, о Скильдинг,ты жизнь покинешь;сторицей, надеюсь,воздаст он нашим

1185

детям за прежнее:был сиротой он,его мы вскормилии мы возвысилинам на радость,ему во славу!»Затем повернуласьк скамье, где братья,Хредрик и Хродмунд,сыны ее кровные,

1190

сидели средь юных,а между ними —герой гаутский,воитель Беовульф.Ласковым словом,чашей медовойбыл он привечен,а также пожаловандвумя запястьямизлатовитыми

1195

да украшением– кольцом ошейным,какого в жизния и не видывал,и кто из героеввладел, не знаю,подобным сокровищем,кроме Хамы,[73]который, в дом свойвнеся ларец

1200

с ожерельем Бросинга,бежал от гневаЭорменрикапод руку Предвечного.[74]Гаутский Хигелак,внук Свертинга,[75]тем даром Вальхтеов,кольцом был украшенв последней битве,[76]где защищал он

1205

свою добычу,стоя под стягом, —войнолюбивцаСудьба настиглав пределах фризских:надев на шеюто украшение,пришел за моредружиноначальник,но пал под щитами,

1210

и с телом вместеубор нагрудныйдостался франкам,и это сокровищетакже сталопоживой слабейших[77]врагов на поле,где многих гаутовсмерть похитила.Под клики застольные

1215

молвила Вальхтеов,стоя меж воинов:«Владей, о Беовульф,себе на радость,воитель сильный,дарами нашими —кольцом и запястьями,и пусть сопутствуеттебе удача!Гордись же, воин,

1220

славой и мощьюи будь наставникомэтих юных.Не я прославляю —ты сам прославилсебя среди смертныхвовек и повсюду,вплоть до границысуши и моря!Будь же, воитель,

1225

благоуспешен!Живи безбедно!И я надеюсь,ты станешь другомсынам моим кровным,о многорадостный!Конунгу предан[78]каждый наш ратник,верен другуи кроток духом;

1230

старейшины дружны;слуги покорны;хмельные воинымне повинуются!»Воссела гордая!Великолепен былпир-винопитие;и не предвидели,не знали витязиСудьбы злосмертной,

1235

им уготованной,когда под вечерХродгар на отдыхв покои конунгаушел, оставив,как должно, в зале,в чертоге, стражу,дозор дружинный.Служили им ложамии подголовьями

1240

скамьи дощатые[79](Роком отмеченбыл между нимиодин брагопийца[80]);щиты широкие,блестя, стоялиу них в изголовьях;на лавах виднелисьвысокие шлемы;и меч отменный

1245

у каждого воинабыл под рукою,и сбруя кольчатая.Таков обычайу них, всечасноготовых к сече:и в дальнем походе,и в доме отчем —везде, где опасностьгрозит владыке,

1250

стоит на стражедружина добрая!Они уснули.Из них единыйза сон расплатился,как то и преждеслучалось в доме,где долго злочинствовалГрендель, покудаказнь по заслугам

1255

его не настигла,но скоро людио том узнали,что недруг по смертиоставил мстителяза кровь, пролитуюв том сражении.Выла над сыномродитель Гренделя[81]– женочудовище,

1260

жившее в море,в холодных водах,в мрачной пучине,с тех пор как Каинмечом зарезалотцово чадо,кровного брата,а сам, заклейменный,утратив радостирода людского,

1265

бежал в пустынюи там породилмногих проклятыхсуществ, подобныхГренделю-волку,ходившему в Хеоротгде с ним и встретилсяратник сильный,жаждавший мощьюс мерзким помериться,

1270

благо от Богадан человекудар многославный– сила и храбрость;там, уповаяна волю Господа,воин сразилсяи твари адскойвоздал, как должно,– с позором сгинул

1275

лишенный счастьявраг земнородныхв болотное логово.Но мать страшилища,тварь зломрачная,решила кровьювзыскать с виновных,[82]отмстить за сына:явилась в Хеорот,где войско датское

1280

дремало в зале,и новые скорбии страхи прежниесулила людямродитель Гренделя.(И все же не слишкомстрашна врагиня– не так ведь могучажена в сражении,[83]как муж, подъявший

1285

молотокованый,кровью запятнанныймеч остролезвый,дабы с размахуразбить на вражьемшеломе вепря[84].)Щитов достаточнонашлось в чертоге,клинки засверкалив руках у воинов

1290

(лишь тот, застигнутыйврасплох, спросонокне вспомнил о шлеме,о мече и кольчуге);тогда от дружиныона бежала,уйти поспешила,жизнь упасая,но все же успелапохитить сонного

1295

схватила ратникаи скрылась в топях.Она сгубилалюбимца Хродгара,слугу вернейшегоиз всех старейшинземель междуморских,достойного мужа,храброго в битвах.(Тем временем Беовульф

1300

спал после праздниказлатодаренияв дальних палатах,гаут всеславный.[85])Крики в хоромах;она похитиларуку Гренделя,н вновь злосчастьевернулось в Хеорот:выпал жребий

1305

гаутам с данамидань выплачиватькровью родичей.Многострадальногостарца-правителяскорбь сокрушила,когда он услышал,что умер лучшийиз благороднейшихего соратников.

1310

Тогда поспешнок нему был призванпобедный Беовульф,и рано поутрувоеначальниксо всем отрядомсвоих сородичейк вождю явился,дабы услышать,какими благами

1315

воздал Создательза прежние муки.Шагал по плитампрославленный в битвахи с ним дружина(дрожали стены)навстречу мудромустарцу-конунгу;владыку Ингвиновспросил он, приветствуя,[86]

1320

счастливо ль минуланочь прошедшая.Хродгар промолвил,защита Скильдингов:«Речь не о счастье!– Вновь посетилидатчан печали:мертв Эскхере,[87]первый из братьевв роду Ирменлафов,

1325

мудрый старейшина,столп совета,с кем мы конь о коньскакали в сечах,прикрыв друг друга,рубили вепрейна вражьих шлемах,– да будет примеромкаждому ратникуслава Эскхере.

1330

Тварью грозной,забредшей в Хеорот,был убит он,и я не знаю,с поживой, жадная,куда бежала,в какое место.На месть возмездиемона ответила,на бой полночный,

1335

в котором с Гренделемты сквитался,воздав за гибельи долгостраданиенарода нашего,– недруг страшныйлишился жизни;теперь явиласьему на сменуэта зломыслая

1340

кровью выместитьсмерть сыновнюю, —так полагаетлюбой из героев,скорбящих в сердцео верном соратнике.Смотри! Вот Эскхерерука, что щедродеяния добрыедля всех творила!

1345

Я слышал – старейшинымне поведовали,также и люди,окрест живущие,что им случалосьвидеть воочиюдвух на пустошиворов крадущихся,существ кромешных,и будто бы первой —

1350

так им казалось– тварь выступалав обличий женском,а следом – поганыйшел отверженецтропой изгнанников,муж, что огромнейлюбого смертного,– народ издревленарек его Гренделем,

1355

но кем зачат он,и чьи они чада,и кто был их предкомиз темных духов,и где их жилище– люди не знают;по волчьим скалам,[88]по обветренным кручам,в тумане болотномих путь неведом,

1360

и там, где стремнинагремит в утесах,поток подземный,и там, где, излившись,он топь образуетна низких землях;сплетает корнизаиндевелаятемная чащанад теми трясинами,

1365

где по ночамобъявляется чудоогни болотные;и даже мудромутот путь заказан;порой бывает,что житель пустошей,гонимый сворой,олень гордорогий,спасая голову,

1370

стремится к лесу,но, став на опушке,он жизнь скорееотдаст охотнику,нежели ступитв темные чащи,страшное место! —когда же бурятлетворным ветромдышит над водами,

1375

вздымаются волны,мрачнеет воздух,небо плачет.И вновь на тебя лишьмы уповаем!Подвигнись на поиск,если отважен,найди злотворящуюв землях неведомых,в краю незнаемом!

1380

Я же за службувоздам, как прежде,древним золотомкольцесокровищниц,коль скоро с победойв живых вернешься!»Беовульф молвил,потомок Эггтеова:«Мудрый! не стоитпечалиться! – должно

1385

мстить за друзей,а не плакать бесплодно![89]Каждого смертногождет кончина!пусть же, кто может,вживе заслужитвечную славу!Ибо для воиналучшая плата —память достойная!

1390

Встань же, державный!Не время медлить!Пойдем по следу,и матерь Гренделяне сможет скрыться —вот мое слово! —ни на пустоши,ни в чащобе,ни в пучине, —нет ей спасения!

1395

Ты же нынческорбящее сердцескрепи надеждой,ибо я знаю твое желанье!»Старец воспрянул;благословил онБога за речихраброго мужа.Был скоро для Хродгараконь оседлан,

1400

скакун волногривый.Правитель мудрыйехал, державный,и с ним дружина,его щитоносцы.Ног отпечатки,тропа торенаявела по равнине,путь указуяв лесную чащу,

1405

к Сумрачным топям(лучшего витязямертвое телотам волокла она,друга Хродгараи его соправителя).Дальше направилисьвысокородныек скалам гранитным,к теснинам темным,

1410

где меж утесовстези кремнистыешли над ущельем,кишащим нечистью;вождь – впереди,а старейшины ехалисзади, дабыне сбиться со следа,– вдруг перед нимиявились кручи,

1415

склоны, поросшиемрачным лесом,камни замшелые,а ниже – волны,кипящие кровью.Горько оплакивалискорбные даныдолю Скильдингов,горький жребий,судьбу героя,

1420

когда сыскалимеж валунамина побережьеголову Эскхере.Видели воины,как омут вспенивалсягорячей кровью(рог боевуюпел погудку);спешившись, конники

1425

тут же приметиличервоподобныхподводных чудищ,игравших в зыбях,лежавших на отмели,морских драконовиз тех, что частов час предрассветныйпарусу путьпреграждают в море,

1430

ища поживы;хлынула нечистьпрочь, злобесная,едва заслышалазвуки рога;тут воин гаутскийстрелой из лукапресек на водахжизнь пучеглазого[90]прямо в сердце

1435

вошло стрекало, —и змей, влекомыйпотоком в море,смертельно раненный,все тише бился;кабаньими копьями,крюками острымиего забагрилии скоро вытянулина сушу диковинного

1440

волноскитальца,выходца бездны.Беовульф к бою,страха не знающий,надел кольчугу,доспех, сплетенныйруками искусников,наряд, которыйдолжен был в безднеслужить дружиннику,

1445

ратнику нуженпокров нагрудный,хранящий в сечахмечедробящихсердце от раны,жизнь от смерти;и шлем сверкающийнужен воинув бучиле темныхводоворотов,

1450

кров надежный,увитый сетьюи золоченымвепрем увенчанный(так он умельцемлет незапамятныхбыл выкован дивно,что ни единыйудар в сраженииему не страшен).

1455

Также героюстало подспорьемто, что вручил емувития Хродгаров:меч с рукоятью,старинный Хрунтинг,[91]лучший из славныхклинков наследных(были на лезвии,в крови закаленном,

1460

зельем вытравленыузорные змеи);в руке героя,ступить решившегосяна путь опасный,на вражью землю,тот меч не дрогнет —не раз бывал он,клинок остреный,в работе ратной.

1465

Теперь, отдаваяоружие воину,его сильнейшему,не хвастал сын Эгглафасвоей могучестью,как прежде случилось,когда упился онбрагой на пиршестве, —не он ведь решился,жизнью рискуя,

1470

на подвиг в пучине,чем честь и славусвою поущербил!Но не таков былгерой, надевшийодежды битвы.И молвил Беовульфсын Эггтеова:«Славный! припомни,наследник Хальфдана,

1475

теперь, даритель,когда я в битвуиду, о всемудрый,что мне обещано:коль скоро, конунг,я жизнь утрачу,тебя спасая,ты не откажешьсяот слова чести,от долга отчего,

1480

и будешь защитоймоим сподвижникам,дружине верной,коль скоро я сгибну;а все сокровищатвои, о Хродгар,дары, за морепослать должно Хигелаку —пусть он узнает,гаут державный,

1485

поймет сын Хределя,[92]взглянувши на золото,что встретил ящедрого кольцедарителяи этим богатствомвладел до срока;а меч мой наследныйотдайте Унферту —пускай муж сильныймоим владеет

1490

клинком каленым.Я же стяжаюпобеду Хрунтингомили погибну!»Завет измолвив,не стал ждать ответа,но прянул прямов бурлящие хлябивождь гаутский —морские воды

1495

над ним сомкнулись.Ко дну он канул(был переходудневному равенпуть через бездну),а там злобесная,вод владычица,бурь хозяйкавстретила, лютая,героя, дерзнувшего

1500

проникнуть сверхув ее пределы;и, выпустив когти,в охапку воинаона схватила,но был в кольчуге,в наряде ратномнеуязвим он —не по зубам ей,кровавогубой,

1505

сбруя железная,сеть нагрудника, —и потащилапучин волчицакольцевладельцав свой дом подводный,и зря он пытался,страха не знающий,достать врагиню,его влекущую,

1510

мечом ужалить;морские чудища,клыками лязгая,грызли железо.Так в скором временион оказалсяв неведомом зале,который кровлейбыл отмежеванот вод прожорливых,

1515

от бездн холодных,чертог обширный;и там при светеогня[93], в сияньелучистого пламенипред ним предсталапучин волчица,женочудовище.Тогда он с размаху,сплеча обрушил

1520

железо тяжкое —запело лезвиео голову чудищапогудку бранную,но тут же понял он,что луч сражений[94]над ней не властен,ее не ранитмеч остролезвый,он бесполезен

1525

здесь, в этой битве,шлемодробитель,издревле слывущийострейшим в сечах,всесокрушающий —впервые славамеча лучистоготогда помрачилась!Но тверд был духоми помнил о славе

1530

вершитель подвигов,родич Хигелака:он прочь отбросилискуснокованый,наземь кинулклинок свой бесценный,и сам, разгневанный,себе доверился,мощи рук своих.(Так врукопашную

1535

должно воителюидти, дабы славустяжать всевечную,не заботясь о жизни!)Не устрашилсягаутский витязь:схватил за плечиродитель Гренделяи, гневом кипящий,швырнул врагиню,

1540

тварь смертоноснуюметнул на землю;она ж немедляему ответила:в него кровавымивпилась когтямии тут, уставший,он оступился,муж могучий,он рухнул наземь.

1545

Уже, пришельцуна грудь усевшись,она готовиласьножом широкимвоздать за сына;но были доспехомпокрыты прочнымплечи героя,была кольчуганожу преградой,

1550

и сгинул бы воин,потомок Эггтеова,вождь гаутский,в водной пучине,когда б не спасла егосбруя ратная,сеть боевая,когда б Всевышний.Правитель Славы,его покинул;

1555

но Бог справедливосудил – и витязьвоспрянул, ратниксильный, как прежде.Тогда он увиделсреди сокровищорудие славное,меч победный,во многих битвахон был испытан,

1560

клинок – наследиедревних гигантов;несоразмерный,он был для смертногоизлишне тяжекв игре сражений,но ухватилсягерой за черен,посланец Скильдинга,страха не знающий,

1565

сплеча ударили снес ей голову, —шею рассекши,разбив хребтину,пронзило лезвиеплоть зломерзостную;тварь издохла;клинок окровавился,герой возрадовался![95]И тут победный

1570

меч изнутриозарился светомтак ранним утромгорит на твердисвеча небесная.Вдоль стен по залупрошел воитель,кипящий яростьюдружинник Хигелака,держа оружие

1575

наизготове, —тот меч героюеще был нужен! —воздать он задумал,как должно, Гренделюза то, что чудовищныйходил еженощновойной на данови не единожды,но многократно

1580

крал из Хеоротародичей Хродгара,спящих дружинниковгубил без жалости —пятнадцать сожрал онмужей датских,без счета прочихему досталосьлюдей в поживу;за те злодейства

1585

он поплатился! —сыскал отмстительтруп Гренделя в зале,плоть изувеченную, —таким, спасаясь,бежал враг из Хеорота,с места схватки;далеко отпрянуламертвая туша,когда от тулова

1590

отъяло лезвиеогромную голову.Тогда-то ратникииз дружины Хродгара,на страже ставшие,дозором над заводью,увидели воины,как воды вспучились,покрылись зыбикровавой пеной;[96]

1595

тогда же старцыседоголовыесовет держали,решили мудрейшие,что не вернетсядерзкий воитель,вновь не явитсяперед владыкой:победу празднует —так рассудили

1600

пучин волчица;и в час девятыйвсеславный Скильдинг,златодаритель,ушел с дружинойдомой, а на взморьеодня осталисьгауты, гости,скорбели и ждалии не надеялись

1605

в живых увидетьвождя любимого.И тут меч, смоченныйв крови зломерзких,клинок, как ледышка,в руках стал таять —то было чудо:железо плавилось,подобно льдинам,когда оковы

1610

зимы на морекрушит Создатель,Судеб Владыка,Повелитель Времени.Из всех сокровищ,какие виделгаутский воинв подводном доме,лишь вражью головуда еще самоцветный

1615

взял чудо-черен,меча огарок(истлила лезвие,сожгла железокровь ядовитаяврагов человеческих);и в путь обратныйон, невредимыйчудищеборец,пустился в пучинах;

1620

и были чистыбурные воды,пустынны хляби,где прежде властилатварь злотворная,в схватке сгибнувшая.Добродоблестныйк спасительной сушевыплыл воини вынес на берег

1625

добычу победы,дань битвы;а там уж встретилавождя дружина,Господу в радостиблагодарствующаяза спасение витязя,в живых возвращенного;и от бремени шлемасвободили его,

1630

от нагрудника тяжкого;и тогда успокоилисьводы в том омутеокровавленном.От скал приморскихтропой знакомой,дорогой хоженойшли дружинники,в сердце радуясь,и несли с побережия

1635

неподъемнуюмертвую голову,череп чудища,отягчавший имплечи, сильным,всем по очереди,– так, по четверо,волокли с трудомна древках копийголову Гренделя

1640

к золотому чертогу;все четырнадцатьвыступали в ряд,впереди же всехпо лугам шагалвождь могучий,из них сильнейший.И явились в хоромину;и направился он,достославный,

1645

отважный в битве,предводитель их,прямо к Хродгару,к престолу конунга,а за ним внеслипритороченную за волосык древкам ясеневымголову Гренделяв зал для пиршествна страх пирующим,

1650

и хозяйке-владычиценапоказ чудо-голову.Молвил Беовульф,отпрыск Эггтеова:«Вот, гляди, тебе,сын Хальфдана,дань с морского дна,владыка Скильдингов,в знак победысюда принесли мы!

