sci_tech Авиация и космонавтика 2011 05

Авиационно-исторический журнал, техническое обозрение.

ru
, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6.5 11.04.2012 FBD-261AAB-0575-C54C-478C-0ECF-9B16-DA1E50 1.1 Авиация и космонавтика 2011 05 2011

Авиация и космонавтика 2011 05

На первой странице обложки фото Михаила Никольского

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!

В ближайших номерах журнала вы познакомитесь с самолетом Су-17, созданным в ОКБ ПО. Сухого.

В 1956 г., окончив МАТИ, я был направлен на завод № 51, где находилось ОКБ П.О. Сухого, вновь восстановленное в мае 1953 года и тогда еще малоизвестное для студентов, да и во всей стране. Это были годы становления и развития реактивной авиации. По молодости я не мог знать, что представляли из себя другие конструкторские организации авиапрома, но ОКБ П.О. Сухого по приходу поразило меня малочисленностью работников, теснотой в помещениях конструкторских бригад (в будущем — отделов), скудностью производственной базы. Вся тогдашняя оргехника предсталяла собой карандаш, ластик, тушь, логарифмическую линейку и арифмометр. В сборочном цехе № 15 на одной половине находились стапеля, на другой — место для сборки частей самолета и его систем и их отработки, тут же велись прочностные статиспытания фюзеляжа и крыльев. Летно-испытательная станция в ЛИИ располагалась в двухэтажном домике и вся её база помещалась в бараке и пяти сарайчиках по соседству. Рядом находились экипаж-ники — в ящиках из-под двигателей, правда, с окном, дверью и печкой-буржуйкой.

Но каждые год — полгода на испытания выкатывался новый самолет!

С благодарностью всегда вспоминаю то поколение руководителей КБ, завода, конструкторов и рабочих, которые своим трудом, своим отношением к служебным обязанностям и друг к другу учило и нас, молодое поколение. Проблемы, конечно, были, но искреннее и уважительное отношение к Главному конструктору, Павлу Осиповичу Сухому, к его ближайшему окружению и умение руководства вести дело позволяло устранять трения. Работа с этими выдающимися людьми, их опыт и доверие немало дали мне, позволив в дальнейшем выполнять ответственные и самостоятельные задания. Впоследствии мне было поручено выполнять обязанности ведущего конструктора по испытаниям многих самолетов семейства Су-7 и Су-17 и, затем, занимать должность главного конструктора по самолету Су-17.

Еще раз хочу сказать, что это было время становления и развития нашей реактивной авиации. И предлагаемая работа по истории наших самолетов хорошо освещает те политические, военные и научные условия и проблемы того времени.

"Экономика должна быть экономной!" Прочитав этот материал, становится очевидным значение этих слов. Удачно выбранная платформа самолета Су-7 позволило создать несколько модификаций Су-7, построить новый самолет Су-17 с изменяемой геометрией крыла и его последующие модификации с улучшением летных и боевых возможностей. Последнее явилось особенно важным, поскольку ставилась задача соответствия постоянно растущим требованиям ВВС. Если взять последнюю модификацию Су- 17М4 (в экспорте Су-22М4), появившуюся спустя добрых двадцать лет после самолета Су-7, в его конструкции найдете узлы и детали от "су-седьмого". Это облегчило задачу производственникам, ускорив строительство и отладку технологических процессов серийного завода в Комсомольске-на-Амуре.

О роли заводчан хочу сказать с особым уважением. Более 50 лет тому назад с самолета Су-7 началась совместная работа ОКБ П.О. Сухого и серийного завода в Комсомольске-на-Амуре, которая успешно продолжается по сей день. Успех этих отношений объясняется тем, что руководство серийного завода всегда воспринимало новое как возможность дальнейшего развития завода, а ОКБ всегда старалось учитывать проблемы технологического процесса. И это заслуга трех директоров серийного завода: Копылова В.Е., при котором в Комсомольске осваивалось производство Су-17 и началось техническое перевооружение завода, Авраменко В.Н., добившегося передачи заводу задания по строительству Су-27, и Меркулова В.И., сумевшего при всех проблемах недавнего прошлого сохранить и расширить производственную базу завода.

Объем представленного материала не позволяет упомянуть всех, кто участвовал в этих работах. Поэтому всегда помню людей, представлявших три поколения ОКБ П.О. Сухого — старшее поколение, которое учило и воспитывало меня, мое поколение, которое работало вместе со мной, и молодое пополнение, пришедшее в ОКБ в последние годы.

Каждый год (уже более 10 лет) я встречаюсь в Музее ВВС в Монино со студентами 1-го курса МАИ и молодыми специалистами, приходящими на работу в ОКБ П.О. Сухого. Если в первые годы таких встреч (а они пришлись на 90-е) задаваемые вопросы о работе молодого специалиста в ОКБ были по преимуществу финансового толка, то в последнее время стали занимать всё больше вопросы о самолетах и творческом характере конструкторского труда. И это вселяет уверенность, что авиация в нашей стране возродится, что кадровая молодежная политика в нашем ОКБ правильная.

Благодарю авторов В.Ю. Марковского и И.В. Приходченко за обращение к этой теме, за настойчивость и желание восстановить историю создания и жизни этих машин.

Прочитайте, вдумайтесь, и вы не пожалеете!

С уважением к вам, неравнодушным к авиации!

Перед памятником самолету Су-17 ведущий летчик-испытатель ОКБ В.С.Ильюшин, главный конструктор по теме А.А.Слезев и директор ДМЗ В.Н.Авраменко

А.А. Слезев

ИСТРЕБИТЕЛЬ-БОМБАРДИРОВЩИК Су-17

В. Ю. Марковский

И. В. Приходченко

Авторы выражают искреннюю признательность за предоставленные материалы и конструктивную помощь в работе над монографией летчикам и техникам ВВС А. Аврамчуку, О. Азаркевичу-Бистримовичу, А. Башловке, Г. Белому, Ф. Белянскому, С. Бутенко, А. Бутю, B. Вакуленко, А. Волчкову, В. Гордееву, Н. Горохову, В. Дзенису, С. Дорохову, Ю. Дунаеву, И. Дюрягину, Д. Елизарову, В. Елхову, П. Ерохину, С. Жупикову, П. Иевлеву, С. Костюку, Л. Каторову, Г. Коваленко, А. Калинкину, Г. Коваленко, В. Кортишко, В. Курагину, Ю. Лазареву, В. Максименко, С. Медовнику, Г. Мигунову, В. Москалевичу, В. Однолетко, C. Пазыничу, В. Пестрикову, А. Петрову, В. Петрову, Н. Плетневу, О. Подкладову, Ю. Руденя, А. Ненадову, Н. Нечаеву, И. Сдатчикову, А. Силкину, В. Сироткину, В. Супонину, Ю. Тихолазу, В. Тамаровскому, А. Тунику, Б. Четвертакову, С. Шевцову, Л. Шутову, В. Фуксу.

Своим приятным долгом авторы считают выразить особую благодарность работникам "ОКБ Сухого" А.А. Слезеву и П.В. Плунскому за деятельное участие в работе над рукописью настоящего издания.

КОНЦЕПЦИЯ

Со времен становления военной авиации важнейшей ее задачей являлась работа в интересах армии и флота. Уже в первых боевых вылетах тогдашних аэропланов, лишь с большой натяжкой именовавшихся летательными аппарата ми, предпринимались попытки бомбардировать противника разнообразными импровизированными средствами поражения — гранатами, осколочными и фугасными бомбами, метаемыми вручную. С бурным развитием авиации в годы Первой мировой войны авиационная поддержка войск не только оформилась в самостоятельный вид боевых действий и стала существенным фактором успеха, но и потребовала появления специализированных самолетов, приспособленных для нанесения воздушных ударов по противнику с выполнением бомбардировки и штурмовки его боевых порядков, позиций, укреплений, тылов и резервов. В Русском Военном Воздушном флоте еще в канун войны появился показательный руководящий документ, изданный офицерской воздухоплавательной школой; в наставлении, принятом с одобрения шефа русской военной авиации Великого князя Александра Михайловича, в числе основных задач воздушного флота определялись "разрушение торгово-промышленных центров, заводов…; уничтожение торгового флота, нападение на железнодорожные станции…, мосты, верфи…; разрушение полевых лагерей, действия по живой силе" и прочее.

В наиболее яркой степени роль авиации в огневой поддержке войск проявилась в годы Великой Отечественной войны, свидетельством чего стала массовость штурмовой и фронтовой бомбардировочной авиации. Потребность в их действиях сделала штурмовые и бомбардировочные части наиболее многочисленными в советских ВВС, более того ~ значимость авиационной поддержки заставила привлекать к ней истребители и дальние бомбардировщики, наносившие удары по врагу в прифронтовой полосе. В итоге, по опыту Великой Отечественной войны, авиационная поддержка сухопутных войск занимала первое место в числе прочих задач ВВС Красной Армии, обеспечивая выполнение армейскими частями и соединениями поставленных целей. В целом из общего числа самолето-вылетов, произведенных фронтовой авиацией за 1941 -45 годы, на выполнение задач авиационной поддержки бомбардировщиками, штурмовиками и истребителями было произведено более 135 0000 самолето-вылетов (46,5 % общего объема боевой работы).

В годы войны определились и основные формы авиационной поддержки. На них стоит остановиться хотя бы вкратце, поскольку именно опыт боевых действий во время войны определил дальнейшее их развитие и основные направления в послевоенные десятилетия. Вопреки общепринятым представлениям, основными задачами авиационной поддержки войск являлись отнюдь не удары по противнику на линии фронта и самом поле боя, где их результативность являлась недостаточно высокой — зарывшийся в землю противник был малоуязвим, а характер целей (позиций, огневых точек и укрытий) при их рассредоточенности делал огневое поражение маловероятным. Артиллерия противника, сосредоточения войск и пункты управления и вовсе находились за пределами линии боевого соприкосновения, где они неминуемо подвергались бы риску уничтожения — пушки вели огонь с позиций в прифронтовой глубине, и даже танки и прочая боевая техника выдвигались вперед лишь при необходимости, в активной фазе боевых действий. Соответственно и авиационная поддержка преимущественно производилась по объектам в 1–2 км от переднего края и далее на всю глубину тактического радиуса полета авиации, в самой же фронтовой полосе на выполнение ударов выполнялось не более 10 % вылетов. Основными объектами воздействия выступали войска противника и боевая техника в районах сосредоточения и при выдвижении на позиции, артиллерия на огневых позициях, командные пункты и элементы системы управления, узлы сопротивления.

Авиаподдержко войск в послевоенные годы стало одним из важнейших условий успеха. На фото (а точнее — монтаже) середины 50-х годов — МиГ- 17 поддерживают наступление танков и мотострелков на одном из учений

Генеральный конструктор ОКБ-51 Павел Осипович Сухой

Формой воздействия в наступательных операциях являлись эшелонированные действия штурмовой и бомбардировочной авиации, сочетаемые с сосредоточенными и массированными авиационными ударами. Сформировался и новый масштабный вид авиационной поддержки — авиационное наступление, вызванное к жизни наступательным характером действий Красной Армии в 1943-45 годах. Авиационное наступление с привлечением всех ударных сил авиации воздушных армий осуществлялось на направлениях главных ударов фронтов и групп фронтов. В свою очередь, необходимость авиаподдержки с таким размахом потребовала организации должного управления с участием КП фронтов, КП воздушных армий, передовых пунктов наведения и целеуказания и представителей авиации в войсках. Формировались значительные резервы частей ударной авиации, обеспечивавшие маневрирование силами в зоне проведения операции и создание мощных авиагруппировок на важнейших направлениях.

В современной трактовке авиационная поддержка войск — это огневое поражение с воздуха войск и боевой техники противника на всю глубину их оперативного построения в наступлении (обороне) в интересах создания благоприятных условий для эффективного выполнения боевых задач подразделениями, частями и соединениями сухопутных войск с минимальными боевыми потерями живой силы и боевой техники. Авиационная поддержка войск — одна из важнейших составляющих комплексного огневого поражения противника, осуществляемого с привлечением всех имеющихся сил и средств.

В послевоенные годы определяющими условиями успеха авиационной поддержки, по имевшемуся опыту, выступали сосредоточение мощных сил ударной авиации, эффективная организация управления ими и, естественно, должный уровень авиационной техники, благо на вооружение приходили качественно новые реактивные самолеты с возросшей боевой нагрузкой и летными характеристиками. Формы авиаподдержки, глубина воздействия и объекты, которые надлежало поражать, при этом существенно не изменились, за исключением разве что предполагавшегося уменьшения нарядов сил авиации, привлекавшихся к выполнению этих задач — считалось, что возросшая

боевая нагрузка новых машин и расширенный ассортимент вооружения позволит достигать поставленных целей меньшими силами (как-никак, Ил-28 в роли фронтового бомбардировщика был способен нести до 3000 кг бомб, включая самые крупные калибры, а используемые для ударов по наземным целям истребители МиГ-15 и МиГ- 17 располагали набором артиллерийского, бомбового и реактивного вооружения, не уступавшего "пешке" — основному фронтовому бомбардировщику военного времени). Штурмовую авиацию, сочтенную несостоятельной в новые времена больших скоростей и высот, с поразительной легкостью приговорили к расформированию. Формальным образом основанием для этого послужило предложение тогдашнего министра обороны Маршала Советского Союза Г. К. Жукова. Заслуженный военачальник в докладе "наверх" в апреле 1956 года дал негативную оценку как опыту штурмовой авиации, так и ее перспективам в реактивную эпоху. В качестве доводов приводились низкая боевая нагрузка и ограниченные летные характеристики штурмовиков, а также неизбежно высокие потери с учетом характера их деятельности.

Однако не стоит винить Жукова в недальновидности и скоропалительности "приговора" штурмовой авиации. На вынесении решения, без сомнения, сказалось мнение куда более авторитетное и не подлежавшее оспариванию — известно было о крайне критичном отношении к штурмовой авиации тогдашнего руководителя государства первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева. Глава страны, сведущий во всех областях деятельности при столь же известной безапелляционности суждений, по своему небогатому фронтовому опыту сложил представление о штурмовиках как средстве малоэффективном и уступающем "настоящим бомбардировщикам". И это при том, что их боевые потери действительно всегда были высокими (к слову, в бытность свою членом Военного Совета фронта Н.С. Хрущев обращал внимание Сталина на столь же неэффективные, по его мнению, гвардейские минометы, предлагая расформировать части знаменитых "катюш" как неудачный вид вооружений).

При формировании истребительно-бомбардировочной авиации её основой стали МиГ-15 и МиГ-17

В общем, судьба штурмовой авиации, вынесшей основную тяжесть боевой работы по авиаподдержке войск, была решена с присущим тогдашней власти радикализмом и указания по избавлению от "отживших свое" штурмовиков не заставили себя ожидать. Директива Минобороны СССР об упразднении штурмовой авиации и, заодно, прекращении всех работ над перспективной техникой этого класса, появилась всего через пару недель после доклада министра, 29 апреля 1956 года. Авиатехнику надлежало списать и отправить на слом, а летный состав передать на усиление истребительной авиации ВВС и ПВО, а частично — переучить на самолеты МиГ-15, ряд соединений на которых для восполнения ущерба ударной авиации переформировывался в "легкобомбардировочные".

С целью усиления ударного потенциала ВВС предлагалось наращивание сил бомбардировочной авиации фронтового звена, для чего требовалось в скорейшем времени принять на вооружение новые типы "высотного фронтового бомбардировщика со скоростью 2500 км/ч и высотой полета до 30 км" и "фронтового бомбардировщика для действий на малых и средних высотах" с крейсерской скоростью 1100–1200 км/ч, способного действовать с грунтовых аэродромов. Одновременно директивой начальника Генштаба ВС СССР от 17 мая 1957 года учреждался новый род ВВС — истребительно-бомбардировочная авиация (ИБА), сменявшая штурмовую в качестве нового современного "средства поражения". Обилия задач по огневому поражению противника никто не отменял, и новый род авиации был призван усилить ударное звено ВВС. ИБА определялась как "многоцелевое средство фронтовой авиации" и предназначалось для поражения войск, наземных и морских объектов, в том числе малоразмерных и подвижных, в тактической и оперативной глубине, а также для уничтожения воздушных целей.

Однако происходившее отнюдь не исчерпывалось очередным проявлением "волюнтаризма", свойственного тогдашнему стилю руководства и в военных делах, и в экономике. Картина была бы далеко не полной без упоминания весьма существенного фактора, самым первоочередным образом влиявшего на вопросы военного строительства в пятидесятые и последующие годы. Появление ядерного оружия, обладавшего колоссальной разрушительной силой, произвело не менее грандиозное впечатление на умы военных и политиков. Первые ядерные бомбы представляли собой достаточно крупные изделия, весившие несколько тонн, и носителями их могли выступать лишь тяжелые бомбардировщики с должной грузоподъемностью, имевшие целями стратегические объекты. Положение вскоре изменилось и количественно, и качественно. Особенно ощутимыми перемены стали с развитием ядерных технологий, позволивших к середине пятидесятых годов создать ядерные бомбы весового класса порядка нескольких сот килограммов, пригодные для использования на основных типах фронтовых ударных самолетов. У американцев первые тактические ядерные бомбы этого класса Мк-7 "Тор" (весом около 770 кг и мощностью, в зависимости от модификации, от 8 до 61 килотонн) были приняты на вооружение уже летом 1952 года, нашим военным пришлось подождать еще несколько лет до появления первых отечественных "изделий", приемлемых для оснащения фронтовой авиации.

Новые возможности самым радикальным образом сказались на оперативном искусстве, положения которого подверглись коренному пересмотру. Наличие столь мощных средств поражения в глазах многих теоретиков военного дела сделало прочие виды вооружений неэффективными. Одной из жертв новых взглядов стала и штурмовая авиация, сам характер действий которой, "ковыряющейся" над объектами на поле боя, стал выглядеть каким-то неубедительным перед всесокрушающей мощью ядерного оружия. Еще бы — теперь один-единственный самолет с ядерной бомбой на борту обеспечивал гарантированное уничтожение целей, для чего прежде понадобился бы полк, о то и дивизия штурмовиков с обычным вооружением. Показательно, что и само формирование ИБА в качестве нового рода ударной авиации состоялось именно в 1957 году, как раз тогда, когда появились первые отечественные ядерные боеприпасы соответствующей "весовой категории".

Война к этому времени предполагала масштабное и динамичное ведение боевых действий. Выигрыш в будущих сражениях виделся в получении преимущества и захвате инициативы, а разгром противника должен был достигаться, прежде всего, смелыми наступательными действиями, обеспечивающими глубокий прорыв с охватом, окружением и блокированием группировок противника, отрезанных от средств обеспечения и резервов. Классическими канонами оперативного искусства для этих целей требовалась концентрация большого числа своих войск и огневых средств на избранном направлении с последующим взламыванием обороны противника, пусть даже прочной и развитой в глубину. После подавления его сопротивления в образовавшуюся брешь направлялись развивавшие наступление подвижные группировки танковых и механизированных войск, кроившие на куски остатки обороны, сметавшие уцелевшие части, систему управления, резервы и тылы противника.

Однако всякая уважающая себя армия непременно и загодя принимала меры на случай нападения, отвечая на угрозу перегруппировкой своих сил и организацией обороны с инженерным обустройством местности, эшелонированием и созданием вторых и третьих оборонительных рубежей, привлечением резервов и размещением запасов всех необходимых средств для ответных действий. Прорыв такой обороны требовал от наступающих напряжения всех сил и, даже при огневой поддержке артиллерии и авиации, сопровождался почти неизбежными колоссальными потерями. Ослабление сил вкупе с потерей темпа оборачивалось срывом развития наступления, в свою очередь, позволяя противнику организовать контрудар и непредвиденным образом изменить ход событий, свидетельством чему были многие сражения минувшей войны, когда выдохшееся наступление давало обороняющейся стороне возможность взять инициативу в свои руки. Тем самым в организации наступательных действий определяющими становились обеспечение превосходства в огневых средствах, интенсивности огневого поражения и наличие резервов для вступления в прорыв.

Истребители-бомбардировщики атакуют передний край условного противника на одном из учений Варшавского договора

Учения с условным применением ядерного оружия. В роли мишени "атомного удара" — аэродром истребителей Як-25

Появление ядерного оружия тактического и оперативного назначения разом перекроило классические представления и решило многие вопросы. Нанесением серии ракетных и авиационных ядерных ударов на выбранном участке на требуемую глубину в течение нескольких минут сокрушались фортификационные рубежи и войсковые группировки, в полосе обороны образовывался коридор, в который практически беспрепятственно устремлялись танковые и механизированные клинья. Броня танков и боевых машин обеспечивала защиту от радиации на заражённой местности, и те вырывались на оперативный простор, круша уцелевшие силы, тылы и резервы противника.

В свете новой доктрины соответствующие требования предъявлялись и к воздушным силам, которым, вместе с ракетчиками, предстояло нанести тот самый сокрушительный встречный удар (советская военная стратегия, как известно, декларировала отказ от нанесения первого ядерного удара со своей стороны, объявляя, что такое оружие будет применено лишь в ответном или встречном порядке).

С наступлением шестидесятых годов начался новый этап в развитии военной авиации. Бурный прогресс шел путем создания все более скоростных и высотных сверхзвуковых самолетов — "пилотируемых ракет" с мощным реактивным вооружением и сложным радиоэлектронным оборудованием. Стоимость самолетов стремительно возрастала и выделяемых из бюджета средств уже не хватало на то, чтобы иметь множество различных по назначению типов машин. Между тем, с конца пятидесятых ассигнования на нужды ВВС, как и других "нестратегических" видов вооруженных сил, были резко сокращены. Разнообразие же поставленных перед авиацией задач, коих отнюдь не стало меньше, требовало найти выход, который виделся в создании многоцелевых самолетов, способных вести воздушный бой, уничтожать наземные цели, оказывать огневую поддержку наземным войскам и выполнять разведку. Таковыми и оказались истребители-бомбардировщики, как и сама ИБА, становившаяся главной ударной силой фронтовой авиации.

Поскольку фронтовая бомбардировочная авиация, оснащенная самолетами Ил-28, на фоне новейшей сверхзвуковой техники выглядела не очень современной, основной упор смещался в сторону ИБА, на вооружение которой начинали поступать скоростные истребители-бомбардировщики Су-7Б. Новые самолеты выглядели воплощением новизны и конструкторской мысли: скорость за две звуковых, стремительный и внушительный вид, словно подчеркивавший назначение и возможности ударной машины, способность нести широкий ассортимент вооружения, выступая и носителем ядерных средств поражения. Само появление Су-7Б на вооружении явилось отражением необходимости оснащения фронтовой авиации ядерным оружием — до переоснащения ИБА новыми истребителями-бомбардировщиками весь род ударной авиации не обладал возможностями по применению ядерных боеприпасов. Вновь образованная ИБА несколько лет кряду продолжала летать на легких МиГ-15 и МиГ-17, которые попросту не могли использовать ядерные бомбы имевшихся образцов. Возможности этих самолетов допускали подвеску боеприпасов весом до 250 кг, тогда как первые "специальные бомбы" для фронтовой авиации весили вдвое больше. Потребность в срочном оснащении ИБА современной ударной машиной самым непосредственным образом обусловила интенсивный ход работ по созданию и продвижению Су-7Б. Новый истребитель-бомбардировщик приняли на вооружение в январе 1961 года, спустя полтора с небольшим года после первого полета. Производство самолетов было развернуто и того раньше, и ко времени принятия Постановления о принятии на вооружение завод сдал уже больше сотни серийных Су-7Б.

Что же касается фронтовых бомбардировщиков, то планы по их замене на более современные типы по причинам политического и технического характера так и не были реализованы, Отчасти этому помешала пресловутая "ракетизация" вооруженных сил, в жертву которой была принесена значительная часть как фронтовой, так и дальней авиации. С другой стороны, создание бомбардировщиков нового поколения, которые удовлетворяли бы весьма высоким, а подчас и нереально завышенным требованиям военных, сочетая заоблачно высокие скорости и дальности с базированием на полевых аэродромах и грунтовых площадках ограниченных размеров, не увенчалось успехом, так и не выйдя из стадии проектов и постройки нескольких опытных машин.

Более-менее повезло лишь бомбардировщику Як-28, с превеликими трудностями запущенному-таки в серийное производство, однако по причине многочисленных претензий военных дождаться официального принятия на вооружение не случилось и ему. В июне 1965 года Главком ВВС К. А. Вершинин в письме на имя первого заместителя министра обороны Маршала Советского Союза А. А Гречко указывал, что самолеты Як-28 даже на пятом году их нахождения в войсках "проктически небоеспособны", сетуя на то, что указанная ситуация "поставила в тяжелое положение ВВС, которые практически не имеют фронтового бомбардировщика"". Перепалка руководства ВВС с яковлевским ОКБ по поводу положения с Як-28 была долгой, включала в себя обмен колкостями и взаимными обвинениями, доходя до обращений с жалобами в правительство и заслуживая отдельного рассказа, однако так и не дала удобоваримых результатов. Отражением проблем вокруг самолета стал ограниченный серийный выпуск яковлевских бомбардировщиков, которые поступили в ВВС в количестве около 350 единиц, тогда как Су-7Б различных модификаций советская военная авиация получила 1150, т. е. в три с лишним раза больше.

К тому же дело было не только в количестве — опыт строевой эксплуатации убедительно продемонстрировал, что истребители-бомбардировщики обладают и более высокой эффективностью, обеспечивая как универсальность использования, так и более широкий диапазон решаемых задач и возможностей боевого применения. Практика, по известному ленинскому замечанию, явилась лучшим критерием истины: основным способом боевого применения Як-28 являлось бомбометание с больших высот (как оно и задумывалось в 50-е годы), работа с малых и предельно малых высот, освоенных боевой авиацией в противоборстве с ПВО, была весьма осложнено из-за многочисленных ограничений по диапазону полетных режимов и слабости прицельного оборудования.

Истребители-бомбардировщики типа Су-7Б располагали мощным и разнообразным вооружением — бомбардировочным, пушечным и реактивным. Самолет Су-7БМК на снимке несет шесть блоков реактивных снарядов УБ- 16-57УМ

Истребители-бомбардировщики Су-7БКЛ наносят удар реактивными снарядами С-24

Истребители-бомбардировщики Су-7Б на этом фоне выглядели более впечатляюще, обеспечивая нанесение ударов с использованием бомбардировочного, реактивного и пушечного вооружения с разнообразных видов маневра, включая бомбометание ядерными бомбами с кабрирования, обладали отменными скоростными, маневренными и разгонными характеристиками, позволяя осуществить стремительный бросок к цели на бреющем полете, скрытный при прорыве ПВО, и реализуя необходимые тактические приемы. Естественным результатом явилось то, что к середине 60-х годов роль основного ударного средства авиаподдержки прочно заняла истребительно-бомбардировочная авиация, костяк которой составляли именно Су-7Б, ими в разное время были оснащены три десятка авиаполков.

