sci_tech Техника и вооружение 2004 08

Научно-популярный журнал (согласно титульным данным). Историческое и военно-техническое обозрение.

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6.6 23.05.2012 FBD-DE7F23-FC35-B744-70BF-FE7C-7906-F5CEC8 1.0 Техника и вооружение 2004 08 2004

Техника и вооружение 2004 08

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ

Август 2004 г.

Военно-техническое сотрудничество с иностранными государствами

М. Усов

Продолжение. Начало см. в «ТиВ» № 5,7/2004 г.

Другие партнеры

После сворачивания военных контактов с Германией значительно расширились контакты СССР с другими странами. Туда направлялись различного рода закупочные комиссии с правом приобретать самую современную военную технику и лицензии на ее производство. Такие полномочия комиссии получали от самого И.В. Сталина. В эти комиссии обязательно входили представители Наркомата обороны, промышленности, специализированных конструкторских бюро, занимающихся оборонной тематикой.

Активно шло сотрудничество с итальянскими фирмами. Еще в мае 1932 г. для работы в СССР (формально по договору с «Аэрофлотом») прибыл известный итальянский дирижаблестроитель генерал У. Нобиле с девятью конструкторами. При их участии «Дирижаблестроем» (на подмосковной станции Долгопрудная, ныне г. Долгопрудный) были построены полужесткие дирижабли В-5 и В-6. Нобиле проработал в СССР около 5 лет.

В декабре 1932 г. по заказу Советского Союза итальянская фирма «Ансальдо» разработала проект тяжелого танка с боевой массой 65–70 т. В результате выполненных работ в СССР был передан ценнейший материал в виде чертежей, схем, расчетных данных, дающих полное представление о компоновке отдельных элементов (в частности, электромеханической трансмиссии) и танка в целом.

Для ускорения разработки необходимых образцов бронетанкового вооружения в апреле 1930 г. комиссией во главе с Начальником УММ РККАА И.А. Халепксим были отобраны и заказаны в Великобритании 20 гусеничных танкеток «Карден-Лойд» Mk IV, ^легких танков «Виккерс шеститонный», и 15 средних танков «Виккерс двенадцатитонный». В США Халепский договорился о поставке двух танков Ml940 американского конструктора Джона Уолтера Кристи (эти танки, известные также как М. 1931, через «Амторг» прибыли в СССР как «сельскохозяйственные тракторы»). На основе этих зарубежных машин были созданы и приняты на вооружение в 1931 г. танкетка Т- 27, легкий танк Т-26, легкий колесно-гусеничный танк БТ-2.

Один из самых массовых серийных отечественных танков Т-26 (серийно выпускался на ленинградском заводе № 174 с 1932 г.), применявшийся в боевых действиях в Испании, на р. Халхин-Гол, на Карельском перешейке и в первом периоде Великой Отечественной войны, был создан по образцу «Виккерса шеститонного» («Виккерс-Армстронг») с английским карбюраторным двигателем воздушного охлаждения с горизонтальным расположением цилиндров фирмы «Армстронг-Сидлей».

Кроме того, закупленные английские танки послужили образцами при разработке плавающего танка Т-37А, среднего танка Т-28 и тяжелого танка Т-35. И только с середины 1930-х гг. советские конструкторы при создании бронетанкового вооружения и техники шли уже своим собственным путем.

В 1933 г. в рамках ВТС по приглашению правительства Франции в Париж была направлена группа летчиков и инженеров для обучения в высшей национальной авиационной школе, в числе их был преподаватель ВВИА им. проф. Н.Е. Жуковского А.Н. Пономарев 1*, который по ее окончании закончил доктурантуру Сорбонны.

В 1938 г. правительственная комиссия во главе с начальником ЦАГИ Н.М. Харламовым и главным конструктором А.Н. Туполевым закупила в США лицензию на производство лучшего по тому времени пассажирского самолета «Дуглас» DC-3 и его военно-транспортного варианта «Дуглас» С-47 (в СССР выпускался под названием ПС-84, затем Ли-2). Это были лучшие и самые надежные пассажирский и военно-транспортный самолеты времен Второй мировой войны.

Большое значение для технического оснащения Красной Армии имело введение в строй нижегородского (горьковского) автомобильного завода, построенного при активном участии американской фирмы «Форд».

1* Генерал-полковник А.Н. Пономарев, д. т. н., профессор, выдающийся деятель отечественной науки.

Т-26

Советский экспорт ВВТ и военных услуг

Экспорт вооружения и военных услуг советской властью начался задолго до того, как удалось создать прочные основы собственной оборонной мощи как средства укрепления своих политических позиций и поддержки «антиимпериалистических» движений. В течение 1921–1922 гг. революционному правительству Турции во главе с Кемалем Ататюрком было направлено 100 тыс. винтовок, более 300 пулеметов и по 10 тыс. патронов к ним, 60 гаубиц с боеприпасами, 100 полевых орудий со 100 тыс. снарядов, пять зенитных батарей и другое вооружение и снаряжение (любопытно, что в это же время вооружение Ататюрку тайно поставляла и Франция, один из тогдашних лидеров антисоветской политики).

В 1920–1924 гг. советское правительство предоставило безвозмездно Афганистану несколько самолетов, 5 тыс. винтовок с патронами к ним, радиостанцию, другое вооружение и технику, построило в Кабуле авиационную школу, завод по изготовлению бездымного пороха. Между странами происходил обмен военными специалистами.

Начиная с 1923 г. нарастающими темпами развивались военно-технические связи с Китаем. В начале 1920-х гг. на юге Китая было создано демократическое правительство во главе с Сунь Ятсеном, по просьбе которого Советский Союз направил в Китай сотни военных советников (в том числе будущих Маршалов Советского Союза В.К. Блюхера и В.И. Чуйкова), предоставил вооружение, оказал помощь в формировании и обучении Народнореволюционной армии Китая, а также в руководстве ее боевыми действиями против милитаристских группировок. В результате был освобожден Южный Китай. В 1927 г. к власти в Китае пришло правительство Чан Кайши. В 1931 г. японские войска вторглись в Северо-восточный Китай, а в июле 1937 г. — в Центральный Китай, развернув широкомасштабные боевые действия.

Единственной страной, оказавшей реальную поддержку Китаю в этот тяжелый для него период, был Советский Союз, уже развернувший собственную оборонную промышленность. Только в 1937–1939 гг. СССР поставил Китаю 897 истребителей и бомбардировщиков, 82 танка, 1500 грузовых автомобилей, 9625 станковых и ручных пулеметов, более 210 млн. патронов к ним, 1225 пушек и гаубиц, более 860 тыс. снарядов к ним, более 110 млн. винтовочных патронов и т. п.

Поставки соответствующим образом оформлялись в финансовом отношении. Для них в соответствии с двусторонними торговыми соглашениями СССР предоставил Китаю кредиты: в 1938 г. — на 100 млн. долларов США и в 1939 г. — на 150 млн. долларов США. Поставки военной техники и вооружения войскам Чан Кайши продолжались вплоть до 1942 г. Их общий объем в 1937–1939 гг. составил 125 млн. долларов США.

Одновременно Китаю за этот период оказывали интернациональную помощь около 4 тыс. советских военных советников и специалистов, из которых в боях погибли более 200 человек. 14 советских летчиков-добровольцев получили звание Героя Советского Союза (трое летчиков-»китайцев» Г.П. Кравченко, С.П. Супрун и Т.Т. Хрюкин позже стали дважды Героями Советского Союза). Помогая Китаю, мы защищали собственные границы и укрепляли обороноспособность своей страны на Дальнем Востоке, где шло противостояние с милитаристской Японией.

В 1936–1939 гг. Советский Союз оказывал большую и всестороннюю помощь республиканской Испании. В ходе гражданской войны, развернувшейся в Испании в этот период, по просьбе республиканского правительства СССР направил туда для борьбы с фашистами около 4 тыс. военных советников и специалистов. И хотя в Испанию они добирались как граждане других государств и известны были под вымышленными именами, реально помощь Испании не особенно скрывалась. В ходе боевых действий с войсками генерала Франко и итальянскими фашистами погибли более 200 советских добровольцев. За мужество и отвагу, проявленные при этом, 59 воинов-интернационалистов (в том числе 35 летчиков) были удостоены звания Героя Советского Союза.

СБ-2 и ПС-84 в Китае

И-15 ВВС Испании

ТБ-3 ВВС Китая

И-16 тип 5 ВВС Испании

Переброска военной техники осуществлялась морем. Всего до испанских берегов дошло 66 советских транспортов, доставивших 500 тыс. тонн грузов. В их числе помимо стратегического сырья, оборудования, горюче-смазочных материалов и военного имущества были: 648 самолетов, 347 танков (прежде всего уже упомянутые Т-26 и БТ), 60 бронеавтомобилей, 1186 артиллерийских орудий, 340 минометов, 20486 пулеметов, 497813 винтовок, 862 млн. патронов, 3,4 млн. снарядов, 110 тыс. авиабомб. Общий объем советских военных поставок оценивался в 202,4 млн. долларов США.

Все поставки осуществлялись в соответствии с действующими правилами и законами международной внешней торговли. Оплата поставок производилась за счет золотого запаса Испании, переданного в октябре 1936 г. Госбанку СССР. Осенью же 1938 г.

Советское правительство дополнительно предоставило республиканцам кредит на 85 млн. долларов США.

В Испании Советский Союз вступил в схватку с фашизмом. На земле и в воздухе Китая и Испании в боевых сражениях проверялись советское вооружение и военная техника и делались соответствующие выводы об их срочной модернизации. Испания стала характерным примером роли ВТСв развитии системы вооружения и подготовки собственной армии. Опыт боев в Испании заставил существенно пересмотреть требования к военной технике и вооружению.

Продолжение следует.

Ростислав Ангельский

Подводя итоги октябрьского переворота

Окончание.

Начало см. в «ТиВ» № 7/2004 г.

Наверное, больше всего антихрущевских мифов скопилось в заводи отечественного флота. Никите Сергеевичу приписывают инициативу решения о прекращении строительства красавцев — тяжелых крейсеров пр.82. Между тем абсолютная боевая бессмысленность подобных кораблей в 1950-е гг. была очевидна как для руководства флота, так и для судостроительной промышленности. Поэтому они постарались провести соответствующее решение через правительство буквально через месяц после смерти И.В. Сталина, когда важнейшие государственные мужи были озабочены куда более важным вопросом — кто же из них станет Первым лицом государства Н.С. Хрущева.

До неузнаваемости затоптана толпами мемуаристов, включая самого Н.С. Хрущева, истинная история прекращения строительства легких крейсеров пр.68бис (головной корабль — «Свердлов»). Боевая ценность этих кораблей была также весьма сомнительна. Немецкие рейдеры хозяйничали в Атлантике только в первые годы войны. К 1943–1944 гг. зоны действия самолетов береговой авиации союзников полностью перекрыли просторы этого океана. Туго пришлось даже немецким подводным лодкам, а гитлеровский линкор смог выйти только под прикрытием кромешной тьмы полярной ночи, да и то для лишь того, чтобы с честью погибнуть. С послевоенным развитием радиолокации ни о каком рейдерстве и речи быть не могло.

Разумеется, это не исключало принципиальной возможности отдельных дерзких операций типа захвата немцами Норвегии в 1940 г. Но для этого не обязательно располагать могучим флотом. Примером может служить измышленная пресловутым фантазером Томом Клэнси в романе «Красный шторм» операция «красных агрессоров» по захвату Исландии. Для ее проведения вполне хватило внешне безобидного лихтеровоза «Юлиус Фучик», без какого- либо привлечения армад ракетоносцев и десантных судов.

Неоднократно вспоминалось о советских крейсерах и как об основном средстве огневой поддержки десанта. При этом забывалось, что громить придется чужой берег, на котором, среди прочего, находятся и аэродромы вражеской авиации… А что может сделать береговая авиация с кораблями, не прикрытыми своими истребителями, прекрасно поняли наши черноморцы, не показывавшиеся в море после гибели лидера «Харьков» и эсминцев «Беспощадный» и «Способный».

В дальнейшем жизнь нашла «экологическую нишу» и для советских крейсеров. Эти корабли лучше других подходили для непосредственного слежения за авианосцами противника. С началом войны, даже погружаясь в пучину под огнем противника, они успели бы своими 152-мм снарядами разворотить палубу авианосца, выведя из строя его авиацию и обеспечив успех прорыва к главной цели ракет самолетов берегового базирования и подводных лодок.

С другой стороны, такая угроза была очевидной и для американцев, которые старались устранить ее всеми законными и незаконными средствами. Советский флот весной 1986 г. сам показал, как надо обходиться с излишне назойливыми мореплавателями. Черноморцы бесстрашно наваливались на американские корабли, нарушившие непризнанные США 12-мильные пределы советских территориальных вод.

Среди командиров многочисленных кораблей охранения американских авианосцев нашлись бы «неаккуратные» судоводители, способные в тревожной обстановке не щадя борта своего «совершенно случайно» намертво сцепиться с нашим кораблем непосредственного слежения, надолго обездвижив его и обеспечив тем самым отрыв прикрываемого соединения.

Так или иначе, но крейсеров пр. 68бис было построено немало — 14 единиц. В совокупности с пятью еще не старыми кораблями пр.68К на каждый из флотов пришлось по четыре-пять крейсеров. Этого вполне хватило бы и для боевой службы, и для других реальных областей применения. Но по пр. 68бис и его модификациям велись работы по 27 кораблям, был заложен 21 крейсер, спущено на воду девятнадцать. В 1955 г. работы на недостроенных кораблях были приостановлены, при этом два-три из них (в том числе «Щербаков» на Балтийском заводе, «Адмирал Корнилов» на Черноморском заводе) находились в очень высокой степени готовности. Вопреки распространенной версии, тогда эти корабли вовсе не предполагалось разделать «на иголки». Приостановление строительных операций предусматривало их последующую достройку как ракетоносцев. Предполагавшееся ракетное оружие (комплекс «Стрела», позднее П-40 или П-6) еще находилось в стадии разработки, и корабли годами вынужденно стояли у стенок заводов. В последовавшей к концу 1950-х гг. дискуссии о будущем этих крейсеров флот настаивал на их достройке по современным проектам, а промышленность, напротив, стремилась поскорей направить их на переплавку, понимая, что построить корабль заново обойдется дешевле: не потребуется тратить силы и средства на аккуратный демонтаж уже построенного.

Министр судостроительной промышленности подчеркивал, что достройка крейсеров пр.68бис как ракетоносцев обойдется стране в 2 млрд. рублей, да и эксплуатация их будет стоить по 200 млн. рублей ежегодно.

Кроме того, результаты исследований показали, что для сколько-нибудь надежного прикрытия кораблей потребуются три полка истребителей берегового базирования, ежедневно осуществляющих по пять вылетов полным составом. При этом нашим морякам настоятельно рекомендовалось «не заплывать за буйки» — не удаляться более чем на 200 миль от родных берегов.

Только в 1959–1960 гг. было принято решение о ликвидации недостроенных крейсеров. Разумеется, резка почти готовых кораблей вызывала боль в душах моряков и корабелов. По преданию, николаевские рабочие предложили бесплатно достроить «Адмирал Корнилов», движимые как патриотизмом, так и стремлением получить премии, причитающиеся при вступлении корабля в строй. Можно согласиться и с Хрущевым, утверждавшим в своих мемуарах, что мощи нашей стране они реально не прибавили бы. А вот эксплуатация их до 1980-х гг. обошлась бы в копеечку.

Многие авторы ставят в вину Хрущеву, и не только ему, отказ от строительства авианосцев. Наверное, сегодня никто уже не сомневается в том, что «его величество авианосец» стал повелителем морей уже в 1940-е гг. и остается им по настоящее время. Не будем даже вспоминать об отсутствии в СССР какого-либо опыта постройки и эксплуатации кораблей этого класса, задаваться вопросом о готовности нашей промышленности к постройке хотя бы единичного столь сложного корабля. Напомним, какую реконструкцию потребовалось провести для этого на Черноморском судостроительном заводе — и это в 1980-е гг., а не в середине века! Предположим, что удалось бы построить один, два, даже три авианосца, не уступающих «Форрестолу» и даже «Энтерпрайзу». Все равно мощность не только судостроения, но и всей промышленности США многократно превышала возможности СССР. Такая ситуация уже не раз была в истории. К началу XX века, почувствовав угрозу со стороны Германии, англичане в законодательном порядке постановили закладывать по два киля в ответ на каждый возводимый на немецкой верфи.

Вне зависимости от героизма экипажей и таланта командиров наших надводных кораблей их ждало бы неизбежное поражение, как немцев и японцев в прошедшей войне. Символической для надводных кораблей этих стран стала судьба мощнейших в мире линкоров типа «Ямато» — геройски пойти на дно под градом бомб и торпед, даже не сблизившись с врагом на дальность выстрела своих уникальных 18-дюймовых пушек!

Поэтому единственной эффекттивной военно-технической политикой экономически более слабой стороны мог быть только «несимметричный ответ» — наращивание подводного флота. Эту стратегию и стал реализовывать «наш Никита Сергеевич» с присущей ему склонностью несколько перегибать палку.

Был взят верный курс на создание атомного подводного флота. При этом практически сразу развернулось серийное строительство подводных атомоходов, в то время как американцы в течение двух-трех лет осуществляли опытную эксплуатацию своих первенцев — «Наутилуса» и «Си Вульфа», убедились в ненадежности натриевого реактора последнего и лишь после этого приступили к массовой постройке торпедных «Скорпионов», а затем и подводных ракетоносцев «Джордж Вашингтон» с оправдавшими надежды водо-водяными реакторами. Но у нас не было времени на планомерное освоение атомной энергетики. Подводная лодка К-3 (будущий «Ленинский комсомол») вышла в море спустя четыре года после «Наутилуса». Спешка довела до беды: реакторы один за другим выходили из строя. В результате в дни Карибского кризиса к берегам Кубы не смог направиться ни один атомоход. Но, как говорится, все это от нашей бедности.

Она же определила и выбор не самых оптимальных решений по первым подводным ракетоносцам. Из-за массивности приборов бортовой аппаратуры и ядерных зарядов баллистические ракеты получились очень громоздкими. Их можно было размещать только в ограждении рубки, всего по две-три на подводную лодку. Американцы, даже используя твердотопливные двигатели с худшей энергетикой, сумели создать аккуратные «Поларисы», которые устанавливались в прочном корпусе, по 16 ракет на каждой лодке.

В развитии советских морских стратегических сил был и период эксплуатации стратегических крылатых ракет П-5. Американцы создали нечто аналогичное в виде ракет «Регулюс» и «Регулюс-2». Работы в этом направлении были оправданы как подстраховка на случай задержки в разработке баллистических ракет. Американцы сняли с вооружения стратегические крылатые ракеты в начале, мы — в середине 1960-х гг.