1655

То была не простаяслужба ратная,но подводная битва,непосильный труд, —шел на смерть я,на верную гибельв бурной бездне,да Бог упас!Острый Хрунтинг —хотя и вправду

1660

меч отменный —мне не сгодился,но другое Создательдал мне орудие:меч гигантов,клинок светозарный,там висел на стене —так хранит Господь,смертных в бедствии!Этим лезвием,

1665

с помощью Божьейудалось одолеть мневод владычицу;но растаял клинок —то железо расплавилакровь горячая,битвы испарина, —мне ж досталсяогарок – черен.За датчан сполна

1670

я воздалярой нечистии клянусь, что отнынеты с дружиной,со старейшинами,с домочадцамисможешь в Хеоротеспать бестревожно,ибо адские выходцы,силы дьявольские,

1675

твои земли покинули,конунг Скильдингов,прежние скорбине воротятся!»И тогда золотуюрукоять меча,исполинов наследье,он вручил седовласомустарцу-воину,и до веку владел

1680

вождь датчантой диковиной —после гибелибогопротивников,после смерти зломерзкихсына и матери,драгоценностьискусно выкованнаяотошла во владениек наилучшему

1685

на земле междуморской,к достойнейшемуиз дарителей золота,к датскому конунгу.Хродгар вымолвил(он разглядывалдревний черен,искусно чеканенный,на котором означивалось,как пресек потоп

1690

великаново семяв водах неиссякаемых,кара страшная! —утопил Господьрод гигантов,[97]богоотверженцев,в хлябях яростных,в мертвенных зыбях;и сияли на золотеруны ясные,[98]

1695

возвещавшие,для кого и кемэтот змееукрашенныймеч был выкованв те века незапамятныевместе с череном,рукоятью витой)слово мудроесына Хальфдана(все безмолвствовали)

1700

«Вождь, творящийсправедливый суд,старец-землевластитель,многое помнящий,утверждает: рожденэтот воиндля славы всеземной!Да! молва о тебев племенах человеческихдалеко разнесется,

1705

благороднейший друг мой Беовульф!Мудромыслием, доблестьюты стяжал теперьнашу дружбуи назван сыном;ты же в будущемнад народом твоимутвердишься (известно мне!)добродетелями,не как Херемод,[99]

1710

наследник Эггвелы,что над Скильдингамигордо властвовалне во благо им,но к погибелиплемени датского.Он, исполненный лютости,домочадцев разил,сотрапезников,и покинул мир,

1715

вождь неправедный,в одиночестве;и хотя Творецодарил еговсемогуществоми возвысил егонад народами,все равно в душежаждал он кроволития,и не кольцами

1720

данов радовал,но безрадостныедлил усобицы,распри ратниковво владеньях своих.Вот урок тебе,мудрая притча,слово старца,вождя многозимнего:то не чудо ли,

1725

что всесильный Господьот щедрот своихнаделяет людейвластью и мудростью,возвышает их, —Бог, он всем вершит!– он же в сердцевысокородногопоселяет страстьлюбостяжания

1730

и возводит егона наследный престол,ставит сильногонад дружиной,над селеньямии над землямистоль обширными,что немудрому мнится,будто нет пределоввладеньям его;

1735

и богатство его возрастает,и ни старость, ни хворине вредят ему,беды и горестипе мрачат души,и мечи враговне грозят ему,ибо целый мирпод пятой у него.Он же не ведает,

1740

что, покуда в немрасцветала страстьда гордыня росла,в его сердце страж,охранитель души.задремал, почил,сном пересиленный,а губитель[100] ужетайно лук напряги направил стрелу,

1745

от которой душапод кольчугой не спрячется,под железною броней, —нет спасеньяот посланницы адскихвредотворных силстанет малоему, ненасытному,всех имений его,станет он гневлив

1750

и на кольца скуп,и, презрев Судьбу,он отвергнетсяот Бога благостного,ниспославшего емувласть и золото;между тем к окончаньюжизнь клонится,обращая в прахтело бренное,

1755

плоть ветшающую;а на смену отжившемупридет конунг,на рать расточающийвсе богатства предместникащедрой рукой.Берегись же и ты,милый мой Беовульф,этих помыслов пагубных,но ступи на путь

1760

блага вечногои гордыню, воитель,укроти в себе,ибо нынеты знатен мощью,но кто знает, когдамеч ли, немочь лисокрушат тебя,иль объятия пламени,или пасть пучины,

1765

или взлет стрелы,или взмах меча,или время само —только свет помрачитсяв очах твоих,и тебя, как всех,воин доблестный,смерть пересилит!Пять десятков зим[101]я под сводом небесным

1770

правил данами,утверждая оружиемих могуществов этом миремежду многих племен,и тогда возомнил,будто нет мнепод небом недруга.Но пришла беда! —разоренье и скорбь

1775

после радости! —Грендель, выходец адский,объявился, врагв дом мой повадился!И от злобы егомного я претерпелмук и горестей;но слава ГосподуНебоправителю,что продлил мои дни,

1780

дабы нынеэту голову изъязвленнуюя увидел воочиюпосле долгостраданий моих!Время! сядем за пир!Винопитиемусладись, герой!На восходе, заутрая с тобойразделю сокровища!»

1785

Слову мудрого радуясь,воин гаутскийзанял местов застолье праздничном:и дружине,и стойкому в битвахлучше прежней былаизобильная трапезаприготовлена снова.[102]Ночь шеломом

1790

накрыла бражников,и дружина повстала:сребровласогостарца Скильдингаодолела дрема,да и гаута сон,щитобойца-воителя,пересиливал,и тогда повелк месту отдыха

1795

гостя, воина,издалека приплывшего,истомленного ратника,домочадец,слуга, обиходившийпо обычаям древниммореходов и путниковв этом доме.Уснул доброхрабрый;и дружина спала

1800

под высокою кровлейзала златоукрашенногоА когда в небесахворон черный[103]зарю возвестил,солнце светлоеразметало мрак,встали ратники,меченосцы,в путь изготовились,

1805

дабы вел их вождьк водам, странников,на корабль свой,опытный кормчий.И тогда повелел онХрунтинг вынести,[104]остролезвоежелезо славное,и вернул сыну Эгглафас благодарностью,

1810

молвив так:этот меч —лучший в битве друг!(и ни словом худымо клинке не обмолвилсядобросердый муж!)а потом с нетерпениемрать снаряженнаядожидалась его,поспешившего

1815

в золотые чертоги,где предстал герой,полюбившийся данам,перед Хродгаром.Молвил Беовульф,сын Эггтеова:«Ныне водим мы,морестранники,возвратитьсяв державу Хигелака.

1820

Ты приветил нас,дал нам пристанище,был хозяиномщедрым и ласковым;и коль скоро случитсямне на этой землеради дружбы твоейсделать большее,чем уже свершил,о народоводитель,

1825

буду рад яработе ратной;и коль скоро за моредонесет молва,что соседитебя тревожат,как бывало уже,угрожая набегами, —я пошлю тебе войсков тысячу воинов,

1830

рать на выручку,ибо знаю, что Хигелак,хоть и молод[105]правитель гаутский,он поможет мнесловом и делом,[106]я, как должно, в сраженьепослужу тебе,и добуду победус древом битвы в руках,

1835

и пополнютвою дружину.Если ж Хредрик,[107]наследник державный,к нам наведается,в земли гаутские,встретит он друзей, —страны дальниехороши для того,кто и сам неплох!»

1840

Тут, ответствуя,Хродгар промолвил:«Слово этовложил в твое сердцесам всемудрый Бог,ибо разума большегов людях столь молодыхне встречал я!Ты крепок телом,сердцем праведен

1845

и в речах правдив!Я же чаю,что случай выпадетсыну Хределяот меча ли погибнуть,от копья-стрелы,от железа, болезни ли.но любезный твойвождь упокоится, —ты же выживешь!

1850

и тогда-то уж гаутамне сыскать среди знатныхдостойнейшего,кто бы лучшеуправил державу, —лишь бы сам тыпрестол не отринул![108]А еще по душе,милый Беовульф,мне твое благомыслие,

1855

ибо ты учинилв наших землях мири согласьев гаутах с данами, —и отныне меж намине бывать войне,и усобицы прежние,распри забудутся!И покуда я властенв державе моей,

1860

я сокровищниц не закрою —пусть из края в край,от друзей к друзьям,лебединой дорогой[109]по равнине волнкорабли кольцегрудыеперевозят дары!Знаю я, мои подданныедолжным образом,доброчестным обычаем

1865

встретят недругови приветят друзей!»Тут двенадцать даровдруг дружины,сын Хальфдана,поручил мореплавателю,дабы эти сокровищасвез он родичамв земли отчиеда скорей бы к нему возвращался;

1870

и тогда благородногокрепко обнялвладыка Скильдинговна прощание,лобызая воителя, —и сбежала слезапо щеке седовласого,ибо старец,гадая надвое,не надеялся

1875

вновь увидетьв своем чертогеи услышать вождя,так ему полюбившегося,что не смог он сдержатьв сердце бурю слез;и не раз потомгрустью полниласьгрудь правителя —вспоминался ему

1880

воин избранный.Вышел Беовульфиз хором на луга,славным радуясьзолотым дарам(а уж конь морскойждал хозяев,корабль на якоре);шли герои,расхваливали

1885

подношения Хродгаровы:он воистинувождь безупречный —только старостьего и осилила,как и всякого смертного.Шла дружинамужей доспешныхк побережию,[110]и сверкали на воинах

1890

сбруи ратные,кольцекованые.Страж прибрежныйследил с утеса,как и прежде;дивясь на воинствопотрясал он копьем,не грозя, но приветствуявот идет на корабль свойрать сверкающая,

1895

гордость гаутов!И взошли онина корму круто выгнутую,нагрузилиладью на отмелии казною, и конями,и припасами воинскими,и дарами бесценнымииз сокровищниц Хродгарапереполнили.

1900

Корабельного Беовульфодарил караульщиказолоченым мечом,дабы этим отличием,древним лезвием,страж гордилсяв застольях бражных.И отчалили корабельщики,и отплыли, покинулиземлю данов;

1905

взвился на мачтепарус, плащ морской,к рее крепко привязанный,древо моряскользнуло по волнам —и помчалось;ни разу над водаминепопутного не быловетра плавателям,и летел через хляби соленые

1910

прочно сбитый бортпо равнине бурь;скалы гаутскиепоказались вблизи,берег знаемый, —быстро к пристани,подгоняемый ветрами,побежал корабль!А уж там ихвстречал дозорный

1915

страж, высматривавшийв океанской даливозвращающихсяморестранников;привязал онширокореброговервью к берегу,чтобы дерево плаванийв хляби водныене увлек отлив.

1920

Повелел тогдалюдям Беовульф,благо путь недалекий,на плечах снестизолотую кладьк дому Хигелака,сына Хределя, —на приморском холмевождь с дружинойсидел в хоромах.

1925

Был дворец тот обширен,[111]владыка могуч,а жена его, Хюгд,и юна, и разумна,и ласкова,хоть и мало зимпровела онав этом доме,дочь Хереда,наделяя без робости

1930

гаутских воиновдрагоценностямиот щедрот своих.Ни гордыней, ни хитростьюне подобилась ХюгдТрюд-владычице,[112]той, на чье лицозаглядеться не осмеливалсяни единыйиз лучших воителей,

1935

кроме конунга,ибо каждый знал:страшной кареповинный подвергнется,смертным узам,и меч, не мешкая,огласит над злосчастнымприговор Судьбы —и без жалостисмертоносное лезвие

1940

сокрушало жизнь.Не к лицу то властительнице,не пристало то женщине,даже лучшей из жен,прях согласья,[113]по злобе, наветамилишать жизнимужей неповинных!Родич Хемминга[114], Оффа,укротил ее;

1945

и за чашей медовойлюди сказывали,что смирилась,притихла злочиннаяс той поры, как взялюный вождьдеву златоукрашеннуюв жены за море,конунг Оффав свои чертоги,

1950

там по воле отцовской,за желтыми водами,зажила она,с той поры добронравная,многовластнаяблагоденствовала,и была ей ниспосланадоля радостная,и любил еевождь дружинный,

1955

герой досточестный,из сынов земливсеизвестнейший, —так я слышал, —от моря до моряОффа славилсяи победами ратными,и подарками щедрымикопьеносцам-дружинникам,и в державе своей

1960

мудровластием;и таким же, как он,был внук Гармунда,родич Хемминга,в битвах яростный Эомер,покровитель воителей.Предводитель шел,и дружина за ним,от приморских песковпо знакомой дороге,

1965

прочь от берега, —светоч небесный,солнце с полднятропу озаряло.Ускоряя шаг,поспешала ратько дворцу, где сиделюный конунг,хранитель державы,щедросердый вождь,

1970

победитель Онгентеова.[115]Прежде них добежалавесть до Хигелакао пришествии Беовульфа:он вернулсяживой, невредимыйс бранных игрищ, —уже приближаетсяко дворцу друг щита,к дому отчему!

1975

Тотчас быловладыкой поведеново дворце чертогприготовить для странников,и воссели тамродич с родичем,вождь с героем,из похода вернувшимся,и, как должно,хозяина доброго

1980

витязь приветствовал.Обходили столчаши с брагою:честных ратниковмедом потчевала,мореходов,дочь Хереда;[116]тут же Хигелак,в зале пиршественном,их расспрашивал,

1985

ибо знать желал,что морская рать,что дружина гаутскаяна чужбине изведала:«Ты покинул нас,родич Беовульф,обуянный желаниемиспытать себяза солеными хлябямибитвой в Хеороте,

1990

что же было потом?Спас ли Хродгара ты,досточтимого конунга,от напастивсеземноизвестной?Я не верил в успех,сокрушался в душеи, страшась твоихдерзких замыслов,друг возлюбленный,

1995

умолял не искатьвстречи с чудищем,[117]но понудить самихюжных дановсоперничать с Гренделем.Слава Господу,что хранил тебяи вернул в живых!»Молвил Беовульф,отпрыск Эггтеова:

2000

«То известновождь мой Хигелакмногим людям,нам повстречавшимся,как я с Гренделемпереведалсяв том чертоге,в ночной хоромине,в доме Скильдинга,где бесчинствовал

2005

адский выходец,– так воздал я ему,что соотчичи Гренделя,твари гнусные,искони прозябающиев прахе, проклятые,никогда не похвалятсяэтой битвойи воплем заутренним!Гостем Хродгара

2010

я вошел во дворец,в зал для пиршеств,где сын Хальфдана,как услышалмое прозвание,удостоил меняместом возлепрестолонаследника.Ликовала дружина —в жизни я не видал

2015

большей радостив бражном застолье;там хозяйка державная,миротворица,не воссев ещеза веселый стол,высылала в залюным дружинникам,им на радость,витое золото;

2020

подносила воителямдочь Хродгарачаши с медом,и я услышалимя – Фреавару;[118]так ее называли,пряху мира,герои, одаренныекубком дивноукрашенным.Златоубранная

2025

эта дева обещанасыну Фроды[119], счастливцу:за благо счелмудрый Скильдинг,хранитель державы,избежать войны,выдав девузамуж за недруга.Только редко гдепосле гибели кольцедробителя

2030

опускаются копья,смерть несущие, —и невесте желаннойне упрочить согласия,ибо вождь хадобардовне возрадуется,ни дружина,ни его сородичи,когда он войдетс молодой женой

2035

в отчий дом – и увидитгордых дановпосланников,а на них златоковануюсбрую древнюю,достояние хадобардское,родовое оружие,им служившеедо поры, покав мечевой игре

2040

не похищено быловместе с воинами.Там, за чашей медовой,седой боец,не забывший убитыхсвоих соратников,он, печальный,глядя сумрачнона знакомый клинок,станет сердце

2045

юного витязябередить да испытывать,разжигая в немпламя кровоотмщения:„Узнаешь ли ты, друг,меч прославленный,твоего отцадрагоценный клинок,послуживший емув том сражении,

2050

где он пал,шлемоносец-воитель,в сече с данами,где, разбив нашу рать, —без отмщенья погибшую[120], —беспощадные Скильдингиодержали верх?А теперь в этом залесын убийцы сидит,той добычей кичащийся,

2055

окровавленным лезвием,тем наследьем,что по правутебе причитается!“И такими речамираспаляет он воина,подстрекает, покудаза дела отцасын не поплатится,не падет окровавленный

2060

под ударами лезвиядан-пришелец,слуга Фреавару;хадобард же спасется,ибо знает онвсе дорогив краю отеческом.И пойдет разлад:клятвы нарушатся,вспыхнет ярость

2065

в сердце Ингельда,пыл воинственный,а любовь к женеохладеет в нем.[121]Хадобардамя не верил бы —ни в их верность,ни в дружбу с данами,ни в согласье бессрочное!А теперь пора,[122]

2070

о даритель сокровищ,рассказать и о Гренделе;я поведаю,как сошлись мыс ним врукопашную:чуть запал за пригоркисамоцвет небес,к нам ворвалосьзлое чудище,лютый недруг,

2075

в дружинный зал,где мы стражу держали;первым Хандскиопал от рук его,муж, Судьбою-владычицейобреченный на смерть, —и, припав к немумечезубым ртом,Грендель мерзостныйсоплеменника нашего

2080

разодрал в кускии насытился человечиной;но прожорливыйиз чертога дружинногоне спешил бежатьсыроядец, ворбез поживы,с пустой котомкой, —и ко мне протянул онруку грозную,

2085

лапу острокогтистую;на груди у негопребольшой виселкрепко сшитый мешок,хитроумно сработанныйадской тварью,кошель необъятныйиз драконьих кож, —и вот в ту мошнуон наморился

2090

затолкать и меня,безоружного,как и прочих, —да попятился,ибо в яростия встал на ноги!Долго сказывать,как я сквитывалсяс людоедом, —но этой битвой

2095

преумножил я,о народоправитель,славу нашего племени!Враг успел бежать —но не долго житьоставалось ему,ибо в Хеоротеон утратилплечо с предплечьем, —обессиленный

2100

в омут кинулсяадский выходец.Нас на радостиСкильдинг державныйнаградил золотыми пластинамии несметной казной,и воссели мы поутруза веселый пирпело воинство,ликовала рать;

2105

сам же Скильдингседой, многоопытныйнам поведывало былых временах —и словам егоарфа вторила,сладкозвучное дерево, —то он пел нам[123]песни безрадостные,то предания сказывал

2110

чудо-истинные,властитель милостивый,то с тоской вспоминалгоды минувшие,силу юности,сокрушенную временем, —сердце старцапечалью полнилось,горькой скорбьюпо невозвратимому.

2115

Так с утрапировали мы,пили брагу до вечера,а когда над хороминойтьма распростерлась,матерь Гренделявознамериласькровью выместитьсмерть единственногосына, павшего

2120

в схватке с гаутами;и средь ночиэто женочудовищепогубило героянеповинного —жизнь покинулстарейшина ратный,старый Эскхере, —и не было поутрутело мужа

2125

пламени предано,и, оплакав сородича,даны горестныене могли на костервозложить его,ибо жертву своюв горный водоворотутащила врагинякроваворукая.То для Хродгара,

2130

о народе пекущегося,было скорбью,горем великим;стал он жизнью твоейзаклинать менявновь подвигнутьсяна деяние воинское:и для славы,и ради наградыв хлябях ратовать.

2135

Там, на дне морском,отыскал язлоизвестнуювод владычицу,и схватились мы с нейодин на один:океан окровавился,как в подводном чертогеснес я чудо-мечомголову чудищную,

2140

избежал якогтей остролезвыхзнать, инаямне смерть начертана! —и воздал мне вождь,сын Хальфдана,щедрой платой,дарами несметными!Не нарушил онблагочиния древнего,

2145

и ни в чем мнеотказа не было, —был я взысканнаследником Хальфдана,награжден за трудпо желанию моему.И теперь те сокровищая тебе от душиподношу, господин мой,ибо счастье ищу

2150

лишь в твоей благосклонности:ты родня мне, —один из немногих! —добрый мой Хигелак!»В дом внести повелел онвепреглавый стяг,шлем высокий,кольчугу железнуюи отменный меч;молвил Беовульф:

2155

«Мне от мудрого старца,от державного Хродгара,был наказ такой:чтобы в первую головуя тебе поднесэто оружиеда сказал бы,что конунг Херогар,[124]властный Скильдинг,владел до срока

2160

этим ратным нарядом,но оставил егоне наследнику,не любимому сынувсехраброму Хероварду[125], —ты хозяин сокровища!»А еще – так мне сказывали —провели напоказчерез двор четырехжеребцов гнедопегих

2165

все один к одному;отдал он повелителюи коней, и оружие(так и должно дружиннику;[126]не плести на соседейсетей хитрости,ни коварных ков,козней душегубительных,на соратников и сородичей!),– предан Хигелаку

2170

был племянник его,и пеклись онидруг о другево всяком деле!И еще я слыхал:преподнес он Хюгдшейный обруч,подарок Вальхтеов,[127]а в придачу – трехтонконогих коней

2175

в ратной упряжи;золотое кольцоукрашало с тех поршею владычицы.Таковым оказалсясын Эггтеова,[128]в битвах доблестный,в делах добродетельный:он в медовых застольяхне губил друзей,

2180

не имел на умезлых намерений, —воин, взысканныйпромыслом Божьими под небом сильнейшийиз сынов земли,незлобив были кроток сердцем.Прежде гаутыпрезирали его и бесчестили,

2185

и на пиршествахобходил еговождь дружинныйсвоей благосклонностью,ибо слабым казался они беспомощным,бесполезным в бою;но теперь он за прежнееполучил с лихвойвоздаяние!

2190

Конунг Хигелакповелел внестив зал дружинныйнаследие Хределя[129]златоблещущее —тот, единственныйиз гаутских мечей,наилучшее лезвие, —и отдал клинокво владение Беовульфу;

2195

и отрезал емусемь тысяч земли[130]вместе с домом,с чертогом престольным,сообща они правили,сонаследники,и дружиной и землями,но державой владелтолько конунг,законный владыка.

