sci_tech Авиация и космонавтика 2011 06

Авиационно-исторический журнал, техническое обозрение.

ru
, Fiction Book Investigator, Fiction Book Designer, FictionBook Editor Release 2.6.5 11.04.2012 FBD-0F68A9-CD22-3844-109B-4B16-FC91-D9F935 1.0 Авиация и космонавтика 2011 06 2011

Авиация и космонавтика 2011 06

На первой странице обложки фото Михаила Никольского

2-Й ГВАРДЕЙСКИЙ КРАСНОЗНАМЕННЫЙ ОРШАНСКИЙ ОРДЕНА СУВОРОВА III СТЕПЕНИ БОМБАРДИРОВОЧНЫЙ АВИАЦИОННЫЙ ПОЛК

Михаил Никольский

История 2-го гвардейского Краснознаменного Оршанского ордена Суворова III степени бомбардировочного авиационного полка восходит ко временам Гражданской войны, хотя письменных свидетельств о номере и боевом пути авиационного отряда, который в конечном итоге стал авиационным полком, в документах 2-го гбап не сохранилось. Известно, что после окончания Гражданской войны этот авиационный отряд был преобразован в 65-ю отдельную авиационную эскадрилью.

В 1932–1936 г.г. 65-й авиаскадрильей командовал А. Захаров, с 1937 г. по 14 мая 1938 г. — старший лейтенант П.В. Рычагов, ставший накануне Великой Отечественной войны заместителем наркома обороны СССР по авиации и расстрелянный 28 октября 1941 г. Командование ВВС РККА поручало эскадрилье выполнение сложных и ответственных заданий — испытания с истребителей реактивных снарядов, парашютов новых конструкций.

14 мая 1938 г. в Киеве в составе 69-й истребительной авиационной бригады на основе 65-й, 134-й и 36-й истребительных авиаэскадрилий сформировали 23-й истребительный авиационный полк на истребителях И-15. Первым командиром 23-го иап стал полковник Янсек. 26 мая 1938 г. полк перебазировался на аэродром Скоморохи Житомирской области, где и дислоцировался до сентября 1939 г. В июне 1938 г. из лучших летчиков полка сформировали отдельную эскадрилью (командир старший лейтенант Доброскокина), которую отправили в Китай для "для оказания помощи китайскому народу в борьбе против японских захватчиков".

В марте 1939 г. две эскадрильи 23-го полка перевооружили истребителями И-16. С сентября 1939 г. полк в составе 69-й истребительной авиабригады принимал участие в освободительном походе Красной Армии на Западную Украину. В этой кампании полк принял участие полным составом, выполняя задачи по разведке и прикрытию своих войск. Полк базировался на аэродромах Судилков, Клембовка, Окопы, Млынов, Рачин, Луцк. С октября 1939 г. местом дислокации 23-го иап стал Скнилув (Львов).

В октябре 1939 г. все эскадрильи 23-го иап получили истребители И- 153, а в конце зимы 1939–1940 гг. личный состав вместе с техникой перебросили на север — полк принял участие в советско-финской войне. Перебазирование на Карельский перешеек началось 17 февраля 1940 г. и проходило в чрезвычайно трудных условиях. Железнодорожная станция находилась в 5 км от аэродрома, а погрузку техники в эшелоны в целях сохранения требовалось провести всего за одну ночь. Приказ выполнили невзирая на мороз в -30 °C. Разгрузка и сборка материальной части производилась в Ленинграде, откуда самолеты перегонялись на фронтовой аэродром Бабошино "своим ходом".

В период боевых действий с 3 по 13 марта 1940 г. в составе 25-й истребительной авиабригады технический состав обеспечил бесперебойную работу материальной части, хотя морозы доходили до -40 °C. Летчики делали по пять-шесть боевых вылетов в день. В проведенных воздушных боях было сбито четыре самолета противника, собственные потери составили один самолет. 23-й иап возвратился с Северо-Западного фронта, на старое место дислокации во Львов 2 апреля 1940 г., а уже в начале мая вышел в лагерь Ольшаника. К нормальной мирной учебе личный состав полка смог приступить только в августе 1940 г. Из-за событий, связанных с присоединением к СССР Бессарабии, полк перебросили к границе с Северной Буковиной. С 15 июня по 9 июля 1940 г. 23-й иап находился в боевой готовности, базируясь на аэродромах Семенов, Поповец, Борыдев. В июле полк вернулся во Львов.

Одной из важнейших задач, поставленных командованием перед летчиками полка, стало овладение ночными полетами — в конце лета 1940 г. полк летал едва ли не круглосуточно. Обычно эскадрилья, летающая в первую смену днем, летала и в первую смену ночью. Первыми ночью вылетели летчики-коммунисты: Дроздов, Монастырский, Пройденко, Федотов, Григоренко. Ночными полетами овладел весь личный состав, после чего полк стал именоваться ночным. Забегая вперед, стоит отметить, что в годы Великой Отечественной войны именно ночников с опытом очень и очень часто не хватало полку, да разве ему одному! Зимой 1940–1941 гг. боевую подготовку полк совершенствовал в лагере Куровице. Личный состав, что увы, для отечественных вооруженных сил было традиционно, преодолевал "тяготы и лишения воинской службы": зимой в лагере летчики и техники жили в летних палатках. Из зимнего лагеря полк в апреле перебазировался на полевую площадку Адамы в летний лагерь, где началось переучивание с бипланов И-15 и И-153 на новейший истребитель МиГ-3. К началу войны с Германией на МиГи переучился весь летный состав, а 11 летчиков первыми в ВВС Красной Армии вылетели на этом самолете ночью.

Благодаря упорной и настойчивой работе личного состава, полк в 1940 г. завоевал первое место в ВВС Киевского Особого Военного округа. За отличные успехи в обучении и воспитании личного состава командир эскадрильи старший лейтенант Дроздов был награжден орденом Красная Звезды. В мае 1940 г. 23-й иап посетил Главный Инспектор РККА Маршал Советского Союза С.М. Буденный. Проверяя боевую готовность дежурного звена, маршал объявил боевую тревогу, а с другого аэродрома поднял в воздух самолет с воздушной мишенью — "конусом". Командир звена Г. Хмелевский расстрелял "конус" в клочья. За отличное выполнение воздушной стрельбы и высокое летное мастерство С.М, Буденный наградил Хмелевского именными золотыми часами.

Великая Отечественная война началась для 23-го иап в 3 ч 15 мин 22 июня 1941 г. с пролета над аэродромом Адамы германского разведчика Ju-88. В 3 ч 45 мин в полку была объявлена тревога, а в 4 ч на летном поле разорвались первые сброшенные немцами бомбы. На 22 июня 1941 г. 23-й иап входил в состав 15-й смешанной авиадивизии, был полностью укомплектован личным составом и имел на вооружении 45 истребителей МиГ-3 и 12 И-153.

22 июня германская авиация бомбила аэродром Адамы от трех до шести раз (в воспоминаниях ветеранов и документах приводятся разные цифры количества налетов) — на отражение второго и последующих налетов взлетали истребители; один бомбардировщик сбили летчики Задворнов и Пойденко, германский самолет упал на землю в районе деревни Каменка. Всего 22 июня летчики 23-го иап сбили четыре самолета противника. Все истребители полка были рассредоточены по границе аэродрома, поэтому серьезного ущерба полку налеты люфтваффе в первый день войны не причинили, хотя потери имели место быть как в технике, так и в людях: погибли летчик Хмелевский и механик Дударь, два истребителя были уничтожены, шесть повреждены. Другие полки 15-й сад понесли от налетов очень серьезные потери, а потому вся тяжесть боевой работы в первые военные дни легла на 23-й иап — летчики выполняли по шесть-семь боевых вылетов в день.

Восстановить достоверную картину того первого, страшного, дня войны сегодня уже вряд ли возможно. В написанном на основе документов и воспоминаний ветеранов в середине 1960-х гг. "Боевом пути гвардейского Краснознаменного Оршанского ордена Суворова III степени авиационного полка" есть следующая запись:

— Внезапное нападение не застало полк врасплох. Все исправные боевые самолеты успели подняться в воздух и успешно отражали налеты авиации противника. Техники и мотористы под бомбежкой и обстрелом противника самоотверженно готовили материальную часть к боевым вылетам.

Комиссар полка гв. майор В. В. Власов

В период действий на Юго-Западном фронте летчики 23-го иап в воздушных боях сбили 28 самолетов противника, уничтожили большое количество техники и живой силы противника. Всего было произведено 790 боевых самолетовылетов с налетом 697 часов 26 мин. Полк последовательно базировался на аэродромах Адамы, Куровице, Зубов, Дворец, Троповка, Носовка. За месяц боев полк лишился 44 самолетов, 30 из которых противник уничтожил на аэродромах. Приказом по Юго-Западному фронту № 06 от 15 июля 1941 г. полк на аэродроме Носовка под Киевом сдал материальную часть в 28-й иап, выбыл из 15 САД и железнодорожным эшелоном убыл на доукомплектование в станицу Крымская, откуда был перебазирован для переформирования в г. Рассказово Тамбовской области. "Старый" 23-й иап четырехэскадрильного состава разделили на два полка двухэскадрильного состава, командир 23-го иап полковник Сидоренко получил под свое начало 28-й иап.

Де-факто полк формировали заново. Из летчиков 23-го иап осталось всего четверо: командир полка капитан (в ходе формирования получил воинское звание майор, ранее командовал 4-й эскадрильей 23- го полка) Метелкин, военный комиссар полка старший политрук Власов, капитан Некрылов и лейтенант Чуланов, остальные летчики вместе с 28-м иап убыли в состав ПВО Москвы. Полк пополнился 14 молодыми летчиками без боевого опыта и двумя опытными воздушными бойцами — майором Угрюмовым и капитаном Андреевым.

По окончанию формирования, 15 сентября 1941 г., 23-й иап был переименован в 526-й иап, но за полком сохранилось Боевое знамя 23-го иап. На вооружение двух эскадрилий поступили 20 истребителей МиГ-3. Как получали МиГ-3, вспоминал инженер полка капитан Лелёкин. При перебазировании в Рассказово инженер заболел дизентерией, а после выздоровления оказался на пункте сбора в Москве:

— Там случайно встретил пять человек летчиков во главе с зам. командира полка, которые прибыли на 1-й завод за самолетами МиГ-3. Завод в это время эвакуировался из Москвы. Все оборудование почти было вывезено на Урал. Я, как сейчас помню, нашел военпреда полковника Кутузова и говорю ему, что к вам прибыли за самолетами, а он отвечает — завод уже не работает давно. Но на границе аэродрома есть 10 МиГ-3, новых, подготовленных к уничтожению: если хотите, дам вам трактор, масло; вытаскивайте, осматривайте, готовьте к полету и улетайте скорее.

Все МиГ-3 я лично осмотрел, моторы опробовал, выполнил регламентные работы, заправил горючим, маслом, водой и выпустил в полет своих летчиков.

Перед отправкой на фронт до личного состава довели приказ Наркома обороны о преобразовании особо отличившихся в боях за Родину частей РККА в гвардейские. Приказ был зачитан перед строем полка. На митинге, посвященном этому приказу, личный состав обязался бить фашистов так, как бьют их первые гвардейские части и самим встать в ряды Советской Гвардии. Цинично говоря, обычный для тех лет митинг, обычные лозунги, но в отличие от многих других частей летчики и техники 526-го иап свои обещания выполнили в полном объеме и в короткий срок.

1 октября 1941 г. 526-й иап перебазировался на Северо-Западный фронт и вошел в состав ВВС 52-й армии, которая 17 октября 1941 г. вошла в состав Волховского фронта. Перебазирование выполнялось в сложных метеоусловиях с пятью промежуточными посадками, но через двое суток все самолеты сосредоточились на аэродроме Коломенка в районе г. Боровичи. Техникам перебазирование далось еще труднее, чем летчикам. Для переброски технического состава выделили один транспортный Дуглас, выполнивший всего два рейса. Забрать всех и всё самолет, понятно, не смог. Железнодорожный эшелон не выделили вовсе. 60 % техников добиралось до Москвы пассажирскими поездами, а из Москвы до аэродрома Коломенка на попутках (!): "Только благодаря высокой дисциплине, спайке, организованности и высокой требовательности командиров, глубокому пониманию своего долго перед Родиной, личный состав своевременно прибыл к месту базирования полка и приступил к выполнению боевых задач".

С аэродрома Коломенка полк производил разведку противника и штурмовку его войск на марше, на переднем крае, в узлах сопротивления. Летчики полка производили в день по три-пять боевых вылетов. Большое количество вылетов было произведено но разведку целей. 6 декабря 1941 г. приказом Народного Комиссара Обороны СССР 526- й истребительный авиационный полк был преобразован во 2-й гвардейский истребительный авиационный полк.

Гвардейское знамя личному состава полка вручил 19 января 1942 г. на аэродроме Веребье (Волховский фронт) комиссар штаба ВВС Красной Армии бригадный комиссар Галичев.

Летчики 23-го иап накануне войны освоили истребитель МиГ-3 в полном объеме

ПРИКАЗ

НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР № 348

СОДЕРЖАНИЕ: О преобразовании 526-го истребительного авиационного полка в гвардейский полк.

6 декабря 1941 г. город Москва

526-й истребительный авиационный полк в боях за нашу Советскую Родину против гитлеровских захватчиков показал образцы мужества, отваги, дисциплины и организованности.

За время боев с 3.10 по 8.11.41 г. полк произвел 977 боевых вылетов при налете 873 часов. В воздушных боях сбил 16 самолетов противника, уничтожил около 2000 человек пехоты, 39 пулеметных точек, 7 минометных батарей, 2 склада боеприпасов.

На основании изложенного и в соответствии с постановлением Президиума Верховного Совета СССР Ставка В.Г. К. приказывает.

1. За проявленную отвагу в боях, за мужество и героизм личного состава переименовать 526 ИАП во 2-й гвардейский ИАП. Командир полка майор Метелкин. Комиссар старший политрук Власов.

2. В соответствие с постановлением Президиума Верховного Совета СССР указанному полку вручить гвардейское знамя.

3. Всему начальствующему старшему, среднему и младшему составу с декабря 1941 г. установить полуторный оклад, а бойцам двойной оклад содержания.

4. 2-й гвардейский ИАП расширить и перевести на новый штат в составе 3-х АЭ.

5. Приказ объявить всему личному составу ВВС Красной Армии.

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ОБОРОНЫ СССР И. СТАЛИН

С начала войны до 23 февраля 1942 г, полк произвел: 2098 самолетовылетов, налетал 1884 часа, из них:

— на разведку и штурмовку войск противника — 407 самолетовылетов с налетом 359 часов 51 минута;

— по войскам и аэродромам противника — 88 самолетовылетов с налетом 99 часов 19 минут;

— на сопровождение штурмовиков и бомбардировщиков — 488 самолетовылетов с налетом 447 часов 37 минут;

— на отражение налетов авиации противника на свои аэродромы — 385 самолетовылетов с налетом 403 часа 20 минут;

— на прикрытие войск на поле боя — 121 самолетовылет с налетом 118 часов 42 минуты;

— на прикрытие своих войск в нашем тылу — 345 самолетовылетов с налетом 283 часа 56 минут.

Над территорией противника сброшено более двухсот тысяч газет и листовок.

За восемь месяцев войны было уничтожено: 569 грузовых и 13 легковых автомашин, 17 танков и танкеток, пять бронемашин, 16 орудий на мехтяге, 11 тракторов и прицепов, 78 зенитно-пулеметных точек, 180 строений с засевшими в них немецкими солдатами и офицерами, четыре паровоза, 16 вагонов, 21 миномет, шесть мотоциклов, 197 лошадей, 106 повозок, семь автоцистерн с горючим, 13 зенитных орудий, два склада с боеприпасами. Штурмовыми действиями полка было убито и ранено более 6650 солдат и офицеров противника. В воздушных боях и на аэродромах уничтожено 52 самолета противника. За проявленное в боях с немецкими фашистами отвагу и мужество, 63 человека в полку были отмечены правительственными наградами, в том числе ордена Ленина были удостоены капитан Андреев В.Д., капитан Некрылов А.Я. и лейтенант Иващенко И.М.

К 1 апреля 1942 г. из летчиков- "первогвардейцев" в полку остались только командир гв. подполковник Метелкин и комиссар полка батальонный комиссар Власов. Погибли гв. капитаны Андреев и Некрылов, гв. ст. лейтенант Иващенко, гв. лейтенанты Галактионов, Рыбаков, Мальцев, Козин, Мусатов, Чуланов. 30 мая 1942 г. в воздушном бою, прикрывая свои бомбардировщики, погиб командир пока подполковник Метелкин. Новым командиром полка стал Е.Ф. Кондрат, воевавший с фашистами еще в Испании. Летный состав доукомплектовали из других полков, которые отводились в тыл на переформирование. Самолеты на доукомлектование также поступили из других частей, из-за чего в апреле 1942 г. полк располагал истребителями трех типов — ЛаГГ-3, МиГ-3 и Як-1. Самыми массовыми являлись ЛаГГ-3 — на пике их количество достигло 19 машин. Самолетов не хватало, техники проявляли чудеса изобретательности, ремонтируя поврежденные машины. С сентября 1941 г. по июнь 1942 г. полк не получил ни одного нового истребителя. Из воспоминаний инженера полка Лелёкина:

— Это был самый трудный период для технического состава нашего полка. …Очень часто приходилось эвакуировать подбитые самолеты с мест вынужденных посадок, из болот (мы их даже называли "болотными ЛаГГами"), …при посадке с убранным шасси сильные повреждения получает нижняя часть фюзеляжа. Поэтому старались принять все меры, чтобы при эвакуации не отломать хвост самолета. И вот такой самолет, у которого отломана вся нижняя часть до половины фюзеляжа, доставленный на аэродром, очень быстро и доброкачественно восстанавливали личным составом полка. В мирное время такой самолет не взялся бы ремонтировать ни один ремонтный завод ВВС.

11 августа 1942 г. распоряжением Начальника формирований и укомплектования ВВС КА полк убыл с Волховского фронта в город Сейм, во вторую запасную авиабригаду, на доукомплектование и получение новой материальной части. Командир полка вылетел на У-2 в Москву для уточнения ситуации с получением новых самолетов. Гвардейцам фактически предложили любые истребители на выбор: Як-1, Як-7 "Аэрокобра" или Ла-5. Полковника Кондрата больше всего заинтересовал Ла-5. Командование дало возможность командиру ознакомиться с новейшим на тот момент советским истребителем в НИИ ВВС в Чкаловской. "…самолет Ла-5 как раз в это время выполнял полет и в воздухе он произвел хорошее впечатление: скорость, мощность двигателя, мотор двухрядная звезда воздушного охлаждения, а это большой плюс в воздушном бою. На этом мы и остановились. …Летно-технический состав без колебаний согласился с моим решением", — писал генерал-майор Е.Ф. Кондрат в своих неопубликованных воспоминаниях.

На аэродром в Сейм новенькие Ла-5 перегоняли летчики запасной авиабригады, которые обратились к командиру 2-го гиап с просьбой об "откомандировании в распоряжение 2-го гвардейского полка". Командование запасной бригады было настроено решительно против, но Кондрату удалось "решить вопрос", чему в немалой степени способствовало изменение штата полка с двухэскадрильного на трехэскадрильный. Полк пополнился опытными пилотами, правда не имевшими боевого опыта: Косолаповым, Славгородским, Биуикиным, Моргиным, Большовым, Резниковым, Зенковиком и Гориповом.

В сентябре 1942 г. полк приказом Ставки ВГК вошел в состав 215-й истребительной авиадивизии 2-го истребительного авиакорпуса резерва Ставки ВГК. Дивизией командовал дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант Кравченко, корпусом — генерал-майор Благовещенский — по званию комдив был старше комкора, но в 1941–1941 гг. подобные вещи случались не так уж и редко.

18 октября 1942 г. по приказу командира 215-й иад полк в составе 34 самолетов Ла-5 перелетел на аэродром Внуково, а 22 октября 1942 г. перебазировался на аэродром Белейка (по словам Кондрата "просто поляна в лесу"), Калининский фронт. С аэродромов Белейка, Ям и Столыпино полк вел боевые действия в составе 215-й иад до 28 декабря 1942 г. За время боевых действий на Калининском фронте полк произвел 351 боевой вылет, провел четыре воздушных боя, в которых было сбито четыре самолета противника. Свои потери: один летчик и один самолет.

Боевой счет на Калининском фронте открыли гвардии лейтенант Славгородский и гвардии сержант Фонарев. 11 ноября 1942 года в 16.00 летчики выполняли боевую задачу по прикрытию аэродрома Белейка, барражируя на высоте 1 ООО- 1500 метров. В это время с юга на станцию Земцы на высоте 1000 метров подошли 11 Ju-88 под прикрытием четверки Bf. 109F. Обнаружив противника, лейтенант Славгородский атаковал его. Обстреляв короткими очередями два Ju-88, Славгородский выпустил длинную очередь с дистанции 100-70 метров в ракурсе 1/4 по кабине и мотору третьего бомбардировщика, который загорелся и упал в 5 км южнее станции Земцы. Славгородский при выполнении атаки сам попал под удар пары мессеров, но боевым разворотом оторвался от противника. Сержант Фонарев произведя две атаки по двум бомбардировщикам противника, тремя короткими очередями обстрелял еще один "Юнкере" — летчик наблюдал попадания в левый мотор бомбардировщика. Атаки пары Лавочкиных деморализовали противника и не позволили ему отбомбиться прицельно.

Две декады полк находился в боевой готовности, получая ежедневно боевые задачи, но из-за плохой погоды истребители в воздух поднимались редко. За это время было выполнено 143 боевых вылета с налетом 110 часов 11 минут:

— на прикрытие своих войск и сопровождение самолетов — 27 часов;

— на перехват бомбардировщиков противника — два вылета;

— на разведку погоды — 16 вылетов.

— проведено три воздушных боя с общим участием с нашей стороны 11 ЛА-5, со стороны противника четырех Bf. 109 и Ju-88, в результате которых сбиты один Bf. 109F и один Ju-88. Собственные потери: один Ла-5 и летчик, гвардии лейтенант Булкин.

В январе 1943 г. в преддверии начала операции про снятию блокады с Ленинграда полк сосредоточился на аэродроме Шум. В ходе операции произведено более 300 боевых вылетов и 27 воздушных боев, в которых было сбито 33 самолета противника.

Напряженная боевая работа началась с установлением 14 января 1943 г. ясной погоды. В 13 ч 10 мин взлетела шестерка Ла-5 гв. капитана Соболева с задачей прикрыть боевые порядки наступающих частей 3-й ударной армии в районе Синявинских болот. При выполнении боевого задания шестерка сначала сорвала две атаки мессеров (по всей видимости, "охотников"). При отражении второй атаки гв. капитан Соболев сбил ведущего пары Bf. 109F, но при этом был сам атакован Fw 190. "Фоккера" сбил ведомый командира Марин. В разгоревшемся воздушном бою Соболев сбил еще одного "мессера". В бою с шестеркой Ла-5 в общей сложности приняло участие восемь Bf. 109F и Fw 190. Сбиты один фоккер и два мессера, собственные потери — один Ла-5, летчик гв. старший лейтенант Марин благополучно покинул самолет с парашютом.

В тот же день результативный бой провела пара в составе гв. старшего лейтенанта Резникова и гв. лейтенанта Косолапова, атаковавших шедший под прикрытием пары Bf.l 09F двухмоторный Bf. 110. Косолапое сбил 110-го в третьей атаки огнем в упор с дистанции 20–15 м. Резников в это время связал боем пару "худых" и сбил одного 109-го.

Похожий "по содержанию" воздушный бой провели 22 января гв. младшие лейтенанты Майоров и Зубченок, перед которыми поставили задачу "истреблять авиацию противника над полем боя". На встречных курсах гвардейцы обнаружили один 110-й под прикрытием пары 109-х. Ведущий пары Ла-5 Майоров с полупереворота атаковал ведомого Bf. 109F и сбил его на дистанции 50 м. "Мессер" упал в 3–4 км юго-восточнее населенного пункта Отрадное. Уцелевшие самолеты противника ушли в облака. Вскоре Майоров заметил южнее и ниже себя пару Як-7, ведущих на виражах бой с одиночным Fw 190, а в это время в стороне от Яков другой "фоккер" пытался атаковать пятерку штурмовиков Ил-2. Оценив воздушную обстановку и убедившись, что наибольшей опасности подвергался Як-7, в хвосте которого сидит Fw 190, Майоров решил выручить товарища. Используя свое преимущество в высоте, Майоров внезапно с дистанции 20–15 м расстрелял Fw-190. Немец беспорядочным падением пошел к земле. Его провожали освободившиеся от "карусели" два Як-7, Майоров же, выйдя из атаки боевым разворотом, начал искать второго "Фоккера", но его уже не было. Все пять Ил-2, выполнив задание, шли курсом на восток.

Тактически грамотно был проведен воздушный бой 23 января 1943 г. Станция наведения 215-й дивизии вызвала истребителей для уничтожения приближающихся бомбардировщиков противника. Ударную группу Ла-5 повел командир полка гв. подполковник Кондрат (ведомые гв. капитан Соболев и гв. старший лейтенант Резников). Прикрывающую пятерку Ла-5 возглавил гв. старший лейтенант Пушкин. Лавочкины подошли к линии фронта практически одновременно с германскими самолетами. В первой атаке Кондарат повредил Ju-87, который ушел со снижением в южном направлении. Во второй атаке Соболев и Кондрат сбили по "Юнкерсу". Уцелевшие пять Ju-87, не сбросив бомбы, ушли на контролируемую германскими войсками территорию. В боевом донесении особо отмечен Резник: "Замечательную выдержку в этом бою проявил гвардии старший лейтенант Резник. Несмотря на великий соблазн атаковать фашистских бомбардировщиков, он зорко следил за работой своих командиров, оберегал их от возможных неожиданностей за все время боя с бомбардировщиками". Характерно и то, что в процессе всего воздушного боя, проходившего на высоте 100-1500 м, на высоте 4000–4500 метров барражировали четыре Bf. 109F, но на выручку своим бомбардировщикам прийти не рискнули из-за опасения попасть под удар сковывающей пятерки Ла-5. Бой, как представляется, может быть интересен любителям подсчета личных побед асов: Соболев и Кондрат, без сомнений, одержали личные победы по факту, но групповые по сути!

В конце января гвардейцы регулярно летали на отражение налетов бомбардировщиков противника на наши войска. Как правило, бомбардировщики сопровождали истребители и в воздухе завязывались ожесточенные бои. Всего было проведено шесть воздушных боев, в которых сбито восемь самолетов противника. Собственные потери составили четыре Ла-5 и четыре летчика (двое убиты в воздушных боях, один пропал без вести, один тяжело ранен).

26 февраля 1943 г. полк получил приказ командира 215-й иад о перебазировании на аэродром Луги Калининского фронта с промежуточной посадкой на аэродроме Хвойная. Перебазирование наметили на 27 февраля. Утром, в 9 ч 7 мин. гв. лейтенант Федоренко взлетел на облет Ла-5 после ремонта мотора. Уже перед посадкой Ла-5 атаковал неожиданно появившийся из облаков Fw 190, Федоренко на предупреждения с земли об опасности не среагировал — горящий Ла-5 вместе с летчиком упал в районе аэродрома.

4 марта 1943 г. полк перелетел на аэродром Выдропужск для получения новой материальной части, отдыха личного состава, доукомплектования и тренировки молодых летчиков. 28 марта полк принял новый командир полка майор Е.А. Зверев, а гв. полковник Кондрат получил новое назначение и убыл в Москву. В конце марта прибыло пополнение — молодые летчики имели налет на Ла-5 всего по 5–6 ч: "Слабая летная подготовка… требовала напряженной настойчивой работы". Между тем, с наступлением весны аэродром раскис, а сильные боковые ветра сильно осложняли посадку на узкую полосу (желающие могут и сегодня побывать на этом аэродроме, оценить его пригодность — прямо перед поселком Выдропужск, правее заправки на автотрассе Москва — Санкт-Петербург). В Выдропужске в марте 1943 г. базировались еще и полки 526-й иад.

Приказ командира дивизии от 25 апреля 1943 г., прервал тренировки. Предстояло перебазирование на аэродром Воронеж. Передовая команда вылетела в Воронеж на Ли-2 26 апреля, 31 Ла-5 перелетел 27 и 29 апреля с промежуточной посадкой в Рязани. Полностью перебазирование полка завершилось ко 2 моя. На аэродроме Воронеж личный состав получил боевую задачу — дежурить для уничтожения разведчиков и бомбардировщиков в районе Воронежа, проводить дальнейшие тренировочные полеты.