Но звание истинно «национального оружия», по определению С.Г. Горшкова, на протяжении трех десятилетий командовавшего нашим флотом, получили противокорабельные крылатые ракеты. При этом они эксплуатировались как на подводных лодках, так и на надводных кораблях. Ракеты П-35 неплохо проявили себя в полигонных стрельбах, да и в боевых условиях имели шанс прорваться к авианосцу противника. Вот только как бы узнать, где находится это авианосец! Целеуказание при стрельбе на загоризонтные дальности превратилось в важнейшую задачу, для решения которой в рассматриваемый период начали создавать принципиально новые специальные средства — самолеты, ретранслирующие наблюдаемую радиолокационную «картинку» непосредственно на борт корабля, спутники аналогичного назначения.

Другая проблема состояла в обеспечении боевой устойчивости. Еще в «угрожаемый период» палубная авиация вероятного противника постаралась бы отправить на дно ракетный крейсер пр.58 по факту начала предстартовой «гонки» двигателей его ракет. Собственные средства ПВО пр.58 — одна батарея зенитного ракетного комплекса М-1 и два спаренных 76-мм автомата — имели скорее символическое значение. Не решало проблему и предусмотренное нашими флотоводцами придание ракетным крейсерам эскорта из двух больших противолодочных кораблей пр.61, несших каждый по паре батарей М-1. Поэтому строительство ракетных крейсеров велось в ограниченных масштабах: было построено по четыре корабля пр.58 и пр.1134.

Совершенно правильно выбор был сделан в пользу подводных лодок как основного носителя крылатых ракет. Аналогичным П-35 комплексом П-6 оснастили 29 атомных субмарин пр.675 и 16 дизельных пр.651, построенных в 1960-е гг. Правильным было и решение сосредоточиться на строительстве атомоходов с противокорабельными, а не со стратегическими ракетами. Действительно, стационарные цели на территории США уже могли поражаться баллистическими ракетами РВСН, а вот с авианосцами, несущими самолеты с ядерным оружием, мог справиться флот и только флот, а именно — его корабли и авиация.

Однако как раз в эти годы американские авианосцы становятся всего лишь резервным компонентом стратегических ядерных сил, передавая ведущую роль «большой дубинки» флота подводным лодкам системы «Поларис». Последующие события показали, что создание эффективной системы стратегической противолодочной обороны оказалось столь же принципиально невыполнимой задачей, как и разработка действенной системы ПРО. В конце 1950-х гг. наши ракетчики поддержали ошибочное мнение о том, что оружие американских подводных ракетоносцев еще на протяжении длительного периода будет обладать ограниченным радиусом действия. Психологически вполне можно понять этих людей, во всей полноте ощутивших особую сложность морского ракетостроения, тем более что заокеанские ракетчики пошли по еще более трудному пути создания малогабаритных ракет на твердом топливе с невысокой в те годы энергетикой.

Действительно, первые модификации «Полариса» — А-1 и А-2 — имели максимальную дальность 2200 и 2800 км соответственно. Это ограничивало районы их боевого патрулирования относительно небольшими акваториями восточного Средиземноморья, Северной Атлантики и Арктики. Предполагалось, что по завершении постройки серии из десятков противолодочных крейсеров пр. 1123 советский флот сможет систематически отслеживать американские лодки в этих водах, а с началом военных действий уничтожать их до пуска ракет. Однако к моменту вступления в строй первого противолодочного крейсера «Москва» американские ракетоносцы были перевооружены на ракеты «Поларис А-3» с дальностью 4600 км. Зона их патрулирования охватила все приевропейские воды и стала практически необозримой.

Таким образом, оказались напрасными усилия, затраченные на создание противолодочных кораблей. В их число помимо обладавших реальным противолодочным потенциалом вертолетоносцев пр.1123, входили также корабли пр.61, не имевшие эффективных средств поиска подводных лодок, а также ненамного превосходящие их большие противолодочные корабли пр. 1134А и пр.1134Б. Практически все они вошли в строй после октября 1964 г., но ошибочная идеология их разработки была заложена как раз в хрущевский период, при этом планы постройки противолодочных кораблей находили понимание и поддержку тогдашнего первого лица.

Несомненно, вопиющей нелепостью того времени стало проектирование погружающегося ракетного катера пр. 1231, работы по которому велись для претворения в жизнь замысла, выдвинутого лично Никитой Сергеевичем. Объединенные в этом проекте недостатки совокупности кораблей различного назначения явно перевешивали сумму их достоинств. В результате получился гибрид плохого ракетного катера и никудышной подводной лодки. К счастью, проект был прекращен на «бумажной» стадии и обошелся стране намного дешевле, чем другая «царская прихоть» — сталинский тяжелый крейсер пр.82.

Также ошибочной можно признать и ликвидацию речных бронекатеров, к концу 1960-х гг. остро потребовавшихся на пограничных дальневосточных реках. Но это скорее проявление недальновидности внешней политики.

Понятно негодование, с которым воспринял коллектив феодосийского завода прекращение строительства малых торпедных катеров, но спрашивается, что вообще смогли бы сделать эти катера после распространения радиолокации и что могло спасти их от истребления авиацией противника. И неужели мало оказалось для нашего флота более чем тысячи этих практически бесполезных корабликов, построенных в первое послевоенное десятилетие!

Подводя итог деятельности Н.С. Хрущева по руководству военно-технической политикой СССР, отметим, что, в отличие от 1953 г., к концу 1964 г. безопасность страны оказалась практически гарантированной. Хотя еще и не удалось достигнуть формального паритета с США (по численности стратегических вооружений СССР отставал в несколько раз), главным фактором стало равенство возможностей взаимного уничтожения при любом развитии военных действий. Причем это было подтверждено в ходе Карибского кризиса, когда США не рискнули развязать военные действия против СССР, несмотря на численное преимущество в средствах доставки более чем на порядок. Ведь в те дни 175 американским МБР, 128 ракетам на подводных лодках, 105 ракетам средней дальности и 1306 бомбардировщикам противостояло до 42 советских МБР, 24 ракеты на Кубе, а также 230 бомбардировщиков, способных хотя бы в один конец долететь до Америки, что еще не гарантировало возможности преодоления ими мощнейшей противовоздушной обороны.

Решение наиважнейшей задачи обеспечения практической безопасности при ограниченных ресурсах страны потребовало определенной перестройки структуры Вооруженных Сил, сокращения доли авиации, флота и, в какой-то мере, Сухопутных войск. Но это было вынужденной мерой, а не капризом руководителя. Для экономии средств вполне обоснованно прекращались разработки неперспективных образцов техники, тех же тяжелых танков, мощных пушек и артиллерийских кораблей.

Разумеется, в военном строительстве был допущен ряд ошибок. Некоторые из них носили достаточно объективный характер, проявившийся не только в нашей стране. Например, погоня за миражом фактически неразрешимых задач создания эффективных ПРО и «стратегической» ПЛО, отказ от пушечного вооружения истребителей. Число же субъективных ошибочных решений минимально: поспешная ликвидация самолетов Ил-28 и бронекатеров, нелепая затея с погружающимся ракетным катером.

Свидетельством обоснованности военно-технической политики Хрущева является и то, что практически ни одно из важнейших решений в этой области не было пересмотрено после его отстранения от власти, хотя определенные попытки в данном направлении предпринимались. Так, в конце 1964 — начале 1965 г. работала комиссия во главе с президентом Академии наук СССР М.В. Келдышем, так сказать, «по расследованию вредительской деятельности В.Н. Челомея». Ее результатом стало прекращение нескольких явно мертворожденных проектов, работы по которым к тому времени практически уже и не велись, например, по боевому варианту УР-500 («Протон»). Абсолютное же большинство разработок признали вполне отвечающими требованиям Вооруженных Сил как по замыслу, так и по исполнению. Они были успешно завершены в последующий период.

Не найдется и принципиально новых работ, не получивших одобрения в период руководства Н.С. Хрущева и начатых непосредственно после его завершения.

Чем же все-таки определялся столь низкий авторитет Хрущева в Вооруженных Силах и военно-промышленном комплексе?

Можно выдвинуть следующие предположения.

Во-первых, в 1955–1958 гг. было проведено радикальное сокращение общей численности Вооруженных Сил на 2 миллиона 140 тысяч человек, а в начале 1960 г. было объявлено о дальнейшем уменьшении их численности еще на 1 миллион 200 тысяч человек. Сократился срок службы призывников. Необходимость этой меры определялась тем, что с конца 1930-х до середины 1950-х гг. наши армия и флот находились в частично либо полностью отмобилизованном состоянии. В 1955 г. численность Вооруженных Сил составляла 5 миллионов 763 тысячи — половину от соответствующего показателя в дни войны. Так не могло продолжаться бесконечно, народное хозяйство и без того было ослаблено колоссальными потерями населения в годы войны, когда погибли в основном именно те мужчины, которые в 1950-е гг. находились бы в самом трудоспособном возрасте.

Досрочно вернувшийся к труду рядовой состав мог только благодарить партию и правительство, но для уволенных из армии офицеров, как тогда говорили ЖОР — «жертв одностороннего разоружения», случившееся означало крах жизненных планов, который не каждый мог воспринять, внутренне не сломавшись. Судьбу своих товарищей офицеры запомнили всерьез и надолго.

Во-вторых, по личным пристрастиям Хрущев не был, в отличие от Сталина или Гитлера, энтузиастом военной техники, с удовольствием вникавшим в детали технического облика нового оружия. Более того, именно при нем впервые с 1920-х гг. начали если не считать расходы на оборону, то хотя бы осознавать их ограниченность. В частности, его потряс тот факт, что Черноморский флот за один выход в море на учения сжег больше мазута, чем все народное хозяйство Украины за год.

В-третьих, он осознал неприменимость военного мышления Великой Отечественной войны к реалиям ядерной эпохи. По свидетельству сына, Н.С. Хрущев резко прервал доклад командующего Сухопутными войсками маршала А.А. Гречко, излагавшего блестящие планы будущей войны: «на второй день форсируем Рейн, на пятый — шестой берем Париж, а там и за Пиренеи…». «Вы что, не слыхали об атомном оружии? Какой Париж? В наполеоны метите? От вас в первый же день мокрое место останется… Вы что, на самом деле воевать собираетесь?»

При этом Никита Сергеевич отнюдь не был пацифистом, жестко реагируя на происходившие события в ходе Суэцкого кризиса и Будапештского восстания, действуя на грани авантюры в Берлинском и Карибском кризисах.

Возможно, сказалось и то, что не так уж много лет прошло после окончания Великой Отечественной, в которой активно участвовали все генералы и большинство старших офицеров 1950-1960-х гг. Напротив, фронтовая деятельность Хрущева сводилась к не слишком почтенной роли говоруна — политработника, пусть и на очень высоком уровне члена военного совета фронта. Не придала любви военных и отставка Г.К. Жукова, воспринятая как черная неблагодарность Хрущева за решающую помощь Георгия Константиновича в разгроме «антипартийной группы».

Мы еще не отошли от событий середины XX века настолько, чтобы «добру и злу внимая беспристрастно», оценивать людей, которых хоть издали, но довелось увидеть своими глазами. Тем не менее настала пора отказаться от сложившихся стереотипов и по достоинству оценить роль Н.С. Хрущева, и в военной области ярко проявившего противоречивость своей натуры, столь наглядно отображенную в знаменитом черно-белом монументе, возведенном на месте его захоронения.

Операция «Касатка». Северный флот встречает Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева. 21 июля 1962 г.

Иллюстрации к статье Ростислава Ангельского «Подводя итоги октябрьского переворота»

Автор выражает благодарность участнице испытании ракетного крейсера «Грозный» М.С. Жидковой

Павел Константинов

Развитие идеи вооружения подводных лодок баллистическими ракетами Часть III (окончание)

Комплекс Д-1: начало большого пути

Экспериментальная отработка комплекса

При согласовании плана-графика выполнения опытно-конструкторских работ экспериментальную часть разделили на три этапа.

Первый этап заключался в проверке воздействия стартующей ракеты на корабельные конструкции неподвижного наземного стенда, представляющего собой верхнюю часть ограждения рубки подводной лодки. Создание специального стенда поначалу поручили морскому ЦКБ-34, но его главному конструктору Е.Г. Рудяку сроки Королева показались нереальными, и он от работы отказался. В сложившейся обстановке С.П. Королев, особенностью творчества которого был стремительный темп работ, принял решение разработку пускового устройства проводить силами ЦКБ-16 (Н.В. Катеринский) по ТТЗ своего ОКБ-1 (А.П. Абрамов).

По мере готовности чертежи передавались в производство завода «Судомех», где в начале 1954 г. были изготовлены элементы неподвижного стенда. Летом готовые узлы перевезли на территорию Государственного центрального полигона Капустин Яр (начальник полигона — генерал В.И. Вознюк). Стенд состоял из пусковой шахты и конструкции ограждения рубки с имитаторами выдвижных устройств и перископов. Он воспроизводил технику подъема ракеты на верхний срез шахты для пуска из надводного положения. Достаточно сложное по кинематике сооружение на полигоне прозвали «рога и копыта». С этого неподвижного стенда в сентябре-октябре 1954 г. были осуществлены первые три пуска Р-11. Первый пуск провели армейские ракетчики: морские испытатели и корабельная команда перенимали опыт. Затем состоялся пуск из наклонной неподвижной шахты. Этих пусков было достаточно, чтобы убедиться, что макет подводной лодки выдерживает огненную струю двигателя.

Второй этап — отработка старта ракет со штатной пусковой установки с системой крепления ракеты подвижными захватами в условиях имитации качки корабля и волнения моря до 5 баллов с использованием более совершенного качающегося стенда СМ-49. Высокая сложность СМ-49 заставила расширить кооперацию. Разработчики стенда: группа конструкторов ЦКБ-16 совместно со специалистами ОКБ-1 — в части непосредственного пускового устройства, группа специалистов ЦКБ-34 — в области обеспечения качания стенда, группа специалистов НИИ-49 и НИИ-303 работала над системой дистанционного управления стенда, их коллеги из НИИ-885 занимались системой управления стартом и полетом ракеты.

В течение 1954 г. основные корпусные конструкции стенда и пусковая установка по чертежам ЦКБ-16 были изготовлены заводом № 402 совместно с Ижорским и Балтийским заводами, а качающаяся часть и другие механизмы по чертежам ЦКБ-34 — заводами «Судомех» и «Большевик». В апреле 1955 г. стенд был смонтирован на полигоне в Капустном Яру. Стенд представлял собой вертикальную шахту с комплексом необходимых систем и приборов. Одним из сложнейших вопросов стало обеспечение качания такого довольно тяжелого сооружения, причем с необходимыми параметрами-амплитудой и периодом, аналогичными тем, которые испытывает лодка-носитель. Здесь специалисты ЦКБ-34 решили «обратную задачу». Базой качающейся части послужила платформа 130-мм двухорудийной универсальной башенной установки БЛ- 109Ас механизмом стабилизации. Электроприводы могли создавать имитацию бортовой качки, соответствующую шторму в 5–6 баллов. При этом амплитуда отклонения доходила до ± 12°, поворот вокруг вертикальной оси мог осуществляться на угол до ±6°.

Главный конструктор ЦКБ-34 Е.Г. Рудяк

25 мая на стенде СМ-49 в соответствии с программой, составленной ОКБ-1 НИИ-88, начались испытания. Программа учитывала интересы всех участников темы и предусматривала за счет последовательного усложнения условий старта за 12 пусков ракет отработать все элементы комплекса, чтобы к осени выйти на летно-конструкторские испытания с подводной лодки. После 11-го пуска ракет (30 июля 1955 г.), из которых было 10 успешных, Государственная комиссия приняла решение о переходе к третьему этапу. Испытаниями было доказано, что параметры движения ракеты при старте с качающегося основания обеспечивали ее безударный выход из захватов пусковой установки, раскрывавшихся после прохождения ракетой начального участка пути. В это же время на специально изготовленных испытательных стендах проверялись новые устройства подлодки.

Третий этап составлял непосредственные испытания ракетного комплекса пусками баллистических ракет с подводной лодки с целью проверки взаимодействия всех штатных элементов комплекса ракетного оружия и корабельных систем (летно-конструкторские испытания). Пришла пора выходить в море.

Стенд СМ-49 на полигоне Капустин Яр

Инженер- капитан 3 ранга Н.В. Шаскольский

Командир Северного полигона капитан 2 ранга И.А. Хворостянов

Первый старт

11 сентября 1955 г. на Б-67 был поднят Военно-морской флаг. Базой для первой ракетной подводной лодки был Молотовск (Северодвинск). В этом приморском городе было все необходимое: судостроительный завод база для наземного хранения и испытаний ракет, база для экипажей подводных лодок и, самое главное, атмосфера «максимального благоприятствования» секретным работам. Военные моряки принимали самое деятельное участие во всех работах на Белом море. Был создан морской полигон и организована специальная часть, которой командовал опытный подводник Герой Советского Союза капитан 2 ранга И А Хворостянов. Подготовку ракет к старту и проведение их пуска осуществляла стартовая команда полигона под руководством заместителя начальника отдела корабельных испытаний морского полигона инженер- капитана 3 ранга Н.В. Шаскольcкого. Для С.П. Королева с полигона Капустин Яр перегнали специальный вагон с «залом» для заседаний, кабинетом и спальней.

Для проведения третьего этапа испытаний министром судостроительной промышленности была назначена специальная комиссия, которую возглавляли главные конструкторы Н.Н.Исанин и С.П. Королев (технический руководитель летных испытаний ракет). Первый выход на ракетную стрельбу назначили на пятый день после вступления лодки в строй. В обстановке глубокой секретности ночью с 14 на 15 сентября, на борт Б-67 была доставлена ракета. Вначале ракету подготовили на технической позиции вновь созданного полигона. Провели автономные испытания приборов системы управления, проверили герметичность двигательной установки, после чего ее заправили основными компонентами топлива. Убедившись в отсутствии замечаний, ракету доставили на трейлере на пирс, где с помощью обычного заводского портального крана и специальной погрузочной траверсы ее поставили на предварительно поднятый в верхнее положение стартовый стол пусковой установки носовой шахты и закрепили штатными стойками с захватами («корсетом»). Затем подключили отрывные кабельные разъемы, соединив системы «борта» (ракеты) с системами управления на подводной лодке. После этого автозаправщик дозаправил ракету пусковым топливом, и в 4 ч 30 мин стол с Р-11Ф опустили в нижнее положение. Погрузочные и заправочные работы проводились с выставлением трех зон охраны, с привлечением минимального числа подготовленных людей. За всеми операциями внимательно следил С.П. Королев.