2200

И случилось такпо прошествии лет,что и Хигелак сгинул,и Хардредот меча погиб[131], —под стеной щитовпал наследникдружиноводителя,когда рать своювел в сражение

2205

против воинстважестоких Скильвингов,[132]сгинул в битвеплемянник Херерика.[133]И воспринял тогдавласть державнуюконунг Беовульф:пять десятков зим[134]мудро правил онмирным краем

2210[135]

и состарился.В те поры дракон,змей, исчадье тьмы,там явился, хранительклада, скрытогов неприступных горахсреди каменных круч,где дорогачеловеку заказана;лишь однажды

2215

к тем богатствам языческимнекий смертныйпосмел проникнуть,и покуда уставшийстраж беспечно спал,вор успел золоченуючашу выкрасть,умыкнуть из сокровищницыдрагоценный сосуд —вот начало злосчастья

2220

вот причиналюдских печалей!Не от добра онизбрал опаснуютропу, дорогук норе драконьей,но, нерадивыйслуга старейшины,[136]он, провинившись,бежал от кары,

2225

ища пристанищав дальней пещере.Беглец злосчастливыйнезваным гостемвошел под своды —и страх и ужасего обуяли,но, вспять пустившись,он, многогрешный,успел, однако,

2230

из той сокровищницыпохитить чашу…одну из множествазахороненныхв земле издревле.В дни стародавниепоследний отпрысквеликого рода,гордый воитель,чье племя сгинуло,

2235

сокрыл заботливов кладохранилищесокровища родичей:их всех до срокасмерть поразила,и страж, единственныйих переживший,дружину оплакивал,в душе предчувствуяту же участь

2240

не долго он сможетбогатствам радоваться.Курган возвысился,свеженасыпанныйблиз моря на мысе,в укромном местемежду утесами;и там сложил онпластины золота,казну дружинную

2245

и достояньекольцедарителя,творя над кладомзаклятья великие:[137]«Земля! отнынехрани драгоценности,в тебе добытые,коль скоро людихранить их не могут!Смерть кроволитная,

2250

война истратиламоих родовичей;не видеть им большечертога пиршественного,не встанут воиныс мечами на страже,некому нынелощить до блескачеканные кубки, —ушли герои!

2255

и позолотана гордых шлемахскоро поблекнет —уснули ратники,что прежде чистилижелезо сражений, —и вместе с нимидоспехи крепкие,предохранявшиев игре копейной

2260

от жал каленых,в земле истлеют —кольчуга с витяземне разлучится!Не слышно арфы,не вьется сокол[138]в высоком зале,и на дворене топочут кони, —все похитила,

2265

всех истратиласмертная пагуба!»Так в одиночествеи днем и ночью,живой, он оплакивалплемя сгинувшее,покуда в сердце егоне хлынуласмерть потоком.Клад незарытый

2270

стал достояниемстарого змея,гада голого,гладкочешуйного,что над горамипарил во мракепалящим облаком,ужас вселяяв людские души, —ему предначертано

2275

стеречь языческихмогильников золото,хотя и нет емув том прибытка;и триста зим он,змей, бич земнородных,берег сокровища,в кургане сокрытые,покуда грабительне разъярил его,

2280

вор дерзкий,слуга, похитившийиз клада кубок.дабы снискать себевины прощенье, —так был злосчастнымкурган ограблен;слугу хозяинза то помиловал,ибо впервые

2285

он видел подобнуювещь издревнюю.Дракон проснулсяи распалился,чуждый учуявна камне запах:не остерегсяграбитель ловкий —слишком близкоподкрался к чудовищу.

2290

(Так часто случается:кому не начертанагибель, тот можетизбегнуть горя,спасенный Господом!)Златохранительв подземном залеискал пришельца,в пещеру проникшего,покуда спал он;

2295

потом и пустынювблизи курганазмей всю исползал,но ни единойдуши не встретив,он, ждущий битвы,сражения жаждущий,вернулся в пещерусчитать сокровища —и там обнаружил,

2300

что смертный чашупосмел похитить,из зала золото!Злоба копиласьв холмохранителе,и ждал он до ночи,горящий мщениемревнитель клада,огнем готовыйкарать укравших

2305

чеканный кубок.Едва дождавшисьвечерних сумерек,червь огнекрылыйпалящим облакомвзлетел с кургана —тогда-то над краембеда и грянула,напасть великая,а вскоре и конунг

2310

с жизнью расстался,[139]нашел кончину.Огонь извергая,жизнекрушительзажег жилища;пламя взметнулось,пугая жителей,и ни единогоне пощадилатварь огнекрылая,

2315

и негде былов стране обширнойот злобы змея,от пагубы адскойгаутам скрыться,когда безжалостныйпалил их жаром;лишь на рассветеспешил он в пещерук своим сокровищам,

2320

а ночью сноваогнедыханиемлюдей обугливал.(И все же напраснокрепость курганнуюон мнил неприступной!)Внедолге и Беовульфсам изведалгибельность бедствия;дом с престолом

2325

вождя гаутскогов потоках пламенисгорел и расплавился;[140]оплакал старецсердопечальныйсвое злосчастье;и думал всемудрый,что Бог гневится,[141]Создатель караетза то, что древние

2330

не блюл он заповеди,и сердце воинавпервые исполнилосьнедобрым предчувствием.[142]Дом дружинный,испепеленныйпалящим змеем,дворец в пучинахпожара канул,но конунг ведеров

2335

ратолюбивыйзамыслил мщенье,и повелел он,военачальник,невиданный выковатьжелезоцельныйщит обширный,ибо не выдержитщит деревянный,тесина ясеневая,

2340

жара пламени,дыханья драконьего,а вождь был должендни этой жизнив битве окончить,убив чудовище,издревле хранившееклад курганный!Почел бесчестьемкольцедаритель

2345

вести дружину,рать многолюднуюна огнекрылого:единоборстваон не страшился,не веря ни в силу,ни в отвагу змея.Немало опасностейгерою выпалов дальних походах,

2350

в грозных игрищах,с тех пор как Хродгаравоитель странствующийизбавил от Гренделя,очистил Хеороти женочудищев битве осилил.Не легче былоему и в схватке,где сгибнул Хигелак,[143]

2355

войсководитель,гаутский конунг:в пылу сраженияна поле фризскомпотомок Хределяпал наземь,мечами иссеченный,но спасся Беовульф!пловец искусный,он вплавь через хляби

2360

один возвратилсяи тридцать тяжкихвынес доспеховна берег моря;и не хвалилисьпобедой хетвары,[144]противуставшиеему в сражениищитоносители, —из них немногие

2365

с поля вернулись,домой из сечи.С недоброй вестьюон, одинокий,приплыл, сын Эггтеова,к земле отеческой,и Хюгд поклониласьему дружиной,казной и престолом,ибо не верила,

2370

что сын ее в силахпо смерти Хигелакаспасти державуот ратей враждебных;но тщетно в страхеони, бессчастные,молили воителяпринять наследьеи править народомпомимо Хардреда,

2375

стать хозяиномв землях гаутских, —однако, мудрый,он не покинулсоветом юноговладыку, покудамужал вождь ведеров.Когда же явилисьморескитальцы,наследники Охтхере,[145]

2380

восставшие противморского конунгав державе Скильвингов,сыны-изгнанникипришли из Швециик гаутам, за море,ища прибежища, —тогда-то Хардредгостеприимныйубит был Онелой

2385

наследник Хигелака,приют им давший,а сын Онгентеова,убийца Хардреда,бежав от гаутов,в свой дом возвратился;остался Беовульфединовластнымвождем над ведерами,то добрый был конунг!

2390

За смерть предместникаотмстил он, как должно,в недолгом времени —на помощь Эадгильсу,вождю одинокому,сыну Охтхере,в знак дружбы он выслалдружину за море,рать и оружие;и враг, застигнутый

2395

зимним походом,[146]сгинул Онела.Невзгоды многиепреодолевший,несокрушимыйвершитель подвигов,так дожил сын Эггтеовадо дня урочного,и в час предначертанныйс драконом сведался.

2400

Владыка гаутов,а с ним одиннадцатьего соратниковискали змея.Первопричинулюдских несчастийи смертоубийствавождь знал[147], посколькуслуга, положившийк ногам хозяина

2405

ту чашу краденую,был тринадцатымв его отряде, —виновник расприи злополучияне доброй волей,но покорный приказу,корчась от страха,он вел дружинук тому подземелью,

2410

к холму, что высилсяблизко от бурныхвод океана,где кольца золотатонко витыехранил надменныйревнитель, сторождревнего клада,в подземном логове, —взять те сокровища

2415

сумел бы смертныйлишь ценой непомерной!Златодаритель,на холм взошедши,воссел, дабы словопромолвить гаутам,проститься с ними:он сердцем предчуялсоседство смерти,Судьбы грядущей,

2420

уже готовойстарца приветитьи вместе с жизньюизъять из теладушу-сокровище. —недолго будетдух войнолюбыйтомиться в плоти;и молвил Беовульф,потомок Эггтеова:

2425

«Перевидал янемало с молодостисеч и усобиц —и все помню!Семь зим мне было,когда державный[148]меня от родителейвзял владыка:казна и пищамне шли от Хределя,

2430

и воспитал меняконунг, мой родич;в его чертоге,дитя чужое,в глазах правителяя был не хуже,чем дети родные,чем Хадкюн и Херебальди добрый мой Хигелак.И так случилось,

2435

что младшего братасвалил брат Хадкюнна ложе смертистрелой, сорвавшейсяс упругого лукав игре, на охотебез злого умысла, —братогубительствубыла причинойстрела неверная,

2440

поэтому Хредельне мог по правувоздать за сынадругому сыну —без отомщенияостался Херебальд!Так некий старец,[149]увидевший кровногочада телона дереве смерти

2445

в удавке пляшущее,горько сетует,слагает строфыоб отпрыске юном,в петле висящемна радость воронам,а сам он, старый,не властен исправитьучасть детища;зовет он поутру

2450

дитя ушедшее,не чая дождатьсядругого наследникабогатствам и дому,коль скоро единственномусыну выпалзлосчастный случай,смертный жребий;войдет ли рыдающийв покои отрока

2455

там запустенье,гуляет ветерв безрадостном зале, —уснул наездник,ратник в могиле! —умолкли арфы,и прежних пиршествне будет больше!Выйдет ли скорбный,один, стеная,

2460

дом и усадьбаему покажутсячрезмерно обширными!Вот так же и в сердцевладыки ведеровтаилось горе:убит был Херебальд,но вождь был невластенза смерть возмездиемвоздать убийце,

2465

ведь и постылогоотец не в силахсына подвергнутьпозорной казни!Тогда он в душе своейлюдские радостиотринул радисвета Господня:селенья и землион, уходящий,

2470

как должен владелец,оставил детям.И были битвы,ходили шведывойной на гаутов,морскими походами,с тех пор, как умердержавный Хредель,и до поры, покасыны Онгентеова

2475

войнолюбивыене пожелалимира на море,но в дерзких набегахс нами сходилисьблиз Хреоснаберга.И многим известно,как наше воинствос ними сквиталосьза кроволития,

2480

хотя победабыла добытаценой кровивождя гаутского, —настигла Хадкюнав той схватке гибель.Но, как я слышал,убийца конунгаубит был наутро,воздал за родича

2485

родич Эовор,встретив Онгентеова, —шлем от ударашироко треснул,пал наземь Скильвинг,и меч не дрогнулв руке гаутскогокровоотмстителя.За все, что Хигелакмне дал державный,

2490

за все достояние,дом и земли,ему платил яклинком, сверкавшимв работе ратной:ни витязей шведских,ни датских всадников,ни войска гепидского[150]к себе на выручкуне призывал он,

2495

казны не тратилна слабых ратников,[151]коль скоро я первымвступал в сражения,стяжая победы! —и так да будет,покуда жив я,покуда мне веренклинок испытанный,не раз служивший

2500

моей отвагес тех пор, как Дагхревна[152]убил я, и хугскийвождь не вернулсяк владельцу фризоввместе с добычей,с тем драгоценнымкольцом ошейным,но пал на полезнаменоситель,

2505

дружинник храбрый,сраженный не жалом, —он так был стиснутв моих объятьях,что хрустнули кости.И ныне да служат мнемеч и рукив борьбе за сокровища!»Слова последние,клятву пред битвой

2510

измолвил Беовульф:«Немало я с молодостисеч перевидел,и ныне снова,защитник народа,ищу я встретитьсяс жизнекрушителем,свершу возмездье,коль скоро выползетчервь из пещеры!»

2515

Так он прощалсяс ратью доспешной,державный воинс верной дружиной:«Я без оружия,без меча остролезвогопошел бы на недруга,когда бы ведалиное средство,убив заклятого,

2520

обет исполнить,как то было с Гренделем;пламя опасно,и, чтобы укрытьсяот ядовитого огнедыхания,нужны мне доспехии щит железный.Не уступлю япламевержителюв битве ни шагу!

2525

и да свершитсясуд справедливыйСудьбы-владычицы! —не похвальба спасет,но храбросердиев борьбе с крылатым!А вы дожидайтесьвблизи кургана,мужи доспешныетого, победного,

2530

из двух соперников,кто упасетсяот раны смертельной;не вам сражаться,но я – единственный,кому по силамтягаться с гадом,с поганым в битвемериться мощью!Возьму добычу,

2535

богатства курганные,либо гибельв удел достанетсявашему конунгу!»Встал щитоносецв кольчуге, в шлеме,воин гордый,сил преисполненныйи добромужества,путь свой направил

2540

к серым утесам,– трус отступил бы!но вождь, победившийво многих схватках,где рати враждебныесшибались с грохотом,шел, и вскореувидел в скалахжерло, откудапотоком жарким

2545

огонь изливался,путь преграждаяв недра кургана:никто не смог быпройти невредимымв глубь подземелья,проникнуть в пещерусквозь раскаленноедыханье змея.Тогда разъярился

2550

вождь ведеров:вопль неистовыйиз горла вырвался,гневное словогромом грянулосреди утесов;и распалилсяревнитель клада,заслышав клич, —не мольбу о мире,

2555

но вызов на битву.Сперва из пещерыдыханье смрадноечервя курганноговзметнулось дымом —скалы дрогнули.Гаут державный,щитом прикрывшись,пред каменным устьемстоял, покуда

2560

гад, извиваясь,полз в потемкахк месту схватки;и меч двуострый,наследье древних,сиял, подъятый,в руках у конунга;и оба сердцаравно кипелии страхом и ненавистью.

2565

Держа наготовесвой щит спасительный,стоял незыблемовойсководительв наряде ратном,а змей тем временем,свиваясь в кольца,лез из пещерысудьбе навстречу.Казалось ратнику,

2570

что щит, защитникдуши и тела,не так надежен,как то хотелось быгерою, коль скоровпервые в жизниСудьба не хранит егов единоборстве,[153]в победной битве.Тогда на недруга

2575

воитель гаутскиймечом обрушился,искуснокованымнаследьем конунгов,но вкось по костискользнуло железо,клинок по черепу,не так, как нацелилсявысокородный;удар неловкий

2580

лишь раззадорилхолмозащитника:он пыхнул пламенем —далеко хлынулпар ядовитый.Правитель ведеровне мог похвастатьсяудачей в стычке:не лучшим образомему служило

2585

лезвие славное.[154]Нелегкую долюизбрал достойнейшийсын Эггтеова,решившийся битьсяс драконом насмерть, —и суждено емув край далекийуйти, покинувюдоль земную,

2590

как и всякому смертному!И снова, не медля,сошлись противники;но страж подземелья,приободрившись,приподнял голову,и стал, полыхаядыханьем смрадным,огневержительтеснить героя;

2595

и не нашлосьпод рукой у конунга,как должно в сражении,благородного воинства[155]но в дальнюю рощуспаслась дружина,рать укрылась.Из них лишь единыйсмутился в сердце —ибо изменником

2600

стать не можетмуж доброчестный!То Виглаф был,[156]сородич Эльвхера,сын Веохстана,щитоноситель,любимец Скильвингов.Увидев на конунгеодежды битвы,объятые пламенем,

2605

он вспомнил, какимиего приветилдарами владыка,вернувший Вагмундингамнаследные землии власть над племенемего родителю.И поднял Виглафщит желто-липовыйи меч, наследье

2610

потомка Охтхере,скитальца Эанмунда,который был в битвеубит, бездомный,в сраженье с Веохстаном,взявшим в добычуэто оружие:нагрудник кольчатый,шлем железныйи меч отменный,

2615

подарок Онелы,издревнее лезвие, —одежды битвы,орудие сечи,наряд воителя(однако Онелаза смерть племянникане мстил убийце[157]);тот меч хранилсяи щит и кольчуга

2620

у Веохстана,покуда не выросему преемник,дабы продолжитьславу отцовскуюсреди гаутов, —оставил старец,покинув землю,наследство сыну.И вот впервые

2625

воина юногопризвал державныйделить с дружинойудары битвы:был духом он крепок,а меч наследныйостро наточен, —и скоро на деледракон изведалего могучесть!

2630

Промолвил Виглафпечальносердый,уча соратниковдружинному долгу:[158]«То время я помню,когда в застольенад чашей медаклялись мы честьюслужить исправнокольцедробителю,

2635

нас одарившемуодеждой битвы,мечами, кольчугами,коли случитсянужда в подмоге!Из многих воителейсебе в попутчикиизбрал он лучших,сильнейших героев —копьеметателей,

2640

храбрейших кольчужников,сочтя нас достойнымидела смелого,хоть и замыслилвождь дружинныйсам, в одиночку,народоправитель,свершить возмездие,ибо не раз онснискивал подвигами

2645

славу всеземную!Но так случилось,что ныне нуждаетсявождь в отвагесвоих сподвижников,в силе воинства! —так не пора лии нам изведатьогненной пагубы!Бог свидетель,

2650

уж лучше мне в пламенинавеки сгинуть,владыку спасая,чем ждать в укрытье!Бесчестно было бынам, щитоносцам,вспять обратиться,не испытавшиврага железом,не встав на сторону

2655

правителя ведеров!Не должным образомвождю мы платимза прежние милости,коль скоро конунг,покинутый гаутами,гибнет в битве!Да будет щит мойи меч в сраженииему подспорьем!»

2660

Туда поспешил онсквозь чад ядовитыйк вождю на помощьи так воскликнул:[159]«Бейся, о Беовульф,рубись без страха,как ты поклялсяв дни твоей молодости!Да не померкнетдо смерти слава

2665

и честь державная!Ты, вождь всезнатный,несокрушимый,за жизнь сражайсячто силы достанет!Я встану рядом!»Тогда, услышавтот клич героя,огневержитель,кипящий яростью,

2670

дохнул – и пламяокутало воинов,мужей доспешных:ни сбруя кольчатая,ни щит копьеносцане защитили,и сгинул бы юный,сгорел бы витязь, —но родича родичдержавный, ратника,

2675

чей щит обуглился,укрыл железнойдоской от пламени,[160]и, вспомнив о славе,нацелил конунгдракону в головуудар сокрушительный.Ярость умножиласилы мужа! —но преломился

2680

каленый Нэглинг,[161]меч Беовульфа,старинное лезвие:была воителюдана такаямощь, что в сечахему и лучший мечбыл несподручен,и, как я слышал,в руках ратоборца

2685

любое лезвие,железо остреное,от мощных ударовкрошилось в сражении!Тут, с третьего раза,метнувшись на недруга,червь огнедышащий,бич смертных,поверг на землювождя державного —

2690

клыки драконьивонзились острые,ядоточащиевоителю в горло,и кровь потокомна грудь излилась!Тогда, я слышал,к нему на выручкупоспел дружинник:он, знатный родом,

2695

известный мужеством,силой и ловкостью,в руке опаленнойклинок сжимая,уцепил не в головугаду, но нижевонзил оружие,ужалил в горлозмея зломерзкого —вошло железо

2700

в плоть огненосную,сникло пламя,дыханье драконье;и тут же конунг,[162]едва очнувшись,свой нож широкий,владыка ведеров,из ножен выхватили острым жаломвспорол утробу

2705

огневержителя, —сдохло чудище.Так рано поутрудва ратника-родичаубили змея, —да будут примеромони для воинов! —но стал последнимтот бой победный,работа ратная,

2710

в жизни конунга:набухли раны,следы драконьихклыков на шее,горя, смердели,и грудь покрыласьглубокими язвами —яд змеиныйвъедался в тело.Вождь мудромыслый

2715

под серыми скаламисел на каменьвблизи кургана,напротив жерла,устья пещеры,своды которойна вековечныхстолпах покоились.Лицо владыкии грудь водою

2720

дружинник добрыйомыл из пригоршнейот крови, пролитойгероем в битве,и снял с воителябремя шлема.Промолвил Беовульф,превозмогающийсмертную муку(ему осталось,

2725

он чуял, малоземного счастья;силы иссякли;пришли к пределудни его жизни,и смерть приблизилась):«Имей я сына,ему я мог быоставить наследье,мое оружие,

2730

наряд мой ратный,тому, кто был бымоим преемником!Я пять десятков зим —хранил державу,и не единыйиз сопредельныхплемеводителейне смел потревожитьменя дружиной,

2735

грозить мне набегом!Я мирно властили ждал урочногосрока и жребия:не жаждал распрейи лживыми клятвамине осквернялся,чему сегодня,смертельно раненный,я радуюсь в сердце,

2740

ибо Создательне попрекнет меняубийством родичей, —так пусть же изыдетдуша из тела!Спеши, о мой Виглаф,сойди под землю,в тайник курганныйпод серыми скалами(дракон, лишенный

2745

своих сокровищ,лежит, недвижный,сраженный в сердце);и я, увидевказну издревнюю,[163]насытив зреньеигрой самоцветови блеском золота,возлягу рядоми без печали

2750

жизнь покинуи власть земную».Немедля, – так слышал я, —по слову конунга,по воле правителя,в бою израненного,сын Веохстанасошел в пещеру,воин в кольчуге,в рубахе сетчатой;

2755

там, добродоблестный,гордясь добычей,увидел множествоколец, камений,груды золотаи самоцветов,сосуды дивные,древние вещи,вдоль стен стоявшиев жилище змея,

2760

чудные чаши(канули в вечностьих обладатели!),и шлемы ржавыевремен прошедших,кольчуги траченные,и уборы истлевшие(таким богатством,в земле сокрытым,такой добычей

2765

мог бы гордитьсялюбой из смертных!);и там же знамя,стяг златотканыйна крепком древкенад россыпью золотасолнцегорящий.искусно шитыйсиял, озаряячертог обширный,

2770

сокровищ вместилище,жилище змея,который сгинул,мечом пораженный.Тогда, – так я слышал, —сложил дружинникбогатство курганное,казну гигантовв мешок, в кольчугу,сосуды, чаши.