Однако было бы большим преувеличением сказать, что Су-7Б являлся идеальной ударной машиной. После первых впечатлений и эйфории от поступления 8 строй истребителей-бомбардировщиков нового поколения начали проявляться особенности самолета в эксплуатации и боевом применении, сопровождавшиеся множившимися претензиями. Речь шла не только о дефектах и выявленных недостатках конструкции, систем и оборудования, свойственных этапу освоения новой техники (хотя и о них тоже…). Перечни конструктивно-производственных недостатков новых истребителей-бомбардировщиков первое время изобиловали множеством пунктов, однако дело это было, как говорится, житейское и выявленные дефекты изживались по рекламациям доработками в строю и внесением улучшений в производстве.

Вместе с тем сверхзвуковые "стрелы", как любили их именовать в репортажах с авиационных парадов, обладали рядом врожденных особенностей, самым ощутимым образом сказывавшихся при их строевой эксплуатации и боевом применении. Прежде всего, “Су-седьмой" был детищем своего времени с присущей ему направленностью, когда основным мерилом совершенство боевого самолета виделась прежде всего скорость. Выдающиеся скоростные качества и мощный двигатель должны были обеспечить самолету высотность и возможность энергичного маневрирования, придать способность стремительного прорыва ПВО и снизить уязвимость машины, повышая шансы постоять за себя в воздушном бою по известной формуле "скорость — высота — маневр — огонь". Все эти доводы были вполне справедливы и подтверждались многочисленными выкладками, соответственно и требования к современной авиатехнике считали само собой разумеющимся достижение скоростей не менее двух звуковых.

Су-7Б в этом отношении выглядел весьма убедительно, развивая максимальную скорость на высоте, соответствующую М=2,1. Отсутствие существенных претензий к набору его летных характеристик в немалой мере способствовало скорому прохождению им Государственных испытаний: переданный в НИИ ВВС в декабре 1959 года самолет прошел их основной объем всего за полгода (недостатком машины военные называли неудовлетворительную дальность полета, что и в дальнейшем оставалось поводом для нареканий к самолету). Уже в январе 1961 года Су-7Б в качестве истребителя-бомбардировщика приняли на вооружение.

Бомбардировщик Як-28 поступип на вооружение в ограниченном количестве

Залп ракет С-24 с самолета Су-7БКЛ

Як-28 выполняют бомбометание

Желанные скоростные качества были достигнуты, однако в строевой эксплуатации вскоре выявилась их оборотная сторона. Соответственно высоким полетным скоростям, обеспеченным крылом большой стреловидности со значительной удельной нагрузкой, изрядно подросли взлетно-посадочные скорости. Су-7Б, будучи и без того достаточно тяжелой машиной со взлетным весом вдвое больше, чем у "двадцать первых" ранних модификаций (и практически равным взлетному весу бомбардировщика Як-28), имел крыло со стреловидностью 63° (наибольшей среди всех отечественных боевых машин своего времени). Такой же рекордно высокой была удельная нагрузка, достигавшая у Су-7Б значения 380 кг/м² (у МиГ-21 Ф она составляла 300 кг/м², а у предшественника МиГ-17, с которых, в основном, и должны были переучиваться на новую технику летчики — казавшиеся нереально низкими 230 кг/м², почти как у "пешки" военного времени).

Посадочная скорость Су-7Б в начале выравнивания у края полосы достигала 320–340 км/ч, будучи в полтора раза выше, чем привычная летчикам по прежним машинам, из-за чего напоминала новичкам скорее "управляемое падение". Стремительное сближение с землей на посадочных режимах оставляло летчику минимум времени на принятие решений, исправление ошибок и реагирование, что имело следствием ухудшившуюся картину с аварийностью при освоении новой техники, неоднократно с тревогой отмечавшуюся руководством ВВС. И было отчего — истребители-бомбардировщики семейства Су-7Б лидировали в этом отношении в советских ВВС, в разы превосходя по числу поломок и летных происшествий машины прочих типов. При этом указывалось, что основной причиной аварий и катастроф являются проблемы личного состава в овладении сложной в пилотировании техникой. Главком ВВС главный маршал авиации К.А. Вершинин отмечал, что по состоянию с аварийностью на середину 60-х годов "Су-седьмые" выглядят даже хуже, чем печально известные "Старфайтеры", которые у нас иначе как "летающими гробами" не называли.

К слову, проблемы с переходом на новую скоростную авиатехнику отнюдь не являлись исключительно нашей напастью. С аналогичными трудностями сталкивались летчики всех стран — аэродинамику и законы динамики полета было не обмануть, свидетельством чего являлись цифры потерь самолетов нового поколения, в ВВС США: за время эксплуатации тех же F-104 "Старфайтер" в летных происшествиях были потеряны 160 из имевшихся 270 самолетов (59,25 %), "двухмаховых" перехватчиков F-106 разбили 112 из 340 (33 %). Не лучше дело обстояло и с истребителями-бомбардировщиками: из числа 850 имевшихся в строю F-105 "Тандерчиф" в авариях и катастрофах были потеряны 256 (30,1 %), и даже первенцев американской сверхзвуковой техники F-100 "Супер Сейбр" (создавшийся как истребитель-перехватчик, большую часть службы он проделал в ипостаси ударного самолета), прослуживших целую четверть века и, казалось бы, "назубок" изученных летным составом, разбили больше двух третей имевшегося парка — 864 из имевшихся 1250 самолетов (69,1 %).

Переход на технику нового поколения недешево дался и советской авиации: с началом поступления в строевые части новых сверхзвуковых машин налет на одно летное происшествие, характеризующий уровень аварийности, резко сократился. Так, если в 1960 году этот показатель составлял порядка 17700 часов, то в 1961 году он упал до 11600 часов, снизившись в полтора раза. Отчетность службы безопасности полетов, занимавшейся анализом этих вопросов, свидетельствовала, что с приходом в эксплуатацию машин со столь впечатляющими характеристиками, разбиваться они стали чаще. Гибли люди и дорогостоящая техника, что выглядело неприемлемой ценой за достижение новых возможностей.

Для ударов по наземным целям предусматривалось применение истребителей фронтовой авиации. МиГ-21C на снимке оснащен подфюзеляжной пушечной гондолой ГП-9 и четырьмя блоками УБ- 16-57УМП

Подвеска бомб ОФАБ-100М на истребителе МиГ-21 С. Для размещения большего количества бомб использовались многозамковые держатели МБД2-67

Блоки реактивных снарядов УБ- 16-57УМ под крылом истребителя МиГ-21С

Применительно к Су-7 проблема заключалась еще и в том, что улучшению взлетно-посадочных качеств за счет внедрения эффективной механизации крыла препятствовала сама схема с высокой стреловидностью и тонким профилем. В то же время от одной модификации к другой за счет увеличения запаса топливо и установки нового оборудования масса машины и нагрузка на крыло только возрастали. Так, наиболее доведенная модель Су- 7БКЛ прибавила в весе без малого полторы тонны, при этом посадочная скорость поднялась на 15–20 км/ч по сравнению с машинами первых серий. Даже учебная "спарка" Су- 7У, которой априори следовало бы отличаться безопасностью и простотой в поведении, за счет установки дополнительной "начинки" оказалась самой тяжелой во всем семействе и обладала наибольшей посадочной скоростью — над дальним приводом при заходе на посадку она проносилась на 420 км/ч, имея славу "метеора".

Ценой значительных усилий в подготовке, методике и организации летной работы картину удалось улучшить, доведя показатели безопасности полетов до приемлемых величин, однако в силу "врожденных свойств" Су-7, состояние с аварийностью для него оставляло желать лучшего. Так, если в 1965 году средний налет на одно летное происшествие в советских ВВС составлял около 14000 летных часов, то на один потерянный самолет типа Су-7 приходилось всего 2300 часов налета. Состояние матчасти к этому времени было доведено до более-менее приемлемого уровня и летные происшествия по конструктивно-производственным причинам составляли относительно малую долю их общего числа, а основная масса аварий и катастроф имела следствием ошибок летного состава, вызванных сложностью самолета в пилотировании и его непростыми особенностями. Всего за этот год советские ВВС потеряли в авариях и катастрофах 158 машин, из них Су-7Б — 17 единиц, или более 10 % от общего числа. Впрочем, не сладко приходилось и американцам, ВВС которых за тот же годичный период с июля 1965 по июнь 1966 года лишились аж 264 самолетов, разбитых в летных происшествиях даже без учета боевых потерь во Вьетнаме (впрочем, объясняющим обстоятельством выглядело то, что и летали они гораздо больше).

Однако безопасность полетов, при всей своей значимости, не являлась самоцелью — в этот период выявились и другие проблемы организации деятельности ВВС, заставившие пересмотреть взгляды на тактику действий фронтовой авиации. Совершенствование средств ПВО "выживало" самолеты на малые высоты, заставляя их прижиматься к земле, где они были бы менее заметны для РЛС противника и зенитных ракет. Но сверхзвуковые ракетоносцы мало подходили для полетов в условиях, значительно отличавшихся от расчетных крейсерских или максимальных режимов. Вместе с тем требовалась значительная дальность полета, расширявшая боевые возможности самолетов за счет обеспечения действий не только в прифронтовой, но и оперативной глубине.

Все большее значение приобретала возможность базирования на полевых аэродромах. Крупные авиабазы оказались слишком уязвимы, а выход из строя бетонированных ВПП надолго приковывал все находящиеся на них самолеты к земле. К тому же огромные стационарные аэроузлы с их сложной инфраструктурой были очень дороги. При обсуждении во Франции одной из авиационных программ с чисто галльским изяществом было замечено, что она "требует зарыть в землю денег больше, чем выбросить на ветер".

Имевшаяся на вооружении авиатехника удовлетворяла этим требованиям далеко не самым лучшим образом. Базированию на грунтовых площадках при рассредоточении препятствовали те же возросшие взлетно-посадочные скорости, сообразно которым и понадобились бетонные полосы двух-трехкилометровой длины, хорошо оборудованные стоянки и сеть рулежных дорожек. В боевой подготовке большинства частей фронтовой авиации предусматривались полеты с грунта, для чего все базовые аэродромы оснащались запасной грунтовой полосой. Однако на практике они приносили массу проблем: грунтовка, даже подготовленная и укатанная для упрочнения земляного покрова, "хромала" по всем статьям против привычной бетонки, имея неравномерную плотность грунта, неизбежные неровности, проседания земли и промоины после дождей. Из школьной физики известно, что энергетика движущегося объекта напрямую зависит от его массы и квадрата скорости, а у современных самолетов и то, и другое возросло порядком и в результате даже небольшие неровности полосы вызывали такие сотрясения и удары, что амортизация шосси оказывалась не в состоянии их поглотить и все они передавались конструкции, никак не рассчитанной на подобное нагружение просто-таки варварского характера. Уже при испытательных посадках на грунт скоростных машин нового поколения летчики жаловались на непереносимую тряску, буквально колотившую самолет.

В строевой эксплуатации попытки полетов с грунта сопровождались нелицеприятными результатами: "летели" двигатели из-за попадания комьев земли, растительного и прочего мусора (бетонку все же подметали и чистили перед полетами, о чем на грунте, понятно, говорить не приходилось), из-за сотрясений и вибраций буквально рассыпались агрегаты оборудования, безвозвратно выходила из строя чувствительная радиоаппаратура, прицел и прочая "тонкая" начинка. Руководство инженерно-авиационной службы докладывало Главкому К. А. Вершинину: "На самолете Су-7Б через каждые 3-10 вылетов с грунта выходят из строя лампы и детали радиооборудования. Через каждые 25–40 вылетов на 40 % самолетов выходят из строя узлы и детали шасси, агрегаты гидросистемы и топливной системы, агрегаты авиационного оборудования. Через 75- 100 часов на 40 % самолетов выходят из строя двигатели".

Истребителями-бомбардировщиками Су-7Б были оснащены три десятка полков ИБА

Не решило проблемы и внедрение колесно-лыжного шасси на Су-7бКЛ, на которое возлагалось столько надежд. Решение, призванное обеспечить самолету "вездеходность", пошло в серию и эксплуатацию, но оказалось практически непригодным на деле. Увязая в грунте с мягким и топким покрытием, к примеру, весной и в ненастную погоду, самолет садился на лыжи, однако для его перемещения требовался максимальный режим работы двигателя, а то и форсаж, разворачиваться было едва возможно, а скорость позволяла разве что рулить, но о взлете с боевой нагрузкой речь уже не шла. При отработке Су-7БКЛ в липецком центре боевой подготовки ВВС предпринимались попытки определить соответствующие рекомендации по полетам машины с грунта. Проводивший испытания И.Б. Качоровский рассказывал следующим образом: "В период осеннего ненастья выбрал я время, когда плотность грунта на нашей запасной полосе примерно соответствовала заявленной для "БКЛ", опустил лыжи в рабочее положение и съехал с бетона на грунт. Переднее колесо стало зарываться, а скорость интенсивно падать. Я вывел двигатель на максимальные обороты, но скорость продолжала падать, а попытка развернуться на посадочный курс тоже не давала положительного результата: колесо разворачивалось, но продолжало двигаться вперед юзом. Тогда я пошел на крайность: включил форсаж. Это помогло. С большим радиусом я развернулся, пропахав в грунте передним колесом глубокую колею, и с ходу пошел на взлет. Эксперимент вроде получился результативным: мне удалось вырулить на старт и взлететь, но давать рекомендации полкам ИБА тренировать летчиков полетам с мягких грунтовых полос никаких оснований не было".

Между тем, основные направления развития военной авиации рождались отнюдь не в кабинетной тиши. Многочисленные локальные конфликты пятидесятых-шестидесятых годов подтвердили необходимость новых подходов к созданию боевых самолетов следующего поколения. Более чем убедительным примером стали события арабо-израильской войны 1967 года, когда арабская сторона, обладавшая внушительным численным перевесом над авиацией противника, лишилась практически всей своей боевой мощи за первые несколько часов конфликта. Сотни самолетов, находившихся в боевой готовности на своих аэродромах, были уничтожены противником прямо на стоянках. Просчет обошелся очень дорого — арабская армия лишилась авиационной поддержки и прикрытия с воздуха, прямым следствием чего стал последовавший в считанные дни разгром.

Уроки конфликтов были очевидны, поучительны и приняты во внимание. Для всякого военного аэродрома считалось необходимым наличие укрытий и нескольких площадок рассредоточения, куда техника могла перелететь, уходя из-под удара. Однако оборудование их бетонированными ВПП, рулежными дорожками и стоянками опять-таки означало непомерно возраставшие расходы и вопрос о возможности работы с грунто вновь вставал со всей значимостью. В рабочей переписке Главкома ВВС К.А. Вершинина середины 60-х годов эта мысль звучит постоянно, будучи едва ли не доминирующей при выработке требований к перспективной авиатехнике; так, Главком то и дело указывает на "необходимость полетов самолетов всех типов с грунта", делает ссылки на сообщения о том, что "США фактически тоже переходят на создание самолетов, летающих с грунта" (что тогда было темой, популярной в авиационной прессе, однако впоследствии никак не подтвердилось).

Формулируя конкретные задания, руководство ВВС считало необходимым обеспечить для боевых самолетов взлетно-посадочные качества, позволяющие работать с полос размером не более 400 м. Звучали даже более радикальные предложения: "Для всех вновь создаваемых фронтовых самолетов предъявляется требование обеспечить базирование на грунтовых площадках размером 200x300 м, разбег и пробег при этом не должны превышать 100… 150 м."

Понятно было, что обычными средствами и проверенными решениями в практике самолетостроения требуемые взлетно-посадочные качества обеспечены быть не могут и требуются нетрадиционные "рецепты". В их числе были развернувшиеся по разным направлениям эксперименты со сдувом пограничного слоя с крыла, оборудование его мощной механизацией, использование стартовых пороховых ускорителей, а также подъемных двигателей, долженствующих реализовать идею "короткого старта". Для сокращения пробега при посадке выход искали в использовании колоссальных тормозных парашютов и заимствованных у палубной авиации посадочных гаков с аэрофинишерами, долженствовавших сократить размеры посадочных полос до сущих "пятачков". На практике большинство этих мер оказалось малоприменимым и давало ограниченный эффект, кое-как решая лишь локальные задачи ценой громоздкости решений — так, оснащение аэродрома полевого типа аэрофинишером, устройством достаточно сложным и непростым в обслуживании, делало решение крайне непрактичным, а потребность во взлетных ускорителях для обеспечения интенсивной боевой работы с сотнями вылетов требовала их запасов, превосходящих все мыслимые пределы.

Весьма перспективным одно время виделось оснащение самолетов дополнительной силовой установкой с подъемными двигателями, которые бы включались в работу на взлете и посадке, создавая прибавку несущих свойств посредством вертикальной тяги. Самолет тем самым “разгружался", приобретая возможность взлетать и садиться на существенно меньших скоростях на площадки ограниченных размеров. Подобная машина с нетрадиционным способом увеличения подъемной силы имела характеристики короткого взлета и посадки, могла резвее набирать высоту и "подкрадываться" к посадочной площадке по крутой глиссаде, что сулило возможность ее использования даже с лесных прогалин, участков дорог и "пятачков" в заселенной местности.

Этой идеей переболели во многих странах. Привлеченные преимуществами укороченного взлета и посадки, построили свои самолеты англичане и французы. У нас, помимо ряда проектов перспективных боевых машин с дополнительной подъемной установкой, построили и испытали опытные образцы ОКБ П. О. Сухого и А. И. Микояна. Первой стала машина на базе Су-15 под наименованием Т-58ВД ("вертикальные двигатели"), опытный образец "самолета-штурмовика" Т6-1 в первоначальном виде также нес набор из двух маршевых и четырех подъемных двигателей. ОКБ А. И. Микояна вывело на испытания экспериментальный самолет "23–31" на базе МиГ-21 и "23–01", рассматривавшийся в качестве первого прототипа МиГ-23. Первые же полеты принесли разочаровывающие результаты: умозрительное улучшение взлетно-посадочных качеств достигалось значительным ухудшением всех прочих характеристик самолета. Бьющие вниз струи горячих газов отражались от земли и негативно влияли на элементы конструкции, практически не позволяя подвешивать под фюзеляж самолета бомбы и ракеты, внешняя аэродинамика менялось из-за рециркуляции выхлопных струй, возникновение вертикальной тяги сопровождалось перебалансировкой самолета, ухудшавшей устойчивость и управляемость на взлетно-посадочных режимах, а также общим изменением картины обтекания самолета, из-за чего испытатели отзывались о посадке со включенными подъемными двигателями как о настоящем "цирковом номере". На микояновском самолете "23–31" летчикам на посадке подчас даже приходилось включать форсаж двигателя для преодоления возникавшего эффекта подсоса к земле и просадки машины.

Само присутствие на борту лишних подъемных двигателей "съедало" компоновочные объемы, добавляя насколько сотен килограммов неработающей большую часть полета нагрузки. Соответственно падала весовая отдача, сокращалась масса полезной нагрузки и запас топлива, к тому же расходовавшегося дополнительными двигателями. Это не могло не повлечь падение практически всех летных характеристик — дальности, скорости и скороподъемности, маневренных качеств. Убедившись в неэффективности схемы, направление прикрыли, ограничившись выполнением нескольких десятков испытательных полетов. Полетные характеристики машин даже не снимались в полной объеме: установили, что разбег и пробег действительно уменьшались в два раза, однако достигался этот выигрыш слишком дорогой ценой: так, микояновский самолет "23–31" из-за ничтожно малого объема топливных баков с горем пополам мог находиться в воздухе всего 15–17 минут. Самолет Т6-1 продолжал испытываться дольше остальных, однако это не имело никакого отношения к программе комбинированной силовой установки — сняв подъемные двигатели, машину использовали в качестве летающей лаборатории для отработки систем и оборудования будущего Су-24.

Между тем неудовлетворительностью взлетно-посадочных качеств претензии к имевшейся авиатехнике не исчерпывались. Так или иначе, самолеты летали, с аварийностью боролись, и боевая подготовка в ВВС шла своим чередом, давая свои результаты и приводя к определенным выводам. При всей важности упомянутых возможностей по базированию боевых самолетов первостепенной все-таки являлась их боевая эффективность, для фронтовой ударной авиации предполагавшая ее действенность в поражении наземных целей, при авиаподдержке во фронтовых операциях и решении разнообразных задач в оперативной и тактической глубине, связанных, прежде всего, с огневым воздействием но объекты противника — от его ракетно-ядерных средств и авиатехники до укреплений, складов и резервов. При этом в строительстве ВВС в 60-е годы произошли довольно существенные перемены, связанные как с очередным пересмотром взглядов на будущий характер боевых действий, так и переоценкой роли и значимости родов и видов войск. Первоначальная эйфория, сопутствовавшая появлению ядерного и ракетного оружия, уступила место более трезвым оценкам современных видов вооружений и представлениям о сегодняшнем поле боя.

Финансовые соображения играли не последнюю роль в смещении приоритетов при строительстве вооруженных сил. Применительно к авиации на смену прежнему "покорению барьеров" пришел более рациональный подход, основным критерием которого стало сочетание "эффективность — стоимость". Предстояло ответить на вопрос, достаточную ли отдачу обеспечит новая машина, чтобы оправдать затрачиваемые на нее средства. "Эффективность" в этом уравнении пока была на первом месте, лишь спустя полтора десятка лет их поменяют местами.

Очевидным являлось, что противник не станет дожидаться тех сокрушительных ядерных ударов, которыми предполагалось проложить путь к победе, постарается рассредоточить и укрыть свои войска, совершенствуя боевые порядки для уменьшения их уязвимости, да и целей на поле боя будет куда больше, чем ядерных бомб и ракет в своих арсеналах (демонстрируя нереальность прежних воззрений, знаменитый американский генерал Омар Брэдли писал, что "противник мог бы разместить своих солдат в 100 ярдах друг от друга и пройти всю Европу, невзирая на атомные бомбы, если не будет других сил, способных остановить их"). В тактике это означало признание возможностей огневого поражения обычными средствами, ранее рассматривавшегося приемлемым разве что в развитие ядерного удара. Однако следовало вновь определиться со средствами и методами авиаподдержки в "обычной войне".

Взгляды на роль авиаподдержки войск вновь пересмотрели, признав ее необходимость и без средств ядерного поражения. Тем самым вопросы боевой эффективности фронтовой ударной авиации и ее возможностей по нанесению огневого поражения вновь приобретали особую остроту. Имевшаяся на вооружении советской фронтовой авиации в 60-е годы техника достаточно убедительными достоинствами для этого явно не располагала. Преобладавшие в частях Су-7Б и другие истребители-бомбардировщики (в их роли выступали МиГ-15, МиГ-17 и МиГ-21) обладали, по абсолютно обоснованному мнению руководства ВВС, недостаточными возможностями как в части характеристик, так и бортового оборудования и вооружения.

Изделие "23–31" с подъемными двигателями, призванными улучшить взлетно-посадочные характеристики самолета

Имевшееся на борту Су-7Б и других истребителей-бомбардировщиков прицельное и навигационное оборудование позволяло использовать их лишь при визуальной видимости, т. е. только днем и в хорошую погоду, когда можно было обнаружить и прицельно атаковать цель (теоретически удар можно было наносить также ночью при ясной луне, дававшей возможность сориентироваться и различить объекты на местности, или же с использованием осветительных бомб, однако шансы на успех, особенно при самостоятельном поиске цели, выглядели невысокими). То, что истребители-бомбардировщики обладают такого рода "определенными недостатками", известно было достаточно давно и недовольство заказчика по этому поводу выражалось неоднократно со времени появления Су-7Б в строю. Тем же правительственным постановлением, которым самолет в январе 1961 года принимался на вооружение, задавалась необходимость создания его "всепогодной и круглосуточной модификации". Однако же, сколько руководство ВВС ни напоминало про "должок", сделать это так и не удалось.

Мысли о необходимости качественного обновления ударной авиации высказывались не раз и не два, рефреном возникая в докладах руководства ВВС. Характеризуя положение в ВВС к 1966 году, Главком К.А. Вершинин указывал: "Основу фронтовой ударной авиации в ближайшее время составят самолеты Як-28 и Су-7Б. Они имеют ограниченные возможности по обнаружению и прицельному поражению целей, недостаточную досягаемость, большие длины разбега и пробега. Эти самолеты по своим летным данным и оборудованию уступают американским F-105 и F-4, являющимся всепогодными". В другом письме недостатки имевшейся авиатехники описывались Главнокомандующим не менее резко: "Находящиеся в настоящее время на вооружении фронтовые самолеты Су-7Б и Як-28 по составу оборудования и вооружению не обеспечивают поиск и поражение малоразмерных и подвижных целей ночью и в сложных метеоусловиях. Эти самолеты имеют недостаточную дальность и скорость полета на малых высотах, требуют для базирования аэродромы II–I класса с твердым грунтом или бетонным покрытием".

Формулируя требования к перспективной машине этого класса — "истребителю-штурмовику", военно-технический совет ВВС при обсуждении вопроса в апреле 1965 года в числе необходимых качеств считал возможность совершения полета на сверхзвуковой скорости порядка 1400–1500 км/ч у земли, дальность полета на предельно малых высотах 1200–1400 км, наличие оборудования и вооружения для поиска и поражения малоразмерных и подвижных целей днем и ночью в любых метеоусловиях. Понятно недовольство руководства ВВС, поскольку имевшаяся техника этим требованиям нового времени, в отличие от зарубежных образцов, никак не отвечала.

Дальность полета Су-7Б вызывала особые нарекания — прожорливый двигатель на максимальном режиме расходовал порядка ста килограммов топлива в минуту, а при работе на форсаже, необходимом для сверхзвукового полета, сжигал все 370 килограммов в минуту и его запаса, в лучшем случае, хватало минут на десять такого полета. Свое влияние оказывала аэродинамическая схема скоростного самолета, в результате чего практическая дальность полета в крейсерском режиме на высоте 1000 м с двухтонной бомбовой нагрузкой ограничивалась 450–500 км, а на предельно малых высотах в скоростном режиме становилось просто-напросто мизерной. Американский истребитель-бомбардировщик F-105D с той же боевой нагрузкой имел дальность полета у земли вдвое выше — под тысячу километров, а с подвесными баками — более полутора тысяч километров, будучи способным выполнять сверхзвуковой бросок но предельно малых высотах. "Фантом 1Г по характеристикам дальности превосходил Су-7Б еще больше — у модификаций F-4C и F-4B дальность полета у земли с бомбовой нагрузкой 900 кг равнялась 1300 км, а с подвесными баками и вооружением из четырех ракет достигала 1940 км.

Недовольство высказывалось также по поводу ограниченной боевой нагрузки и ассортимента вооружения наших машин, в чем они традиционно уступали технике потенциального противника. Предельной для Су-7Б являлась двухтонная бомбовая загрузка, причем и с таким количеством в строю летать практически не решались из-за падения летных качеств, особенно ощутимых на взлете самолета, разбег которого, казалось, никогда не кончится, К тому же, по мере возрастания боевой нагрузки еще больше сокращался радиус действия (впрочем, прочая техника ИБА была не лучше всё еще находившиеся на вооружении МиГ-15 и МиГ-17 довольствовались возможностью поднять всего-то пару бомб по 250 кг, а по дальности даже уступали "Су-седьмому").