Первый воздушный бой с аэродрома Воронеж провели 4 мая гв, лейтенанты Коновалов и Зубченок, взлетевшие на перехват высотного разведчика. Самолет противника сбить не удалось, а раненый гв. лейтенант Зубченок разбился при выполнении посадки.

6 мая 1943 г. приказом командира 2-го истребительного авиакорпуса полк принял командир 1-й эскадрильи гв. капитан А.П. Соболев, гв. майор Зверев ушел на повышение — стал заместителем командира 215-й иад. 15 и 16 мая, полк в полном составе перелетел с аэродрома Воронеж, на аэродром Кшень Степного военного округа, а 29 мая снова сменил место дислокации — перелетел на аэродром Красный Гай с целью усиления группировки наших войск на северном фасе Орловского выступа.

18 мая, после 20-ти дневного пути железнодорожным эшелоном прибыл весь личный состав и имущество. Полк в полном составе приступил к боевой работе — дежурству на аэродроме. Продолжились и тренировки летного состава. 29 мая полк получил приказ о перебазировании на аэродромы Курово, Рысня. Сложившаяся обстановка в районе Курска и Орла потребовала усиления группировки наших войск, расположенных по Северной части Орловского выступа. Аэродром Красный Гай представлял собой узкую и неровную, жесткую полоску, расположенную в лесу. Посадка на него требовала большой точности и внимания, чего порой не хватало молодым летчикам — дважды при посадках были погнуты винты у Ла-5: "Летный состав разобрал ошибки товарищей и больше подобных фактов не повторилось". Полк получал боевые задания на прикрытие наших войск в районе городов Киров, Сухиничи, на сопровождение бомбардировщиков Пе-2.

8 июня перед полком поставили ответственную задачу; провести разведку аэродрома Сеща и сопровождать крупные силы бомбардировщиков Пе-2 в налете на эту крупную базу люфтваффе. "Командир полка, гвардии капитан Соболев, командиры эскадрилий и партийно-комсомольская организация, сделали все, для обеспечения боевого вылета. Аэродром Сеща, хорошо был изучен летчиками по фотоснимкам. С огромным желанием летели летчики разбивать "осиное гнездо" врага". При выполнении боевого задания командир 1-й эскадрильи гв. старший лейтенант Косолапов сбил один Fw 190. Гвардейцы сопровождали наши бомбардировщики в налете на Сещу 10 июня, тогда из полета не вернулся командир 3-й эскадрильи гв. старший лейтенант Панкин.

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ к награждению орденом "Красного Знамени"

ГВАРДЕЙСКОГО ИСТРЕБИТЕЛЬНОГО АВИАЦИОННОГО ПОЛКА,

322 истребительной авиационной дивизии,

2-го истребительного авиационного корпуса

КОМАНДИР ГВАРДЕЙСКОГО ИСТРЕБИТЕЛЬНОГО АВИАЦИОННОГО ПОЛКА гвардии капитан Соболев

Полк участвует в Отечественной Войне с 22 июня 1941 года, в начале под номером "23", а затем "526" и с 6 декабря 1941 года, полку присвоено звание Гвардейский авиационный полк.

Полк участвовал в боях на Юго-Западном, Северо-Западном, Волховском, Калининском, Западном и Брянском фронтах.

В боях за нашу Советскую Родину против гитлеровских захватчиков, Гвардейский истребительный авиационный полк показал образцы мужества, отваги, дисциплины и организованности, на всем протяжении боевой работы, после своего преобразования в Гзардейский полк (6 декабря 1941 года).

Участвуя в боях на Волховском фронте с декабря 1941 года по август 1942 года на самолетах ЛАГ-3 и МИГ-3, не получая пополнения новой матчасти, а восстанавливая силами своего технического состава разбитые другими полками самолеты но вынужденных посадках, полк поддерживал боеспособность.

Выполняя боевые задачи в районе Малая Вищера, Новгород, Мясной Бор, Кириши, за этот период произвел 1505 боевых самолето-вылетов на штурмовку войск противника, на сопровождение ПЕ-2, ИЛ-2, на прикрытие боевых порядков своих войск и на разведку. При том в воздушных боях сбито 48 самолетов противника. Штурмовыми действиями уничтожено до 5000 солдат и офицеров, 318 автомашин и много другой техники врага, при своих потерях — 14 летчиков. За проделанную работу полк был преобразован в ГВАРДЕЙСКИЙ ИСТРЕБИТЕЛЬНЫЙ АВИАЦИОННЫЙ ПОЛК.

В боях с врагом немало совершено выдающихся боевых подвигов. Так летчик, гвардии лейтенант Салахутдинов в воздушном бою сбил на ЛАГ-3 ME- 109Ф, причем одного из них сбил на горящем самолете, после чего сам выбросился с парашютом. Гзардии капитан Андреев на глазах жителей города Малая Вищера дрался на ЛАГ-3 с четырьмя истребителями ME-109 и сбил двух фашистских стервятников. Последнего сбил так же на своем горящем самолете.

Переформировавшись и вооружившись новыми самолетами "Лавочкин-5", выехал в октябре месяце 1942 года в составе 215 ИАД 2 ИАК на Калининский, а затем Волховский фронт для участия в боях Красной Армии по прорыву вражеской блокады вокруг Ленинграда. Принимая активное участие в боях за уничтожение вражеской авиации над полем боя и в районе базирования частей, показал беспредельную любовь к Родине, постоянную готовность драться с врагом, высокую волю к победе, выучку и мастерство, сплоченность и организованность во всей боевой роботе.

В боях по прорыву блокады города Ленина личный состав показал примеры мужества и отваги.

27 января 1943 года группа шести самолетов ЛА-5 под командованием гвардии старшего лейтенанта Косолапова провела воздушный бой с 21 бомбардировщиком и истребителем противника. В этом бою было сбито пять самолетов врага, а наши без потери вернулись на аэродром.

23 января 1943 года истребители получили вызов на линию фронта. Гвардии подполковник Кондрат и гвардии капитан Соболев, командуя группой ЛА-5, вылетели в район боев. Встретив большую группу бомбардировщиков под прикрытием истребителей, правильно распределив силы, смело вступили в бой и были победителями, сбив при этом, пять вражеских самолетов, не потеряв своих.

Всего полком за период боевой работы в дни снятия блокады с города Ленина произведено 603 боевых самолетовылетов, при этом сбито 43 фашистских самолета при своих потерях — 9 летчиков.

С 12 июля 1943 года Гзардейский ИАП в составе 322 ИАД 2-го ИАК участвует в боях на Орловско-Брянском направлении.

С 12 июля по 10 августа 1943 года, полк совершил 657 боевых вылетов. Из них: на прикрытие наших войск -446; на сопровождение и прикрытие ИЛ-2 — 79; на разведку войск противника — 81 и прочих — 51 самолето-вылет.

При выполнении боевых задач полком произведено 33 воздушных боя, в которых участвовало 215 наших самолетов ЛА-5, которые вели бой против 417 самолетов противника. Из которых истребителей 226 и 121 бомбардировщик.

В результате проведенных воздушных боев сбито самолетов противника — 66, из них: 33 бомбардировщика и 33 истребителя. Свои потери в этих боях — 9 летчиков:

3 сбито в воздушном бою и 6 не вернулись в полк с боевого задания. Соотношение уничтоженных в этой операции самолетов врага и наших боевых потерь равно 7,3:1.

В этих боях летный состав еще раз показал беззаветную отвагу и смелость.

Неравные бои против значительно большего количества самолетов противника неизменно заканчивались победой наших летчиков.

14 июля 193 года 8 ЛА-5 с ведущим командиром 2 ИАЭ гвардии капитаном Пушкиным вели бой с 27 АЕ-111 и 8 ФВ-190, сбили 4 XЕ-111, при своей потере — 1 экипаж.

I августа 1943 года 2 ЛА-5 с ведущим командиром 2 ИАЭ гвардии старшим лейтенантом Резниковым, вели бой с 40 ХЕ-111 и 12 ФВ-190, сбили 6 XЕ-111 и 3 ФВ- 190, своих потерь нет.

17 июля 1943 года 16 ЛА-5 с ведущим командиром полка гвардии капитаном Соболевым, вели бой с 20 Ю-88, Ю-87 и 30 ФВ-190. Сбили 6 Ю-88, Ю-87 и 2 ФВ- 190. Свои потери один экипаж.

6 августа 1943 года 8 ЛА-5 вели бой с 24 Ю-87 и 12 ФВ-190, с ведущим гвардии старшим лейтенантом Косолаповым. В этом бою сбито 5 Ю-87 и 4 ФВ-190. Своих потерь нет.

Боевыми действиями по прикрытию наземных войск, полк способствовал успешными действиями частей 11-й Гвардейской и 4-й Танковой Армией, по прорыву и разгрому противника но Орловско-Брянском направлениях. За последние дни с 18 июля по 10 августа 1943 года, ведя напряженные бои, полк в воздушных боях сбил 39 самолетов противника, не имея ни одной своей потери.

В результате такого положения, полк вполне сохранил свою боеготовность и после месяца серьезной боевой роботы имеет в своем составе 23 летчика и 26 самолетов.

В полку активно идут воздушные бои, и сбивают самолеты противника не только выдающиеся АССЫ [так в оригинале], но все до одного боеспособные летчики.

Из 23 летчиков находящихся сейчас в полку только 4 человека не имеют лично сбитых самолетов противника и то только потому, что они только в процессе роботы обучались вождению самолета ЛА-5 и только теперь совершают боевые вылеты. Все остальные 20 летчиков имеют по несколько лично сбитых самолетов противника.

В полку летчиков, имеющих 15 лично сбитых самолетов противника (не считая групповых) — 2 человека, 10 самолетов противника — 2 человека, 7 и больше — 3 человека, 3 и больше — 8 человек.

Командир полка и командиры эскадрилий сами служат примером, какие должны быть летчики истребители и отлично организуют бои своих групп.

Гвардии капитан Соболев А.Н. — командир полка сбил 15 самолетов противника лично и 9 в группе.

Гвардии капитан Соколов А.Н. — штурман полка сбил 10 самолетов противника лично и 4 в группе.

Гвардии капитан Пушкин — командир АЭ сбил 10 самолетов противника лично и 8 в группе.

Гвардии старший лейтенант Косолапое — командир АЭ сбил 8 самолетов противника лично и 6 в группе.

Гвардии старший лейтенант Резников — командир АЭ сбил 7 самолетов противника лично.

Гвардии лейтенант Майоров — заместитель командира АЭ сбил 15 самолетов противника лично и 10 в группе.

Технический состав своей самоотверженной работой по подготовке материальной части сумел обеспечить боеготовность самолетов, чем способствовали летному составу в выполнении боевых заданий.

За этот период полком произведено 8 восстановительных ремонтов и 243 текущих ремонта самолета, а восстановлено 9 моторов.

ВЫВОД: Участвуя с первых дней в Отечественной Войне в боях за нашу Родину, нош полк завоевал Гвардейское знамя и затем в боях на Волховском, Калининском, Западном и Брянском фронтах, постоянно имел высокие показатели.

Во время боев но Орловско-Брянском направлении с 12 июля 1943 года по 8-е августа 1943 года, полк добился побед над противником в воздушных боях с соотношением к своим потерям кок 7,3:1. А в последние 20 дней сбили 39 самолетов не имея совершенно своих потерь и сохранив свою боеготовность

ГВАРДЕЙСКИЙ ИСТРЕБИТЕЛЬНЫЙ АВИАЦИОННЫЙ ПОЛК ДОСТОИН НАГРАЖДЕНИЯ ОРДЕНОМ *КРАСНОГО ЗНАМЕНИ"

Командир 322 истребительной авиационной дивизии

подполковник (Нога)

12 августа 1943 года

Резко увеличилась нагрузка на технический состав полка. При грубых посадках на твердый грунт аэродрома часто лопались баки, поломки происходили по вине летного состава, отчего техникам, в общем-то, было не легче. С наступлением тепла из-за плохого качества древесины вспучивалась обшивка — ремонт фанерного и перкалевого покрытия истребителей произвели на 75 % полковых Ла-5.

5 июля 1943 года, немецко-фашистские войска перешли в наступление в районе севернее Курска и Белгорода. 11 июля 2-й гиап перебазировался на аэродром Козельск, находившийся в сорока минутах от линии фронта.

На 12 июля полк имел 36 летчиков, 32 ЛА-5 и полный штат технического состава. Степень натренированности летного состава была весьма неодинакова: 20 человек с боевым опытом; девять человек вообще без боевого опыта, хотя в полку были уже три месяца и прошли курс боевого сколачивания; семь летчиков только прибыли в полк "и еще были очень слабы в технике пилотирования". Семеро молодых летчиков не отработали ни пилотажа в зоне, ни полетов строем; этих пилотов предстояло готовить к боям непосредственно на оперативном аэродроме параллельно с выполнением боевых заданий. обще без боевого опыта, хотя в полку были уже три месяца и прошли курс боевого сколачивания; семь летчиков только прибыли в полк "и еще были очень слабы в технике пилотирования". Семеро молодых летчиков не отработали ни пилотажа в зоне, ни полетов строем; этих пилотов предстояло готовить к боям непосредственно на оперативном аэродроме параллельно с выполнением боевых заданий.

12 июля 1943 г. в 3 часа утра в штаб полка поступил боевой приказ командира 322-й иад: в течение дня выполнять задачу по прикрытию боевых порядков наших наступающих войск. В 5 часов утра командир полка поставил боевые задачи комэскам, а в 6 ч 25 мин, в воздух поднялись 18 Ла-5, ведомые командиром полка гв. капитаном Соболевым. Им предстояло прикрывать с воздуха части 2-й гвардейской армии. Самолетов противника обнаружено не было. Первый воздушный бой на Орловском направлении летчики 2-го гиап провели во второй половине дня 12 июля, а на исходе дня младший лейтенант Левченко сбил Bf. 110.

Аэродром базирования располагался в 2 км от железнодорожной станции Козельск, поэтому помимо прикрытия наступающих войск перед полком была поставлена задача обеспечить ПВО станции и города. Обычно днем авиация противника вела только разведку, а налеты бомбардировщиков выполнялись только ночью. Бомбежки выполнялись с малых высот — при ясной луне гвардейцы могли наблюдать противника с земли и только: ни один летчик попка не имел допуска к ночным полетам на Ла-5 (здесь как раз уместно вспомнить 1940 г.!). В сложившихся обстоятельствах командир полка поставил дежурной паре задачу: сбить днем разведчика любой ценой. 13 июля в 12 ч 30 минут, в готовности номер один находилась пара в составе: ведущий — заместитель командира эскадрильи гв. младший лейтенант Майоров, ведомый — молодой летчик гв. младший лейтенант Бажанов. Небо закрывали кучевые облака приблизительно на пять-шесть баллов, высота нижней кромки облаков составляла 1500–2000 м. Однако в разрывах облачности все же был обнаружен одиночный Не-111, дежурная пара взлетела немедленно. Набрав высоту Майоров стал пробивать облака вверх и вниз в поисках разведчика. Безрезультатно. Зато "Хейнкель" обнаружили зенитчики. Ориентируясь на разрывы зенитных снарядов, Майоров увидел и атаковал разведчика. С аэродрома наблюдали, как из облаков вывалился Не-111 с дымящимся левым мотором. В советчиках недостатка не наблюдалась: хорошо, что радиостанция имелась лишь на КП, откуда передали: "Майоров, пробей облака, Хейнкель над аэродромом". Команда было принята и буквально через минуту последовала новая атака — у всех на глазах. После второй "показательной" атаки разведчик загорелся и стал разваливаться в воздухе. Трое членов экипажа Не-111 покинули самолет на парашютах. После посадки Майоров принимал поздравления с 16-й победой в воздушном бою, однако не преминул заметить: "Когда за линией фронта, над вражеской территорией весь в мыле возишься с пятеркой "фоккеров" и сам на волоске от смерти, кого-нибудь собьешь и домой голову принесешь, то на родном аэродроме спросят: А правда сбил? Кто подтвердит? Тут же, над своей территорией, можно сказать в полной безопасности, немца сбил — выходит, вроде герой. Просто обидно".

Через несколько часов в районе аэродрома появился очередной разведчик, теперь Ju-88. На перехват поднялась дежурная пара из 3-й эскадрильи. Не одна пара: азарт, вызванный недавней победой Майорова, был настолько велик, что несмотря на команду с КП на взлет только дежурной пары, в воздух ушло семь истребителей 3-й эскадрильи. Почти все взлетевшие были молодыми летчиками, еще не побывавшие в боях. В своих атаках они больше друг другу мешали, чем помогали. Не в силах наблюдать подобное "сражение", в кабину Ла-5 запрыгнул командир 1-й эскадрильи гв. старший лейтенант Косолапов. Через несколько минут и он вступил в бой. Ju-88 в этот момент обстреливали гв. младший лейтенант Гладкевич и гв. старший лейтенант Марин. Косолапов прошелся по Юнкерсу длинной очередью с дистанции 50 м, но добил разведчик окончательно все же Марин. Ju-88 упал на землю в районе аэродрома. Два сбитых за один день над Козельском самолета противника не остались незамеченными: прикрывавшие станцию и город зенитчики вежливо поинтересовались у летчиков — не мешают ли первым своим огнем?

12 августа 1943 г. командир 322- й иад полковник Нога утвердил представление к награждению 2-го гиап орденом Красного Знамени.

Орденом Красного знамени 2-й гиап был награжден 29 октября 1943 г.

В сентябре полк находился на переформировании на аэродроме Вязовая на Смоленщине. Здесь 2-я эскадрилья полка 25 сентября получила 12 самолетов Ла-5, построенных на средства трудящихся Монгольской народной республики. Эскадрилья стала называться "Монгольский арат". Командовал эскадрильей Герой Советского Союза гв. капитан Н.П. Пушкин.

Самолеты 2-й эскадрильи были не единственными именными истребителями в полку (все 12 Ла-5 имели на бортах надписи "Монгольский арат"). На истребителе "Олег Кошевой" летал Лев Маисов. Самолет "Шилкинский старатель" подарили своему земляку командиру полка майору А.П. Соболеву золотоискатели Сибири, капитан А.И. Майоров также получил подарок от земляков-железнодорожников — Ла-5 "Георгиевский путеец".

В Монголии об эскадрилье "Монгольский арат" не забывали. В октябре 1968 г. Указом Президиума Великого народного хурала МНР эскадрилья "Монгольский арат" была награждена орденом боевого Красного Знамени. К этому времени эскадрильи "Монгольский арат" в составе 2-го гвардейского полка уже не было — в 1967 г. на ее основе был сформирован 266-й авиаполк истребителей-бомбардировщиков, ставший вскоре именным — "им. Монгольской народной республики". В 1985 г. в честь 40-летия Победы в восточной части Улан-Батора был открыт памятник эскадрилье "Монгольский орат" — три устремленных в небо истребителя Ла-5.

Боевой счет 2-й эскадрильи на "монгольских" Ла-5 открыл в октябре гв. старший лейтенант Зенькович, сбивший разведчик Не-111.

17 октября 1943 г. полк, несмотря на недостаточную практическую подготовку молодого летного состава, перебазировался ближе к фронту на аэродром Слобода, в 8 км западнее г. Демидов. Теперь полку предстояло действовать в составе 1-го Прибалтийского фронта. На вооружении полка состояло 39 Ла-5. Из 38 летчиков боеготовыми числились только 23, семерым требовались дополнительные тренировки в составе пары и звена. Еще семеро только прибыли в полк после окончания Борисоглебской школы летчиков и для самостоятельной боевой работы были и "совершенно не подготовлены". В Боевом пути полка также отмечено: "Не хватало ведущих пар, не было достаточной боевой сплоченности в звеньях и парах". Костяк полка составляли летчики с немалым боевым опытом: четыре Героя Советского Союза — Соболев, Пушкин, Майоров, Косолапов, "крепкие боевые летчики" Резников, Славгородский, Зенькович, Марин, Непряхин, Тараненко, Левченко, Бессолицын, Рябцев.

Техник самолета гв. ст. сержант В. Дубровский в кабине истребителя Ло-5ФН эскадрильи "Монгольский арап

Летчики и техники 2-й эскадрильи "Монгольский арат"

Плохие метеоусловия не давали возможности быстро поднять летную практику, приходилось урывками по 1–2 часа в день проводить тренировочные полеты. Плохую погоду использовали для проведения наземной учебы, изучения боевого опыта, техники, стрельбы, политподготовки. Всего полк с 17 октября 1943 г. по 17 марта 1944 г. произвел 591 самолето-вылет только на тренировку молодого летного состава с налетом 308 часов. Большинство летчиков отработали комплекс упражнений и летали на боевые задания.

Боевая деятельность полка постоянно сочеталась с задачами, которые решали наземные войска фронта в районе Невеля и Витебска. Выполнялись полеты на разведку наземных войск, сопровождение Пе-2 и Ил-2, перехват разведчиков противника, разведку погоды в районе боевых действий.

Наиболее интенсивную задачу по прикрытию боевых порядков наших войск полк выполнял с 5 февраля по 13 февраля 1944 г. в районе Бондари, Поповка, Бондино-Мосино, Перевоз, Копти на удалении 50 км от аэродрома базирования Нижняя Боярщина. Тактика прикрытия менялась в зависимости от обстановки. При низкой облачности (высота нижнего края 300–500 м) прикрытие осуществлялось парами истребителей; при высокой облачности — звеном. В периоды сильного противодействия воздушного противника, высылались группы от 8 до 14 самолетов. Зона патрулирования определялась, как правило, на путях подхода немецких бомбардировщиков в 4-10 км за линией фронта. Наведение на противника выполнялось по радио с КП дивизии.

ЛИЧНОМУ СОСТАВУ ГВАРДЕЙСКОГО КРАСНОЗНАМЕННОГО АВИАЦИОННОГО ИСТРЕБИТЕЛЬНОГО ПОЛКА

ДОРОГИЕ ТОВАРИЩИ!

Доблестные летчики, техники, офицеры, сержанты и рядовые Гвардейского Краснознаменного Истребительного Авиационного полка и эскадрильи "Монгольский Арат".

Мы, от имени монгольского народа и по поручению своей партии и правительства, передаем Вам горячий и сердечный привет. Судьба свободолюбивых народов обеих наших самых дружественных стран связана тесными узами братской дружбы и сцементирована навеки кровью лучших сынов русского и монгольского народа. В 1921 году, в борьбе за освобождение монгольского народа от иностранных интервентов, и в 1939 году, у реки Хапкин-Гол в борьбе за отстаивание свободы и независимости нашей республики.

Монгольский народ с глубокой признательностью и сердечной благодарностью ежедневно чувствует ту постоянную братскую и неизмеримую помошь, которую оказывает Великий Советский Союз в политической жизни и в деле развития экономической мощи и культурного расцвета нашей Родины,

С момента вероломного нападения немецких фашистов на нашего любимого друга — Советский союз, монгольский народ не видит перед собой более благородной и почетной задачи, как оказание всемерной помощи в этой великой священной борьбе Советского народа и его героической Красной Армии, против заклятого врага всех свободолюбивых народов мира.

Глубокие чувства любви и преданности нашего народа к Советскому Союзу и его Красной Армии, чувство жгучей ненависти к немецком фашистом, выражены устами руководителей нашего народа, которые с уверенностью заявили 22-го июня 1941 года, что вероломное нападение немецких фашистских извергов на Советский Союз есть то же, что и вероломное нападение на ношу Родину, ведь судьба и дружба наших народов едина и нерушима. Весь наш народ разделяет с советским народом и счастье, и невзгоды, ведь наш народ всегда останется в этой борьбе готовым помогать делу разгрома нашего общего врага всеми располагающими силами. Эти слова стали программой всей нашей работы в дни Отечественной войны.

Этой мыслью живут и трудятся рабочие и интелегенция нашей страны. Во имя скорой и полной победы над врагом по всей необъятной стране идет всенародный сбор средств, в помощь фронту. В просторных степях, в снежных горах Алтая и Хангоя, в плодородных долинах голубого Керулена и Онона. В аратских кочевьях, всюду, каждый от мала до велика, с любовью вносит свою долю для подарков бойцам Красной Армии. На средства трудящихся Монгольской Народной Республики были приобретены и посланы на фронт эшелоны подарков, танковая колонна "Революционная Монголия" и эскадрилья "Монгольский Арат". Нашему народу известно, что Вы на этих машинах наносите сокрушительные удары немецким захватчикам.

В каждой из этих боевых грозных машин, воплощена уверенность в скорой победе Советского оружия с врагом. Мы радуемся и гордимся тем, что среди Советских самолетов, обрушивающих смертельный металл на головы фашистских бандитов и сбивающих гитлеровских черных стервятников, есть самолеты, носящие имя нашего народа. Мы так же радуемся и гордимся тем, что нашими самолетами управляют такие искусные мастера воздушного боя, кок товарищи Соболев, Зенькович, Майоров, Пушкин и многие другие.

Монгольский народ с гордостью и радостью принимает но себя шефство над личным составом эскадрильи "Монгольский Арат".

Просим принять теплое обмундирование и продовольствие, присланные монгольским народом, кок подарок личному составу эскадрильи "Монгольский орат".

Выражая волю своего народа, желаем Вам беспощадно истреблять фашистских стервятников на самолетах "Монгольский орат". Каждый сбитый Вами самолет, будет залогом еще большего укрепления нерушимой дружбы народов советского Союза и Монгольской Народной Республики.

Да здравствует нерушимая братская дружба Советского и Монгольского народа!

Слава Советским соколам!

Председатель делегации Монгольской Народной Республики:

— Заместитель Премьер-Министра (Ламожаб)

Члены делегации Монгольской Народной Республики:

— Министр промышленности и строительства (Гомбожаб)

— Министр торговли (Лубсанжамьян)

— Председатель монкоолсоюза (Маджиг)

— Управляющий автотехнефтеснабом (Бальжинима)

— Чрезвычайный и полномочный посланник Монгольской Народной Республики в СССР (Самбу)

31 декабря 1943 года

Так 7 февраля по командам с наземного КП группа гв. капитана Резникова (десять Ла-5) была наведена на 60 Ju-87, которые сопровождали

12 Fw 190. В воздушном бою гвардейцы сбили два Ju-87 и три Fw 190 без потерь со своей стороны. Большинство встреч во время прикрытия наших войск было не с бомбардировщиками, а с истребителями противника.

Впервые с 1941 г., с 4 по 15 января 1944 г. выполнялись боевые задачи по штурмовке наземных войск противника на дорогах в радиусе 40 км от Витебска. Ведущие групп, разыскав цели с высоты 1600–2000 м., пикировали и сбрасывали бомбы, а затем обстреливали пушечным огнем, но обычно по одной цели производилась только одна атака; атаковала пара, еще пара Ла-5 прикрывала удар, находясь в стороне и выше. Наилучшую эффективность при штурмовках давал свободный поиск цели на наиболее вероятных направлениях движения войск противника. Группа гвардии старшего лейтенанта Зеньковича получило задачу бомбить и штурмовать скопление войск в деревне Гнездиловичи (западнее Витебска), но противника в указанном

районе не оказалось. Совершая поиск цели, группа в районе Мокшаны, обнаружила большие колонны войск и транспорта противника, которые и проштурмовала с большим эффектом. Ставший командиром эскадрильи "Монгольский Арат" гв. старший лейтенант Зенькович шесть раз водил группы на штурмовку наземных войск.

Нанесение ударов по наземным целям не очень хорошо вписывалось в настроения летчиков-истребителей. Выдержка из "Боевого пути полка":

— Не все летчики отнеслись серьезно к выполнению этой сложной задачи. Не всегда хорошо прикрывали друг друга, увлекались большим числом атак одной цели, и этим давали возможность атаковать себя истребителями противника или сбивать огнем зенитной артиллерии. Звено гвардии лейтенанта Калинина, допустив эту ошибку, подверглось внезапно атаке ФВ-190, в результате чего два экипажа, гвардии лейтенанты Ерин и Руднев были сбиты. Недостатком штурмовок являлся также и малый расход снарядов, т. е. в среднем 42 снаряда на самолето-вылет, что снижало эффективность. Однако, не смотря на эти недостатки и недочеты, полк своими штурмовыми действиями выполнил поставленную задачу. Но указанных для штурмовок дорогах, противник не мог передвигаться днем. Движение было совершенно парализовано. Проведенные контрольные полеты показали, что на дорогах валялось много разбитых автомашин — 55, повозок — 23, взорван деревянный мост на шоссе, убито до 120 солдат и офицеров. Много повреждено вражеской техники. Наши потери 3 летчика и 4 самолета.