2775

сколь мог осилить,и взял слепящийстяг светозарный,поскольку Беовульфножом двуострым,драконоборец,сразил дозорного,издревле стерегшегохолм сокровищный,пламевержителя,

2780

во тьме полыхавшегодыханием пагубнымнад тем курганом. —чудище сгинуло.Вышел воинс кладью бесценнойиз подземелья,страхом терзаемый,тревогой в сердце:застать успеет ли

2785

в живых владыку,правителя ведеров,без сил лежавшеговблизи пещеры.Золотоношанашел воителя,истекшего кровью,вождя всезнатного,почти что при смерти;он долго витязя

2790

кропил водою,покуда словоиз сердца воинана волю не вырвалось;и молвил Беовульф,скорбный старец,глядя на золото:«Владыке Вселеннойхвала! – я вижуэти сокровища

2795

и славлю Господа,Небоправителя,в день мой последниймне ниспославшегопобеду в битве,а эту добычу —народу нашему!В обмен на богатстважизнь положил я —теперь державу

2800

сами храните! —мой срок истекает!Повелеваювам, ратоборцы,мой прах и пепелукрыть в кургане,в холме высоком,близ моря насыпанномна Мысе Китовом,[164]дабы отныне

2805

то место зваликурганом Беовульфаморескитальцы,в ладьях плывущиеиз дальних пределовпо темным водам».Обруч ошейныйвитого золотавождь доброчестныйвручил воителю —

2810

кольцом и обручем,кольчугой и шлемомон юного мужаблагонапутствовал;«Ты – единственныймой наследникиз рода Вагмундингов,чье семя сгинуло,Судьбою похищено:в час предначертанный

2815

ушли знатнейшие —и я за ними!»С последним словомугасло сердцемудрого старца;осталось тело,костра пожива;душа отправиласьискать наградысреди угодников.

2820

То было горем,великой скорбьювоина юного:он видел теловождя возлюбленного,лишенное жизни;но тут же, рядом,его убийцалежал бездыханный,жизнекрушитель,

2825

погибший в схватке,змей зломерзкий,страж, утратившийсвои сокровища,ибо железноелезвие тяжкимударом в сердцевдруг оборвалодни его жизни,и грянул оземь

2830

холмохранительна склоне кургана:не властен он большелетать ночами,червь огнекрылый,гад, стерегшийсвои богатства.Дракон был поверженрукою конунга,клинком владыки,

2835

каких воистинусреди сынов земливовеки не было,хоть я и слышалпеснопреданьяо многих сильныхи стойких в битве,но не посмел быиз них ни единыйв огне сходиться

2840

с ядоточащимчервечудовищем,стяжая богатство,как сделал Беовульф,смертью купившийклад несметный,в битве, где обапротивоборцарасстались с жизнью!Тогда уж из лесу,

2845

из рощи вышликлятвопреступники, —те десять бесславных,бежавших в страхе,копья в испугеподнять не посмевших,меча в защитуратеначальника, —и вот, покрывшиещиты позором,

2850

они приблизилиськ одру героя,глядя на Виглафа:сидел скорбящийнад телом старца,достойный копейщиккропил водоюлицо владыки,но бесполезно —ничто не смогло бы

2855

дружиноводителявернуть к жизни!Господня воляв веках непреложна,Промысел Божийискони правилделами смертных, —и ныне так же!Суровой речьюих встретил воин,

2860

мужей трусливых,бежавших от битвы;на них, бесчестных,глядя презрительно,так молвил Виглаф,сын Веохстана:«Правдоречивыйсказал бы: воистинувождь, наделившийвас, нестоящих,

2865

кольцами золота,ратными сбруями(ибо нередков застольях бражныхшлемы, кольчуги,наряды сечи,в дружинном заледарил державныйвсем, приходившимв его пределы), —

2870

зря отличил онмечами острымивас, дрожащихпри виде недруга.Не мог он похвастатьсявашей помощьюв сражении, конунг,но, взысканный БогомПобедотворцем,один сумел он

2875

в неравной схваткеврага пересилить!Я был невластенспасти державца,и уберечь егонадежды не было,но, изловчившись,помог я родичу:мечом наудачуударил чудовище —

2880

оно ослабло,и в горле смрадныйогонь пресекся.Но слишком малобыло соратниковвокруг владыки! —за то отнынеи вам не будет[165]даров сокровищных,нарядов ратных,

2885

ни радостей бражных;и вы утратите,землевладельцы,наделы наследные,когда услышатдружиноводителив краях сопредельныхо том, как в битвевы обесславились!Уж лучше воину

2890

уйти из жизни,чем жить с позором![166]»Тогда ко дворцуон гонца с вестямипослал, в хоромынад морем, где ждалис утра старейшины,сидели ратники,гадая надвое:то ли оплакивать

2895

вождя погибшего,то ли с победойвернется конунг;и не солгал импечальный вестникс холма приморского,муж, прибежавшийс мыса курганного,но правду измолвил,сказал глашатай:

2900

«Возлег сегодняна ложе смертивладыка ведеров,гаут всевластный,уснул, убитыйв бою драконом!А рядом с героемжизнекрушительпростерся мертвый,ножом распоротый

2905

(не меч, но двуострыйнож покончилс червечудовищем).Там же Виглаф,сын Веохстана,над Беовульфом,живой дружинникнад павшим державцем,страж печальный,сидит, охраняя

2910

и друга и недруга!Ждут нас войныи кровомщение,[167]едва о смертиправителя нашегоузнают фризы,франки услышат.Та распря вспыхнула,когда на хуговдружину Хигелак

2915

и флот свой двинулк пределам фризским,где войско хетваровс ним переведалось,воинство сильное,многомогучее, —там был поверженотважный в битве,пал в сражениивождь, не успевши

2920

воздать соратникамза службу добычей;возненавиделинас меровинги.[168]Не жду я такжедобра и мираот племени шведов:ведь всем известно,как в Роще Вороньей[169]убил Онгентеов

2925

Хадкюна Хредлинга.Тогда впервыегауты гордыевойнолюбивыхискали Скильвингов,и встретил гаутовродитель Охтхере,старец державный:сваливши Хадкюна —вождя мореходов,

2930

из плена выручивжену, чьи сокровищавраги похитили,свою супругу,ему родившуюОхтхере с Онелой,он гнал дружинников,лишившихся конунга,и, встав на дороге,рать бегущую

2935

близ Леса Вороньегонастиг – и немногих,там уцелевших,усталых и раненых,обставил воинством;всю ночь он без усталигрозил злосчастнымстрашными казнями:одних он прикажетзарезать поутру,

2940

других – повеситьна радость воронамна древе смерти.Но на рассвете,когда уж воиныв спасенье изверились,вдали запелирога походныедружины Хигелака —явился верный

2945

конунг с отрядомна помощь родичам.В битве кровавойсшиблись рати —гауты, шведы,народ с народом,смешались в сеченеобозримой.Тогда с дружинойвождь сокрушенный,

2950

старец-воительбежал, спасаясь,спешил укрытьсяв стенах Онгентеов:изведав могуществои доблесть Хигелака,дольше не мог онборьбой испытыватьвойско вражье,и, не надеясь

2955

от морескитальцевспасти казну своюи чад с супругой,он под защитувысокой насыпиушел в ограду;но следом стягидружины Хигелака,теснящей шведов,по полю двинулись,

2960

рубились Хредлинги[170]на земляных валах,покуда Онгентеов,седобородыйнародоправитель,в смертельной схваткене встретил лезвиямеча, несущегогнев Эовора.Сперва на владыку

2965

напал Вульф Вонрединг,ударил яростный —и кровь державногодружиноводителяседины окрасила, —но старый Скильвинг,не устрашившийся,врагу, как должно,воздал, ответилударом тяжелым,

2970

взмахнул над недругомклинком разящимвоитель-старец —и не поспел герой,потомок Вонреда,щитом прикрыться,как шлем крепчайшийрасполовинился,и он, окровавленный,пал на землю

2975

(еще он не былсмертью отмечен,но сильно раненныйбоец был в ярости).Тогда воительиз рати Хигелака,брата увидев,к земле склонившегося,мечом размахнулсяи кровлю шлема,

2980

щита оградурассек – тут конунг,владычный старец,дух испустил,и осталось за ведерами,судьбой хранимыми,поле брани;и подняли Вульфаи раны родичауврачевали.

2985

Победный Эоворс Онгентеова,с вождя дружинник,сорвал кольчугу,убор властелина,и шлем, и лезвиемеча с рукоятьюсложил пред конунгом,за что героюнаграду Хигелак

2990

сулил великую —и выполнил слово:за труд кровавыйправитель гаутов,наследник Хределя,домой возвратившись,взыскал и Вульфа,и Эовораказною богатой —было каждому

2995

дано сто тысячземлей и кольцами[171](дары щедрейшиеза ратную службу!),и дочь родную,дома отраду,в залог благосклонностион отдал Эовору.Вот корни расприи ярости недругов

3000

и кровомщения!Я знаю, скоронагрянут шведык нашим жилищам,едва проведаюто том, что не сталоратеначальника,ревнителя нашихземель и золота,вождя, охранявшего

3005

и наше племяи славных Скильдингов, —кольцедробитель,герой владычныйпуть свой окончил.Идите же к конунгу,проститесь, дружинники,с владыкой гаутови возложитезлатодарителя

3010

на ложе пламени,а с ним и сокровища —не частью, но полностью —в огне да сгинут[172]каменья и золото,добыча, взятаяв последнем сраженииценою жизни, —так пусть же истлити казну и конунга

3015

костер единый:не должно героямносить драгоценностигорестнопамятные,да не украсити шею девичьюкольцо витое,коль скоро пленнаяжена за недругами[173]пойдет на чужбину, —

3020

в былое канулис конунгом вместепиры и радости;морозным утром,[174]в руках сжимаякопейные древки,повстанут ратники,но их разбудитне арфа в чертоге,а черный ворон,

3025

орлу выхваляющийсяобильной трапезой,ему уготованной,и как он храброна пару с волкомтрупы терзает![175]»Так поведалгонец доброчестныйскорбные вести,и не солгал он

3030

ни в слове, ни в деле.Встала дружина;пошли воители,слезами облившись,к Орлиным Скаламвзглянуть на чудо:там, на песке,под закатным небомвладыка лежалбездыханный, воин,

3035

правивший ратьюдолго и праведно,щедрый на кольца,а ныне похищенныйсмертью в сражении,державный ведер;там же виднелось,вблизи героя,тело драконье,плоть распростертая

3040

мертвого змея,червя зломерзкоготруп, опаленныйпламедыханием(туша твариступней в пятьдесятбыла длиною);в небо взвиваясь,в ночи бесчинствовалдракон, а утром

3045

скрывался в пещере —смерть разлучилакладохранителяс его владением:кубки, чаши,блюда лежалирядом со стражем,ржавые лезвия,кольчуги истлевшие(долго покоился

3050

клад, наследиедревнего племени,в том подземелье,тысячезимнеезлатосокровище,крепко заклятое,дабы не смелни единый смертныйего коснуться, —лишь Вождь Небесный,

3055

Создатель, властеноткрыть богатстватому, кто взысканего благосклонностью,милостью Божьей,мужу достойному!)Но стало ясно,что не было счастьявладельцу богатства,казны курганной,

3060

ибо и воинпогиб в сражении,и страж сокровищне смог избегнутьвозмездия в битве.Не знает смертныйурочного часасвоей кончины,и все же уходитон, обреченный,

3065

из зала для пиршеств,друзей покинув.Так сделал Беовульф,когда решилсяна бой с драконом,а сам и не ведал,за что он в битвезаплатит жизнью:тот клад до скончаньявеков заклятьем

3070[176]

таким заречен был,что станет смертный,в грехах погрязнув,молиться идолами, в цепи адапопав, запятнаетсебя порокамиеще допрежде,чем ступит на этоместо проклятое,

3075

раньше, чем взглянетна это золото!Молвил Виглаф,сын Веохстана:«Порой погибаетодин, но многихта смерть печалит —так и случилось!Наших советовне принял пастырь,[177]

3080

мольбы не услышаллюбимый конунг,а мы ведь просилине биться с огненнымхолмохранителем —пускай довеказмей дожидался быв своем подземельемирокрушения.Но был вождь верен

3085

высокому долгу —стяжал сокровища,и страшную ценуСудьба взыскала!Я был в пещере,мне посчастливилосьв тайник проникнуть(трудна дорога,тропа подземельная),и я, увидев

3090

клад сокровенный,нимало не медля,выбрал из грудыбесценной утвари,сколь мог осилить,и возвратилсяс тяжелой ношейк правителю нашему.Еще дышал он,и в полной памяти,

3095

вас перед смертьюблагословляя,он повелел вамкурган насыпатьнад пеплом, воздвигнутьхолм во славуего свершений!Он был из смертныхвсеземнознатныхвождем достойнейшим,

3100

покуда властвовалказной и домом!Теперь нам должновновь потревожитьтайник подземный,в курган проникнув,взглянуть на золото(стезя мне знакома),насытить зрениесиянием клада,

3105

игрой камений.И пусть ко времени,когда возвратимся мы,тут будет ложеготово для конунга,одр погребальный,дабы снесли мывождя могучеготуда, где пребудет он,хранимый Богом».

3110

И повелел имсын Веохстана,гордый воительгероям многим,готовить для проводовземлевладыкисруб костровый,дрова и местодля погребения:«Испепелится,

3115

в огне исчезнетмуж храброчестный,не раз видавшийдожди железные,где стрелы, тучамис тетив слетая,в щиты вонзались,где дрот остреный,копье бодалодоспехи в битве!»

3120

Тут юный, но мудрыйсын Веохстанаверных из воинствавызвал витязей(семеро былосмелых ратников,сам же – восьмой)и повел их под сводывражьего логова(смолистый пламенник,

3125

факел, высвечивалтропу в потемках),и там не делилиони добычу,ибо знали,кому достанетсявсе это золото,клад бездозорный,на разорение обреченный;и, не печалясь

3130

о тех богатствах,сокровища вынеслипрочь из пещеры.Тогда же змея,червечудовище,с утеса кинулив море – канулдракон в пучине.Кладь золотую,витые кольца,

3135

и старца-конунгасвезли на подводек месту сожженияна Мысе Китовом.Костер погребальныйвоздвигли ведеры,мужи дружинные,украсив ложещитами, кольчугами,как завещал им

3140

дружиноводительеще при жизни, —там возложилина одр возвышенныйскорбные слугистарца-конунга;и скоро на скалахвскипело пламя,ратью раздутое;черный взметнулся

3145

дым под небо;стонам пожаравторили плачи(ветра не было);кости распались,истлились мышцы,сгорело сердце.Герои-сородичигоре оплакивали,гибель конунга,

3150

и некая старицатам причитала,простоволосаявыла над Беовульфом,[178]плакала стараяи погребальнуюпесню пелао том, что страшноевремя близится —смерть, грабежи

3155

и битвы бесславные.Дым от кострищарастаял в небе;десять днейнасыпали гаутыкурган высокийнад прахом владыки,бугор могильный,заметный издали,морескитальцам

3160

знак путеводный.Ограду крепкуювокруг могильникаони воздвигли,из камня стены,мужи искусные.Захоронилив холме сокровища,добычу битвы,витые кольца,

3165

и все, что былов пещере драконьей, —вернулось в землюнаследие древних,и будет золотолежать под спудомвовек, как и прежде,от смертных скрытое.Вождю воздалипоследнюю почесть

3170

двенадцать всадниковвысокородных, —объехав стеныс обрядным пением,они простилисьс умершим конунгом,восславив подвигии мощь державцаи мудромыслие, —так подобает

3175

людям, любившимвождя при жизни,хвалить, как прежде,и чтить правителя,когда он покинулюдоль земную!Так поминалигауты мертвого,навек ушедшегоратеначальника,

3180

провозглашая:среди владык земныхон был щедрейший,любил народ свойи жаждал славывсевековечной![179]

Примечания

Единственная дошедшая до наших дней рукопись «Беовульфа», датируемая концом Х в., входит в так называемое Коттонское собрание и хранится сейчас в Британском музее. Текст был записан благодаря счастливому стечению обстоятельств. Англию христианизовали с двух сторон: с севера (ирландцы) и с юга (миссия папы Григория). Южная миссия шла от католиков и не потерпела бы траты пергамента иа языческие стихи даже в христианской справе. Но ирландское христианство само представляло собой смесь новой веры с язычеством, и германские обычаи были близки ему. Не удивительно, что чуть ли не вся поэзия создавалась на севере и только переписывалась у саксов. Папская миссия потерпела неудачу, и в Англии не было такого уничтожения старых текстов, как в ряде других стран. В более поздние века поэму спас сказочный сюжет: она уцелела среди прочих текстов о «деяниях чудовищ». В 1731 г. рукопись пострадала от пожара, а главное – от его последствий: из-за того что вовремя не были приняты меры по спасению пергамента, обуглившиеся края листов продолжали осыпаться. Текст поэмы разделен на 44 главы. Иногда новая глава начинается внутри сложного предложения (эта особеность подлинника обычно не сохраняется в переводах). Сам заголовок поэмы добавлен современными издателями.

В 1786—1787 гг. исландец Торкелин (Grimur Jonsson Thorkelin) был в Англии и сделал два списка с поэмы (один сам, а другой заказал неизвестному копиисту). В то время на краях можно было прочесть гораздо больше, чем сейчас. Он же был первым издателем текста (1815 г.). С тех пор «Беовульф» издвался около двадцати раз целиком (не считая переизданий) и примерно столько же раз переводился на английский. Поэма переводилась также на немецкий (десять раз), датский, французский, итальянский (трижды), шведский, норвежский (лансмол) и голландский (по одному разу). Кроме того, Теркелин перевел весь текст на латынь. Поэму переводили дословно и с попыткой воспроизвести атмосферу подлинника, ритмом оригинала, пятистопным ямбом, размером баллад, нибелунговой строфой и свободным стихом, с аллитерацией и без нее, с огромным количеством архаизмов и простым языком. Даже прозаические переводы очень заметно отличаются друг от друга по манере изложения и характеру стилизации.