По первоначальному проекту будущий МиГ-23 (в исполнении "23–01") должен был оснащаться комбинированной силовой установкой с дополнительными вертикальными двигателями

Применение подъемных двигателей на боевых самолетах должно было решить проблемы с базированием и рассредоточением, позволяя авиации действовать с коротких ВПП и небольших полевых аэродромов

Характеристики "вероятного противника" и здесь выглядели вызывающе: даже если заявленная в справочниках и рекламных проспектах боевая нагрузка "Фантомов" и "Тандерчифов" могла считаться пропагандистски завышенной, то реальная демонстрация возможностей выглядела впечатляюще даже в непростых условиях вьетнамской войны, когда американские самолеты уверенно поднимались в воздух с внушительными гроздьями бомб: штатным вариантом оснащения F- 4C/D в ударном варианте были полдюжины бомб калибра 500 или 750 фунтов, вместе с ракетами и боекомплектом составлявшие 3300 кг боевой нагрузки, а при действии по ближним целям "Фантом II" поднимал до 24 бомб общим весом 5400 кг. F-105D в разных вариантах брали до 18–26 бомб весом по 500 фунтов или до 16 750-фунтовых бомб общим весом до 5850 кг.

На вооружении большинства западных ударных самолетов давно уже числились (и применялись в боевой обстановке) управляемые ракеты и бомбы, позволявшие поражать цели с высокой точностью и с большого удаления, что, наряду с эффективностью удара, повышало безопасность выполнения задачи в условиях зенитной обороны. На отечественных истребителях-бомбардировщиках до этого никак не доходили руки — как-никак, само будущее фронтовой авиации еще недавно находилось под вопросом, соответственно, и разработка подобного вооружения началось с запозданием, да и руководство ВВС не очень-то настаивало на внедрении управляемого оружия на имевшейся технике, по всей видимости, возлагая надежды на появление нового поколения боевых машин, которые разом решили бы все проблемы. Командующий ВВС К. А. Вершинин при составлении планов на перспективу даже выступил с демаршем о том, что его ведомство самолеты типа Су-7Б уже на 1967 год заказывать не будет, ожидая поступления более совершенной техники. В пользу тех же новых ударных самолетов еще в августе 19б5 года правительственным постановлением были свернуты все работы по модернизации прицельно-навигационной системы для Су-7Б, которая должна была сделать его пригодным для действий в любое время суток и при ограниченной видимости.

Западные истребители-бомбардировщики и в этом отношении были на голову выше. С начала 60-х годов в состав оборудования "Тандерчифов" и "Фантомов" в обязательном порядке входили радиолокационная станция, допплеровская навигационная система, автономная инерциальная система, аппаратура наведения по наземным радионавигационным маякам, обеспечивавшие управление полетом на малых высотах, радиолокационный плановый и панорамный обзор местности при полете ночью и в плохих метеоусловиях, вывод на цель "в автомате" и прицельное бомбометание с использованием баллистического вычислителя. Аналогичным набором оборудования комплектовались служившие в странах НАТО "Старфайтеры", у которых массовая модификация F-104G являлась многоцелевым самолетом, отличавшимся как раз ударными возможностями с высокоточным прицельно-навигационным оснащением и всепогодностью действий.

Однако тот же опыт Вьетнама, других локальных войн и практика использования ударной авиации в учениях, не давали повода к самоуспокоению. Боевая эффективность авиации при действиях по наземным целям в реальной обстановке оказывалась куда ниже ожидаемой. Сюрпризы преподносила, прежде всего, скорость, за которую так боролись. Обеспечив самолетам требуемые преимущества, стремительность полета "сверхзвуковых ракетоносцев" существенно осложнила ориентирование на местности, особенно при полете на малых высотах, когда внимание летчика было полностью сосредоточено на пилотировании, а земля так и неслась навстречу. Проблемы возникали даже с выходом в район цели, не говоря уже о поиске атакуемого объекта и организации боевого захода для нанесения прицельного удара.

В скоростном полете но малой высоте обнаружение цели становилась крайне нелегкой задачей. Для понимания сути вопроса можно обратиться к простейшим арифметическим выкладкам: при скорости порядка 1000 км/ч за одну секунду самолет проскакивает около 300 м, тогда как дальность визуального обнаружения точечного объекта — танка, артиллерийской позиции, ракетной установки и т. п. — даже в идеально ясную погоду и на открытой местности не превышает трех — пяти километров. Тем самым на все необходимые действия и маневры летчику даже в самых благоприятных условиях отведено примерно десять с небольшим секунд. Малая высота естественным образом сужает обозреваемое пространство. При пересеченном рельефе со слабохолмистой местностью, да еще и с естественным растительным покровом, перелесками, рощами и лесополосами, характерными для европейских условий, заметность малоразмерных объектов существенно снижается. К тому же цели могут скрываться в лощинах, оставаться незаметными на обратных скатах холмов и маскироваться в растительности (если объект располагается в лесу, то поиск его со скоростного самолета практически безрезультатен).

Но вернемся к нашей задаче: даже заметив подлежащий поражению объект, летчик должен затратить несколько секунд на распознавание, принятие решения и начало действий — время, за которое современный самолет преодолеет еще километр — полтора. Выполнение прицельной атаки требует еще нескольких секунд для доворота на цель, наложения прицельной марки и выдерживания ее на цели с тем, чтобы гироскопические узлы прицела "успокоились" и она не плыла после маневра. В итоге сброс бомбы приходится производить, оказываясь буквально лицом к лицу с целью. Между тем из-за высокой скорости движения самолета-носителя, сброшенная с него бомба пролетает по дороге к цели изрядное расстояние, измеряемое как минимум несколькими сотнями метров, а то и километровой дистанцией (так называемый относ, или горизонтальная проекция траектории полета бомбы, зависящий от аэродинамических характеристик конкретного боеприпаса и условий бросания — высоты полета носителя, его скорости и угла тангажа на этом режиме). Тем самым сброс должен производиться загодя еще за несколько секунд, и время на те самые осознанные действия в ходе нанесения удара и вовсе спрессовывается до минимума. Все эти арифметические прикидки демонстрируют как сложность нанесения прицельного удара, ток и крайне ограниченное время на его организацию даже при своевременном обнаружении цели.

Западные истребители-бомбардировщики отличались завидным вооружением и оснащенностью современным прицельно-навигационным оборудованием. На подвеске этого F-I05D "Тандерчиф" шесть 750-фунтовых бомб, два блока НАР и пара дополнительных баков

"Фантам" II обладал широкими возможностями, сочетая богатое вооружение с высокими летными данными

По опыту было установлено, что при полете на высоте 300 м и скорости 800 — 1000 км/ч даже обнаружение цели с пятикилометрового расстояния позволяет рассчитывать на выполнение результативной атаки с ходу с горизонтального полета с вероятностью не более 0,3; в остальном большинстве случаев летчик из-за недостатка времени "мажет" мимо цели, либо не успевает прицелиться и вынужден выполнять повторный заход с очевидным риском попадания под зенитный огонь.

На практике летчики истребителей-бомбардировщиков имели возможность оценить все "прелести" теории: при тренировках на полигонах сплошь и рядом оказывалось, что затруднения возникают даже с нахождением нужного квадрата, где располагались мишени, не говоря уже об отыскании целей, хотя те специально вырисовывались на местности крупными меловыми крестами, а их местоположение обычно было известно заранее, обозначено на карте, а то и облетывалось накануне в ознакомительном полете.

Положение отчасти могло исправить внедрение более современной автоматики управления самолетом, которая позволила бы летчику сосредоточиться на поиске цели и сняла психологическое напряжение от ощущения близости земли. В строю уже находились радиотехнические системы ближней навигации, снимавшие часть задач по выходу в требуемый район. Однако летчикам Су-7Б и других истребителей-бомбардировщиков приходилось действовать по старинке, ориентируясь по данным гиромагнитного и радиокомпаса и ведя непрерывный визуальный осмотр, даже автопилот на бреющем полете был ненадежен, из-за чего инструкцией позволялось включать его только на высотах не менее 1000 м, в маловысотном полете пользуясь только помощью демпфера крена и тангажа.

Неудачам способствовала и ограниченная обзорность из кабины, особенно у Су-7Б, где из-за взаимного влияния лобового бронестекла и отражателя прицела имела место дифракция солнечного света и окружающее пространство просматривалось через кольца мерцающего марева. При солнце, светящем спереди, обзор в этом направлении просто терялся в радужных пятнах и осматриваться для ориентирования и определения высоты приходилось через боковое остекление.

Высокие полетные скорости имели следствием еще одну сложность: "промазав" с прицеливанием или выполнением атаки, летчики зачастую не могли вновь отыскать цель. Повторный заход требовал разворота или другого маневра, а радиусы виражей возросли сообразно скоростям до внушительных величин порядка нескольких километров, уводивших самолет на границу потери визуального контакта с целью. Так, при пилотировании Су-7Б на скорости 700 км/ч для выполнения разворота на 180° на малой высоте при выдерживании крена 60° описывалась дуга трехкилометрового размаха, при уменьшении крена до 45° и рекомендуемой для маневра скорости 650 км/ч диаметр дуги полного разворота достигал уже семикилометрового размера, а на высоте 4000 м вираж "зашкаливал" за десять километров, с которых тот же танк просто-напросто "растворялся" на местности.

Не очень утешительными для американских "коллег" оказались и уроки Вьетнама: современная техника со всем ее сложным набором навигационно-прицельного оборудования, сверхзвуковой скоростью и высотностью "хромала" в реальной боевой обстановке из-за тех же проблем с поиском целей и организацией прицельного удара в скоростном полете. Действуя с привычным размахом, американцы пытались решить проблему увеличением "прессинга" бомбардировок, накрывая большие площади с расчетом на то, что какая-то бомба по статистическому закону обязана найти цель. Неожиданно эффективными оказались малоскоростные штурмовики, вплоть до поршневых "Скайрейдеров". Потребовалась также организация взаимодействия ударных групп и легкомоторных самолетов авианаведения, круживших над районом удара и наблюдавших обстановку буквально как на ладони, а уже по их целеуказанию с помощью заметных издали дымов сигнальных бомб и ракет выполняла атаку реактивная авиация, выступавшая в роли "бомбовозов". Такое разделение труда, не предусмотренное ранее никакими уставами, явилось вынужденной мерой — в противном случае пилоты реактивных машин просто не могли разглядеть объект атаки в джунглях.

Поступавшие с середины 60-х годов в авиацию стран НАТО F-I04G "Старфайтер" могли нести разнообразное вооружение для поражения воздушных и наземных цепей, для чего оснащались современным навигационным и прицельным оборудованием

Обнаружились также неутешительные выводы, что ставка на скорость и высотность при встрече с современной зенитной обороной себя мало оправдывает — по американским же данным, в ходе вьетнамской войны были потеряны 397 "Тандерчифов" и почти столько же "Фантомов", то есть, в переложение на наши стандарты, два десятка авиаполков штатного состава!

В отечественных ВВС до использования специальных самолетов-авианаводчиков дело не дошло, да и поршневые штурмовики давно уже были списаны в металлолом, однако свои выводы о преимуществах "тихоходной" авиации сделать успели — в истребительно-бомбардировочной авиации находились в строю достаточно многочисленные дозвуковые МиГ-17, служившие в качестве ударных машин до самых 70-х годов. Несмотря на устарелость и известные недостатки, они обладали и очевидными достоинствами, востребованными в их новом качестве — способностью маневрировать на небольших скоростях, обладая хорошими летными качествами на малых высотах и сохраняя отличную управляемость на невысоких скоростных режимах, недоступных более современным машинам. Так, вираж на юрком МиГ-17 можно было выполнять на скоростях до 350 км/ч, при которых "Су-седьмой" просто не мог держаться в воздухе, а разворот и прочие горизонтальные маневры можно было осуществлять, буквально крутясь на пятачке, с втрое меньшими радиусами. В результате при выполнении авиаподдержки МиГ-17 с их скромной боевой нагрузкой зачастую оказывались более эффективным средством, нежели современные самолеты. При невысоких скоростях и хорошем обзоре летчики МиГов уверенно чувствовали себя на небольшой высоте, крутили "змейку" над полигоном в поиске целей, испытывали меньше проблем с их обнаружением, имели возможность компактного построения боевого захода без потери визуального контакта с целью и демонстрировали отменную способность к нанесению точных ударов.

Высокая маневренность и хорошая приспособленность МиГов к работе с малых высот оказывались выгодными при встрече с ПВО противника. Верткий небольшой самолет являлся трудной целью для зенитчиков, а грамотное маневрирование при тех же небольших скоростях позволяло использовать "мертвые зоны" зенитных средств и затрудняло огонь по быстро перемещающейся машине. Неоднократно в ходе учений МиГ-17 с их невысокой боевой нагрузкой, включавшей всего пару бомб небольшого калибра, добивались куда лучших результатов, чем сверхзвуковые истребители-бомбардировщики, а подчас только Мигам удавалось выполнить задачи и поразить цели.

Высказывались также требования повысить защищенность самолета, основными режимами работы которого становились малые высоты и умеренные скорости, необходимые для эффективного нанесения удара. Совершенствование зенитных средств и насыщение ими боевых порядков сухопутных войск, где в массовых количествах стали появляться носимые ПЗРК, подвижные ЗРК и зенитные автоматы, серьезно осложняли задачи ударной авиации. Живучесть боевой машины, прикрытие броней наиболее важных агрегатов и систем, многократное резервирование с целью повышения боевой устойчивости стали рассматриваться в числе важнейших боевых свойств ударного самолета.

Такой широкий спектр задач и направлений потребовал более рационального подхода к проблеме. Поскольку сочетать все желаемые качества и свойства в одной машине не представлялось возможным, постепенно оформились три основных направления по созданию перспективного ударного самолета, причем вышло так, что параллельными путями процесс шел и в СССР, и у наших вероятных противников за океаном.

Основная ставка делалась на мощную ударную машину, сочетавшую в себе возможности всепогодного применения и оборудование современной прицельно-навигационной системой, высокую боевую нагрузку, в состав которой входило бы едва ли не все имевшееся и разрабатываемое вооружение, управляемое и неуправляемое. От самолета требовались высокие летные характеристики: от возможности полета на сверхзвуке на малой высоте до большого радиуса действия и все той же работы с грунта. У нас таким самолетом стал Су-24, с появлением которого стало связанным возрождение фронтовой бомбардировочной авиации. Однако путь к нему отнюдь не был усыпан розами — машина претерпела ряд метаморфоз при формировании облика, не говоря уже о долгой и кропотливой доводке систем, оборудования и вооружения, в части которых самолет не имел себе равных по сложности и дороговизне (руководивший профильным НИИ авиационных систем Е.А. Федосов не без юмора говорил, что "военные, соскучившись за хрущевский период правления по родному делу, нафантазировали, заказывая все, что было можно, и что смогли вычитать в литературе на данную тему"). Сочетавший в себе все технические новинки и достижения военного авиастроения Су-24 имел и тем более важное значение, что рассматривался в качестве противовеса американскому F-111, находившемуся в строю уже с 1967 года и прошедшему боевое крещение во Вьетнаме. "Американец", хотя и именовался тактическим истребителем, являлся всепогодной ударной машиной широкого назначения, выглядел наисовершеннейшим тогда образцом техники, буквально напичканным новейшим оснащением и вооружением (один только заявленный вес боевой нагрузки в двенадцать с лишним тонн с широким ассортиментом бомб и управляемых ракет чего стоил!), обладал завидными летными характеристиками, от максимальной дальности в 5000 км до сверхзвука у земли — словом, представлялся настоящим вызовом. Вдобавок ожидалась его поставка на вооружение американской авиации и флота в массовых количествах — как гласили сообщения, планировалась закупка сразу 1700 самолетов. На деле оказалось, что своих проблем хватает и у империалистов, хлопоты с доводкой F-111 затянулись на несколько лет, от ряда заявленных возможностей пришлось отказаться, а объемы заказов из-за все растущей цены потребовалось раз за разом урезать, и вся программа выпуска ограничилась количеством куда меньшим, составив 488 машин, или менее трети от планировавшегося числа.

Возрождение бронированного штурмовика в нашей стране также заняло порядочное время. Работы, по сути, пришлось начинать с нуля, формируя концепцию ударного самолета непосредственной авиаподдержки — "летающего танка" (с учетом того, что идея эта поначалу у заказчика понимания не нашла). В конечном счете "второе пришествие" самолета-штурмовика в лице Су-25 в советской авиации состоялось только в начале 80-х годов. Американцы, заинтересовавшиеся подобной машиной по опыту вьетнамской войны, тоже не сразу определились с ее назначением, сделав ставку на самолет непосредственной авиаподдержки для действий при визуальной видимости и, поначалу, даже без управляемого вооружения, получив в итоге весьма необычного вида А-10.

В гораздо более выгодном положении оказался "классический" истребитель-бомбардировщик, в качестве третьего направления развития ударного самолета представлявший собой эволюционное направление. Американцы, располагая весьма удачным многоцелевым истребителем F-4 "Фантом II", имевшим широкий потенциал совершенствования, были вполне удовлетворены возможностями по его модернизации, давшей целое семейство машин со все более внушительным ассортиментом вооружения, бортового оборудования и "подраставшим" уровнем летно-технических характеристик. У нас истребительно-бомбардировочная авиация нашла пополнение в лице самолетов третьего поколения Су-17 и МиГ-27, также представлявших собой модернизационные варианты уже отработанных конструкций — в первом случае Су-7Б и, во втором, более "свежего" истребителя МиГ-23.

В силу обстоятельств разработки по всем трем направлениям наиболее "плотно" оказались сосредоточенными в ОКБ П.О. Сухого. Организация работ над достаточно разнообразными "обличьями" ударного фронтового самолета происходила также в весьма различавшихся формах. Так Су-24 создавался в соответствии с правительственным заданием. В случае со штурмовиком Су-25 разработка шла в инициативном порядке "самодеятельным" образом, безо всякого задания заказчика, посвященного в замысел уже на стадии аванпроекта самолета. И, наконец, появление истребителя-бомбардировщика Су-17 явилось результатом плановых работ по модернизации основной машины ИБА Су-7Б, призванной удовлетворить неоднократно высказываемым пожеланиям военных по улучшению летно-технических данных и возможностей машины в части оборудования и вооружения, долженствующих повысить боевую эффективность. Будучи наиболее привычным и "понятным" способом достижения цели, работы по созданию новой усовершенствованной модификации истребителя-бомбардировщика шли достаточно оперативно и с весьма убедительными результатами, подтвердив справедливость приверженности П.О. Сухого "эволюционному" пути развития конструкции как более надежному и оправданному. Однако было бы несправедливо пенять Генеральному конструктору на чрезмерную осторожность и уклончивость в вопросах технического риска — новинок в конструкции Су-17 хватало, и каких: достаточно сказать, что при разработке прототипа машины впервые в практике отечественного самолетостроения нашло применение крыло изменяемой стреловидности.

Продолжение следует

Анатолий АРТЕМЬЕВ

МОРСКАЯ АВИАЦИЯ ОТЕЧЕСТВА В ПЕРВОЙ МИРОВОЙ

Продолжение. Начало в № 7-10,12/2010, 1, 2, 4/2011 год)

М-9 авиации Балтийского флота

Первые воздушные схватки над сушей и морем наконец-то убедили руководство в необходимости оснащения всех отрядов более скоростными самолётами, вооруженными пулеметами.

Утром 19 июля 1916 года в районе Виндавы две пары М-9, ведущими которых были лейтенант А. Горковенко и мичман М. Сафонов, участвовали в воздушном бою с превосходящими силами противника. На следующий день они же сражались с тремя "Альбатросами", причём Горковенко сбил один из них.

25 июля в летописи (перечень военных действий на Балтике) есть следующая запись: "Появившиеся в районе Лизерорта с цепью налёта на Церель пять германских самолётов были атакованы двумя русскими гидросамолётами, причём в завязавшемся бою подбит один из неприятельских самолётов, который, спланировав на воду, загорелся. Ввиду появления ещё трёх неприятельских самолётов, русские гидросамолёты возвратились на Церель".

В середине 1916 г. приступили к созданию Ботнического воздушного района службы связи, руководить которым поручили капитану 2-го ранга С.Ф.Дорожинскому. Планом предусматривалось строительство трёх основных станций: в Дегере, Юнгфрузунде и Або, а также пяти вспомогательных.

Из летописи за 11 августа: "So время попытки неприятельских самолётов произвести налёт на остров Абро два русских гидросамолёта, вылетевшие со станции Церель, атаковали противника, принудив его к возвращению. Во время преследования до Курляндского берега один из неприятельских самолётов был подбит и упал у берега в воду."Русские самолёты вернулись без потерь".

Авиатранспорт "Орлица" ночью 13 августа перешёл из Ревеля в Моонзунд. Церельская воздушная станция подверглась обстрелу тяжелой артиллерией, в результате которого самолёт Лишина был поврежден. Потерян также гидросамолёт "Ф.Б.А.", причем летчик лейтенант Любицкий сломал колено, а ученик-летчик поручик Онтаржевский — ребро.

Корабли балтийского флота в походе. Слева авиатранспорт “Орлица"

Стремясь завоевать господство в воздухе, немцы в июле — августе 1916 г. приступили к бомбардировке авиационных станций в Кильконде, Цереле, Аренсбурге, сбросив за небольшой период в общей сложности около 250 бомб различного калибра. По мере возможностей немецкой авиации оказывалось противодействие. Так 13 августа вылетевшие на перехват русские летчики, среди которых был и экипаж Нагурского, не допустили немецкие самолёты к Кильконду.

Для противодействия неприятелю в начале августа 1916 г. сводный отряд под командованием лейтенанта Дитерихса 1* перебазировался на о. Руно, откуда 14 августа пара самолётов бомбила немецкую авиационную станцию на озере Ангерн. Сброшенными бомбами были подожжены здания и ангары. Самолёты вынуждены были принять бой с семью самолётами противника, один из которых сбили, а два повредили. Балтийские лётчики потерь не имели.

Этот эпизод описан в Летописи достаточно подробно: "14 августа был выполнен налёт двух русских гидро с лётчиками лейтенантом Дитерихсом и мичманом Прокофьевым на германскую авиастанцию на оз. Ангерн (Курляндия), причём на ангары были сброшены зажигательные бомбы. Во время боя с поднявшимися в воздух семью неприятельскими самолётами один из них был сбит и упал, а два вынуждены из-за повреждений спланировать на воду. Оба русских самолёта вернулись на станцию, имея один 3, а второй 13 пулевых пробоин". В результате налёта уничтожен самолёт "Фридрихсхофен" № 664, повреждены четыре самолёта "Бранденбург".

Немцы, в свою очередь, 15 и 16 августа бомбили станцию на о. Руно, повредив три самолета.

Ответный удар по авиационной станции на озере Ангерн состоялся в ночь на 17 августа. Участвовало пять самолётов. По докладам экипажей зажигательными бомбами подожжен ангар и несколько зданий. Это первый в истории отечественной морской авиации ночной налет группы самолетов. Возвращавшиеся экипажи давали условный сигнал, используя пистолеты Верн (ракетницы) и цветные дымки. На эсминце "Гиляк" включали прожекторы, обозначая полосу приводнения, и спускали на воду шлюпки. Эсминец "Поражающий" находился в 8 милях от Мессарогоцена, чтобы помочь экипажам в случае вынужден-ной посадки вблизи курляндского побережья.

Полеты самолётов морской авиации в районе немецкой станции Ангерн позволили выяснить систему противовоздушной обороны непри-ятеля. Благодаря этому самолеты "Илья Муромец" 2-го отряда эскадры воздушных кораблей из Зегевольда со-вершили 22 августа успешный налет на германскую авиационную станцию — подожгли пристань, два ангара, повредили несколько самолетов.

Очередной вылет с о. Эзель выполнила 4 сентября группа из восьми самолётов для выявления позиций батарей, установленных противником на побережье между Домеснесом и Михайловским маяком. По данным экипажей обнаружено четыре батареи, по которым сбросили 41 бомбу, в том числе 12 зажигательных. Было замечено несколько попаданий.

Корректировка артиллерийского огня самолётами давала неплохие результаты. Так 9 сентября канонерская лодка "Храбрый", находившаяся в районе Ирбенской позиции, обстреливала при содействии гидросамолетов-корректировщиков группу неприятельских тральщиков. Как видно, взаимодействие оказалось успешным и два повреждённых германских тральщика выбросились на берег, а остальные предпочли за лучшее удалиться, Немецкие самолёты безуспешно пытались атаковать канонерскую лодку. Атака была отбита, причём один из самолётов противника повреждён.

12 сентября самолёты "Орлицы" корректировали огонь линейного корабля "Слава" и миноносцев, обстреливавших позиции в районе Риги. "Орлицу" безуспешно атаковали немецкие самолёты, сбросившие четыре бомбы.

В октябре гидросамолёты "Орлицы" производили разведку плацдарма высадки десанта у маяка Домеснес. Десант оказался успешным. Был захвачен в плен немецкий отряд (19 октября). Из-за осенних штормов и ранних заморозков "Орлица" ушла на зимовку в Гельсингфорс, закончив кампанию 1916 года.

17 сентября во время разведывательного полёта отряд из четырёх гидросамолётов в районе Курляндского побережья атаковали девять вражеских самолётов. Два русских самолёта, получивших повреждения, благополучно вернулись.

С 20 апреля по 20 сентября 1916 г. балтийские лётчики совершили 163 самолёто-вылета, преимущественно на разведку в Рижском заливе, Ирбенском проливе, побережье от Риги до Либавы, занятого немецкими войсками. Кроме того, производилась разведка в Балтийском море и устье Финского залива. В отдельные дни производилось до десяти самолёто-вылетов. В то же время наносились удары по кораблям и населённым пунктам Лизерорта, Виндава и по аэродрому противника на озере Ангерн (Энгурес).

Из летописи следует: "26 сентября состоялся налёт трёх русских гидросамолётов под общим командованием лейтенанта А.Н. Горковенко на немецкую авиационную станцию на оз. Ангерн. Самолёты сбросили 12 бомб на ангары и другие сооружения. Во время налёта русские гидросамолёты были атакованы поднявшимися в воздух немецкими самолётами (до 20 машин) в том числе несколькими сухопутными истребителями "Фоккер". Гидросамолёт мичмана Зайцевского, на котором был тяжело ранен в грудь разрывной пулей бортмеханик, оказался в тяжелом положении, так как его атаковали несколько самолётов. Бросившись на помощь, лейтенант Горковенко атаковал противника и отвлёк последнего, причём в бою с численно превосходящим врагом был сбит и погиб. Два остальных гидросамолёта благополучно вернулись на базу".

В трактовке Драшпиля этот эпизод существенно отличается: "26 сентября лейтенант А.Н. Горковенко с мичманами Сафоновым и Зойцевским, будучи в дежурстве на о-ве Руно, совершили налет на озеро Ангерн, где они были встречены превосходящими силами "фоккеров". Выручая Сафонова, аппарат Горковенко был подбит, упал в море и утонул. Команда его не была спасена".

После спада напряжённости состоялись награждения. Вот только некоторые из них: С. Петров награждён орденом св. Георгия 4-й степени, С. Лишин (ранее награждённый этим орденом) и А. Прокофьев получили георгиевское оружие с надписью "За храбрость", М. Телепнев, В. Литвинов и другие летчики были награждены георгиевским оружием.