Ла-5ФН "Георгиевский путеец" гв. капитана А.И. Майорова

Ла-5ФН "Шилкинский старатель" командира полка А. П. Соболева

От выполнения основной задачи по предназначению истребителей, между тем, никто не освобождал. В 23 воздушных боях гвардейцы сбили 24 самолета противника. В большинстве случаев бои начинались по инициативе наших летчиков, энергично проводивших поиск противника даже на его территории.

— 6 февраля, в районе железной дороги Витебск-Вогушевск, звено гвардии старшего лейтенанта Тараненко, последовательно провело 4 воздушных боя в общей сложности, с 10 ФВ-190. Встретив одну пару ФВ-190, Тараненко смело атаковал их, и в короткий схватке сбил обоих. Вернувшись вновь в этот район, встретил 4 ФВ-190, завязал с ними бой и сбил одного из них, разогнав остальных, после чего, направляясь домой, увидели еще 4 ФВ-190 — атаковали их и также сбили одного. Звено товарища Тараненко — летчики гвардии лейтенанты Левченко, Кардопольцев и Арефьев, лучше всех проводили воздушные бои. Они сбили 9 самолетов, не потеряв при этом ни одного своего.

— Примером смелого наступательного боя может служить бой, проведенный гвардии лейтенантом Рябцевым 13 февраля. Отстав от группы при вылете, Рябцев не смог найти группу в районе прикрытия и пошел охотиться сам за линию фронта, где встретил 2 ФВ-190. Умело используя обстановку и высокие качества ЛА-5 с мотором ФН, Рябцев навязал немцам бой и сбил из них одного.

— Для достижения успеха в боях с бомбардировщиками большую роль играло настойчивость в преследовании противника. Гвардии старший лейтенант Зенькович, с ведомым младшим лейтенантом Дмитриевским 23 октября 1943 года, преследуя ХЕ-111, вел бой на высоте 7000 метров и сбил его в 5 км за линией фронта. Гвардии лейтенант Непряхин с ведомым младшим лейтенантом Ожогиным, преследовал ФВ-189 от Витебска, почти до Орши и там сбил его.

Самокритичные авторы Боевого пути полка не оставили без внимания и не слишком успешные действия однополчан.

— Однако не всегда и не все летчики проявляли в воздушных боях такие прекрасные качества, как — инициативу, настойчивость.

— 4 января, пара наших истребителей, гвардии младшие лейтенанты Бовт и Макаров, встретили 2 ФВ- 190. Увидев, что "Фоккера" пытаются зайти в хвост, Бовт бросив ведомого, переворотом ушел вниз вместо того, чтобы смело принять бой на вертикалях. Случайность, что "Фоккера" не сбили наши самолеты.

— 4 февраля, четверка во главе гвардии капитана Резникова пошла на бомбометание и штурмовку войск противника. В районе цели их встретили 4 ФВ-190. Неправильно оценив обстановку, они продолжали лететь к цели, уклоняясь от боя с истребителями. Этим, они отдали инициативу противнику, а он, использовав это, заставил сбросить бомбы и повредил самолет летчика Макарова. Пассивность наших самолетов была настолько велика, что они не выпустили даже ни одного снаряда.

В преддверии летнего наступления Красной Армии в Белоруссии полк перебазировался на аэродром Новомышков. На 20 июня в полку по списку числился 41 летчик, двое из них находились на учебе в высшей офицерской школе воздушного боя, один — в госпитале. Небоеготовыми считались три пилота. Самолетный парк полка состоял из 41 самолета Ла-5, одного УЛа-5 и двух У-2. 1-й эскадрильей командовал гв. капитан Славгородский, 2-ой эскадрильей "Монгольский Арат" — гв. капитан Зенькович, и 3-й — Герой Советского Союза гв. капитан Майоров.

Утром 22 июня личный состав полка построили для зачтения боевого приказа с выносом боевых знамен (случай, наверное, уникальный — полк имел не одно, а несколько Знамен): Красное боевое знамя, Гвардейское знамя и знамя 23-го истребительного авиационного полка. Начальник штаба гвардии подполковник Гуревич зачитал боевой приказ No] — нанести удар по врагу в районе Орши. После зачтения боевого приказа командир корпуса генерал-лейтенант Благовещенский прикрепил на Гвардейское знамя орден Красного знамени, которым полк был награжден осенью 1943 г.

За несколько минут с полосы шириной 80 м в воздух поднялись 34 Ла-5 во главе с командиром полка. Полк сопровождал Пе-2 4-й гвардейской бомбардировочной авиадивизии. Каждую эскадрилью полка прикрепили к "своему" бомбардировочному полку: 1-я эскадрилья прикрывала 126-й гбап, 2-я — 125-й гбап и 3-я — 124-й гбап. Маршруты до целей были протяженными, 110–160 км. Время полета превышало час. Запас топлива не позволял Ла-5 выполнять посадки на своем аэродроме — приходилось садиться на площадки, расположенные ближе к линии фронта, там дозаправляться и перелетать домой или выполнять новый боевой вылет с аэродромов подскока. Иногда полеты выполнялись с аэродромов базирования Пе-2.

Бомбардировщики ходили большими группами по шесть-восемь девяток в колонне. Для прикрытия таких боевых порядков Пе-2 требовался наряд в 32–34 истребителя. Удары наносились по скоплениям войск противника и узлам обороны в населенных пунктах Юрьев, Шибани, Гуры, Нероды, Шолошино, по железнодорожному узлу и городу Орша, по автомагистрали Борисов-Орша. Гвардейцы, прикрывая Пе-2, только 23 июня провели шесть воздушных боев, сбив два Bf.l09G. Пе-2 потерь не имели, 2-й гиап также потерь не понес. Командир 4-й гбад генерал-майор Котляр, высоко оценил работу истребителей и объявил благодарность всему личному составу 2-го гиап. Всего на сопровождение было совершено 184 самолето-вылета с налетом 189 часов 29 минут, прикрыто 37 девяток Пе-2.

В июне 1941 г. полк часто менял аэродромы, перемещаясь с запада на восток. Теперь дислокация меня лась не менее быстро, но в обратном порядке: 2 июля — Боровое, 3 июля — Жодино, 13 июля — Порубанок (Вильнюс), 15 июля — Застенки (юго-западнее Вильнюса). В этот период истребители интенсивно прикрывали штурмовики Ил-2 из 311-й шад, за что неоднократно получали благодарности от командования штурмовой авиадивизии.

В перерыве между боевыми вылетами

19 июля 1944 г. в полк пришел приказ Верховного Командования о присвоении почетного наименования "Оршанский", как отличившемуся в боях за овладение городом и оперативно-важным железнодорожным узлом Орша.

Помимо сопровождения штурмовиков, истребители сами наносили удары по наземным целям. Наиболее серьезной задачей по штурмовке стал удар по аэродрому Инстенбург (Восточная Пруссия). 2 августа 1944 года в 3 часа ночи на разведку аэродромов Гумбинен, Инстенбург и Пикаллен по разным маршрутам ушли две пары Ла-5. На аэродроме Инстенбург было обнаружено до 50 Не-111 и Fw 190, уточнено их местоположение. Удар по аэродрому бомбами АО-25 примерно в 11 ч нанесли 22 Ла-5. Атаки выполнялись с разных направлений и получились совершенно неожиданными для противника: зенитки открыли огонь только в догон уходившим на бреющем полете истребителям. Результаты штурмовки аэродрома были проверены контрольными вылетами разведчиков, которые установили: сожжено два Ju-52, семь Не-111 и один Fw 190, повреждены пять Не-111 и три Fw 190.

Весь период боев у границ Восточной Пруссии в августе 1944 г. полк действовал в первом эшелоне и базировался непосредственно у линии фронта, тесно взаимодействуя с частями 2-го гвардейского танкового корпуса и 33-й армией. Примером того, как строилось взаимодействие с наземными войсками, могут служить действия полка 9 августа 1944 г., когда обстановка на фронте осложнилась сильным контрударом немцев.

Контратаку противника в районе Волковышки ожидали уже несколько дней. Требовалось определить районы сосредоточения германских танков, В 6 часов утра 9 августа три пары Ла-5 ушли на разведку района юго-западнее и северо-западнее Волковышки. Каждая пара получила свою полосу разведки. В ходе разведки было обнаружено несколько автоколонн, скопление войск и техники противника. Перегруппировавшись в ночь с 8 августа на 9 августа, противник на рассвете 9 августа начал большими силами, до 60 танков с пехотой, атаку в 8-14 км юго-восточнее Волковышки и, развив первоначальный успех, начал движение к Волковышкам, обходя части Красной Армии, дислоцированные западнее и юго-западнее города. Для атаки танков было решено бросить всю имевшуюся на этом участке фронта авиацию, включая восьмерку Ла-5, которую повел в бой лично командир 2-го гиап гв. майор Соболев. Для борьбы с авиацией противника над районом прорыва с 10 часов 30 минут до 18 часов 30 минут 9 августа практически непрерывно патрулировали Ла-5 2-го гиап. Одновременно истребители вели разведку с целью установления фактического местонахождения танков противника в районе прорыва, и определения маршрутов подхода его резервов. Разведчики вскрыли дислокацию группы из шести-десяти немецких танков на восточной окраине Волковышки, движение колонн автотранспорта и отдельных машин по дорогам с юга от Волковышки в сторону прорыва. На выявленные цели немедленно наводились штурмовики Ил-2. В районе прорыва гвардейцы провели четыре воздушных боя, включая один с 40 Ju-87 и 12 Fw 190, сбив два фоккера. Штурмовыми действиями Ла-5-х уничтожено 18 автомашин и один танк. За день выполнено 15 групповых боевых вылетов.

В боях у границ с Восточной Пруссией гвардейцы достаточно широко практиковали "свободную охоту", в ходе таких полетов проведено 19 штурмовок и сбито 12 самолетов противника, собственные потери в этих вылетах — один экипаж: "Потеря является следствием того, что опытный охотник Непряхин, чрезмерно увлекся и совершил грубую ошибку, ввязавшись в затяжной бой с группой Fw-190. В ходе боя подошедшей группой фоккеров был сбит ведомый Непряхина гв. младший лейтенант Хомутов". Всего за период операции в полку совершено 32 вылета пар на свободный поиск противника, в том числе 18 вылетов специально на "свободную охоту" и 24 вылета для прикрытия наших войск, методом свободной охоты пар и на разведку войск противника, попутно со свободным поиском в районе разведки.

— Вылеты на "свободную охоту" характеризуются большой эффективностью в нанесении удара врагу. В девяти вылетах наши "охотники" находили противника в воздухе и внезапно атаковав его, сбили 12 самолетов противника. Из них по типам: 1 Ю-87, 2 ME-109, 2 ФВ-190 и 1 ФИ-156. В 19 вылетах "охотники" находили цели на земле, штурмовали их и наносили большой ущерб противнику. При штурмовках самостоятельно обнаруженных целей, "свободными охотниками" уничтожено: 43 автомашины, до 20 солдат, сожжена самоходная баржа на реке Неман, повреждены 2 паровоза и 2 железнодорожных состава. И только 5 вылетов были безрезультатны. На "свободную охоту" в полку посылались наиболее крепкие пары, которые могли действительно действовать самостоятельно, хитрить, обладающие незаурядной смелостью находить цель противника. Наибольшее количество вылетов но "свободную охоту" совершила пара Непряхин и Хомутов, причем эта же пара совершило почти все вылеты на "свободную охоту" вглубь территории противника. Всего эта пара совершила 13 вылетов.

— 2-го августа на "свободную охоту" в район Ширвиндт, Здткунен, Вирбалис, вылетала пара гвардии капитана Майорова с ведомым гвардии лейтенантом Захаровым. "Охотникам" было известно, что через этот район в город Волковышки, периодически ходят группы Ю-87 и группы истребителей противника. Майоров привел свою группу в район Ширвиндт на высоте 4200 метров, причем стал производить полет над рекой Шешупа, т. е. несколько в стороне от маршрута полета самолетов противника, с целью, чтобы увидев последних, после небольшого доворота оказаться в выгодном для атаки положении.

— Майоров связался со станцией "Узор-5" и она его информировала, что в воздухе спокойно. Через 2–4 минуты Майоров увидел идущих от Эйдткунен на Волковышки 16 ФВ-190. Шли они так: впереди шестерка, в строю клин на Н-3500 метров, за нею четверка на Н-3700 метров, а за ними еще шестерка в строю клин на Н-3900 метров. Дистанции между группами были 300 метров. Шли они на малой скорости и наших истребителей не видели. "Узор-5", немедленно предупредил Майорова — "Уходите, в воздухе большая группа Фоккеров", но Майоров решил использовать внезапность и преимущество имевшееся у него в скорости и в высоте, и довернув влево, парой атаковали сзади сверху ведомую справа пару первой шестерки. С первой атаки один самолет был зажжен. Из атаки, чтобы не быть пораженным задним ФВ-190, пара Майорова стала выходить боевым правым разворотом, причем, сознательно делая на наборе высоты отвороты, чтобы по ним нельзя было вести прицельный огонь. Оказавшись снова выше, Майоров вынудил ФВ-190 переворотами уйти вниз, а оттуда на свою территорию. После этого Майоров решил сменить позиции и пошел южнее Вирбалис на солнечную сторону к озеру Виштитерзее и здесь он увидел 4 ФВ-190 шедших на одной с ним высоте на 4000 метрах. С солнечной стороны они шли с К-90 градусов под ракурсом 4/4 по отношению к Майорову и пары Майорова не видели, что между ними осталось не более 500 метров. Майоров с Захаровым пропустили "Фоккеров" вперед и набрав еще 300 метров высоты, атакой сзади сбили по одному ФВ-190. Всего за этот бой, проходивший на глазах у радиостанции "Узор-5", было сбито 3 ФВ-190.

В середине сентября полк в составе 322-й иад 2-го иак перебазировался на аэродром Олещице, 1-й Украинский фронт. Здесь 2-й гип полностью перевооружили на Ла-7.

С 13 января 1945 г. полк в составе 1-го Украинского фронта принимал участие принял участие в освобождении Польши, в боях на территории Германии в районе рек Одер и Нейсе, в операциях по взятию Берлина и освобождению Праги. В этот период 2-й гиап базировался на аэродромах Смердыня, Гожковицы, Трапшберг, Мобен, Шпроттау, Зорау, Бенау, Шлабендорф, Гроссенхайн. День Победы личный состав встретил на аэродроме Гроссенхайн в 40 км от Дрездена.

За образцовое выполнение заданий командования в боях с немецко-фашистскими захватчиками при выходе на реку Одер и овладении городами Лелич, Бернштадт, Намслау, Карльсмаркт, Тост, Вишефсталь и проявленные при этом доблесть и мужество 2-й гвардейский Оршонский Краснознаменный иап награжден орденом Суворова III степени.

18 января 1945 г. штаб 322-й дивизии и два полка — 2-й гвардейский и 482-й — перебазировались на аэродром, только что захваченный танкистами, при этом авиация обогнала пехоту. В ближайшем населенном пункте только что закончились бои; еще дымились пожарища и не были убраны трупы. В районе аэродрома оставались разрозненные части германских войск. На исходе дня стало известно, что какая-то довольно многочисленная колонна противника движется прямо в направлении нашего аэродрома. Танкисты ушли вперед стрелковые части где-то сзади, а враг рядом. Командование дивизии запросило помощи у танкистов и одновременно приступило к организации круговой обороны аэродрома: для стрельбы по наземному противнику были подготовлены зенитные установки и даже самолеты. Вести огонь из самолетных пушек можно лишь при работающем двигателе, через винт. Чтобы попасть в наземную цель из Ла-5 с земли требовалось "выставить" продольную ось истребителя в горизонт — поднять хвост, Но тогда винт будет вращаться слишком близко от грунта. Во избежание данного казуса перед истребителями выкопали канавы для винтов. Атаки противника начались ночью. Предпринимал он их неоднократно, и каждый раз его встречали интенсивным огнем. А к утру подоспела помощь от танкистов. Танковая рота с ходу вступила в бой. Одновременно в воздух поднялось несколько групп истребителей. Сопротивление немцев было сломлено, они начали сдаваться в плен.

В конце марта 1945 г. началась подготовка к Берлинской операции. В это время на всех Ла-7 2-го гиап вышли из строя моторы. Из-за отказов моторов в полете произошло несколько вынужденных посадок. На всех истребителях перебрали моторы, заменили большое количество цилиндров и все поршневые кольца. Наиболее сложные работы по двигателям выполнялись на оказавшемся как нельзя более кстати поблизости германском авиационном заводе в Зарау, а ремонт самолетов выполнялся в ангарах авиабазы люфтваффе Заган. Одновременно с ремонт обновили лакокрасочное покрытие истребителей. К 10 апреля 1945 г. все Ла-7 2-го гиап были боеготовы.

С 4 мая по 9 мая, полк успешно выполнял задачи по обеспечению действий наших войск в Чехословакии.

После капитуляции Гитлеровской Германии полк базировался на аэродроме Гроссенхайн (Германия). 1 июня 1945 г. полк перебазировался на аэродром Кбелы (Чехословакия). 22 августа 1945 г. полк перебазировался на аэродром Самбатель в Венгрии, где приступил к нормальной учебе и тренировке летчиков. На самолетах Ла-7 полк за август-декабрь месяц произвел 1198 полетов и налетал 480 часов. Летный состав хорошо отработал стрельбы по щитам и конусу, бомбометание, парные и групповые воздушные бои. По организации учебы личного состава, летной подготовке, полк на протяжении всего года держал первое место в дивизии.

11 декабря 1945 г. в связи с введением нового штата и реорганизацией полков и дивизий в состав 2-го гиап вошла одна эскадрилья из 482- го иап; во 2-м гиап стало три боевых и одна резервная эскадрильи. 15 декабря 1945 г. 322-я иад была расформирована. Полк вошел в состав 8-й гвардейской Киевской Краснознаменной ордена Богдана Хмельницкого истребительной авиадивизии и перебазировался на аэродром Дьер (Венгрия), где продолжал проводить учебно-боевую подготовку до 21 мая 1946 г., пока не перебазировался в Секешфехервар. На аэродроме Секешфехервор личный состав занимался учебно-боевой подготовкой. Летный состав получил боевую тренировку в полетах в закрытой кабине на самолетах По-2; 2-я эскадрилья полностью закончила ночную подготовку на По-2. Налет за 1946 г. составил: на Ла-7 — 940 часов, на УЛа-7 — 123 часа, на По-2 — 897 часов. В полку имелось 50 летчиков и 45 истребителей Ла-7.

В мае 1947 г., полк перебазировался в летние лагеря на аэродром Кеньери (Венгрия), где продолжал выполнять план учебно-боевой подготовки на самолетах Ла-7, что, учитывая состояние матчасти, делать было совсем непросто. Истребители напряженно эксплуатировались с 1944 г. и были сильно изношены. Больше всего нареканий вызывали моторы — АШ-82ФН, которые приходилось часто ремонтировать и менять. В июле 1947 г. полк получил первые Ла-9, полностью перевооружение на Ла-9 завершилось в ноябре. В течение августа весь летный состав переучился на новую технику. В августе, сентябре и октябре 1947 г. летчики перегоняли заслуженные полковые Ла-7 на аэродромы Одесса, Батайск и Чугуев, а новые Ла-9 с завода № 21 в Горьком к месту базирования.

В период с 25 ноября 1947 г. по 10 января 1948 г. полк железнодорожным транспортом перебазировались из Венгрии в Советский Союз на аэродром Пирсагат, Азербайджан. 2-й гиап в составе 8-й гиад вошел в состав 5-го истребительного авиакорпуса 7-й воздушной армии Закавказского военного округа, а в 1949 г. был передан из ВВС в ПВО — в 174-ю иад 62-го иак 42-й воздушной армии ПВО Бакинского района ПВО.

Участники парода Победы в Москве 24 июня 1945 г. Рябцев М.Е., Скрыпник Н.С и Левченко И.З

В результате выполнения плана боевой подготовки за 1948 г, личный состав подготовлен четырьмя эскадрильями на самолетах ЛА-9 к боевым действиям в составе полка и дивизии днем в простых метеорологических условиях на высотах до 9000 м; 50 летчиков подготовлены для действий в сложных метеорологических условиях и за облаками; к ведению боевых действиях на Ла-9 подготовлено 13 летчиков. Приоритетной боевой задачей для полка было определено ПВО Баку. В 1949 г. постоянно днем в готовности № 1 и № 2 находилась одна эскадрилья полка, ночью — одна эскадрилья в готовности № 2. Отрабатывались действия эскадрильей и полком, в составе дивизии, по отражению налетов больших групп бомбардировщиков днем в простых метеоусловиях на средних и больших до 9000 м высотах. Летчики 2-й эскадрильи отрабатывали действия в составе эскадрильи под облаками, при сплошной облачности, 3-я эскадрилья готовилась к отражению ночных налетов.

К 1949 г. относится первое знакомство летчиков 2-го гиап с реактивной техникой: 40 человек выполнили ознакомительные полеты по кругу и в зону на самолетах Як-17, 12 летчиков получили инструкторский допуск на реактивные Яки.

Однако Яки полк не получил — в 1950 г. на вооружение 2-го гиап поступили МиГ-15. До конца года 2-я и 3-я эскадрильи отработали технику пилотирования и боевое применение на МиГ-15 днем до высот 12000 м, десять летчиков отработали боевое применение в темное время суток. В 1951 г. личный состав нес боевое дежурство и готовился к полетам на боевое применение в СМУ; средний налет на летчика за 1951 г. составил 70 ч. В 1951 г. 1-й класс получило восемь летчиков полка, 2-й класс — трое и 3-й класс — 27 человек. В полку по штату имелось 30 МиГ-15.

22 января 1952 г. полк перебазировался всем составом на аэродром Кызыл-Агач, Азербайджан, расположенный в 35 км от границы с Ираном. После перебазирования на аэродром Кызыл-Агач, полк преступил к переучиванию на МиГ-17. 1-я эскадрилья военного летчика 1-го класса гв. майора Кардопольцева осваивала полеты ночью в СМУ. За успешное выполнение этой задачи гв. капитаны Еремин, Величко, гв. старшие лейтенанты Теплоухов, Каменев, Колков были награждены орденом Красного Знамени, а гв. майор Кардопольцев и гв. капитан Фоменков за обучение летного состава ночью в СМУ были награждены орденом Ленина. Технический состав проделал большую работу по изучению и переучиванию на самолеты МИГ-17, а также по сборке и вводу в строй самолетов, поступавших с завода. Особо отличились старший инженер полка гв. майор Царенко, инженер 2-й эскадрильи гв. капитан Пряженцев, техники самолетов гв, младшие лейтенанты Шварев, Шибнев, Нецветаев, Коновалов, механики самолетов гв. младшие сержанты Поляков, Баранов, Чебаков. За успехи в боевой и политической подготовке полк приказом командующего воздушной армией был объявлен отличным. В 1954 г. 1-ю эскадрилью перевооружили перехватчиками МиГ-17П.

В результате выполнения плана боевой подготовки за 1953–1954 гг. все летчики полка были подготовлены к ведению боевых действий в ПМУ и СМУ днем и ночью. В конце 1954 г. 2-й гиап подвергся (именно данное слово использовано в Историческом формуляре, точнее о такой "напасти" не скажешь!) инспекции Министра Обороны; возглавлял инспекцию 1-й заместитель командующего восками ПВО Страны — заместитель министра обороны Маршал Советского Союза Бирюзов. На инспекции весь личный состав полка по всем видам боевой и политической подготовки, получил оценку "хорошо". Летная подготовка была оценена "отлично". Общая оценка полку инспекцией министра обороны — "Хорошо". В ходе инспекции при стрельбе по наземным целям отличилось звено гв. майора Уткина (гв. майор Уткин, гв. старшие лейтенанты Курникова, Молочко, Ипполитов), выполнившее упражнение с оценкой "отлично"; из 30 выпущенных гв. майором Уткиным снарядов в цель попало 25. При стрельбе ночью по освещенному конусу особо отличился командир 3-й эскадрильи летчик 1-го класса гв. капитан Фоменков. При проверке состояния материальной части отличные оценки за состояние самолетов получили гв. техник-капитан Коршунов, гв. техники-лейтенанты Шишкин Шварев.

Летчики и техники 2-го гиап ПВО у истребителей МиГ-17П. Аэродром Пирсагат, середина 1950-х гг.

Подготовка истребителя МиГ-17 к полету

В 1955 г. две вооруженные перехватчиками МиГ-17П/ПФ (1-я и 2-я) эскадрильи 2-го полка передали в состав дислоцированного на аэродроме Сальяны 627-го гвардейского иап. В полк пришло молодое пополнение, отчего боеготовность несколько упала — по итогам проведенной в ноябре 1955 г. командующим войсками Бакинского округа ПВО проверке была выставлена общая оценка "удовлетворительно". На вооружении 1-й эскадрильи состояли перехватчики МиГ-17П, на вооружении 2-я и 3-й эскадрилий — простые МиГ-17. Основную нагрузку по обороне государственной границы несла 1-я эскадрилья, которая несла боевое дежурство днем и ночью. В 1956 г. полк перевели во вторую линию, а личный состав пополнился молодыми летчиками, которых предстояло подготовить к велению боевых действий на МиГ-17 днем в ПМУ в составе пар. В июле 1956 г. полк выполнял Правительственное задание по сопровождению особо важного самолета, за что 12 летчиков награждены командующим войсками Бакинского округа ПВО наручными часами, а командир полка и штурман полка — фотоаппаратами "Зоркий". За качественную подготовку материальной части и обслуживание самолетов технический состав тоже был отмечен наградами — часами "Молния".

В 1959 г. в полку имелось летчиков 1-го класса — шесть человек, 2-го класса — шесть, 3-го класса — 43. К концу 1962 года, число классных летчиков возросло: 1 — го класса — 13, 2-го класса — 21, 3-го класса — 18. В 1963 г. все летчики имели 1-й и 2-й класс.

В 1961 г. полк принял участие в учениях, проводимых министром обороны, с перебазированием на аэродромы Урала Алга, Троицк и Чебеньки. По результатам учений выставлена оценка "хорошо". Летчиками полка для предотвращения нарушения воздушных границ СССР в 1966 г. было произведено 228 боевых самолето-вылетов на барражирование с общим налетом 245 ч, в 1967 г. — 547 боевых самолето-вылетов с налетом 508 ч.

После полета. Азродром Джида, Забайкальский военный округ

Подвеска 250-кг осколочно-фугасной бомбы на Су-24М

Директивой Генерального Штаба от 29 декабря 1967 г. 2-й гвардейский истребительный авиаполк передан из состава Войск ПВО Страны в состав ВВС и переименован во 2-й гвардейский авиационный полк истребителей-бомбардировщиков. Задачи по несению боевого дежурства по охране государственной границы с полка снята, личный состав приступил к учебно-боевой подготовке по курсу подготовки истребителей-бомбардировщиков. Матчасть осталась прежней — самолеты МиГ-17.

В августе 1969 г. 2-й гвардейский апиб передали из 34-й воздушной армии Краснознаменного Закавказского военного округа в 23-ю воздушную армию Забайкальского военного округа. 23-я армия была сформирована заново из-за осложнения обстановки на советско-китайской границе. На Восток из европейской части Союза тогда было передислоцировано десять авиаполков, в том числе и 2-й гвардейский. Можно с большой долей уверенности говорить о том, что изменение назначения 2-го гвардейского полка с "ПВОшного" на "ИБАшный" связано было как раз с грядущим перебазированием — на границе с Китаем в то время в большей степени были нужны ударные самолеты, чем истребители ПВО.

Новым местом дислокации полка стал поселок Джида — "джедаи" первыми появились, как оказывается, в СССР… Надо сказать, что в поселке Джида Джордж Лукас вполне мог снять свои "Звездные войны" без дополнительных затрат на имитацию суровых природно-климатических условий иных планет. На сайте Барнаульского училища можно найти интересный пост — воспоминания о посещении в 1993 г. аэродрома Джида:

— Перед всеми, кто проходил службу в Джиде, снимаю шляпу! Про Джиду можно много рассказывать, но все это будет не то. Джиду надо хотя бы раз увидеть, чтобы понять в каких суровых условиях мужики летали, служили, жили, растили детей. Мое знакомство с Джидой произошло в июне 1993 года. Дембельский аккорд, перегон восьмерки Су-24М с Балтики в Кневичи (Владивосток). К посадке в Джиде были готовы, знали что там горушки, но все равно когда на посадочном вышел из облаков и увидел слева и справа от себя горки выше высоты полета, проникся уважением к летчикам Забайкальцам. Летать там, как обычно, нельзя, не получится просто долго. Полоса довольно ровная, но после нашей привычной в 3000 м полосы, 2500 м нам показалось совсем немного. Удивило практически отсутствие концевой полосы безопасности. Просто бетонка заканчивается обрывом сантиметров 20–30, далее смесь щебня с песком.