Публикуемый ниже текст – первый перевод «Беовульфа» на русский язык. Как уже частично говорилось во вступительной статье, точное воспроизведение поэтических особенностей «Беовульфа» и «Эдды» противоречило бы нормам современной поэтики. Главная из этих особенностей – аллитерация. В каждом полустихе было не меньше одного слова, начинавшегося на тот же согласный, что и в соседнем. Кроме того, все гласные аллитерировали между собой. Ударение в древнеанглийском и древнеисландском чаще всего падало на первый слог корня, и на полустих приходилось по два слога с акцентом. Они отбивали такт, как метроном, а неударные слоги (сколько бы их ни было) проговаривались за примерно одинаковые интервалы времени: быстро, если их было много, и медленно, если их было мало. В таких условиях начало ударного слога было самым важным участком слова, и аллитерация подчеркивала именно эти функционально значимые точки стиха. Легко видеть, что аллитерационный стих был хорошо приспособлен для фонетических особенностей этих языков. Ритм «Беовульфа» основывается на чередовании долгих и кратких слогов, но зависит и от количества слогов в полустихе, хотя регулярный дольник отсутствует. Существовал ряд метрических типов, которыми автор «Беовульфа» пользуется с большим искусством. Но русскому (так же как и современному английскому и немецкому) читателю древнеанглийские стихи кажутся прозой. Аллитерация для него не более чем второстепенное украшение текста, подобно тому как для древнеанглийского поэта была рифма. Рифма внутри строки в сочетаниях типа «гол как сокол» встречалась не так уж редко, но была дополнительной, несущественной частью стиха. С другой стороны, поэты той поры почти никогда не рассматривали аллитерацию как стилистическое средство. Лишь в нескольких случаях две длинные строки подряд имели одинаковую (сквозную) аллитерацию, и можно предположить, что это не небрежность, а особый прием. В «Беовульфе» есть и другие приемы подобного рода: ассонансы, игра слов. Так, мрачный каламбур проходит через все описание Гренделя: по-древнеанглийски «гость» и «дух» звучали очень похоже, а Грендель часто называется злым и проклятым духом, но он же и незваный гость. Однако главное в звуковой ткани «Беовульфа» – это смена метрических типов и неумолкающая аллитерация. Переводчик «Беовульфа» сохранил аллитерацию (хотя не всегда на первом слоге), но он не мог сохранить ее древней функции, поэтому читатель в большинстве случаев даже не услышит созвучий типа «призВАл Державный Делить с Дружиной удары сражений», «сЛуЖили им ЛоЖами»… и пр. Кроме того, в переводе аллитерируют не только первые согласные и не только начала ударных слогов. Строки в «Беовульфе» очень длинны и конец строки часто не совпадает с концом предложения; полустих же краток и динамичен. Исландцы, которые понимают свои древние памятники без перевода и, следовательно, из всех германских народов слышат их лучше, чем кто бы то ни было, печатают «Старшую Эдду» только полустроками. Так же поступил в свое время с «Беовульфом» один из первых его издателей Торп (В. Thorpe). Изданный полустихами, русский перевод позволяет воспринять текст «Беовульфа» как поэтический.

Современный читатель напрасно стал бы искать в «Беовульфе» привычные ему приемы: в поэме мало сравнений, эпитеты довольно условны, а метафор нет вовсе. У англосаксонского поэта были совсем иные средства воздействия на слушателей. О некоторых из них будет сказано в примечаниях к отдельным строчкам. Но с самого начала следует обратить внимание на то, что в «Беовульфе» масса необиходных поэтических слов и поражающее обилие синонимов, особенно для понятий, связанных с княжеской властью, мореходством и войной. В русском тексте эта черта древнеанглийского поэтического стиля частично сохранена.

В англосаксонской поэме Х века очень многое непривычно для нас. Отсутствуют знакомые приемы обозначения одновременности событий (см, примечание к ст. 917); основной сюжет все время прерывается отступлениями, и эти отступления сами составляют свой собственный сюжет, в котором есть и план и система, хотя ни то ни другое не видно при первом чтении; оба сюжета взаимодействуют по своим, не всегда очевидным для нас правилам; многие события рассказаны не подряд; все время встречаются намеки на людей и сраженья, о которых уже по крайней мере, тысячу лет никто ничего не помнит, а персонажи поэмы зашифрованы малопонятными нам кеннингами (Хигелак – наследник Свертинга, а королева Хюгд – дочь Хереда, но о Свертинге и Хереде мы только и узнаем из этих кеннингов). Тролли и драконы для нас – существа из мифов, а для людей того времени они были совершенно реальны. Исследователи «Беовульфа», т. е. многие поколения лингвистов, литературоведов, историков, археологов, толковали сложные места в поэме, описывали ее ритм, выясняли истоки древнеанглнйского эпоса, его связи с мифом, легендой и историей, разыскивали параллели с Библией, со скандинавской и ирландской традицией, обнаруживали влияние Гомера, латинских авторов и отцов церкви, устанавливали точный возраст поэмы и ее отношение к другим памятникам древнеанглийской литературы. Из «Беовульфа» узнавали об этике и этикете германцев, об их религии, времяпрепровождении и быте. Текст «Беовульфа» служил неисчерпаемым источником самых разнообразных сведений. И лишь сравнительно недавно к специалистам пришло откровенье, что перед ними не литературное ископаемое, а прекрасные стихи. Тогда и появились обстоятельные работы о стиле поэмы и о секрете ее художественного воздействия. Последние пятнадцать лет явились свидетелями нового расцвета беовульфоведения. После того как была обнародована теория двух американских фольклористов Пэрри и Лорда (М. Раггу, А. В. Lord), многие исследователи стали искать формульную основу и тематический каркас поэмы, т, е. те готовые части, которые всегда использует сказитель эпоса. М. Пэрри, специалист по древнегреческому эпосу, изучал творчество сказителей на Балканах и пришел к выводу, что текст героических поэм не выучивается певцом наизусть, а импровизируется, но импровизируется по определенным правилам: певец без перерыва комбинирует словесные формулы и все время использует традиционные темы, т. е. привычные для этого жанра группы идей (приезд героя, отъезд героя, прибытие посла и т. п.). Пэрри погиб молодым от несчастного случая, и его теория приобрела особенно широкую известность после выхода книги А. -Б. Лорда «Певец-сказитель» (А. В. Lord «Singer of Tales»). Эта теория применялась и к изучению «Беовульфа». Цель исследований состояла в том, чтобы установить, был ли «Беовульф» продуктом импровизации или произведением, сочиненным так, как сочиняются поэмы и романы в наши дни. Формульно-тематическая основа «Беовульфа» (угадывавшаяся многими и раньше) была очень убедительно вскрыта в работах фольклористов и не вызывает сейчас никаких сомнений, но отсюда ничего не следует относительно истории возникновения англосаксонского эпоса, поскольку в ту эпоху и сказители, и профессиональные поэты, т. е. люди, вполне осознававшие себя авторами своих стихов, пользовались одной и той же манерой повествования. Школе Пэрри-Лорда противостоит в английской филологии другая, утверждающая, что «Беовульф» имел определенного автора, знавшего и языческие сказания, и латинские стихи, и отцов церкви. Интерес сосредоточился теперь на личности поэта: был ли он неграмотным певцом или образованным человеком (монахом?), начитанным в церковной и светской литературе, и правомерна ли такая постановка вопроса в эпоху, когда от устного творчества переходят к письменной литературе; совместимы ли импровизация и высокое художественное мастерство; импровизировал ли он свои стихи или записал готовый текст. Во многом по-новому стали изучать аудиторию поэта. Англосаксы VII—VIII вв. образовывали военно-аристократическое общество, сочетавшее варварство с глубоким интересом к литературе, а Нортумбрия (королевство на севере Англии) была главным центром европейской культуры того времени. Но важно было сузить понятие «аудитория», чтобы лучше понять замысел поэта.

О «Беовульфе» написано так необозримо много, что каждая строчка в нем может стать поводом для разностороннего обсуждения. В несравненном по глубине анализа издании Клэбера («Beowulf and The Fight at Finnsburg». Edited, with introduction, bibliography, notes, glossary and appendices by Fr. Klaeber. Third edition with first and second supplements. D. C. Heath and Company. Lexington, Massachusetts, 1950) текст «Беовульфа» занимает неполных 120 страниц, а предисловие и комментарии (не считая словаря и цитат из разных источников) – почти 300 страниц петитом, при том что большинство сведений в них все же дано намеком (ссылкой на библиографию). В издании Добби («Beowulf and Judith». Edited by Е. van K. Dobbie. New York, Columbia University Press, 1953; «The Anglo-Saxon Poetic Records», IV), где рассматриваются только лингвистические вопросы, на 98 страниц текста 170 страниц комментариев (петитом), а в библиографии 600 названий. Комментарий, помещенный ниже, несравненно более скромен и преследует только две цели: разъяснить исторические намеки и кеннинги и обратить внимание читателя на систему художественных средств поэмы. Хотя исторические выкладки помогают разобраться в хитросплетении войн и династических конфликтов, к ним надо относиться с большой осторожностью: во-первых, в науке нет общепринятого мнения по рассматриваемым вопросам, во-вторых, мы не знаем, было ли у древнего поэта ясное представление о тех событиях, последовательность и взаимозависимость которых с таким трудом восстанавливают современные ученые.


Примечания

1

… о доблести данов, о конунгах датских… – Действие первой части «Беовульфа» происходит во владениях датского короля (конунга) Хродгара, поэтому вся поэма открывается прославлением данов.

2

Найденыш – Скильд Скевинг, легендарный основатель датского королевского рода, появился среди данов бездомным ребенком; его уход (ст. 26 след.) окружен такой же таинственностью, как и прибытие.

3

Дорогой китов – морем, океаном; один из примеров кеннинга, т. е. иносказательного описания предмета

4

Добрый был конунг. – Концовки подобного рода (обычно дидактического характера) очень характерны для «Беовульфа».

5

В век безначалия. – Древние германцы входили в княжеские дружины. Дружина означала не только службу и награды, но и защиту от посягательств других сильных мира сего, поэтому для воина не было большего несчастья, чем остаться без покровительства князя. О причинах безначалия у данов см. примечание к ст. 901 след.

6

Беовульф. – Это еще не герой поэмы, а другой Беовульф, сын Скильда Скевинга (герой поэмы – гаут, или, что то же самое, ведер, а не дан). Имя Беовульф, как и все многосложные имена, встречающиеся ниже (Хигелак, Эггтеов и пр.), произносится с ударением на первом слоге.

7

Челн крутогрудый вождя дожидался… – Как стало ясно после раскопок кургана в Саттон Ху (Sutton Ноо), описание похорон Скильда Скевинга не просто глубоко поэтичная аллегория смерти: германских конунгов действительно иногда хоронили подобным образом (но обычно мертвые тела сжигали на погребальном костре: ср. ст. 1114 след., 2125—2126 и похороны Беовульфа в последней главе).

8

Хальфдан, т. е. «полудан»; его мать была дочерью шведского короля, так что Хальфдан был даном не наполовину, а на три четверти.

9

Хеорот и означает «олень». Возможно, дело было не только в том, что зал украсили оленьими рогами, но и в том, что олень служил символом королевской власти, а в еще более древние времена – предметом религиозного поклонения.

10

Дом возвышался… недолговечный… – Сожжение Хеорота не описано в поэме (ср. лишь ст. 782), но мрачные пророчества и предсказания гибели тому, что сейчас процветает, постоянны в германской поэзии (ср. примечание к ст. 2024 след., где излагаются события, приведшие к уничтожению дворца).

11

… преданье // повел от начала, от миротворенъя… – Типичный пример песни на христианский сюжет (пересказ первых глав «Ветхого завета»). События, о которых повествуется в «Беовульфе», относятся к языческой эпохе, но в том виде, в каком поэма дошла до нас, она сочинена христианским поэтом и вся пронизана христианской фразеологией. Ссылок же на эпизоды из Библии в ней мало (и только на «Ветхий завет»). Ср. примечание к ст. 175 след.

12

Не рад был Каин… – Грендель, как и все великаны, возводится автором к родоначальнику всякого зла Каину.

13

… был после пиршества плач великий – Это в значительной мере символическая картина: в древнеанглийской поэзии сама жизнь часто уподобляется пиру (ср. ст. 6 и особенно 1006—1008), а смерть – неизбежной расплате за него.

14

Муж безупречный – Хродгар.

15

Двенадцать зим. – Германцы мерили время зимами. Двенадцать – условное число (как и большинство чисел в «Беовульфе») и не обязательно означает, что Беовульф узнал о несчастьях Хродгара лишь на тринадцатый год после первого набега Гренделя (ср. ст. 1769, 2208 и примечания (1769, 2208) к ним).

16

… цену крови платить и не думает… – По германским обычаям, искупить убийство можно было денежным штрафом, вирой (так называемым вергельдом), и существовала точная цена, которую следовало заплатить за любого человека. Грендель же убивал безнаказанно.

17

… только места высокого… трона кольцедарителя. – В подлиннике эти строки плохо понятны и, может быть, речь идет не о троне конунга, а о Божьем престоле и о том, что милость Господня не была дана Гренделю, или о том, что, хотя Грендель и проводил ночи в зале, он не стал ближе к трону, т. е. не разделил судьбы остальных ратников Хродгара, или о том, что Хродгар не смел подойти к своему трону (ср. следующее примечание).

18

… молились идолам… не чтили Всевышнего. – Это непонятное место, так как автор недавно рассказал, что даны были христианами и что придворный поэт складывал песни о сотворении мира Богом. Сам Грендель тоже противостоит воинам Хродгара как порождение дьявола и богомерзкий дух. Здесь же говорится совсем иное. Понимание данных строк зависит от того, как разные комментаторы оценивают роль христианского элемента в поэме. Основные линии интерпретации таковы.

1) Слушатели «Беовульфа», как и сам поэт, успели уже глубоко проникнуться идеями христианства. Языческий сюжет полностью приспособлен к новому мировоззрению. В VIII в., когда был создан «Беовульф», все, конечно, знали, что скандинавы – язычники, но язычник не мог быть центральным лицом эпического повествования, и поэтому даны и гауты представлены как христиане, обстоятельство, мало кого беспокоившее. В Х же веке, когда записан «Беовульф», скандинавы не только еще оставались язычниками, но и превратились в злейших врагов англосаксов (походы викингов, эпоха Скандинавского завоевания), и весь отрывок – очевидное позднее добавление писца, которому хотелось плохо отозваться о данах и уготовить им место в аду (Whitelock).

2) Поэт был довольно безразличен к христианству. Его интересовали подвиги, а они могли быть взяты только из языческого прошлого. Эпизод отступничества данов сочинен тогда же, когда и вся поэма, а не добавлен вписледствии. Поэт просто хотел рассказать, до какого отчаяния дошли люди Хродгара, Они испробовали все средства, и все напрасно. Поэт мог заставить их молиться Богу, и тогда Беовульф явился бы как ответ на молитву, но он избрал другой путь. Есть безусловное несоответствие между началом поэмы и этим эпизодом, но таких несоответствий в поэме множество, и никто их не замечал. Что же касается исторической стороны дела, то хорошо известно, что христианизированные германцы не раз возвращались к язычеству в минуту смертельной опасности (Sisam).

3) «Беовульф» – это поэма о языческих временах, но рассказанная христианином. Общий тон и этическая позиция поэта, безусловно, христианские: проповедуются умеренность и альтруизм, Бог признается движущей силой всего происходящего в мире, а сочувствие везде на стороне слабого; можно найти черты сходства между Беовульфом и Христом, а дракон, хотя и не исчадие ада, – хорошо известный символ дьявола в церковной литературе, так что все битвы героя направлены против сил зла в христианском смысле этого слова. Нельзя себе представить, что «Беовульф» сочинен в языческие времена и лишь переписан христианином. Не исключено, что обсуждаемый эпизод – действительно намек на отступничество доведенных до отчаянья данов. Но возможно и то, что, сделав данов VI в. христианами, поэт иногда забывал о самим же себе навязанном анахронизме. Кроме того, как показывает текстологический анализ, «Беовульф» был сочинен позднее древнеанглийской поэмы «Даниил» и испытал ее влияние. В «Данииле» есть рассказ о том, как вавилоняне приносят жертвоприношения идолам, и эпизод в «Беовульфе» выглядит как эхо этого рассказа. Но в «Данииле» повествование идет естественно, а в «Беовульфе» литературное подражание оказалось неуместным (Klaeber).

4) «Беовульф» – сплав лучших черт языческого и христианского идеалов. Поэт сочинял для христиан, и это определило тональность рассказа, но он, несомненно, и сам был человеком, глубоко убежденным в правоте христианского учения. Даны же были язычниками. Непонятные строки 168 след. (см. примечание к ним) означают, что Хродгар не мог приблизиться к собственному трону, так как не знал милости Божьей; это и было его величайшей бедой. Другими словами, автор прямо утверждает, что Хродгар – язычник, и в эпизоде с языческими храмами нет речи об отступничестве; напротив, подчеркивается, что даны верили не в истинного Бога, а в идолов и были достойно наказаны. Говоря так, поэт делал вынужденную уступку своему времени. Он лишь позволяет себе сказать, что язычество доброго Хродгара и его подданных не вина, а беда этих людей. Он и не мог не сделать данов язычниками, поскольку все в Англии знали, что их северные соседи – идолопоклонники. Поэт поступил очень мудро, сразу назвав религию данов и гаутов. Потом он разрешил им выражать свои чувства в соответствии с привычками англосаксонской аудитории (Brodeur) (в этой версии, частично восходящей к Чеймберсу, не объяснено, почему языческий поэт поет в Хеороте песнь о создании мира на библейский сюжет). В настоящее время едва ли возможно принять однозначное решение относительно этого трудного места.

19

Лебединая дорога, так же как и дорога китов (ст. 10), – море.

20

… с попутным ветром, скользя, как птица… – Воины Беовульфа плыли на парусном судне. Сравнение с птицей было особенно естественно для древнеанглийского поэта, потому что нос таких судов часто имел форму гусиной шеи.

21

И я ни в жизни // не видел витязя… – Страж сразу выделил Беовульфа среди воинов (обычная ситуация в эпосе).

22

… раскрыл сокровищницу слов благородных… – Часто встречающееся перифрастическое выражение, означавшее «заговорил».

23

Отец мой, Эггтеов. – Ответ Беовульфа характерен: герой называет не свое имя, а имя князя, которому служит, и имя отца.

24

Вепри-хранители. – Вепрь был священным животным у ряда скандинавских племен, и его изображением часто украшались шлемы (ср. примечание к ст. 1287).

25

На пестрые плиты… – Дорога была вымощена по римскому образцу.

26

… не ради прибежища, как изгнанники… – Древние германцы часто изгонялись за преступления, что особенно хорошо известно по исландским сагам, но отряд Беовульфа приехал на чужбину по доброй воле (ср. «путь желанный», ст. 216).

27

… я, воин Беовульф… – Только здесь герой впервые назван по имени.

28

Вождь венделов. – Едва ли венделы – это вариант названия восточногерманского племени вандалов. В Уппланде (Швеция) есть поселение Вендель (Vendel), а в Северной Ютландии (Дания) есть Вендиль (Vendill), и Вульфгар скорее был уроженцем какого-то из этих двух мест. Более вероятно, что его родина – Уппланд. Высказывались предположения, что в шведских междоусобицах (которые упоминаются в последних главах «Беовульфа», см. примечание к ст. 2379 след.) участвовали две партии: продатская (Онела, принадлежавший шведской королевской линии, был зятем Хальфдана, ср. ст. 61—62, а сам Хальфдан тоже был шведско-датского происхождения – ср. примечание к ст. 56) и прошведская, причем венделы якобы поддерживали первую из них. Таким образом пытались объяснить, почему столь высокую должность при Хродгаре занимал не дан.

29

Хредель – основатель гаутской династии, отец трех сыновей (в том числе Хигелака) и дочери, ставшей впоследствии женой Эггтеова. Беовульф – внук Хределя, племянник Хигелака и сын Эггтеова.

30

… а ваше оружие покуда оставьте… – Обычное условие при входе к князю (ср. «Песнь о нибелунгах», строфы 406—407).

31

… кольчуга искрилась… сплетенная в кузнице. – В «Беовульфе» множество подобных описаний доспехов и мечей, в которых сквозит восхищение германцев перед искусными изделиями из металла (ср. выше ст. 322 след.). В эпоху Тацита (1 в. н. э.) германцы еще не умели плавить металл.

32

Вилунд (в «Старшей Эдде» Вёлунд) – искуснейший кузнец, известный всем германским племенам. Он напоминает Гефеста (Вулкана) греко-римской мифологии.