Командование поначалу не при дало значения подвигу Горковенко 2*, но впоследствии, уже посмертно, наградило его орденом св. Георгия 4-й степени, а месяцем позже георгиевским оружием.

Из приведенных эпизодов со всей очевидностью видно, что у русских лётчиков было традиционно сознание необходимости спасти товарища, даже подвергая опасности свою жизнь. Подобные случаи имели место и раньше. Так, во время атак немецких тральщиков, работавших в Ирбенском заливе, мичман Зайцевский из-за возникшей неисправности двигателя вынужден был приводниться недалеко от миноносца противника, который обстрелял его. Невзирая на опасность два наших гидросамолёта приводнились рядом, забрали экипаж, утопили гидросамолёт и благополучно вернулись на авиационную станцию.

Практически вся деятельность балтийской авиации проходила в условиях превосходящих сил противника. Особенно интенсивно немецкая авиация действовала по аэродромам и посадочным площадкам. Так, аэродром в Кильконде (Кихельхонна) подвергался налётам с воздуха пять раз, Церель (Сырве) — семь раз. Видя нужду в быстроходных истребителях, А.А. Тучков 3* пытался получить их от армии, и, для обучения полетам на них морские летчики откомандировывались в Гатчину. Среди них был А.Н. ПрокофьевСеверский 4*, после командовавший отрядом истребителей на о. Эзель. В 1916 г. производились опыты установки 37 мм пушки Гочкиса на аппараты Щетинина.

По состоянию на ноябрь 1916 г. в авиации Балтийского моря насчитывалось 83 самолёта (18М-5, 53 М-9, 12 М-11).

1* ДИТЕРИХС Владимир Владимирович (1891–1951). Окончил Морской корпус в 1910 г. Служил на кораблях Балтийского флота. В конце 1914 г. добровольно принял должность командира пулемётного взвода в конном подрывном отряде Балтийского флота при Кавказской ("Дикой) конной дивизии. В январе 1915 г. был ранен и контужен. С июня 1915 г. на излечении в Царскосельском Особом эвакуационном пункте, а затем прикомандирован к Морскому генеральному штабу. В ноябре-декабре 1915 г. обучался лётному делу на 2-й авиационной станции службы связи Балтийского флота. С 3 ноября приказом по флоту и морскому ведомству зачислен в морские лётчики. 2 декабря 1915 г. назначен в 3-й судовой авиаотряд, а 11 марта 1916 г. временно принял командование 1-м судовым авиаотрядом. Произведён в лейтенанты 1 января 1915 г. Участвовал в многочисленных разведывательных полётах и в воздушных боях. Согласно приказу командующего Балтийским флотом от 30 июня 1917 г. допущен к исполнению должности начальника 3-го воздушного дивизиона 1-й воздушной бригады. Совместно с подпоручиком Евламовым обучал на самолётах М-5 и М-9 группу из 13 авиамехаников (Столярский, Свинарёв, Кузнецов, Волков и другие). В конце 1917 г. прикомандирован к особому отделу Балтийского флота где и числился до 23 марта 1918 г. В период эвакуации Болтфлота из Финляндии, в начале 1918 г. был арестован финскими белогвардейцами и находился в тюрьме в Николайштадте. В июне 1918 г. был освобождён и после прибытия в Петроград, приказом по флоту назначен командиром недостроенного эсминца "Сокол". Осенью 1918 г. в Петрограде и Кронштадте по инициативе группы морских офицеров, в том числе и В. В.Дитерихса была создана тайная военная организация "Великая Единая Россия", которая пыталась привлечь в свои ряды офицеров, чтобы содействовать Северной добровольческой армии. 23 февраля 1919 г. после ареста некоторых членов организации В.Дитерихс, будучи предупреждён, перешёл финскую границу. Приказом по флоту Балтийского моря от 24 июля 1919 г. объявлен дезертиром, как самовольно оставивший службу. В ноябре-декабре 1919 г. старший лейтенант Дитерихс находился в штабе Северо-Западной армии в распоряжении генерала для поручений Владимирова. Вскоре после окончания Гражданской войны Дитерихсу удалось вместе с супругой выехать в Абиссинию, где он служил в качестве военного советника. В 1930 г, убыл во Францию. Окончил высшую химическую школу, работал инженером-химиком в одной из ведущих фирм Франции. Скончался 28 декабря 1951 г. и похоронен на русском кладбище в Сен-Женевьев-де-Буа. Награды: орден св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом; св. Анны 4-й ст. с надписью "За храбрость"; св. Георгия 4-й ст. Награжден Георгиевским оружием.

2* ГОРКОВЕНКО Арсений Николаевич (1891–1916). Окончил Морской корпус в 1911 г. корабельным гардемарином, имел золотой знак за окончание училища. Через год получил чин мичмана. В столичном Политехническом институте прослушал теоретический курс авиации, закончил Бакинскую школу морской авиации. Получил назначение на Балтийский флот, на воздушную станцию в Ревель (1916). Приобрел опыт выполнения воздушной разведки. С поступлением в отряд летающих лодок М-5, вооружённых пулеметом, участвовал в воздушных схватках и вскоре сбил неприятельский самолёт.

3* ТУЧКОВ Александр Александрович (1884–1956). Окончил Морской корпус в 1904 г. Один из основателей отечественной морской авиация. Фактически руководил её развитием и созданием организационных форм. Морской лётчик. В годы Первой мировой войны являлся начальником воздухоплавательного отделения Морского Генерального штаба, начальник учетно-строевого отделения Управления морской авиации и воздухоплавания. В 1915 г. по совместительству начальник Петроградской офицерской школы морской авиации ОВФ, допущен к исполнению обязанностей начальника воздушной бригады, капитан 2-го ранга. После революции жил в США.

4* ПРОКОФЬЕВ-СЕВЕРСКИЙ Александр Николаевич (1894–1974) Закончил Петербургский морской кадетский корпус в 1914 г. Служил на флоте. Закончил авиационные курсы при Технологическом институте. Обучался в Гатчинской школе на "Формане". В 1915 г. переведён в Севастопольскую авиационную школу ОВФ для дальнейшего обучения, но в мае того же года "за умышленное неисполнение приказания своего руководителя штабс-капитана Троицкого" был отчислен и доучивался на Балтийском флоте. Назначен на станцию гидросамолётов на о. Эзель, в конце июня получил звание морского лётчика (диплом № 337). В июле 1915 г. при возвращении из разведывательного полёта, по-видимому вследствие грубой посадки в сумерках, механик Блинов выронил 10-фунтовую бомбу от взрыва которой погиб, а Прокофьев был ранен и находился в воде более 20 мин, пока не был подобран. Врачам пришлось ампутировать ему ногу ниже колена. Сам Прокофьев так рассказал об этом эпизоде: "Было десять часов вечера, когда нам дали знать, что показались две немецкие подводные лодки. Вечер был тихий, но туманный. Я взял с собой механика. Несмотря но неблагоприятную погоду, мне удалось пролететь довольно далеко. Вдруг я заметил, что с мотором творится что то неладное; пришлось вернуться. Напрасно товарищи уговаривали меня больше не летать. Тянуло. Наше занятие можно уподобить охоте, и инстинкты развиваются охотничьи: выследить добычу и заполонить ее, во что бы то ни стало. Разведка удалась: неприятельские подводные лодки постыдно бежали. Я повернул обратно.

Облака сгустились, и в июльскую полночь было темно, как в сентябрь. Мы летели в каком-то сером месиве. Сверху влажная серая мгла, внизу — подернутая туманом серая гладь моря. Я пролетел 110 верст и со счастливым сознанием исполнения долга стал снижаться. Но нас, авиаторов, всегда сторожат неожиданные опасности. Окруженный высокими пенистыми волнами, гидроплан мчался уже по морю. Вдруг страшный треск; все завертелось, спуталось, и я очутился в воде. От ненавистной причины взорвалось бомба. К счастью, я не потерял сознания, хотя попал на значительную глубину, у меня хватило сил вынырнуть и продержаться за обломки аппарата около 25 минут, пока подоспела помощь. Только когда вынули меня из воды, выяснилось, что правая нога раздроблена ниже колена; ее пришлось отрезать. Механик был разорван на части. Пос ле операции усиленно тренировался ходить сначала на костылях, а потом без костылей, с деревянным протезом ноги".

В документах РГВИА, относящихся к октябрю 1915 г., подпоручик Прокофьев-Северский Александр Николаевич числится на третьей станции в Ревеле). В начале 1916 г. Прокофьев приступил к службе на петербургском заводе 1 — го Российского товарищества воздухоплавания в качестве наблюдателя за постройкой и испытанием гидросамолетов, предназначенных для авиации Балтийского моря. К этому периоду относится начало его конструкторской деятельности, причём он часто занимался этим в содружестве с другими специалистами. Прокофьев предложил регулируемые по росту лётчика педали управления рулём направления, лыжные шасси для "летающих лодок" Григоровича. Применение такого устройства позволяло использовать гидроавиацию на Балтике и в зимние месяцы, когда вода покрывалась льдом.

Впоследствии Прокофьев напишет: "До катастрофы авиация была для меня только одним из замечательных видов спорта. Теперь же случившееся со мной несчастье сделало меня восторженным почитателем чудес аэродинамики и гидродинамики. Я понял, что авиация — это больше чем полеты, это еще наука и искусство".

Прокофьев был уверен, что протез не мешает летать. Многие авторы пишут о том, что Прокофьев самовольно взлетел на самолёте М-9 и демонстрировал перед комиссией, находившейся на аэродроме, фигуры пилотажа. Напомним, Прокофьев потерпел катастрофу на летающей лодке "ФБА". Поэтому более правдоподобной представляется следующая версия. В этот период самолёты на заводе испытывал летчик Фриде, который вполне мог выполнить с Прокофьевым на М-9 несколько полётов. После этого Прокофьев рискнул самовольно взлететь на новом для него типе самолёта и выполнить несколько виражей, за что и был наказан. Его спасло заступничество товарищей и указание Николая II, допустившего Прокофьева к полётам. Не исключено, что имелось также и разрешение врачебной комиссии. В 1917 г. Прокофьеву присвоен чин лейтенанта.

Чего только нет в статьях о Прокофьеве: налёт 1600 ч, участие в 57 боях, сбил 13 самолётов и т. п. фантастические измышления. Авторы просто не имеют элементарного понятия об авиации. Им невдомёк, что 1600 часов — это налёт балтийской авиации за год! И не сбивал Прокофьев 13 самолётов. По документам РГВИА за ним числятся три воздушные победы, причём две в группе (с Дитерихсом и Петровым). Еще три — это гидросамолёты, якобы уничтоженные (причем, опять-таки, не в одиночку, а в составе группы) при бомбардировке гидробазы на озере Ангерн, (причем немцы уверяют, что потерь они не имели). За этот налет Прокофьев приказом по флоту и морскому ведомству от 28 ноября 1916 г. был награжден Георгиевским оружием с надписью "За храбрость". Настойчивость в стремлении достичь поставленной цели и редкостное мужество — эти качества Прокофьева несомненно, стоят выше такого критерия, как количество сбитых самолётов, поскольку относятся к ценностям более высокого порядка.

После революции Прокофьев-Северский решил покинуть страну и прибыл в США в марте 1918 г. Должность помощника военно-морского атташе по вопросам авиации предоставила Прокофьеву возможность познакомиться со многими американскими авиационными деятелями. Он участвовал в разработке авиационных бомбардировочных прицелов (при его участии был создан известный синхронный прицеп "Норден"), доплеровских измерителей путевой скорости и угла сноса. В 1931 г основал самолётостроительную фирму "Северский эркрафт Корпорэйшн", которую возглавлял до 1939 года (после чего фирма получила название "Рипаблик"). Впоследствии занимался литературной деятельностью.

Истребители "Ньюпор-17" Морской Школы воздушного боя

До конца 1916 г. авиация флота произвела 1022 самолёто-вылета, сбросила 200 бомб. Нетрудно посчитать боевое напряжение. Если принять боевой состав в среднем 60 самолётов, то каждый из них выполнил 67 вылетов в год, или один вылет в пять дней, а с учётом ледовой обстановки — один вылет за три дня.

На январь 1917 г. в боевом составе находилось 88 самолётов и 45 лётчиков. При отражении налётов авиации противника балтийские лётчики провели 19 воздушных боёв, противник потерял шесть самолётов, свои потери составили три самолёта. При таких начальных данных приступили к созданию авиационных частей и соединения.

Воздушная дивизия Балтийского флота создавалась согласно введенному приказом начальника Морского штаба верховного главнокомандующего от 30 ноября 1916 г. Положения о службе морской авиации и воздухоплавания. Началась штабная организационная работа.

Балтийскому флоту, который перешёл на зимнее положение только в конце декабря 1916 г., задачу оставили без изменений — "всеми силами не допустить противника к востоку от главной Нарген-Порккалауддской позиции".

А. Прокофьев-Северский но острове Эзель, 1917 г.

Ввиду суровой зимы 1917 г. летники с обеих сторон практически бездействовали. Льдом покрылись не только заливы и восточный прибрежный район моря, но также большая часть южного района. Затем в России произошли существенные перемены: февральская революция; процесс так называемой демократизации в вооруженных силах, требования отставки Временного правительства и т. п.

Это естественно привело к организационным затруднениям и воздушную дивизию удалось создать неполным штатом только к июню 1917 г. В 1-ю бригаду вошло 54 гидросамолёта, во 2-ю — 48.

В Кильконде началась пропаганда против офицеров. В Або было тоже неспокойно. Появилось стремление "кончать войну". Дудоров временно сдал дивизию Щербачеву, пока не был назначен новый начальник капитан 1-го ранга Ковальский. Вскоре дошло до того, что количество полётов стали ограничивать, боясь ответных налетов немцев.

После убийства матросами-анархистами 4 марта 1917 г. в Гельсингфорсе вице-адмирала Непенина, командующим Балтийским флотом избрали вице-адмирала А.С. Максимова, назначенного 10 июня на-чальником Морского штаба Ставки до упразднения этой должности 6 сентября.

18 мая 1917 г. летчики Балтийского флота мичманы Р. Н, Кроун и Н. В. Румянцев на двух гидросамолетах провели воздушный бой с двумя немецкими истребителями "Фоккер". Вследствие ранения Румянцев вынужден был приводниться. Заметив это, мичман Кроун произвёл посадку рядом с самолетом Румян-цева, поднял его и механика под обстрелом кружившихся над ним "Фоккеров", и доставил их на берег.

О беспомощном положении, в котором оказалась Балтийская авиация к середине 1917 г. свидетельствует, например, телеграмма старшего лейтенанта С.А. Лишина (руководил воздушной дивизией с июня по август 1917 г.), в Морской генеральный штаб: "Вчера ночью (28 мая 1917 г.) неприятельские аппараты атаковали Аренсбург и попавшими бомбами сожгли оба ангара, часть построек и один аппарат. Днём неприятельские бомбовозы под охраной истребителей атаковали Церель и бомбами сожгли двухместный истребитель (Ньюпор-10) и вывели из строя четыре девятки (М-9). Вечером опять был атакован Церель и ночью Аренсбург. Имеемыми аппаратами отразить атаки неприятеля невозможно и авиации Эзеля грозит прекращение боевой деятельности. Крайняя и срочная необходимость в сухопутных истребителях для защиты станций, без каковой они могут быть уничтожены неприятелем. Наши истребители не могут догнать немцев. Прошу срочно сообщить о возможности и сроке получения сухопутных аппаратов. Прошу срочно отыскать и сообщить всё Дудорову. Он у Керенского. Один справиться не могу".

Летающая лодка М-11, на которой летал Прокофьев-Северский

Летающая лодка М-15 авиаотряда М.Сафонова "Глагол"

Гидросамолеты М-16 морской авиации в Петербурге

Но Дудорову уже было не до авиации. 13 января 1917 г. в соответствии с приказом по флоту № 57, он вступил в должность первого помощника морского министра, а 16 сентября 1917 г. указом Временного правительства капитан 1-го ранга Дудоров был назначен морским атташе в Японию с одновременным присвоением звания контр-адмирал.

В конце сентября 1917 г. германские войска развернули стратегическую операцию по захвату Моонзундского архипелага и уничтожению морских сил, находившихся в Рижском заливе. В ней приняли участие девять дирижаблей и 94 самолёта. Одновременно с высадкой немецких войск на о. Эзель, эскадренные миноносцы противника начали обстрел Папенгольмской (бывшей Килькондской) воздушной станции, которой командовал штабс-капитан Вавилов и 29 сентября вывели её из строя. Все русские самолеты перелетели на Аренсбургский пост (южное побережье острова), а впоследствии на материк.

После вторжения в Рижский залив немецких кораблей и боя 4 октября с линейным кораблём "Слава", броненосцем "Гражданин" (бывший "Цесаревич") и крейсером "Баян", командование Балтийским флотом приняло решение об эвакуации с Моонзундских островов.

Довести состав воздушной дивизии Балтийского моря до штатного состава не удалось. После оставления в сентябре-октябре 1917 г. Риги, островов Рижского залива и Моонзундского архипелага, дивизия понесла большие потери. Пришлось вместо потерянных станций обустраивать посты в Наргене, Балтийском порту, Нарве и Котке и сформировать два отряда истребителей на сухопутных самолётах: один — под командованием старшего лейтенанта М.И.Сафонова 5*, второй — под командованием старшего лейтенанта А.Н. Прокофьева-Северского. Ещё летом, для их базирования оборудовали аэродромы на Цереле, в Аренсбурге, Куйвасте (о. Моон). Гапсале и Вердере. Впрочем, осенью они все оказались у немцев.

Морской генеральный штаб 5 октября получил телеграмму от контр-адмирала Развозова, что при проведении Моонзундской противодесантной операции флот потерял более половины самолётов и это исключает возможность ведения регулярной воздушной разведки. Просьба балтийцев о помощи была воспринята, но сделать ничего не удалось и 19 октября русские корабли через Моонзундский пролив вошли в Финский залив, куда немецкие корабли не рискнули заходить.

2 декабря 1917 г. в Брест-Литовске между германо-австрийским и российским командованием было заключено соглашение о месячном перемирии на всём восточном фронте.

5* САФОНОВ Михаил Иванович (1893–1924). В апреле 1914 г. закончил Морской корпус. 16 июля 1914 г. произведён в мичманы. За несколько дней до начала мировой войны зачислен в 1-й Балтийский флотский экипаж. Приказом командующего Флотом Балтийского моря от 18 ноября 1915 г, направлен в распоряжение Главного морского штаба для последующего поступления в Офицерскую школу морской авиации ОВФ в Петрограде. После окончания школы и стажировки в Баку в начале февраля 1916 г. прибыл в Ревель. 27 августа 1916 г. в бою над Ирбенским проливом мичман М.И.Сафонов вместе с механиком Орловым, действуя в группе из четырёх самолётов, подбили один из немецких самолётов. Вторая победа Сафонова 17 июля 1917 г. не совсем очевидна ввиду неопределённости: "преследовал (гидросамолёт) и возможно, сумел причинить ему повреждения". В соответствии с приказом по армии и флоту от 28 июля 1917 года Сафонов был произведен в лейтенанты. Очередная победа относится к 25 августа, когда на перехват двух германских аппаратов взлетели две летающие лодки и два "Ньюпора- 17а. В результате боевого столкновения один из немецких самолётов был сбит. И в данном случае автора победы установить сложно. Это или прапорщик 3.К.Галактионов со стрелком унтер-офицером Киселевым на М-9 или лейтенант М.И. Сафонов на "Ньюпоре-17", а возможно и другие экипажи.

Воздушные победы, одержанные 3 и 4 октября, представляются наиболее убедительными: сбит и упал гидросамолёт "Фридрихсхафен", а двухмоторный бомбардировщик, после пулемётной очереди с дальности 20 м стал рассыпаться и загорелся. Две последние победы Сафонов одержал на самолёте "Ньюпор-17". В октябре Михаил Сафонов получает очередной чин старшего лейтенанта. В ноябре 1917 г. Сафонова назначают начальником 2-го истребительного авиаотряда и в течении двух дней (16 и 17 ноября) он одерживает две очередные воздушные победы.

После Октябрьской революции Сафонов продолжал служить в авиации флота Балтийского моря. В ряде статей и публикации утверждается, что к концу 1917 г. старший лейтенант Михаил Сафонов довёл счёт сбитых самолётов до 11, что не подтверждается документами. Более-менее реальным представляется, что на счету экипажа Сафонова пять или шесть сбитых и повреждённых самолётов..

19 марта 1918 г. на основании декрета Совета Народных Комиссаров увидел свет приказ по флоту и Морскому ведомству № 102, которым и был уволен со службы старший лейтенант Михаил Иванович Сафонов. Он, как и большинство офицеров, не принял революцию. Сафонов, братья Зайцевские и В. А. Парфененко заключили контракт с финским правительством о службе в гражданской авиации. Однако можно предполагать, что имелась в виду и деятельность, далёкая от гражданской. 11 апреля 1918 года с Комендантского аэродрома в Петрограде заговорщики "угнали" четыре самолёта, взяли курс на Финляндию и приземлились в "столице финской контрреволюции" городе Васа. Сафонов летел с женой. В мае гражданская война в Финляндии закончилась, а в России она только начиналась. Летом 1918 г, через оккупированную немцами территорию, Сафонов добрался до Новочеркасска, где вступил в Добровольческую армию генерала А. И. Деникина. Подробностей о его службе в этот период не сохранилось. После поражения белого движения в России Сафонов оказался в Персии, затем в Индии. Из Индии семья перебралась в Китай и Сафонов поступил на службу к правителю Манчжурии Чжан Цзо Линю, врагом которого была партия Гоминьдан. Когда в начале 1924 г. начались военные действия между Чжан Цзо Линем и Гоминьданом, Сафонов участвовал в боях и в мае 1924 г. его самолёт был сбит наземным огнём во время патрулирования над рекой Минг (по другим данным работал на Китайских гражданских авиалиниях и в мае 1924 г. погиб в авиакатастрофе). Награды: орден св. Анны 4-й степени, закрепленный на кортике с надписью "За храбрость"; св. Станислава 3-й ст. с мечами и бантом; св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом.

"Ньюпоры-17", угнанные под руководством Сафонова из России

Продолжение следует

Виктор Марковский

Ан-12 В АФГАНИСТАНЕ

В богатой разнообразными событиями истории Ан-12 афганской войне суждено было занять особое место. Афганистан стал обширной главой в биографии транспортника, насыщенной боевыми эпизодами, нелегкой работой и неизбежными потерями. Практически всякому участнику афганской войны так или иначе приходилось иметь дело с военно-транспортной авиацией и результатами работы транспортников. В итоге Ан-12 и афганская кампания оказались трудно представимы друг без друга: участие самолета в тамошних событиях началось еще до ввода советских войск и, затянувшись более чем на десятилетие, продолжалось и после ухода Советской Армии.

Самым широким образом самолеты ВТА стали привлекаться к работе по Афганистану после произошедшей в стране Апрельской революции, имевшей место 27 апреля 1978 года (или 7 числа месяца саура 1357 года по местному лунному календарю — в стране, по здешнему летоисчислению, на дворе был 14-й век). Афганская революция носила свой особенный характер: при отсутствии в полуфеодальной стране революционных слоев (по марксистскому определению, к таковым может принадлежать только свободный от частной собственности пролетариат) совершать ее пришлось силами армии, причем одним из главных действующих лиц стал бывший главком ВВС Абдул Кадыр, отстраненный от должности прежней властью наследного принца Мохаммеда Дауда. Обладавший немалой личной отвагой и упрямством офицер, оказавшись не у дел, возглавил тайное общество Объединенный фронт коммунистов Афганистана, однако, будучи человеком до мозга костей военным, после "свержения деспотии" передал всю полноту власти более искушенным в политических делах местным партийцом из Народно-Демократической Партии Афганистана (НДПА), а сам предпочел вернуться к привычному делу, заняв буквально завоеванный пост министра обороны в новом правительстве. Командующим ВВС и ПВО стал полковник Гулям Сахи, бывший начальником Бограмской авиабазы и немало поспособствовавший свержению прежнего режима, организуя удары своих авиаторов по "оплоту тирании" в столице.

Пришедшие к власти в стране деятели НДПА, увлеченные идеями переустройства общества, занялись радикальными преобразованиями с целью скорейшего построения социализма, которого мыслилось достичь уже лет через пять. На деле оказалось, что совершить военный переворот было проще, чем управлять страной с ворохом экономических, национальных и социальных проблем. Столкнувшись с противостоянием приверженного традициям, укладу и религиозным устоям населения, планы революционеров стали приобретать насильственные формы.

С давних времен известно, что благими намерениями выложена дорога в ад: насаждаемые реформы натыкались на неприятие народа, а директивная отмена многих заповедей и устоев становились для афганцев уже личным вмешательством, испокон веков здесь нетерпимым. Отчуждение народа от власти подавлялось новыми насильственными мерами: спустя считанные месяцы после Саурской революции начались публичные казни "реакционеров" и духовенства, репрессии и чистки приобрели массовый характер, захватив и многих вчерашних сторонников. Когда власти в сентябре 1978 года начали публиковать в газетах списки казненных, уже в первом числилось 12 тысяч имен, все больше видных в обществе людей из числа партийцев, купечества, интеллигенции и военных. Уже в августе 1978 года в числе других арестованных оказался и министр обороны Абдул Кадыр, тут же приговоренный к смертной казни (от этой участи его удалось избавить только после неоднократных обращений советского правительства, обеспокоенного чересчур разгулявшимся революционным процессом).

Недовольство на местах быстро переросло в вооруженные выступления; вряд ли могло произойти иноче в неизбалованной благами стране, где честь считалась основным достоинством, преданность традициям была в крови и так же традиционно изрядная часть населения имела оружие, ценимое превыше достатка. Вооруженные стычки и мятежи в провинциях начались уже в июне 1978 года, к зиме приобрели уже системный характер, охватывая и центральные районы. Однако правительство, столь же привычно полагаясь на силу, старалось подавить их с помощью армии, широко используя авиацию и артиллерию для ударов по непокорным селениям. Некоторое отступление от демократических целей революции считалось тем более несущественным, что сопротивление недовольных носило очаговый характер, было разобщенным и, до поры до времени, немногочисленным, а сами мятежники виделись уничижительно-отсталыми со своими дедовскими ружьями и саблями.

Истинный масштаб сопротивления и накал событий проявился уже спустя несколько месяцев. В марте 1979 года в Герате, третьем по величине городе страны и центре одноименной крупной провинции, вспыхнул антиправительственный мятеж, к которому самым активным образом примкнули части местного военного гарнизона вместе с командирами. На стороне властей остались всего несколько сот человек из 17-й пехотной дивизии, включая и 24 советских военных советника. Им удалось отойти к гератскому аэродрому и закрепиться, удерживая его в руках. Поскольку все склады и припасы оказались в руках восставших, снабжать остатки гарнизона пришлось по воздуху, доставляя на транспортных самолетах продукты питания, боеприпасы и подкрепления с аэродромов Кабула и Шинданда.