С утра на лодку прибыли главные конструкторы Н.Н. Исанин (председатель комиссии) и С.П. Королев (заместитель председателя комиссии), а также представители промышленности, морского полигона, разработчики отдельных систем:

B.П. Арефьев, Ю.А. Батаев, А.А. Запольский, П.М. Зеленцов, П.В. Новожилов, И.В. Попков, В.Я. Соколов, И.В. Шаскольский, Ю.А. Щербаков, А.Н. Юшков. От «гостей» теснота была необыкновенной.

Первоначально выход намечался на утреннее время, но из-за штилевой погоды технический руководитель испытаний C.П. Королев отменил выход считая, что такая погода не обеспечит реальные условия. К середине дня задул приличный ветер, который поднял нужное волнение. Еще раз провели комплексные проверки, и, убедившись, что все системы функционируют нормально, командир капитан 2 ранга Ф.И. Козлов вывел лодку в море. Старшим помощником был В. К. Коробов, командиром ракетной боевой части — С.Ф. Бондин. «Первый» (позывной технического руководителя Королева) разместился на брезентовой разножке позади операторов для контроля их действий во время государственных испытаний. Уже на подходе к району испытаний лодку неожиданно догнал катер, на котором прибыл адмирал А. А Владимирский, временно исполнявший в то время обязанности заместителя главкома ВМФ по кораблестроению и вооружению.

Чтобы обеспечить точную стрельбу, на вновь созданном Северном морском ракетном полигоне недалеко от Неноксы на высоком берегу установили створные знаки, определяющие боевой курс подводной лодки при стрельбе и обеспечивающие выполнение задачи прицеливания, а на воде, в половине кабельтова по траверзу от боевого курса в точке старта, поставили буй. Для контроля за полетом на берегу были установлены телеметрические приемные станции. Наблюдение и связь осуществлялись специальным кораблем. Бортовая передающая аппаратура телеметрии и контроля орбиты была смонтирована в неотделяющейся головной части и работала на щелевую антенну.

На полигоне в точке старта зафиксировали метеообстановку: ветер 9 м/с, волнение 3 балла. Лодка застопорила ход: по плану намечалось произвести пуск ракеты из положения подводной лодки без хода. Но лодку сносило с курса и слегка раскачивало, поэтому решили не рисковать и стрелять с ходу. На скорости 10 узлов легли на боевой курс, качка прекратилась. За час до намеченного времени старта началась подготовка ракеты к пуску, проверка и согласование системы курсоуказания подводной лодки и гироскопов ракеты. За операторским пультом находился начальник стартовой команды инженер-капитан 3 ранга АА Запольский. Как вспоминал впоследствии командир лодки Ф.И. Козлов, все страшно волновались. У С.П. Королева, руководившего подготовкой ракеты к старту, пот градом катился со лба. В таком же состоянии пребывали и остальные руководители испытаний.

Первый в мире пуск баллистической ракеты с борта подводной лодки был произведен в 17 часов 32 минуты по московскому времени в Белом море 16 сентября 1955 г. Честь нажать кнопку «Пуск» с пульта в центральном посту принадлежала В.П.Финогееву. Вскоре пришло донесение с боевого поля: ракета, пролетев 250 км, приземлилась «с точностью в пределах тактико-технического задания». В заданном квадрате полигона от взрыва образовалась воронка глубиной 6 м и диаметром 14 м. По мнению члена-корреспондента АН СССР Б.Е. Чертока, от этого пуска «Королев получил большой заряд информации для размышления и принятия решений».

Испытание и освоение нового ракетного оружия явилось крупнейшим этапом в строительстве подводного флота. Первые образцы ракет таили в себе много неизвестного и непредсказуемого. Не все проходило гладко при отработке первого ракетного комплекса. Во время одного из пусков (пятого) пришлось совершить аварийный сброс ракеты.

Всего с 16 сентября до 13 октября 1955 года в Белом море при скорости хода лодки от 4,7 до 10 узлов, максимальной амплитуде ее бортовой качки 4° и волнении моря в точке старта до трех баллов с Б-67 было произведено восемь пусков. На каждом из них присутствовал С.П. Королев, в том числе на том, когда успешно запустили две ракеты с интервалом в 2,5 ч. «Уже возвращаясь, пригласил Сергея Павловича к себе в каюту и предложил отметить итог стопкой разведенного спирта, — вспоминал новый командир лодки капитан 3 ранга И.И. Гуляев. — Он и сказал мне: «А я ведь не пью, тем более спирт…». Но, видно, решил не портить командирское настроение и поднял стопку. А выпив, неожиданно сказал: «Ты знаешь, Иван Иванович, ничего. Так, пожалуй, и пить начнешь…»

После восьми проверочных пусков Н.Н. Исанин и С.П. Королев приняли решение испытания прекратить, подготовить предложения командованию ВМФ о приемке корабля в опытную эксплуатацию, а оставшиеся ракеты (из 11, которые были выделены для стрельб) подвергнуть дополнительным транспортным испытаниям во время опытной эксплуатации Б-67. Необходимо было убедиться в их надежности во время длительного автономного плавания в различных метеоусловиях, при многократных погружениях и всплытиях под воздействием различных физических полей корабля, возникающих в процессе работы электромеханизмов и радиоэлектронного вооружения подводной лодки.

Старт ракеты Р-11ФМ

Комплекс Д-1 на вооружении ВМФ

11 ноября 1955 г., после завершения экспериментальных летных испытаний ракет, совместным решением Министерства судостроительной промышленности и Военно-Морского Флота Б-67 проекта В-611 вновь приняли в состав ВМФ, на сей раз в качестве учебно-опытового корабля с ракетным оружием.

Н.Н. Исанин, безоговорочно уверенный в успехе, придавал большое значение созданию ракетоносцев и проводил проектные работы параллельно с экспериментальной отработкой комплекса. По результатам первых испытаний Б-67 в ЦКБ-16 был откорректирован технический проект В-611, рабочие чертежи и техдокументация. К концу 1955 г. проектные работы были закончены, и новый проект переоборудования серийных больших торпедных подводных лодок проекта 611с установкой на них двух ракетных шахт получил индекс АВ-611. Архитектура и конструктивные особенности подводной лодки проекта АВ-611 по сравнению с проектом В-611 остались без изменений, кроме конфигурации ограждения рубки и конструкции РДП. Работа по переоборудованию подводных лодок проекта 611 производилась под наблюдением и при участии 1-го ЦНИИ ВМФ.

6 января 1956 г. совместным Постановлением ВМФ, МСП, МОП и МРП было решено переоборудовать четыре строящиеся на заводе № 402 (директор Е.П. Егоров) подводные лодки проекта 611 и одну находящуюся в строю на ТОФ на Владивостокском заводе № 202 (директор Г.К. Волик) по проекту АВ-61 1 (табл.3).

В 1956 г. по итогам испытаний состоялось совещание под руководством Главнокомандующего ВМФ СССР адмирала С.Г. Горшкова. Результаты были одобрены. В заключение отмечалось, что испытания были на редкость успешными, проходили почти без отказов. За все время испытаний лишь один раз ракета не запустилась и произошел ее аварийный выброс.

В феврале 1956 г. на имя первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева и Председателя Президиума Верховного Совета СССР Н.А. Булганина поступила докладная записка от председателя Морского научно-технического комитета адмирала Л. А. Владимирского. В ней, выражая точку зрения командования ВМФ, адмирал доказывал необходимость создания подводного ракетоносного флота стратегического назначения с обоснованием данного направления военного кораблестроения и его перспектив. 11 мая этот вопрос обсудил Совет обороны страны. Он признал его делом особой государственной важности. В постановлении говорилось: «Приветствовать инициативную постановку вопроса о развитии Военно-Морского Флота СССР, изложенную в записке адмирала Владимирского Л.А. Товарищам Булганину и Хрущеву, министру обороны учесть предложения товарища Владимирского при подготовке перспективного плана военного судостроения». Постановление правительства о создании боевой системы вооружения с Р-11ФМ было принято 19 октября 1957 г. Таким образом, работа по переоборудованию больших торпедных лодок в ракетные, начатая в инициативном порядке, получила поддержку руководства страны.

А первый ракетоносец под командованием капитана 3 ранга И.И. Гуляева (впоследствии капитана 1-го ранга, Героя Советского Союза), продолжал интенсивные всесторонние испытания. После эксплуатационных и государственных испытаний комиссия государственной приемки приняла подводную лодку проекта В-611 (акт от 30 июня 1956 г.) в состав ВМФ. Дальнейшей программой намечался отстрел ракет, имеющих различные сроки хранения.

С 16 августа по октябрь 1956 г. Б-67 с целью транспортных испытаний ракетного комплекса совершила первый дальний поход в Баренцевом, Карском и Белом морях с полностью заправленными уже доработанными для флота ракетами Р-11ФМ. После длительных испытаний прошли три успешных пуска: первый — 12 сентября 1956 г. после 37 суток хранения ракеты на подводной лодке и два пуска 3 октября 1956 г. после 82 и 47 суток хранения. Пуски проводились в условиях недвижимой и подвижной лодки при скорости до 10 узлов и волнении до 2–3 баллов. Предстояло также проверить герметичность шахт в длительном походе, в том числе в шторм, и на большой глубине.

В декабре 1957 г. с целью проверки взрывостойкости ракетного оружия в условиях воздействия противника на ракетные подводные лодки были проведены специальные испытания. Они проходили под руководством Государственной комиссии, председателем которой был назначен инженер-капитан 1 ранга Ф.С. Шлемов. Ракетоносец Б-67 (разумеется, без экипажа) притопили и в 80-125 м от него сбросили несколько глубинных бомб, причем одна взорвалась над шахтами. После этого лодку подняли и тщательно обследовали. Лишь отдельные механизмы получили незначительные повреждения, зато шахты почти не пострадали. По результатам испытаний Государственная комиссия сделала заключение о том, что ракетное оружие не снижает боевой устойчивости подводной лодки-носителя в условиях воздействия оружия противника как на безопасном, так и на критическом радиусах для корабля.

На заключительный пуск третьего этапа летных испытаний в 1958 г. были приглашены заместитель главкома ВМФ адмирал Л.А.Владимирский, маршал М.И. Неделин, командующие флотами и флотилиями. Процесс всплытия лодки, отброс крышки шахты, подъем ракеты с помощью «рогов и копыт», наконец, эффективный пуск в точно установленное время вызвали у всех гостей, находившихся на борту эсминца, бурные аплодисменты. Результаты испытаний подтвердили возможность боевого использования ракет после длительной транспортировки на подводной лодке и позволили сформулировать требования к последующим поколениям ракетного оружия и подводных лодок.

Успешным окончанием экспериментальной части темы «Волна» было доказано, что подводные лодки могут стать мощным средством поражения береговых целей. Так было положено начало вооружению флота баллистическими ракетами дальнего действия. После прохождения полного цикла испытаний Б-67 вошла в состав 8-й дивизии подводных лодок с местом базирования в губе Оленья.

Аварийный сброс Р-11ФМ

После завершения этой многомесячной работы государственная комиссия отметила в своем заключении, что «впервые получен ряд важных экспериментальных данных, необходимых для дальнейшей разработки ракетного оружия и кораблей-носителей этого оружия, а также получен опыт эксплуатации систем и устройств, входящих в комплекс ракетного оружия».

Одновременно работы по доводке Р-11ФМ получили дополнительное ускорение. По разработанной документации на серийную ракету Р-11ФМ была подготовлена производственная база к изготовлению серии. В 1957 г. началось изготовление двигательных установок и ракет для испытаний на стационарном стенде. К осени этого года испытания стендовых ракет закончились и начались летные испытания с пусками с качающегося стенда. Активное участие в испытаниях принимал главный конструктор НИИ-592 (ныне НПО автоматики) Н.А. Семихатов.

Последний этап испытаний комплекса Д-1 проходил с марта по май 1958 г. и состоял из четырех пусков (из них три успешных) с серийной подводной лодки проекта АВ-611 Б-73 (командир — капитан 2 ранга И.С.Лихарев). 20 февраля 1959 г. ракетный комплекс Д-1 с баллистической ракетой Р-11 ФМ был принят на вооружение ВМФ.

В первое время подводные лодки, оснащенные комплексом Д-1, использовались для накопления опыта эксплуатации ракетного оружия. С головной подводной лодки Б-73 проекта АВ-611 (заводской № 404) проводились испытания ракетного комплекса с баллистической ракетой Р-11 ФМ на максимальную дальность стрельбы. Тихоокеанская лодка Б-62 (командир — капитан 3 ранга В.А.Дыгало) в октябре 1959 г. участвовала в показательном пуске ракеты перед первым секретарем ЦК КПСС и Председателем Совета Министров СССР Н.С. Хрущевым, Главнокомандующим ВМФ адмиралом С.Г. Горшковым, командующим Тихоокеанским флотом адмиралом В.А. Фокиным. По воспоминаниям В.А. Дыгало, несмотря на жесткие условия проверки всех систем и пуска, ракета, пролетев по баллистической траектории 180 км, попала в щит и разнесла его вдребезги — невероятный случай!

С 1958 по 1967 гг. с ракетных подводных лодок проектов В-611 и АВ-611 было произведено 77 пусков ракет Р-11ФМ, из которых 59 было признано успешными. Неудачных пусков было 18 (семь-из-за ошибок личного состава, три — по причинам отказа систем ракет, причины остальных определить не удалось). Кроме указанных выше, этой ракетой, до принятия на вооружение баллистической ракеты подводных лодок Р-13, оснащались ракетные лодки проекта 629. Век подводных лодок проекта АВ-611 оказался недолгим. Впрочем, трудно было ожидать иного от этого опытного проекта, главной целью которого было не создание нового класса стратегических ядерных сил а уяснение основных направлений дальнейшей деятельности, которые являются для этого первоочередными. Ракетный комплекс Д- 1 сняли с вооружения в 1967 г., после того как появились более совершенные ракетные комплексы.

Впоследствии лодки проекта В-611 и АВ-611 не раз перестраивались для отработки различных систем вооружений. В 1958 г. Б-67 переоборудовали по проекту ПВ-611 для испытаний ракет Р-11 ФМ с подводным стартом. Затем, в 1964 г., корабль модифицировали по проекту 61 1 РА под новую гидроакустическую станцию «Радиан-1». В 1968–1971 гг. эту лодку снова переделали, установив на нее для испытания и последующего принятия на вооружение навигационную космическую систему «Штырь-М». На других кораблях тоже испытывались гидроакустические и навигационные комплексы: в 1966–1969 гг. на Б-78 (заводской № 209) — радио-оптико-электроная астронавигационная система (проект АВ-611C), в 1967–1969 гт. на Б-89 (заводской № 515) — гидроакустическая аппаратура (проект АВ-611Е). В 1971–1974 гг. на лодке Б-78 по проекту АВ-611Д установили аппаратуру измерения и контроля физических полей корабля «Днестр» и «Днепр». Подводная лодка Б-62 была переоборудована по проекту АВ-611Ц для установки аппаратуры космической связи «Цунами-Б».

С принятием комплекса Д-1 с ракетой Р-11 ФМ на вооружение Советский Союз стал первой страной, в составе подводных сил которой находились ракетные подводные лодки с баллистическими ракетами. Выступая на юбилейной конференции с оценкой значения проведенной работы, в итоге которой и стало возможным отмечаемое событие, академик С.Н. Ковалев (ЦКБ МТ «Рубин») сказал: «Она легла в основу создания стратегического подводного флота все принятые технические решения, заложенная в них идеология остались принципиально верными и в настоящее время, претерпевая изменения, связанные с техническим совершенствованием».

Разработкой комплекса Д-1 было положено практическое начало созданию морских стратегических ядерных сил страны. Фактически произошел крупнейший технологический прорыв в военной, военно-политической и военно-технической областях сравнимый с таким крупнейшим прорывом, как, например, создание ядерного оружия. Успешный ход работ по проектам В-611, АВ-611 и ракетному комплексу с ракетой Р-11 ФМ дал возможность, не дожидаясь окончательных результатов, начать проектирование новых ракетных подводных лодок и более совершенных ракетных комплексов с баллистическими ракетами. В то же время, по мнению специалистов ВМФ, успешная работа по созданию комплекса Д-1 явилась поводом к активизации работ США по разработке системы «Поларис».

Подводная лодка проекта АВ-611

Строительство и переоборудование подводных лодок проекта 611 по проектам В-611 и АВ-611
Наименование корабля, проект, командир на момент переоборудования Завод-строитель, заводской номер Даты
закладки спуска вступления в строй
Б-62, АВ-611 № 196 («Судомех»),631 06.09.51 29.04.52 31.12.53*
Б-67, В-611, капитан 3 ранга Ф.И.Козлов № 196 («Судомех»),636 26.03.53 05.09.53 30.06.56**
Б-73, АВ-611, капитан 2 ранга И.С.Лихарев № 402 («Севмаш»),404 16.08.54 16.01.57 30.11.57***
Б-78 «Мурманский Комсомолец», АВ-611, капитан 2 ранга В.В.Горонцов № 402 («Севмаш»),209 16.07.55 13.06.57 30.11.57***
Б-79, АВ-611, капитан 2 ранга В.Г.Смирнов № 402 («Севмаш»),210 19.12.55 16.07.57 03.12.57***
Б-89, АВ-611, капитан 2 ранга Н.Ф.Ханин № 402 («Севмаш»),515 05.02.57 21.09.57 13.12.57***

Примечания:

* — построена по проекту 611, переведена на ТОФ, в сентябре 1958 г. переоборудована на заводе № 202 по проекту АВ-611.

** — построена по проекту 611, переведена на СФ, в 1955 г. переоборудована на заводе № 402 под опытную ПЛ по проекту В-611, в 1958 г. модифицирована на заводе № 402 по проекту ПВ-611 для отработки подводного старта.

*** — строились по проекту 611, достраивались по проекту АВ-611.

Алехандро Анка, Николай Митюков

«Августейшая» четверка: первая серия железных канонерок Испании

Эскадра адмирала Антекеры готова постоять за Испанию. Патриотическая гравюра 1880-х гг. Цифрами обозначены: 1 — броненосец «Нумансия»; 2 — броненосец «Витория»; 3 — крейсер «Наварра»; 4 — фрегат «Герона»; 5 — канонерка «Пас». (из книги J. Liedo).

Воцарение на трон Испании 29 декабря 1874 г. короля Альфонсо XII означало стабилизацию политической обстановки в стране, уже порядком уставшей от непрерывной смены правительств и вооруженной борьбы за власть. В наследство от предыдущих правителей испанскому монарху достался большой, но совершенно не сбалансированный флот, поэтому все время пребывания на престоле новый король в числе приоритетов своей деятельности видел развитие военно-морских сил. А одним из первых указов он санкционировал постройку серии канонерских лодок. Впервые после долгого перерыва для ее строительства решено было привлечь все три испанских арсенала.

Капитан Франсиско де Альседо (1756–1805).