…топлива нам не дали. Мы несколько часов провели на бетоне ЦЗТ в ожидании заправки. Присесть негде. Трава давно выгорела, рядом с бетоном жалкие редкие травинки пытаются расти в адской пыльной смеси щебня и песка. Поняв, что ничего уже не светит сегодня, перебираемся в офицерское общежитие в городке. В общаге воды нет никакой, ни горячей, ни холодной. На вопрос как помыться, дежурная объяснила, как пройти на пруд. Такого я не видел ни до, ни после! На пруду мылись семьями/ Жены, дети, мочалки, мыло! Жен, что в таких диких условиях растили детей, оставались красивыми и любимыми, создавали как могли уют в доме, нужно до конца жизни носить на руках. Жить в Джиде очень непросто. Там можно только служить, надеясь на скорую замену.

Деревья и те не хотят расти! В казарменном городке возле каждого политого саженца тополя (другое ничего не приживается) табличка: "Ответственный 1 взвод автомобильной роты ОБА ТО". У каждого подразделения свой сад, своя территория с поливом и уходом за деревьями. Люди как могут, облагораживают эту суровую землю.

Это 1993 г., когда гарнизон и аэродром были уже основательно благоустроены. Со временем невеликий аэродром Джида превратили в мощную авиабазу — фактически два аэродрома: две параллельных ВПП, две МРД, две ЦЗТ, полностью автономное обеспечение энергией. На Джиде базировалось три авиаполка:

2-й гвардейский, 21-й Витебский Краснознаменный апиб (позже — бап) и 313-й разведывательный.

Работа по благоустройству гарнизона началась сразу после перебазирования. В 1970 г. гарнизон Джида посетил министр обороны маршал Советского Союза А.А. Гречко и за благоустройство частей гарнизона объявил благодарность личному составу полка.

Перебазирование не прошло для полка бесследно: не смотря на призыв из запаса восьми летчиков, в 1971 г. в полку некомплект составлял 14 человек. Но уже в следующем году полк был полностью доукомплектован и подготовлен на самолетах МиГ- 17 и МиГ-17АС в составе трех эскадрилий к ведению боевых действий с грунтовых аэродромов по уничтожению наземных, главным образом малоразмерных и подвижных, целей с применением обычных средств поражения с малых, предельно малых и средних высот днем в ПМУ и СМУ, ночью в ПМУ как в боевых порядках эскадрилий, так и мелкими группами в условиях ведения противником радиоэлектронной борьбы и противодействия средств ПВО.

В 1974 г. личный состав приступил к теоретическому переучиванию на самолет МиГ-21 ПФМ на базе 120-го иап. Теоретическое переучивание завершилось к 29 мая, к этому времени на МиГ-21 ПФМ самостоятельно вылетели первые пять летчиков 2-го гапиб: командир гв. подполковник В.А. Романов, начальник политотдела гв. подполковник В.Л. Сильванович, заместитель командира полка гв. майор Г.А. Лакисов, старший штурман полка гв. майор Н.Н. Ефремцев, командир эскадрильи гв. майор А.А. Мирошниченко. 21 мая полк получил первые четыре МиГ-21, ранее принадлежавшие… Центру подготовки космонавтов им. Ю.А. Гагарина!

Первая в полку летная смена на МиГ-21 была выполнена 4 июня 1974 г., полностью переучивание завершено к 22 июня. В 1974 г. в полку имелось 40 истребителей-бомбардировщиков МиГ-21, шесть спарок МиГ-21 У и один связной Ан-14.

В 1979 г. полк был преобразован в бомбардировочный: на вооружение поступили Су-24. Самолетный парк полка по состоянию на весну 1979 г. момтоял из 3 °Cу-24, шести L-29, и одного Ан-14.

В полете Су-24М с двумя УР "воздух — поверхность" Х-25 но внешних подкрыльевых узлах подвески

Су-24М в полете над долиной реки Селенго

Бомбометание пары Су-24М на полигоне

Директивой командующего ВВС от 19 февраля 1980 г. 2-й гвардейский бомбардировочный авиаполк выведен из состава 23-й воздушной армии Забайкальского военного округа и передан в 30-ю воздушную армию Верховного Главного Командования — в Дальнюю Авиацию. Получается, что за свою историю 2- й гвардейский полк побывал во всех родах авиации, кроме военно-транспортной, но и это — по факту: техников в годы войны в фюзеляжах Ла-5 возили регулярно, чем не пассажирские перевозки?

В 1980-е гг. в ДА имелось несколько полков фронтовых бомбардировщиков Су-24. Согласно новому штату в полку осталось 3 °Cу-24 и один Ан-14. Специфика Дальней Авиации немедленно отразилась на боевой учебе. Уже в 1980 г. были проведены учения, оставшиеся в памяти ветеранов полка как "Нулевой меридиан". В этих учениях принимали участие авиаполки Дальней Авиации и двух военных округов. Су-24 из 2-го гвардейского полка были переброшены на Камчатку, откуда выполняли учебно-боевые полеты в направлении Аляски — за нулевой меридиан.

В середине 1980-х гг. 2-й гбап получил на вооружение Су-24М, а в 1986 г. полк вернули из 30-й ВА в ВВС Забайкальского военного округа. В ходе дальнейшей оптимизации (как легко заметить, усилия по приданию отечественным вооруженным силам "нового облика", извините за тавтологию, отнюдь не новы) вооруженных сил, ВВС Забайкальского округа в 1988 г. упразднили, а полк стал частью 23-й воздушной армии вышеозначенного округа. Полк входил в состав 21-й смешанной авиадивизии.

В 1998 г. полк был переведен на новый двухэскадрильный штат и передан из 23-й армии в состав 21-й смешанной авиадивизии 50-го гвардейского отдельного корпуса ВВС и ПВО. В составе 50-го корпуса 21-я сад находилась всего несколько месяцев: уже в конце 1998 г. дивизия вошла в состав 14-й армии ВВС и ПВО. В июле 2002 г. полк вернулся к трехэскадрильному составу, в 2005 г. опять перешел на двухэскадрильный.

В 1994–1995 гг. личный состав 2-го гбап принимал участие в контртеррористической операции на Северном Кавказе, было выполнено 76 боевых вылетов, в ходе которых уничтожено восемь БМП, шесть БТР, три танка и восемь опорных пунктов боевиков. В мае 1998 г. экипажи полка нанесли бомбовые удары по ледовым заторам на р. Лена в районе поселка Кангаланы и Умском Улуче, в 70 км от Якутска; произведено 22 "боевых" вылета с налетом 62 ч. Несмотря на известные трудности, характерные для 1990-х гг., в полку ежегодно выполнялись полеты на практическое применение управляемых авиационных средств поражения.

Министр обороны РФ СВ. Иванов вручает часы командиру полка "в. полковнику С.В. Дронову. 14 января 2004 г.

"Отличный" экипаж Су-24М летчик А.А. Шкрептий и штурман Б.П. Самсонов. 13 января 2004 г. Температура воздуха -36 °C

Авиабаза Джида

13 января 2004 г. с внезапной проверкой полк посетил министр обороны РФ С.Б. Иванов. За выполнением практических полетов министр наблюдал на авиационном полигоне Новоселенгинск. По результатам проверки министр и комиссия ВИМО дали высокую оценку грамотным действиям личного состава. Министр лично поблагодарил командира полка гв. полковника С.В. Дронова и вручил ему именные часы.

Уникальный аэродром позволял выполнять одновременный взлет звена — с параллельных ВПП одновременно взлетали пары Су-24М, Отрабатывалась даже дозаправка в воздухе.

В 2006 г. неприятный сюрприз приготовила погода. В июне половину аэродрома и часть гарнизона с поселком Джила затопила вышедшая из берегов не самая великая река Селенга. Наводнение было столь сильным и стремительным, что смыло железнодорожный мост. Пригодные к полетам Су-24М спешным порядком перегнали на аэродром Степь, а не пригодные — вытащили на сухие участки ВПП и рулежных дорожек.

12.07.06 С10 часов утра по московскому времени начался медленный спад воды, затопившей из-за прорыва дамбы военный аэродром Джида и поселок Енхор в Бурятии. Уровень воды поднялся на 1,5–2 метра, в результате чего оказался подтопленным 201 жилой дом, где проживают 717 человек, сообщил представитель МЧС. По его словам, причиной разрушения дамбы стали ливневые дожди, передает РИА Новости. Ранее начальник пресс-службы ВВС РФ Александр Дробышевский заявил, что затоплена стоянка самолетов и служебное помещение аэродрома. Он отметил, что военные успели эвакуировать с аэродрома всю боевую технику.

Данная статья не могла бы появиться без самого непосредственного участия заместителя командира авиабазы по ВР гв. полковника Александра Андреевича Шкрептия. Его стараниями при перебазировании из Джиды были сохранены материалы по истории части, а подготовка и публикация данной статьи также инициирована им. Можно сказать, обычная робота хорошего замполита. Так и есть, остается добавить, что А.А. Шкрептий еще и летчик, не самый последний в наших ВВС, действующий.

Огромную помощь в работе над статьей оказал командир авиабазы гв. полковник Николой Васильевич Гостев, многие летчики и штурманы. Воздушная съемка предоставлена гв. капитаном Романом Понушковым и гв. майором Борисом Самсоновым.

Осенью 2010 г. гвардейцы перебазировались из Джиды в Челябинск.

В настоящее время полк стал основой гвардейской Оршанской Краснознаменной ордена Суворова III степени авиабазы.

Но история 2-го Гв. БАП далеко не закончена, как бы он в дальнейшем не именовался.

Материал подготовил Михаил Никольский

Командир 2-го гвардейского Краснознаменного Оршанского ордена Суворова III степени бомбардировочного авиаполка гв. полковник Н.В. Гостев

Командиры полка год вступления в должность

полковник* Янсек 1938

майор Гиль

майор Сидоренко

капитан Метелкин

гв. полковник Кондрат

гв. майор Зверев

гв. капитан Соболев 1944

гв. майор Г.Г. Власенко 1946

гв. полковник К.И. Ларионов 1951

гв. подполковник А.И. Безверхий 1952

гв. подполковник М.И. Дыдыгин 1955

гв. подполковник В.М. Волошин 1957

гв. подполковник Н.В. Иванов 1959

гв. подполковник А.Я. Лукичев 1967

гв. подполковник В.А. Алферов 1968

гв. подполковник В.И. Кудряшов 1970

гв. полковник В.А. Романов 1973

гв. подполковник Г.И. Козенко 1976

гв. подполковник В.М. Винниченко 1981

гв. подполковник В.А. Холманский 1984

гв. подполковник Б Л. Рубцов 1986

гв. подполковник В.Н. Родченко 1990

гв. полковник В.И. Чигорко 1992

гв. полковник Г.Б. Давыдян 1994

гв. полковник С.В. Варфоломеев 1997

гв. полковник С.В. Дронов 2001

гв. полковник Д.В. Лаптев 2004

гв. подполковник О.В. Пчела 2006

гв. полковник Н.В. Гостев 2009

* Звание указано на момент вступления в должность.

Герои Советского Союза

В.В. Зайцев

Е.Ф. Кондрат

П.М. Коняев

Ф.М. Косолапов

Ф.М. Лебедев

А. В. Лобанов

А.И. Майоров

П.М. Непряхин

П.М. Никоноров

Н.П. Пушкин

А.Ф. Семенов

А. П. Соболев

Летная смена во 2-м ГвБАП

Фоторепортаж Михаила Никольского и Дмитрия Пичугина

Фото Романа Понушкова

Евгений АРСЕНЬЕВ

ИСТРЕБИТЕЛЬ И-350 НА ПУТИ К СВЕРХЗВУКУ

К 60-летию первого полета

Преодолев в 1948 г. на истребителе МиГ-15 (И-310, С) тысячекилометровый рубеж скорости в ОКБ- 155, возглавляемом главным конструктором А.И. Микояном, совместно со специалистами ЦАГИ почти сразу же наметили мероприятия по дальнейшему её повышению. Уже 26 июля 1949 г. в воздух поднимается опытный экземпляр истребителя МиГ-17 (И-330, СИ), на котором по сравнению с его предшественником для снижения влияния сжимаемости воздуха увеличили стреловидность крыла по линии 1/4 хорд с 35° до 45°, а также применили более тонкие аэродинамические профили. В связи с установкой нового крыло на МиГ-17 соответствующей доработке также подвергли хвостовую часть фюзеляжа и хвостовое оперение. Эти мероприятия позволили при том же что и у МиГ-15бис (И-317, СД) двигателе ВК-1 с тягой 2700 кгс, повысить максимальную скорость с 1076 км/ч до 1114 км/ч.

Однако было очевидно, что для достижения ещё больших скоростей требовались не только более мощные силовые установки. Проведённые в дальнейшем коллективом ОКБ-45 главного конструктора В.Я. Климова работы по форсированию двигателя ВК-1 позволили поднять его тягу до 3380 кгс. Последовавшая затем установка двигателя, получившего название ВК-1Ф, на самолёт МиГ-17Ф (СФ) позволила без изменения его аэродинамики увеличить максимальную скорость истребителя до 1145 км/ч.

Необходимо обратить внимание на то, что использование вместо ВК-1 форсированного двигателя ВК-1Ф сопровождалось незначительным приростом максимальной скорости. Если тяга ВК-1 по сравнению с РД-45Ф увеличилась на 19 %, а скорость МиГ-15бис по сравнению с МиГ-15 выросла на 2,8 %, то при увеличении тяги ВК-1Ф ещё но 25 % скорость МиГ-17Ф по сравнению с МиГ-17 выросла всё на те же 2,8 %. Это объясняется тем, что даже при включении форсажа истребитель МиГ-17Ф в горизонтальном полёте не достигал сверхзвуковых скоростей. На государственных испытаниях опытного самолёта, проведённых в ГК НИИ ВВС в 1953 году, было достигнуто максимальное число М равное 0,998, которое определили путём пересчёта полученных донных и приведения их к условиям стандартной атмосферы. То есть МиГ-17Ф лишь вплотную подошёл к скорости звука и мог выйти на неё только в условиях отличных от стандартных.

Более существенный рост максимальной скорости при использовании форсажа получается лишь тогда, когда самолёт выходит на сверхзвуковую скорость. В этом случае при увеличении числа М не наблюдается интенсивного увеличения коэффициента профильного и вредного сопротивлений, что и приводит к достаточно значительному увеличению максимальной скорости. Аэродинамическая компоновка МиГ-17 явно не отвечала требованиям сверхзвукового полёта.

В связи с этим ещё в июле 1949 г. коллектив ОКБ-155 приступил к разработке экспериментального самолёта с целью достижения скорости звука. К концу года эскизный проект новой машины был доведён до 70 % готовности.

Тем временем, помимо ОКБ-45 В.Я. Климова, работы по созданию перспективных реактивных двигателей вели также коллективы ОКБ-165 и ОКБ-ЗОО, возглавляемые соответственно А.М, Люлькой и А.А. Микулиным. Под созданные ими новые реактивные двигатели TP-ЗА и АМ-5 в начале 50-х годов в ОКБ-155 разработали три новых истребителя.

Первый из них, фронтовой истребитель И-350, строился в соответствии с "Планом опытного строительства самолётов на 1950-51 гг.", утверждённым 10 июня 1950 г. Постановлением Совета Министров СССР и доведённым до всех соисполнителей последовавшим 14 июня приказом МАП. Ожидалось, что устанавливаемый на самолёт двигатель TP-ЗА с тягой 5200 кгс обеспечит ему сверхзвуковую скорость полёта, В соответствии с заданием И-350 должен был иметь максимальную скорость 1200… 1300 км/ч на высоте 5000 м, практический потолок 16000 м, дальность полёта 1100 км, а с подвесными топливными баками 1500 км. Высоту 5000 м самолёт должен был набирать за 2 мин. Вооружение предполагалось или из одной 37-мм и двух 23-мм пушек или из трёх 23-мм пушек.

Фронтовой истребитель предписывалось построить в двух экземплярах. Причём первый экземпляр надлежало оснастить уже существующей радиолокационной станцией (РЛС) "Коршун", а второй — станцией "Изумруд", разработка которой в НИИ-17 уже подходила к завершению. В апреле 1951 г. машину требовалось предъявить на государственные испытания. Одновременно с этим из плана опытных работ ОКБ-155 исключили задание на разработку экспериментального самолёта, в связи с тем, что включённый в план на 1950-51 гг. истребитель И-350 по своим лётным данным был аналогичен ему.

Между тем проектные роботы по созданию И-350 в ОКБ-155 развернули ещё в августе 1949 г., а эскизный проект новой машины был готов к июлю следующего года. В июне начали постройку макета самолёта и изготовление моделей для продувки в аэродинамических трубах ЦАГИ, а в октябре — постройку первого лётного экземпляра и машины для статических испытаний.

Истребитель И-350, получивший заводской шифр "М", во многом отличался от своих предшественников и главным образом аэродинамической компоновкой, способной обеспечить уверенный полёт на сверхзвуке. Самолёт имел тонкое крыло со стреловидностью 57° и относительным удлинением 2,6. Для предотвращения перетекания воздушного потока вдоль размаха крыла, на верхней поверхности каждой консоли было установлено четыре аэродинамических гребня. В виду малой толщины крыла полувилки главных опор шасси после уборки находились снаружи и закрывались они специальными обтекателями, размещёнными на щитках колес. Для сокращения пробега после посадки самолёт оснастили тормозным парашютом.

Компоновка фронтового истребителя И-350 с двигателем ТР-ЗА

Компоновка двигателя ТР-ЗА

Двигатель ТР-ЗА № ЗА-165-11

По расчётам И-350 при взлётной массе 8030 кг должен был иметь максимальную скорость 1240 км/ч у земли, 1244 км/ч но высоте 5000 м и 1266 км/ч на высоте 10000 м. Его практический потолок оценивался в 16600 м. Высоту 5000 м самолёт должен был набирать за 1,1 мин, а 10000 м — за 2,65 мин. Запас горючего, размещённый в двух фюзеляжных и шести крыльевых топливных баках, обеспечивал дальность полёта 1117 км. Применение подвесных баков увеличивало дальность до 1620 км.

На первом экземпляре нового самолёта изначально предполагали, как того требовало задание, установить РЛС "Коршун". Однако к этому времени в НИИ-17 завершили разработку более перспективной станции "Изумруд", опытный образец которой летом 1950 г. установили на опытном истребителе-перехватчике МиГ-15Пбис (СП-5) для проведения лётных испытаний. Поэтому в случае получения в процессе испытаний хороших результатов конструкторы предусмотрели возможность установки РЛС "Изумруд" также и на первом экземпляре И-350, что в дальнейшем и было сделано. Кроме радиолокационной станции в состав спецоборудования самолёта входили УКВ-радиостанция РСИУ-3, система госопознавания "Барий-М" и оборудование слепой посадки ОСП-48.

Вооружение истребителя И-350 состояло из одной 37-мм пушки Н-37 с боезапасом 50 патронов и двух 23-мм пушек LU-3 с общим боезапасом 290 патронов. Всё пушечное вооружение с боекомплектом разместили на опускающемся лафете по аналогии с истребителями МиГ-15 и МиГ-17. В перегрузку была предусмотрена подвеска под крылом двух бомб калибром от 50 до 250 кг или двух шестиствольных пусковых установок ПУ-85 для стрельбы турбореактивными снарядами ТРС-85. Бронирование самолёта включало 16-мм бронеплиту, 8-мм бронеспинку, 16-мм бронезаголовник и 105-мм бронестекло.

Для обеспечения работоспособности лётчика во всём диапазоне высот истребитель оснастили герметической кабиной вентиляционного типа. Полёты на больших высотах обеспечивал кислородный прибор КП-14 с тремя двухлитровыми кислородными баллонами. Средства спасения были аналогичны применённым на самолётах МиГ-15бис и МиГ-17.

В соответствии с директивным графиком проектирования и постройки изделия "М", утверждённым А.И. Микояном 28 июня 1950 г., первый экземпляр истребителя И-350 должен был покинуть сборочный цех к 1 января 1951 г. Однако заданные сроки оказались нереальными. Проектирование и выпуск рабочих чертежей закончили только к концу года, а техническая готовность первого лётного экземпляра и машины для статиспытаний составила 62 %.

То, что уложиться в первоначально установленные сроки не получится, стало ясно уже в начале августа. Это было связано с тем, что в конструкцию самолёта приходилось постоянно вносить изменения. В частности, РЛС "Коршун" заменили станцией "Изумруд" и сократили количество топливных баков в крыле с шести до четырёх. Кроме того, статические испытания выявили, что прочность фюзеляжа в районе шпангоута № 18 составляет 90 % от расчётной нагрузки, а это требовало проведения дополнительных мероприятий по усилению конструкции самолёта. Поэтому пришлось скорректировать план работ, и 2 сентября главный конструктор утвердил новый директивный график, в соответствии с которым первая машина должна была поступить на аэродром 30 января 1951 г.

В августе 1950 г. наряду с первым лётным экземпляром в ОКБ-155 планировали приступить к изготовлению в опытном производстве второй машины, получившей заводской шифр "М-2". Её испытания должны были начаться в мае следующего года. Однако и в этом случае сроки пришлось сдвинуть и к концу года техническая готовность "М-2" составила всего 22 %. В соответствии с утверждённым 24 марта 1951 г. графиком второй опытный экземпляр должен был поступить на испытания 16 июня, но и этот срок вскоре был перенесён на сентябрь месяц.

Фронтовой истребитель И-350 (М)

Пока в ОКБ-155 шли работы по изготовлению самолёта И-350, с удовлетворительными результатами завершились государственные 100- чосовые стендовые испытания двигателя ТР-ЗА No ЗА-165-11, акт по которым был утверждён Постановлением Совета Министров СССР 28 марта 1951 г. Этим же Постановлением двигателю ТР-ЗА присвоили наименование АЛ-5.

Между тем для устранения явления помпажа на взлётном режиме при отрицательных значениях температуры окружающего воздуха, выявленного на госиспытаниях в декабре 1950 г., на предназначавшийся для самолёта Ла-190 двигатель ТР-ЗА No ЗА-165-13 в феврале 1951 г. установили новый двухрядный направляющий аппарат 7-й ступени компрессора. Но во время контрольных испытаний двигатель пришлось остановить, так как начался большой выброс пламени из реактивного сопла. При его разборке выяснилось, что произошёл обрыв всех лопаток колеса 7-й ступени компрессора из-за имевших место значительных вибраций.

К моменту утверждения акта по государственным испытаниям на длительные 100-часовые испытания был предъявлен двигатель Nq ЗА- 165-15, на котором провели ряд мероприятий для устранения выявленных недостатков. Кроме того, на двигателе № ЗА-165-1 0 прошли тензометрирование лопатки 7-й ступени компрессора, включая шесть усиленных. Однако испытания АЛ-5 Ne ЗА-165-10 показали, что проведённое усиление лопаток не дало значительного снижения напряжений от вибрационных нагрузок по сравнению с не усиленными.

Двигатель АЛ-5

Турбостартер ТКС-Д двигателя АЛ-5

В связи с открывшимися обстоятельствами специалистам ОКБ-165 пришлось искать новые конструктивные решения. Для устранения выявленного недостатка они разработали шесть различных мероприятий, из которых наилучшие результаты показал разворот концевых сечений лопаток 7-й ступени компрессора на 4° и 7° (два варианта) в сторону уменьшения угла атаки. Испытания на АЛ-5 № 3A-165J5 показали, что вибрационные напряжения снизились с 6…7 кг/мм² до 1,2… 1,5 кг/мм². На основании полученных результатов главный конструктор А.М. Люлька принял решение оснастить диск 7-й ступени компрессора двигателя № ЗА-165-15 вариантом лопаток с изменённым на 4° углом установки и предъявить его на 100-часовые испытания для оценки мероприятий направленных на устранение ранее выявленных дефектов.

Кроме этого двигатель АЛ-5 № ЗА-165-08 после аналогичной доработки в мае 1951 г. отправили в ЛИИ МАП для проведения испытаний на летающей лаборатории Пе-8 № 42310 с целью определения запаса по помпажу и тензометрирования работы лопаток компрессора. Выполненные в начале июня два полёта показали, что на высотах 8000 м и 10000 м явления помпажа на максимальных оборотах отсутствуют. Однако на высоте 8000 м на взлётных режимах работы двигателя были зафиксированы явления автоколебаний лопатки с максимальной величиной напряжений около 3 кг/мм².

Пока в ОКБ-165 решали проблемы своего двигателя, в опытном производстве ОКБ-155 после доработки киля, стабилизатора и фюзеляжа, проведённой по результатам статиспытаний, 31 мая 1951 г. завершили сборку первого экземпляра И-350. А уже 1 июня машину передали на лётную станцию ОКБ- 155 в ЛИИ для заводских испытаний. В соответствии с утверждённой программой, в ходе их проведения планировалось выполнить 93 полёта, в том числе 13 полётов для подготовки самолёта к воздушному параду, посвящённому Дню Воздушного Флота.

В связи с тем, что после усиления конструкции самолёта статиспытания хвостового оперения были проведены только до 90 % расчётной нагрузки, после чего их пришлось прекратить по техническим причинам, специалисты ЦАГИ дали следующие ограничения для первого экземпляра И-350:

— скоростной напор не более 6200 кг/м² (по расчёту 6600 кг/м²).

— число М не более 1,1 (по расчёту при пикировании М=1,5, в горизонтальном полёте М= 1,15).

Стоит отметить, что на И-350 стоял двигатель АЛ-5 № ЗА-165-12, который, как и АЛ-5 № ЗА-165-14 предназначенный для Ла-190, не был принят военным представительством АТК ВВС но заводе № 165 (ОКБ-165). Отказ в приёмке двигателей военпреды мотивировали тем, что в данные экземпляры были внесены конструктивные изменения в виде установки расширенного соплового аппарата турбины с проходным сечением 1838,3 см². Тем самым они отличались от эталонного двигателя, прошедшего государственные 100-часовые стендовые испытания. А принимать двигатели с таким усовершенствованием без проведения длительных 100- часовых испытаний на надёжность работы, без проверки сохранения основных технических данных в течение гарантированного 100-часового ресурса и без проверки устранения явления помпажа при отрицательных температурах окружающего воздуха военные не могли.

В связи с этим двигатель АЛ-5 № ЗА-165-12 установили на первый опытный экземпляр самолёта И-350 под личную ответственность главного конструктора А.М. Люлька, а на заводе № 165 начали готовить для ОКБ-155 новый двигатель — АЛ-5 № ЗА-165-20.

Приказом МАП от 16 июня 1951 г. для проведения заводских лётных испытаний истребителя И-350 утвердили бригаду в составе лётчика-испытателя Г.А. Седова, ведущего инженера К.П. Ковалевского, механика Г.Е. Павлова и моториста М.А. Рыжкова. В этот же день, после завершения наземной части испытаний и устранения выявленных недостатков, состоялся первый вылет И-350.

Самолёт на взлёте вёл себя нормально. Набор высоты 1800…2000 м также прошёл без замечаний. В полёте скорость было доведена до 680 км/ч по прибору. Однако на 8-й минуте при дросселировании двигателя на высоте 1800 м он остановился. В связи с этим лётчику-испытателю Г.А. Седову пришлось выполнять посадку на аварийной машине в экстремальных условиях, так как отказ силовой установки привёл к нарушению работы гидросистемы, со всеми вытекающими последствиями. Но несмотря на сложившуюся обстановку лётчику удалось совершить нормальную посадку на аэродроме ЛИИ. Благо не подвела аварийная пневмосистема выпуска шасси, щитков-закрылков и тормозного парашюта. Причём шасси удалось выпустить буквально за несколько секунд до посадки.

Необходимо отметить, что явление самовыключения в полёте двигателя АЛ-5 при давлении топлива перед форсунками составлявшем около 16 кг/см² было выявлено и на самолёте Ла-190, который проходил заводские лётные испытания на аэродроме ГК НИИ ВВС.

В связи с новыми обстоятельствами для продолжения полётов главный конструктор А.М. Люлька установил следующие ограничения, которые требовалось неукоснительно выполнять при эксплуатации АЛ-5:

— сброс оборотов в полёте от режима максимально допустимых до минимальных производить плавным перемещением сектора газа за время не менее 15… 17 секунд на высотах до 5000 м;

— минимально допустимое давление топлива перед форсунками в полёте должно быть не менее 20…22 кг/см² до высоты 10000 м;

— при снижении самолёта на посадку с высоты 300…500 м разрешалось переводить двигатель на режим малого газа плавным перемещением рычага управления.