Вместе с тем не исключалась опасность развития мятежа и охвата им новых провинций, ожидалось даже выступление бунтующей пехотной дивизии, насчитывавшей до 5000 штыков, на Кабул. Тамошние правители, ошарашенные происходящим, буквально бомбардировали советское правительство просьбами о срочной помощи как оружием, так и войсками. Не очень доверяя собственной армии, на поверку оказавшейся не столь надежной и приверженной делу революции, в Кабуле видели выход только в срочном привлечении частей Советской Армии, которые бы оказали помощь в подавлении гератского мятежа и защитили столицу. Чтобы помощь пришла побыстрее, советских солдат, опять-таки, следовало доставить транспортными самолетами.

Зимой 1979 года аэропорт Кандагара выглядел мирным местом, откуда летали самолеты внутренних и международных рейсов. Пройдет совсем немного времени, и здание аэропорта будет испещрено следами от пуль и осколков

Въезд на аэродром Кандагара. Здешний аэропорт носил титул международного и из него выполнялись рейсы в соседние страны

Для советского правительства такой поворот событий имел вполне определенный резонанс: с одной стороны, антиправительственное вооруженное восстание происходило у самых южных границ, менее чем в сотне километров от приграничной Кушки, с другой — только что приобретенный союзник, столь громогласно декларировавший приверженность делу социализма, расписывался в полной своей беспомощности, несмотря на весьма солидную оказываемую ему помощь. В телефонном разговоре с афганским лидером Тараки 18 марта председатель Совмина СССР А.Н. Косыгин в ответ на жалобы того об отсутствии оружия, специалистов и офицерских кадров допытывался: "Можно понять так, что в Афганистане хорошо подготовленных военных кадров нет или их очень мало. В Советском Союзе прошли подготовку сотни афганских офицеров. Куда же они все делись?"

Ввод советских войск тогда определили совершенно неприемлемым решением, в чем сошлось и руководство вооруженных сил, и партийное руководство страны. Л.И. Брежнев на заседании Политбюро ЦК КПСС рассудительно указал: "Нам сейчас не пристало втягиваться в эту войну". Однако афганским властям была оказана помощь всеми доступными мерами и способами, в первую очередь, — срочными поставками вооружения и военной техники, а также посылкой советников вплоть до самого высокого ранга, занимавшихся не только подготовкой тамошних военных, но и непосредственной разработкой оперативных планов и руководством в борьбе с оппозицией (об их уровне и внимании к проблеме можно судить по тому, что для помощи афганскому военному руководству неоднократно лично направлялся заместитель Министра Обороны Главком сухопутных войск генерал-полковник И,Г. Павловский).

Для обеспечения срочности военных поставок была задействована ВТА, тем более что на этот счет имелось прямое правительственное указание, на Политбюро ЦК КПСС озвученное словами А.Н. Косыгина: "Дать всё сейчас и немедленно". Начался многолетний марафон транспортной авиации, без перерыва длившийся более десяти с лишним последующих лет. В большинстве своем при плановых поставках техника, боеприпасы и прочее поставлялись со складов и баз хранения, нередко ее приходилось брать непосредственно из частей, а при особой необходимости — прямо с заводов. Вышло так, что транспортная авиация играла важнейшую роль не только при поставках и снабжении — её присутствие так или иначе проецировалось практически на все события афганской компании, что делает уместным не только перечисление рейсов, груза и мест назначения, но и рассказ о сопутствовавших событиях политического и частного характера.

Особую роль Ан-12 в полетах на афганском направлении диктовало само их преобладание в строю ВТА: к концу 1979 года самолеты этого типа составляли две трети общего авиапарка — Ан-12 насчитывалось 376 штук в десяти авиаполках, тогда как новейших Ил-76 было более чем вдвое меньше — 152, а Ан-22 — всего 57 единиц. В первую очередь к этим задачам привлекались экипажи местных авиатранспортных частей, располагавшихся на территории Туркестанского военного округа, — 194-го военно-транспортного авиаполка (втап) в Фергане и 111 — го отдельного смешанного авиаполка (осап) в Ташкенте при штабе округа, где Ан-12 являлись самой мощной техникой. Аэродромы их базирования являлись ближайшими к "месту назначения", и доставляемые афганцам грузы через пару часов уже оказывались у получателя. Так, 18 марта были выполнены рейсы Ан- 12 из Ташкента на аэродромы Кабула, Баграма и Шинданда, в последующие дни работали преимущественно Ил-76 и Ан-22, перевозившие тяжелую технику и бронемашины, однако 21 марта рейсами из Ташкента в Баграм прибыли четыре Ан-12, а из Карши — еще 19 Ан- 12 с грузами.

Проблема с Гератом при оказанной военной помощи в конце концов разрешилась силами переброшенного к городу батальона афганских "коммандос" и танкистов. Город оставался в руках восставших пять дней, после серии авиационных ударов мятежники рассеялись и к полудню 20 марта Герат вновь был в руках властей. Однако полностью проблем это не решило — гератская история явилась лишь "тревожным звонком", свидетельствовавшим о росте сил оппозиции. Весной и летом 1979 года вооруженные выступления охватили весь Афганистан — не проходило нескольких дней, чтобы не появлялись сообщения об очередных очагах мятежей, захвате селений и городов, восстаниях в гарнизонах и воинских частях и их переходе на сторону контрреволюции. Набрав силу, отряды оппозиции перерезали коммуникации к Хосту, блокировав центр провинции и тамошний гарнизон. При общей сложной ситуации на дорогах, крайне уязвимых при вылазках противника, единственным средством снабжения гарнизонов оставалась авиация, гарантировавшая также оперативность решения проблем снабжения.

Однако при обилии задач собственные силы афганской транспортной авиации были довольно скромными: к лету 1979 года правительственные ВВС располагали девятью самолетами Ан-26 и пятью поршневыми Ил-14, а также восемью Ан-2. Подготовленных экипажей для них было и того меньше — шесть для Ан-26, четыре для Ил-14 и девять для Ан-2. Все транспортные машины были собраны в кабульском 373-м транспортном авиаполку (тап), где имелся также один аэрофотосъемщик Ан-30; афганцы как-то получили его для воздушного фотографирования местности в картографических целях, однако по первоначальному назначению он никогда не использовался, в основном стоял без дела и поднимался в воздух исключительно для пассажирских и транспортных перевозок.

К воинским перевозкам привлекались также самолеты гражданских авиакомпаний "Ариана", работавшие на заграничных рейсах, и "Бахтар", обслуживавшие местные маршруты, однако и они не решали проблемы из-за ограниченности авиапарка и того же не очень ответственного отношения к делу.

На этот счет прибывший в 373-й тап на должность советника при командире полка подполковник Валерий Петров оставил в своем дневнике колоритные замечания: "Летная подготовка слабая. Личный состав готовится к полетам неудовлетворительно. Любят только парадную сторону — я летчик! Самокритики — ноль, самомнение — большое. Летно-методическую работу надо начинать с ноля. Несобранные они, в глаза говорят одно, за глаза делают другое. Работать идут крайне неохотно. Состояние вверенной техники я оцениваю на два с плюсом".

В отношении матчасти хроническими были толком не выполняемые подготовки техники, нарушения регламента и откровенно наплевательское отношение к обслуживанию машин. Работы выполнялись в большинстве своем спустя рукава, сплошь и рядом оказывались брошенными, недоделанными и все это при полной безответственности. Обычным делом являлись кое-как выпускаемые в полет самолеты с неисправностями, забытые тут и там инструменты и агрегаты, а также частое воровство с бортов аккумуляторов и прочих нужных в хозяйстве вещей, из-за чего сдача машин под охрану караулу имело целью не столько защиту от вылазок противника, сколько от хищений своими же. Одной из причин этого было быстро развившееся иждивенчество: при все более масштабных и практически дармовых поставках техники и имущества из Советского Союза о сколько-нибудь бережливом отношении к матчасти можно было не заботиться. Свидетельством тому была масса без сожаления списываемых по неисправности и бросаемых при малейшем повреждении машин (в 373-м тап в течение года одним лишь нерадивым летчиком Мирадином подряд были разбиты четыре самолета).

Работа на технике, а то и выполнение боевых задач, все больше "передоверялись" советским специалистам и советникам, число которых в Вооруженных Силах Афганистана к середине 1979 года пришлось увеличить в четыре с лишним раза, до 1000 человек.

Вопрос с транспортной авиацией оставался весьма насущным, поскольку авиаперевозки вместе с автомобильным транспортом были основными средствами сообщения в стране. Афганистан являлся довольно обширной страной, размерами побольше Франции, и расстояния, по здешним меркам, были немаленькими. В качестве отступления можно заметить, что расхожее мнение о том, будто в Афганистане отсутствовал железнодорожный транспорт, не вполне верно: формальным образом таковой в стране имелся, правда, вся длина железнодорожного пути составляла пять с небольшим километров и он являлся продолжением линии Среднеазиатской железной дороги, тянувшимся от приграничной Кушки к складам в Турагунди, служившим перевалочной базой для поставляемых советской стороной грузов (правда, "афганских железнодорожников" и здесь не водилось, и местные были заняты разве что в качестве грузчиков).

Главенствующую роль в перевозках занимал автотранспорт, который на 80 % находился в частном владении. При общем дефиците казенной автотехники обычной практикой было привлечение владельцев "бурбухаек", которых государство нанимало для транспортировки грузов, в том числе и военных, благо за хороший бакшиш те были готовы преодолеть любые горы и перевалы и пробиться к самым удаленным точкам. Снабжение воинских частей и гарнизонов частным образом, как и наличие при правительстве департамента частного транспорта, занимавшегося решением казенных проблем, для ноших советников было не совсем привычным.

Установившийся порядок решения транспортных вопросов был вполне удовлетворительным в мирное время, однако с обострением ситуации в стране оказался весьма уязвимым. Не было никакой уверенности, что грузы дойдут по назначению и не будут разграблены душманскими отрядами. Орудуя на дорогах, те препятствовали перевозкам, отбирали и уничтожали посылаемые провиант, топливо и прочие припасы, жгли машины непокорных, из-за чего запуганные водители отказывались брать госзаказы и военные грузы. Иные гарнизоны месяцами сидели без снабжения, а оголодавшие и обносившиеся солдаты разбегались или переходили к противнику и селения доставались тому без боя. Показательные цифры приводились советскими советниками при афганском военном ведомстве: при штатной численности афганской армии в 110 тыс. человек в строю к июню 1978 года насчитывалось только 70 тыс. военнослужащих, а к концу 1979 года их ряды и вовсе сократились до 40 тыс. человек, из них кадрового состава — 9 тыс. человек.

При слаборазвитой дорожной сети в Афганистане роль воздушных перевозок становилась весьма значимой. В стране насчитывалось 35 аэродромов, пусть даже в большинстве своем не лучшего качества, однако полтора десятка из них вполне годились для полетов транспортных самолетов. Аэродромы Кабула, Баграма, Кандагара и Шиндонда имели весьма приличные цельнолитые бетонные ВПП и должным образом оборудованные стоянки. Джелалабад и Кундуз располагали асфальтированными полосами, на прочих же "точках" приходилось работать с глинистого грунта и гравийных площадок. Обходясь без привлечения специальной строительной и дорожной техники, гравий кое-как укатывали танком, иногда скрепляя поливкой жидкого битума, и ВПП считалась готовой к приему самолетов. Несколько защищая от пыли, такое покрытие расплывалось в жару и покрывалось глубокими колеями от рулящих и взлетающих самолетов. Проблем добавляли высокогорье и сложные схемы захода, иногда односторонние, с возможностью подхода с единственного направления. Так, в Файзабаде заход на посадку приходилось строить по тянущемуся к аэродрому горному распадку, ориентируясь по излучине реки и выполняя на снижении крутой правый поворот, чтобы обогнуть перекрывавшую створ полосы гору. Садиться надо было с первого захода — прямо за торцом ВПП возвышалась следующая гора, не оставлявшая никакой возможности уйти на второй круг при неточном расчете.

Провинциальный центр Лашкаргах на юге страны располагал вполне приличным по здешним меркам собственным аэродромом с грунтовой полосой

Долина реки Аргандаб вблизи Кандагара. Речные русла, при ограниченности других ориентиров, служили весьма надежным подспорьем при решении штурманских задач

Растущая потребность в авиаперевозках диктовалась также тем, что воздушный транспорт обеспечивал более-менее надежную доставку грузов и людей непосредственно в удаленные точки, избавляя от риска перехвата противником на дорогах. Кое-где авиатранспорт и вовсе становился практически единственным средством снабжения блокированных гарнизонов, отрезанных душманскими кордонами. С расширением боевых действий неоценимой становилась оперативность решения задач транспортной авиацией, способной без задержки перебросить воюющим частям требуемое, будь то боеприпасы, провиант, горючее или пополнение людьми — на войне, как нигде, применимо присловье "яичко дорого к христову дню" (хотя в восточной стране более уместно звучало замечание одного из героев "Белого солнца пустыни": "Кинжал хорош для того, у кого он есть, и горе тому, у кого его не окажется в нужную минуту").

Заданий для правительственной транспортной авиации хватало с избытком: согласно записям подполковника В. Петрова о работе 373- го тап, в один только день 1 июля 1980 года силами полка, по плану, требовалось доставить в различные пункты назначения 453 человека и 46750 кг груза, обратными рейсами забирая раненых и встречных пассажиров. Одним из рейсов на Ан-30 прилетели сразу 64 человека из местных партийцев и военных, направлявшихся в столицу на пленум НДПА и набившихся в грузовую кабину под завязку, даром что самолет вообще не имел пассажирских мест. Доставка армейских грузов и военнослужащих перемежалась с коммерческими и пассажирскими перевозками, благо местный торговый люд, невзирая на революцию и войну, имел свои интересы и умел ладить с военными летчиками. Тот же В. Петров констатировал: "Сплошная анархия: кто хочет, тот и летит, кого хотят, того и везут".

В полетах над протянувшимся на сотни километров однообразием гор полагаться приходилось прежде всего на приборы и другие средства инструментальной навигации

Вертолетчик А. Бондарев, служивший в Газни, описывал такие перевозки "в интересах населения" самым живописным образом: "Летать они любили, потому что автобусы и машины регулярно грабили душманы. По воздуху добираться безопаснее, вот у аэродромного шлагбаума и собиралась толпа желающих улететь. Работая кулаками и локтями, используя всю свою хитрость, афганцы ломились поближе к самолету. Тогда солдат из охраны аэродрома давал над головами очередь. Толпа откатывалась, давя друг друга. Порядок восстанавливался. Афганский летчик набирал себе пассажиров и вел их на посадку, предварительно проверив вещи на предмет боеприпасов, оружия и прочего запретного. Чего обнаруживал — конфисковал, имевшееся у многих оружие полагалось сдавать и его складывали в кабине пилотов. Самых назойливых и тех, кто норовил не заплатить, лишали права лететь и те, получив пинка, удалялись с аэродрома. Прочие ломились на борт, будто бешеные. Я такое видел только в кино про двадцатые годы, как люди штурмуют поезд: лезут по головам, отталкивают и лупят друг друга, выпихивают из кабины. Пассажиров они брали, сколько влезет. Если набивалось слишком уж много, то летчики на глаз доводили число до нормы, выкидывая лишних вместе с их огромными чемоданами. Про чемоданы разговор особый, их надо видеть. Афганские чемоданы сделаны из оцинкованного железа и закрываются на навесные замки. А размеры имеют такие, что самому афганцу жить в нем можно или использовать как сарай"

Генерал-лейтенанту И. Вертелко, прибывшему в Афганистан по делам Управления погранвойск, где он был заместителем начальника, однажды пришлось воспользоваться попутным афганским Ан-26, что бы добраться из Кабула в Мазари-Шариф. Полет генерал описывал весьма колоритно: "Едва я зашел на борт самолета, как люк за моей спиной захлопнулся и я ощутил себя маленькой букашкой, оказавшейся в брюхе акулы. По характерным "ароматам" и скользкому полу понял, что до меня здесь перевозили животину. Когда самолет лег на курс, дверь пилотской кабины распахнулась, на пороге показался молоденький афганский летчик и стал что-то говорить, размахивая руками. Мне показалось, что афганец требует "магарыч" за оказанную услугу. Запустив руку во внутренний карман куртки, я извлек оттуда пару новеньких, хрустящих, еще хранящих запах краски "червонцев". Мои "красненькие" исчезли в руках афганца, как по мановению волшебной палочки, а он, приложив руки к груди в благодарственном жесте, произнес единственное слово: "Бакшиш?" — "Нет, — говорю, — сувенир". Хотя ему, наверное, был один черт, что бакшиш, что сувенир, главное — деньги в кармане. Едва закрылась дверь за спиной этого "гобсека", как на пороге появился другой летчик. Получив "свои" два червонца, он на ломаном русском языке пригласил меня пройти в кабину, переступив порог которой я оказался под прицелом пяти пар карих внимательных глаз. Чтобы как-то разрядить затянувшуюся паузу, раскрываю свой маленький походный чемоданчик и начинаю передавать в руки левому пилоту (правый держится за штурвал) содержимое: несколько банок консервов, палку сервелата, бутылку "Столичной". Из бумажника я выгреб все имеющиеся там наличные. Случайное совпадение, но и тем, кого не одарил раньше, досталось по два червонца. Летчики повеселели, разом заговорили, путая русские и афганские слова. Выяснилось, что тот, кто хорошо говорит по-русски, закончил училище в Союзе".

Уместен вопрос, почему афганская транспортная авиация при таком спросе на перевозки ограничивалась эксплуатацией авиатехники легкого класса и не использовала Ан-12 — машины, распространенные и популярные не только в Советском Союзе, но и в полутора десятках других стран? До поры до времени в самолетах такого типа особой необходимости не ощущалось, да и местные условия не способствовали использованию достаточно крупной четырехмоторной машины. Основная номенклатура грузов для воздушных перевозок при будничном обеспечении армии не требовала самолета большой грузоподъемности: самыми габаритными и тяжелыми являлись двигатели к авиатехнике, представлявшие собой агрегаты весом до 1,5–2 т, прочие потребности также ограничивались уровнем не свыше 2–3 т. С такими задачами вполне справлялись Ан- 26 (подобно тому, как у нас при городских перевозках самым востребованным грузовиком является "Газель"). К тому же двухмоторная машина была крайне неприхотлива к условиям местных аэродромов, благодаря небольшому весу и обладая возможностями короткого взлета и посадки, что было особенно ощутимо при работе в высокогорье и с коротких полос (20-тонный взлетный вес Ан-26 — это все же не 50 тонн у Ан-12!). Благодаря таким преимуществам Ан-26 мог летать практически со всех здешних аэродромов, не подходивших для более тяжелых самолетов.

Невыгодным являлся Ан-12 и по дальности, здесь избыточной, поскольку большая часть рейсов выполнялась на "коротком плече". Афганистан при всей сложности местных условий и труднодоступности многих районов являлся "компактной" страной, где удаленность большинства населенных пунктов была понятием, скорее связанным с расположением, нежели с расстоянием, из-за чего жители многих селений, лежащих в горах у самого Кабула, не имели никаких сообщений с городом и в столице никогда не бывали. Находившийся на востоке страны Джелалабад отделяла от Кабула всего сотня километров, а самые дальние маршруты измерялись расстояниями в 450–550 км, покрываемыми самолетом за час полета. Когда для подавления гератского мятежа понадобились танки, то для совершения марша танковой части из Кандагара, лежавшего но другом конце страны, потребовалось немногим более суток. В таких условиях Ан-12, способный доставить десятитонный груз за три тысячи километров, постоянно приходилось бы гонять полупустым и для афганцев он представлялся на самой подходящей машиной.

Положение стало меняться после апрельских событий. Чем глубже правительство и армия ввязывались в борьбу с оппозицией, стараясь погасить множившиеся вооруженные выступления, тем больше сил и средств для этого требовалось. Подавление мятежей, организация борьбы с душманскими отрядами, чистка провинций и снабжение провинциальных центров и гарнизонов нуждались в средствах обеспечения и доставки. Между тем именно этим задачам, по определению, и отвечала военно-транспортная авиация, основным назначением которой, помимо прочего, являлись перевозки по воздуху войск, вооружения, боеприпасов и материальных средств, обеспечение маневра частей и соединений, а также эвакуация раненых и больных. В специфичной афганской обстановке круг задач транспортников существенно расширялся еще и необходимостью доставки народнохозяйственных грузов, поскольку малочисленная гражданская авиация занималась преимущественно пассажирскими перевозками.

Столкнувшись с проблемами, афганские власти буквально завалили советскую сторону призывами о помощи. Нужды Кабула были обильны и многочисленны, от поддержки продовольствием и топливом до все более масштабных поставок оружия и боеприпасов, являвшихся истинными предметами первой необходимости в революционном процессе.

С завидной настойчивостью афганские власти требовали и присылки советских войск для борьбы с мятежниками, однако до поры до времени им в этом отказывалось. Таких просьб в адрес советского правительства было около 20, но и государственные деятели, и военные демонстрировали здравомыслие, указывая на неразумность ввязывания в чужую смуту. Объясняя нецелесообразность подобного решения, политики перечисляли всю пагубность последствий, руководство Минобороны указывало на "отсутствие оснований для ввода войск", начальник Генштаба Н.В. Огарков высказывался по-военному прямолинейно: "Никогда мы туда наши войска не пошлем. Бомбами и снарядами мы там порядок не установим". Но спустя считанные месяцы ситуация радикально и непоправимо изменится…

Пока что для удовлетворения насущных транспортных потребностей афганским союзникам в самом срочном порядке были выделены 1500 грузовых автомобилей; соответствующее поручение Госплану СССР и Внешторгу было дано на заседании Политбюро ЦК КПСС 24 мая 1979 года вместе с решением о безвозмездных поставках "специмущества" — оружия и боеприпасов, которых хватило бы для оснащения целой армии. Однако в просьбе афганцев о "направлении в ДРА вертолетов и транспортных самолетов с советскими экипажами" вновь было отказано. Как оказалось, ненадолго: осложнявшаяся обстановка в стране подстегнула кабульских правителей, настаивавших на прямой угрозе "делу апрельской революции" и открыто спекулировавших на том, что "Советский Союз может потерять Афганистан" (понятно, что в этом случае Афганистан тут же оказался бы в лапах империалистов и их наёмников). Под таким нажимом позиция советского правительства стала меняться. Ввиду очевидной слабости афганской армии дело склонялось к тому, что одними только поставками оружия и припасов дело не обойдется. Поводом стали события вокруг блокированного Хоста, для снабжения которого в конце мая 1979 года главный военный советник Л.Н. Горелов запросил поддержку силами советской ВТА, на время перебросив в Афганистан эскадрилью Ан-12.

Коль скоро к просьбам афганцев присоединился и голос представителя Минобороны, запрос постановили удовлетворить. Одновременно для охраны эскадрильи в неспокойной обстановке решили направить десантный батальон.

Поскольку афганцы испытывали также острый недостаток вертолетов и, особенно, подготовленных экипажей для них, в распоряжение Кабула решили направить также транспортную вертолетную эскадрилью. Согласие удовлетворить просьбы афганских союзников носило очевидный характер уступки: настойчивость Кабула не оставалось без ответа, вместе с тем советская сторона "сохраняла лицо", дистанцируясь от ввязывания в афганские междоусобицы и участия непосредственно в боевых действиях; посылаемые транспортники — это все же не боевые самолеты, да и десантному батальону ставились задачи исключительно охранного толка (к тому же бойцы должны были безотлучно находится на территории базы).

Выполнение правительственного распоряжения задержалось на целых два месяца по причинам совершенно субъективного характера. Техника имелась тут же под рукой: самолеты и вертолеты предоставлялись из состава находившихся на территории Туркестанского военного округа авиационных частей, Ан-12 — из ферганского 194-го втап, а Ми-8 — из дислоцированного в Кагане под Бухарой 280-го отдельного вертолетного полка. Части эти находились недалеко от границы и техника вместе с экипажами могла оказаться на месте назначения буквально в тот же день. Затруднения возникли с личным составом: поскольку требовалось сохранять в тайне появление в Афганистане советских воинских частей, пусть даже ограниченного состава, во избежание международных осложнений и обвинений в интервенции (многоопытный А.Н. Косыгин на этот счет замечал "Минусы у нас будут огромные, целый букет стран немедленно выступят против нас, а плюсов никаких для нас тут нет"). Из этих соображений самолеты должны были выглядеть гражданскими, а транспортно-боевые вертолеты при их защитной "военной" окраске следовало оснастить афганскими опознавательными знаками. Летный и технический состав решили задействовать из числа лиц восточного типа, уроженцев республик Средней Азии, дабы они внешне походили на афганских авиаторов, благо у тех летно-техническая форма была полностью советского образца и по "одежке" наши выглядели совершенно своими. Эту затею предлагали и сами афганцы — лидер страны Тараки просил "послать узбеков, таджиков в гражданской одежде и никто их не узнает, так как все эти народности имеются в Афганистане".

Такие меры предосторожности могли бы показаться избыточной перестраховкой — не так давно в ходе чехословацкий событий в "в братскую страну" направили целую армию, не очень-то заботясь о впечатлении, производимом в мире. Однако с тех пор многое изменилось, Советский Союз гордился достижениями в области разрядки и значимостью в международных делах, претендуя на роль лидера прогрессивных сил, а страны третьего мира приобрели определенный вес в мире и с их мнением приходилось считаться.

Правда, с личным составом авиационных профессий дела были совершенно неудовлетворительными. Таковых нашлись буквально единицы. Летчиков собирали через ДОСААФ, а в Сызранском летном училище уже в марте 1979 года устроили специальный набор ускоренной подготовки для выходцев из Таджикистана. Также провели оргнабор в местных управлениях гражданской авиации, Душанбинском, Ташкентском и прочих, привлекая желающих небывало высокой зарплатой за тысячу рублей и повышением в должности до командиров экипажа после возвращения в ГВФ.

В результате этих мер в 280-м вертолетном полку удалось сформировать нештатную 5-ю эскадрилью, так и прозванную "таджикской". Полностью укомплектовать ее "национальными" экипажами все равно не удалось, шестеро летчиков так и остались "белыми", из славян, как и комэска подполковник Владимир Бухарин, на должность которого ни одного туркмена или таджика найти не сумели. Штурманом эскадрильи стал старший лейтенант Зафар Уразов, прежде летавший на Ту-16. Добрая половина личного состава и вовсе не имела отношения к авиации, будучи набранной на переучивание из танкистов, связистов и саперов, имелся даже бывший подводник, щеголявший флотской черной формой.

В конце концов, ввиду задержек с подготовкой "национальной" группы, вместо нее в Афганистан ушла штатная третья эскадрилья полка под началом подполковника А. А. Белова. Вертолетная эскадрилья, насчитывавшая 12 Ми-8, прибыла к месту дислокации в Багром 21 августа 1979 года. Для ее переброски вместе с техсоставом и многочисленным авиационно-техническим имуществом понадобилось выполнить 24 рейса Ан-12 и 4 — Ил-76.