Военно-морской штаб настоял на серии из четырех канонерок водоизмещением в 200 т, которую без особых дискуссий нарекли в честь детей королевы Исабель II и Франсиско Асийского. Однако система названий вызывает определенные вопросы. Если три из них назвали «Пилар», «Пас» и «Эулалия», то четвертое название «Альседо» выглядит абсолютно инородно. Определенную пищу для размышлений дает тот факт, что в ряде ранних документов по Морскому ведомству первые три указанные лодки числились как «Инфанта Мария Пилар», «Инфанта Мария Пас» и «Инфанта Мария Эулалия», но по воле монарха, утверждавшего названия для строившихся кораблей, специальным указом названия сократили.

Вполне вероятным видится гипотеза, что четвертая лодка должна была нести имя самого Альфонсо в вариантах «Принсипе Альфонсо» или «Рей Альфонсо», в окончательной редакции сокращенное до «Альседо». Не исключено, что свою роль в этом решении сыграл факт закладки одноименного крейсера. Но, так или иначе, это название заставило последующие поколения историков гадать, что же имел в виду монарх, утверждая его своим декретом. Возможно, он подразумевал назвать лодку в честь капитана Альседо, но допустил ошибку, написав вместо Alcedo Alsedo.

Франсиско де Альседо поступил на службу во флот в 1774 г. и участвовал в нескольких известных сражениях в Карибском море и у Гибралтара, пока в июне 1805 г., будучи командиром линейного корабля «Монтаньес», не погиб в Трафальгарском сражении. Канонерская лодка «Альседо» стала вторым из четырех кораблей испанского флота с этим наименованием. В этом смысле близнецам «Альседо» повезло меньше: они стали первыми и последними кораблями, названными в честь сестер Альфонсо XII.

Первым «Альседо» испанского флота стала 16-пушечная бригантина, спущенная на воду в Ферроле в 1851 г. и числившаяся в списках до 1869 г. Но наибольшую известность имени Альседо принес эсминец, построенный в Картахене в 1924 г. и принявший деятельное участие в гражданской войне на стороне республиканцев. По окончании войны он достался франкистам и после ремонта и модернизации прослужил до 1957 г. И, наконец, четвертым «Альседо» стал патрульный катер водоизмещением 275 т, спущенный на воду в Да Карраке в 1975 г. и находившийся в строю до 1993 г.

Интересно также проследить изменение классификации четверки канонерок в официальных документах. Первоначально все они были зачислены в списки флота как винтовые корабли третьего ранга в раздел «Авизо и корветы» с присвоением тактических номеров 109 («Пилар»), 110 («Пас»), 111 («Эулалия») и 112 («Альседо»). Но уже на следующий год они переносятся в другой раздел кораблей третьего ранга — «Канонерские лодки второго ранга» с изменением тактических номеров со 125 до 128 соответственно.

Вообще говоря, практика изменения тактических номеров не характерна для испанского флота. Корабли могли подвергаться модернизации и переклассифицироваться, сохраняя прежние номера. Подобные прецеденты имели место считанное число раз (например, изменили тактические номера крейсеров типа «Касгилья», когда Морское ведомство отказалось от идеи переделки их в броненосные корветы и они достраивались по вариантудеревянных крейсеров). Самое интересное, что, похоже, причиной столь неординарного шага послужило развитие ведущих мировых флотов, в первую очередь Германии и Соединенных Штатов, поспешно начинавших строить канонерские лодки. Испанское правительство, очевидно, посчитало, что оно ничуть не хуже: так силовым решением бывшие авизо и стали канонерскими лодками, попутно сменив тактические номера.

Следующая «тасовка» наступила в 1886 г., в списках флота канонерки «переехали» в новый раздел: «Небронированные суда третьего ранга». В 1891 г. все канонерские лодки второго ранга выводятся в специальный разделе указанием, что их командирами являются старшие лейтенанты. Два года спустя они вновь переводятся в новый раздел «небронированных канонерских лодок второго ранга». И, наконец, с разоружением и выводом из списков флота в 1900 г. они числятся как «разоруженные канонерские лодки третьего ранга», а в 1901 г. — «корабли разоруженные, предназначенные для продажи или сдачи на слом».

Строительство головной лодки было одобрено королевским декретом от 20 октября 1878 г., и на слипе Санта Росалия в Картахенском арсенале 1 августа 1879 г. состоялась закладка киля корабля, нареченного «Пилар». Вторую канонерку «Пас» заказали Феррольскому арсеналу. 2 октября 1879 г. на эллинге Эстейро состоялась закладка киля. Церемония прошла довольно помпезно, поскольку на ней присутствовала августейшая семья — король Альфонсо XII и королева Мария Кристина, прибывшие в Ферроль для участия в празднествах по поводу спуска на воду крейсера «Набарра».

Строительство «Эулалии», третьей лодки серии, и присвоение ей наименования санкционировал королевский декрет от 21 апреля 1880 г. Церемония закладки киля состоялась 4 апреля 1881 г. на Феррольском арсенале. Но фактически работы по строительству начались лишь 17 августа того же года, со спуском на воду «Пас» и высвобождением требуемых мощностей. И, наконец, последнюю, четвертую лодку «Альседо» было решено строить на Карракском арсенале, где 15 августа 1880 г. заложили ее киль.

Корпуса этой серии лодок впервые в испанской практике выполнялись из железа. Хотя незадолго до того арсенал Ла Каррака и построил железную лодку «Тарифа», но это был одиночный кораблик водоизмещением всего 49 т. А уже 7 февраля 1883 г. выходит королевский декрет, по которому «Его Величество положительно решил вопрос о переходе к железному судостроению, ввиду того, что ресурс железных корпусов минимум на десять лет превосходит аналогичный деревянный», и отныне уже все корабли должны были сооружаться из железа.

Согласно проектной спецификации, длина канонерок составляла 35,23 м, ширина — 6,63 м, стандартная осадка — 1,87 м, осадка при полном водоизмещении — 2,49 м, глубина трюма — 2,80 м, а водоизмещение — 216 т. Однако из-за того, что заказ «раскидали» по всем трем арсеналам, лодки получились с многочисленными отклонениями от проекта. Хотя главные подрядчики устанавливались в Морском ведомстве, в отношении поиска субподрядчиков каждый арсенал поступал самостоятельно. В результате отличалось не только внутреннее оборудование, но и, естественно, тактико-технические параметры. Более или менее похожими получились, разумеется, феррольские «Пас» и «Эулалия», а ближе всего к проекту стал строившийся в Ла Карраке «Альседо».

Самой тяжелой стала «Пилар» с 276 фактическими тоннами (ее осадка превышала проектную почти на 40 см!), водоизмещение феррольских лодок составило по 261 т (осадка превышена на 27 см). Но даже ближайшую к проекту «Альседо» и то перегрузили до 255 т.

Корпус разделялся на три водонепроницаемых отсека, а палуба имела ярко выраженную седловатость к носу, что обеспечивало хороший всход на волну. Как следствие, канонерки отличались хорошей мореходностью, что дало возможность произвести копирование их теоретического чертежа для последующих серий испанских канонерских лодок. Вместе с тем, сооружаемые по нормативам деревянного судостроения, корпуса получились с явно завышенными запасами прочности, поэтому, даже будучи исключенными из списков флота, лодки еще долго эксплуатировались различными вспомогательными службами.

Машинная часть должна была состоять из двух угольных котлов, питающих паровые машины системы Компаунд мощностью 240 лс. Они приводили в движение бронзовый четырехлопастный винт диаметром 1,867 м и обеспечивали скорость до 9 узлов.

И снова из-за того, что машины поставляли разные подрядчики, их характеристики существенно отличались. Реальная мощность колебалась от 240 лс. на «Эулалии» до 257 лс. на «Пилар». В результате самым лучшим «ходоком» получилась «Альседо» (9 уз.), а худшим — «Эулалия» (8 уз.).

Стандартный запас угля в 29 т и проектную дальность плавания в 850 миль на 5-узловой скорости снова не выдержал никто. Минимальные запасы угля оказались на «Эулалии»(25 т), дальность плавания которой составляла лишь 730 миль. А вот максимальный запас на «Альседо» в 35 т мог обеспечить кораблю всего 800 миль, и наоборот, наибольшей дальностью в 850 миль обладала «Пилар», хотя запасы угля на ней достигали лишь 30 т.

Впрочем, дальность плавания под механической тягой не имела решающего значения, поскольку все канонерки обладали парусным рангоутом гафельной шхуны с общей площадью парусов 284 м². При благоприятном состоянии моря и ветре корабли могли рассчитывать на узел-полтора дополнительной скорости и иметь весомую добавку в автономности.

В 1879 г. на национальной фабрике Трубия началось производство целого семейства нарезных казнозарядных орудий для испанского флота, разработанных полковником артиллерии испанского флота доном Хосе Гонсалесом Онтория. Это были орудия калибром 200, 180, 160,120,90 и 70 мм. Столь широкая номенклатура изделий впервые внедрялась в Испании. В 1883 г. началось производство новой модернизированной модели с еще большей номенклатурой: 320,280,240,180, 160,140 и 120 мм. Все это привело к тому, что, желая упорядочить калибры принятых на вооружение флота орудийных систем, правительство утвердило регламент на калибры флотских орудий. Предполагалось уже состоящие на вооружении орудия постепенно заменять, а новые корабли принимать только с системой Онтория образца 1879/83 г. указанных калибров.

Но оптимизм правительства совершенно не разделяли специалисты в области артиллерии. Онтория вынужден был проектировать свои системы в условиях жестких финансовых ограничений и из- за этого постарался максимально упростить свои модели. Например, на образцах 1879 г. он сознательно пошел на применение чугунных стволов, в то время как во всем мире уже начали внедряться стальные стволы. Все это, безусловно, удешевляло производство, но отнюдь не способствовало качеству.

Канонерская лодка «Эулалия» (гравюра 1880-х гг.).

В качестве главного калибра на лодках стояло 120-мм орудие Онтория образца 1879 г. с длиной ствола 25 калибров. 16,4-кг снаряд разгонялся в канале до 526 м/с, что при угле возвышения 15 обеспечивало дальность стрельбы 5700 м. Основной недостаток орудия заключался в том, что затвор имел тарелкообразную форму, и по замыслу конструктора при выстреле давление пороховых газов должно было прижимать края «тарелки» и тем самым производить герметизацию. Но эти расчеты оправдались лишь отчасти, и прорыв пороховых газов с казенной части ствола стал обычным явлением для орудий Онтория образца 1879 г. Все это привело к тому, что очень скоро на вооружение приняли орудие образца 1883 г. с длиной ствола 35 калибров. Так что лодки из «августейшей четверки» стали одними из немногих кораблей испанского флота, имевших на вооружении этот неудачный тип орудий.

На корме канонерок стояла 25-мм митральеза.

Экипаж канонерок составлял 45 человек во главе со старшим лейтенантом. Первыми командирами лодок стали: «Пилар» — дон Федерико Эстран-и-Хусто, «Эулалии» — дон Фернандо Вильямил, «Пас» — дон Федерико Фернандес, «Альседо» — дон Эмилио Диас Моро.

Из будущих знаменитостей, чья карьера оказалась связанной с командованием «августейшей четверкой», можно упомянуть командира «Пилар» дона Хоакина Бустаменте, известного изобретателя, предложившего конструкцию якорной мины, долгое время стоявшей на вооружении испанского флота. Одно время «Эулалией» командовали дон Фернандо Вильямил организатор торпедных сил, погибший во время сражения у Сантьяго на миноносце «Фурор», и дон Антонио Армеро Уррета, впоследствии личный советник королевы Марии Кристины и член команды подводной лодки Исаака Пераля.

23 января 1881 г. прошла торжественная церемония спуска на воду «Пилар» — головной лодки серии. А спустя некоторое время она совершила парусный переход в Барселону, где на ней установили котлы и машины, завершив постройку корабля. 21 марта 1881 г. канонерка окончательно вошла в строй, и ее включили в состав Картахенского военно-морского округа. Практически всю свою карьеру она охраняла акваторию барселонского морского порта.

Стапельные работы по второй лодке «Пас» продолжались более двух лет, и лишь 10 августа 1881 г. ее корпус спустили на воду. 3 мая следующего года состоялась приемка корабля представителями флота, хотя к этому времени он еще находился в стадии, очень далекой от завершения: сорвались все сроки поставки котлов и машин. Лишь к лету 1882 г. корабль смог в первый раз выйти в море, перейдя из Ферроля в город Хиральда на реке Гвадалкивир. А далее «Пас» перешла в арсенал Ла Каррака, где на ней наконец установили вооружение, завершив ее фактическое строительство. Лодку, единственную из всей четверки, передали в распоряжение Практической эскадры.

Третья канонерка «Эулалия», названная в честь младшей принцессы, сооружалась самыми ударными темпами. Фактические работы по корпусу начались 17 августа 1881 г., а уже в январе 1882 г. лодку спустили на воду. После передачи флоту в январе 1883 г. «Эулалия» перешла в город Хиральда, где состоялась ее первая встреча с августейшей тезкой — принцессой Марией Эулалией. После этого лодка перешла в Ла Карраку, и после установки на ней вооружения она вошла в состав флота. Как и «Пилар», «Эулалию» включили в состав Картахенского военно-морского округа. И она также практически всю карьеру охраняла акваторию аликантского порта.

Но самая интересная судьба выпала на долю «Альседо». Не имея августейших покровителей-тезок, она после ввода в строй в 1882 г. отправилась на Кубу, выполняя там обязанности стационера на заморской территории.

Первой из «сестер» удалось отличиться «Пас». В 1884 г., войдя в состав Практической эскадры под командованием контр-адмирала дона Франсиско де Паула Льянос-и-Эррера (броненосцы «Витория» и «Нумансия», фрегаты «Кармен» и «Леалтад», а позднее и крейсер «Набарра»), она летом этого же года сопровождала короля Испании в его визите по северным испанским портам, попутно участвуя в различных учениях и смотрах.

В конце следующего года, после традиционных маневров, сопровождающих плавания Практической эскадры, «Пас» получает приказ перейти на Балеарские острова, где под флагом вице-адмирала дона Хуана Баутисты Антекеры и Бобадильи сосредоточились броненосцы «Витория» и «Нумансия», фрегаты «Герона», «Алманса» и «Кармен», крейсер «Набарра», миноносцы «Рихель» и «Кастор».

Дело в том, что осенью 1885 г. десант с германской канонерки «Ильтис» занял испанский остров Яп в Каролинском архипелаге, принадлежавшем тогда Испании. Разразился международный скандал для силового разрешения которого с сентября 1885 г. по январь 1886 г. и стояла в Маоне готовая совершить полукругосветное плавание на Тихий океан эскадра Антекеры. К счастью, все разрешилось миром: спор отдали на третейское рассмотрение папы римского, который сохранил остров за Испанией, но с предоставлением там Германии «исключительных прав».

Следующие два года прошли без ка- ких-либо достойных упоминания событий, пока в начале июня 1889 г. корабль не оказался в Альмерии. В 10 утра 8 июня под командой старшего лейтенанта дона Мануэля Саралеги Медины «Пас» отбыла в Кадис. Около 17 часов следующего дня, не справившись со свежим восточным ветром, канонерка села на камни у Айсетеры. Опасная цепь подводных скал в этом районе, продолжающаяся от Гибралтарского пролива на юго-запад на протяжении всей истории мореплавания послужила причиной не одной сотни подобных трагедий. Положение обычно усугублялось подводными течениями, которые в этом месте направлены как раз на рифы. Так что «Пас» затонула практически на том же самом месте, где за пару лет до того погиб немецкий пароход «Массалия». Хотя кораблекрушение обошлось без человеческих жертв, лодку, оставленную на милость местным ветрам и течениям, спасти не удалось: через несколько лет ее корпус, окончательно разломанный, скрылся под водой.

Второй лодкой, «понюхавшей» порох, стала «Эулалия»: в 1896 г. ее перевели на Тенерифе. Поскольку марокканские племена отличались непокорностью, испанцам всегда приходилось держать в Марокко военно-морские силы на случай внезапного выступления противника. Так что в течение этого года уже порядком устаревшая канонерка поддерживала действия сухопутных частей в Рио де Оро. Но из-за плачевного состояния материальной части, в первую очередь машин, от боевого использования «Эулалии» вскоре отказались. И в 1897 г. она опять вошла в оперативное подчинение Картахенского военного морского округа.

Но наиболее интенсивная боевая служба выпала, разумеется, на долю оказавшегося на Кубе «Альседо». Начавшееся в 1 896 г. восстание застало ее в Батабано вместе с канонерками «Дельгадо Парехо», «Правиано», «Менсахеро», «Диего де Веласкес», «Флеча» и «Агила».

120-мм орудие Онтория образца 1879 г. на одной из канонерок.

Канонерская лодка «Пилар» (гравюра 1880-х гг.).

С февраля 1896 г. по октябрь 1897 г., судя по итоговым рапортам флота, испанские корабли 343 раза участвовали в перестрелках с повстанцами. По роду своей боевой деятельности испанцы должны были осуществлять тесную блокаду побережья, так что, приблизившись менее чем на сотню метров к берегу, они представляли лакомую цель для снайперов на берегу. Обычно после этого корабли стопорили ход и подвергали обстрелу предполагаемое место нахождения противника. Впрочем, данный «обмен любезностями» не приносил особого вреда ни той, ни другой стороне, поэтому подобного рода «боевые действия» могли продолжаться до бесконечности.

Но, как явствует из этих же рапортов, в 130 случаях из 343 операции сопровождались высадкой десантной партии. Наиболее распространенными причинами высадки были две: не дать повстанцам воспользоваться солевыми копями или отбить стада пасущегося скота. Хотя потери в подобного рода операциях также были невелики, схватки отличались большим упорством и ожесточением.

Несколько раз в таких операциях фигурировал и экипаж «Альседо», наибольшую известность получил бой на реке Сан- Хуан. На рассвете 7 июня 1896 г. канонерки «Альседо» и «Вихия» высадили в устье реки десантную партию, в которую вошли мичман, коннетабль и 28 матросов с «Альседо», весь день поддерживая десантников гранатами и шрапнелью своих орудий. Не выдержав напора, противник бежал оставив трупы пяти повстанцев. Правительственные войска в этой акции не досчитались двух солдат и одного матроса.

Примерно в полусотне случаев действия кораблей происходили в тесном контакте с армией. Так, с 7 по 10 октября 1897 г. «Альседо» обеспечивал поддержку войск генерала Пандо в устье реки Кауто, заслужив со стороны сухопутного командования высокую оценку своих действий.

К началу испано-американской войны «Альседо» оказался заблокирован в Сьенфуэгасе. Поскольку после активных операций против повстанцев механизмы корабля оказались сильно изношенными, в боевых действиях начавшейся войны он участия не принимал. Впоследствии его просто продали частным владельцам, где под названием «Тереса» он еще долго служил верой и правдой.