Уже 19 июня лётчик-испытатель Г.А. Седов совершил второй полёт до высоты 4000 м, соблюдая указанные ограничения. Полёт, занявший 20 минут, прошёл без замечаний, при этом максимальная скорость была доведена до отметки 750 км/ч по прибору. На следующий день Г.А. Седов на летающей лаборатории Пе-8 на высоте 4000 м и скорости 300 км/ч по прибору проверил работу АЛ-5 при мгновенном перемещении сектора газа с 6600 об/мин до 2500 об/мин. При этом двигатель работал нормально, а минимальное давление топлива перед форсунками составляло 12 кг/см².

Истребитель Ла-190 с двигателем АЛ-5

Анализ причин самовыключения двигателя АЛ-5 при полёте со скоростью более 500 км/ч показал, что перемещение сектора газа с максимальных оборотов в сторону их снижения приводит к резкому обеднению смеси (увеличению коэффициента избытка воздуха) в камере сгорания, превышающему границу устойчивого горения. В свою очередь резкое обеднение смеси в камере сгорания происходило из-за регулятора, стремившегося снизить обороты двигателя в соответствии с новым положением сектора газа, путём уменьшения подачи топлива. В тоже время снижению оборотов препятствовала скорость набегающего потока, изменение которой зависело от времени изменения скорости полёта. Так как регулятор не имел ограничителя снижения давления топлива, то он продолжал уменьшать подачу топлива, причём в большей степени, чем это было необходимо для роботы двигателя на оборотах, соответствующих новому положению сектора газа. А так как граница устойчивого горения в камере сгорания была недостаточно высокой, то горение прекращалось ещё при довольно высоком давлении топлива (12… 14 кг/см 2), то есть при коэффициентах избытка воздуха, находящихся в диапазоне =30…35.

На основании проведённого анализа в ОКБ-165 разработали и представили военному представительству план мероприятий по устранению явления самовыключения двигателя АЛ-5 в полёте, который предусматривал проведение работ по двум направлениям:

— повышение границы устойчивого горения в камере сгорания при обеднении смеси;

— введение в конструкцию регулятора оборотов элемента, ограничивающего падение давления топлива перед форсунками в полёте до минимально допустимого предела, при котором обеднение смеси не выходит за границу устойчивого горения.

Из-за выявившихся проблем в работе силовой установки от выполнения программы заводских испытаний И-350 пришлось отойти и сосредоточить всю работу на исследовании работы двигателя. Кроме этого по решению главного конструктора А.И. Микояна в опытном производстве ОКБ-155 с 21 июня 1951 г. были прекращены работы по изготовлению второго лётного экземпляра истребителя И-350 до окончания доводки двигателя АЛ-5. К этому времени готовность агрегатов машины "М-2" составляла 90 %.

В соответствии с вышеупомянутым планом уже 22 июня на стендовые испытания поставили двигатель № ЗА-165-15 с новым вариантом горелок камеры сгорания. У горелок, получивших обозначение ЭБ- 3408, изменили конструкцию корпуса и завихрителя, что позволило изменить скоростное поле перед горелками и количество воздуха в зоне воспламенителя. За счёт этих изменений предполагалось повысить устойчивость горения. Предварительные испытания горелки в ЦИАМ показали, что граничный коэффициент равнялся 90 против ранее существовавшего значения 30…35.

После завершения 25-часовых стендовых испытаний АЛ-5 № ЗА- 165-15 без разборки был отправлен в ЛИИ для установки на Пе-8 № 42310. В полёте на летающей лаборатории двигатель работал устойчиво на высотах до 9500 м при давлении топлива перед форсунками 7… 11 кг/см². На высотах до 8000 м при скорости полёта до 300 км/ч по прибору при резкой уборке сектора газа за 0,5 секунды с максимального режима до давления топлива 4,2…4,9 кг/см² двигатель не самовыключался. Кроме этого в последний день июня на 25-часовые стендовые испытания поставили двигатель № 3 А-165-03 с новыми горелками, которые должны были обеспечить устойчивое горение в камере сгорания при больших значениях коэффициента, чем горелки двигателя № ЗА-165-15.

Тем временем контрольные испытания прошёл двигатель АЛ-5 № ЗА-165-20 с первым вариантом горелок камеры сгорания, и 28 июня его отправили в ОКБ-155 для установки на самолёт И-350. Через два дня прошёл контрольные испытания с такими же горелками и двигатель АЛ-5 No ЗА-165-16 предназначенный для Ла-190, и 2 июля его отправили в ОКБ-301. По указанию А.М. Люлька с целью повышения устойчивости горения но рабочие форсунки обоих двигателей после отправки их с завода № 165 также установили колпачки, перекрывавшие кольцевой зазор между горелкой и форсункой.

Пока в опытном производстве ОКБ-155 меняли двигатель на истребителе И-350, на заводе № 165 и в ЛИИ продолжались испытания двигателей № ЗА-165-03 и № ЗА- 165-15. Причём последний был дополнительно оснащён специальным клапаном с целью сохранения в полёте минимального давления топлива перед форсунками. Кроме того, для комплексной оценки всех усовершенствований направленных на устранение явления самовыключения в ОКБ-165 начали готовить двигатель АЛ-5 № ЗА-165-18 для проведения длительных 100-часовых стендовых испытаний.

На стендовых испытаниях двигатель № ЗА-165-03 со вторым вариантом горелок работал хорошо, а установленный на нём новый смеситель с большим количеством отверстий позволил на 2 % снизить удельный расход топлива. Кроме того, проведённые в ЦИАМ испытания показали, что такой смеситель также способствовал повышению устойчивости горения. Однако разборка двигателя выявила смещение зоны высоких температур ближе к горелкам, что привело к прогару смесителей. А это в свою очередь требовало проведение дальнейшей доводки.

С целью доработки регулятора оборотов в ОКБ-165 помимо упоминавшегося выше клапана минимального давления, который показал неудовлетворительные результаты, разработали ещё два варианта клапанов: клапан слива и клапан замедлителя. Но на испытаниях последний также показал неудовлетворительные результаты. В связи с этим для повышения стабильности регулирования подачи топлива но двигатели, предназначенные для самолётов И-350 и Ла-190, были установлены только клапаны слива.

В отличие от АЛ-5 № ЗА-165-03 двигателю № ЗА-165-15 не повезло. 16 июля Пе-8 № 42310 при посадке потерпел аварию из-за лопнувшей покрышки левого колеса. Самолёт занесло, и он выехал с взлётно-посадочной полосы на мягкий грунт, что привело к поломке шасси. При ударе о грунт машина загорелась, и её спасти не удалось. В результате пожара у двигателя АЛ-5 обгорели коммуникации и имелись прогары от внешнего воздействия пламени, в связи с чем его отправили на завод № 165 для разборки и дефектации.

После установки двигателя АЛ-5 № ЗА-165-20 на истребителе И-350 лётчик-испытатель Г.А. Седов выполнил на нём ещё два полёта, 17 и 19 июля. Они показали, что клапан слива ОП8049-00, обеспечивая минимальные заданные давления топлива перед форсунками, наряду с большей устойчивостью горения в камере сгорания позволил устранить дефект самовыключения АЛ-5 в полёте. После этого на двигателе установили новый клапан слива, который позволил улучшить характеристики регулирования.

1 августа 1951 г. после завершения доработки топливной системы лётчик-испытатель Г.А. Седов в пятый раз поднял машину в воздух. Полёт проходил на высотах до 5000 м, а скорость доводилась до 580 км/ч по прибору. При этом оказалось, что на высоте 5000 м при уборке газа до режима холостого хода минимальные обороты двигателя составляли 5300 об/мин, а при уборке и даче газа двигатель вяло выходил на заданные обороты. Такие же результаты были получены 4 августа на самолёте Ла-190, испытания которого перенесли в ЛИИ, когда на высоте 7000 м при скорости 650 км/ч по прибору после перевода сектора газа на холостой ход минимальные обороты составляли 5700 об/мин.

Результаты обоих полётов подтвердили, что клапан слива и новые горелки обеспечили работу двигателя без самовыключения при уборке сектора газа. Однако введение клапана слива в топливную систему вызвало новые проблемы. Во-первых, с увеличением высоты полёта более 5000 м излишне возросли обороты малого газа. Во-вторых, увеличилось время приёмистости до 60 секунд, и двигатель вяло выходил на заданные обороты.

Для устранения новых дефектов разработали и отправили на стендовые испытания храповик замедлителя регулятора. Вместе с этим на двигателе No ЗА-165-03 продолжали работы по повышению устойчивости горения и обеспечению стабильности регулирования подачи топлива в полёте при минимально допустимом давлении. В частности, был разработан и в августе 1951 г. прошёл стендовые испытания новый вариант горелок с диафрагмой, представлявшей собой двухрядную решетку, расположенную между завихрителями и форсунками, с уменьшенным сечением отверстий и без зазора между горелкой и форсунками. На испытаниях в ЦИАМ такая горелка показала дальнейшее улучшение устойчивости горения. Кроме этого на двигателе № ЗА- 165-08 прошёл испытания, правда, неудовлетворительно, новый вариант смесителя.

После завершения стендовых испытаний храповик замедлителя регулятора оборотов и новый вариант горелок планировалось установить на АЛ-5 №№ ЗА-165-12 и ЗА-165-14, предназначенные соответственно для самолётов И-350 и Ла-190. Сборку этих двигателей на заводе № 165 предполагали завершить к середине августа. Главный конструктор А.М. Люлька гарантировал, что двигатели АЛ-5 с указанными усовершенствованиями обеспечат полёт на всех высотах до скоростей, соответствующих М=1,3, и при минимальном давлении топлива 10 кг/см 2. После получения на лётных испытаниях удовлетворительных результотов двигатель АЛ-5 в новой компоновке планировалось предъявить на 100-часовые стендовые испытания, проводить которые предусматривалось по программе государственных.

К сожалению, с ходу решить новоявленные проблемы не удалось. Храповик замедлителя регулятора оборотов на испытаниях и при доводке на стенде забраковали из-за ряда выявленных конструктивных дефектов. В связи с этим для ограничения падения давления топлива при переводе сектора газа на холостой ход в ОКБ-165 вместо храповика разработали новую систему с клапаном, который включался в гидравлическую часть сервомотора замедлителя.

Новую разработку проверили на стенде для отработки регуляторов и на двигателе. Так как она показала удовлетворительные результаты, то к 20 августа на базе имевшихся клапанов собрали первый экземпляр клапана замедлителя, изготовленный по новым чертежам, после чего агрегат, получивший наименование "клапан малого газа МГ-1", отправили на стендовые испытания.

В последних числах августа на контрольные испытания были поставлены двигатели АЛ-5 №№ ЗА- 165-12 и ЗА-165-14, на которых помимо доработанной камеры сгорания (новые горелки с двойной диафрагмой, смещённые на 3 мм в сторону турбины форсунки, улучшенное охлаждение смесителей) установили клапаны МГ-1. В случае получения удовлетворительных результатов на лётных испытаниях указанных двигателей на самолёте И-350 или Ла-190 аналогично доработанный АЛ-5 № ЗА-165-18 планировалось поставить на длительные 100-часовые стендовые испытания.

Однако к этому времени из-за "сырого" двигателя интерес к самолёту И-350 пропал. Уже вскоре после последнего полёта Постановлением Совета Министров СССР от 10 августа 1951 г. работы по самолёту И-350 были официально прекращены в связи с началом работ по созданию истребителя сопровождения И-360 (СМ-2) с двумя двигателями АМ-5 разработки ОКБ- 300 главного конструктора А.А. Микулина. Естественно, изготовление второго экземпляра И-350, техническая готовность которого составляла 75 %, не возобновлялось, а двухместный вариант истребителя остался лишь на бумаге. Программа испытаний И-350 была выполнена всего на 12 %, а машина находилась в воздухе в общей сложности около 1,5 часов.

Тем временем в ОКБ-165 продолжали работы по доводке двигателя АЛ-5. После устранения ряда выявленных дефектов в первый день сентября завершились контрольные испытания АЛ-5 № ЗА-165-14 предназначенного для самолёта Ла-190, а 7 сентября — АЛ-5 No ЗА-165-12 предназначавшегося для И-350. Однако в связи с прекращением испытаний обоих истребителей двигатели с завода № 165 в адрес ОКБ-301 и ОКБ-155 не отправляли.

В связи со сложившейся обстановкой главный конструктор А.М. Люлька предпринял попытку добиться через руководство МАП решения вопроса о проверке в лётных условиях на самолётах ОКБ А.С. Лавочкина или ОКБ А.И. Микояна двигателя АЛ-5 с последним вариантом доработки. В тоже время на заводе № 23 продолжалось переоборудование бомбардировщика Ту-4 № 230113 в новую летающую лабораторию, предназначенную для отработки двигателя АЛ-5, работы над которой планировалось завершить только к 10 октября.

Также в середине сентября заместитель главнокомандующего ВВС генерал-майор ИАС М.Т. Шишкин направил письмо на имя заместителя министра авиационной промышленности П.В. Дементьева с просьбой о срочном продолжении лётных испытаний самолёта Ла-190 с двигателем АЛ-5 № ЗА-165-14 и о начале лётных испытаний АЛ-5 № ЗА-165-12 на самолёте И-350 с целью проверки мероприятий по устранению ранее выявленных дефектов.

В ответе, отправленном 18 октября заместителем министра С.Н, Шишкиным, сообщалось, что проверка в лётных условиях мероприятий, предложенных ОКБ главного конструктора А.М. Люлька для устранения дефектов двигателя АЛ-5, будет продолжена на самолёте Ту-4, переоборудование которого в летающую лабораторию завершалось в ОКБ-23 главного конструктора В.М. Мясищева.

Что касается использования самолёта И-350, то С.Н. Шишкин сообщал, что для этого необходимо решение Правительства, так как работы по этой машине с ОКБ-155 сняли в связи с получением им нового задания. Испытания самолёта Ла-190 также временно прекратили по причине того, что ОКБ С.А. Лавочкина получило специальное задание Правительства, имеющее срочный характер. В свою очередь двигатели АЛ-5 устанавливались на вновь строящиеся скоростные бомбардировщики — "150", разработанный в ОКБ-1 главного конструктора Б. Бааде и Ил-46, созданный в ОКБ-240 главного конструктора С.В. Ильюшина. Поэтому проверку работы двигателя АЛ-5 на больших скоростях полёта планировалось провести во время лётных испытаний указанных бомбардировщиков.

Таким образом, первая попытка создания сверхзвукового истребителя в ОКБ главного конструктора А.И. Микояна успехом не увенчалась, впрочем, та же участь постигла и ОКБ С.А. Лавочкина с самолётом Ла-190. А двигатель АЛ-5 так и не был запущен в серийное производство из-за постоянно возникавших проблем, в основном вызванных его неудачной компоновкой. Однако опыт, полученный специалистами ОКБ-165 при его разработке и доводке, послужил необходимой базой для создания более совершенного двигателя АЛ-7, который был запущен в серийное производство и применялся на отечественных самолётах.

Опытный бомбардировщик 150 с двумя двигателями АЛ-5

При подготовке статьи использованы материалы РГАЭ и ОКБ им. А.И. Микояна. Автор выражает глубокую благодарность Г. П. Серову за помощь в подготовке публикации.

Для работы с коротких взлетных полос Су-7Б могли использовать стартовые ускорители

В. Ю. Марковский И. В. Приходченко

ИСТРЕБИТЕЛЬ-БОМБАРДИРОВЩИК Су-17

(Продолжение. Начало в № 05/2011 г.)

ВРЕМЯ РЕШЕНИЙ

К середине 60-х годов были сформированы новые требования к многоцелевому фронтовому самолету:

— сверхзвуковая скорость в крейсерском полете и способность прорыва ПВО на малых высотах;

— короткий взлет и посадка, позволяющие базироваться на полевых аэродромах с длиной ВПП порядка 500–600 м;

— большой радиус действия — 700–800 км с 1 т бомб.

Перспективным для удовлетворения этим противоречивым требованиям представлялось применение крыла с изменяемой стреловидностью (КИС). Собственно говоря, термин звучит как "крыло с изменяемой геометрией", или сокращенно КИГ, так как при повороте консолей существенно меняется не только стреловидность, но и площадь консолей, и относительная толщина профиля, и удлинение, и сужение, одним словом, все важнейшие аэродинамические характеристики главной несущей поверхности.

Хотя сама идея изменения основных параметров крыла зародилась еще в тридцатые годы и имела некоторый опыт реализации, во всей полноте эту проблему предстояло решить только теперь. Всякая идея обретает жизнь только тогда, когда она становится действительно необходимой, а преимущества КИГ наиболее полно могли проявиться именно у сверхзвуковых самолетов с широким диапазоном рабочих режимов полета.

Интерес к изменению стреловидности крыла имеет достаточно давнюю историю, появившись едва ли не сразу с внедрением в авиации самой стреловидной схемы со всеми ее достоинствами и недостатками. Будучи основным элементом конструкции, влияющим на летнотехнические характеристики самолета, крыло в первую очередь "отвечает" за их достижение. Соответственно, и в стремлении обеспечить машине наиболее выгодный диапазон летных параметров внимание конструкторов и аэродинамиков обратилось именно на этот агрегат.

Изменяемая стреловидность крыла сулила получение сочетания наивыгоднейших характеристик на разных режимах полета — от взлетно-посадочных, требующих небольших скоростей, до крейсерских и максимальных, с достижением больших скоростей и высот. Наиболее важным параметром, определяющим аэродинамические характеристики самолета, служит качество, представляющее собой отношение подъемной силы к лобовому сопротивлению. При прочих равных условиях аэродинамическое качество зависит преимущественно от толщины профиля, удлинения крыла и угла стреловидности. В дозвуковом полете качество возрастает с увеличением удлинения и использованием более толстых профилей, однако имеет тенденцию к уменьшению с ростом стреловидности. Сверхзвуковой полет, напротив, требует использования тонких профилей, малого удлинения и увеличения стреловидности, при которых достигается приемлемое аэродинамическое качество. Сохранить его близким к оптимальному представлялось возможным только посредством изменения геометрических параметров крыла в полете, "подстраиваясь" под меняющиеся условия.

В "развернутом" положении с малой стреловидностью становившееся почти прямым крылом приобретало характеристики, удовлетворяющие требованиям обеспечения взлетно-посадочных качеств, придавая самолету возможность держаться в воздухе и управляться на небольших скоростях, способствуя упрощению пилотирования на этих режимах, а также позволяя использовать для взлета и посадки площадки ограниченных размеров. Дополнительные выгоды приносила также возможность использования механизации крыла, предкрылков и закрылков, устанавливаемых по всему размаху "развернутого" крыла и наиболее эффективных как раз у прямого крыла большого удлинения. Их применение позволяло затянуть срыв потока на больших углах атаки, сопутствующих взлетно-посадочным режимам, и получить дополнительный выигрыш в уменьшении скорости. Теоретически разбег и пробег самолета с крылом в такой конфигурации представлялось возможным уменьшить в 1,5–2 раза, а вертикальную скорость снижения при заходе на посадку — в 2–2,5 раза.

"Сложив" крыло, самолет лучше соответствовал требованиям скоростного полета: увеличенная стреловидность, сопровождавшаяся уменьшением толщины и удлинения, а также трансформированием профиля в "остроносый", позволяла затянуть "волновой кризис", возникающий из-за появления скачка уплотнения, сопутствующего около-и сверхзвуку. В сочетании с меньшим лобовым сопротивлением это способствовало достижению требуемых скоростей. Кроме того, у стреловидных крыльев выход на сверхзвук не сопровождался значительным смещением положения фокуса, свойственным прямому крылу, соответственно, и расходы на перебалансировку оказывались не столь существенными (в обычном случае компенсировать изменение балансировки самолета необходимо рулем высоты, используя автоматику для сохранения устойчивости).

Крыло большой стреловидности обеспечивало также выгоды при скоростном полете на малых высотах, вошедшем в практику боевого применения при осуществлении скрытного прорыва ПВО, скоростном броске к цели и нанесении маловысотного удара. Полет у земли на этом режиме сопровождается не самыми благоприятными условиями — приземной турбулентностью воздуха, возмущениями атмосферы, восходящими и нисходящими потоками, вызванными особенностями земной поверхности и ее нагревом. Все эти возмущения воздействуют на самолет, создавая болтанку. На большой высоте экипаж имеет возможность обнаружить и обойти область неспокойной атмосферы, в полете у земли это практически невозможно из-за недостатка времени и по тактическим соображениям. Болтанка с частой сменой перегрузок и тряской одинаково плохо переносится и летчиком, и машиной. Весьма ощутимые сотрясения с уровнями, выходящими на грань допустимых, негативно сказываются на состоянии конструкции, прочности и работоспособности оборудования, а для человека их высокая частота способна привести к самым негативным последствиям. Исследования авиационных медиков показывали, что изменения перегрузки с амплитудой 0,5, происходящие с частотой 5… 12 раз в минуту, сказываются на работоспособности летчика, но переносимы при надлежащей тренировке, однако при частотах свыше 12 раз в минуту они практически непереносимы и выполнение задачи становится проблематичным. В то же время по мере роста скорости в полете у земли самолет чаще "натыкается" на очаги турбуленции и атмосферные порывы, следствием чего оказывается более частая тряска. В "компактном" виде со сложенным крылом коэффициент подъемной силы уменьшается, машина становится менее чувствительной к болтанке и подвергается меньшим нагрузкам как по частоте воздействий, так и по амплитуде. Уменьшение этой зависимости от атмосферных турбуленций улучшает условия пилотирования, предотвращает чрезмерное утомление экипажа, а также способствует эффективности выполнения задачи за счет улучшения условий работы летчика и оборудования, возможности ориентирования, точного прицеливания и нанесения удара.

Изменение стреловидности крыла с сопутствующим изменением аэродинамических параметров позволяло варьировать также условия выполнения боевой задачи, в частности, при обеспечении требуемой дальности полета. В общем случае принято считать, что наилучшая дальность достигается при полете с высоким аэродинамическим качеством, свойственным прямому крылу. На практике не менее существенными оказываются и другие факторы, сопутствующие выполнению задания, определяющими для которых может оказаться, к примеру, набор параметров, включающий удельную нагрузку на крыло. Малая удельная нагрузка, свойственная "развернутому" крылу, обеспечит как хорошие взлетно-посадочные качества, так и большую дальность полета на дозвуке. Если же предполагается выполнение скоростного полета к цели и быстрый разгон для боевого маневрирования, более выгодным является обеспечение высокой удельной нагрузки, достигаемой "складыванием" крыла и полетом с большой стреловидностью, причем и дальность при этом за счет меньшего сопротивления может оказаться несколько выше.

В числе требований военных было обеспечение возможности роботы боевых самолетов с полевых аэродромов, чему Су-7Б отвечал не лучшим образом

Работы над проектами самолетов с КИС были начаты в нескольких странах. В ходе исследований выяснилось, что достоинства этого варианта решения сопровождаются неизбежным усложнением конструкции, ростом массы, снижением величины допустимых перегрузок, появлением проблем с устойчивостью. Тем не менее, американцы запустили в производство тактический ударный самолет F-111, а позднее палубный истребитель F-14 и стратегический бомбардировщик В-1. Французы же, построив несколько опытных машин (Мираж G, G8), пришли к выводу, что достичь приемлемых результатов можно и более дешевыми средствами. Англичане и вовсе в то время ограничились проектными проработками конструкций с КИС, однако (от судьбы не уйдешь) пришли-таки со временем к созданию "паневропейского" многоцелевого боевого самолета MRCA (будущего "Торнадо").

На фоне повсеместного интереса и планируемого широкого внедрения КИС едва ли не повсюду, включая и пассажирские самолеты, были инициированы работы в этом направлении и у нас в стране. Свое слово сказали военные, не желавшие допустить очередного отставания от "магистрального пути" технического прогресса, благо подобные настроения подогревались многочисленными публикациями в тогдашней зарубежной прессе о перспективах и планах работ по КИС. Само наличие у потенциального противника уже летающих самолетов с КИС, притом не экспериментальных, а боевых, выглядело вызовом. Особенное впечатление произвели готовившиеся закупки американцами F-l 1 1 в тысячных количествах и ожидаемое создание на его базе стратегического бомбардировщика. Ответить на планы империалистов у нас было нечем, и Главком ВВС К,А. Вершинин, вновь и вновь возвращаясь к этой теме, с понятным недовольством писал в марте 1965 года: "В Советском Союзе к этому времени результаты НИОКР по самолетом с КИГ — крайне незначительны. КБ только приступили к созданию таких самолетов".

Вскоре в Советском Союзе новое направление приобрело характер масштабной кампании по переводу ВВС на боевые самолеты с крылом изменяемой стреловидности. Самое широкое внедрение подобного крыла в военной авиации предусматривалось уже "Основными направлениями развития вооружения и военной техники на 1966- 70 гг.". Этот программный документ, имевший особое значение, фактически определял будущее и перспективы военного строительства. Готовился такой перспективный и объемный план нечасто, разрабатывался Генштабом и рассматривался на самом высоком правительственном уровне. Среди прочих задач, стоящих перед авиопромом, "Основными направлениями…" самым непосредственным образом указывалось обеспечить "внедрение в самолетостроение новейших достижений в области аэродинамики, в т. ч. крыла изменяемой геометрии".

Решения были приняты, задачи поставлены. В результате в последующее десятилетие практически все виды нашей военной авиации получили новую технику — истребитель МиГ-23, истребители-бомбардировщики МиГ-27 и Су-17, фронтовой бомбардировщик Су-24, дальний бомбардировщик Ту-22М, а затем и стратегический Ту-160. Кроме того, было создано множество проектов самолетов с КИС — как принципиально новых, так и модификаций уже существующих машин.

F- 111 стал первенцем в поколении боевых самолетов с крылом изменяемой геометрии

Одним из первых к подобной схеме обратился В.М. Мясищев. Приступив к делу с присущей ему методичностью и основательностью, Мясищев не только предложил несколько вариантов бомбардировщика с крылом изменяемой геометрии, но и провел параметрические исследования рациональности и перспективности такой схемы. К компоновке стратегического ударного самолета с КИГ пришли и конструкторы ОКБ П. О. Сухого, чей весьма нетрадиционный проект Т-4МС с интегральной компоновкой отличался фантастическими для того времени характеристиками — достаточно сказать, что машина обладала высочайшим аэродинамическим качеством, равным 17,5, и своими обводами предвосхищала будущие "стелсы". В конкурсе но межконтинентальный стратегический ударный самолет суховский проект был признан лучшим и руководством авиапрома, и военными, однако по "политическим соображениям" его реализацию отложили, оставив дальнюю авиацию за туполевцами, а Сухому предписали сосредоточиться на привычной для него тематике фронтовых самолетов.

Малоизвестно, но и будущее Е-155 (еще не ставшего МиГ-25) виделось также с использованием крыла изменяемой стреловидности. В конце концов, сложилось так, что планы создания ударного варианта Е-155 с крылом изменяемой геометрии пришлось свернуть, посчитав самолет дублирующим уже достаточно далеко продвинувшийся проект суховцев Т-58М (будущий Т-6 и, в серии, Су-24). Как ни парадоксально может показаться в свете дальнейшего развития событий, но о столь перспективно выглядевшем крыле изменяемой стреловидности в проекте Т-58М на тот момент речь не шла, и намеченных успехов предполагали достичь, прежде всего, за счет тех же подъемных двигателей, обеспечивавших машине характеристики короткого взлета и посадки на грунтовых аэродромах (а там, глядишь, и вертикального взлета и посадки удалось бы добиться — утверждавшее выбор Т-58М решение Военно-Технического Совета ВВС о выборе типа истребителя-штурмовика для опытного строительства отдельным пунктом намекало на "перспективу дальнейшего совершенствования самолета по взлетно-посадочным характеристикам ").

Зная о дальнейшем развитии событий и перипетиях вокруг суховского самолета, не избежавшего-таки внедрения КИС, трудно избежать морали о тенденциях, приобретавших силу предопределенности. Как-никак, именно П.О. Сухому принадлежал приоритет в предложении использовать это конструктивное решение, сделанном куда раньше остальных наших самолетостроителей. Еще в марте 1963 года, за два с лишним года до того, как интерес к вопросам, связанным с изменяемой стреловидностью, стал проявляться в переписке авиапрома и военных, П.О. Сухой направил письмо со своими предложениями на этот счет в адрес председателя Госкомитета Совмина СССР по авиационной технике П. В. Дементьева (на тот момент так именовалось его ведомство, в 1965 году вернувшееся к более привычному по дохрущевским временам структуре и наименованию Министерство авиационной промышленности (МАП)). Обосновывая перспективы такой схемы для многоцелевого самолета, П. О. Сухой писал:

"ОКБ-51 рассмотрены возможности создания многоцелевого самолета с изменяемой в полете стреловидностью крыла, который при установке различных вариантов оборудования и вооружения способен успешно выполнять функции истребителя-бомбардировщика, разведчика и истребителя-перехватчика.