С военно-транспортной эскадрильей таких проблем не возникло — Ан-12 с их "аэрофлотовской" маркировкой выглядели вполне пристойно и отбыли к месту командировки раньше остальных. У транспортников 194-го втап удалось соблюсти даже "национальный ценз", подыскав на должность командира эскадрильи подполковника Маматова, которого затем сменил подполковник Шамиль Хазиевич Ишмуратов. Его заместителем был назначен майор Рафаэль Гирфанов. Отдельная военно-транспортная эскадрилья, получившая наименование 200-я отдельная транспортная эскадрилья (отаэ), прибыла в Афганистан уже 14 июня 1979 года. Она включала восемь самолетов Ан-12 с экипажами гв. майоров Р. Гирфанова, О. Кожевникова, Ю. Заикина, гв. капитанов А. Безлепкина, Н. Антамонова, Н. Бредихина, В. Горячева и Н. Кондрушина. Вся авиагруппа подчинялась главному военному советнику в ДРА и имела целью выполнение задач по заявкам советнического аппарата в интересах афганских государственных и военных органов.

На этом снимке, к сожалению, не лучшего качества, запечатлён санитарный Ан-26, прибывший в Багром за ранеными. Самолет несет на борту эмблему Красного креста на белом поле для лучшей заметности

Вот как описывал ту командировку один из ее участников В. Горячев, в ту пору — капитан, командир экипажа Ан-12: "14 июня наша группа (по легенде, это был отряд ГВФ из Внуковского аэропорта), перелетела в Афганистан, на аэродром Баграм, В группу были отобраны самолёты с гражданскими регистрационными номерами (в полку большая часть самолётов имела именно такие номера). На этих машинах сняли пушки. Все они были оборудованы подпольными баками. Отсюда, с аэродрома Баграм, мы выполняли перевозки личного состава, вооружения и других грузов в интересах афганской армии. Летом летали в основном в окружённый Хост (2 раза в неделю). Обычно перевозили солдат (и туда, и обратно), боеприпасы, муку, сахар, др. продукты. Эти полёты для блокированного мятежниками Хоста были очень важны. Об этом говорит хотя бы тот факт, что Ан-12 рассчитан максимум на 90 десантников. Реально же тогда там в самолёты ""набивалось" иногда до 150 афганцев. И лететь им зачастую приходилось стоя. И, тем не менее, командир гарнизона Хост был очень благодарен за подобные рейсы. Возможность смены личного состава благоприятно влияла как на физическое состояние, так и на моральный дух его подчиненных.

Предполагалось, что пребывание экипажей "группы Ишмуротова" в Афганистане продлится три месяца. Но потом срок нашей командировки увеличили до шести месяцев. А затем начался ввод войск и какое-то время менять нас не было смысла, да и возможности. Часто приходилось летать в Мазари-Шариф, куда из Хайратона на грузовиках доставляли боеприпасы. Мы их затем развозили по всему Афганистану. Летали также и в Кабул, и в Шинданд, и в Кандагар. Реже приходилось бывать в Герате, и еще реже — в Кундузе. Потерь в обеих командировках отряд не понёс".

Размещение транспортников на военной базе Баграм вместо столичного аэродрома имело свои доводы. Прежде всего, преследовались все те же цели маскировки присутствия советских военных, прибывших достаточно многочисленным составом — две эскадрильи и батальон десантников из ферганского 345-го отдельного парашютно-десантного полка для их охраны насчитывали под тысячу человек, появление которых в международном аэропорту Кабула неминуемо привлекло бы внимание и вызвало нежелательную огласку. "За забором" военно-воздушной базы они находились подальше от чужих глаз, не говоря уже об иностранных наблюдателях и вездесущих журналистах (в Кабуле тогда работали больше 2000 западных репортеров, не без оснований подозревавшихся и в разведывательной деятельности). Похоже, что те и в самом деле ни сном, ни духом не ведали о появлении в Афганистане советских авиаторов и десантников, поскольку ни пресса, ни западные аналитики их присутствия все эти месяцы не отмечали.

Имели место и другие соображения: в начале августа кабульская зона стала неспокойным местом — в столичном гарнизоне произошли вооруженные выступления армейцев, а неподалеку в Пактике оппозиция настолько окрепла, что нанесла поражение находившимся там правительственным частям; поговаривали и о готовящемся походе мятежников на Кабул. Советский посол А.М. Пузанов в эти дни докладывал даже о "возникшей опасности захвата аэродрома под Кабулом". Хорошо защищенная военная база Баграм с многочисленным гарнизоном в этом отношении представлялась более надежным местом. Со временем для самолетов военно-транспортной эскадрильи была оборудована своя индивидуальная стоянка, расположенная в самом центре аэродрома, в непосредственной близости от ВПП.

В итоге сложилось так, что первыми из состава советских вооруженных сил в Афганистане оказались именно транспортники и прибывшие для их охраны десантники. Хотя в патриотически настроенной отечественной прессе давно уже муссируется мнение о неправомерности сравнения афганской кампании с вьетнамской войной с привлечением многочисленных доводов относительно того, что выполнение интернационального долга не имело ничего общего с агрессивной политикой империализма, определенные параллели в их истории, что называется, напрашиваются сами.

Американцы еще за несколько лет до посылки во Вьетнам армии столкнулись с необходимостью поддержки своих военных советников и специальных сил вертолетными подразделениями и транспортными самолетами, необходимыми для обеспечения их деятельности, выполнения снабженческих и прочих задач. Неумолимая логика войны с расширением масштабов конфликта вскоре потребовала привлечения ударной авиации, а затем и стратегических бомбардировщиков.

В Афганистане события развивались еще динамичнее, и вместе с вводом советских войск через считанные месяцы были задействована фронтовая авиация с привлечением всех ее родов, от истребителей и разведчиков до ударных сил истребителей-бомбардировщиков и фронтовых бомбардировщиков, тут же вовлеченных в боевую работу.

Транспортную эскадрилью буквально с первых дней привлекли к работе. Все задания поступали по линии Главного военного советника, аппарат которого все увеличивался, и советские офицеры присутствовали уже практически во всех частях и соединения афганской армии. Воздушный транспорт обеспечивал более-менее надежное снабжение удаленных районов и гарнизонов, поскольку к этому времени, как информировало советское посольство, "под контролем отрядов и других формирований оппозиции (или вне контроля правительства) находится около 70 % афганской территории, то есть практически вся сельская местность". Называлась и другая цифра: в-результате отсутствия безопасности на дорогах, которые "контрреволюция избрала одной из главных своих мишеней", среднесуточный вывоз поставляемых советской стороной грузов из приграничных пунктов к концу 1979 года сократился в 10 раз.

Вид на авиабазу Ваграма, снятый с борта сомолета-раэведчика. В самом центре аэродрома хорошо видна отдельная стоянка транспортников

Задач у транспортников было более чем достаточно: за одну только неделю работы в период обострения обстановки с 24 по 30 августа 1979 года были выполнены 53 рейса Ан-12 — вдвое больше, чем сделали афганские Ил-14. По налету Ан-12 уступали в эти месяцы только вездесущим Ан-26, универсальность которых позволяла использовать их при сообщениях практически со всеми аэродромами, тогда как для полетов тяжелых Ан- 12 подходили только десять из них.

Набирала силу и другая тенденция — стремление афганцев переложить решение задач на вовремя появившегося более сильного партнера, подтверждением чему были не прекращавшиеся и все множившиеся просьбы о посылке советских войск или хотя бы милицейских формирований, которые взяли бы на себя тяготы борьбы с оппозицией. Эти же черты характера отмечались при работе с афганскими военными со стороны советских инструкторов, обращавших внимание на такие особенности поведения местного контингента (такие "портреты" составлялись по рекомендации военно-авиационной медицины для оптимизации отношений с национальным личным составом): "Неисполнительны, отношение к службе снижается при столкновении с трудностями. В сложных ситуациях пассивны и скованы, суетливы, ухудшается логичность мышления, несамостоятельны и ищут помощи. К старшим и тем, от кого зависят, могут проявлять угодливость и предлагать подарки. Любят подчеркивать свое положение, но не самокритичны и не самостоятельны. Склонны к спекуляции вещами". Нетрудно заметить, что эта характеристика, относившаяся к обучаемому военному персоналу, в полной мере описывала и деятельность "группы руководства", пришедшей к власти в стране.

Между тем "революционный Афганистан" все больше превращался в обычную деспотию. Расправы с недовольными и вчерашними сподвижниками, растущее число беженцев в соседние Иран и Пакистан, непрекращающиеся мятежи в провинциях стали обыденностью. Несправедливость и репрессии привели к бунтам пуштунских племен, воинственной и независимой народности, выходцы из которой традиционно являлись основной госаппарата и армии, а теперь на долгие годы становились опорой вооруженного сопротивления, массовости которому прибавляю и то, что пуштуны составляли большую часть населения страны (в тех же традициях пуштуны никогда не платили налогов, сохраняли права на владение оружием, а добрая треть мужчин постоянно состояла в племенных вооруженных формированиях). В ответ власти прибегли к бомбардировкам непокорных селений и карательным действиям войск на независимых ранее пуштунских территориях.

"Революционный процесс" в Афганистане шел своим ходом (читотели наверняка помнят популярную тогда на нашем радио песню "Есть у революции начало, нет у революции конца"). В результате обострения розни между недавними соратниками в октябре 1979 года были устранен недавний вождь революции Нур Мухаммед Тараки. Генерального секретаря НДПА, считавшего себя фигурой мирового масштаба, никак не ниже Ленина или хотя бы Мао Цзе-дуна, не спасли заслуги и самомнение — вчерашние сподвижники задушили его подушками, не пощадив и семью, брошенную в тюрьму.

Накануне для охраны Тараки в кабул собирались перебросить "мусульманский батальон" майора Халбоева. Спецназовцы уже сидели в самолетах, когда поступила команда об отбое. Начальство все еще надеялось уладить афганский кризис местными средствами, полагаясь на "здоровые силы" в НДПА. Однако буквально через пару дней Тараки был лишен всех постов, обвинен во всех смертных грехах и заключен в тюрьму с подачи ближайшего товарища по партии — главы правительства и военного министра Амина. Десантникам вновь была поставлена задача вылететь для спасения главы дружественной страны, однако Амин предусмотрительно велел с 15 сентября полностью закрыть кабульский аэродром. В ответ на обращение к начальнику афганского генштаба генералу Якубу о приемке спецборта с десантной группой тот ответил, что Амином дана команда сбивать всякий самолет, прибывший без согласования с ним.

Боинг-727, купленный в США для афганского лидера Амина, сыграл в судьбе президента неблаговидную роль, дав советскому руководству повод подозревать того в заигрывании с американцами

После смены власти президентский Боинг-727 служил в афганской авиакомпании "Ариана", работавшей на зарубежных линиях

Взявший власть в свои руки Хафизулла Амин, деятель жестокий и ушлый, продолжал славословия о советско-афганской дружбе и, не очень-то доверяя собственному окружению, вновь выражал пожелания о направлении в Афганистан частей Советской Армии (как показали последующие события, в этом он преуспел — на свою же голову…). Настаивая на посылке советских войск, все чаще приводились доводы о том, что непорядки в стране инспирированы зарубежным вмешательством реакционных сил. Тем самым конфликт приобретал идеологическую окраску, и уступка в нем выглядела проигрышем Западу, тем более непростимым, что речь шла о потере дружественной страны из ближайшего окружения СССР, с пугающей перспективой появления там вездесущих американцев с их войсками, ракетами и военными базами. Такая картина полностью укладывалась в господствующую схему о противоборстве социализма и агрессивного империализма, экспансия которого по всему земному шару была популярной темой отечественной пропаганды, политических плакатов и карикатур.

Масла в огонь подлили сообще ния о замеченных контактах Амина с американцами. Свидетельством тому сочли даже внезапный отказ Амина от пользования личным самолетом советского производства, взамен которого в США купили "Боинг-727" с нанятым американским экипажем. Само появление американских летчиков и технической группы на столичном аэродроме вызвало тревогу — не было сомнений, что под их видом скрываются агенты спецслужб. Амин поспешил объяснить, что самолет этот получен в счет ранее замороженных вкладов в американских банках, дело это временное, "Боинг" вскоре сдадут в аренду Индии, а афганское руководство, как и прежде, будет пользоваться советскими самолетами. Так или иначе, но подозрения в адрес Амина усилились и принятые на его счет решения самым непосредственным образом затронули как его самого, так и деятельность советской транспортной эскадрильи.

Перемены в верхушке Афганистана вскоре сказались и на отношении к афганской проблеме. В позиции советского руководства недавнее почти единогласное нежелание ввязываться в тамошние распри сменилось на потребность предпринять силовые действия, посодействовав "народной власти" и избавившись от одиозных фигур в Кабуле. Люди из окружения Л. И. Брежнева указывали, что на чувствительного генсека произвела тягостное впечатление смерть Тараки. Узнав о расправе с Тараки, которому он благоволил, Брежнев был крайне расстроен, потребовав решительных мер в отношении водившего его за нос Амина. В течение последующей пары месяцев была приведена в действие вся военная машина и подготовлен план мер по разрешению афганского вопроса.

База транспортников в Баграме неожиданным образом оказалась вовлеченной в события большой политики. Именно она была использована при начавшейся реализации плана переброски отдельных советских подразделений и спецгрупп в Афганистан, предусмотренного на случай того самого "резкого обострения обстановки".

Формальным образом они направлялись по согласованию с просьбами самих афганцев, имея целью усиление охраны особо важных объектов, включая саму авиабазу, советское посольство и резиденцию главы государства, другие прибывали без особой огласки и с задачами менее явного характера.

Именно база транспортников стала местом размещения спецназовского отряда, которому предстояло сыграть главенствующую роль в последовавших вскоре событиях (к слову, сам Амин успел еще предложить, чтобы советская сторона "могла иметь воинские гарнизоны в тех местах, в которых сама пожелает").

В последующих событиях транспортная авиация сыграла роль не менее важную, чем получившие известность действия десантников и спецназа. Перебазирование "мусульманского батальона" спецназа ГРУ под командованием майора Хабиба Халбаева осуществили 10–12 ноября 1979 года, перебросив его с аэродромов Чирчик и Ташкент самолетами ВТА. Вся тяжелая техника, БТР и БМП, были перевезены на Ан-22 из состава 12-й военно-транспортной авиадивизии; личный состав, а также имущество и средства обеспечения, включая жилые палатки, сухие пайки и даже дрова, доставили на Ан-12. Все офицеры и солдаты были одеты в афганскую форму и внешне не отличались от афганских военных. Единообразие нарушал разве что командир роты зенитных "Шилок" капитан Паутов, украинец по национальности, правда, он был темноволос и, как удовлетворенно заметил руководивший операцией полковник В. Колесник, "терялся в общей массе, когда молчал". С помощью тех же Ан-12 следующие недели осуществлялось все обеспечение батальона и связь с остававшимся в Союзе командованием, не раз прилетавшим в Баграм.

Обосновавшись на месте, батальон занялся тренировками в ожидании команды на выполнение "главной задачи", до поры до времени не конкретизировавшейся. Еще два подразделения были переброшены в Баграм 3 и 14 декабря 1979 года. Вместе с ними 14 декабря в Афганистан нелегально прибыл Бабрак Кармаль и несколько других будущих руководителей страны. Кармаль, которому предстояло стать новым главой страны, был доставлен на борту Ан-12 и скрытно размещен на Баграмской авиабазе под охраной советских военных. Новоиспеченный афганский лидер обещал привлечь не менее 500 своих сторонников в помощь спецназу, для чего транспортной авиацией на базу организовали доставку оружия и боеприпасов. Пришел по его зову только один…

Приведенный исторический экскурс в прелюдию афганской войны представляется тем более обоснованным, что во всех этих событиях самым непосредственным образом оказывалось задействованной транспортная авиация, выступавшая на первых ролях. С принятием решения на проведение спецоперации, ответственный за нее полковник В. Колесник утром 18 декабря вылетел с подмосковного аэродрома Чкаловский. Маршрут пролетал через Баку и Термез; приграничный Термез, вместо обычного перевалочного аэродрома Ташкента, где располагался штаб ТуркВО, возник на маршруте в связи с тем, что в этом городе с 14 декабря обосновалась оперативная группа МО СССР, образованная для координации всех действий по вводу войск в Афганистан и возглавляемая первым заместителем начальника Генштаба генералом армии С.Ф. Ахромеевым.

В полете возникли неполадки в оборудовании, из-за чего пришлось искать другой самолет и последнюю часть пути преодолеть уже на местном Ан-12, который поздно вечером прибыл в Баграм, За два дня до этого распоряжением ГШ ВС СССР было образовано и приведено в полную боевую готовность полевое управление сформированной для ввода в Афганистан 40-й армии. Основу ее составили соединения и части, дислоцированные в Туркестанском и Среднеазиатском военных округах, преимущественно скадрированные, т. е. располагавшие штатным вооружением и техникой, но минимально укомплектованные личным составом (по существу, это был резерв материально-технического обеспечения мирного времени, при необходимости доукомплектовывавшийся до штатной численности призывом солдат и офицеров запаса). Естественным образом вошедшие в состав армии части и соединения имели здешнюю "прописку" из ТуркВО и САВО, и личный состав для их развертывания привлекался из числа местных жителей путем предусмотренного мобилизационными планами призыва через военкоматы. С этой целью из запаса были призваны более 50 тысяч солдат и офицеров.

Такой вариант непосредственным образом предусматривался мобилизационными планами но случай военного времени или обострения обстановки, позволяя оперативно развернуть воинские формирования. По замыслу, сразу после призыва военнообязанных необходимых военных специальностей и их прибытия в близлежащие приписные части тем достаточно было получить обмундирование, оружие и занять места на технике, чтобы едва ли не сразу быть готовыми к выполнению поставленных задач.

Со временем получила хождение версия о том, что солдаты преимущественно среднеазиатских национальностей призывались с умыслом скрыть факт ввода войск, "замаскировав" появление в соседней стране целой армии, К примеру, в книге американского автора Марка Урбана "Война в Афганистане", считающейся на Западе классическим трудом по этой теме, говорится: "Советы были уверены, что местный призыв сохранит в тайне подготовку к боевым действиям". Проницательность подводит западных и отечественных аналитиков: достаточно заметить, что солдаты и офицеры, пусть даже "восточного призыва", одеты были в советскую военную форму, не оставлявшую сомнений в их принадлежности, не говоря уже о последовавшем через несколько дней заявлении ТАСС об "оказании военной помощи Афганистану", правда, с извиняющей оговоркой "о неоднократных просьбах правительства ДРА". Формирование армейского объединения на основе частей и соединений местных военных округов было наиболее обоснованным и, со всей очевидностью, скорым и "экономичным" способом создания "экспедиционного корпуса" советских войск.

Всего в период с 15 по 31 декабря 1979 года в соответствии с директивами Генштаба ВС СССР были отмобилизованы и приведены в полную боевую готовность 55 соединений, частей и учреждений, вошедших в штатный комплект 40-й армии. Приведение войск в полную боевую готовность следовало осуществить в предельно сжатые сроки, диктовавшиеся, согласно указанию Генштаба, "накаливанием военно-политической обстановки и острой борьбой за инициативу". На время осуществления мобилизации "первым эшелоном" выступали час* ти постоянной готовности, несущие боевое дежурство: пограничники, органы управления, связи, части ВДВ и ВВС, а также всех видов обеспечения. Непременным образом ответственная роль возлагалась на ВТА, в задачи которой входило обеспечение и переброска войск.

Решение о вводе войск в Афганистан было доведено до руководящего состава Министром обороны на совещании 24 декабря 1979 года.

Продолжение следует

Михаил НИКОЛЬСКИЙ

БОМБАРДИРОВЩИК В-1В ЧАСТЬ 3

Начало в № 3–4/2011 г.

БОЕВОЕ ПРИМЕНЕНИЕ "Desert Fox"

В операции "Буря в Пустыне" 1990–1991 г.г. самолеты В-1В участия не принимали. Однако боевое крещение эти самолеты получили именно над Ираком — в декабре 1998 г. в ходе операции "Desert Fox". Вооруженные кассетными боеприпасами CBU-97 бомбардировщики В-1В из 28-го (авиабаза Эллсуорт) и 7-го (авиабаза Дайес) бомбардировочных авиакрыльев находились в готовности к переброске в Бахрейн с 1997 г, В Бахрейн самолеты так и не перелетели, но 15 ноября 1998 г. на авиабазе в Омане выполнил посадку первый В-1В.-30 ноября экипажи В- 1В приступили к тренировочным полетам в регионе Персидского залива, а 15 декабря получили приказ о выполнении на следующий день боевой задачи. Командир 7-го бомбардировочного авиакрыла бригадный генерал Майкл МакМэхэн отметил: "Каждый из нас знает возможности В-1 В и теперь нам дали шанс показать миру нашу силу".

Операция "Desert Fox" проводилась под эгидой ООН в ответ на запрет правительства Саддама Хусейна допустить международных инспекторов в президентский дворец на предмет поиска материалов, имеющих отношение к якобы существовавшему у Ирака оружию массового поражения. Не будем углубляться в политические дебри, но сегодня даже в американских изданиях признается, что целью операции "Desert Fox" являлось нанесение ущерба вооруженным силам Ирака, "недоразгромленным" в 1991 г. и, по возможности, физическое уничтожение Саддама Хусейна. Отказ в инспекции — не более, чем повод. Одним из объектов для удара являлась расположенная в нескольких километрах от центра Багдада в районе международного аэропорта резиденция главы Ирака, где по данным разведки США ночевал Хуссейн. В качестве объектов для удара были выбраны также штаб-квартиры службы безопасности Ирака и Республиканской гвардии. По резиденции Хусейна были выпущены крылатые ракеты BGM-109 "Томагавк" морского базирования. Поставленной цели удар не достиг — вопреки данным разведки Саддама Хусейна в резиденции не оказалось.

"Desert Fox" планировалась как масштабная операция: атакам с воздуха подверглось 28 позиций ЗРК и других объектов системы ПВО Ирака, 19 неназванных военных объектов, пять аэродромов, 11 военных заводов, 23 командных пункта вооруженных сил Ирака, восемь гарнизонов Республиканской гвардии. По оценке министерства обороны США, в ходе операции было уничтожено порядка 1600 солдат и офицеров иракских вооруженных сил, а восстановление причиненного инфраструктуре ущерба заняло бы два года. Удар по Ираку сопровождался широкой кампанией во славу американского оружия, однако все было не столь радужно, как подавалось в СМИ. Из 28 объектов ПВО уничтожен только один, не выведен из строя ни один из пяти аэродромов, военные заводы не пострадали, уничтожено два из 19 "военных объектов", пять из 23 командных пунктов.

"Desert Fox" стала первой операцией, в ходе которой доминировали высокоточные средства поражения: две трети ударов наносилось крылатыми ракетами воздушного и морского базирования. К участию в операции привлекли семь В-1 В, все модернизированные по программе CMUP до уровня Блок D. Только В-1В Блок D могли поражать точечные цели, используя спутниковую навигационную систему GPS, штатная РЛС самолета требуемой точности нанесения ударов не обеспечивала.

Первый шанс "продемонстрировать миру силу" два В-1В (по одному из 7-го и 28-го авиакрыла) получили 17 декабря. Самолеты взлетели с авиабазы Шейх Иса в Бахрейне с задачей атаковать цель в районе Багдада. Для уничтожения цели было достаточно одного бомбардировщика, но командование решило отработать нанесение удара парой. Экипажи В-1 В информацией о цели в реальном масштабе времени обеспечивал самолет-разведчик Е-8С J-STARS. Предварительная разведка цели и оценка результатов удара выполнялась космической разведкой. За четверо суток бомбардировщики В-1В выполнили три боевых вылета (в каждом принимало участие по два самолета), удары наносились свободнопадающими бомбами Мк 82 калибра 227 кг.

Предполетная подготовка к первому боевому вылету 17 декабря началась в 22 ч 30 местного времени. Для прикрытия двух "стратегов" выделялось серьезное обеспечение: два истребителя F-14 "Томкэт", один самолет РЭБ ЕА-6В "Проулер" и восемь истребителей-бомбардировщиков F/A-18 "Хорнет". Использование палубной авиации объяснялось отказом Саудовской Аравии предоставить свои базы "наступательным" самолетам ВВС США, однако саудовцы разрешили работать со своей базы самолету ДРЛОиУ Е-ЗС.

После взлета пара В-1В но малой высоте прошла по заранее отведенному для них коридору. Летчики пилотировали самолеты в очках ночного видения. Затем над Персидским заливом к бомбардировщикам присоединились самолеты сопровождения. В боевом порядке группа пересекла Бахрейн, держа курс на Талил, затем выполнила доворот на Багдад. В районе Талило с ЕА-6В была выпущена противорадиолокационная ракета AGM- 88 HARM по обозначившей себя работой РЛС позиции ЗРК SA-6.

В районе цели отмечался огонь малокалиберной зенитной артиллерии. Противодействие МЗА не было сильным, В-1В сбросили 120 бомб Мк 82 на казармы Республиканской гвардии в Аль-Кут. Первым удар нанес В-1В из 28-й эскадрильи 7-го бомбардировочного авиакрыла, командир экипажа подполковник Стив Уолборски. Боевой вылет продолжался 6 ч, в 7 ч утра оба бомбардировщика выполнили посадки на авиабазе Шейх Иса.

Два других вылета В-1 В в ходе операции "Лиса пустыни" были выполнены по нефтеперерабатывающему заводу в Басре.

Серийный бомбардировщик В-IB в сопровождении истребителя F/A-18

Подвеска бомбМк.62

"Noble Anvil"

Операция "Noble Anvil" являлась частью масштабной операции против Югославии — войны — "Allied Force". Для участия в операции на Балканах против Югославии планировалось отобрать только В-1В Блок D, семь самолетов — все имевшиеся в наличии. Считалось, что из всего парка В-1 В наносить удары КАБ BLU-109B JDAM с коррекцией по спутниковой навигационной системе могли только машины, доработанные до уровня Блок D; на практике выяснилось самопеты Блок D такой возможностью не обладали, поэтому на Балканах с них сбрасывались только "железные" бомбы Мк 82. Именно решение задействовать В-1В Блок D в операции "Noble Anvil" стимулировало конгресс США на выделение дополнительных средств для "опережающей" модернизации семи бомбардировщиков в вариант Блок D, Строго говоря, в полном объеме модернизацию завершить не успели — часть бортовых систем испытывались непосредственно в ходе боевых вылетов.

Первый самолет с буксируемой ложной целью AN/ALE-50 28-е авиакрыло получило 29 января 1999 г., все семь доработанных машин поступили на вооружение 28-го авиакрыла к апрелю 1999 г. Окончательное решение на боевое применение В-1В Блок D на Балканах было принято 26 марта 1999 г. Буквально в последнюю минуту самолеты Блок D получили новое программное обеспечение для бортового комплекса обороны, которое позволяло более точно идентифицировать и ставить помехи РЛС советского производства, имевшиеся в составе ПВО Югославии. Обычно на установку и отладку подобного ПО уходило несколько месяцев, но в данном случае на "все-про-все" ушло лишь 100 часов. Программы были написаны военными и гражданскими специалистами из 36-й инженерно-испытательной эскадрильи (авиабаза Эглин), 27 марта началась отладка ПО в лаборатории, 29 марта отладку на земле завершили, а 30 марта завершили и летные испытания.