После поражения Испании в войне с Соединенными Штатами был подготовлен законопроект об исключении из списков устаревших кораблей, уже не имевших практически никакой боевой ценности. В соответствии с ним 3 июня 1899 г. последовало исключение «Пилара» и 5 мая 1900 г. «Эулалии» из состава флота (ранее эту формальную процедуру прошел так и не репатриированный на родину «Альседо»). Причем, по странной иронии судьбы, канонерка «Пилар» пробыла под испанским военно-морским флагом 19 лет: ровно столько, сколько прожила ее августейшая тезка. Второй ребенок в семье Мария Пилар, по признанию современников, самая симпатичная среди своих сестер, заболела чахоткой и в возрасте 19 лет в 1879 г. скончалась в курортном местечке Эскориаса.

Между тем, сдача на слом еще довольно крепких корпусов бывших канонерских лодок стала бы непростительной роскошью. В результате «Пилар» и «Эулалию» перевели в Картахену, где их переоборудовали в наливные суда. С демонтированными мачтами и трубами корпуса бывших лодок практически целиком выпотрошили, чтобы приспособить их к приему пресной воды. Команда «конвертированных» судов сократилась до десяти человек.

По окончании модернизации корабли получили новые, вполне тривиальные, наименования: «Алхибе № 1» («Эулалия») и «Алхибе № 2» («Пилар»), став тем самым родоначальниками серии наливных судов испанского флота. Впрочем, по реформе 1923 г. все «резервуары» получили новые бортовые номера: AG-24 («Пилар») и AG-25 («Эулалия»), от слов Aljibe Gabarra — наливная баржа.

Если в бытность канонерок, когда они числились боевыми кораблями, им так и не довелось повоевать (если не считать чисто символическое участие «Эулалии» в боевых действиях 1896–1897 гг.), то как наливные суда они эксплуатировались довольно активно. Во время операций в Марокко в 1920-е гг. «августейшие сестрички» не только снабжали войска и флот пресной водой, но также и доставляли продовольствие, амуницию и боеприпасы.

Обе «сестры» привлекались и во время крупнейшей со времен Галлиполи десантной операции в Алукемасе, разумеется, в составе транспортных сил. Первая вошла в Третью флотилию, обеспечивающую бригаду Фернандеса Переса, а вторая — в Шестую, обеспечивающую бригаду Capo. Впрочем, очень скоро в завоеванной бухте Кемадо установили доставленный из Кадиса 50-тонный котел мощности которого вполне хватало, чтобы снабжать дистиллированной водой войска на берегу.

Судьба хранила старые лодки: они благополучно пережили смену всех правительств, от Народного фронта до фашистов, впрочем, как и ожесточенные бомбардировки. В итоге лишь 20 апреля AG-24 и 15 декабря 1945 г. AG-25 пустили на слом.

Литература

Quevedo D., Anca A. La Armada Espanola у la Casa de Borbon. — Ferrol: Cadernos Ferrol Analisis, 2003.

Lledo J. Buques de vapor de la Armada Espanola. — Madrid: Aqualarga editores, S.L.,1997.

GarcHa Parreno J. Armas navales espanolas. — Madrid: E. N. Bazan de С. N. M., 1982.

Vila Miranda C. EspanaylaArmadaen las guerrasde Cuba. -Gijon: FundacionAlvargonzalez, 1998.

Ю. Евграфов

БМП XXI века

Вопрос создания БМПXXIвека тем более сложен, что разработчики двух первых поколений боевых машин пехоты (в том числе БМД) и их верные последователи пока не желают признать, что в своё время не удалось решить ряд кардинальных проблем.

Это в очередной раз демонстрирует статья «Ещё раз о концепции современной БМП» Виктора Сергеева, опубликованная в журнале «ТиВ» № 1 за 2004 г. Следует заметить, что по существу вопроса Виктор Сергеев не видит проблем, его основная мысль — пусть всё идёт как идёт. Вот с чем, на мой взгляд, нельзя согласиться.

Для начала необходимо подчеркнуть, что за сорок лет употребления термина «боевая машина пехоты» в наших мозгах сложился и «задубел» образ вооружения, созданного якобы именно для пехоты. В то время как в конструкциях БМП первых двух поколений отчётливо просматривается отторжение десанта, если не враждебность.

Почему так вышло? Мне кажется, из-за того, что пехота попала под крышу БМП на волне ядерного «энтузиазизма», а дальше «процесс пошел» без особых философских раздумий. Да и традиция у нас известно какая: «серая скотинка» всё снесет.

Вот есть ли нечто принципиально новое в том, что пехоту запихали в БМП? Мой ответ: да, есть! И это не что иное, как совершенно нетерпимое «простым смертным» ограничение притока жизненно важной информации по зрению и слуху в стрессовой ситуации.

К примеру, что в 100 % случаев говорит любой и каждый, впервые поместившись в десантное отделение БМП? Известно что: «Ничего не видно!» И ведь так оно и есть. А второй традиционный вопрос: «Как же вы здесь сидите?» Заметьте: не воюете, а сидите.

Тысячи лет воин, двигаясь к полю боя пешим или конным порядком, более или менее плавно входил в боевую ситуацию, приноравливаясь к ней. И тут вдруг мы захотели, чтобы боец в почти полной оторванности от внешнего мира трясся в БМП несколько часов в ожидании встречи со смертью, а затем выпрыгнул из машины как черт из табакерки (любимое выражение наших десантников), за считанные мгновения адаптировался к окружающей действительности и начал действовать также «смело и умело», как его отцы и деды «на бранном поле». На мой взгляд, так не бывает! Отсюда и берет свое начало практика разъезжать «на броне» по Афгану, Чечне и прочим подобным местам.

Что же такое БМП на сегодняшний день? Или, более развернуто: что составляет концептуальную суть современных БМП в ряду машин, связанных с танками и пехотой? Думаю, что близкий к истине ответ заключен в формуле: то, что сейчас принято называть «БМП», представляет собой легкий танк с бронекапсулой для первичной тактической группы пехотинцев, предназначенный для сопровождения основных танков в атаке на сильного, изготовившегося к обороне противника и высадки пехоты непосредственно в опорные пункты врага.

Не берусь здесь доказывать эту формулу. Поясню только, что она получена путем рассмотрения тактического применения исторического ряда объектов: грузовой автомобиль с пехотой, танк с десантом на броне, БТР и, наконец, БМП в плане их ролей в сценарии атаки. Затем было обращение к БУ СВ. И, наконец, анализ ТТЗ, выданных на отечественные БМП.

Формула построена на том, что возможно выделить только две никем и ничем не замещаемые функции БМП, обеспечивающие успех атаки с их участием, на оборону равного нам противника.

Первая незамещаемая функция (по фазе атаки) — действия БМП в качестве легкого танка. При этом, по факту, осуществляется сопровождение основных боевых танков огнем по тем целям, по которым дорого и неэффективно стрелять из танкового вооружения. Неэффективно еще и в том смысле, что, разместив соответствующее оружие и боекомплект на танке, мы его «раздавим» как сбалансированную систему.

Вторая функция (в качестве носителя капсулы с пехотой) — это доставка бойцов в относительной «целости и сохранности», но не на рубеж атаки в пешем строю, как это делал БТР, а непосредственно в опорный пункт противника. Где, по Людендорфу, только пехота и может завершить атаку.

Без особых проблем БМП, как и БТР, может выступить в роли машины непосредственной поддержки спешенной пехоты, разумеется, при условии приличной радиосвязи этой пехоты со своей машиной. Характерно, что в нашем боевом уставе такое применение БМП специально оговаривалось для случая, когда атака ведется на слабого противника. То есть как второстепенная функция.

Исполнение двух главных ролей БМП — в качестве легкого танка сопровождения и носителя капсулы с пехотой — в машинах первых поколений было в какой-то мере достигнуто и закреплено в боевом уставе. Однако за рамками основного технического решения первых БМП остались два «периферийных» вопроса. А именно: где жить пехоте и что она должна делать в машине с рубежа атаки до момента спешивания?

Оба этих вопроса крайне существенны не только в плане «гуманизма вообще», но и в чисто военном аспекте. Потому что в зависимости от того, какой на них будет дан ответ, мы будем высаживать в опорный пункт противника очень разных бойцов. Если «полярно», то это будут либо «квелые полутрупы», либо «суворовские богатыри».

При разработке БМП первых поколений ни один из Заказчиков, предполагая воевать в «ядерном аду», не сумел прийти к четкому ранжированию функций этих машин. Поэтому требования к реализации незамещаемых функций оказались уравнены, во-первых, с требованием обеспечить пехоте возможность ведения боя не спешиваясь и, во-вторых, с желанием сделать БМП домом для пехоты. С кухней, кладовой, спальней и отхожим местом. В итоге получилась дикая мешанина приоритетов, поглотившая в себе боевую основу машины, что привело к ее существенной «инвалидности» при технической реализации.

Национальные особенности это только подтверждают. Речь идет, например, об изначальном отсутствии стрелковых амбразур на французской АМХ-10 и их исчезновении на «Бредли». Еще одной иллюстрацией может служить история, когда в Великобритании отказались от попытки вместо одной БМП создать тандем из легкого танка «Скорпион» и бронетранспортера «Спартан».

У нас, наследников византийцев, расширение и смешение функций назначения БМП было сделано не прямо, а уклончиво. Например, в части ведения боя с машины в ТТЗ задавался состав боекомплекта десанта, число и геометрические характеристики амбразур и дополнительных стрелковых установок, но ни слова не было сказано прямо об их желательной эффективности. В части обитаемости требования наращивались шажками, но «без сантиментов», что в итоге должно было превратить БМП по уровню автономности в космическую станцию.

Специально хочу подчеркнуть: да, и у американцев указанные выше подходы тоже наблюдаются. Точно так же, как и у нас, собственно пехота, сидящая в «Бредли» (при не заваренных и не заставленных ЗИПом амбразурах), может, не спешиваясь с нее, вести только один вид боя — «последний», т. е. отстреливаться, когда потерявшая подвижность машина превращается в не очень надёжный блокгауз, осаждаемый кровожадными дикарями с РПГ.

Насколько мне известно, в мировом танкостроении не было серьезных попыток дать всему десанту возможность вести действенную стрельбу из идущей в атаку машины. Оно и понятно. Только теперь, с прогрессом микроэлектроники и компьютерных технологий, начали как- то просматриваться технические решения, позволяющие каждому из десантников вести в какой-то мере прицельную и действенную стрельбу.

«А вообще-то для чего был нужен огонь десанта с машины?» Обычно на этот вопрос следовал ответ: «Для подавления противника». А самые знающие люди поясняли: «Важно было не столько задавить противника морально, сколько в стрессовой ситуации психологически разгрузить десант, заняв людей в общем-то бессмысленным, но азартным делом». Вот этим пониманием и объясняется снисходительное отношение наших полководцев к мало действенному огню десанта из БМП.

Теперь о дополнительном оружии БМП, т. е. о курсовых пулемётах БМД-1 и БМП-3, пулемете на крыше «Мардера» и т. п. В безостановочной атаке и эти нестабилизированные установки способны лишь давить на нервы противника. Конечно, можно, скажем, БМД-1 построить, как пехоту, в две цепи и атаковать «волнами»: одна цепь с места «поливает» противника из курсовых пулеметов, другая делает стремительный бросок вперед. Но такой тактический прием по крайней мере вдвое снижает темп атаки и даёт рост потерь машин.

Однако хуже другое. При высадке десанта либо установки останутся без операторов, превращаясь в бесполезный груз, либо существенно сокращается спешенная группа. При этом тяжесть решения, кого спешить, а кого оставить, ложится на командира, мало у него забот. Когда конструктивно обеспечено, что управление курсовыми установками можно передать водителю, это также не есть здорово: и огонь никакой, и подвижность страдает. Полагаю, что исчезновение многобашенных танков, а затем и курсовых танковых пулеметов должно нам о чем-то говорить.

Да, занять десант делом необходимо и обязательно, но только не дурацкой стрельбой в белый свет. Здесь полезно вспомнить, что в годы Второй мировой войны случалось, что БТР двигались в атаку, не спешивая десант. Например, в нацистской кинохронике есть соответствующие кадры, просмотрев которые вновь и вновь, можно заметить: то, что мы видим, сильно напоминает сцену на верхней платформе осадной башни, неторопливо двигающейся к стенам крепости. Обратившись к работам современных историков осадной техники (К.С. Носов и др.), мы узнаем, что успех атаки осадной башни определялся, во-первых, способностью лучников или стрелков осаждающего «очистить» стены от защитников крепости на участке подхода башни, ну а во-вторых, сплоченностью и согласованностью действий воинов, находящихся на ее верхней площадке. Это обращение к древности и прошлой войне дает столь яркую аналогию, которая ведёт к мысли, что если десант современной БМП будет иметь возможность принять то же положение, что и воины на верхней платформе осадной башни, то это может стать основой решения проблемы. Главное — получить эти самые сплоченность и согласованность при приемлемом уровне защиты и эффективности.

Проблема обитаемости БМП много проще. Но только при честной постановке задачи. Например, хотим, чтобы десант штатно спал в машине, притом в положении «сидя». Ради Бога, проводим полноценный эксперимент на двух батальонах: в одном люди спят вне машин, в другом — сидя в БМП. Оцениваем результаты по числу «учебно-боевых» суток, сколько выдержат те и другие до потери боеспособности. Если опыт поставлен без показухи, то «сидячий» батальон сдастся после первой же ночи пребывания в машинах. Особенно если на ее днище плещется топливо. Короче говоря, надо примириться с тем, что БМП не может быть квартирой для постоя.

Кроме двух упомянутых периферийных проблем, хорошо известных разработчикам БМП, хочу напомнить о патовой ситуации, когда БМП спешивает пехоту. При этом она однозначно прекращает сопровождать свой танк, а ее командир оказывается в положении «буриданова осла»: то ли спешиться, то ли остаться в машине. И то и другое содержит в себе примерно равное число плюсов и минусов. Интересно отметить, что разработчиков БМП эта проблема как бы и не касается.

Так к чему мы пришли? К тому, что современные БМП в «скрытой форме» (как говаривали бородатые классики) являются слабозащищенными легкими танками сопровождения ОБТ с гробообразной капсулой для пехоты. Слабая защищенность и гробообразность (т. е. способность душить и сковывать десант) проистекают от «навешивания» на машину побочных функций. До сего времени нет ясности с тем, что должна делать БМП после высадки пехоты в опорном пункте противника.

Слегка подразобравшись с «тяжелой наследственностью» БМП, попробуем перейти к перспективе.

Для начала нам надо бы определиться, в какой войне (всемирной или локальной, ядерной или нет), когда и с каким противником мы собираемся воевать.

Еще один «глобальный» вопрос: будут ли тщетны усилия вероятных противников России выбить из наших рук «праотеческий танковый меч»? Например, путем полной реализации концепции «высокоточного оружия» (ВТО), которая в идеале предполагает уничтожение всей БТТ противника еще до ее подхода к фронту. Иначе говоря, будет ли по-прежнему применение бронетехники в будущей войне массовым?

Полагаю, не сейчас и не завтра мы дождемся определенных ответов на эти вопросы.

Тогда, раз нет ясной исторической перспективы и однозначных ответов на вопросы о характере будущей войны, противнике и отведенном нам времени, то бессмысленно начинать городить НИОКРовский огород вокруг БМП первого поколения XXI века в традиционном для нас стиле «Хватай мешки — вокзал уходит!» Но и стоять на месте — очевидная глупость. Судя по статье в «ТиВ» № 8/2003, у нас, по крайней мере в Кургане, это понимают и вполне здраво продолжают двигаться по пути модернизаций.

Тем не менее кое-что определенное о концепции БМП первого поколения XXI века сказать можно. Если предположить, что в недалеком будущем для решения задачи взлома обороны равного нам противника и развития успеха нам всё же потребуется иметь если не десятки тысяч, то тысячи единиц БТТ. Для чего стоит «прокачать» технически возможные инновации в БТВТ, не привязываясь к военно-технологической культуре какой-либо из стран и не беря в расчёт ограниченность ресурсов.

Вначале нам следует определиться со «старшим братом» БМП-танком. Действительно, может быть, совершенствуя танк, удастся этим и ограничиться? И тогда не будет нужды тратить время и силы на БМП.

На первый взгляд такая возможность вполне просматривается. Ведь если поместить перед каждым членом экипажа танка двадцатидюймовый дисплей, связанный через ЭВМ с мощной всесуточной и всепогодной стабилизированной оптикоэлектронной платформой, то танкисты будут видеть почти то же, что и пехотинец. Не исключено, что даже лучше.

В том и состоит главный вопрос дальнейшего развития танка: реально ли добиться его «зрячести», сопоставимой, например, с человеком, высунувшимся из люка. Если эта проблема будет удовлетворительно разрешена, то поразить «увиденные» танком цели из размещенного на нем стабилизированного и полностью автоматизированного оружия будет быстрее и надежнее, чем «с рук» из автомата, «подствольника» или РПГ.

Однако, углубляясь в тему, мы увидим, что следующим же препятствием на пути развития самодостаточного ОБТ будет размещение в «зрячем танке» не одной только пушки с пулеметом, а универсального комплекса вооружения, рассчитанного на поражение всех возможных целей. В частности, боевых машин, равных себе и рангом пониже, групп пехотинцев и отдельных бойцов, летящих к танку объектов, целей в складках местности и т. д. и т. п. Совершенно очевидно, что это вряд ли достижимо и что придется-таки заняться не одним танком, а созданием хорошо сбалансированного по своей поражающей способности сообщества специализированных боевых машин, связанных для совместных действий единой системой огня и боевого управления, сообщества, действительно способного, возможно, без пехоты, надежно решать задачу прорыва обороны противника и развития успеха.

Практические шаги натовцев подкрепляют наши рассуждения. Их нынешние программы разработки «средних боевых машин» (массой до 30 т) как раз и отвечают потребности создания единой базы для указанного сообщества.

Теперь допустим, что «зрячие танки» получили в свое распоряжение беспилотные летательные аппараты (БЛА) «активного» типа, т. е. не только разведчики, но и носители оружия. Согласитесь, тогда танки могут стать вообще «не по зубам» пехоте.

Представим себе положение обороняющегося, если каждый танк наступающей стороны сопровождает с десяток малоразмерных БЛА, способных выявить и уничтожить (по командам центра управления, самостоятельно или с помощью «своего» танка) около 100 % танкоопасной живой силы. Что особенно важно — они могут контролировать зону, непосредственно прилегающую к танку, не оставляя шанса на успех внезапного броска гранаты.

Сразу хочу отметить, что при массовом применении БЛА для сопровождения танков боевая ситуация в принципиальном плане не изменится: успешность атаки, как и сейчас, в первую очередь будет зависеть от того, сумеет ли наземная артиллерия обороняющегося выполнить старую команду «Отсечь танки!», т. е. выкосить противопехотное сопровождение танков наступающей стороны.