Применение для такого самолета крыла с изменяемой в полете стреловидностью, о следовательно и удлинением, позволяет удовлетворить противоречивым требованиям и получить оптимальные характеристики по взлету и посадке, дальности полета, максимальной скорости и потолку.

Следует особо отметить еще одно важное преимущество самолета с крылом изменяемой стреловидности. Для уменьшения вредного воздействия на самолет вертикальных порывов при полете вблизи земли следует применять крыло с малой несущей способностью, т. е. с большой стреловидностью и малым удлинением, у которого вертикальный порыв создает малое изменение перегрузки. Таким образом, самолет с крылом изменяемой в полете стреловидности, совершая взлет и посадку с малой стреловидностью и большим удлинением, будет иметь возможность совершать полет у земли на больших трансзвуковых скоростях с большой стреловидностью и малым удлинением.

Результаты проработок, проведенных в ОКБ-51, показывают, что самолет с крылом изменяемой стреловидности по сравнению с самолетом того же назначения, с той же силовой установкой, но с крылом постоянной стреловидности х=600 будет иметь следующие преимущества.

— скорость отрыва уменьшается на 26 %;

— длина разбега уменьшается на 45 %;

— посадочная скорость уменьшается на 26 %;

— длина пробега уменьшается на 40 %;

— прирост перегрузок у земли на скорости 1000 км/ч при вертикальном порыве 10 м/сек — уменьшается на 30 %;

— дальность полета на высоте 10–12 км на М< 1,0 — увеличивается на 38 %.

— дальность полета на высоте 10–12 км на М< 1,0 — увеличивается на 38 %.

Эти результаты показывают, что создание многоцелевого самолета с крылом изменяемой в полете стреловидности обеспечит получение оптимальных летно-технических характеристик на всех режимах полета.

Примечательно, что роль шла не о постройке экспериментальной машины: уверенность и проработка вопроса позволяли Генеральному конструктору говорить о создании полноценного боевого самолета с широкими возможностями, включая базирование на полевых аэродромах с использованием колесно-лыжного шасси, заявляя скорость у земли 1400 км/ч и на высоте — 2500 км/ч, а также достаточно высокую дальность полета с боевой нагрузкой в тонну бомб, равную 1100 км у земли и 2800 км на высоте. Самолет должен был иметь два турбореактивных двигателя РД- 21Ф-300, нести две пушки НР-30, а также вооружение из обычных и ядерных бомб и ракет для поражения наземных и воздушных целей, размещаемое на шести точках наружной подвески. Для компенсации смещения аэродинамического фокуса при изменении стреловидности крыла самолет предполагалось оснастить дестабилизатором в носовой части, свободно "плавающим" на дозвуке и фиксирующимся при полете на сверхзвуковых скоростях.

Согласно резолюции Дементьева, министр оценил "предложение интересным" и оно было подготовлено для обсуждения на научно-техническом совете Госкомитета. 4 мая 1963 года появился приказ ГКАТ, которым ОКБ ставилась задача по разработке в 1964 году эскизного проекта самолета с изменяемой стреловидностью крыла на базе Су- 7БМ. Однако дальнейший ход дел оказался не прост — у власти все еще находилось "ракетное лобби" и действовало распоряжение, категорически запрещавшее ведение работ по созданию новых образцов самолетов, разрешая лишь проработку уже санкционированных модернизаций существующих машин. Отражением перипетий вокруг правительственной директивы явилась и эпопея с продвижением ударного самолета Т-58М — заказчик хотел получить "настоящий бомбардировщик", но, по обоюдному согласию, работы велись "всего лишь" над новым вариантом существующего истребителя Т-58 (Су-15), соблюдая "правила игры" и как бы не выходя за предписанные рамки только модернизационных работ, (посвященные, правда, зноли, что от прежней машины уже по первым прикидкам практически ничего не остается).

В таких условиях даже при наличии одобрения со стороны ГКАТ, развертывание новой темы и работы по самолету с крылом изменяемой стреловидности могли идти лишь по заданию модернизации существующего образца. Исследования, однако же, продолжались, и наступившие перемены в правительстве и в ведомстве заказчика позволили суховцам совершить неожиданный для стороннего наблюдателя рывок, опередив остальные ОКБ в тематике крыла изменяемой стреловидности и получив весьма удачные результаты. До поры до времени проработки носили инициативный и не особо афишируемый характер, однако в октябре 1964 года произошли известные события, связанные со смещением Н.С. Хрущева, самым непосредственным образом отразившиеся на ходе дел в авиапроме.

Многолетний помощник и товарищ Гзнерального конструктора — его первый заместитель Евгений Алексеевич Иванов

Новым руководителем страны стал Л.И. Брежнев, ранее занимавший должность секретаря ЦК по оборонной промышленности, достаточно хорошо осведомленный в этих вопросах и, что немаловажно, уважаемый среди работников "оборонки". Для исправления "некоторых перегибов" хрущевской эпохи произвели перераспределение приоритетов, в том числе, и в пользу военной авиации, признанной одной из важнейших составляющих современных Вооруженных Сил.

Непосредственным свидетельством наступивших перемен стала серия визитов руководителя авиапрома П.В. Дементьева во все ведущие авиационные ОКБ, которым была обещана полная поддержка в реализации самых смелых проектов. Как охарактеризовал тот период академик Е.А. Федосов, глава ведущего в отрасли НИИ авиационных систем, "наш авиапром словно очнулся от какого-то сна и бросился догонять упущенное".

В декабре 1964 года Дементьев побывал и в ОКБ П.О. Сухого. Ознакомившись с состоянием перспективных работ, министр признал их весьма ценными и пообещал обеспечить продвижение проектов на правительственном уровне. Свои обещания он выполнил. Вскоре вышли соответствующие постановления правительства, что означало не только "зеленый свет" работам, но и должное обеспечение и финансирование.

С-22И стоп первым Отечественным самолетом с крылом изменяемой стреловидности

Руководитель темы по самолету с крылом изменяемой стреловидности Н. Г. Зырин

С-22И

Первым в СССР самолетом с крылом изменяемой стреловидности стал С-22И, разработанный в ОКБ-51 П.О. Сухого (в 1966 году прошло переименование предприятий оборонной промышленности и ОКБ-51 ПО. Сухого, до того работавшее совместно с опытным производством как "Государственный союзный опытный завод № 51 МАП", стало называться Машиностроительный завод "Кулон"). Павел Осипович Сухой, верный своему принципу "искать простые и изящные решения", предложил решить проблему создания нового многоцелевого самолета, оснастив крылом изменяемой стреловидности хорошо зарекомендовавший себя истребитель-бомбардировщик Су- 7Б, что позволило бы избавить этот самолет от свойственных ему недостатков — чрезмерно высокой посадочной скорости, требовавшей наличия большой бетонированной ВПП, и недостаточной дальности (из-за прожорливого двигателя самолет заслужил репутацию "трубы, через которую вылетает топливо").

Ввиду большой степени новизны на первом этапе речь шла не о создании боевой машины, а о постройке экспериментального самолета для проверки концепции и отработки конструктивных решений. Принятие Су-7Б за отправную точку несколько упрощало задачу, снижая технический риск — как-никак, новую машину не стали делать "с нуля", использовав уже хорошо отработанную конструкцию. Такой подход, как показал дальнейший опыт, себя полностью оправдал и первые же испытания сулили вполне обнадеживающую перспективу. Иным путем пошло ОКБ А. И. Микояна, создававшее свой МиГ-23 "с чистого листа", и в конструкции которого буквально все было в новинку, начиная с аэродинамики и компоновочной схемы и оканчивая новыми конструкционными материалами и технологиями. Путь этот оказался крайне тернистым, машина потребовала многих усилий, средств и времени для доводки, вызывая справедливые нарекания руководства авиапрома и заказчика.

Работы по проектированию экспериментального самолета были начаты в ОКБ в инициативном порядке в 1963 году. Руководителем темы назначался Н.Г. Зырин, один из ближайших соратников П.О. Сухого, а ведущим конструктором от бригады № 1 (бригады проектов ОКБ, занимавшейся перспективным проектированием) первоначально стал Н.С. Пономарев. Конструктивно-силовая схема крыла определялась достаточно просто: вид крыло в плане был сохранен без существенных изменений, размеры неподвижных частей крыла (НЧК) определялись положением основных стоек шасси, конструкция и кинематика которых также не менялись по сравнению с Су-7Б. При этом сохранялся силовой треугольник крыла, образованный главной балкой, корневой частью лонжерона и бортовой нервюрой, служащий для передачи на фюзеляж изгибающего и крутящего момента от крыла, а также поперечной перерезающей силы. Поворотные части крыла (ПЧК) занимали по сравнению с аналогичными проектами тех лет относительно небольшую часть размаха. Предложенная Генеральным конструктором идея позволяла не только оставить прежними фюзеляж, оперение и шасси, но и решала проблему сохранения устойчивости, ведь вслед за поворотом крыла смещался и аэродинамический фокус самолета.

Уже в 1963 году модели крыла прошли первые продувки в ЦАГИ. Аэродинамические исследования показали, что схема, проработанная ведущим компоновщиком фирмы начальником бригады проектов А.М. Поляковым и одобренная П.О. Сухим, оказалась очень удачной. Сохранение значительной площади неподвижного центроплана и удачно выбранное положение осей поворота приводили к незначительному изменению центровки, порядка 2 %, оставляя продольную устойчивость самолета в допустимых пределах во всем диапазоне допустимых скоростей и углов поворота (у истребителя МиГ-23М со значительно меньшей площадью неподвижной части крыла перекладка консолей приводила к смещению центровки на 2,5–3 %). Минимальный угол стреловидности поворотных частей крыла был принят равным 30°, а максимальный остался таким же, как и у Су-7Б — 63°. При изменении стреловидности от минимальной до максимальной площадь крыла менялась с 38,5 м 2 до 34,5 м 2, удлинение — с 4,88 до 2,69 и относительная толщина — с 12 % до 7 %. Еще более внушительным было улучшение аэродинамического качества — показатель, характеризующий совершенство аэродинамики самолета и представляющий собой отношение подъемной силы к лобовому сопротивлению; при выпуске крыла его значение возрастало с 9,0 до 11,7, обеспечивая на крейсерских режимах 30 % прирост этого важного параметра.

Но предстояло решить основной вопрос — создать поворотные консоли и шарнир, который стал в буквальном смысле самым "узким" местом конструкции. В обычном крыле все нагрузки, возникающие в полете, воспринимаются всей взаимосвязанной силовой конструкцией, здесь же многотонные силы и моменты с поворотных консолей предстояло снять одним, притом небольшим по размерам узлом — центральным шарниром, связанным с лонжероном центроплана (опорный поворотный рельс, также включавшийся в работу, должен был воспринимать лишь небольшую часть нагрузок). Этот же узел должен был обеспечивать и само перемещение поворотной консоли при изменении угла стреловидности. Размеры шарнира ограничивались небольшой строительной высотой крыла тонкого скоростного профиля, измеряемой всего порой десятков сантиметров.

Потребовалось изменить и усилить конструкцию центроплана, ведь установка поворотного шарнира полностью меняла характер его нагружения. Каждый из двух шарниров, левый и правый, разместили во внешней вершине силового треугольника из переднего лонжерона, подкосной балки и бортовой нервюры соответствующей половины центроплана. Часть усилий на опорные рельсы неподвижной части крыла передавали опорные ползуны, с помощью которых консоли скользили при перемещении. И, наконец, когда крыло занимало положение, соответствующее максимальной стреловидности, при котором в скоростном полете нагрузки были наибольшими, в работу включались дополнительные опоры, установленные на задних стенках поворотных консолей.

Довольно сложной задачей при проектировании неподвижной части крыла оказалась конструкция его хвостовой части, в обычном крыле участка, как правило, менее нагруженного и потому относительно несложного. При увеличении стреловидности значительная часть консолей уходила именно в этот отсек, то есть он должен был лишиться привычного силового набора — его входящие части консолей буквально "выдавливали" наружу. Известно, что наибольшей прочностью и жесткостью обладают замкнутые контуры, и сохранение прочностных характеристик открытой пустотелой хвостовой части крыла требовало ее подкрепления. Проблему решили оригинально и просто: по торцам неподвижной части крыла установили мощные вертикальные ребра, выполнявшие роль нервюр и одновременно служившие аэродинамическими перегородками. Впоследствии они были использованы еще и для установки на них балочных держателей для подвески вооружения.

Серьезной проблемой стало создание системы управления изменением стреловидности. Гидроприводы поворота консолей на первом этапе разрабатывал конструктор отдела гидравлики Ю.М. Крайзгур. Сначала предполагалась установка относительно простых гидроцилиндров, обеспечивавших два фиксированных положения крыла, соответствовавших максимальной и минимальной стреловидности. Но уже в начале работ выяснилось, что простая, на первый взгляд, система поворота таила в себе ряд проблем, одной из которых была невозможность синхронизации перемещения консолей. Обычные гидроцилиндры, имевшие кокие-то допуска в работе, отклоняли левую и правую консоли с разной скоростью, что было неприемлемым. Вскоре это решение сменилось более перспективным, позволявшим обеспечивать плавное изменение стреловидности крыла с помощью электрогидромеханической системы, работавшей от общей гидросистемы самолета и состоявшей из двух гидромоторов ГМ-36, которые через угловые редукторы передавали вращение на силовые шариковые винты, перемещавшие ПЧК.

Применению силовых шариковых винтов способствовало изучение в ОКБ обломков американского истребителя-бомбардировщика F-105 "Тандерчиф", привезенных из Вьетнама. У него закрылки выпускались с помощью шариковых винтовых механизмов, которые превращали вращательное движение привода в поступательное движение штока. Работа устройства получалась достаточно плавной, обеспечивала вполне потребные усилия, а сам агрегат имел компактную и даже изящную конструкцию. Несмотря на то, что изучать приходилось обломки сбитого самолета, механизм действовал, что говорило о его надежности и долговечности. Подобные устройства были освоены уже и отечественным авиапромом. В результате проработки проекта конструктор отдела крыла Б. Вахрушев предложил применить на С-22И винтовые механизмы, аналогичные используемым на Ил-18 для выпуска и уборки закрылков. Приспособили также агрегаты гидравлики с других машин.

Испытания Су-7 с крылом изменяемой стреловидности в аэродинамической трубе ЦАГИ

Устройство синхронизации работы гидропривода обеспечивало симметричную перекладку консолей и было очень простым: редукторы гидромоторов соединялись между собой карданным валом, проходившим сквозь фюзеляж самолета. При отказе одного из гидромоторов оставшийся обеспечивал синхронную перекладку крыла, хотя и с меньшей угловой скоростью. Фиксацию крыла в любом промежуточном положении обеспечивали гидромеханические тормозные устройства. Для управления перекладкой крыла в кабине самолета установили электромагнитный кран и индикатор угла стреловидности консолей УПРТ-2 с парой стрелок, указывавших положение консолей.

Поскольку реверсивный ротативный поршневой гидромотор ГМ- 36 (уже применявшийся до этого в системе уборки-выпуска закрылков на Ан-12 и Як-28) работал от давления 150 кгс/см², а гидросистема С-22И имела давление 210 кгс/см², разработчики привода не давали "добро" на его использование (чего доброго, тот еще и разорвало бы под запредельной нагрузкой). Пришлось организовать встречу Н. Г. Зырина с главным конструктором гидроагрегатов Зверевым, который дал письменное разрешение на эксплуатацию ГМ-З6 в течение 10 полетных часов под требуемым давлением.

Разумеется, все эти новации неизбежно вели к некоторому утяжелению конструкции — масса пустого самолета возросла примерно на 400 кг. С учетом того, что машина сохраняла те же скоростные характеристики и достаточно большие допустимые перегрузки, свойственные основным расчетным случаям, такое увеличение массы всего на 4,5 % от исходной конструкции следует считать минимально возможным.

Шарнир поворотной консопи крыло самолета С-22И

Крыло С-22И получило выдвижной предкрылок по всему размаху консопи

Демонстрация уборки и выпуска крыло на С-22И

Работы по созданию первого в стране крыла с изменяемой стреловидностью шли в тесном сотрудничестве со многими центральными научно-исследовательскими учреждениями. Так, по результатам продувок в аэродинамических трубах ЦАГИ было решено, кроме применения трехсекционных выдвижных закрылков центроплана и поворотных закрылков консолей, сохранившихся с Су-7Б, механизировать и переднюю кромку крыла. Решение это появилось не сразу — тонкое крыло сверхзвукового самолета прежде механизацией передней кромки не оснащали, однако предкрылок обещал улучшить срывные характеристики, повысив аэродинамическое качество и обеспечив возможность полета на больших углах атаки, что позволяло рассчитывать на дальнейший выигрыш во взлетно-посадочных качествах и маневренных свойствах самолета. С точки зрения аэродинамики, предкрылок позволял компенсировать неприятный эффект, возникавший при отклонении консолей на малые углы стреловидности, когда из-за появления излома по передней кромке с неподвижной частью нарушалась плавность обтекания и начиналось вихреобразование с развитием срывных явлений, особенно энергичное с увеличением угла атаки. Срыв потока сопровождался падением подъемной силы, ухудшением продольной устойчивости, а также снижением эффективности элеронов. Предкрылок, обеспечивавший плавное перетекание потока на верхнюю часть крыла, позволял нормализовать обтекание, снижая возможность отрыва потока. Установка по всему размаху консольной части крыла отклоняющихся на 10° предкрылков позволила затянуть срыв потока на крыле с угла атаки 17° до 22°. Управление предкрылками и закрылками осуществлялось от силовой гидросистемы самолета. Благодаря этим конструктивным особенностям механизации крыла были достигнуты куда лучшие по сравнению с Су-7Б аэродинамические характеристики нового самолета на взлетно-посадочных режимах. Ток, коэффициент подъемной силы Су на взлете для С-22И равнялся 0,87, в полтора раза выше, чем у Су-7БКЛ, где его значение составляло 0,58. Еще большим Су был в посадочной конфигурации при полном выпуске механизации — 0,68 для "семерки" и 1,07 для машины с крылом изменяемой стреловидности.

При статических и ресурсных испытаниях агрегатов, также проведенных на базе ЦАГИ, выяснилось и то, что жесткость крыла существенно зависит от точности сборки и зазоров в конструкции поворотного узла — даже небольшие люфты могли привести к его разрушению. Крыло С незатянутым шарниром, в сборке которого присутствовали микроскопические зазоры, на стенде дрожало и тряслось, недодавая требуемой жесткости чуть ли не на порядок. В поисках дефекта перебрали всю конструкцию, пока кто-то не догадался просто затянуть гайки должным образом, разом сняв проблему. Работоспособность шарнира при высоких нагрузках была обеспечена созданной в Центральном институте авиационных топлив и масел смазкой Свинцоль-01. Она представляла собой хорошо известный не только в авиации вязкий смазочный состав Циатим-201 с добавлением порошкообразного свинца. Благодаря этому новая смазка обладала повышенными противоизносными и противозадирными свойствами, работала при температурах от -60 до +90 °C, хотя и была небезвредна для здоровья.

Новый самолет получил обозначение по ОКБ С-22И (изменяемая стреловидность), свидетельствующее о тесном "родстве" с Су-7 (С-22). Неофициально создатели машину еще называли "стрелка". Решением конструктивных вопросов в бригаде крыла занимались В. Крылов, Б. Вахрушев, Р. Емелин и Б. Рабинович. В мае 1965 года был успешно защищен эскизный проект самолета, а затем построен деревянный макет, на котором отрабатывались конструктивные и технологические вопросы. Уже в процессе эскизного проектирования были детально проработаны и изготовлены наиболее сложные узлы конструкции, включая узел поворота и задняя опора консоли, а также пустотелый отсек центроплана. Натурные агрегаты с конца 1964 года проходили отработку на стендах. Для испытаний на прочность был изготовлен комплект поворотного крыло.

По итогам защиты эскизного проекта вышел приказ министра авиапром от 20 августа 1965 года, согласно которому предписывалось к концу II-го квартала 1966 года построить и передать на испытания два экземпляра "экспериментального самолета Су-7Б с крылом изменяемой стреловидности", один из которых предназначался для летных испытаний и второй — для прочностных статических.

Планер машины для статических испытаний, получивший обозначение С-22И-0, был закончен сборкой уже к концу 1965 года, и с начала следующего началась его отработка на стендах. Первый опытный экземпляр машины строился на базе фюзеляжа серийного Су-7БМ (№ 48–06 выпуска 1963 года), что позволило использовать отработанную конструкцию и многие из агрегатов самолета, сэкономив время и средства. Пошедшая на переделку машина до середины 1964 года служила в строевом авиаполку ВВС, а затем была передана в распоряжение ОКБ и использовалась в различных испытательных программах. Судьбу её предопределил случай 22 июня 1965 года, когда в полете летчика-испытателя Е.С. Соловьева по неустановленной причине произошел заброс по перегрузке до 8,0, после чего самолет решили к подобным программам больше не допускать и, после полной дефектации, использовать для переделки в С-22И.

В соответствии с проектом, прежнее крыло снималось, а центральную часть фюзеляжа сообразно изменению конструкции подвергли серьезной доработке. Для подкрепления пустотелого отсека центроплана снаружи приклепали пору маленьких Т-образных профилей, расположенных вдоль по потоку. По торцу стояла мощная аэродинамическая перегородка с пилоном подвески вооружения в нижней части. Консоли имели трехсекционный предкрылок и поворотный закрылок, а также элерон в концевой части.

Кабина самолета С-22И была оборудована новыми органами управления, но прицельное оборудование и часть арматуры управления вооружением на экспериментальной машине была снята

С-22И выруливает для испытательного полета

По конструкции они представляли собой топливные баки-кессоны. Прежние топливные отсеки в корневых частях крыла пришлось ликвидировать из-за размещения на их месте механизмов привода консолей. Самолет отличался также набором оборудования: были демонтированы блоки автопилота АП-28И1, демпфер Д-2К-110 и практически всё вооружение (из его состава сохранили лишь сами держатели под крылом и фюзеляжем, а также цепи аварийного сброса подвесок). В пушечных отсеках центроплана размещались блоки комплекта контрольно-записывающей аппаратуры (КЗА). Для обеспечения больших запасов по пикирующему и кабрирующему моменту при смене центровки решили увеличить углы отклонения стабилизатора.

Все работы (не будем забывать, что самолет с крылом изменяемой стреловидности проектировался в СССР впервые) были выполнены в минимальные сроки — около года, тем самым полностью оправдав выбранный путь создания машины. Вскоре такой же метод "вживления" поворотного крыла в конструкцию уже готового опытного самолета Т-6 привел к появлению Т6-2И, прототипа фронтового бомбардировщика Су-24.

К середине лета 1966 года постройка и отладка самолета была завершена, однако до начала летных испытаний его решили подвергнуть натурным продувкам в ЦАГИ. По результатам этих работ были получены данные для уточненных расчетов его летно-технических и взлетно-посадочных характеристик, параметров устойчивости и управляемости. После этого машину доставили на лётно-испытательную станцию ОКБ на аэродроме ЛИИ в Жуковском. После положенного цикла проверок и наземной отработки систем методический совет ЛИИ под председательством М.Л. Галлая дал разрешение на первый полет С-22И, который был назначен на 2 августа. Его должен был выполнить ведущий летчик-испытатель фирмы B.C. Ильюшин, а ведущим инженером по летным испытаниям был определен Л.М. Моисейчиков.

Погода не благоприятствовала испытаниям — второго число пошел дождь, стояла низкая облачность. Разрешение на вылет было получено лишь благодаря настойчивости Ильюшина — накануне он уже успешно выполнил на С-22И скоростную рулежку с имитацией отрыва передней стойки после разгона. Поведение машины было вполне обнадеживающим: с крылом на минимальной стреловидности она легко разогналась, плавно оторвалась от земли, пройдя над полосой на высоте 3–5 м, и так же гладко выполнила посадку. По всем правилам, стоявшая погода с нижней кромкой облачности в 250 м не была подходящей для первого полета опытной машины и руководство не хотело выпускать ее в воздух, но уверенный в самолете Ильюшин добился своего.

Первый полет продолжался 32 минуты. Сразу после отрыва и крутого набора высоты С-22И скрылся в плотной облачности, затем Ильюшин снизился и, выполнив несколько проходов и виражей, повел машину на посадку. Ввиду ограниченной видимости производить заход пришлось по приборам, с использованием системы слепой посадки ОСП-48.

После полета B.C. Ильюшин докладывал: "Машина устойчива и хорошо управляема по всем трем осям, во всем диапазоне стреловидностей крыло. Выполнил несколько перекладок крыла — они не вносят усложнений в технику пилотирования. Незначительные моменты на пикирование или на кабрирование легко парируются небольшим перемещением ручки". Уже через пару дней, 5 августа 1966 года, B.C. Ильюшин вновь поднял С-22И в воздух. В этот день были выполнены две испытательных работы общей продолжительностью почти полтора часа, к тому же чередовавшиеся летчиком с полетами на обычном Су-7БМ, с которым сравнивалось поведение новой машины.

Летчик-испытатель В. С. Ильюшин

Взлет С-22И

Взлетает С-22И с подвесными боками ПТБ-600 под фюзеляжем

С-22И выполняет испытательный полет с выпушенными шасси

На посадке использовалась вся механизация крыла, тогда как при взлете

Посадка С-22И с использованием тормозного парашюта

С-22И на пробеге с выпуском тормозных щитков, парашюта и механизации крыла

Самолет выруливает для очередного испытательного полета. В традициях ОКБ на кипе самолета было написано ясно читаемое наименование С-22И

Страница летной книжки В. С. Ильюшина с записью о первом вылете но самолете С-22И

(Продолжение следует)

Михаил ПУТНИКОВ

СЕВЕРНЫЙ ДРАКОН J-35 ДРАКЕН

Принятый на вооружение в 1960 году в разгар "холодной войны" Saab 35 более сорока лет оставался на вооружении ВВС Швеции, Дании, Финляндии и Австрии. Самолет являлся не только первой европейской системой авиационного вооружения, но и одной из самых значительных авиационных программ, выдвинувших Швецию в ранг передовых авиастроительных держав.

Проект 1250 и Saab 210В

Рассмотрение вариантов перспективного истребителя для замены самолета J 29 началось осенью 1949 года. В условиях развязанной "холодной войны" Flugvapnet (ВВС Швеции) выдвинули требования к перспективному самолету, предназначенному для перехвата бомбардировщиков, летящих на высотах около 10 000 метров на околозвуковых скоростях (порядка М=0,9). Разработка получила обозначение "Система 35", что подчеркивало намерение создания истребителя-перехватчика, являющегося интегральной частью единого комплекса национальной системы ПВО.

Принималась во внимание угроза разрушения взлетно-посадочных полос (ВПП) и уничтожения инфраструктуры основных аэродромов при нанесении противником внезапного удара по территории Швеции. В так называемый "особый период" новый истребитель должен был иметь возможность взлетать и садиться с коротких или поврежденных ВПП, а в случае необходимости использовать и так называемые "фронтовые" или вспомогательные базы, в качестве которых предполагалось использовать подготовленные участки шоссе. Каждая такая вспомогательная база связывалась с основной системой обычных дорог общего пользования.

ВВС Швеции "волевым решением" определили требуемую взлетную и посадочную дистанцию не более 500 метров, полагая, что это позволит использовать оставшиеся не разрушенными участки взлетных полос или магистральные рулежные дорожки. По требованию заказчика время заправки и подготовки к следующему вылету не должно было превышать десяти минут. Все необходимое для технического обслуживания самолета оборудование должно подвозиться на 3–4 грузовых автомобилях.

Требование достижения высоких взлетно-посадочных характеристик определило ряд важных проектных критериев:

— высокая тяговооруженность;

— малая посадочная скорость;

— хорошие устойчивость и управляемость при полете на малых скоростях;

— прочное шасси, позволяющее совершать посадку без выравнивания.

Предъявленные требования и соответствующие проектные решения необходимо было согласовать с высокими летно-техническими характеристиками, основными из которых являлись следующие:

— сверхзвуковая скорость полета на уровне моря и скорость, соответствующая числу М=1,6 на больших высотах;

— большая скороподъемность;

— хорошая управляемость во всем диапазоне скоростей полета;

— прогрессивные для своего времени характеристики электронного оборудования — большая дальность действия радиолокатора и эффективная система управления оружием;

— высокая надежность систем, обеспечивающая высокий коэффициент готовности самолетов при малочисленном обслуживающем персонале.