33

Хадолаф. – Этот воин больше нигде не упоминается.

34

… да умер Херогар прежде времени! – У Хальфдана (ст. 60—61) было три сына: Херогар, Хродгар и Хальга – и дочь. После смерти отца власть перешла к Херогару, который, судя по словам Хродгара, правил недолго и, видимо, умер молодым. Впоследствии корона досталась второму брату, хотя у Херогара уже был сын Херовард (ст. 2162). Неизвестно, каким образом и почему Хродгар оттеснил от трона своего племянника (скорее всего, Херовард был слишком молод).

35

… я же немедля в оплату крови… – Хродгар заплатил вергельд за Хадолафа и тем искупил вину Эггтеова (ср. примечание к ст. 157). Речь Хродгара построена очень тонко: хотя в беде и вынужденный принять помощь от пришельца, он спешит напомнить Беовульфу, что подвиги, которые тот собирается свершить, – лишь платеж старого долга, доставшегося ему от отца.

36

Выступление Унферта (его имя означает «сеющий смуту», «подстрекатель») кажется на редкость неуместным, да и сам Унферт – во многом противоречивая и даже загадочная фигура. Смелый, но ревнивый к чужой славе, он прекрасно осведомлен о том, что происходит у соседей (никто, кроме него, не знал о состязании Беовульфа и Бреки). Он сидит на почетном месте, но должность его неясна (советник? поэт? оратор? шут?). Он убил родных братьев (ст. 589—590), но не утратил своего положения при дворе. Он обращается к гостю, явившемуся спасти данов от страшной беды, с оскорбительными словами, но никто не прерывает его. Однако с композиционной и художественной точек зрения эпизод с Унфертом – большая удача поэта, так как с самого начала служит прославлению Беовульфа и вселяет в слушателей надежду, что ему по плечу поединок даже с самым сильным противником (ср. ст. 1807 след., 1456 след. и примечания 1807, 1456) к ним).

37

Пятеро суток. – Унферт говорит (ст. 517): «семеро суток». Скорее всего, Беовульф и Брека плыли после расставания еще двое суток.

38

Судьба от смерти // того спасает, кто сам бесстрашен. – Один из наиболее ярких афоризмов в «Беовульфе». Германцы постоянно говорили об обреченных смерти. Таким ничто не могло помочь, ибо Судьба поставила на них свою печать. Но остальные, не обреченные, должны были в трудную минуту постоять за себя сами, тогда и Судьба проявляла к ним благосклонность.

39

К финским скалам. – В подлиннике сказано «на землю финнов». Но Беовульф плыл на север от гаутов, и, куда бы их ни помещать (в Вестеръётланд пли в Северную Ютландию), он не мог оказаться на финском побережье Балтийского моря. Но финнами могли называться жители Финнхедена (Finnheden) на юге Швеции. И наконец, то же название могло относиться к саамам Финнмаркена (Finnmarken), на крайнем севере Норвегии. Последний вариант несколько более вероятен, хотя путь оказывается непомерно длинным. Однако к географическим познаниям поэта надо относиться с такой же осторожностью как и к историческим: вполне вероятно, что у него не было четкого представления о сцене действия.

40

Вальхтеов. – Первая часть ее имени (Вальх) означает «кельт», так что жена Хродгара, видимо, была чужестранкой. Некоторые исследователи указывают, что племя хельмингов, к которому она принадлежала, происходит из Восточной Англии.

41

… вождю наследному – Хродгару.

42

Кроме тебя, никому… – Имеется в виду: никому из иноземцев.

43

… и добудешь награду… – Это обещанье заплатить за подвиг привычно и совершенно естественно для древнего германца: князю полагалось быть щедрым, и воин испытывал прилив сил и отваги, если знал, что его ждет награда. Беовульф приехал к Хродгару не за золотом, но и он, конечно, ожидал, что его ратный труд будет оценен но достоинству.

44

Слова Беовульфа входят в ритуал битвы: перед сражением противники старались сокрушить друг друга грозной похвальбой (для которой в древнеанглийском даже было специальное слово). Необычно здесь лишь то, что похвальба звучит до появления врага (но после прихода Гренделя ее уже было бы не произнести!).

В древнеанглийской поэзии, и особенно в «Беовульфе», исход события очень часто предсказывался заранее. Слушателей заботил не столько традиционный сюжет (хотя и он был далеко не безразличен), сколько встреча с любимыми персонажами, обсуждение понятных всем ситуаций и мастерство сказителя.

45

… воины спали… – То, что гауты могли уснуть в такую ночь, кажется необъяснимым. Но тем более величественно предстает фигура бодрствующего Беовульфа.

46

Шел ратобитец // злосчастный к смерти. – Третий раз говорится о том, что Грендель идет в Хеорот. Это нагнетает напряженность, создает впечатление неотвратимости смертельной схватки. На самом же деле схватка с Гренделем не была для Беовульфа слишком тяжелой. Последующие встречи с матерью Гренделя и драконом стоили ему несравненно больших усилий. Но искусственно созданная поэтом атмосфера ужаса (совершенно отсутствующая там, где противник действительно могуч) маскирует легкость победы. Также и роскошный пир назавтра после битвы подчеркивает важность случившегося. И действительно, хотя и давшаяся ему сравнительно легко, эта битва – кульминация всей жизни Беовульфа, тот последний момент в ней, когда, сражаясь с исчадиями ада, чудовищами и силами зла, он еще чувствует свое превосходство. Грендель не случайно называется злосчастным: своими преступлениями он обречен на гибель и одиночество, и у сказителя, хорошо знающего, что значит изгнание для любого смертного, порой прорывается нечто, похожее на сочувствие к нему.

47

… тут же воина… – Много позже, из рассказа вернувшегося домой Беовульфа (ст. 2076), станет известно имя воина – Хандскио (Рукавица). В поэме есть несколько эпизодов, рассказанных дважды и даже трижды, и каждый раз описание варьируется и возникают дополнительные подробности. Гибель соплеменника дает Беовульфу мотив личной мести в битве с Гренделем, но современного читателя поражает, что Беовульф не вступился за Хандскио, а неподвижно следил за происходящим со своего ложа.

48

… об этом люди мне рассказали… – Обычная эпическая формула такого рода, ссылка на вполне естественный и, как казалось, надежный источник, ибо история у древних германцев неотделима от эпоса И Беовульф узнал о Гренделе из песен.

49

… это под силу лишь дымному пламени. – Намек на то же событие, что и в ст. 81 (см. примечание к нему).

50

Северных данов. – Скильдинги называются в поэме и северными, и южными, и западными, и восточными данами.

51

… он от железных мечей, от копий // заговорен был… – Когда Беовульф решил победить Гренделя лишь силой своих рук (ст. 678 след.), он не мог знать, что меч и не помог бы ему. Рукопашная – излюбленный Беовульфом способ сражения (ср. прим. к ст. 2500 след.). Фольклористы заметили, что эта черта героя англосаксонского эпоса восходит к древнейшему источнику поэмы, а именно к сказке о медведе (медведю же естественно удушать противников в своих объятиях). Действительно имя Беовульф может толковаться как «волк пчел», т. е. как кеннинг для медведя. Но «Беовульф» – художественное произведение, и в нем существенны не напластования источников (каждый сюжет имеет корни в других сюжетах), а поэтические мотивы, и гораздо важнее понять, какую роль играет в характеристике героя отказ от оружия, чем установить литературное происхождение этого хода. Для аудитории поэмы история вопроса не могла быть интересной.

52

… они возглашали: да славится Беовульф. – Таково первое прославление Беовульфа, предшествующее более официальному чествованию на пиру. Фраза о том, что нет другого, кто был бы достойней старшинствовать, пророческая, поскольку Беовульф станет впоследствии князем. Но поэт тактично добавляет хвалу и Хродгару, дабы не противопоставлять их друг другу и не умалять роли конунга. Кроме того, восхваление щедрого и мудрого властителя выглядело вполне естественно, независимо от обстоятельств.

53

Сцена возвращения дает представление о том, как слагались древнегерманскими поэтами краткие героические песни о только что происшедших событиях.

54

… все, что слышал о подвигах Сигмунда… а драконова плоть сгибла в пламени. – В Песни о Сигмунде история этого героя рассказана поэтом «Беовульфа», быть может, в своем первоначальном виде, но без всяких подробностей. Однако она хорошо известна по «Саге о Вёльсунгах» (русский перевод Б. И. Ярхо, «Academia», 1934). В саге говорится, что у короля Вельсунга (в «Беовульфе» Сигмунд назван Вёльсингом, т. е. потомком Вёльса) были близнецы; мальчик Сигмунд и девочка Сигни. Сигни насильно выдали замуж за гаутского короля Сиггейра. Брак этот оказался роковым для всей семьи, так как Сиггейр зазвал своего тестя в гости и убил там вместе с дружиной, и лишь Сигмунд спасся бегством и поселился в лесу. И он и Сигни стали готовиться к мести. Для Сигни отец, кровный родственник, дороже и ближе, чем муж, и она ждет, когда вырастут сыновья, чтобы использовать их как орудие мести, но сыновья оказались недостаточно мужественными, и тогда Сигни, переодевшись ведьмой, нашла брата в лесу и родила сына от него. Этот мальчик, названный Синфьётли, рос истинным Вёльсунгом. В «Беовульфе» он Фитела, и это имя, хотя и похоже на (Син)фьётли, соответствует ему не полностью. Кроме того, здесь он племянник Сигмунда, и, возможно, перед нами какой-то другой вариант сказания. Когда Синфьётли исполнилось десять лет, мать отослала его к Сигмунду, не подозревавшему, что сын Сигни – это и его сын. Сигмунд и Синфьётли долго прожили в лесу вместе и в конце концов подожгли дворец Сиггейра. Что же касается убийства дракона, то дошедшая до нас скандинавская и немецкая традиция приписывает его не Сигмунду, а его прославленному сыну Сигурду. Сигурд – герой многих песен «Старшей Эдды» («Пророчество Грипира» и след.) и центральный персонаж «Песни о нибелунгах» (где он зовется Зигфридом). В «Старшей Эдде» рассказано о гибели дракона Фафнира (см. «Речи Регина», «Речи Фафнира», а также «Младшую Эдду»), но там Сигурд убивает его не на скале, как Сигмунд в «Беовульфе», а в яме, и дракон не сгорает в собственном пламени.

Эпизод с драконом имеет столь же определенное отношение к будущим событиям, как и слова о праве Беовульфа быть князем, ибо, вернувшись на родину, Беовульф сразился с огнедышащим драконом, и эта последняя схватка стала величайшим из его подвигов.

55

А допрежде того… чем неправедный Херемод! – О Херемоде (имя которого означает «воинственный дух»), сыне неизвестного нам датского короля Эггвелы, будет еще рассказано в прощальной речи Хродгара (ст. 1709 след.). Херемод, упоминающийся и в других источниках, – великий герой, но его деспотизм и скупость сделали его проклятьем для подданных. Хотя сказано (ст. 913), что Херемод правил в землях Скильдингов (в подлиннике он прямо назван благородным Скильдингом), имя Скильдингов употребляется здесь как синоним для данов, поскольку его династия предшествовала династии Скильда, и именно падение и гибель Херемода привели к тому «безначалию» (ст. 16), спасеньем от которого был приход мифического Скильда. Таким образом, Беовульф сравнивается со знаменитейшими героями прошлого: Сигмундом и Херемодом, что само по себе большая честь, но Песнь о Херемоде с ее откровенной концовкой – это еще и история с моралью: певец предупреждает Беовульфа, что и до него были славные мужи, но чрезмерная гордость может погубить и достойного.

56

… и подпал под власть адской силы… – В подлиннике темное место. Может быть, оно действительно значит, что Херемод погиб и стал добычей дьявола («злолукавого врага»), но не исключена версия, что он бежал от своего народа к ютам и был там убит.

57

Солнце утренницы // воссияло с небес. – Фактически то же, что в ст. 838: «Наутро толпами…» и т. д. Типичная черта древнего стиля: два одновременных события описаны так, как если бы они шли одно за другим, и нет никакого приема, подчеркивающего, что между ними нет интервала.

58

… мы были рады… – Беовульф подразумевает свою дружину, тоже, хотя и без пользы, принявшую участие в битве.

59

Сын Эгглафа – Унферт (ср. ст. 1456).

60

Хродульф – племянник Хродгара. Он был широко известен в Скандинавии как Хрольф Краки (Жердинка), и именно он, а не Хродгар славился там блестящим двором и подвигами. Хродульф, как следует из скандинавских источников, был сыном младшего брата Хродгара Хальги (см. ст. 60), рано осиротел, и Хродгар с Вальхтеов заменили ему родителей. В те годы, которые описаны в первой части «Беовульфа», Хродгар и Хродульф почти на равных делят королевскую власть. Но поэт несколько раз намекает на предстоящие распри среди Скильдингов. Действительно ли, как принято думать, Хродульф впоследствии попытался захватить единоличную власть и отплатить злом за добро, неясно. Во всяком случае, этот вывод не следует с очевидностью из текста поэмы (ср. примечания к ст. 1181, 1228, 2166 след.).

61

Сын Хальфдана – Хродгар.

62

Защитник Ингвинов. – Еще один кеннинг для Хродгара (в ст. 1319 – владыка Ингвинов). Бог Инг почитался древними германцами, а в «Беовульфе» Ингвины означают данов (ср. упоминаемое Тацитом племенное название Ингвеонов).

63

… и цену крови… покрыл вождь золотом. – Хродгар заплатил вергельд за Хандскио (см. примечание к ст. 741), так как в момент гибели тот находился у него на службе.

64

Поскольку в рукописи нет знаков препинания, то неизвестно, где начинается застольная песня. Ее начало можно отнести и несколько выше (к ст. 1063). Вся песнь в цепом известна как Финнсбургский эпизод. Хотя распря, которой посвящен эпизод, описана с большей обстоятельностью, чем подвиги Сигмунда и падение Херемода, и здесь много туманных мест, а кульминация всего рассказа может толковаться по-разному. Кроме Финнсбургского эпизода в «Беовульфе», известен еще так называемый Финнсбургский отрывок в 48 строк (без начала и без конца). В нем те же персонажи участвуют как будто в той же битве, что и в эпизоде, но там мы застаем события на несколько более ранней стадии развития. Даже если объединить оба текста, остается неясным, что вызвало раздор между данами и фризами (однако ср. конец примечания к ст. 2025 след.). Очевидно лишь, что фризский король Финн женат на датской принцессе Хильдебург и что у них взрослый сын (взрослый, чтобы принять участие в сражении, т. е. ему должно быть хотя бы 14—15 лет). Из отрывка мы узнаём, что ранним утром отряд из 60 данов под предводительством короля Хнафа подвергся нападению фризских воинов короля Финна, у которого они были в гостях. Было ли нападение предумышленным и участвовал ли в нем с самого начала Финн, сказать невозможно. Битва продолжалась пять дней и (отсюда начинается эпизод) стоила многих жизней обеим сторонам. Не в силах одержать победу, обескровленный Финн заключает перемирие с Хенгестом (который, видимо, принял на себя командование данами после гибели Хнафа). Мертвых с положенными почестями сжигают на костре, а Хенгест с немногочисленной дружиной остается у Финна ждать, когда вскроется море и можно будет уплыть домой. Дальнейшее спорно. Либо даны Гудлаф и Ослаф нарушают условия перемирия и оскорбляют фризов, после чего военные действия возобновляются, Финн убит, а Хильдебург и большую добычу увозят на родину. Либо Гудлаф и Ослаф сначала едут за подмогой и потом мстят Финну. Но в любом случае очевидно, что события изложены с датской точки зрения, а песнь призвана прославить стойкость и мужество данов.

65

Воистину, Хильдебург тогда не радовалась // ни доблести фризов, ни мощи данов… – Яркий пример так называемой литоты, когда сознательно говорится меньше, чем подразумевается: Хильдебург не только не радовалась случившемуся, но должна была быть подавлена горем, так как погибли ее сын и брат. Стиль «Беовульфа» изобилует литотами.

66

Брат ее – Хнаф (см. примечание к ст. 1069).

67

Наследник Фольквальда – Финн (Фольквальд – его отец).

68

… жить под убийцей кольцедарителя… – Это состояние было особенно невыносимо для оставшихся в живых и противоречило законам древнегерманской этики. Поэтому специально оговаривалось, что фризы не будут насмехаться над данами за такой позор.

69

И тогда на костер // золотые сокровища вместе с воином были возложены… – Обычный способ хоронить убитых. Погребение как основной способ захоронения утвердилось у германцев вместе с христианством. Здесь и в некоторых других местах поэт забывает, что даны по его версии – христиане.

70

… погребальный плач//затянула она… – Часть похоронного ритуала. Беовульфа тоже сжигают под причитанья плакальщицы (3150 след. и примечание).

71

Хунлафинг. – Что такое Хунлафинг, не вполне ясно. Это может быть человек, потомок Хунлафа (как Скильдинги – потомки Скильда), но подобным образом мог называться и меч. Нет даже уверенности, что Хунлафинг – это одно слово, а не сочетание Хун (чье-то имя) и Лавинг (название меча). Неясно и то, кто вручил меч Хенгесту. Поэтому события, предшествующие развязке, в какой-то мере скрыты от нас. Хорошо понятен лишь исход. В настоящем переводе выбран вариант, который представляется наиболее вероятным.

72

А добрый мой Хродульф поддержит славу//юной дружины… – после смерти Хродгара. Хотя, как сказано (см. примечание к ст. 1018), вероломство Хродульфа после смерти Хродгара не следует из текста поэмы, беспокойство Вальхтеов и ее почти льстивые слова, обращенные к племяннику, видимо, не случайны, как не случайна и радость, которую она испытывает при известии, что Беовульф, отныне названый сын Хродгара (ст. 948—949), готов оказывать покровительство ее сыновьям.

73

… кроме Хамы… с ожерельем Бросинга… – Эпизод, видимо, хорошо знакомый слушателям «Беовульфа», сейчас уже почти невозможно восстановить. Эорменрик (он же Эрманарих, Германарих, а в Скандинавии Ёрмунрекк) – знаменитый король остготов. Кто такой Хама, доподлинно неизвестно, хотя он фигурирует и в других источниках. Из текста «Беовульфа» как будто следует, что Хама украл ожерелье у своего конунга. Бросинги, если они тождественны скандинавским Брисингам, – род карликов. Именно их бесценное ожерелье, надетое на богиню Фрейю, скорее всего, упоминается в «Старшей Эдде» («Песнь о Трюме», строфа 15).

74

… под руку Предвечного. – Либо погиб, либо, спасаясь от Эорменрика, принял христианство и умер в монастыре.

75

Внук Свертинга – Хигелак. Свертинг – его дед или дядя.

76

… в последней битве… смерть похитила. – О набеге Хигелака на франков в поэме рассказано четырежды (см. еще стихи 2362 след., 2500 след., 2911 след.). Он также описан в старых хрониках (в частности, Григорием Турским) и, несомненно, принадлежит не легенде, а истории. Около 521 г. н. э. Хигелак (Хогилайкус) вторгся во владения западных фризов и добрался по Рейну до земель хаттуариев. Он одержал над ними победу, но на обратном пути был настигнут сильным войском объединенных племен и убит, а флот его, уже нагруженный трофеями и отосланный вперед, полностью уничтожен. Что же касается ожерелья, то по другой версии (ст. 2172 след.), Беовульф подарил его жене Хигелака Хюгд. Либо Хюгд отдала это ожерелье мужу, либо между двумя версиями нет связи (как часто бывает в эпических поэмах большого объема).

77

Слабейших. – Так иногда называли воинов вражеского племени.

78

Конунгу предан… мне повинуются! – Если Вальхтеов действительно предвидит грядущие смуты и потому так настойчиво просит Беовульфа быть защитником ее детей (ср. прим. к ст. 1018, 1181), то эти слова отмечены почти трагической иронией.

79

Служили им ложами и подголовьями //скамьи дощатые… – После уничтожения Гренделя воины опять не боятся ночевать в Хеороте (ср. ст. 138—140 и 1671—1673).

80

Роком отмечен//был между ними один брагопийца… – Имеется в виду любимец Хродгара Эскхере, который погибнет ночью, когда в зал явится мать Гренделя (о нем же идет речь в ст. 1251—1252 и 1290 след.).