Обдумывая последствия пока еще теоретического внедрения БЛА, трудно отрешиться от мысли, что этак надобность в БМП, хоть в легкой, хоть в тяжелой, может исчезнуть сама собой. В том смысле, что первому эшелону наступающей стороны станет незачем возить с собой пехоту. Более того, не исключено, что «спешенная пехота» в первом эшелоне боевого порядка машин будущего окажется не только не нужна, но и послужит помехой. Хотя бы потому, что потребуется дать каждому пехотинцу сверхнадежную систему опознавания «свой-чужой».

Разумеется, нужда в разработке БМП первого поколения XXI века отпадет только в случае полного успеха внедрения всех этих «чудес» («зрячий» танк с БЛА в сообществе машин огневого и прочего боевого обеспечения). С непременным подтверждением их достаточности опытным путем.

Ну а в случае, если чудес не произойдет, то мы еще в начале статьи уже обрисовали, для чего военным в будущем понадобится пехота, а вместе с ней и БМП.

Теперь займемся теоретическим совершенствованием БМП. В пределах разумного, конечно. Без озвучивания, скажем так — «ноу-хау».

Чтобы избавить БМП недалекого будущего от тяжелой наследственности, лучше всего решить проблему путем разделения функций боевой машины. Поступить столь радикально нас заставляет четко обозначившаяся тенденция «наезда» боевого отделения на десантное, усиливающаяся от проекта к проекту.

Одна машина должна представлять собой вспомогательный танк с вооружением, обеспечивающим, прежде всего, необходимую и достаточную огневую поддержку основных танков в атаке, повторяю, на сильного противника. Нечего и говорить, что такой танк совершенно естественно может взять на себя роль машины сопровождения пехоты. Но никакой пехоты на этой машине быть не должно! Это не тяжелая БМП, а совершенно самостоятельная машина, которую еще предстоит сбалансировать. А оценить жизнеспособность этой идеи можно при помощи танка Т-55 с башней от БМП-3.

Гораздо сложнее со второй машиной. Назовем ее просто — транспортёр пехоты (ТрП).

Его облик можно представить исходя из вариантов тактического расклада по основной задаче. Например, атакует ротная тактическая группа с перевесом в сторону танков, в ее составе: шесть «зрячих» ОБТ, шесть «легких» танков (каждому из которых назначен для сопровождения свой ОБТ), три ТрП, три «легких» танка (каждому из которых назначен свой ТрП), машина управления командира роты. Средства усиления опускаем.

С рубежа атаки ТрП следуют за танками. При этом основное техническое решение машины должно обеспечивать каждому мотострелку такое же обозрение поля боя, как если бы он высунулся из окопа, а также возможность с пользой употребить свое личное оружие. Для этого помимо специального компоновочного решения надо каждому десантнику дать по терминалу с дисплеем, позволяющему фиксировать тактическую обстановку, вести доразведку и целеуказание, управлять своим оружием, а самое главное — участвовать в голосовой «конференции» с товарищами по оружию.

Достигнув опорного пункта противника, получившего от нас свою дозу огневого поражения, группа ОБТ со своим сопровождением развивает или закрепляет успех, а группа транспортёров пехоты со своими «легкими» танками занимается зачисткой. При этом с каждого ТрП высаживаются две пехотные группы по пять бойцов и командир отделения, который руководит действиями двух групп пехоты, своим ТрП, а также огнем и передвижением прикрепленного «легкого» танка.

Осталось решить, чем занять ТрП. На мой взгляд хорошим вариантом было бы наличие на транспортере полностью автоматизированного модуля установки трехдюймового «пехотного орудия» (по В.А. Одинцову; «ТиВ» № 4/2002 и др. статьи), которым, не особо напрягаясь, мог бы управлять сам командир отделения с выносного терминала.

Из вышеизложенного следует, что в ТрП предлагается разместить 12 человек: командира отделения, десять стрелков и механика-водителя. Увеличение числа бойцов, по сравнению с существующими БМП, вызвано несколькими факторами. Во-первых, желанием в целом повысить устойчивость спешенных групп, дать им ощутимый численный перевес при бое в опорном пункте. А еще оно продиктовано необходимостью как-то парировать один из основных аргументов против «деления» БМП, а именно-указание на удлинение колонн бронетехники на марше.

В качестве первого шага к созданию ТрП следовало бы оснастить БМП-2 со снятой башней двумя бортовыми модулями для размещения десанта. Люди должны сидеть друг за другом, как в автобусе, и с превышением, как в театре. Бойцы должны иметь возможность стрельбы из личного оружия, а сидящие сзади, кроме того, из «Мух», «Шмелей» и т. п. Далее. Подразделение «БМПшных автобусов» совместно с ОБТ и вспомогательными Т-55 с башнями от БМП-3 следует испытать по сценарию атаки. В ходе этих войсковых испытаний надо исходить из того, что БМП-2 с модулями — это прообраз боевой машины будущего именно для пехоты, что это их машина, и смело искать технические решения, избавляющие нас от «тяжелой наследственности» и отвечающие поставленной задаче, не гнушаясь бесконечными доработками.

Если какой-нибудь «Дикий Барин» не заставит нас в очередной раз искать универсальное решение, то, как только удастся запустить указанные мероприятия, процесс формирования облика отечественной «БМП XXI века», готовой к встрече с сильнейшим противником, пойдет семимильными шагами.

Семен Федосеев

«Куницы» для «Леопардов»

Тот факт, что боевую машину пехоты первой из армий Запада принял на вооружение бундесвер ФРГ, вполне объясним опытом Второй мировой войны и свойственной германскому военному руководству тщательной оценкой потребностей развития военного дела. В ходе Второй мировой войны бронетранспортеры наиболее широко использовали армии Германии и США. Но если американцы применяли свои БТР в качестве «такси поля боя», транспортеров-тягачей и самоходной платформы для артиллерийских систем, то немцы, выпустившие значительно меньше БТР, нашли им более широкое тактические применение. Хотя немцы также использовали БТР в основном для транспортировки пехоты и ее снаряжения к полю боя, при атаке слабой в противотанковом отношении обороны немецкие «панцергренадиры»(мотопехота в составе танковых дивизий) не спешивались, следуя за танками на средних полугусеничных БТР SdKfz 251.

«Пехотинцы вели огонь по небольшим группам противника с машин, а при сильном сопротивлении противника спешивалась.» (Г. Гудериан «Танки-вперед!»). Впрочем, германская армия прибегала и к пехотным десантам «на броне» танков, что можно связать как с недостаточным количеством БТР, так и с их ограниченными возможностями. Отметим, что немецкие БТР обязательно снабжались радиостанциями. Немцы попытались также повысить «огневые» их возможности, устанавливая на машинах командиров взводов и рот 37-мм пушки (Sd Kfz 251/10) и 28/20-мм тяжелые ПТР (Sd Kfz 251 /6).

Британские БТР «Юниверсал» использовались бундесвером ФРГ на первом этапе его формирования.

БТР SPW lange (HS-30).

От «длинного БТР» к боевой машине пехоты

Когда в 1955 г., через десять лет после поражения нацисткой Германии, ФРГ стала полноправным членом НАТО и получила «карт-бланш» в развитии своих вооруженных сил и военной промышленности, у военных были готовы собственные концепции развития системы вооружения. О том, каким мыслился облик машины для мотопехоты, можно судить по книге Э. Мидельдорфа «Тактика в русской кампании» (1956 г.), в значительной степени отражавшей официальные взгляды: «БТР должен быть не только бронированным транспортным средством… Необходима боевая машина, не уступающая по проходимости танку. Таковой может быть только гусеничная машина, обладающая высокой скоростью порядка 70 км/ч, хорошей приемистостью и большой подвижностью. Кроме этого необходимо, чтобы удельная мощность двигателя была не менее 20 л.с. на тонну веса, а запас хода при движении вне дорог составлял около 400 км… Необходимо, чтобы лобовая броня БТР защищала от огня противотанковых орудий, а бортовая и кормовая — от огня противотанковых ружей и осколков снарядов. Уменьшение веса при сохранении равной броневой защиты может было достигнуто за счет придания корпусу обтекаемой формы… Следует учитывать необходимость ведения кругового наблюдения и возможность ведения огня из-за бортов. Только в этом случае мотопехота сможет, не спешиваясь, эффективно поддерживать бой танковых подразделений и вести борьбу с истребителями танков… В ближнем бою нельзя терять времени на высадку…Быстрое спешивание для ведения ближнего боя допустимо лишь в исключительных случаях… Стандартный бронетранспортер д,\я мотопехоты должен иметь крупнокалиберный пулемет, приспособленный для ведения огня по наземным и воздушным целям. Помимо двух мест в кабине необходимо иметь боевое отделение на восемь человек… в качестве бортового вооружения также и другие виды тяжелого оружия мотопехоты… Каждый бронетранспортер необходимо дополнительно снабдить еще одним пулеметом… Само собой разумеется, что бронетранспортер должен быть оснащен самыми современными радиосредствами, приборами ночного видения и оборудованием для постановки дымовых завес». От вооружения БТР требовалось «уничтожать одиночные цели при стрельбе с коротких остановок на дальности до 1500 м, а при ведении огня с ходу — до 250 м или подавлять эти цели на удалении до 2000 и до 1000 м».

Миддельдорф подробно рассмотрел и варианты действия мотопехоты на таких БТР с танками и самостоятельно.

В первый период строительства бундесвера (1955–1958 гг.) на его вооружении состояли в основном устаревшие БТР вчерашних победителей — британские «Юниверсалы», американские М3.

В 1957 г. отдел военной техники министерства обороны ФРГ сформулировал требования к новой системе бронемашин пехоты, включая БТР с орудием поддержки. В соответствии с этими требованиями швейцарская фирма «Испано-Сюиза» в 1958 г. представила БТР на базе многоцелевого шасси HS-30. БТР массой 14,6 т вооружался 20-мм автоматической пушкой HSS-820 в закрытой вращающейся башне, вмещал кроме механика-водителя и наводчика шесть человек десанта, оснащался радиостанцией. Корпус с толщиной брони до 30 мм можно было герметизировать. HS-30 был принят на вооружение бундесвера в 1959 г. под обозначением SPW lange («длинный», обозначался также SPz 12-3) и служил для обеспечения взаимодействия со средними танками М47 и М48. Всего для бундесвера в Швейцарии, Великобритании и самой ФРГ к концу 1961 г. было построено 1365 таких БТР. Изначально было взято направление на создание на едином шасси широкого семейства бронемашин. На шасси HS-30 строились командирская машина, машина передовых артиллерийских наблюдателей, самоходные ПТРК и 81 — мм миномет.

Принятие SPW lange совпало с существенными изменениями в структуре и организации сухопутных войск бундесвера, осуществлявшимися на втором этапе его развития. Традиционное деление на рода войск сменилось делением на рода войск и рода оружия. При этом два рода оружия — пехота и танковые войска — составили единый род «боевых войск» и сводились вместе в бригадах — наименьших самостоятельных соединениях (уже сформированные и формируемые д ивизии переводились на бригадную организацию). Мотопехотная бригада включала один мотопехотный батальон (мпб) на БТР (SPz), два «легких» мпб на автомобилях (Mot) и один танковый батальон (то); танковая — два тб и один мпб на БТР. Каждый мпб имел 54 БТР SPW. В наступлении или контратаках мотопехота на БТР вместе с танками должна была составлять «бронированное острие атаки», причем фронт ее наступления на машинах предполагался в 1,5–2 раза больше, чем в спешенных порядках. Таким образом, бригада имела «ударный элемент» в виде мотопехотного батальона на БТР и танкового и «сдерживающий» из двух батальонов на автомобилях.

Момент появления, тактико-технические характеристики и особенности конструкции боевых машин пехоты первого поколения были напрямую связаны с первым поколением основных боевых танков, именно для них первые БМП стали боевыми партнерами. В самом деле, после принятия в 1963 г. на вооружение танков «Леопард» бронетранспортер SPW lange по своим ходовым качествам уже не мог решать задачи взаимодействия с танками, а его вместимость была меньше нормальной численности мотопехотного отделения -10 человек. Между тем устав HDV 100/1 «Вождение войск» гласил, что «лишь тесное взаимодействие танков и мотопехоты на поле боя обеспечивает наибольший успех».

Самоходный миномет на шааси БТР 3PW lange.

Мотопехотное отделение на БТР SPW lange на учениях.

БМП «Мардер»

Характерной чертой начавшегося в это время третьего этапа развития бундесвера было завершение развертывания запланированных соединений с качественным усилением их боевых возможностей за счет реорганизации и перевооружения на новую технику отечественной разработки и производства. Параллельно с танком «Леопард» велась разработка боевой машины пехоты (проект Neu — «новый», относившийся поначалу к бронетранспортерам). Причем согласовывались не только боевые свойства танка и БМП, но и вопросы материально-технического обслуживания. Работы над БМП в течение девяти лет вели фирмы «Рейнпггаль-Ганомаг» (кстати, в годы Второй мировой «Ганомаг» выпускала БТР SdKfz 251) и «Рейншталь-Хеншель» (впоследствии — «Тиссен-Хеншель»). Утверждалось даже, что БТР HS-30 был принят на вооружение «в обход» германского проекта Neu, что вызвало в 1966 г. в Бонне скандал с обвинением бывшего министра обороны Штрауса в махинациях.

Первые образцы новой бронемашины были показаны уже в 1960–1961 гг., всего было построено и испытано 23 опытные модели, различавшиеся схемой компоновки и установкой вооружения. Вариант для окончательной доработки выбрали в 1966 г. (М1966 Neu), а в начале мая 1969 г. БМП была представлена на полигоне Мюнстер военному руководству, среди которого были инспектор сухопутных войск генерал- лейтенант Шнец и инспектор боевых войск генерал-майор Гудериан, сын Гейнца Гудериана, еще в 1930-е гг. обосновавшего необходимость поддержки танков моторизованной пехотой.

В соответствии с традицией, берущей начало со Второй мировой войны, боевая машина получила «звериное» название «Мардер» (Marder — куница). Предполагалось выпустить 2171 шасси «Мардер», 245 из которых использовать для 120-мм самоходных минометов, остальные — для БМП. На производство ассигновали 1,8 млрд. марок. Генеральным подрядчиком была выбрана «Рейншталь АГ — Транспорттехник» в г. Кассель, а субподрядчиком стала «МаК Машинбау» в г. Киль. Производство началось в конце 1969 г., а поставки БМП «Мардер» в войска — в октябре 1970 г. (первые БМП "Мардер" вслед за «Леопардами» предназначались для частей 1-го и 3-го армейских корпусов). До 1Ј75 г. обе фирмы выпустили соответственно 1159 и 977 БМП. Самоходные минометы на производство так

и не поставили. Схема компоновки «Мардер» призвана обеспечить максимальную защиту экипажу и десанту, наиболее удобное и безопасное спешивание в боевых условиях. Впереди справа расположено МТО, слева от него находится место механика-водителя, позади — боевое отделение с вращающейся двухместной башней. В башне справа размещается командир машины, слева — наводчик. Немцы остались верны своим принципам: командир должен сидеть в башне и иметь наилучший обзор. За башней находится десантное отделение, в котором размещаются семь стрелков: шестеро лицом к бортам по три в ряд, а седьмой (командир десантной группы) сидит по оси машины спиной по ходу и управляет кормовым пулеметом. Для высадки и посадки служит кормовая откидная аппарель с гидравлическим приводом, в крыше десантного отделения выполнены четыре круглых люка с откидными крышками. Позади механика-водителя находится запасное место, на нем может размещаться командир роты или батальона (на командирских машинах), наводчик на марше (для помощи водителю в наблюдении) или член экипажа другой, вышедшей из строя БМП.

Для основного вооружения была выбрана вынесенная схема установки: над низкопрофильной башней на массивном кронштейне укреплен закрытый бронированный лафет. В нем установлена автоматическая 20-мм пушка Mk20 DM5 Rh202 «Рейнметалл», а справа над ней — 7,62-мм пулемет MG3A1. Пушка имеет газовый двигатель автоматики и ленточное питание с подачей выстрелов электроконвейером из башни. Пушка должна решать задачи борьбы с открытой и легкозащищенной пехотой, бронемашинами и воздушными целями, поэтому в боекомплект входят выстрелы с бронебойными и осколочно-фугасными снарядами. Максимальный темп стрельбы — 1000 выстр./мин, углы наведения в вертикальной плоскости — от -10 до + 65°, высота линии огня — 2715 мм. Огонь по наземным целям ведется на дальностях до 1500 м, по воздушным — на высотах до 300 м и наклонных дальностях до 2000 м. Эффективная дальность стрельбы по легкобронированным целям — 600–800 м. Подкалиберный бронебойный снаряд пробивает на дальности до 1000 м броню толщиной до 20 мм при угле встречи 60°. Пулемет представляет собой модификацию единого MG3 с темпом стрельбы до 1300 выстр./мин.

Дистанционное управление пушкой и пулеметом — электромеханическими приводами, продублированными механическими. Приводы поворота башни — электрогидравлический и механический. Командир и наводчик имеют одинаковые средства управления огнем, за исключением дублирующего механического привода вертикальной наводки у наводчика, перископический ночной подсветный (активный) прицел и дневные прицелы PERI-Z11 (PERI-Z11А1) с кратностью увеличения 2х и 6х. Призмы прицелов связаны с пушкой параллелограммным механизмом и установлены параллельно, так что командир может контролировать наводку оружия и корректировать ее. Вынесенная установка вооружения решила проблему с выбросом стреляных гильз наружу.

Слева на башне крепился съемный РПГ с дальностью стрельбы до 1000 м («Карл Густав» или «Панцерфауст» 44-1А1), однако стрельба из него требовала остановки, и гранатометчик должен был находиться открыто. Над люком командира десанта на особом бронированном поворотном лафете установлен второй пулемет MG3 с механическим дистанционным управлением и перископическим прицелом. Своеобразное возвращение к «многобашенной» схеме связано со стремлением обеспечить БМП максимально возможную огневую мощь и способность подавлять огневые средства пехоты в глубине обороны. Кормовой пулемет с наведением по горизонту в секторе 160°, а по вертикали — от -15 до +60° мог использоваться для стрельбы по пехотинцам- истребителям танков в заднем секторе и с бортов, а также вести огонь по низколетящим воздушным целям. Десант может вести огонь из своего оружия через шаровые установки, допускающие огонь в секторе +/-20° с углами возвышения 25° и склонения 20°. Смонтированные над установками призменные смотровые блоки, как утверждается, позволяют вести огонь на дальности до 100 м с места и до 50 м в движении. Ограничение числа установок двумя на борт обеспечивает стрелкам большее удобство стрельбы.