Хотя "Bone" официально получил боевое крещение, многие считали, что подлинный боевой дебют бомбардировщика состоялся не в Ираке, а на Балканах. Подполковник Дэвид Бьен из 37-й бомбардировочной эскадрильи прямо заявил накануне операции против Югославии: "Впервые мы встретили реальное противодействие со стороны противника и смогли в полной мере продемонстрировать возможности своего оружия. Много лет мы ждали этого момента".

В жизни В- 1В случались и сложные метеоусловия

Изначально рассматривался вариант нанесения ударов по объектам, расположенным на территории Сербии и Косово с авиабазы ВВС США Эллсуорт. В этом случае продолжительность одного боевого вылета составила бы порядка 30 часов, поэтому было принято решение о переброске бомбардировщиков в Европу: время полета к цели и обратно с базы британских ВВС Фэйфорд составляло "всего" семь часов. 29 марта пять "боевых" В-1В из 77-й эскадрильи, один резервный В-1В из 37-й эскадрильи и два транспортных самолета С-5В "Гэлэкси" перелетели из Эллсуорта в Фэйфорд. Бомбардировщики в оперативном отношении вошли в состав 110-го экспедиционного авиакрыла, 1 апреля экипажи были полностью готовы выполнить поставленные задачи с британского аэродрома.

Всего в операции "Noble Anvil" принимало участие девять В-1В, причем в ходе боевых действий была проведена ротация самолетов.

Боевой наряд состоял минимум из четырех "боевых" В-1В и одного резервного, которым обычно назначался В-1 В блок С. Для выполнения отдельных заданий выделялось шесть В-1В. Парадоксальным образом самые надежные с технической точки зрения самолеты не сделали ни одного боевого вылета.

Первый боевой вылет был выполнен 2 апреля по нефтеперерабатывающему заводу в Панцево, район Нови Сада. Официально ударам подлежали объекты военной инфраструктуры, однако нефтеперерабатывающий завод "демократизаторы" отнесли к "стратегическим целям". В Ираке В-1 В также обрушивали бомбовый груз на нефтеперегонные заводы… Вроде бы преследовалась "благая" цель лишить сербскую (как и иракскую) армию ГСМ. А не проще ли было разбомбить склады ГСМ? Эффект в последнем случае, в отличие от первого, был бы немедленным.

Нефтеперерабатывающий завод представлял собой площадную цель, поэтому для разрушения и выбрали В-1В. Американские эксперты считали завод в Нови Саде "идеальной целью": большая площадь, великолепная заметность в радиолокационном спектре. Двум В-1 В предстояло сбросить на ключевые объекты завода 168 бомб Мк 82. Два раза по бомбардировщикам были выполнены пуски ракет сербскими ЗРК, но комбинацией маневров с постановкой радиотехнических помех и отстрелом ловушек экипажам В-1В удалось уйти от ракет. Тем не менее капитан Джеральд Гудфеллоу вспоминал, что "ракеты, прошли ближе, чем мы ожидали, и было очень неприятно". В первом боевом вылете не обошлось без отказа. На самолете Гудфеллоу после сброса бомб не закрылись створки бомбоотсека, кроме того в этот же самолет попала молния, повредившая стабилизатор. Экипаж привел машину на базу "на честном слове, последних каплях керосина".

О работе буксируемых ложных целей AN/ALE-50, устройства весьма на тот момент по своей полезности неоднозначного, рассказал командующий ВВС США в Европе (позже стал командующим ВВС США) генерал Джон Джампер: — Пара В-1В шла через Адриатику с выпущенными ложными целями ALE-50. Мы наблюдали ее на экране размещенной в Черногории РЛС. Бомбардировщики срезали угол Македонии, после чего раз-вернулись курсом на Косово. Мы видели, как по самолетам комплексом SA-6 были выпущены ракеты. Ракеты поразили ложные цели, а В-1В выполнили поставленные задачи.

Генерал ценил AN/ALE-50 как очень эффективное средство противодействия сербской ПВО. С другой стороны, бортовой комплекс обороны стол для техников в Фэйфорде самой настоящей головной болью — большего количества отказов не было ни в одной другой системе самолета. Тем не менее, БКО в боевых вылетох работал с должной эффективностью.

На начальном этапе войны В-1В действовали в единых боевых порядках с В-52: два В-1 В и два В-52Н, боевая нагрузка всех самолетов состояла из бомб Мк 82. Неиспользование КАБ JDAM с В-1В объясняют по-разному. С одной стороны говорится о недоведенности ПО системы вооружения В-1В блок D, с другой — речь идет о жесточайшем дефиците бомб JDAM, которых для В-1В банально не хватило. В период войны и сразу после нее неоднократно появлялись сообщения об использовании JDAM с В-1В, но спустя некоторое время экипажи бомбардировщиков дружно отрицали факты сброса хотя бы одной такой бомбы — только Мк 82: "От В-1В требовалось не поразить точечные цели, а продемонстрировать мощь удара". Известно, что перед одним из боевых вылетов на самолеты подвесили кассетные боеприпасы CBU-87, однако по неназванным причинам на цели они сброшены не были. Однако бомбежки с В-1 В в полной мере площадными назвать все же нельзя. Бортовые системы обеспечивали точность бомбометания свободнопадающими бомбами, сравнимую с точностью поражения целей "умным" оружием даже ночью при бомбометании сквозь облака. В нескольких случаях объекты ударов изменялись уже в ходе боевых вылетов — целеуказание экипажам выдавалось по засекреченному каналу спутниковой связи в реальном масштабе времени, что было в новинку и пилотом, и штурманам В-1В, штатно отрабатывавшим удары по "запрограммированным" целям. В-1В даже работали с передовыми авианаводчиками.

За период 78-суточной кампании самолеты 77-й бомбардировочной эскадрильи выполнили 74 боевых вылетов, в которых приняли участие только четыре В-1В Блок D. Было сброшено примерно 5000 бомб Мк 82. эффективность боевого применения В-1В, к которому успело прилепиться прозвище "Hanger queen" (подвеска королевы) превзошла ожидаемую. Приятно удивил командование ВВС США и уровень боеготовности, составивший 90 %, хотя самолет по количеству отказов долгое время числился в "чемпионах", правда данный процент распространялся лишь на четыре принимавших участие в боевых действиях самолета Blok D — не иначе янки использовали передовой опыт советских, а потом и российских ВВС по перестановке блоков и агрегатов с самолета на самолет. Летчики в высшей степени положительно оценили маневренность и разгонные качества В-1В. Майор Бэйкес прямо сказал: "Это истребитель. Я всегда при необходимости имел возможность прибавить в скорости и высоте. Такая необходимость особо часто возникала на финальной стадии конфликта, когда уничтоженная в теории в течение первых трех дней ПВО представляла собой серьезную угрозу".

Подготовка бомбардировщика В-IB к боевому вылету

Операция "Enduring Freedom"

Предназначение Дальней авиации США в феврале 2000 г. сформулировал простой подполковник — командир 37-й бомбардировочной эскадрильи Джеффри Смит:

— Национальная безопасность США напрямую зависит от возможностей дальних бомбардировщиков. Наша задача не имеет ничего общего с задачами бомбардировочных эскадрилий тактической авиации. Гарантировать Америке свободу — вот для чего мы существуем.

Подобных заявлений, не отличающихся в принципе скромностью командиров эскадрилий, авиакрыльев и иных частей что ВВС, что ВМС США, за многие десятилетия было сделано масса. Однако спич Смита не забыли — через 17 месяцев посл е вышеприведенного заявления Нью-Йорк и Вашингтон подверглись атакам террористов. Свобода и национальная безопасность США впервые за долгие годы оказались под угрозой. Стратегическая авиация США делом подтвердила слова — В-1В, равно как В-52 и В-2, играли и грают видную роль в нескончаемой "глобальной войне с терроризмом", главный фронт которой находится в Афганистане.

Участие самолетов В-1В в операции "Enduring Freedom" (уничтожение движения Талибан в Афганистане) началось с переброски в середине декабря 2001 г. восьми самолетов из 28-го авиакрыла на атолл Диего-Гарсия в Индийском океане, спустя некоторое время все крыло перебазировали в Оман на базу Тумрэйт. Накануне отправки на театр военных действий заместитель командира 7-го бомбардировочного авиакрыла полковник Томас Билл заявил представителям СМИ, что "мужчины и женщины авиабазы Дайес не высказывали желания отправиться на войну добровольно, но они полностью подготовлены и полны решимости выполнить поставленные задачи".

Первый боевой вылет выполнил В-1В 86-0123 "let's roll" из 9-й эскадрильи 7-го авиакрыла. На начальной стадии конфликта, с 7 октября 2001 г. до падения Кандагара ("виртуальная столица" движения Талибан) через два месяца бомбардировщики В-1 В и В-52Н выполнили 10 % всех боевых вылетов ударной авиации, сбросив порядка 11 500 единиц боеприпасов. В дальнейшем масштабы использования стратегической авиации только возрастали. В отдельные периоды В-1В сбрасывали до 40 % всей доставленной к целям боевой нагрузки, хотя доля боевых вылетов этих самолетов в общем количестве снизилась до 5 %. Чаще всего В-1 В работали "по вызову" из положения дежурства в воздухе. Такую тактику боевого применения экипажи САК ВВС США ранее не отрабатывали и не практиковали, если не считать эпизоды войны на Балканах с изменением полетного задания непосредственно в воздухе. Фактически выполнялись задачи непосредственной авиационной поддержки сухопутных войск. Действиями стратегической авиации управляли находившиеся в боевых порядках сухопутных войск передовые авианаводчики. Новая тактика боевого применения заставила несколько доработать самолеты. Летчикам для успешного выполнения задач потребовалась информация о целях, которая штатно выводилась на индикаторы штурманов-операторов. Проблемы решили красиво и просто: снабдили пилотов двумя ноутбуками, объединенными с индикаторами штурманов в локальную сеть. Автором идеи с ноутбуками стал заместил командира 7-го бомбардировочного авиакрыла полковник Уильям Редмонд. Нечто подобное предполагалось осуществить на всем парке В1В в ходе плановой модернизации в течение нескольких лет, однако времени на ожидание "заводских подарков" не было. Полковник воспользовался технологиями XXI века.

На начальном этапе войны главными объектами ударов для стратегической авиации являлись командные пункты движения Талибан и аэродромы, на которых, по данным разведки, имелись пригодные к полетам самолеты МиГ и Су. Боевые вылеты осуществлялись с Диего-Гарсия и оманской базы Тумрэйт. В состав боекомплекта входило от четырех до 24 КАБ JDAM. Планировалось, что тактическое использование дальних бомбардировщиков окажет стратегическое влияние на ход войны, причем лица, отвечавшие за планирование военных действий, пренебрежительно отмахнулись от опыта Советской Армии, части которой дескать были "деморализованными и плохо вооруженными". Уместно напомнить, что Советская Армия установила полный контроль над Афганистаном за меньший срок и меньшими усилиями и по крайней мере без использования Дальней Авиации и военно-морского флота. В настоящее время американские аналитики уже не чуждаются прямых аналогий…

Размещение 227-кг бомб JDAM в отсеках бомбардировщика В-!В

Сброс бомб JDAM с бомбардировщика В-IB

Что касается "стратегического влияния" на ход боевых действий, то его не случилось, В-1В великолепно поражали точечные цели боеприпасами JDAM, вплоть до отдельных огневых позиций или траншей, но решительного влияния на ход войны эти удары не оказали.

Дальние бомбардировщики нередко взаимодействовали с самолетами других типов и назначения. Так, 3 января 2002 г. четыре В-1В вместе с четверкой истребителей-бомбардировщиков F/A-18 "Хорнет" и ганшипом AC-130U разрушили крупный комплекс талибов в Зхавар-Кили. В 1998 г. этот комплекс подвергся удару американскими крылатыми ракетами, предпринятому в ответ на теракты в посольствах США в Кении и Танзании.

В-1В в ходе начальной фазы конфликта поддерживались в круглосуточной готовности к боевому вылету, обязательный перерыв между боевыми вылетами для экипажей составлял 12 ч. По воспоминаниям членов экипажей самым сложным стало ожидание вылета. После 12- часового отдыха приказ на полет мог поступить в любой момент. Экипажи находились в готовности в комнате боевого планирования. Принято считать американских летчиков этакими лихими парнями, которые заполняют свое время на боевом дежурстве изучением журналов типа "Плэйбой". Может быть… Только в комнате боевого планирования 40-й авиационной экспедиционной группы всегда находился капеллан, а многие члены экипажей В-1В читали не журналы, а Библию, не забывая про молитвы: молитва, а не БКО обеспечит защиту от зенитных ракет. В отечественных ВВС Господа также не чуждаются, но все-таки на первом месте: "На Бога надейся, а сам не плошай!"

Более того, постановка боевой задачи для экипажей В-1В обычно начиналась с молитвы. Затем — все как везде: доклад о погоде, информация разведки о тактической ситуации на земле, вероятных угрозах со стороны ПВО, доведения сведений о наряде ПСС и, собственно, постановка боевой задачи с указанием порядка дозаправки и радиообмена.

В каждом вылете В-1В использовали КАБ GBU-31 JDAM, обычно один самолет нес 16 таких боеприпасов, для увеличения продолжительности полета в отсеки вооружения подвешивали топливные баки. На подготовку одного самолета к боевому вылету уходило 5 ч. Экипаж прибывал к самолету за 1,5 ч до взлета.

Капитан МакМэхон так описывает обычный боевой вылет начального периода войны: "Через три часа после взлета мы приняли топливо от танкера, затем в течение многих часов кружили в воздушном пространстве Афганистана. Мы получали целеуказание от передовых авианаводчиков, сравнивали их данные с данными бортовых систем, прежде всего РЛС, наносили удары. После полного израсходования боекомплекта легли на курс, ведущий домой. На обратном пути опять дозаправились. Именно так выполнялись почти все боевые вылеты".

Полет до Афганистана и обратно занимал несколько часов, в это время экипажи поддерживали связь со многими абонентами, готовили бортовые системы к боевому применению, при этом особе внимание уделялось БКО. Над Афганистаном В-1В дежурили в течение 5 ч. В 2008 г. боевой вылет в Афганистан в среднем продолжался 11 ч, а средний налет на задействованные в операции В-1В составил 31 ч в месяц.

На маршруте, как правило, командир и второй пилот пилотировали попеременно — менялись каждые полтора часа. Над Афганистаном в зоне ожидания В-1В до получения вызова "накручивал орбиты" на автопилоте. Строго говоря, интенсивность боевых вылетов не была высокой: один — два полета на экипаж в неделю "на пике сезона".

Заправка в воздухе бомбардировщика В-IB 9-й экспедиционной эскадрильи

Очень часто удары приходилось наносить по противнику, ведущему ближний бой с войсками коалиции. Нередко летчики и штурманы прослушивали в своих наушниках переговоры ведущей бой морской пехоты или спецназа, тогда оценку результата своего удара они получали самую непосредственную.

Непосредственная авиационная поддержка стала главной, но единственной задачей для В-1В. Известен случай, когда находящийся над Афганистаном В-1 В привлекли к сопровождению двух поисково-спасательных вертолетов НН-60. Бомбардировщики сопровождали автоколонны, вели попутную разведку, выполняли полеты на "свободную охоту" за наземными целями. Иногда вместо применения оружия перед В-1В ставили задачу оказать на противника психологическое воздействий — пройти пониже и побыстрее над полем боя. Проходы на скорости, близкой к скорости звука, оказывали огромное воздействие на обе стороны — "дружественные" силы воодушевляли, противника деморализовали. Правда, маловысотные полеты в условиях гор являлись крайне рискованными, так как режим следования рельефу местности установленной на В-1В РЛС в горах Афганистана не обеспечивал безопасного самолетовождения — летчики больше полагались на свое мастерство, ну и на Бога, конечно.

В мае 2004 г. В-1 В выполнил, возможно, самый длительный боевой вылет, который продолжался 23 ч. Экипаж тогда прикрывал с воздуха автоколонны южнее Кабула. По окончании дежурства В-1В лег на курс домой, на авиабазу Тумрэйт, но ее закрыла сильнейшая песчаная буря. Рассматривался варианты уйти на Диего-Гарсия, однако командир, майор Марк Бенет, все-таки принял решение садиться "дома". В ожидании погоды бомбардировщик "провисел" в небе почти сутки. Если же считать с момента заступления на боевое дежурства, то экипаж отработал без отдыха 38 ч.

Другой боевой вылет немного не дотянул до 23-часового рекорда, но выдался даже более драматичным, В-1В из 9-й эскадрильи отдежурил над Афганистаном, не получив ни одного приказа на применение оружия. Завершив "боевую службу", экипаж взял курс на Диего-Гарсия. Едва покинув воздушное пространство Афганистана, экипаж получил вызов. Огневому налету подвергся опорный пункт сил коалиции, а патруль самолетов непосредственной авиационной поддержки кок раз в это время выполнял дозаправку в воздухе. Наземный авианаводчик запросил о помощи В-1 В. Для трех из четырех членов экипажа бомбардировщика тот боевой вылет был первым в жизни, небольшой боевой опыт имел только командир майор Николз. Самолет вернулся в Афганистан. Тем временем ситуация на земле усложнилась — противоборствующие стороны сблизились почти до рукопашной. Экипаж информировал авианаводчика об опасности применения оружия — бомбы вполне могли упасть и на своих. Американцы смогли несколько оттянуться от душманов, очистив поле деятельности для бомбардировщика. По воспоминаниям членов экипажа, самыми нервными (и долгими!) в том полете стали несколько секунд между сбросом бомб и докладом авианаводчика: "Прямое попадание". Экипаж готовился выполнить второй заход, но тут на сцене появились принявшие топливо от заправщика истребители-бомбардировщики. Чтобы дойти до Диего-Гарсия у В-1В топлива оставалась в обрез. Над Афганистаном экипаж майора Николза находился в общей сложности 10 ч, а весь боевой вылет занял 21 ч.

Не самый длительный, но, вероятно, самый драматичный полет случился в ночь на 12 декабря 2001 г. В 100 милях от атолла Диего-Гарсия на В-1В 86-0114 "LIVE FREE OR DIE" произошло сразу несколько отказов бортовых систем. На приборной доске загорелся сигнал "перегрев масла", после чего экипаж выключил один двигатель и перешел на работу с аварийным электрогенератором. Несмотря на переключение электропитания, отказала навигационная система. Затем самолет потерял управления и в течение минуты снизился на 6000 м. Экипаж боролся с аварийной ситуаций 15 минут, после чего катапультировался над Индийским океаном на высоте 4500 м. Члены экипажа провели в воде почти 2 ч, прежде чем были спасены подошедшим эсминцем "Рассел", наведение которого выполнял оказавшиеся в этом районе заправщик КС-10 и патрульный Р-3 "Орион". Достоверные причины отказа бортовых систем В-1 В установить не удалось, хотя официально причиной назван выход из строя электрогенератора.

Случались и менее драматичные по своим последствиям отказы — один В-1В пришел на Диего-Гарсия из Афганистана на трех работающих двигателях. Боевых потерь В-1В в Афганистане не понесли. "У нас очень совершенный БКО, к тому же основная угроза исходит от ПЗРК, а мы летаем или слишком высоко для этих ракет, или слишком низко", — отметил пилот В-1В капитан Моррисон.

В-1В 34-й экспедиционной эскадрильи над Афганистаном

Операция "Iraqi Freedom"

В ходе второй "Бури в Пустыне" самолеты В-1В действовали по объектам, расположенным на территории Ирака с оманской базы Тумрэйт. В оперативном отношении самолеты входили в состав 405-го экспедиционного авиакрыла. На вооружении этого "временного" авиакрыла в разное время состояло от 10 до 12 бомбардировщиков В-1В, десять заправщиков KC-135R и два — четыре самолета ДРЛОиУ Е-ЗС.

За первые сутки операции (20–21 марта 2003 г.) десять В-1В нанесли боеприпасами GBU-31 JDAM удары по 240 объектам, расположенным, главным образом, в районе Багдада. До 1 мая, когда президент США Буш-младший объявил о завершении главного военного этапа операции, бомбардировщики В- 1В выполнили 213 боевых вылетов или 1 % от всего количество авиации многонациональных сил. С В-1В было сброшено 2159 КАБ JDAM — 43 % от всех боеприпасов данного типа, использованных в Ираке с 20 марта по 1 мая или 22 % от всего высокоточного оружия. Полеты над Ираком самолеты В-1В выполняли на высотах порядка 6000 м — вне пределов досягаемости маловысотных ЗРК и зенитной артиллерии. Удары наносились по мобильным РЛС раннего предупреждения, командным пунктам системы ПВО Ирака.

Полномасштабной военной кампании против Ирака предшествовал удар авиации, нанесенный 14 марта, в котором также приняли участие В-1В: два В-1В выполнили бомбометании по двум иракским аэродромам, которые американцы именуют НЗ и Н2. До начала кампании несколько полетов В-1В летали на патрулирование так называемой "запрещенной для полетов зоны" — воздушного пространства, в котором запрещалось появляться летательным аппаратам ВВС Ирака. Обычно патрулирование выполняли истребители и истребители-бомбардировщики. Привлечение к этой работе бомбардировщиков вполне логично, так как американцы и их союзники работу иракских РЛС в этой зоне, видимо, трактовали как полеты (все правильно: электромагнитные колебания скорее летят, чем едут). По обозначившим себя работой на излучение РЛС наносились удары с воздуха, В-1В, однако, таких ударов не наносили. Использование В-1В в Ираке произвело огромное впечатление на начальника штаба британских ВВС маршала авиации Гленна Торфи: "С моей точки зрения главной "звездой" операции "Iraqi Freedom" стал В-1В. Это самолет, возможности которого в полной мере удовлетворяют требованиям британских ВВС, которым очень нужно нечто подобное. Я не хочу сказать, будто мы начнем создавать флот дальних бомбардировщиков, но при разработке планов на дальнюю перспективу нам потребуются самолеты, близкие по своим возможностям к В-1В".

В ходе операции "Iraqi Freedom" была в полном объеме использована новая система планирования боевых вылетов. В большинстве случаев экипажи В-1В получали информацию о целях, уже находясь в воздухе. Согласно статистики, до 1 мая лишь 35 % целей, по которым наносились удары, были определены бомбардировщикам до вылета. Данная система увеличила гибкость боевого применения бомбардировщиков. Гибкость использования В- 1В наглядно демонстрируют действия экипажа В-1 В с позывным "Walla 64" в ночь с 21 на 22 марта. Перед экипажем на предполетной подготовке была поставлена задача нанести удары по казармам Республиканской гвардии Ирака южнее Багдада и объектам ПВО Багдада. Самолет выруливал на старт, когда боевую задачу изменили — потребовалось оказать содействие войскам американской 3-й пехотной дивизии во взаимодействии с ударными самолетами авиации ВМС США путем уничтожении шести станций постановки помех спутниковой навигационной системе GPS, расположенным в Багдаде. За 15 минут до взлета экипаж перепрограммировал навигационную систему В-1В, изменил программы применения оружия (боевую нагрузку составляли 24 КАБ JDAM). Полет к цели занял 2,5 ч, на маршруте была выполнена дозаправка от танкера КС-10А. К обеспечению боевого вылета были привлечены самолеты подавления ПВО — два F-16CJ и два ЕА-6В. Экипажи бомбардировщика слышали доклады летчиков этих самолетов о пусках ракет ЗРК С-75 по баллистической траектории. ЕА-6В начали постановку помех, а с F-16CJ были выпущены противорадиолокационные ракеты AGM-88 HARM. Отмечался сильнейший огонь зенитной артиллерии: "Багдада не было видно за трассами". На цель экипаж вышел на высоте 8000 м при высоте нижнего края облачности 3000 м. В-1В пересек Багдад с юга на север, несколько раз его облучали РЛС ЗРК. В первой атаке экипаж сбросил шесть JDAM согласно исходному полетному заданию. Удар наносился с малой высоты в очках ночного видения. Во время выполнения второй атаки "Walla 64" был взят ЗРК на сопровождение, но надежно сработал БКО — штурман наблюдал ракету в 150 м от самолета. Большую, чем ЗРК опасность, представлял огонь МЗА, от которого приходилось уклоняться энергичным маневрированием. В третьем заходе по В-1В опять была выпущена ракета и снова — промах. В трех заходах экипаж В-1В использовал 23 JDAM, поразив четыре позиции ЗРК, были полностью разрушены четыре станции постановки помех, а одна повреждена. В дальнейшем случаев постановки помех системе GPS со стороны Ирака не отмечалось ни разу, а значит поставленную задачу экипаж "Walla 64" выполнил.

7 апреля В-1В 86-0138 "SEEK AND DESTROY" находился над центральным Ираком. Экипаж получил срочное задание: разведке стало известно о нахождении Саддама Хусейна с сыновьями в багдадском ресторане "Аль-Мансур". Требовалось разрушить ресторан с помощью КАБ GBU-31 JDAM. Вся атака заняла 47 минут, за это время были установлены и переданы на борт В-1В точные координаты ресторана, бомбардировщик дозаправился от танкера, сам полет к цели и нанесение удара заняли 12 минут, выход к цели осуществлялся на дозвуковой скорости (в случае "сверхзвука" подлетное время могло быть сокращено до 6 минут). Сначала на ресторан сбросили две бомбы GBU-31 (V)2/B с проникающими боевыми частями, затем — две GBU- 31 (V) 1 /В, взрыватели которых срабатывали с задержкой 25 мс. Саддам Хуссейн тогда уцелел. В том же боевом вылете "SEEK AND DESTROY" нанес удары по позициям ЗРК и аэродрому, израсходовав еще 17 JDAM, ЗРК и аэродром разделяло расстояние в 320 км. Продолжительность боевого вылета составила 10,5 ч.

Самый длительный боевой вылет выполнил с о. Гуам В-1В 86-0121 "Symphony of DESTRUCTION" из 37-й эскадрильи 28-го бомбардировочного авиакрыла, продолжительность вылета составила 21,7 ч, на маршруте было выполнено шесть дозаправок в воздухе. Этот же бомбардировщик стал первым американским самолетом, появившимся над Багдадом.

Подвеска бомб 454-кг JDAM с помощью специального подъемника

На Москву!

В-1В разрабатывался для нанесения ударов по стратегическим объектам, расположенным в глубине СССР. В этом качестве самолет никогда не использовался, однако экипажам В-1В таки довелось пролететь вожделенным маршрутом. В августе 2005 г. В-1 В 85-0060 "Dakota Posse" (20-й переданный ВВС США В-1В) из 34-й бомбардировочной эскадрильи 28-го бомбардировочного авиакрыла принял участие в авиасалоне МАКС. Бомбардировщик успел сменить несколько названий — "Night Hawk", "Rolling Thunder", "Reach out" и "Touch Someone". Изначально самолет состоял на вооружении 127-й бомбардировочной авиакомпании. В Жуковский В-1 В привел экипаж во главе с капитаном Стивом Джонсом. Нельзя сказать, что появление В-1В вызвало ажиотаж у посетителей, вот В-52 двумя годами ранее — это да! Зато "В-One" принял участие в летной программе. На взгляд автора, пилотаж В-1В, а это был именно пилотаж со срывами, крутыми виражами, довольно резким набором высоты, стал "гвоздем" того МАКСа. Бомбардировщик действительно летал почти как истребитель. К сожалению, пока одним визитом по-. леты В-1 В в Россию и ограничились. Не самый плохой вариант — увидеть В-1 В на авиабазе Энгельс в одном ряду с Ту-160, ну и Ту-160 на базе Даейс, конечно.