В ноябре 1949 года группа инженеров во главе с Эриком Браттом приступила к эскизному проектированию перспективного истребителя, отвечающего всем предъявляемым требованиям. Для достижения высоких скоростей очевидным решением было использование мощного двигателя и планера с минимальными размерами и низким аэродинамическим сопротивлением. Практически без колебаний выбрали однодвигательную схему, обеспечивающую простоту конструкции, небольшой вес и невысокую стоимость самолета. По воспоминаниям конструктора, принимавшего участие в эскизном проектировании Saab 35, "Самолет создавался вокруг двигателя и радиолокатора…". Радиолокатор, кабину пилота и двигатель разместили на одной оси, дальнейшие шаги на пути создания нового самолета оказались долгими и мучительными. Рассматривались различные варианты аэродинамических и конструктивно-компоновочных схем будущего истребителя с целью наиболее оптимального размещения запаса топлива, вооружения, шасси и радиоэлектронного оборудования.

В конечном итоге Братт пришел к созданию самолета "бесхвостой" схемы с крылом двойной стреловидности с малым удлинением и небольшой относительной толщиной. Выбранная схема явилась логическим решением, отвечающим таким противоречивым требованиям, как короткие разбег и пробег, высокие крейсерские скорости и хорошие характеристики управляемости при малых скоростях полета. Для выбора оптимальной конфигурации крыла провели исследования десятков комплектов продувочных моделей будущего истребителя, которые исследовались в аэродинамических трубах Шведского научно-исследовательского авиационного института, фирм Saab и Svenska Flygmotor. Большой объем работ инженеры фирмы Saab провели по изучению флаттера, аэроупругости и кинетического нагрева конструкции.

Окончательному варианту присвоили обозначение "проект 1250". Особенностью выбранной аэродинамический схемы "двойная дельта" было то, что корневая часть крыла со стреловидностью 80 градусов формировала устойчивую вихревую структуру, сохранявшуюся до больших углов атаки. Сформированный вихревой поток обеспечивал приращение несущих свойств консольных частей крыла со стреловидностью 60 градусов. Аэродинамические исследования показали, что подобное крыло не было подвержено сваливанию и сохраняло высокие несущие свойства до углов атаки 25 градусов. На умеренных углах атаки (8-10 градусов) сформированные вихри оказывали положительное влияние на несущие свойства и аэродинамическое качество крыла.

Saab 210 использовался для более полного изучения характеристик дельтовидного крыла. На верхней поверхности крыла нанесены лоскуты ткани для визуализации процессов обтекания. Из-за небольших размеров планера конструктором удалось реализовать только частичную уборку шасси, обратите внимание но отсутствие створок ниш шасси. (SFF Photo archive)

По замыслу конструкторов разработанная принципиально новая аэродинамическая схема должна была сочетать высокие характеристики самолета на сверхзвуковых скоростях полета с хорошими взлетно-посадочными свойствами. Достаточно толстый профиль коневой части крыла позволял рационально использовать внутренние объемы для размещения топлива, вооружения и оборудования, т. е. получить большую весовую отдачу. Несмотря на вполне очевидные в теоретическом плане выгоды реализации такой аэродинамической схемы, на первых порах у нее нашлось немало критиков. Предложенный проект не сразу получил одобрение военных. Наибольшее неприятие вызвало отсутствие в конструкции привычного стабилизатора. Отстаивая свою правоту, инженеры фирмы Saab осуществили продувки в аэродинамической трубе моделей "1250" с хвостовым оперением и без него, с цифрами в руках доказав практическую целесообразность выбранной схемы.

Получившаяся в итоге компоновка обещала существенные преимущества перед традиционными конструкциями. Для проверки состоятельности концепции и более полного изучения характеристик дельтовидного крыла на низких скоростях было принято решение построить самолет-аналог Saab 210. Оснащенный двигателем Armstrong Siddeley Adder экспериментальный самолет был примерно на 30 % меньше проектируемого истребителя и получил неофициальное название "Littdraken" (маленький дракон).

Необходимо отметить, что нет единого мнения относительно правильного перевода названия самолета. Слово Drake в переводе со шведского, может означать как дракона, так и воздушного змея. По этой причине, мнения разделились, одни исследователи утверждают, что благодаря своеобразной форме крыла Draken правильнее переводить как воздушный змей. Оппоненты настаивают на том, что боевая машина не может ассоциироваться с сооружением из бумаги и реек, а потому правильный перевод — дракон. Скорее всего, создатели самолета заложили в названии двойной смысл. Не вдаваясь в подробности, хочется отметить, что шведы давали своим самолетам достаточно необычные имена. Saab J 29 был назван Tunnan-бочонок. Saab А/J 32 Lansen от слова Lance — худой, длинный.

Первый полет на "Littdraken" шеф-пилот фирмы Saab Бенгт Олоф выполнил 21 января 1952 года. По результатам испытаний "бесхвостую" схему с крылом двойной стреловидности признали удачной, как для полета на сверхзвуковых, так и на малых скоростях. Посадочные характеристики и управляемость сочли приемлемыми, а для полноразмерного самолета отметили необходимость проектирования автоматической системы повышения устойчивости. Последующий период интенсивных испытаний, в которых принимали участие несколько пилотов, дал много новых данных об особенностях аэродинамики нового крыла. Всего было выполнено 887 полетов, общей продолжительностью 286 часов.

Внешний вид "Littdraken" меняйся три роза. Изменения коснулись конструкции крыла и конфигурации воздухозаборников. Вариант с укороченными каналами воздухозаборников получил обозначение Saab 210В. Именно в таком виде уникальная машина сохранилась до наших дней и сейчас находится в музее ВВС Швеции в Линчепинге

Постройка прототипов

Революционная для своего времени конструкция самолета, оснащенного автоматизированной системой управления, потребовала проведения широкой программы испытаний и постройки нескольких прототипов.

Первый прототип 35-1 под управлением Бенгта Олофа поднялся в воздух 25 октября 1955 года. Но самолете был установлен двигатель RM5A (Rolls Royce Avon Mk 21, выпускаемый по лицензии фирмой Svenska Flygmotor) без форсажной камеры. 26 января 1956 года прототип 35-1, оснащенный более мощным двигателем Rolls Royce Avon Mk 43, впервые достиг скорости звука в горизонтальном полете. Правда, вскоре самолет получил повреждения при аварийной посадке и на несколько месяцев выбыл из строя.

Прототип 35-2, оснащенный двигателем Rolls Royce Avon Mk 46 с форсажной камерой, совершил первый полет в марте 1956 года, но тоже получил повреждения и был отправлен в ремонт. Бенгт Олоф при попытке выпустить тормозной парашют ошибочно убрал шасси. Это являлось следствием недостаточно продуманного с точки зрения эргономики расположения органов управления, которые вскоре переделали.

13 сентября 1956 начались полеты на третьем прототипе 35-3, который получил пушечное вооружение и был оснащен двигателем Rolls Royce Avon Mk 46 с форсажной камерой. В дальнейшем к программе испытаний присоединились отремонтированные машины 35-1 и 35-2 и два новых прототипа 35-4 и 35-5.

Четвертый прототип 35-4 взлетел 4 июля 1958 года и отличался установкой нового фонаря кабины пилота, двигателя RM6B (первый построенный по лицензии Avon Mk 48) и измененной хвостовой частью фюзеляжа.

Прототип 35-5 совершил свой первый полет 15 февраля 1958 года и явился эталоном для серийных самолетов J 35А. После завершения программы испытаний 35-5 был модернизирован до уровня J 35В, в 1966 году передан в музей ВВС Швеции в Линчепинге.

Прототип 35-1 "Red U" совершил первый полет 25 октября 1955 года. На самолете еще не установлено пушечное вооружение. (SFF Photo archive)

19 апреля 1956 года пилот К. Фернберг совершил вынужденную посадку на прототипе 35-1 с убранным шасси ($FF Photo archivej

J 35A "Адам" Первый серийный вариант

После успешных испытаний прототипов было принято решение о начале производства первого серийного варианта истребителя, получившего обозначение J 35А (J означает Jakt — истребитель, А или Adam — первый вариант) и собственное имя Draken.

Инновационные решения, заложенные в конструкции "Дракена", позволили создать выдающийся для своего времени самолет. Стали очевидны все преимущества выбранной компоновочной схемы. Конструкторам удалось создать легкий и компактный планер со сравнительно небольшой нагрузкой на крыло и оптимизированный для полета на трансзвуковых скоростях. В достаточно толстой корневой части крыла были размешены каналы воздухозаборников, 2240 литров топлива, механизмы шасси и две 30 мм пушки Aden с боезапасом по 90 снарядов. Установка на небольшой самолет мощного двигателя со статической тягой 4890 кг (тяга на форсаже 6804 кг) позволила достигнуть максимальной скорости М=1,8 и скороподъемности около 200 м/сек.

Всего было выпущено 90 самолетов J 35А, из которых три были предсерийными машинами. Весной 1960 года на вооружение Flugvapnet (ВВС Швеции) поступил первый J 35А (серийный номер 35002 — самолеты шведских ВВС имели пятизначные серийные номера, первые две цифры в котором означали тип самолета. Для Saab 35 использовались серийные номера 35XXХ, для Saab 37 — 37XXХ и т. д.). Серийные машины до номера 35065 оснащались двигателями RM6B с форсажной камерой ЕВК 65 (тип 65). Увеличить статическую тягу на 300 кг и существенно улучшить летные характеристики самолета позволила установка новой форсажной камеры. Внешне улучшенный вариант, обозначенный 35А2, отличался удлиненной хвостовой частью фюзеляжа. Ранние варианты J 35А получили обозначение 35А1 и неофициальное название "короткохвостый Дрокен".

Самолеты J 35А до серийного номера 35040 не оснащались радиолокатором и системой управления оружием. Боевая эффективность таких машин была невысокой, в таком виде они использовались для подготовки пилотов и наземных технических служб. Начиная с серийного номера 35041, бортовое электронное оборудование включало радиолокатор PS-02/A, интегрированный с системой управления оружием S6, КВ-УКВ радиооборудование, радиовысотомер, транспондер, систему опознавания "свой-чужой" PN-793/A и автопилот Lear-14.

В целом, новый самолет оправдал самые смелые ожидания конструкторов и полностью соответствовал требованиям военных. Saab J 35А оказался очень экономичным с точки зрения стоимости производства и затрат на эксплуатацию. Анализ данных показал, что его эксплуатационные характеристики и боевая эффективность вполне сравнимы с более дорогими и тяжелыми иностранными истребителями подобного назначения. Одной из особенностей "Дракена" является то, что он был спроектирован с учетом обеспечения высокой эксплуатационной готовности при минимальном техническом обслуживании.

Наиболее важные особенности конструкции и систем самолета с точки зрения технического обслуживания:

— большое количество эксплуатационных лючков для облегчения доступа к оборудованию;

— широкое использование модульных сменных блоков;

— возможность замены электронных блоков и других узлов без дополнительной регулировки после установки;

— доступность всех основных узлов для обслуживания без использования платформ и стремянок;

— применение централизованной системы заправки самолета топливом под давлением.

С другой стороны, освоение столь революционного самолета неизбежно связано с выявлением дефектов и "детских болезней". Отмечалась необходимость внесения изменений в систему управления самолетом. Некоторые вопросы требовали незамедлительного решения. К примеру, возникновение самопроизвольных колебаний по тангажу и чрезмерноя чувствительность ручки управления делали самолет недоступным для пилотов средней квалификации. К моменту начала производства J 35А программа испытаний на штопор не была завершена, и пилотам еще предстояло столкнуться с "драконьим" нравом нового самолета.

Выбранная конфигурация крыла определила некоторые специфические особенности самолета, самой неприятной из которых было непредсказуемое сваливание в штопор. Причина возникновения эффекта, получившего название ‘super-stall", была изучена позже. Прекрасные взлетно-посадочные характеристики самолета обеспечивались вихревыми потоками, образующимися на изломе передней кромки крыла и формирующими зону пониженного давления над консолями. При достижении углов атаки около 20 градусов и дифференциальном отклонении элевонов происходило взаимодействие сгенерированных вихревых потоков с отклоненными элевонами, что приводило к несимметричному характеру обтекания и срыву самолета в штопор. Сваливание происходило очень резко, без каких-либо симптомов (вибрации, раскачивание и т. д.). В период с 1959 по 1987 год в ВВС Швеции произошло 179 случаев "superstair, приведших к потере 35 самолетов и унесших жизни четырех пилотов. Полностью избавиться от обнаруженного эффекта не представлялось возможным. Были наложены ограничения летных режимов, а в систему управления ввели алгоритм предупреждения о выходе самолета на критические режимы. Все пилоты прошли обучение методике вывода из штопора на двухместных учебно-тренировочных машинах, что позволило в дальнейшем избежать новых летных происшествий.

Первый выпущенный J 35A s/n 35001 не был поставлен в ВВС и использовался на фирме Saab как тестовая машина. Обратите внимание на многолопастную крыльчатку аварийного генератора, антенну радиокомпаса и необычную форму аэродинамических гребней. (SFF Photo archive)

Поставка серийных J35А началась весной I960 г. J35 s/n 35077 имеет нестандартную камуфляжную окраску (SFF Photo archive)

J35В — первая строевая машина

Работы над следующим вариантом J 35В (Bertil) начались в 1956 году параллельно с подготовкой к производству J 35А. Первый экземпляр J 35В был изготовлен на базе планера J 35А с серийным номером 35011. Предполагалось оснастить самолет более мощным двигателем RM6C (лицензионная копия Rolls Royce Avon Mk 60) и новым радиолокатором PS-ОЗ/А с модернизированной системой управления оружием S7.

В связи с тем, что двигатель RM6C и радиоэлектронное оборудование не были поставлены вовремя, самолет пошел в производство с двигателем RM6B и без радиолокатора. Максимальная скорость самолета достигала значения М= 1,9. В период с февраля 1962 по март 1963 годо ВВС Швеции получили 72 самолета J 35В (серийные номера 35202-35273), которые использовались для тренировки экипажей и приобретения опыта эксплуатации. Позднее все самолеты прошли модернизацию и стали полностью соответствовать спецификации J35B.

Вооружение J 35В в основном соответствовало варианту J 35А. Две 30 мм пушки М55 устанавливались в корневой части крыла. Два крыльевых и центральный фюзеляжный Y-образный пилоны обеспечивали возможность подвески до четырех ракет класса "воздух-воздух" Rb24 с ИК ГСН (лицензионный вариант американской УР AIM-9 Sidewinder). Дополнительно, вариант J 35В получил возможность подвески контейнеров НАР калибром 135 мм и 75 мм для стрельбы по воздушным и наземным целям. Для прицеливания использовался рефлекторный прицел Mk 4Е.

Этот J 35В 18–65 несет две ракеты Rb 24, установленные но Y-оброзном фюзеляжном пилоне. Под консолями крыла установлены направляющие для 135-мм НАР. (SFF Photo archive)

Нанесенная на киле временная маркировка (шахматная клетка) использовалась во время проведения учений для обозначения самолетов противника. Этот J 35В 10–57 был сфотографирован на авиабазе Angelholm в августе 1968 года. (SFF Photo archive)

Некоторые авиабазы, например, Tullinge, были оснащены подземными ангарами для защиты от ядерного оружия. Сфотографированные J 35В еще не получили камуфляжную окраску, часть самолетов этого подразделения сохранила заводские трехзначные номера, соответствующие последним цифрам серийного номера. (SFF Photo archive)

Sk 35С "Цезарь" двухместный учебно-тренировочный вариант

Летчики-испытатели, летавшие на "Дракенах", были настолько впечатлены его летными характеристиками, что настаивали на необходимости скорейшего принятия самолета на вооружение. По их мнению, посадочные характеристики J 35 были схожими с J 29, и освоение самолета в строевых частях не должно было вызвать больших трудностей. А вот пилоты ВВС, приступившие к полетам на новой машине в испытательном центре, имели несколько другое мнение. Ряд особенностей управления, присущих "бесхвостой" схеме, требовал создания учебно-тренировочной версии "Дракена". Принимался во внимание непростой опыт освоения строевыми пилотами самолета Saab J 29 Tunnan. Тогда отсутствие двухместного варианта привело к серии летных происшествий, большую часть из которых можно было избежать.

Учебно-тренировочный вариант получил обозначение Sk 35С (Sk означает Skol, учебный, Caesar — третий вариант). Выявленная позже тенденция сваливания в штопор ("superstair) сделала наличие двухместной версии жизненно необходимой. Кроме этого руководство фирмы прекрасно осознавало, что очень сложно рассчитывать на экспортные поставки самолета без учебно-тренировочного варианта.

Первоначально в задании на проектирование Sk 35С оговаривалась возможность конверсии учебно-тренировочного варианта в одноместный истребитель, но вскоре от этой идеи отказались, прежде всего, по экономическим соображениям. Вместо этого было признано целесообразным изготавливать "спарки" на базе раннее выпущенных J 35А1 с короткой хвостовой частью фюзеляжа. Всего 25 "короткохвостых" J 35А конверсировали в вариант Sk 35С. Работа проводилась на ремонтной базе в Vasteras в период с августа 1961 по июнь 1963 года, двухместные самолеты получили новые серийные номера с 35800 по 35825.

Кресла обучаемого пилота и инструктора расположили одно за другим и закрыли общим каплевидным фонарем. В отличие от одноместного варианта, на самолете Sk 35С двойной фонарь открывался на правую сторону. Для улучшения обзора вперед кресло инструктора установили выше кресло курсанта, но все равно обзор из кабины оказался недостаточным. На переплете фонаря кабины был смонтирован стереоперископ, от которого, по отзывам пилотов, толку было мало, но все же лучше, чем совсем ничего. Ухудшение путевой устойчивости самолета вследствие установки большого двухместного фонаря кабины удалось компенсировать с помощью двух небольших килей, установленных но нижней поверхности крыла.

На двухместных самолетах не было пушечного вооружения, не устанавливались радиолокатор и система управления оружием. Крыльевые пилоны для подвески ракет Rb 24 сохранились, но возможности запуска их не было.

В 1966 году все Sk 35С прошли модернизацию и получили новое радиооборудование, навигационный радиолокатор, модифицированный аварийный генератор и ряд других изменений. В Flygvapnet Sk 35С использовались до 1995 года. Пять самолетов купили ВВС Финляндии. Последний полет финский 35CS совершил в 2000 году.

"Дракен" с номером 800 был первым прототипом варианта Sk 35С (серийный номер 35800 ранее J 35А 35010). Сомопет не поставлялся ВВС, а использовался фирмой Soab при проведении испытаний ряда систем вооружений, в частности ракеты воздух-земля Rb 05. Самолет осношен модифицированным перископом, но киле нанесены метки, обозначающие пуски ракет. (SFF Photo orch/ve)

Самолет Sk 35С, серийный номер 35808, был переделан из J 35А 35009, поставлен в F16 в 1962 г. и списан после пожара двигателя в 1977 году. Обратите внимание на открытые створки тормозного парашюта. (SFF Photo archive)

Этот Saab J 35D скрыт под камуфляжной сетью во время проведения учений по применению авиации с рассредоточенных аэродромов полевого базирования летом 1971 года.

J 35D "Давид" — дальнейшее развитие "Дракена"

В августе 1957 года ВВС Швеции утвердили спецификацию на новый вариант "Дракена" — J 35D (David). Основное отличие новой машины — установка более мощного двигателя RM 6С с новой форсажной камерой ЕВК 67. Двигатель обеспечивал статическую тягу 5650 кг (7750 кг с использованием форсажа). Больший расход топлива потребовал увеличения емкости баков. По сравнению с вариантами А и В объем внутренних топливных баков был увеличен на 600 литров.

Кроме этого, новые фюзеляжные пилоны обеспечили возможность подвески двух 500-литровых топливных баков. Программа летных испытаний двигателя RM 6С началась в ноябре 1959 года на опытном самолете с серийным номером 35011 (прототип 35–11 использовался в программе испытаний J 35D, позднее на этом самолете устанавливалось различное РЭО при проведении испытаний Saab J 35F и J 37).

Летные характеристики самолета значительно улучшились, J 35D стал первым серийным вариантом, достигшим в горизонтальном полете значения скорости М=2. Кроме улучшения летных характеристик, установка более мощного двигателя позволила увеличить вес нагрузки на внешних узлах подвески до 2 200 кг.

Изменения в составе радиоэлектронного оборудования включали новый автопилот Saab FH5, радиолокатор Ericsson PS-ОЗ, совмещенный с модернизированной системой управления оружием S7A. Внешне вариант D отличался удлиненными каналами воздухозаборников и измененной верхней частью киля.

Первый образец J 35D, созданный но базе планера J 35А, взлетел 27 декабря 1960 года. Серийное производство началось в 1962 году, поставка в Flygvapnet — в следующем году. Задержки в поставках РЭО привели к тому, что первая партия из тридцати J 35D, выпущенная в 1962 году, не оснащалась радиолокаторами.

Самолеты второй производственной серии, выпущенные в период с 1964 по 1965 год (девяносто самолетов с номерами 35305- 35328), получили обозначение J35D1. Третья производственная серия (серийные номера 35329- 35393), получившая обозначение J35D2, была оснащена полным комплектом радиоэлектронного оборудования, включая радиолокатор PS-03A, систему управления оружием S7A FCS и автопилот 05.

Самолеты Saab J 35D, поступившие на вооружение с неполным составом электронного оборудования, в дальнейшем прошли модернизацию и стали соответствовать стандарту D2, после чего необходимость в делении на типы пропала, и самолеты получили единое обозначение J 35D. Модификации затронули не только радиоэлектронное оборудование. Было также установлено катапультное кресло 73SE-F, обеспечивающее аварийное покидание самолета во всем диапазоне высот и на скоростях выше 100 км/ч. Позднее на все "Дракены" установили катапультное кресло RS35 класса "0–0".

Техники зогружоют снарядную ленту 30 мм пушки М55 Aden. Быстросъемная крыльевая панель обеспечивала удобный доступ к механизму пушки

Saab J 35D 13–44 s/n 35344 сфотографирован во время подготовки к следующему вылету. Топливный шланг подсоединен к заправочному штуцеру, расположенному в правой нише шасси.

Техники по вооружению заменяют подвесной топливный бак блоком 75 мм НАР. Для лучшей аэродинамики носовая часть блока закрыта пластиковым конусом, разрушаемым при пуске НАР.

Самолет S 35Е 11–53 s/n 35953 был выпущен на базе планера J 35D s/n 35293 и сохранил оригинальный "плоский" фонарь кабины. (SFF Photo archivej

S 35E "Эрик" — разведывательный вариант

Следом за J 35D был выпущен разведывательный вариант — S 35Е (S Spaning разведчик, Е или Erik пятый тип). Первый J 35Е (серийный номер 35901), переделанный из J35D, взлетел 27 июня 1963 года, за ним последовал серийный самолет, совершивший первый полет 13 мая 1965.

За исключением установки фотокамер и демонтажа вооружения S 35Е мало отличался от J 35D. С другой стороны, размещение громоздких фотокамер в носовой части "Дракена" стало серьезным вызовом инженерным талантом конструкторов. Французская фирма OMERA/Segid доработало камеру OMERA 31 под требования инженеров Saab, что сделало возможным компоновку пяти камер в носовой части самолета. Для обеспечения удобного доступа к разведывательному оборудованию носовой конус монтировался на направляющих и сдвигался вперед. В корневой части крыла вместо пушечного вооружения разместили две длиннофокусные камеры SKa 24-600. Обзор вниз из кабины обеспечивался перископом (своеобразный аналог видоискателя фотокамеры), а рекодер позволял записывать комментарии пилота и фиксировать данные о местоположении самолета, курсе и высоте полета. Разведывательный вариант оснащался новой навигационной системой и системой оповещения об облучении РЛС. В хвостовой части фюзеляжа на воздухозаборниках охлаждения форсажной камеры разместили кассеты выброса ложных целей. Для обеспечения возможности ночной съемки предусматривалась подвеска восьми магниевых осветительных бомб. На крыльевом пилоне устанавливался контейнер со средствами радиопротиводействия.

В период с 1965 по 1966 год 30 Saab S 35Е (номера 36902-35931) были поставлены Flygwapnet. Начиная с серийного номера 35912, самолеты оснащались выпуклым фонарем кабины пилота, более мощным двигателем RM6C с форсажной камерой ЕВК 67 и новой моделью катапультируемого кресла Saab RS35 класса "0–0". В период с осени 1966 года на базе планера J 35D (номера 35932-35960) было выпущено еще 29 S 35Е.

5 35Е 11–51 s/n 35951 совершает тренировочный полет над Швецией. Четыре подвесных топливных бака были стандартным оснащением при выполнении разведывательных заданий. (SFF Photo archive)

Линий сборки J 35F на заводе Saab в Линчепинге в июне 1967 года (SFF Photo archive)

Стандартное оснащение разведывательного "Дракена" включало четыре подвесных 500-литровых бака. Полеты предполагалось осуществлять на малых высотах и больших крейсерских скоростях. Использование таких режимов " неожиданно выявило дефекты, которые при обычной эксплуатации встречались крайне редко. Прежде всего, это были проблемы, связанные с отказами двигателей RM 6С, у которых участились случаи появления трещин и разрушения лопаток турбины.

S 35Е шведских ВВС находились в строю до 1979 года. В начале 70-х самолеты прошли модернизацию и получили улучшенный комплект фо тооборудования и возможность подвески на центральном фюзеляжном пилоне контейнера Vinlen Blue Baron для проведения ночной съемки.

Пара J 35F 13–32 и 13–36 F13 выполняют тренировочный полет. Каждый самолет несет пару ракет Rb 27 с радиолокационной ГСН на фюзеляжных узлах подвески и Rb 28 с ИК ГСН на крыльевых пилонах. (SFF Photo archive)

J 35F2 FI3-26 s/n 35526, оснащенный ИК станцией обнаружения целей S-71N и двумя парами УР Rb28 и Rb27. Обретите внимание на неокрашенную нижнюю часть фюзеляжа и направляющие 135мм НАР типа А5, установленные на узлах подвески вооружения 1H/V и 3H/V. (SFF Photo archive)

Необычный ракурс J 35F, хорошо видна пора воздухозаборников, установленных на гаргроте. Надпись, "TRAМРА EJ HAR", нанесенная на входной части " воздухозаборников двигателя переводится "Не наступать". (SFF Photo archive)

J 35F F10-20 сфотографирован в подземном ангаре, предназначенном для защиты самолетов в случае применения ядерного оружия. Построенная в начале 50-х система подземных сооружений авиабазы F9 в настоящее время используется как авиационный музей. "Дракены" никогда не базировались на этой базе, но представленный самолет является прекрасным музейным образцом, сохраненным в оригинальном состоянии

J 35F "Филип" совершенная система вооружения

Saab J 35F (Filip) является прямым развитием версии J 35D с двигателем RM6C. Наиболее важным отличием стало оснащение самолета новыми УР класса "воздух-воздух". Появление нового варианта "Дракена", способного осуществлять всеракурсный перехват воздушных целей, явилось завершением создания комплекса ПВО Швеции, включающего истребители-перехватчики J 35F, наземные РЛС и центры управления. Кроме обычной голосовой радиосвязи самолет был оборудован аппаратурой телеметрического канала связи, позволяющей наземной станции наведения выбирать воздушную цель и осуществлять наведение на нее самолета без использования голосовых команд. Центральный вычислитель позволял выбирать наилучшую радиочастоту для канала передачи данных.

Радиоэлектронное оборудование самолета J 35F включало модернизированную систему управления оружием S7B, объединенную с радиолокатором PS-01/A, навигационный радиолокатор PN-594/A и систему опознавания "свой-чужой" PN-793/A.

На самолете установили новые ракеты класса "воздух-воздух" с полуактивной радиолокационной ГСН Rb 27 и ИК ГСН Rb 28 (Hughes AIM-4 Falcon). Максимальная скорость полета J35F с четырьмя ракетами была ограничена значением М=1,4. Пушечное вооружение J35F — одна пушка Aden М/55 с боекомплектом 90 снарядов в корневой части правого крыла. Дополнительные отличия включали модернизированное приборное оснащение кабины, новый каплевидный фонарь и катапультное кресло RS35.