81

Родитель Гренделя… в болотное логово… – Поэма ясно распадается на несколько частей, и, видимо, предполагалось, что слушатель может понять сюжет, даже если пропустил начало. Так проще всего объяснить места, в которых кратко и почти в тех же словах, что и раньше, пересказывается содержание предыдущих глав.

82

Но мать страшилища… решила кровью//взыскать с виновных… – По германским понятиям, она имела на это несомненное право.

83

… не так ведь могуча //жена в сражении… – Эта фраза есть, скорее всего, дань естественному представлению, что существо женского пола не приспособлено к ратному труду. На самом же деле победа над матерью Гренделя далась Беовульфу с гораздо большим трудом, чем над самим Гренделем (ср. примечание к ст. 1569). Любопытно, что в подлиннике мать Гренделя несколько раз называется «он». В древнеисландской литературе к наиболее воинственным героиням тоже изредка применяются эпитеты, естественные для характеристики мужчин (правда, ни об одной из них не сказано «он»).

84

Вепря – см. примечание к ст. 305 и ср. ст. 1327, 2152.

85

Тем временем Беовульф // спал после праздника… гаут всеславный. – Типичный фольклорный мотив: в момент нападения герой отсутствует (иначе сила врага не могла бы проявиться).

86

… владыку Ингвинов спросил он, приветствуя, // счастливо ль минула ночь прошедшая. – Удивительный вопрос, целиком принадлежащий придворному этикету, так как невозможно себе представить, чтобы по дороге в Хеорот воины не рассказали Беовульфу о новой беде.

87

… мертв Эскхере… – Здесь, как и в эпизоде с Хандскио, мы узнаем имя погибшего лишь в самый последний момент.

88

… по волчьим скалам… небо плачет. – Этот замечательный пейзаж (ср. еще ст. 1414—1416) и текстуально и по настроению имеет ряд параллелей, в том числе в «Энеиде» Вергилия и в древнеисландской «Саге о Греттире». Вполне возможно, у него действительно были какие-то литературные источники. Следует иметь в виду, что в древнегерманских памятниках пейзаж очень условен: чаще всего зима (причем детали почти дословно повторяются из одного сочинения в другое) или райский сад (тоже описанный в высшей степени стереотипно). Даже когда мы обнаруживаем, как кажется, элементы оригинального пейзажа, перед нами чаще всего не истинная картина природы. Так, одна из птиц говорит Сигурду: «К Гьюки ведут зеленые тропы» («Старшая Эдда», «Речи Фафнира», 41, 1-2; ср. «по дорогам зеленым» в «Песни о Риге», 1, 6), но «зеленый» означало не столько «покрытый травой», сколько «безопасный, приятный для путешествия», и в древнеанглийскои поэзии прямо говорится о зеленых дорогах к ангелам и о зеленом пути праведника. Однако, хотя и условный, пейзаж в «Беовульфе» не бесполезен для сюжета. Для древних германцев очень важно разделение всего сущего на две сферы: здесь и по ту сторону. Это разделение, отраженное и в эпосе, восходит к мифологическому взгляду на мир. Хотя потустороннее царство в «Беовульфе» начинается почти за порогом, оно отделено от жилищ людей хорошо видимой чертой. Не случайно Грендель с матерью живут в недоступном болоте, и олень скорее погибнет, чем будет искать в нем защиту. Для англосакса развернутое описание логова Гренделя – это прежде всего картина потустороннего царства и лишь потом пейзаж. Естественно, что опыт поэта был частично ограничен тем, что он видел вокруг, но едва ли разумно искать в «Беовульфе» отображение определенной местности, как иногда делалось: распространен взгляд, что Хеорот находился в Зеландии (разумеется, в датской!), где сейчас расположено местечко Лайре (Lejre, др. – исл. Hieidr-), и некоторым казалось, что они действительно узнают в лежащем около Лайре болоте жилище двух мрачных англосаксонских троллей.

89

… должно //мстить за друзей, а не плакать бесплодно. – В этом афоризме заключена главная заповедь древнего германца.

90

Убийство тритона – не характерный для Беовульфа поступок. Его враги – могучие чудовища, носители вселенского зла. В этом смысле Беовульф – идеальный эпический герой. Поразить же стрелой тритона мог кто угодно.

91

Унферт (сын Эгглафа) вручает Беовульфу свой меч Хрунтинг (это название значило что-то вроде «пронзающий»). Из высокомерного задиры он становится сначала молчаливым свидетелем триумфа героя (на пиру в Хеороте), а потом его другом, но неприязнь поэта к нему не проходит, и он пользуется случаем заметить (1469 след.), что не ему дано стяжать славу в битве с чудовищем. Да и меч окажется в решающий момент бесполезным (ср. прим. к ст. 500 след. и 1807 след.).

92

Сын Хределя. – См. примечание к ст. 376.

93

… при свете огня, в сиянье // лучистого пламени… – Свет в подземном или подводном зале, т. е. там, где ему неоткуда взяться, – довольно часто встречающийся фольклорный мотив. Следует иметь в виду, что в устной поэзии, к которой по жанру принадлежит «Беовульф» (даже если поэма была сочинена и записана грамотным автором), всегда есть темы, т. е. ясно прослеживаемые и обычно традиционные сюжетные блоки. Существовали специальные приемы, позволявшие слушателям понять, что эпизод, связанный с той или иной темой, закончен. Появление света (иногда восходящего солнца, как в состязании с Брекой, иногда полуволшебного снопа лучей) служило именно этой цели. Ср. свет в ст. 1570, знаменующий конец сраженья.

94

Луч сражений – кеннинг для меча.

95

… герой возрадовался! – Беовульф вновь оказался победителем, но эта победа далеко не так блистательна, как предыдущая: ему не помогли ни Хрунтинг, всегда верой и правдой служивший в битвах, ни сила рук, погубившая Гренделя. Он с трудом сбросил чудовище со своей груди, и лишь гигантский меч, на который ему указал Господь, решил исход дела (ср. примечание к ст. 2702 след.).

96

За обеими схватками Беовульфа наблюдают люди, способные судить о происходящем лишь по косвенным свидетельствам: в первый раз это даны, слышащие грохот в Хеороте, теперь – воины на берегу. Реакция зрителей – как бы эхо событий; благодаря ей, описание делается более разносторонним и достоверным.

97

Род гигантов. – В ст. 113 тоже упомянуты гиганты, которые вместе с другими чудовищами были истреблены потопом.

98

… и сияли на золоте руны ясные… – Первая известная нам германская письменность – руническая. Руны, т. е. буквы этого письма, представляли собой сочетания вертикальных и диагональных штрихов. Руны вырезались на дереве, камне и стали. Первоначально они были не только знаками письменности, но и орудиями колдовства. От скандинавских народов сохранилось очень много рунических текстов, от англосаксов – значительно меньше. На рукоятке меча, принесенного Беовульфом со дна моря, были изображения библейских эпизодов и надпись рунами.

99

Херемод. – См. примечание к ст. 901 след.

100

Губитель – дьявол.

101

Пять десятков зим. – На протяжении всей поэмы подчеркивается, что Хродгар стар, седовлас и умудрен долгими годами жизни. Русскому читателю он напоминает царя Берендея. Но у него два малолетних сына (и никаких детей от более ранних браков), так что преклонный возраст Хродгара – скорее литературный прием. Он так же условен, как и все хронологические вехи в поэме, например то, что после нападения Гренделя Хеорот простоял пустым двенадцать пет.

102

… лучше прежней была изобильная трапеза… – Эта краткая фраза исчерпывает описание второго пира. Повторение речей и застольных бесед было бы здесь неуместным. Беовульф сделал все, что ему было предназначено сделать у данов, и эпизоды, следующие за напутственной проповедью Хродгара (кроме подношения даров), приведены больше ради цельности композиции, чем по внутренней необходимости. Само собой разумеется, что сцена основного пира не могла быть перенесена сюда, поскольку после расправы над Гренделем нельзя было предвидеть, что самое худшее еще впереди.

103

Ворон. – Обычно в древнегерманской поэзии ворон и волк ждут исхода битвы, чтобы наброситься на трупы (см. подробнее примечание к ст. 3024 след.). Они всегда вводятся для придания мрачности эпизодам сражений, но здесь чернокрылый ворон – вестник утра. Ср. имя франкского воина Дагхревна (ст. 2500), которое значит в переводе «ворон дня».

104

И тогда повелел он… добросердый муж. – Так заканчивается линия Беовульф – Унферт. Беовульф возвращается домой, увенчанный славой. Унферт остается с мечом Хрунтингом, который, подобно ему самому, грозен с виду, но ненадежен, хотя Беовульф и прощает великодушно мечу эту слабость, как еще раньше простил выходку его хозяина (ср. 500 след., 1456 след. и примечания 500, 1456).

105

Хигелак, //хоть и молод… – Как и дряхлость Хродгара, молодость Хигелака вызывает сомнения. Во всяком случае, у него уже замужняя дочь (см. ст. 2997).

106

… он поможет мне словом и делом… – Беовульф настолько близок Хигелаку, что может без предварительной договоренности дать такое обещание от имени своего конунга. Хигелак и Беовульф (дядя и племянник) так же правят гаутами, как Хродгар и Хродульф – данами.

107

Хредрик – старший сын Хродгара (см. ст. 1189, где оба его сына: Хредрик и Хродмунд – названы по именам).

108

… лишь бы сам ты // престол не отринул! – Эта фраза, как очень часто в поэме, – намек на будущее. Беовульф действительно переживет Хигелака, и вдова конунга предложит ему корону, но Беовульф откажется принять ее (ст. 2373 след.).

109

Лебединой дорогой. – См. примечание к ст. 200.

110

Сцена возвращения Беовульфа очень похожа на сцену прибытия (ст. 210 след.).

111

Хотя поэт и рассказывает о доме Хигелака и о его молодой и разумной жене, это описание гораздо более суммарно и неопределенно, чем описание дворца и семьи Хродгара. Датский двор – фон для подвигов героя, и все там вызывает пристальный интерес. У Хигелака же ничего существенного не происходпт, а сами по себе бытовые детали были совершенно безразличны древнеанглийским авторам. Даже Хюгд, скорее, расхваливается лишь для того, чтобы уравновесить предыдущие части и чтобы портрет умной, гибкой и прозорливой Вальхтеов не оказался единственным в своем роде.

112

Рассказ о Трюд и Оффе со знакомым мотивом укрощения строптивой в некоторых местах труден для понимания. Прежде всего, нет полной уверенности, что королеву звали Трюд. Рядом со словом Трюд слева в тексте стоит «mod» – «гордость», «надменность», но так как с современной точки зрения пробелы между словами в древних рукописях сравнительно произвольны, а строчные и прописные буквы не различались, то вполне вероятно, что женское имя здесь не Трюд, а Модтрюд (ср. загадочную форму Хунлафинг, ст. 1142 и примечание к нему). Кроме того, отступление, хотя и понятное по замыслу (Хюгд не похожа на Трюд), начинается совершенно неожиданно. Поэтому высказывалась гипотеза, что весь отрывок принадлежит либо другому произведению, либо, по крайней мере, другой части поэмы, а сюда попал по ошибке переписчика. Рассказы об Оффе и его жене были известны и в Англии и в Скандинавии, но детали существенно варьировались от одной версии к другой. Оффа в «Беовульфе» – сын Гармунда и отец Эомера и соответствует доисторическому англскому королю Оффе (вторая половина IV в.). Но этот Оффа был смешан в устной традиции с историческим королем Мерсии, носившим то же имя (годы правления 757—796). Легенда об Оффе и Трюд возникла еще до захвата англами (и саксами) Британии (V в.), а на острове подверглась новым изменениям. Среди датчан же она сохранилась в форме, более близкой к первоначальной. Интересно то, что в «Беовульфе» Оффа и Трюд – герои англского сказания, а все прочие персонажи имеют скандинавские корни (быть может, за исключением Вальхтеов – см. примечание к ст. 614).

113

Пряха согласия – кеннинг для женщины.

114

Хемминг был то ли братом Гармунда (т. е. дядей Оффы), то ли тестем Гармунда или самого Оффы. В ст. 1944 родич Хемминга – Оффа, а в 1961-м – его сын Эомер.

115

Победитель Онгентеова – Хигелак. Германские воины очень часто именовались таким образом (например, Сигурд в «Старшей Эдде» – Убийца Фафнира). Онгентеов – шведский король. О сражениях между шведами и гаутами и о гибели короля будет рассказано в последних главах (и см. примечание к ст. 2379 след.).

116

Дочь Хереда. – Хюгд (см. ст. 1689).

117

… умолял не искать встречи с чудищем… соперничать с Гренделем. – В первой части поэмы сказано иное: людей не пугала затея Беовульфа (ст. 202), они его вовсе не отговаривали от похода, а напротив, доверились добрым знаменьям (ст. 204). Беовульф и сам сообщает Хродгару (ст. 416 след.), что старейшины благословили его на подвиг. Подобные несоответствия, как уже говорилось в связи с идолопоклонством данов и ожерельем Брисингов (см. примечание к ст. 175 след. и 1204 след.), – явление не исключительное в поэме. Для данного случая оно особенно характерно (ср. еще ст. 3079 след. и примечание).

118

Фреавару. – Из рассказа Беовульфа Хигелаку мы узнаем множество подробностей, вне всякого сомнения специально прибереженных для этого случая. Впервые упомянута дочь Хродгара (Вальхтеов говорила только о сыновьях, а Беовульф приглашал в гости одного Хредрика – ст. 1189, 1836), впервые назван по имени Хандскио (см. примечание к ст. 741). Даже о суме Гренделя (ст. 2086) ничего еще не было известно. Рассказ Беовульфа играет, видимо, ту же роль в композиции поэмы, что и ст. 1259 след. (см. примечание к ним), но дополнительные детали делают сцену интересной и тем, кто слушал повествование с самого начала.

119

Фрода – король хадобардов. Кто такие хадобарды, остается невыясненным. Их отождествляли и с лангобардами, и с некоторыми другими германскими племенами. Хотя в поэме об этом нет никакого упоминания, а в соответствующем рассказе Саксона Грамматика («Деяния датчан», около 1200 г.) противоборствуют другие племена и нужные сведения отсутствуют, тем не менее очень вероятно, что Фрода убил Хальфдана, отца Херогара, Хродгара и Хальги, и что сыновья убитого конунга отомстили Фроде и убили его в сражении. Во всяком случае, когда. выросли сын Фроды Ингельд и дочь Хродгара Фреавару, Хродгар попытался пресечь вражду их браком. Все дальнейшее изложено как предположение или предвиденье Беовульфа. Он не верит в план Хродгара и ясно представляет себе, как к Ингельду приедет тесть с дружиной и один из старых воинов увидит на гостях знакомые доспехи и оружье – родовое достоянье хадобардов, отбитое у них данами. Ингельд позволит разжечь в себе дух мести, и старая ненависть вспыхнет заново. Так все и случилось: хадобарды напали на данов, но были разгромлены войском Хродгара и Хродульфа. Во время этого набега и сгорел Хеорот, «предан пламени ярому в распре меж старым тестем и зятем» (ст. 83, 782). Надо добавить, что текст подлинника не дает прямого указания, действительно ли Беовульф говорит о том, что может случиться, или об уже происшедших событиях. Весь рассказ идет в настоящем времени, и это время очень часто употреблялось для описания предстоящих событий, так как в древнеанглийском не было специальных форм будущего. Но известен и так называемый praesens historicum типа «сижу я вчера и вдруг слышу…». Однако в «Беовульфе» praesens historicum не встречается (есть лишь два сомнительных случая, и в обоих, видимо, нужно исправлять текст). Кроме того, если бы формы настоящего была употреблены здесь для обозначения прошедших событий, это можно было бы истолковать лишь в одном смысле: будучи у Хродгара, Беовульф видел то, о чем рассказывает. Но такое предположение совершенно невероятно. Нельзя допустить, чтобы во время пребывания Беовульфа в Хеороте там происходили события такой первостепенной важности и о них не было бы даже упомянуто, да и сам Хеорот сгорел как раз в том конфликте. Хотя в рассказе Беовульфа есть подробности, которые, в принципе, предвидеть невозможно, подобные распри всегда возобновлялись более или менее одинаково, и Беовульфу не стоит больших усилий представить себе застолье, прерванное ссорой и сраженьем, и все, что случится дальше. Исследователи, подчеркивающие художественную цельность «Беовульфа», замечают, что намек на неудачу миротворческой деятельности Хродгара тонким образом вплетен в выбор темы для застольной песни на пиру (финнсбургский эпизод: ст. 1071 след.): датская принцесса Хильдебург тоже могла быть отдана королю Финну ради замирения, но дело кончилось новыми сраженьями и новой кровью, а сама Хильдебург вернулась на родину.

120

… без отмщенья… – В подлиннике стоит слово хотя и понятное («воздаяние», «отмщенье»), но нигде более не зарегистрированное. Поэтому обычно предполагают, что перед нами собственное имя Видергюльд (а имя такое известно) и что Видергюльд был вождем хадобардов в последней битве, быть может, даже отцом воина, подстрекающего Ингельда к мести.

121

… а любовь к жене охладеет… – Это, видимо, литота (см. примечание к ст. 1071), означающая, что он прогонит жену.

122

Беовульф очень скромно рассказывает о своей победе над Гренделем и его матерью. Германский воин хвалился не тогда, когда шел с сечи, а когда шел на нее. (Ср. примечание к ст. 678 след.)

123

… то он пел нам… сердце старца печалью полнилось… – Это место существенно дополняет наше знание о сюжетах старых песен (ср. ст. 90 след. и примечание к ним). Сохранилось несколько древнеанглийских элегий (см. еще ниже ст. 2247 след.). Не исключено, что песню о былой удали поет сам Хродгар.

124

Херогар – старший брат Хродгара (см. ст. 470).

125

Херовард – см. примечание к ст. 470.

126

… так и должно дружиннику… соратников и сородичей. – Это одно из многочисленных дидактических отступлений такого рода в поэме, но вполне вероятно, что оно имеет определенного адресата. Может подразумеваться Херогар, вполне отвечающий идеалу князя (ср. также ст. 19 след.), но не исключено, что это последний намек на будущую смуту в доме Скильдингов (см. примечания к ст. 1018, 1181, 1228).

127

… шейный обруч, подарок Вальхтеов – см. ст. 1204 след.

128

Таковым оказался сын Эггтеова… – Это описание молодого Беовульфа неожиданно. До сих пор было известно лишь о его подвигах. «Мне ратное дело с детства знакомо», – говорит он Хродгару (ст. 409—410). Он прославился битвами с морскими чудовищами (ст. 423 след.) и искусством плавать (ст. 530 след. – состязание с Брекой). Хродгар тоже знал Беовульфа еще совсем юным (ст. 373), но не вспомнил о том, что мальчик был вялым и слабым (в таком случае он едва ли бы вверил гостю Хеорот и скорее поддержал бы Унферта – правда, он и не прервал его!). В принципе легко себе представить робкого мальчика, превратившегося в могучего воина, но сам поэт и его слушатели не замечали несообразности рассказа. Устная традиция знает два мотива: герой, очень рано, иногда даже в колыбели, совершающий сверхъестественные подвиги, и герой, ничем не примечательный в детстве, но вырастающий доблестным мужем. В «Беовульфе» представлены оба мотива, и сказитель не позаботился, чтобы между ними было соответствие. Но, при всех обстоятельствах, важен взгляд поэта на нравы века и его неодобрительная оценка грубости современников. Уже став героем и привыкнув к пирам, Беовульф сохранил презрение к пьяному бахвальству окружающих (ср. его первое обращение к Унферту, ст. 530 след. и 1466 след.) и то глубокое миролюбие, которое может себе позволить только очень сильный человек.

129

Наследие Хределя – меч, описанный в следующих строках (Хредель – отец Хигелака и дед Беовульфа; ср. ст. 376 и примечание).

130

Семь тысяч земли. – Мерой земельной площади, подразумеваемой здесь, был хид (hid), равный примерно 120 акрам. Надел Беовульфа составил целое королевство (семь тысяч хидов было в Северной Мерсии).

131

Хигелак сгинул, и Хардред // от меча погиб. – Хигелак пал в своем несчастном франкском походе (ст. 1204 след.), а его сын Хардред – в войне со шведами (ст. 2383) – см. примечание к ст. 2379 след.

132

Скильвинги – шведская династия, шведы.

133

Херерик – дядя Хардреда, брат Хюгд.