Механик-водитель кроме трех призменных блоков имеет съемный подсветный ПНВ с дальностью действия до 50 м. Восемь смотровых блоков установлены по периметру башенки командира, наводчик имеет три призменных блока на левом борту башни у стыка с ее крышей. С левой стороны лафета башни на штанге укреплен прожектор ИК и белого света, действующий соответственно на дальностях до 800 и до 1000 м.

Бронекорпус сварен из листов катаной стальной брони. Защищенность повышена за счет наклонной установки листов корпуса. Лобовая броня толщиной около 30 мм защищает от оружия калибра до 20 мм, бортовая — от стрелкового оружия, осколков снарядов и мин.

Борта прикрыты навесными резиновыми противокумулятивными экранами, армированными легким стальным каркасом. Для постановки дымовой завесы на башне слева от лафета установлен блок из шести 76-мм дымовых гранатометов, стрельба ведется залпами по три гранаты.

В МТО установлен четырехтактный шестицилиндровый дизельный двигатель МВ833 Еа-500 «Даймлер-Бенц» с турбонаддувом, развивающий мощность 600л.с. (441 кВт) при 2200 об/мин. Двигатель многотопливный, V-образный, угол развала цилиндров 90°. Максимальный крутящий момент на валу двигателя при частоте вращения 1600 об/мин — 206 кгм. Запуск двигателя — электростартером. Система питания имеет электрический подкачивающий насос, в боевом и десантном отделениях установлены три топливных бака общей емкостью 652 л. Этого хватает на 520 км движения по шоссе, а по германским автобанам — до 600 км. Системы смазки и жидкостного охлаждения смонтированы на двигателе. Система смазки — с сухим картером. Радиаторы системы охлаждения с вентиляторами вынесены в корму машины и установлены по бокам от двери, причем система вентиляции конструктивно объединена с газовыпускной системой двигателя. Воздухозаборная система включает бункер с фильтрами предварительной очистки типа «циклон», фильтр с масляной ванной и набивку из проволочной канители. Имеется эжектор для отсоса пыли из выпускной системы.

Проекции БТР SPW lange.

Самоходный ПТРК SS-11 на шасси БТР SPW lange.

БМП «Мардер-1А1» на учениях бундесвера.

Гидромеханическая трансмиссия HSWL-194 «Ренк» установлена перед двигателем, включает гидродинамический трансформатор и гидростатический редуктор в едином блоке. Коробка перемены передач планетарная с гидротрансформатором на входе и механизмом реверса. При изменении сопротивления движению гидротрансформатор автоматически изменяет скорость вращения вала и силу тяги на ведущих колесах при одной передаче в сравнительно широких пределах, позволяет уменьшить количество ступеней в коробке перед ач и органов управления прямолинейным движением, его наличие снижает нагрузки на детали и узлы трансмиссии. Но при этом он обладает невысоким КПД дает дополнительное тепловыделение и снижает запас хода, поэтому включается только для трогания с места, в тяжелых дорожных условиях и при переключении передач, а в остальных режимах блокируется. КПП обеспечивает четыре передачи вперед и назад переключение производится электрогидравлическим приводом. Бортовая передача каждого борта включают планетарный ряд и цилиндрическую зубчатую передачу. Поворот осуществляется изменением числа оборотов планетарных рядов бортовых передач. Управление — от рулевого колеса автомобильного типа. Кроме того, имеются двухдисковые тормоза с гидропневматическим приводом от педали или механическим от рычагов.

Бесступенчатый механизм поворота позволяет достаточно плавно менять радиус поворота машины. Гидротрансформатор, планетарные механизмы поворота, сервоприводы значительно облегчают работу механика-водителя. Органы управления на месте механика- водителя сблокированы так, чтобы исключить неправильную последовательность действий.

Двигатель с трансмиссией составляют единый блок. Над ним в верхнем лобовом листе выполнен большой люк с откидной крышкой. В сочетании с быстроразъемными муфтами и штекерами это позволяет заменять силовой блок за 30 минут силами отделения штатного ремвзвода. Большая часть обслуживаемых узлов и агрегатов размещена в верхней части двигателя под люком. Для запуска зимой в систему охлаждения введено устройство обогрева двигателя, КПП и механизмов поворота. Эксплуатации в зимнее время вообще уделено большое внимание: в системе охлаждения используется «всепогодная» смесь с антикоррозийной добавкой, боевое и десантное отделения снабжены воздушной отопительной системой, отделение управления — электроотопительной установкой.

Ходовая часть включает на борт шесть опорных катков и три поддерживающих ролика. Катки и ролики сдвоенные обрезиненные. Катки имеют индивидуальную торсионную подвеску, первый, второй, пятый и шестой узлы подвески снабжены гидравлическими телескопическими амортизаторами д вустороннего действия с компенсационной камерой. На бортах укреплены упоры для балансиров катков с буферами. Ведущее колесо переднего расположения. Мелкозвенчатая гусеница фирмы «Диль» цевочного зацепления с одним гребнем и резинометаллическими шарнирами. Литые стальные траки шириной 450 мм имеют наружную и внутреннюю резиновые беговые дорожки, причем наружные резиновые подушки зимой могут заменяться снегозацепами. Удельная мощность двигателя 21,3 л.с./т, эффективная трансмиссия и ходовая часть, удобство управления обеспечивают «Мардер» неплохую тактическую подвижность.

БМП «Мардер- 1А1».

Углы наведения вооружения БМП «Мардер».

Средства связи включают две радиостанции и танковое переговорное устройство (ГНУ). Радиостанция SEM-25 фирмы SEL имеет 880 фиксированных каналов в диапазоне частот от 26 до 70 МГц, при мощности 15 Вт и 2,5-м штыревой антенне дальность радиотелефонной связи на сред непересеченной местности — до 35 км. Имеется дополнительный радиоприемник ЕМ-25. С помощью выносного телефонного устройства и 3-км кабеля можно вести переговоры и на удалении от машины, находясь в обороне, дозоре или засаде. Защиту от оружия массового поражения обеспечивает герметизация корпуса и ФВУ. Купол ФВУ расположен на крыше десантного отделения между люками. Экипаж и десант могут находиться внутри машины до 24 часов. «Мардер» оборудуется кондиционером и ППО с двумя баллонами на двукратное тушение: первое по сигналу термодатчиков, второе от ручного выключателя.

Степень герметизации корпуса позволяет без подготовки преодолевать брод глубиной до 1,5 м. Для преодоления более глубоких бродов предусмотрено специальное оборудование, включающее съемную шахту на решетку воздухозаборника, обратный клапан системы выхлопа, откачивающие насосы в МТО и боевом отделении. Хотя немалый расчет делался на оперативное наведение переправ инженерными подразделениями, вопрос преодоления БМП глубоких водных преград ставился с самого начала, при этом рассматривались различные варианты. В конце концов был принят комплект из надувных поплавков: двух бортовых и носового, выполненных из того же прочного материала, что и саперные лодки. Комплект дополняется указанным оборудованием для преодоления глубоких бродов, обеспечивает движение за счет перематывания гусениц со скоростью до 6 км/ч при положении ватерлинии на 350 мм ниже крыши корпуса и возможность стрельбы на плаву. Общий вес комплекта 516 кг. В морских десантных операциях «Мардер» может доставляться к берегу танкодесантным катером: машина сходит с аппарели катера вблизи уреза воды с установленным оборудованием для преодоления бродов.

«Мардер» была принята на вооружение на три года позже советской БМП-1 и существенно отличалась от нее. Основное внимание в БМП «Мардер» уделено защите и возможности движения за танками в бою в едином боевом порядке. На момент принятия на вооружение «Мардер» по защищенности приближалась к основному боевому танку «Леопард-1» (впрочем, разрыв между ними быстро увеличивался). Вооружение же было призвано вести огонь по живой силе, легким бронемашинам, а также заградительный огонь по воздушному противнику, противотанковое вооружение если и ставилось, то как вспомогательное. Задача борьбы с танками противника возлагалась на основные танки и самоходные «истребители танков» — принятые на вооружение в 1963 г. самоходные 90-мм противотанковые пушки «Ягдпанцер» (Jpz 4–5) и поступившие на вооружение через четыре года «Ракетенягдпанцер» с французскими ПТРК SS-11.

«Мардер» стала самой тяжелой из серийных БМП. Более высокая защищенность, отвечавшая изначальным германским взглядам на свойства БМП, стоила заметного снижения аэротранспортабельности и неспособности преодолевать водные преграды без подготовки. Это потребовало сохранить в мотопехотных бригадах батальоны на плавающих БТР (американских МПЗ). Оказалась высока и стоимость «Мардер»-в несколько раз выше БТР и немного ниже танка. Это потребовало сократить расходы на эксплуатацию, повысить ценз технической подготовки при отборе экипажей и интенсифицировать их обучение.

Компоновка БМП «Мардер»*:

1 — трансмиссия; 2 — двигатель; 3 — рулевое колесо; 4 — 20-мм пушка; 5 — броневой кожух спаренного пулемета; 6 — дымовые гранатометы; 7 — прожектор; 8 — вентиляторы системы охлаждения двигателя; 9 — вынесенная установка кормового пулемета; 10 — сиденья десанта; 11 — сиденье механика-водителя.

* Компоновочная схема заимствована из «Бронеколлекция» № 6/1997 г.

Окончание следует.

Владимир Щербаков

S0FEX-2004 — выставка сил специального назначения

Что мы знаем о такой небольшой стране, как Иордания? Да практически ничего. Ну разве что многие вспомнят о том, что территория этого государства омывается водами всемирно известного Мертвого моря. Но специалисты знают и кое-что другое. Например, что в столице этой арабской страны (полное ее название — Иорданское Хашимитское Королевство), в городе Амман, регулярно раз в два года проводится международная выставка вооружений, военной техники и оборудования войск специального назначения.

Региональный центр спецназа

Во время проведения выставки SOFEX-2004 Король Иордании Абдалла II, сам в прошлом руководивший несколько лет Командованием специальных операций вооруженных сил страны, объявил о принятом им решении создать на территории королевства региональный учебный центр для сил специальных операций (Special Operations Training Centre), в котором смогут проходить подготовку военнослужащие спецназа из стран Ближнего и Среднего Востока. Центр создается специальным конструкторским бюро имени Короля Абдаллы II (the King Abdullah II Design amp; Development Bureau — KADDB) при поддержке компании Raytheon (главный подрядчик по контракту) и компании Advanced International Systems.

Для практической отработки задач будут использоваться новые полигоны в районе городов Амман и Акаба. Наиболее крупным при этом, как планируется, станет полигон в районе Яджуз, на котором сооружаются не учебные классы, а трасса для вождения и стрельбище. Основными направлениями таковой деятельности нового центра станут:

— практическая стрельба на обычных стрельбищах и полигонах;

— отработка задач на учебном комплексе, имитирующем городские и сельские условия (в Акабе);

— тренировка специальных морских антитеррористических групп.

Новый объединенный центр, по словам нынешнего главы иорданского Командования специальных операций бригадного генерала Ахмеда Сархана Аль-Факиха (Ahmed Sarhan Al-Faqeeh), даст возможность спецназу отрабатывать весь комплекс свойственных ему задач учебно-боевой подготовки, а также проводить совместную подготовку с аналогичными подразделениями из соседних государств.

В помощь Ираку

Южноафриканская компания N4-Trucks приобрела на свои средства 100 бронетранспортеров «Каспир» (Casspir), которые до того интенсивно использовались в ходе вооруженных конфликтов на территории стран Африки, а также для выполнения полицейских функций. Затем компания провела ремонт и модернизацию данных машин и выставила их, так сказать, на продажу. Первым зарубежным заказчиком оказался Ирак, для которого, согласно подписанному компанией контракту (правда, не совсем понятно, с кем конкретно был подписан этот документ), N4-Trucks поставит «определенное количество» бронетранспортеров.

«Каспир» представляет собой легкую бронированную машину довольно экзотического вида с цельносварным корпусом и обеспечивает экипажу и десанту защиту от огня стрелкового оружия и осколков. Кроме того, в силу своих конструктивных особенностей машина обеспечивает защиту и от взрывов противотанковых мин: весом до 12 кг — при взрыве под колесами БТР и весом до 14 кг — при срабатывании мины под днищем машины. Под влиянием полученного натовцами на Балканах опыта (а именно, эффективного применения против бронетехники мин TMRP-6) южноафриканские специалисты разработали дополнительно и комплект навесной защиты.

Компания N4-Trucks разработала для экспорта не только базовую модель БТР Casspir, но и создала на его основе целое семейство машин различного назначения: медицинскую, грузовую и ремонтную машины, а также топливозаправщик. Интересно, что Индия также не осталась в стороне и приобрела некоторое количество данных бронетранспортеров.

Мода на беспилотники

Одной из современных тенденций в развитии военной техники является ставка на беспилотные летательные аппараты (БЛА) различного назначения. Нынешняя выставка SOFEX не явилась исключением. В крытых павильонах и на открытой площадке демонстрировалось сразу несколько БЛА из разных стран.

Довольно большой ряд беспилотников представили хозяева выставки — иорданская компания Jordan Aerospace Industries (JAI), вступившая в данном вопросе в кооперацию с национальным конструкторским бюро KADDB. Некоторые из них уже находятся в мелкосерийном производстве. Например, I-Wing представляет собой мини-БЛА с размахом крыла всего лишь 1,25 м. Два человека могут без особых затруднений переносить аппарат в прочном водонепроницаемом кейсе, а запуск его осуществляется с плеча военнослужащего при помощи ракетного двигателя. Сразу после старта открываются «крылышки» и хвост, находившиеся до того в сложенном виде. После достижения рабочей высоты полета в 100 м у БЛА отстреливается стартовый двигатель и автоматически запускается электромотор, на котором эта «птичка» может выполнять задачи наблюдения и разведки на расстоянии до 10 км от места запуска. Дополнительной особенностью данного легкого БЛА служит возможность навешивания его под крылом более крупного беспилотника марки Trans Arrow (также местной разработки), что добавляет еще 50 км к дальности полета «малыша».

Но гордостью иорданцев по праву считается большой БЛА «Сокол» (Falcon), предназначенный для решения задач по наблюдению и выдаче данных целеуказания своим силам. Дальность полета этого «Сокола», имеющего размах крыла 4 м, составляет не менее 50 км, и он способен совершать полеты длительностью до 4 ч.

Бронетехника с «родины» апартеида

В последние годы на международном рынке бронетехники заметно активизировалась такая ранее «забитая» страна, как ЮАР. Долгое время известность этой республике придавал режим апартеида (белые притесняли черных, проще говоря) да участие в войнах на территории Анголы и Намибии. Любители истории вспоминали также о нынешней ЮАР в связи с борьбой буров за свою независимость от британской короны. Теперь, однако, специалисты в военно-технической области знают: у ЮАР имеется достаточно развитая военная промышленность, в том числе и бронетанковая.

Дополнительным стимулом для начала принадлежащей правительству компанией Armscor агрессивной фактически политики по «проталкиванию» произведенной в стране бронетехники на мировом рынке ВВТ стало проводимое в ЮАР серьезное сокращение национальных вооруженных сил. В результате такого рода мероприятий на складах оказалось большое количество боевых бронированных машин различного назначения. Юаровцы не долго думая начали их ремонтировать и выставлять на продажу. Выше уже приводилась информация о БТР «Каспир», но это не единичный случай. Для подобных операций компания Armscor даже создала специальное подразделение — Defence Material Disposal (DMD), что дословно можно перевести как «ликвидация продукции военного назначения». Причем новая организация обладает правом продажи бронетехники иностранному заказчику напрямую и в двух вариантах: либо в том виде, в каком она покинула ряды ВС ЮАР, либо после проведения ремонта или модернизации.

Одним из первых покупателей южноафриканской техники стала Иордания. Так, некоторое время назад ее вооруженные силы получили 100 бронетранспортеров «Рател-20» (Ratel-20), вооруженных установленными в башне 20-мм пушкой и 7,62-мм пулеметом. Армейское командование осталось «покупкой» довольно и даже намекнуло на возможность приобретения дополнительного количества этих машин.

Кроме бронетехники ЮАР предлагает на экспорт и снятые с вооружения национальных ВС грузовики, такие как SAMIL 100 (6x6), SAMIL 50 (4x4) и SAMIL 20 (4x4). Марка SAMIL расшифровывается как South African Military, т. е. «южноафриканский военный». Можно было увидеть на SOFEX-2004 и аэромобильную бронемашину Jakkals, разработанную ранее специально по заказу южноафриканских десантников, но заменяемую в настоящее время на более новую машину.

Кроме «бэушной» оборонная промышленность ЮАР продемонстрировала и вполне современную бронетехнику (хотя некоторым из образцов пошел уже далеко не первый год). Например, посетители выставки могли полюбоваться на боевую бронированную машину «Руйкат» (Rooikat), вооруженную 76-мм пушкой.

Справедливости ради надо отметить, кстати, что уже использованный военными товар предлагала и Великобритания. Причем представители последней особо подчеркивали тот факт, что «б/у» не означает «старый». Просто де изменилась политика страны, значит — изменились военно-доктринальные взгляды, и некоторым образцам ВВТ уже не нашлось места в обновленных вооруженных силах. А потому такая техника является «почти новой». К оной британские «торговцы смертью» отнесли в этом году пять самолетов «Си Харриер» (Sea Harrier FA2), вертолеты «Си Кинг» (Sea King) и «Газель» (Gazelle), легкие танки, автомобили «Ленд Ровер» (Land Rover), грузовики «Бедфорд» (Bedford М Туре), торпеды «Стинг Рей» (Sting Ray), различные катера и три десантных корабля.

Каддафи — друг?

В то время как одних диктаторов войска стран-членов НАТО подвергают массированным бомбардировкам и давят гусеницами танков или же из- за угла просто обливают грязью, приписывая им всевозможные грехи, с другими диктаторами Запад начинает почему-то вовсю дружить. Последнее в полной мере относится к знаменитому полковнику Муаммару Каддафи — главе североафриканского государства Ливия. Особенно в этом преуспела Великобритания, премьер-министр которой, Тони Блэр, даже провел личную встречу с ливийским лидером. За Британией потянулись и другие европейские страны. Так что теперь Европа помогает Триполи заново отстраивать инфраструктуру (разрушенную ранее американцами), в том числе аэропорты, а также… обучает ливийцев бороться с терроризмом. На очереди и широкое военно-техническое сотрудничество. Например, генеральный директор Ассоциации оборонных предприятий Великобритании генерал-майор Алан Шерман отметил, что «мы имеем много что предложить Ливии и только ждем отмашки из Уайтхолла». Что ж, поживем — увидим.