Первый образец J 35F, собранный на основе планера J 35А (номер 35082), взлетел 22 декабря 1961 года. Учитывая необходимость проведения большого объема работ при доводке нового электронного оборудования и ракетного вооружения, в программе испытаний одновременно принимали участие несколько самолетов (прототипы 35- 6, 35-7, 35-8, 35-9, 35–11, 35–12). Первый серийный J 35F взлетел 26 июня 1964 года. До середины 70-х ВВС получили 100 самолетов J 35F (серийные номера 35401-35500). Параллельно серийному производству проводились работы по улучшению электронного оборудования. В результате, все самолеты F версии, начиная с номера 35501, оснащались ИК станцией обнаружения целей S-71N (Hughes AN/AAR-4), установленной в носовой части за обтекателем РЛС.

Новый вариант, получивший обозначение J 35F2, выпускался в период с 1967 года по июнь 1972 (130 самолетов — серийные номера 35501-35630), общее количество самолетов этого типа было доведено до 230. Это были последние новые "Дракены", поставленные в Flygvapnet. В дальнейшем самолеты версии F проходили модернизацию и оставались в строю до 1989 года.

Зоправко топливом Saab J 35А F13-84 на полевом аэродроме. Зима 1961 года. (SFF Photo archive)

Saab 5 35Е s/n 3547 FI 1 но пункте технического обслуживания полевой базы около Stigtomta в 1971 году. Носовой конус сдвинут вперед давая доступ к отсеку фотооборудовония. Камера бокового обзора откинута на шарнире вниз для извлечения кассеты. (SFF Photo archive)

J 35J последняя модификация

Даже после окончания серийного производства продолжались работы по повышению боевой эффективности истребителя. В середине 80-х было принято решение модернизировать вооружение и оборудование ранее выпущенных самолетов J 35F2.

Программу модернизации прошли 67 самолетов с наибольшим остаточным ресурсом (налет около 2300–2600 часов). Окончательный вариант "Дракена" получил обозначение J 35J (Johan). Вполне логично было бы присвоить самолету индекс G, но руководство ВВС решило иначе. Модернизированными самолетами предполагалось оснастить десятую флотилию F10 Angelholm-Barkakra, и для обозначения самолета решили использовали десятую букву алфавита — "J". J 35 J прослужили до начала поставки Saab JAS 39 Gripen и в конце 90-х годов завершили 29-летний период службы "Дракенов" в шведских ВВС. J 35J получил новое РЭО, включающее улучшенный радиолокатор, систему управления оружием, ИК сенсор, навигационную систему, систему опознавания "свой-чужой". Усиление конструкции крыла позволило довести максимальную нагрузку до 4 082 кг. В корневой части крыла был установлен дополнительный узел подвески вооружения. Несмотря на увеличение взлетной массы, выросшая до 7 830 кг тяга модернизированного двигателя RM6C позволила сохранить летные характеристики самолета на прежнем уровне.

Концепция рассредоточенного аэродромного базирования

Поскольку Швеция имеет относительно небольшую территорию, многие из ее основных авиабаз могут быть выведены из строя в течение первого получаса военного конфликта. Ключевым элементом оперативного применения военно-воздушных сил Швеции в годы "Холодной войны" была возможность использования рассредоточенных по территории страны авиабаз и сети полевых аэродромов. Это делало военно-воздушные силы менее уязвимыми в случае внезапной атаки противника. При возникновении угрозы нападения самолеты могли быть рассредоточены, и эффективно использоваться небольшими группами с нескольких десятков полевых аэродромов.

В соответствии с разработанной концепцией полевого базирования, все типы самолетов военно-воздушных сил Швеции от истребителей до транспортных самолетов имели возможность осуществлять посадку на ВПП длиной не более 800 метров и шириной около 16 метров. В качестве полевых аэродромов использовались специально подготовленные участки общественных автодорог с площадками технического обслуживания и средствами обеспечения полетов. На пунктах технического обслуживания полевых аэродромов осуществлялось послеполетное обслуживание, подготовка к следующему вылету, регламентные работы и устранение неисправностей. Время подготовки самолета к повторному вылету с нормальной боевой нагрузкой включающей 4 УР класса "воздух-воздух" не превышало десяти минут. Все необходимое для технического обслуживания доставлялось при помощи четырех автомобилей:

— "буксировщик" с прицепным агрегатом питания;

— топливная автоцистерна;

— "дозаправщик", оснащенный насосной станцией для дозаправки топливом, маслом и гидрожидкостью и кислородом;

— автомобиль для транспортировки ракет, боеприпасов и запасных частей.

Количество полевых авиабаз позволяло гибко менять дислокацию техники и не возвращаться на один и тот же аэродром. Несколько батальонов технического обслуживания, каждый из которых состоял из восьми мобильных групп, перемещались на новые полевые аэродромы с использованием автомобильного транспорта или доставлялись транспортными самолетами ТР84 Hercules.

Регулярно проводимые учения позволили отработать тактику применения авиации с рассредоточенных аэродромов полевого базирования. Отличные взлетно-посадочные характеристики, простота обслуживания и возможность подготовки к следующему вылету за десять минут были теми факторами, которые сделали "Дракен" идеальным инструментом выбранной Flugvapnet концепции рассредоточенного аэродромного базирования.

Различные типы укрытий и камуфляжа применялись на полевых пунктах технического обслуживания. Saab J 35F заруливает в типовое укрытие арочного типа (SFF Photo archive)

Saab J 35J 10–56 s/n 35556, сохранившийся в летном состоянии. Самолет имеет серую окраску и опознавательные знаки уменьшенного размера

(Окончание следует)

С ИМЕНЕМ ГЕРОЯ НА БОРТУ

9 мая 2011 года на военном аэродроме Большое Савино состоялась церемония присвоения самолету МиГ-31 имени Героя Советского Союза Михаила Гриба.

Традиция присвоения почетных имен пермским МиГам ведет свое начало с 9 мая 2009 года, когда первый истребитель с бортовым номером 26 получил имя Александра Вильямсона — Героя Советского Союза, командира 764-го истребительного авиационного полка с 1958 по 1960 годы, воевавшего в дивизии прославленного аса Великой отечественной войны Александра Покрышкина. В его послужном списке 24 воздушных победы, 382 боевых вылета.

Летом того же года в День воздушного флота России имя Генерального конструктора авиационных двигателей, почетного гражданина г. Перми Павла Соловьева было присвоено второму перехватчику с номером 09. Именно этот знаменитый конструктор создал замечательные двигатели для гражданской и военной авиации, такие как ПС-90 и Д-30Ф6. Благодаря двигателям Соловьева МиГ-31 вот уже четвертый десяток лет остается самым скоростным и высотным боевым самолетом в мире.

Третий самолет с бортовым номером 05 в мае 2010 года был назван именем пермского летчика Сергея Сафронова, трагически погибшего 1 мая 1960 года при выполнении боевой задачи по уничтожению американского самолета-разведчика U-2.

М.И.Гриб в 1940 году окончил Ейское военно-морское авиационное училище. На фронтах Великой Отечественной войны с июня 1941 года. Воевал в составе 8-го истребительного авиаполка ВВС Черноморского флота на истребителе И-16. Особенно Михаил Гриб отличился в боях летом 1942 года, за несколько июньских дней лично сбив 4 вражеских самолёта.

Командир звена 6-го гвардейского авиационного полка 62-й авиационной бригады ВВС Черноморского флота гвардии старший лейтенант Михаил Гриб уже к августу 1942 года совершил двести пятьдесят боевых вылетов, в пятидесяти шести воздушных боях сбил десять самолётов противника. Последний, 20-й уничтоженный им вражеский "Хейнкель" упал на болгарской земле.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 октября 1942 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм гвардии старшему лейтенанту Грибу Михаилу Ивановичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда".

Гриб Михаил Иванович

Самолет Михаила Гриба Як-9 над Крымом весной 1944 г.

Всего за годы войны отважный лётчик морской авиации совершил 600 боевых вылетов, провёл более 100 воздушных боёв, в которых сбил лично 14 и в группе 6 самолётов противника.

После войны М.И.Гриб продолжал служить в авиации ВМФ. В 1955 году окончил Военно-морскую академию и был направлен для дальнейшего прохождения службы на Урал.

В Перми Михаил Гриб принял командование 87-й дивизией ПВО, в которую организационно входил 764-й истребительный авиационный полк. После переформирования дивизии полковник Гриб продолжил службу в должности начальника авиации 20 корпуса ПВО.

НОВОСТИ МИРОВОЙ АВИАЦИИ

РОССИЯ ВЕРТОЛЕТ Ми-38

18 мая 2011 г. холдинг "Вертолеты России" на базе ОАО "Московский вертолетный завод им. М.Л.Миля" (МВЗ) провел презентацию нового вертолета Ми-38. Журналистам на земле и в воздухе продемонстрировали второй опытный образец вертолета (ОП-2) с регистрационным номером RA-38012. В тот же день вертолет Ми-38 выполнил перелет на территорию выставочного комплекса "Крокус-Экспо", где стал, пожалуй, главным натурным экспонатом выставки "HeliRussia- 2011".

Как и подавляющее большинство сегодняшних творений российского авиапрома, вертолет Ми-38 имеет давнюю историю. Его проектирование началось еще во времена СССР — в 1981 г. Макет был утвержден в августе 1991 г., но к рабочему проектированию удалось приступить только через три года. К 1999 г. ОКР были завершены, построены планеры для статических и динамических испытаний. В 2001 г. комплект лопастей нового вертолета прошел испытания на летающей лаборатории, созданной МВЗ на базе вертолета Ми-17. Через два года Казанский вертолетный завод (КВЗ) построил первый летный экземпляр — ОП-1. Первый полет его состоялся 22 декабря 2003 г.

На этом вертолете были установлены американские двигатели PW127T/5, созданные фирмой "Пратт-Уитни" на базе самолетного ТВД. С этими моторами первая опытная машина 15 октября 2007 г. завершила первый этап летно-конструкторских испытаний, выполнив 86 полетов. В ходе испытаний была достигнута динамическая высота полета более 8200 м и максимальная скорость полета 320 км/ч при отсутствии тряски и вибраций. Отсутствие последних обусловлено применением на Ми-38 шестилопастного несущего винта и его втулкой с эластомерными подшипниками. Размещение двигателей за главным редуктором также способствовало снижению шума и повышало безопасность при аварийной посадке.

На серийных вертолетах предполагалась установка двигателей PW127T/S взлетной мощностью по 2500 л.с. Казалось бы, надежные двигатели признанного на этом поприще во всем мире производителя не должны были принести сюрпризов. Но в дело вмешалась политика, существенно задержав программу. В итоге Ми-38 ОП-1 остался без моторов. Создание же отечественных двигателей такого класса (ТВ7-117В) требовало времени, а, главное — денег.

Дело сдвинулось с мертвой точки только в начале 2008 г. В день открытия выставки HeliRussia 2008 ОАО "Вертолеты России", ОАО "Уфимское моторостроительное производственное объединение", ФГУП ЦИАМ и компания "Пратт-Уитни" подписали протокол о намерениях по сотрудничеству в проведении программы турбовального двигателя PW 127Т/5 для вертолета Ми-38. В подписанном протоколе речь шла о начале второй фазы научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ по созданию двигателя и о подготовке вертолета к началу сертификационных испытаний.

Сертификацию вертолета планировали провести на втором летном экземпляре вертолета ОП-2, который строился на КВЗ. Третий летный экземпляр (ОП-3) должен был быть уже в серийной конфигурации.

Многоцелевой средний транспортно-пассажирский вертолет Ми- 38 предназначен для перевозки грузов внутри кабины и на внешней подвеске, пассажиров (включая VIP перевозки), проведения поисковоспасательных операций, авиационного обеспечения шельфовых разработок, а также может быть оборудован как летающий госпиталь. Он имеет вместительную грузопассажирскую кабину и обладает высокой экономичностью. Причем не только в полете, но и на земле. Удельная трудоемкость технического обслуживания снижена за счет встроенной системы автоматизированного контроля исправности бортового оборудования, двигателей и систем вертолета. Автоматизация контроля параметров бортовых систем, а также современные средства навигации и связи позволили сократить количество членов экипажа до двух человек и уменьшить время планирования полета. Эксплуатация вертолета будет осуществляться по состоянию. Пока ограничений по сроку эксплуатации Ми-38 специалисты МВЗ не видят. Известно, что некоторые образцы вертолетов Ми-8 летают уже по 45 лет, причем первый вариант — Ми- 81 — очень любят эксплуатанты, так как с точки зрения амортизации и эксплуатационных затрат он очень выгоден. Назначенный ресурс вертолета составит 18000 летных часов, втулки и автомата перекоса — 6000 летных часов.

Второй летный экземпляр вертолета строился на КВЗ с учетом результатов испытаний: были усовершенствованы гидравлическая и топливная системы, система управления, внесены изменения в конструкцию лопастей несущего винта. Вертолет оборудовали современным комплексом БРЭО ИБКО-38 производства компании "Транзас", в котором реализован принцип "стеклянной кабины". Значительное внимание уделено выживаемости экипажа и пассажиров в аварийной ситуации: вертолет оснащен шасси с системой дополнительного поглощения энергии при аварийной посадке и креслами с системой аварийной амортизации, рассчитанной на вертикальную скорость 12 м/с. Таким образом, Ми-38 ОП-2 был максимально приближен к требованиям российских норм летной годности АП-29 (аналога зарубежных норм FAR-29).

Вертолет безусловно красив, причем характерной для вертолетов "Ми" красотой рациональной. Особенностью внешнего облика Ми-38 является отсутствие привычных воздухозаборников двигателей, они как будто закрыты заглушками. На самом деле воздухозаборники, безусловно существуют, только сбоку мотогондолы. От песка, пыли, посторонних предметов, соляных брызг, льда и снега их защищают пылезащитные устройства (ПЗУ) Pall Centrisep ЕАР5. Такие устройства можно видеть на некоторых вертолетах семейства Ми-8, но там они выполнены в виде громоздких навесных ящиков перед воздухозаборниками двигателей, а на Ми-38 органично вписаны в конструкцию. ПЗУ позволяют повысить безопасность эксплуатации вертолета, его эксплуатационной готовности, они защищают двигатели от коррозии. В итоге сокращается время подготовки вертолета к вылету, сокращается трудоемкость обслуживания и эксплуатационные затраты.

Первое в своей летной жизни висение Ми-38 ОП-2 выполнил на площадке КВЗ в конце октября 2010 г. Первый полет состоялся 22 ноября того же года, в день рождения М.Л.Миля. Пилотировал вертолет в этом полете экипаж в составе летчиков-испытателей МВЗ Владимира Кутанина, Салавата Садриева и ведущего инженера по летным испытаниям Игоря Клеванцева. В тот же день состоялись еще два полета, скорость была доведена до 260 км/ ч. 1 6 декабря Ми-38 ОП-2 совершил перелет на территорию Летно-испытательного комплекса МВЗ для проведения заводских сертификационных испытаний. Завершить их планируется в 2011 г., затем перейти к контрольным сертификационным испытаниям. К моменту презентации на вертолете Ми-38 ОП-2 было выполнено более 30 наземных гонок и 21 полет с налетом более 10 часов. 18 мая перед журналистами состоялся 22-ой полет вертолета.

Генеральный конструктор МВЗ Алексей Самусенко охарактеризовал Ми-38 как вертолет XXI века. Те технические требования, которые были заложены еще в конце прошлого столетия, сделали эту машину сегодня мировым лидером. Прямым конкурентом Ми-38 является вертолет ЕН-101, но он имеет три двигателя, а Ми-38 оснащен двумя мощными двигателями, что естественно сказывается на цене. Кроме того, Ми-38 обеспечивает полеты по категории "А" — полеты на одном двигателе (в случае отказа одного из двух двигателей) с продолженным взлетом и отвечает всем нормам летной годности как отечественным, так и зарубежным.

Говорить о том, что Ми-38 придет на смену самым распространенным в мире вертолетам среднего класса Ми-8, не стоит. Алексей Самусенко отметил, что у вертолета Ми-8 есть своя ниша и "машине еще жить и жить", тем более что проводятся работы по ее модернизации и совершенствованию. Вертолет Ми-38 совершенно иная машина. На ней реализовано большое количество конструктивных решений, использованы новые материалы и технологии, то есть все, что было доступно в самом конце прошедшего века. Ми-38 кардинально отличается от Ми-8 и практически замена Ми-8 на Ми-38 не предполагается.

Ми-38 допускает самое широкое толкование многоцелевого использования как в гражданской, так и военной сферах. Вертолетом интересуются не только военные, но и все силовые структуры страны. Исполнительный директор МВЗ Михаил Короткевич отметил: "Уже сегодня ведутся активные переговоры с потенциальными покупателями, уже есть желающие покупать вертолет. По ценовым и эксплуатационным показателям Ми-38 станет лидером в этом классе вертолетов. Рынок сбыта — весь мир".

Все прогнозы говорят о том, что скоро начнется массовое освоение северных широт, шельфа северных морей. В связи с этим, на вертолете установлена противообледенительная система, системы обогрева и кондиционирования, Ми-38 имеет повышенные комфортность и ресурс, и, как следствие, повышенную надежность.

Применение на вертолете Ми- 38 российских двигателей сегодня не вынужденный шаг, связанный с проблемами в сотрудничестве с зарубежными партнерами. Применение двух типов двигателей — это принципиальная линия программы, "генеральная идеология проекта". Применение российских двигателей в той или иной степени повлияет на цену вертолета и будет способствовать привлечению российских покупателей, в особенности военных, которые применение импортных комплектующих по вполне понятным причинам не приветствуют.

Более того, применение российских двигателей позволит повысить ряд характеристик вертолета и расширить сферу его применения. Максимальная взлетная масса Ми-38 может быть доведена до 16200 кг, масса перевозимого в кабине груза может возрасти с нынешних 5000 кг до 6000 кг (масса груза на внешней подвеске останется прежней — 7000 кг). Благодаря новым двигателям при нормальной взлетной массе 14200 кг планируется достичь максимальной скорости 310 км/ч, а крейсерская скорость составит 285 км/ч. Статический потолок возрастет до 3840 м, п динамический — до 6400 м. С двигателями PW127 максимальная взлетная масса вертолета составляет 15600 кг, максимальная скорость — 285 км/ч, крейсерская скорость — 275 км/ч, статический потолок — 2800 м, динамический — 5100 м.

Первым вертолетом Ми-38 с отечественными двигателями ТВ7- 117В разработки ОАО "Климов", станет первый летный экземпляр ОП-1, который в настоящее время находится в цехе окончательной сборки КВЗ. Вторым — строящийся в настоящее время на Казанском вертолетном заводе вертолет Ми- 38 ОП-3.

Исполнительный директор ОАО "МВЗ им. М.Л. Миля" Михаил Короткевич, Генеральный конструктор ОАО "МВЗ им. МЛ. Миля" Алексей Самусенко, директор программы "Вертолет Ми-38" Георгий Синелыциков, Главный конструктор вертолета Ми-38 Николай Чалов

Ведущий экипаж вертолета Ми-38 ОП-2: Командир экипажа заслуженный летчик-испытатель РФ Владимир Кутании, Второй пилот летчик-испытатель первого класса Салават Садриев, Ведущий инженер по испытаниям Игорь Клеванцев.

Оба варианта вертолета должны пройти сертификационные испытания. "Мы строим программу сертификационных испытаний таким образом, чтобы были сертифицированы вертолеты и с одним, и с другим типами двигателей", — сказал А.Самусенко. При этом он подчеркнул, что финансирование НИОКР ведется не только за счет министерства промышленности и торговли, но и с привлечением собственных средств предприятия.

Третий летный экземпляр вертолета помимо новых двигателей будет иметь и некоторые конструктивные изменения: будет удлинен фюзеляж, будут установлены все узлы, системы и агрегаты, необходимые для сертификации вертолета. Директор программы Ми-38 Георгий Синельщиков, отметил, что, начиная с вертолета Ми-38 ОП-3, будет расширена дверь, увеличена длина пола грузовой кабины и рампа усовершенствованной конструкции. "Мы хотели бы испытывать два вертолета с двигателями PW127 и два вертолета с двигателями ТВ7-1 17В. Сертификация в России и за рубежом будет вестись не параллельно, а последовательно", — сказал директор программы.

Сертификационным "эталоном" вертолета Ми-38 с обоими типами двигателей должен стать четвертый летный экземпляр ОП-4.

Весь объем полетов планируется завершить в 2012–2013 гг., а в 2014 г. — закончить все работы по опытно-конструкторской части программы и освоению производства, а после этого начать серийное производство.

Что касается европейского конкурента Ми-38 — вертолета ЕН101 фирмы AgustaWestland, его разработка началась практически в то же самое время. В 1980 г, фирмы Westland и Agusta образовали консорциум Europian Helicopter Industries (EHI) для совместной разработки на базе вертолета WG.34 и итальянского трехдвигательного транспортного вертолета Agusta A.101G противолодочного вертолета ЕН101. В июне 1981 г. правительства Великобритании и Италии согласились осуществлять совместную разработку вертолета ЕН101, запланировав постройку 9 опытных вертолетов для летных испытаний и одного — для статических. Программа разработки и производства вертолетов ЕН101 несколько раз пересматривалась из-за задержек постройки опытных вертолетов и их летных испытаний, а также из-за затруднений с финансированием. Первый полет первого опытного вертолета состоялся 9 октября 1987 г., а последующих восьми — в 1988–1990 гг. Летные испытания были прерваны из-за катастрофы опытного гражданского вертолета 21 января 1993 г. Вертолет выпускается серийно с середины 1990-х годов, поставляется в ВВС и ВМС Великобритании (22 и 44 шт. соответственно), Италии (20), Дании (6), Португалии (12), Японии (14) и в ряд других стран. Стоимость вертолета порядка 20 млн. долл.

Материал подготовил А.Юргенсон

США РЕВОЛЬВЕРНЫЕ МНОГОПОЗИЦИОННЫЕ ПУ НОВОЙ КОНСТРУКЦИИ для БОМБАРДИРОВЩИКА В-1 В

Личный состав 337-й летно-испытательной эскадрильи ВВС США, базирующейся на авиабазе "Дайесс" (шт. Техас), весной текущего года приступил к практической демонстрации возможностей нового 16-позиционного револьверного пускового устройства, предназначенного для оснащения сверхзвуковых стратегических бомбардировщиков Рокуэлл В-1 В.

Модернизированное револьверное ПУ имеет возможность одновременной подвески нескольких типов вооружении: как УР класса "воздух — поверхность" различного назначения, так и КАБ JDAM калибром 227 и 908 кг, что позволит экипажу бомбардировщика резко расширить спектр тактических возможностей по поражению самых различных, в том числе внезапно появляющихся наземных целей в течение одного боевого вылета. Применение модернизированного многопозиционного ПУ может резко повысить боевую эффективность бомбардировщиков В-1 В.

КНР

Самолет J-15 "Летающая акула" в испытательном полете

ПРОГРАММА СОЗДАНИЯ ПАЛУБНОЙ АВИАЦИИ

На китайских форумах Интернета неоднократно появлялись рисунки и фотографии нового китайского истребителя палубного базирования, известного как J-15 "Летающая акула", и представляющего собой китайское воспроизведение российского Су-27К (Су-33). Летные испытания опытного палубного самолета J-15 начались, по неофициальным сообщениям, в августе 2009 г., а в июле 2010 г. в китайском Интернете появилась видеоинформация о полетах этой машины.

Недавно информация об испытаниях этого самолета была обнародована и государственными китайскими СМИ. Существование этого самолета теперь подтверждено официально.

Из опубликованных изображений истребителя следует, что он оснащен складывающимся крылом, укороченной хвостовой балкой и усиленным шасси. Предполагается, что самолет будет принят на вооружение ВМФ КНР после 2015 г.

Предполагается, что КНР намерена в ближайшем будущем завершить модернизацию недостроенного тяжелого авианесущего крейсера (ТАВКР) "Варяг", купленного у Украины, с тем, чтобы использовать его для подготовки морских летчиков и накопления практического опыта в области палубной авиации.

В настоящее время авианосец носит имя "Ши Лань", данное в честь видного китайского флотоводца, захватившего в 1681 г. остров Тайвань.

Китайские СМИ, со ссылкой на представителей авиационной промышленности, отмечают, что J-15 не является прямой копией самолета Су-27К, а представляет, скорее, созданную с использованием отдельных элементов этой машины модификацию истребителя J-11B, получившую, в частности, ПГО, тормозной гак и ряд других элементов палубного самолета.

КНДР — Иран

Северокорейская тактическсая БР "Но Донг-В" на колесной ПУ

РАСПРОСТРАНЕНИЕ РАКЕТНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ

Активное сотрудничество в области разработки баллистических ракет между КНДР и Ираном способствует ускорению процесса совершенствования ракетных арсеналов обеих стран. На начальных этапах сотрудничества Иран играл роль младшего партнера, приобретя ракеты "Но Донг" и другие ракетные технологии с целью создания собственных ракетных систем, но в настоящее время наблюдается разворот потока технологических решений в обратном направлении. В последнее время Иран начал передавать КНДР усовершенствованные ракетные технологии.

Например, старая северокорейская баллистическая ракета "Но Донг-А" получила новый носовой конус, разработанный в ходе выполнения программы разработки иранской ракеты "Шахаб-3".

По сообщениям израильских официальных лиц в связи с первой публичной демонстрацией ракеты "Но Донг-В" в КНДР, эта баллистическая ракета уже была поставлена в Иран, где она получила название "Шахаб-4". Первое появление данного типа баллистической ракеты среднего радиуса действия было отмечено на военном параде, состоявшемся осенью прошлого года. Согласно оценкам, дальность полета ракеты составляет 3000–4000 км в зависимости от массы боеголовки.

Иранская тактическая БР "Шахаб-3" в стартовом положении

На параде также была замечена баллистическая ракета "Но Донг-А" с новой трехконусной носовой частью. Данная конфигурация является типичной для иранской ракеты "Шахаб-3", что позволило специалистам предположить, что техническая информация, накопленная Тегераном в ходе летных испытаний, была передана КНДР.

Последние иранские разработки в области БР привели к созданию намного более надежных и совершенных ракет по сравнению с ранними моделями БР "Скад". Качество инерциальных навигационных систем повысилось, а улучшенные процедуры наведения на конечном этапе полета позволили увеличить круговое вероятное отклонение (КВО) примерно до 100 м. Появление новых баллистических ракет в Иране дает возможность этой стране поражать цели даже в Южной Европе.

РОССИЯ ВОЕННО-ТРАНСПОРТНОЙ АВИАЦИИ РОССИИ — 80 ЛЕТ

Идея использования авиации для перевозки войск и военных грузов, в том числе в тыл противника, родилась и получила первое практическое подтверждение еще в годы Первой мировой войны.

Тем не менее, транспортные задачи долгое время составляли несущественную долю в общем объеме задач военной авиации, так как в 1920-е годы в СССР авиапромышленность практически отсутствовала.

Первые экспериментальные отработки десантирования войск были проведены в 1930 году на сборах Военно-воздушных сил Московского военного округа под Воронежем. 2 августа 1930 года впервые было продемонстрировано десантирование группы летно-технического состава авиабригады ВВС МВО. Этот день считается днем рождения нового рода войск — воздушно-десантных.

Годом позже, в марте 1931 года командование РККА приняло решение о создании в ЛВО опытного воздуходесантного отряда, которому по штату полагалось иметь тяжелобомбардировочную эскадрилью (12 ТБ-1) и корпусной авиаотряд (10 Р-5). Дата завершения формирования авиаотряда (1 июня 1931 года) была впоследствии утверждена как день создания военно-транспортной авиации.

Сегодня Военно-транспортная авиация (ВТА) является средством Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами Российской Федерации и предназначена для решения стратегических (оперативно-стратегических), оперативных и оперативно-тактических задач на театрах военных действий (стратегических направлениях).

На вооружении соединений и частей ВТА состоят военно-транспортные самолеты Ил-76МД, Ан-26, Ан-22, Ан-124, Ан-12ПП, транспортные вертолеты Ми-8МТВ.

Основными задачами соединений и частей ВТА являются: десантирование частей (подразделений) Воздушно-десантных войск из состава оперативных (оперативно-тактических) воздушных десантов; доставка вооружения, боеприпасов и материальных средств войскам, действующим в тылу противника; обеспечение маневра авиационных соединений и частей; перевозка войск, вооружения, боеприпасов и материальных средств; эвакуация раненых и больных, участие в миротворческих операциях. Кроме того, по решению правительства страны, ВТА привлекается для выполнения различных специальных задач.

ВЕРТОЛЕТУ МИ-8 — 50 ЛЕТ

Фото Улан-Удэнского авиазавода;

Фото Михаила Никольского

Фото Дмитрия Пичугина

фото Дмитрия Пичугина