134

Пять десятков зим – такое же условное число, как и в предыдущих случаях (ср. примечание к ст. 1769).

135

(2210—2231) – Текст этих строк, особенно последних пяти, дошел в очень плохом состоянии.

136

Нерадивый слуга старейшины. – Не вполне ясно социальное положение вора, навлекшего на гаутов гнев дракона. Скорее всего, это был раб (т. е. пленный, взятый на войне), бежавший от правосудия. Он украл чашу из клада и ее ценой купил себе прощенье (ст. 2281—2282). Впоследствии, когда уже ничего нельзя было исправить, чашу отдали Беовульфу (ст. 2404 след.).

137

Речь последнего из оставшихся в живых – блестящий пример древнеанглийской элегии (ср. примечание к ст. 2108 след.). Скоро в положении гибнущего племени будут гауты, и элегия текстом и настроением готовит слушателя к развязке.

138

… не вьется сокол… – Соколов приручали в Швеции уже в VII в., в Англии искусство соколиной охоты распространилось в конце VIII в.

139

… а вскоре и конунг // с жизнью расстался, нашел кончину. – И это важнейшее событие поэмы, как и исходы остальных сражений Беовульфа, предсказывается заранее (ср. примечание к ст. 700 след.).

140

Дом Беовульфа сгорает так же, как задолго до того спасенный им Хеорот. Параллелизм деталей и перекличка эпизодов не позволяет поэме распасться на множество отдельных кусков. И в главном сюжете, и в многочисленных отступлениях есть цементирующее начало. Оно может ускользнуть от современного читателя, но незаметно для него и даже помимо его воли создает необычайно сильный художественный эффект.

141

… и думал всемудрый, что Бог гневится… – Беовульф еще не знает, чем вызван гнев дракона, и принимает случившееся за божью кару. Но, с теологической точки зрения, причина все равно в воле Всевышнего. Однако остается неясным, в чем грешен Беовульф и какую заповедь он нарушил.

142

… сердце воина // впервые исполнилось недобрым предчувствием. – Начиная с предсказания в ст. 2308—2310, поэт использует различные средства подготовить трагический финал.

143

Поэт вновь возвращается к последнему походу Хигелака и, как всегда, рассказывает что-то новое.

144

Хетвары – древнеанглийский вариант племенного названия хаттуариев (см. ст. 1204 след.).

145

Здесь и дальше рассказывается история шведско-гаутских войн. По обыкновению, эта история дана не компактно, а в отрывках, разделенных основным повествованием. То, что так неудобно для современного читателя, было, видимо, естественно для людей, привыкших воспринимать на слух большие эпические поэмы. Чаще всего в песнях сказителя им были знакомы не только сказочные, но и исторические сюжеты (между которыми не делалось различий, ибо приход чудовища из соседнего болота или прилет дракона с берегового кургана казался такой же реальностью, как нападение соседей). И экспедиция Хигелака, и повесть о древнем кладе, и жизнеописание Беовульфа, и пожар Хеорота рассказаны клочками. Этим усиливался интерес к каждой линии: ничего нельзя было забыть, ибо в любой момент давно оборванный ход мог возобновиться и повести слушателей дальше. Ниже для полноты картины дается суммарное изложение шведско-гаутских войн и генеалогия, как они представлены в «Беовульфе». Первые схватки относятся ко времени, когда королем гаутов стал Хадкюн, сын Хределя и старший брат Хигелака (см. ст. 374, 2473 след., 2922 след., 2964 след.; ср. также примечание к ст. 2427 след.). Шведы под предводительством Охтхере и Онелы постоянно нападают на своих южных соседей (особенно часты стычки на холме Хреоснаберг), забирают добычу и возвращаются домой. Впоследствии Хадкюну и Хигелаку удается нанести ответный удар. (Но неясно, кто возобновил военные действия: в ст. 2471—2472 названы шведы, но ср. ст. 2926—2927.) Вначале их кампания идет успешно, и гауты даже берут в плен жену старого шведского конунга Онгентеова, но Онгентеов не только возвращает пленников, но и убивает Хадкюна, а его дружину загоняет ночью в Воронью рощу, грозя поутру повесить и зарубить всех оставшихся в живых. Однако на рассвете приходит подкрепление – отряд Хигелака, и это решает дело. Шведы бегут, а Онгентеова убивают братья Эовор и Вульф (эти имена, видимо, нарочито условны: Вепрь и Волк). По возвращении Хигелак («победитель Онгентеова») щедро наградил братьев, а Эовору отдал в жены свою единственную дочь. Но вскоре Хигелак сам погиб у франков, и ему наследовал Хардред, сын Хигелака от Хюгд. Королем же шведов после смерти Онгентеова видимо, стал Охтхере. Однако потом (может быть, после смерти старшего брата) трон захватил Онела, а сыновья Охтхере – Эанмунд и Эадгильс – бежали к гаутам (своим наследственным врагам!). Хардред дал приют обоим принцам, но Онела напал на гаутов и, хотя не захватил их земель, убил Хардреда и Эанмунда. Несколько позже Эадгильс, поддержанный гаутской ратью, отомстил своему дяде. Его победный поход стоил Онеле жизни и вернул Эадгильсу трон. Как говорилось (примечание к ст. 349), Онела, возможно, представлял продатскую партию при шведском дворе, а принцы – прошведскую, и это обстоятельство, кроме обычной борьбы за власть, усугубляло раздор внутри династии. Во всей этой истории, как она реконструирована выше, самое загадочное то, что Беовульф и Хардред поддерживают наследников Охтхере против Онелы, т. е. сторонников шведской, а не датской ориентации. После бегства Эггтеова к Хродгару и тем более после победы Беовульфа над родом Гренделя невозможно себе представить недружеские отношения между гаутами и данами. Хотя Хродгар, расставаясь с Беовульфом, вспоминал какие-то давние распри, которым не суждено вернуться (ст. 1858 след.), в принципе данов и гаутов всегда объединяла общая ненависть к шведам. См. далее примечание к ст. 2601 след.

146

… зимним походом… – Есть основания думать, что именно зимнее сражение имеется в виду под словами подлинника «холодными горестными походами» и что слово «холодные» употреблено в своем прямом значении. Знаменитая битва между Эадгильсом и Онелой (в скандинавской традиции: Адилом и Али) происходила на льду озера Венерн. Хотя в «Младшей Эдде» и сагах Онела не шведский, а норвежский король и вовсе не брат Охтхере (Оттара), персонажи наверняка те же. Характерно, что и в скандинавских источниках Адил получает помощь со стороны (но там от Хрольфа).

147

Об истории клада будет рассказано еще в строках 3046 след. и 3069 след., и вкратце она сводится к следующему. В давние времена клад зарыли и наложили на него заклятье. Потом его обнаружили и использовали другие. Их племя погибло, и последний оставшийся в живых вновь закопал клад в землю. Там его и нашел дракон, пролежавший на золоте триста лет вплоть до кражи чаши (а может быть, тот последний человек сам превратился в дракона, ибо дракону положено охранять клад, а охраняющий клад становится драконом; так случилось с Фафниром из «Старшей Эдды»). Спасая свой народ от разъяренного дракона, Беовульф гибнет, но убивает и чудовище, так что оба испытывают на себе силу древнего заклятья. Безутешные гауты закапывают клад в курган вместе с останками своего вождя.

148

Семь зим, мне было, когда державный… – В этом отступлении рассказывается и о самом Беовульфе, и о том, как Хадкюн случайно убил на охоте своего старшего брата Херебальда. Гибель первенца свела в могилу Хределя. Не меньше, чем потеря наследника, угнетала его невозможность отомстить (непреднамеренное убийство было наказуемо, но, конечно, не внутри собственного рода). Здесь, как и везде в древнегерманской поэзии, кровная месть – источник основных трагических коллизий. Здесь же мы впервые узнаем, что Эггтеов отдал семилетнего сына на воспитание тестю («аталычество» широко практиковалось у скандинавов, но, судя по сагам, более почтенный человек отдавал своего ребенка человеку, который был менее богат и пользовался меньшим уважением; в «Беовульфе» же ситуация иная). Таким образом, дружба Хигелака и Беовульфа восходит к давним годам. Беовульф, перечисляя своих дядей (ст. 2434), говорит «мой Хигелак», и в устах германца, еще совершенно не знавшего сентиментальных оборотов более поздних времен, это слово звучит как ласкательный эпитет. «Моим» называет и Вальхтеов Хродульфа (ст. 1181).

149

Так некий старец, увидевший кровного // чада тем… – По мере того как Беовульф приближается к смерти, тон поэмы становится все более и более мрачным. Рассказ замедляется и движется не столько вперед, сколько назад, к прошлому. В конце поэмы отступления связаны только с гибелью людей и целых родов. Теперь фон для основного рассказа – это уже не подвиги Сигмунда или состязанье отважных пловцов, а прощание с кладом, печальная судьба Хределя и Херебальда, история отца, сидящего перед трупом повешенного сына. Беовульф готов совершить последний подвиг, но ему уже не дано пережить врага. Так же бессилен в последнем эпизоде Хредель, и его бессилье самое страшное, которое мог себе представить поэт: некогда могучий конунг, основатель славной династии, лишен права отомстить за сына. Элегия о старце, напоминающая многие страницы современной поэзии, принадлежит к лучшим страницам поэмы.

150

… ни войска гепидского. – Гепиды (по-древнеанглийски они называются гифты) были племенем, родственным готам, и их старая родина (как, наверно, и у самих готов) – Скандинавия. Впоследствии они переселились в низовья Дуная и были уничтожены лангобардами.

151

… на слабых ратников – то есть на воинов худших, чем сам Беовульф.

152

Беовульф вновь возвращается в мыслях к франкскому походу Хигелака. Возможно, франк Дагхревн (о его имени ср. примечание к ст. 1801) и убил Хигелака. Беовульф же расправился с ним, как с Гренделем: без меча. «Хугский» значит «франкский». Дагхревн – единственный человек, которого убивает Беовульф.

153

… коль скоро впервые в жизни// Судьба не хранит его в единоборстве, // в победной битве. – В подлиннике запутанная и малопонятная фраза.

154

… не лучшим образом ему служило // лезвие славное. – В этой литоте слышится осуждение всякого (будь то даже неодушевленный меч), кто идет в битву и не выполняет своего долга.

155

… и не нашлось под рукой у конунга… благородного воинства. – Нельзя было представить себе позора более страшного, чем, поддавшись страху смерти, бросить своего конунга в беде. Воинов не оправдывает даже то, что Беовульф сам велел им дожидаться исхода сраженья в укрытии (ст. 2528 след.).

156

В рассказе о Виглафе впервые названы Вагмундинги. Было высказано предположение, что Вагмундинги, как и Вульфгар (см. ст. 349 и примечание), принадлежали семье венделов, которые поддерживали Онелу против Онгентеова и его сыновей. Этим объясняли высокое положение Вульфгара, вождя венделов, при датском дворе. Здесь же видели причину того поразительного факта, что хотя Веохстан сражался вместе с Онелой против Эадгильса и Эанмунда и даже убил Эанмунда, его сын Виглаф – любимый и самый верный воин Беовульфа. Видимо, сердце Беовульфа было больше на стороне Онелы, чем на стороне принцев, которые нашли поддержку Хардреда и которым впоследствии он сам оказал военную помощь. Тем не менее трудности исторического толкования приведенных фактов очевидны. Гораздо понятней то, что, после воцарения Эадгильса на троне своего отца, Веохстан должен был бежать из родного края. Его, как в свое время Эадгильса с братом, тоже приютил Беовульф. Виглаф даже в последней битве еще называется скильвингом, поскольку по происхождению он действительно швед. Реальные взаимоотношения гаутов и шведов несколько заслонены от нас тем, что во всех междоусобицах участвует Беовульф, фигура легендарная, а не историческая. В поэме сказано, что после гибели Хардреда гаутами пятьдесят лет правил Беовульф, но это в высшей степени сомнительно. Скорее можно было бы предположить, что Онела, завершив свой победоносный поход на Хардреда и убив Эанмунда, не повернул назад (в поэме он не решается напасть на Беовульфа), а без большого труда захватил гаутский престол и посадил на него наместником Веохстана(откуда и все его земли). И лишь потом Эадгильс, спасшийся у каких-то соседей (например, у данов), сумел (с помощью Хрольфа) вернуть себе престол. Бегство под защиту враждебного племени, хотя и чреватое смертельной опасностью, было довольно частым явлением. Возвращаясь к Вагмундингам, мы замечаем, что одни из них входили в гаутское племя (как Беовульф и его отец Эггтеов), другие – в шведское (Веохстан и Виглаф). Связи между ними не ясны. Географически же гауты, а следовательно, и гаутские вагмундинги, скорее жили на Вестеръётланде (к югу от Великих шведских озер) и были близкими соседями скильвингов и шведских вагмундингов.

157

.. однако Онела //за смерть племянника не мстил убийце. – По законам кровной мести Онела должен был бы мстить Веохстану за убийство племянника, но тот был бесправным изгнанником и утратил все связи со своей семьей. Фактически же Онела мог только радоваться смерти Эанмунда, и в этой подробности намек на близкий уже распад родовых уз.

158

Очевидно, вначале Виглаф тоже бежал в лес (иначе к кому же обращена его речь?), но потом вернулся к Беовульфу.

159

Странно, что юный Виглаф воодушевляет своего конунга на битву, но если этой несообразности не заметила аудитория Х в., значит, она была полностью оправдана художественно: устами Виглафа говорит поэт, и его слова – это именно те слова, которые готов был произнести любой из его слушателей.

160

… но родича родич… укрыл железной //доской от пламени. – Теперь Беовульф и Виглаф идут на дракона под прикрытием одного щита.

161

… но преломился… Нэглинг… – Как и меч Хрунтинг, этот меч («острый», «режущий») оказался бесполезным. Он раскололся от страшной силы удара – распространенный прием, чтобы косвенно охарактеризовать силу воина.

162

Из текста видно, что дракона убил Виглаф, но Беовульфу предоставлена честь последнего удара. Виглаф тоже (ст. 2874 след.) приписывает победу Беовульфу, а себя называет лишь помощником. Это последнее сражение Беовульфа и похоже и не похоже на предыдущие. Как и прежде, он защищает народ от напасти, как и прежде, он окружен трусливыми зрителями, как и прежде, никто, кроме него, не может надеяться на успех. Но дракон не дьявол и не проклятый Богом отшельник (хотя некоторые словесные схождения в описаниях Гренделя и дракона все же есть). Для людей он что-то вроде стихийного бедствия. Для Беовульфа же он – судьба. Дракон защищен всеми средствами: летает и ползает, покрыт броней, изрыгает яд и пламя. Он так безмерно жесток, что Грендель с матерью – агнцы по сравнению с ним. Самое страшное – что он по-своему прав. Грендель был врагом рода человеческого, радость и музыка были невыносимы ему, у дракона же (как и у матери Гренделя) есть мотив для мести. Дракон непобедим, и Беовульфе самого начала знает это. Чудовище можно убить, но вместе с ним, с судьбой Беовульфа, умрет и сам Беовульф. Сражаясь с матерью Гренделя, Беовульф спасся чудом. Теперь чуда быть не могло, и эта битва заканчивает серию его побед, каждая из которых доставалась все более дорогой ценой.

163

Последнее желание Беовульфа – увидеть клад. О двойственном отношении к золоту в поэме см. вступительную статью.

164

На Мысе Китовом. – Невозможно определить, использовал ли поэт название какого-то известного места или сочинил его сам (ср. места вроде Лунная долина, Щучье озеро, о которых лишь современники могли знать, точное это наименование или поэтическая характеристика). То же относится к ряду других топонимов в «Беовульфе» (ср. примечание к ст. 2924).

165

Весь род отвечает за каждого своего члена, поэтому наказание ждет не только трусов.

166

Уж лучше воину // уйти из жизни, чем жить с позором! – Возможно, намек, что всем, не принявшим участия в сражении, следует покончить жизнь самоубийством.

167

Глашатай перечисляет разных врагов, заинтересованных в падении гаутов, и в его речи (в четвертый раз) упоминается франкский поход Хигелака. Заодно рассказывается заключительный эпизод шведско-гаутских войн. Момент для длинного и подробного рассказа выбран неудачно. Но поэма заканчивается, все нити должны сойтись воедино, и уже не будет другого даже самого незначительного повода дорассказать то, что еще необходимо узнать слушателям.

168

Меровинги. – Если слово в рукописи действительно означает меровингов, то глашатай имеет в виду крепнущую франкскую династию.

169

Воронья роща. – См. примечание к ст. 2804 (ср. также Вороний лес, ст. 2935, и Орлиные скалы, ст. 3032).

170

Хредлинги – потомки Хределя, т. е. Хадкюн и Хигелак.

171

… дано сто тысяч землей и кольцами… – Здесь мера ценности – предположительно скеат (skeatt), равный динарию, одной двадцатой шиллинга (ср. ст. 2195 и примечание).

172

… а с ним и сокровища… в огне да сгинут… – Глашатай предлагает, чтобы вместе с Беовульфом в костер положили и весь клад, и в этом есть элемент драматической иронии: Беовульф думал, что клад принесет пользу его народу (ст. 2794 след.). В ст. 3163 след. сказано, что клад поместили в курган вместе с останками героя, но, конечно, и там он не мог сослужить никакой службы гаутам.

173

… коль скоро пленная//жена за недругами пойдет на чужбину… – Распространенный образ: женщины, угнанные в плен, как символ окончательного поражения.

174

… морозным утром… – Сраженья начинались утром. (В «Старшей Эдде» даже есть специальная заповедь, которую можно понять так: не вступай в битву вечером – «Речи Регина», строфа 22.)

175

… а черный ворон… трупы терзает. – Обычно за войском идут ворон и волк (хотя ворон бывает и дружественным вестником, ср. ст. 1801 и примечание и «Речи Регина», строфа 20); иногда между собой беседуют вещие птицы (см. «Речи Фафнира» в «Старшей Эдде», строфа 32 след.) или ворон сам пророчит беду («Старшая Эдда»; «Отрывок Песни о Сигурде», строфа 5). В древнеанглийской поэзии ворон и волк (так называемые звери битвы) встречаются много раз. Но в «Беовульфе» традиционный образ изменен (ворон говорит с орлом). Поэт блестяще пользуется стереотипным приемом: войны еще нет, но упоминание о ее спутниках должно вызвать мысль о предстоящих бедах. Искусство древнего певца, оперировавшего привычными темами и формулами, в значительной мере и состояло в том, чтобы найти неожиданную возможность использовать знакомый прием.

176

(3070—3074) В подлиннике здесь строки, которые практически невозможно понять. Предлагались различные исправления и десятки интерпретаций.

177

Наших советов не принял пастырь… – На самом деле никто таких советов Беовульфу не давал. Здесь, видимо, нераспознанный эпический мотив: точно так же и Хигелак (вопреки истине) говорил (ст. 1995 след.), что они все противились решению Беовульфа ехать к Хродгару.

178

Было высказано предположение, что плакальщица над телом Беовульфа – его вдова. Но странно, что о ней ничего не говорилось раньше. Гораздо более вероятно, что Беовульф был одинок. Хотя поэт вплел его жизнь в общую канву событий, Беовульф не столько участвует в них, сколько идет рядом. Правда, он сопровождает Хигелака в поход к франкам и даже убивает Дагхревна, но, в общем, делает там лишь то, что мог бы сделать любой верный дружинник. Его главные враги – фантастические чудовища. Он не участвует в шведско-гаутских войнах и не пытается отомстить за Хардреда, а послать людей на помощь Эадгильсу мог кто угодно. Правда, он занял гаутский престол, но гауты были впоследствии побеждены шведами (как и предвидел глашатай), и Хардред, на котором закончилась династия Хредлиагов, вполне мог быть последним независимым гаутским конунгом, и полвека правления Беовульфа – наверно, сказочное, а не реальное время. Поэт избегает сказать о Беовульфе что-нибудь определенное, чтобы не слишком явно сталкивать вымышленного героя с реальными людьми, известными слушателям. К тому же у него нет детей и его имя не аллитерирует с именем отца (последнее не абсолютно обязательно, но обычно). Вернее будет предположить, что его оплакивает безымянная женщина.

179

Поэма кончается на мягкой ноте похвалы и восхищения. Среди качеств Беовульфа не названы те, которые ассоциируются с великим героем; те, что названы, подходят скорее для мудрого монарха, проникшегося идеями христианства, чем для человека типа Сигурда или Гунтера.