Вообще В-1В нередко демонстрируются на различных авиашоу по всему миру, помимо Ле-Бурже, Фарнборо, Фэйфорда. Так, два В-1 В из 77-й эскадрильи 28-го авиакрыла 8–9 сентября 2000 г. приняли участие в Южноафриканском международном авиашоу на авиабазе Ватерклуф. В-1В (86-0103 "The Reluctant DRAGON") из 9-й эскадрильи 7-го авиакрыла 6 июня 1994 г. прошел на малой высоте над пляжами Нормандии, где праздновали 50-летие высадки союзников в Европе.

В-2, В-52 и В-IВ в совместном попете

В-1В в небе над Жуковским

Аварийность

29 августа 1984 г. разбился второй прототип В-1А (74-1059), причина — недопустимое смещение центра тяжести назад во время перекачки топлива в ручном режиме с целью изменения центровки. Из-за отказа парашютной системы спасательного модуля катапультирование прошло нештатно. Погиб старший летчик-испытатель фирмы Рокуэлл.

25 сентября 1987 г. из-за пожара в полете произошла катастрофа В-1В борт 84-0052 из 96-го бомбардировочного авиакрыла, трое из шести членов экипажа (четыре человека "штатного" экипажа и два инструктора) погибли. Инструкторы погибли потому, что для них не были предусмотрены катапультные кресла, катапультное кресло одного из членов экипажа отказало. В самолет, выполнявший скоростной проход на малой высоте над полигоном в Ла-Хунта, шт. Нью-Мексико, попал белый пеликан массой 7 — 10 кг. Тело птицы пробило крыло и повредило магистрали топливной и гидравлической систем, электропроводку системы управления; на самолете возник пожар и было полностью потеряно управление. После катастрофы временно были прекращены полеты всех В-1В высотах ниже 1500 м. После проведения анализа конструкции планера на прочность в пяти местах (стыки крыла и мотогондол, основание киля перед приводом стабилизатора, носки неподвижной части крыла) установили накладки из стали и кевлара. К февралю 1989 г. накладки установили на 96 самолетов. После доработки, согласно "фирменным" данным, В-1В способен выдержать столкновения с птицами массой до 4,5 кг на скорости до 950 км/ч; самолет был спроектирован в расчете на столкновение с птицами массой до 2,7 кг.

8 ноября 1988 г. из-за пожара обоих левых двигателей разбился В-1В борт 85-0063 из 96-го бомбардировочного авиакрыла, все члены экипажа успешно катапультировались. Пожар возник при заходе на посадку на авиабазе Дайес предположительно из-за протечки топлива, точную причину пожара комиссия ВВС США не установила. После аварии была доработана система сигнализации о пожаре, установлено по два дополнительных огнетушителя на самолет.

17 ноября 1988 г. В-1В борт 85- 0076 разбился при выполнения захода на посадку на базе Эллсуорт, все четыре члена экипажа благополучно катапультировались. Самолет столкнулся с тремя деревянными столбами высоковольтной линии электропередач на удалении 900 м от торца ВПП. Комиссия установила утерю летчиками контроля за высотой.

5 октября 1990 г. на самолете В-1 В из 28-й эскадрильи 366-го авиакрыла в наборе высоты при выполнении тренировочного полета внезапно упала тяга двигателей. Экипаж прервал выполнение полетного задания и выполнил посадку в аэропорту Пуэбло, шт. Колорадо. После посадки экипаж с удивлением обнаружил "наличие отсутствия" двигателя № 1. Двигатель позже нашли на картофельном поле в Блэйн-Хоум, Колорадо.

19 октября 1990 г. В-1 В при выполнении ночного полета с огибанием рельефа местности столкнулся со стаей уток; повреждено остекление кабины, экипаж благополучно выполнил посадку.

14 октября 1990 г. на самолете В-1В "Fury 1" из 37-й эскадрильи 28-го авиакрыла в полете произошло разрушение лопаток компрессора двигателя № 1. Экипаж пытался выполнить ночную аварийную посадку на базе Пуэбло, шт. Калифорния, при посадке двигатель полностью разрушился. Никто из членов не пострадал. Самолет отремонтировали, в 2003 г. он принимал участие в боевых действиях против Ирака.

24 марта 1992 г. над Невадой столкнулись бомбардировщик В-1В и заправщик KC-135R. В-1В, на котором были повреждены киль, руль направления и левый стабилизатор (КС-135 получил повреждения в носовой части фюзеляжа по правому борту), успешно выполнил аварийную посадку, его отремонтировали, но потом все равно списали.

1 декабря 1992 г. (в некоторых источниках указана дата 30 ноября 1992 г.) разбился В-1В 86-0106 "Lone Wolf" из 337-й эскадрильи 96-го бомбардировочного авиакрыла, экипаж погиб. Самолет выполнял полет на 900 м ниже горного хребта высотой 2000 м. Самолет упал в 60 км южнее Эль-Пасо, шт. Техас. Выполнялся обычный ночной тренировочный полет на малой высоте параллельно горному хребту. За 28 секунд до столкновения с землей экипаж начал выполнение левого разворота, за 13 секунд до столкновения система следования рельефу местности выдала сигнал "переведи в набор". Непосредственно перед столкновением экипаж перевел В-1В в набор высоты. Причиной катастрофы названа ошибка экипажа.

19 сентября 1997 г. столкнулся с землей В-1В из 37-й эскадрильи 28-го бомбардировочного авиакрыла, все члены экипажа погибли. Бомбардировщик выполнял тренировочный полет с базы Эллсуорт. Экипаж выполнял резкое снижение, имитируя противозенитный маневр. Вывод из снижения выполнялся недостаточно энергично.

Посадка В-IB "на брюхо" на авиабазе Диего-Гарсия

18 февраля 1998 г. (приводится также дата 20 февраля 1998 г.) разбился В-1В 84-0057 из 9-й эскадрильи 7-го бомбардировочного авиакрыла, экипаж благополучно катапультировался. Из-за замыкания электросистемы в полете на высоте порядка 6000 м произошло выключение всех четырех двигателей. Самолет выполнял обычный тренировочный полет и не имел на борту вооружения.

22 октября 2000 г. при взлете с авиабазы Эллсуорт на самолете В- 1В "Night Hawk" из 37-й эскадрильи 7-го бомбардировочного авиакрыла отказала система перекачки топлива. Насос перекачал топливо из переднего фюзеляжного бака в задний, из-за чего нарушилась центровка самолета. Самолет не успел набрать скорость, поэтому пострадало только хвостовое оперение бомбардировщика.

12 декабря 2001 г. в 100 милях от атолла Диего-Гарсия из-за отказа бортового оборудования упал в океан В-1В 86-0114, экипаж катапультировался и был спасен эсминцем ВМС США.

4 января 2005 г. на одном из оперативных аэродромов на самолете В-1В из 28-го бомбардировочного авиакрыла 40-й экспедиционной авиагруппы подломилась стойка носовой опоры шасси. Экипаж выполнил посадку и зарулил на стоянку, стойка сломалась после выключения двигателей. Ремонт самолета занял шесть суток, люди не пострадали.

8 мая 2005 г. экипаж В-1В "Oh! Hard Lack" при выполнении посадки на атолле Диего-Гарсия после 11-часового перелета с базы Андерсон совершил посадку с невыпущенным шасси. Самолет протащило на брюхе по ВПП почти 2300 метров. На самолете возник пожар, члены экипажа были эвакуированы через аварийные люки. Система пожаротушения сработала надежно и загасила очаги возгорания раньше, чем пожар принял угрожающий характер. Летное происшествие отнесено к классу "А": серьезно пострадали мотогондолы двигателей, обтекатель РЛС, во все четыре двигателя попали посторонние предметы. Самолет убрали с ВПП через четыре дня, так как на базе отсутствовало оборудование, с помощью которого можно было бы хотя бы убрать самолет с ВПП. Мощный кран доставили на Диего-Гарсия через сутки в разобранном виде, на сборку ушло еще 24 ч. Ремонт "Oh! Hard Lack" обошелся в 7,9 млн. долл.

В сентябре 2005 г. на В-1В, выполнившим посадку на авиабазе Андерсон, о. Гуам, произошел пожар; причина — попадание вытекшей из гидросистемы рабочей жидкости на горячие тормоза колес шасси.

В августе 2007 г. В-1В выполнил аварийную посадку на авиабазе Кандагар, Афганистан, причиной послужил возникший в полете пожар двигателя. 7 марта 2008 г. на В-1В из 37-й эскадрильи 28-го бомбардировочного авиакрыла, выполнявшим тренировочный полет с базы ВВС США Андерсон, о. Гуам, на 24-й минуте полета отказала гидросистема № 3. Экипаж прекратил выполнение задание и вернулся в Андерсон. Самолет благополучно выполнил посадку, во время остановки на МРД для наружного осмотра были обнаружены потеки рабочей жидкости гидросистемы на правом борту фюзеляжа, после чего экипаж получил команду на выключение двигателей. Через несколько секунд после остановки двигателей бомбардировщик самопроизвольно стронулся с места и столкнулся с двумя пожарными машинами, вызванными к месту осмотра аварийного самолета. При столкновении В-1В получил серьезные повреждения нижней поверхности крыла, предкрылков и закрылков. Самолет начал движение из-за отказа клапана гидроаккумулятора стояночного тормоза, основная тормозная система не работала из-за отказа гидросистемы № 3. Ремонт самолета и пожарных автомобилей обошелся в 5,8 млн. долл.

Останки В-IB на авиабазе Эль-Удейл (-4 апреля 2008 г.)

Утилизация В-IB

20 марта 2008 г. сразу после выполнения взлета с базы Эллсуорт в 10 ч 46 минут загорелся двигатель. Экипаж выключил двигатель, прекратил выполнение задания и благополучно выполнил посадку. Причиной пожара послужило попадание в воздухозаборник постороннего объекта, идентифицировать который не удалось.

4 апреля 2008 г. В-1В при выполнении заруливания после посадки на авиабазе Эль-Удейд (экипаж выполнил боевой вылет в Афганистан продолжительностью 11 ч), Катар, в 21 ч 10 мин местного времени сошел с рулежной дорожки. Из-за протечек рабочей жидкости отказали сразу гидросистемы №№ 2 и 3. Командир пытался остановить самолет, но тормоза не сработали ни в штатном, ни в аварийном режимах. Из-за отказа гидросистем невозможен был также поворот носовой опоры шасси — то есть самолет стал на земле неуправляемым. В-1В несло со скоростью порядка 6 км/ч на линейку транспортных самолетов С-130. Командир пытался уклониться вправо, увеличив тягу двигателя № 4 и остановив три других двигателя. Выполнить поворот удалось, но скорость самолета возросла до 22 км/ч. На такой скорости В-1В столкнулся с бетонным барьером, защищавшим стоянку С-130. При столкновении сломалась носовая опора шасси, однако бомбардировщик остановился только после того, как в бетонном барьере высотой 2 м "увязли" мотогондолы и основные опоры шасси. Самолет просел на хвост, из пробитых баков началась утечка топлива. Между тем, в отсеках вооружения В-1 В оставались неизрасходованные 907-кг бомбы. Экипаж покинул самолет после остановки через верхние аварийные люки и успел отбежать от него на несколько сотен метров, прежде чем началась детонация боезапаса. Пожар и взрывы продолжались в течение 45 минут. Все полеты с авиабазы Эль-Удейд были прекращены на несколько часов. Взрывы были слышны в близлежащем городе Доха, население которого приняло их за атаку террористов на авиабазу. Две 907-кг после инцидента были найдены неразорвавшимися.

Издержки аварии составили 348 млн. долл. Кроме В-1В пострадали два C-130J.

Небоевой потерей стал В-1В 82-0001 из 28-го бомбардировочного авиакрыла, разобранный в мае 1995 г. согласно условиям договора ОСВ-2.

ФОТОАРХИВ

Фото Дмитрия Пичугина

Фото Андрея Жирнова

фото Дмитрия Пичугина

Юрий КУЗЬМИН

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ АВИАПОЧТЫ ИЛИ УТЕРЯННОЕ ПЕРВЕНСТВО

В 1910 г. автогонщик Фред Вайсман и его механик М. Петерс построили в городе Сан-Франциско простой и удачный самолёт. Они основывались на фотографиях и рисунках самолётов братьев Райт и Кёртисса, но в результате получилась оригинальная конструкция.

Это был ферменый биплан с передним горизонтальным оперением. Хвостовое оперение — крестообразное, переднее — бипланное. В отличие от самолётов братьев Райт, управление по крену осуществлялось элеронами, установленными на задних кромках обоих крыльев. Вначале на самолёт поставили модифицированный Вайсманом автомобильный двигатель, но вскоре его заменили на рядный мотор Hall-Scott А-2. Шасси было четырёхколёсное, с мощными противокапотажными лыжами. Сзади — два хвостовых костыля.

Фрэд Вайсман за штурвалом своего самолета

От Петалумы до Санта-Розы — 27 км вдоль дороги

Самолёт "Вайсман-Нонан"

В 1911 г. Вайсман построил ещё один, очень похожий аппарат, сразу с мотором Hall-Scott. Деньги выделил мясник из г. Санта-Роза Бен Нонан, поэтому самолёт часто называется "Вайсмен-Нонан". На самолёте совершал публичные полёты сам конструктор. В афишах писали "Wiseman Fearless" — бесстрашный Вайсман.

17 февраля 1911 г. Вайсман на этом самолёте отправился в первый в мире (на тот момент — смысл оговорки прояснится чуть ниже) официальный почтовый рейс между двумя небольшими калифорнийскими городами Петалума и Санта-Роза, отстоящих друг от друга всего на 27 км. Заказ на исторический полёт подписал почтмейстер города Петалума Дж. Олдстед, он же передал пилоту и пакет с письмами.

Но вскоре после взлёта пришлось совершить вынужденную посадку, при этом самолёт застрял в грязи и сломал лыжу. Починка продолжилась до вечера, и лётчик с привезшим на телеге запасную лыжу механиком заночевали прямо у самолёта. На следующий день Вайсман успешно завершил перелёт и доставил почту (хотя пешком получилось бы намного быстрее). Средняя скорость в пути составила 1,3 км/ч

Первый самопет Вайсмана в полете и автограф конструктора

Самолёт "Вайсман-Нонан" в музее почты США

ПЕРВЫЕ В МИРЕ ПОЧТОВЫЕ САМОЛЁТЫ
Характеристики Wiseman-Noonan Humber-Sommer
Тип и количество двигателей 1 рядный ПД 1 рядный ПД
Марка двигателя Hall-Scotl V-8 Humber
Мощность взлётная, л. с. 60 50
Масса пустого, кг 227
Размах крыльев, м 7,32 10,05
Хорда крыла, м 2,08
Длина самолёта, м 7,62 8,1
Площадь крыла, м² 19,5
Максимальная скорость, км/ч 80
Экипаж, чел 1 1

Моноплан Humber

Анри Пике у моноплана Humber

И в этот день, 18 февраля 1911 г., родилась авиапочта. Но только произошло это не в США. В тот же день француз Анри Пике на британском моноплане Humber-Sommer доставил 6500 писем через индийскую реку Джумна, от города Аллахабада (ныне Пакистан) до г. Наини. Длина маршрута была всего 13 км. Так как светает в Индии на 12 часов раньше, чем в Калифорнии, наверняка, его перелёт завершился первым.

Вот так поломка и неспешность при её устранении привели к потере мирового первенства. И поразительно, как в один день на противоположных частях Земли люди решили совершить одно и тоже. Впрочем, в истории авиации начала XX века таких совпадений было много.

Американцы, как с ними часто бывает, конфуза не заметили. В 1985 г. самолёт Вайсмана отреставрировали и сделали экспонатом почтового музея США. На табличке написано, что именно этот самолёт совершил первый в мире почтовый рейс. Но всё не совсем так.

НОВОСТИ МИРОВОЙ АВИАЦИИ

США

Многоцелевой истребитель Боинг F/A- 18F "Супер Хорнет"

Направления совершенствования истребителя-бомбардировщика Боинг F-18E/F "Супер Хорнет"

Фирма "Боинг" представила серию возможных, устанавливаемых по желанию иностранных заказчиков, опций для истребителя Боинг F-18E/F "Супер Хорнет", включая конформные топливные баки, контейнер для внутренней подвески вооружения, встроенную бортовую инфракрасную систему поиска и слежения, двигатели с улучшенными характеристиками. Новые опции находятся в стадии "концептуальной разработки", ожидается, что самолеты с такими опциями будут выпускаться не ранее 2015 г., хотя некоторые из опций могут быть реализованы на самолетах и раньше. По информации, представлен ной фирмой "Боинг", предполагается на 15–20 % улучшить характеристики силовой установки за счет использования ТРДДФ Дженерал Электрик F414. Данный вариант силовой установки предлагается установить на самолете F-18E/F, представленный на конкурс среднего многоцелевого боевого самолета MMRCA для ВВС Индии.

Конформные топливные баки вместимостью по 1360 кг позволят снизить лобовое сопротивление самолетов и увеличить подъемную силу по сравнению с самолетами, оснащенными обычными ПТБ. Закрытый отсек вооружения также способствует снижению лобового сопротивления самолета, а также его заметности в радиолокационной области спектра. В контейнере предполагается размещать вооружение общей массой до 907 кг, в качестве альтернативы изучается возможность подвески двух контейнеров с вооружением на внутренних пилонах. В отношении необходимости контейнеров для вооружения фирма "Боинг" приводит следующий аргумент: "Малозаметность не требуется для выполнения 95 % боевых заданий, но для выполнения оставшихся 5 % малозаметность необходима". Еще одной перспективной опцией является установка в кабине одного МФИ размером 11x19 дюймов с улучшенной графикой и сенсорным управлением.

ЕС — ИНДИЯ

Рисунок перспективной палубной модификации истребителя Еврофайтер "Тайфун"

Палубная модификация истребителя Еврофайтер "Тайфун" для ВМС Индии

Консорциум "Еврофайтер" предложил ВМС Индии рассмотреть возможность закупки новой модификации истребителя Еврофайтер "Тайфун" для базирования на перспективном авианосце ВМС Индии. Консорциум "Еврофайтер" в числе шести других фирм принимает участие в конкурсе на поставку 126 средних многоцелевых боевых самолетов (MMRCA, Medium Multi-Role Combat Aircraft) для индийских ВВС. Представитель консорциума Пол Хопкинс отметил, что в случае выигрыша конкурса MMRCA истребителем "Еврофайтер" и закупки палубной модификации, Индия получит возможность унифицировать парк истребителей ВВС и ВМС.

Палубная модификация истребителя "Еврофайтер" в виде модели впервые была представлена в феврале 2011 г. На основе анализа модели можно сделать вывод, что палубный вариант будет иметь усиленное шасси, новый тормозной гак, сопла двигателей с системой УВТ, предназначенные для снижения скорости сваливания и увеличения допустимого угла атаки. Для увеличения радиуса боевого применения по наземным целям предусмотрено оснащение палубной модификации конформными топливными баками. По информации консорциума "Еврофайтер", изменения, вносимые в конструкцию палубной модификации, затронут только носовую часть фюзеляжа и области планера в районе двигателей. Помимо модели, демонстрировался также видеоролик но основе компьютерной графики, в котором были представлены новая система управления аэродинамическими поверхностями и новым вариантом двигателей. В видеоролике истребитель "Тайфун" с опознавательными знаками ВМС Индии выполняет взлет с палубы авианосца, напоминающей палубу российского ТАКР "Адмирал Горшков", который в модернизированном виде вскоре должен быть принят в боевой состав ВМС Индии.

ИНДИЯ

Макет самолета АМСА, продемонстрированный на выставке в Бангалоре.

Программа перспективного истребителя АМСА

Индийское агентство авиационных разработок (Aeronautical Development Agency — ADA) представило на международной выставке "Эйр Индия-2011" информацию о планах по созданию "национального" истребителя пятого поколения, известного под аббревиатурой АМСА (Advanced Medium Combat Aircraft). Предполагается, что до конца 2011 г. завершатся предварительные исследования облика этого авиационного комплекса и будет проведена военно-экономическая оценка программы АМСА.

После того, как отчет о проделанной работе будет представлен министерству обороны Индии (и получит его одобрение), с промышленностью предполагается согласовать количество летно-демонстрационных и опытных самолетов АМСА, сроки их постройки, объем финансирования программы, а также предварительный график производства серийных истребителей. Летные испытания прототипа предполагается начать уже в конце нынешнего десятилетия, а принятие авиационного комплекса на вооружение ВВС Индии планируется осуществить приблизительно в 2025 г.

По замыслу самолет АМСА должен быть крупнее индийского истребителя "Теджас" (LCA), но меньше самолета FGFA, аналога российского ПАК ФА. Масса истребителя должна составить около 20000 кг, а боевой радиус действия приблизительно 1000 км.

Хотя перспективный самолет должен быть одноместным, не исключена разработка и двухместного учебно-боевого варианта АМСА.

Создание палубной модификации АМСА не предусмотрено, однако по заявлениям представителей ADA, в перспективе у ВМС Индии может появиться потребность в самолете с нормальной взлетной массой до 20000 кг.

Истребитель АМСА предполагается выполнить по нормальной аэродинамической схеме со среднерасположенным трапециевидным крылом, снабженным корневым наплывом. Судя по представленному на выставке макету самолета, его воздухозаборник будет нерегулируемым, стреловидного типа, а вертикальное оперение — двукилевым, с наклоном плоскостей во внешнюю сторону. Фонарь кабины летчика самолета (судя по изображениям самолета АМСА, представленным на выставке) должен иметь беспереплетную конструкцию.

Конфигурация планера выбрана с учетом требований снижения радиолокационной заметности самолета. В частности, передней части фюзеляжа придано оребрение, а каналы воздухозаборника получили S-образную форму. В конструкции планера предполагается широкое применение радиопоглощающих материалов и покрытий. Снижению ЭПР должны способствовать и трапециевидные кили уменьшенной площади.

Истребитель планируется оснастить двумя усовершенствованными ТРДДФ типа GTRE "Кавери", имеющими осисимметричные сопла. Силовая установка должна обладать пониженной тепловой заметностью, иметь систему управления вектором тяги и обеспечивать крейсерский полет со сверхзвуковой скоростью. Первый вариант ТРДДФ "Кавери" GTX-35VS, создававшийся для самолета "Теджас", имел тягу 8100 кгс. У модернизированного варианта двигателя, создаваемого при участии французской фирмы Snecma (с использованием элементов ТРДДФ М88Есо), тягу предполагается увеличить до 9100 кгс.

Самолет АМСА предполагается оснастить интегральной трехканальной системой управления, обеспечивающей управление ЛА, его силовой установкой, тормозами и носовым колесом, а также активное управление положением центра масс истребителя. Она призвана обеспечивать и возможность переконфигурации исполнительных органов управления истребителем в случае их отказов или боевых повреждений.

Интегральное модульное БРЭО АМСА должно обеспечивать применение авиационного комплекса в рамках сетецентрической информационно-командной системы. Предполагается использование системы информационной поддержки летчика. Антенны радиоэлектронного оборудования нового индийского истребителя предполагается выполнить конформными.

Информационно-управляющее поле кабины летчика нового истребителя должно представлять собой единый мультиэкранный активноматричный дисплей, занимающий собой всю поверхность приборной доски и по площади значительно превышающий экранные индикаторы других истребителей. Для управления бортовыми системами предполагается использовать не традиционное кнопочное обрамление, а сенсорную систему.

В центральной нижней части фюзеляжа, между каналами воздухозаборника планируется сформировать грузоотсек с двумя створками, способный вмещать четыре ракеты класса "воздух-воздух" средней дальности. По одной ракете малой дальности предполагается разместить в двух боковых малообъемных грузоотсеках.

ЯПОНИЯ

Аэропорт г. Сендай во время прохождения цунами

Ущерб, нанесенный землетрясением и цунами авиации Японии

Землетрясение у берегов Японии, произошедшее 11 марта, стало причиной мощного цунами, от которого из авиационных объектов страны больше всего пострадал гражданский аэропорт в г. Сендай, расположенном ближе всего к эпицентру землетрясения. Были затоплены ВПП и рулежные дорожки. Данный аэропорт обычно обслуживает около 40 авиарейсов в сутки. К счастью, в момент удара цунами рейсовых самолетов на нем не было.

После спада воды оборудование и машины аэропорта оказались затоплены грязью вперемешку с автомобилями, которые принесло с аэропортовской стоянки. Крытые переходы из аэровокзала к самолетом уцелели, но стояночные площадки для самолетов оказались завалены мусором, поломанными деревьями, автомашинами, легкими частными самолетами и пр. Точные данные о потерях персонала и повреждениях в аэропорту пока отсутствуют. Известно только, что были повреждены несколько легких самолетов и вертолетов.

На расположенной рядом военной авиабазе "Мацусима" пострадали истребители Сил самообороны Японии Мицубиси F-2. На фотографиях, сделанных с воздуха при облете базы, виден наполовину вынесенный водой из ангара истребитель F-2, засыпанный мусором. Другой истребитель F-2 волна бросила прямо в административное здание так, что нос истребителя пробил окно первого этажа. По предварительным данным, из строя могут быть безвозвратно выведены до 18 истребителей F-2.

КПП авиабазы "Мацусима" во время прохождения цунами

Результат прохождения цунами на авиабазе "Мацусима"

Стоянка авиатехники музея Сил самообороны Японии но авиабазе "Мацусима" после прохождения цунами

При прохождении цунами был сильно поврежден музей авиации Сил самообороны Японии, расположенный на авиабазе "Мацусима".

Долговременный эффект от воздействия землетрясения и цунами остается неясным, хотя, по всей видимости, основные аэрокосмические фирмы страны не пострадали, так как главные предприятия аэрокосмической отрасли сосредоточены вокруг г. Нагоя на самом большом острове Японии, Хонсю, в нескольких сотнях километров от эпицентра землетрясения.

Три главные японские аэрокосмические фирмы Японии "Мицубиси", "Кавасаки" и "Фудзи" принимают важное участие в программе создания самолета Боинг 787, причем относящиеся к выпуску самолета производственные мощности располагаются в г. Нагоя. Городской аэропорт "Чубу Сентрэйр" является главным пунктом, через который самолеты Боинг 747 "Дримлифтер" поставляют элементы конструкции самолета Боинг 787 на авиационные заводы фирмы "Боинг", расположенные в Эверетте (шт. Вашингтон) и Чарльстоне (шт. Южная Каролина).

ФОТОКОЛЛЕКЦИЯ

Фото Сергея Байнетова

МиГ-27 ВВС Шри-Ланки

Фото Александра Гольца