Обновленный М113

На выставке также было объявлено о том, что в части сухопутных войск Иордании уже начались поставки модернизированных бронетранспортеров М113А2 Mkl-J. Программа выполняется совместно американской компанией United Defense (первоначальный производитель этих БТР) и иорданским конструкторским бюро KADDB, а непосредственно работы по модернизации машин проводятся специалистами главных ремонтных мастерских имени Короля Хусейна (KHMW). Всего до уровня Mil ЗАЗ Mkl-J запланировано переоборудовать 132 машины. Последние из них должны быть переданы иорданским военным к маю 2005 г. Кроме того, военно-политическое руководство королевства намеревается продолжить затем программу, с тем чтобы провести модернизацию всего огромного парка этих БТР, насчитывающего не одну сотню единиц. Первая партия из 15 усовершенствованных бронетранспортеров была готова буквально накануне выставки SOFEX-2004, и четыре из них даже выставили на открытой демонстрационной площадке.

В ходе модернизации на Ml 13 устанавливаются новый дизельный двигатель с турбонаддувом (мощность 265 л.с.), улучшенная автоматическая трансмиссия, новая система охлаждения, модифицированные дифференциалы, модернизированная торсионная подвеска, усовершенствованная система электропитания и др.

Имеется возможность внесения изменений, в том числе применения навесной брони и внедрения дополнительной защиты топливных баков. Следует также подчеркнуть тот факт, что еще в октябре 2002 г. занятые в программе стороны подписали специальное маркетинговое соглашение с целью осуществления совместного продвижения данного модернизированного бронетранспортера и некоторых других образцов легкой бронетехники на международном рынке.

«Раптор» для разведки и наблюдения

Всем, наверное, запомнился рекламный слоган средства против тараканов: «Раптор — насекомых нет!» А вот иорданские конструкторы бронетанковой техники представили на выставке свой собственный «Раптор». Речь идет о легкой бронированной разведывательной машине (БРМ) Raptor, созданной компанией Mechanology Jordan на базе французской бронемашины AML (4x4). Последняя, в свою очередь, в больших количествах и в нескольких вариантах строилась в ЮАР под именем «Эланд» (Eland).

В своей новой машине иорданцы заменили двигатель на дизель от «Тойоты», а вместо старой башни с пушкой установили новую цельносварную с восемью пуленепробиваемыми окнами, которые обеспечивают экипажу круговой обзор. При необходимости все окна могут быть прикрыты бронекрышками, а наблюдение за местностью в таком случае будет осуществляться уже с помощью шести перископов, размещенных на крыше башни.

Лазерный дальномер и тепловизор для наблюдения за местностью установлены на особой телескопической мачте, которая в походном положении находится внутри башни и при необходимости через специальный люк в крыше выдвигается наружу. Управление оборудованием дистанционное. Экипаж — три человека (командир, механик-водитель и оператор), предусмотрена возможность установки одного 7,62-мм или 12,7-мм пулемета.

Имени Хусейна

Несколько лет назад британская компания Alvis Vickers заключила с Иорданией контракт на поставку для сухопутных войск последней 288 основных боевых танков (ОБТ) «Челленджер» 1 (Challenger 1). К настоящему времени Великобритания уже осуществила поставку дополнительного количества таких машин из своих запасов, доведя, таким образом, парк «Челленджеров» в Иордании до 390 единиц. В принципе, иорданцам танк, названный ими «Аль Хусейн» (А1 Hussein), понравился, но они все же решили его несколько модернизировать с помощью западных компаний. Желающие могли ознакомиться с «новичком» на выставочной площадке SOFEX-2004. Иорданские специалисты из уже упоминавшегося конструкторского бюро KADDB заменили 120-мм нарезную пушку LI 1 (производитель — компания RO Defence) на равную по калибру гладкоствольную марки CTG производства известной швейцарской фирмы RUAG. Эта пушка к тому времени уже прошла всесторонние испытания на модернизированном ОБТ М60 «Феникс» (М60 Phoenix), который также красовался на SOFEX. Для стрельбы используются стандартные боеприпасы НАТО. Дополнительно в башне установлено разработанное британской компанией Claverham (по заказу KADDB) новое устройство заряжания.

Заменена и система управления огнем (СУО) танка. Причем использованная на модернизированном «Аль Хусейне» (в Иордании он получил имя «Аль Хусейн Гибрид» — А1 Hussein Hybrid) усовершенствованная СУО IFCS (Improved Fire Control System) компании Raytheon уже установлена на многих состоящих на вооружении сухопутных войск Иордании танках М60АЗ, оснащенных 105-мм нарезными пушками М68. Данная СУО включает кроме всего прочего стабилизированный прицел наводчика с интегрированным лазерным дальномером. Интересно, что на модернизированном танке, демонстрировавшемся на выставке, можно было лицезреть отдельный тепловизор для командира (правда, не реальный, а лишь макет). Живучесть танка повышена за счет дополнительного бронирования лобовой и бортовых частей башни. «Внутренности» танка также претерпели изменения: добавлена вспомогательная силовая установка, заменены системы кондиционирования и защиты от ОМП.

Как сообщается в местных средствах массовой информации, всесторонние испытания модернизированного «Аль Хусейна» начнутся в Иордании в конце 2004 г. Необходимо также отметить, что «гибрид» — это уже вторая иорданская разработка на шасси ОБТ «Челленджер» 1. С первой, названной «Сокол» (Falcon), посетители выставки SOFEX-2004 могли также ознакомиться. Причем в отличие от «Аль Хусейн Гибрид», эта «ползающая» птица была представлена не в «искусственном», а в «живом», настоящем виде. «Сокол» также вооружен 120-мм гладкоствольной пушкой CTG, но отличается компоновкой, что сразу бросается в глаза.

Оружие пехоты и полиции

Среди огромного разнообразия стрелкового вооружения, представленного участниками SOFEX-2004 на своих выставочных стендах, повышенный интерес вызвали шоковое ружье FN303 компании FN Herstal и 40-мм многозарядный ручной гранатомет марки MGL производства компании Milkor.

Первый образец предназначен для «контроля над толпой», как ласково было написано в рекламном буклете. Там же отмечается и такая особенность нового оружия: «очень эффективное, но безопасно для целей (то есть людей)». Интересно, может, это тогда и не оружие вовсе, а так — детская игрушка?

По заявлению бельгийских оружейников, их детище способно на дистанции до 15 м полностью парализовать человека, «успокоив» его на длительное время. Кроме того, на дистанции до 50 м оно может оказывать более слабое парализующее действие. Хотя все зависит от особенностей физического строения того человека, против которого оно применяется: амбалу это может быть словно слону дробина, а вот человек хрупкого телосложения может и в кому впасть. В то же время разработчики предупреждают о возможности получения серьезных ранений (может быть, даже и не совместимых с жизнью) в случае применения данного оружия на дистанции менее одного метра.

В качестве боеприпасов для FN303 используются специальные заряды шокового действия калибра 0,68 весом 8,5 г, выстреливаемые сжатым воздухом. Кроме того, имеются и заряды с перцем или красящим веществом.

Что касается ручного гранатомета, то это не совсем новое оружие. 40-мм многозарядный гранатомет MGL был разработан в Зимбабве (!) еще 25 лет тому назад. Затем его производство было освоено в ЮАР, где гранатомет модернизировали и поставили нескольким странам мира. Одна из модификаций даже успела «засветиться» в блокбастере «Терминатор-2»: бравый будущий губернатор Калифорнии обстреливал из него горе-полицейских гранатами со слезоточивым газом.

На стенде же компании Milkor на этот раз можно было «пощупать» руками очередную версию известного оружия — модель MGL Mk-1L. Усовершенствования включают оптический прицел, прицельное приспособление для стрельбы в темное время суток при использовании очков ночного видения и др. Дополнительно новая модификация оснащена барабаном большей длины, что позволяет использовать не только стандартные армейские боеприпасы, но и различные заряды шокового и т. п. действия, применяемые правоохранительными органами. По словам сотрудников компании, модернизированный гранатомет уже закупили спецслужбы и полиция нескольких государств Ближнего Востока.

Сергей Ганин, Александр Карпенко, Ростислав Ангельский

Авторы выражают глубокую признательность Владимиру Коровину за оказанную информационную поддержку.

Система С-300П

Продолжение. Начало см. в «ТиВ» № 7/2004 г.

Летные испытания ракеты 5В55 начались 4 марта 1970 г., когда был выполнен пуск специально подготовленного варианта ракеты, оснащенного минимальным количеством аппаратуры. Последовавший за этим пуском многолетний этап отработки сопровождался как яркими успехами, так и привычными для ракетной техники проблемами.

— В середине 1970-х Министерством авиапромышленности была выпущена директива об ограничении использования в конструкции самолетов и ракет титановых сплавов, — вспоминает районный инженер, руководитель военной приемки МКБ «Факел» Рафаил Борисович Ванников. — Следуя ей, Грушин принял решение заменить материал конструкции рулей ракеты с титана на сталь. И вот в очередной серии летных испытаний был зафиксирован ряд аварийных пусков ракет. Как оказалось, стальные рули не выдерживали теплового нагрева при длительном полете ракеты на малых высотах. Руководитель испытательной службы П.Н. Морозов даже привез с полигона отсек ракеты, на котором были видны следы обгорания рулей. Но Грушин никак не хотел принять эту версию за основную, хотя сигналы с полигона о неудачных пусках уже поступили к московскому начальству. И вот вдруг звонок из министерства:

— В субботу у Вас будет Силаев.

Иван Степанович Силаев, тогдашний заместитель министра авиапромышленности, приехал на фирму в сопровождении заместителя министра М.А.Ильина, начальника главка А.А. Целибеева, начальника отдела А.А. Ададурова. Уже с первых слов Силаев дал понять Грушину, что приехал за оргвыводами:

— Ну пойдемте, посмотрим, что Вы там натворили.

Грушин сразу повел всех в конференц-зал, показал привезенный с полигона отсек и стал объяснять, что причина неудачных испытаний кроется в том, что в конструкции рулей титан был заменен на сталь. Министр тут же возразил: зачем вам это было нужно, когда все уже хорошо летало? Грушин ответил, что титан был заменен на сталь в соответствии с директивой министерства. Министр оборвал его, сказав, что «та директива касалась самолетов, на которые шло много титана, а при ваших мизерных расходах я бы завалил вас титаном…»

Потом в кабинете Грушина Силаев еще раз выразил свое недовольство и сказал:

— Виновники неудачных пусков должны быть наказаны. Кто отвечал за конструкцию рулей?

Назвали фамилию начальника конструкторского отдела Шлапака, и тут же последовало категоричное «Уволить!» Заместителя Грушина Владимира Васильевича Коляскина Силаев тоже предложил наказать. Но потом, немного поостыв, Силаев согласился на временное отстранение Шлапака от должности начальника отдела.

— Поскольку 5В55 предназначалась не только для поражения высотных целей, но и для того, чтобы сбивать цели на предельно малых высотах, мы с самого начала предлагали нанести на эти рули теплозащитные покрытия, — вспоминает Анатолий Гурьевич Шлапак. — Петр Дмитриевич тогда долго колебался, но потом, учитывая то, что рули стальные, принял решение наносить напыляемое теплозащитное покрытие. Что мы и сделали.

Ракеты летали очень успешно, попадали в цели, и все было хорошо. Но спустя какое-то время при пусках по низколетящим целям, когда ракета проходила весь свой путь в плотных слоях атмосферы, стали происходить чрезвычайные происшествия. Ракета, не доходя до цели, разрушалась и уходила, как мы говорили, в песок. Долго мы ездили с поисковыми группами. Находили обломки ракет, находили обгоревшие рули. Оказалось, что в плотных слоях атмосферы это напыляемое теплозащитное покрытие быстро уносилось и рули нагревались до такой температуры, когда сталь не выдерживала и рули разрушались. Нам срочно пришлось принимать новое решение. Приехали тогда из министерства, долго разбирались с нами…

После отъезда от нас делегации министерства пришел Коляскин, взял меня за руку и повел к Грушину. Он сидел в конференц-зале, облокотившись головой на руку. Мы с Коляскиным подошли, и я, ожидая продолжения втыка, как говорится, стоял ни жив ни мертв. Петр Дмитриевич посмотрел на меня и сказал:

— Ну и позор же на мою седую голову.

Поснимали тогда целый ряд людей, меня в том числе, с начальника отдела назначили зам. начальника отдела. И я исправно в течение трех месяцев вместо «начальник отдела Шлапак» ставил палку «за» и подписывался в чертежах «за» начальника.

Но дело, наверное, не в этом. А в том, что Петр Дмитриевич принял тогда очень правильное решение — срочно переделать все рули, нанести на них теплозащитное покрытие в виде стеклопластиковой корки, которая формировалась прямо на этих рулях. И это мы стали осуществлять.

После того как мы заменили теплозащиту на рулях ракеты 5В55, были проведены успешные испытания. Новые рули должны были делаться на серийном заводе. Но здесь сложилась очень чудная ситуация. Ракеты идут, а сдать их завод не может: нет рулей. Рули не проходят балансировку из-за того, что новая теплозащита увеличила моменты инерции рулей. Завод остановился. Грушин вызвал меня и довольно сурово стал разбираться, стараясь понять, что же мы могли напутать в этих рулях. Я ему все доложил, показал расчеты и все прочее.

— У нас как проходила балансировка рулей?

Я говорю:

— Петр Дмитриевич, нет вопросов. Все нормально, мы проводили ее. Даже, по-моему, четыре таких сбалансированных руля отправили в свое время на серийный завод в Ленинград.

— Ну, так вот, давай, поезжай в Ленинград и разберись там.

Ну, пришлось мне срочно ехать в Ленинград. Там уже сидел начальник нашего главка. Завод лихорадит. Оказалось тривиальная, вообще нелепая причина: вместо нитей, на которых эти рули балансировались, ленинградцы стали проводить балансировку на стальных проволоках. А учет веса этих проволок в формулу не ввели. Можно было, конечно, и на стальных проволоках проводить эту балансировку, но нужно было учитывать их вес. Причем мне в нос ткнули наши рули, которые мы отправили тогда в Ленинград. При этом говорят:

— Смотрите, у вас все было нормально, а у нас эти же рули не балансируются!

Я, конечно, разобрался с этим делом, и все пошло нормально. Но когда я приехал в Москву и докладывал об этом Грушину, получил от него трепку. Честно говоря, я удивился: за что, Петр Дмитриевич? Вроде, нашей-то вины никакой. Оказалось, что не только нужно сделать как следует, но и рассказать серийщикам, на что нужно обращать внимание при изготовлении и где могут они споткнуться.

Серийный выпуск средств системы С-300ПТ начался в 1975 г. Производство основных радиоэлектронных средств системы было освоено на Московском радиотехническом заводе и ряде других заводов страны.

Серийное производство ракет 5В55 и транспортно-пусковых контейнеров для них было развернуто на московском машиностроительном заводе «Авангард» (головной завод при начале серийного производства) и ленинградском Северном заводе. Несколько позже к выпуску ракет был подключен Жулянский механический завод — филиал киевского машиностроительного «Завода имени Артема», на протяжении многих десятилетий осуществлявшего выпуск управляемых ракет «воздух-воздух». Планировавшаяся поставка серийных ракет с трех заводов предусматривала и соответствующую специализацию заводов по выпуску отдельных элементов конструкции и агрегатов. Так, «Авангард» поставлял на другие заводы отсеки № 4, Жулянский механический завод-отсек № 2 и ТПК, ленинградский Северный завод — газогенераторы и аэродинамические рули.

В 1978 г. испытания перевозимого в контейнерах комплекса С-300ПТ были успешно завершены. 25 апреля 1979 г. система была принята на вооружение.

Многофункциональная РЛС подсвета и наведения (контейнер Ф1)

Транспортируемая зенитная ракетная система С-300ПТ «Бирюса»

Основное назначение системы С-300П — оборона административных и промышленных объектов, стационарных пунктов управления, штабов военных и военно-морских баз от воздушного нападения стратегической, тактической, фронтовой авиации и стратегических крылатых ракет в условиях массированного налета на охраняемый район.

Организационно боевые средства системы С-300П сведены в полки. В каждый полк входит до двух командных пунктов (КП) с возможностью подключения аппаратуры КП к системам автоматического управления (АСУ) ПВО; до двух групп из шести огневых дивизионов; одна-две технические батареи (81Ц6), осуществляющие прием, хранение и обслуживание ракетного вооружения; службы: управления, ракетно-артиллерийского вооружения; ремонтные базы и подразделения автослужбы.

Основной режим работы системы — автоматический. Впервые в СССР была создана система с полной автоматизацией ее боевой работы. Все задачи обнаружения, сопровождения, целераспределения, приема и обработки целеуказания, захвата цели, сопровождения, пуска и наведения ракет, оценки результатов стрельбы система была способна решать автоматически с помощью цифровых вычислительных средств.

Зенитная ракетная система средней дальности С-300П построена по схеме организации группы дивизионов вокруг командного пункта, осуществляющего обработку текущей воздушной обстановки по данным радиолокационной разведки, целераспределение по дивизионам — стрельбовым каналам, управление боевыми действиями.

Система С-300П обладает способностью осуществлять выбор приоритетности целей в автоматическом режиме в зависимости от потенциальной угрозы. При этом стрельбовая ЭВМ системы определяет приоритет целей для их одновременного или последовательного обстрела: баллистические цели, постановщики помех, маловысотные, атакующие, т. е. движущиеся с нулевым параметром, и т. п. цели. При «разделении» сопровождаемой цели (что означает сброс бомб или пуск ракеты) автоматически берется на сопровождение и обстреливается цель, движущаяся в сторону расположения дивизиона.

Действуя в автоматическом режиме, система С-300П способна поражать все виды воздушных целей, имеющих заданные для комплекса характеристики. В этом случае также осуществляется автоматический обзор приземной кромки, в которой могут появиться низковысотные цели, а ЭВМ комплекса производит оценку помеховой обстановки и подавление как пассивных, так и активных помех. Функции расчета при этом заключаются в контроле над работой средств ЗРК, но при необходимости возможно было и оперативное вмешательство в ход его боевой работы.

Командный пункт системы С-300П — средство управления системы, в состав которого входит пункт боевого управления (ПБУ) и радиолокатор обнаружения (РАО), осуществляет разведку воздушной обстановки, определение государственной принадлежности обнаруженных воздушных объектов, целераспределение по огневым дивизионам и общее руководство боевыми действиями полка. Средства управления предназначены и специально адаптированы для управления разнородной группировкой зенитных ракетных систем большой и средней дальности (С-200 и С-300П различных модификаций) при общем количестве систем в составе группировки до шести.

Управление системами осуществляется по собственным радиолокационным данным, а также поданным, полученным от управляемых систем и средств разведки, по информации от средств управления соседних группировок и средств вышестоящего уровня. Система С-300П может работать в сочетании с автоматизированными системами управления (АСУ) ПВО.

Зенитный ракетный комплекс С-300ПТ был принят на вооружение Советской Армии в 1979 г. в составе следующих боевых средств:

— командный пункт комплекса;

— стартовая батарея (до 12 буксируемых пусковых установок, четыре контейнера подготовки старта);

— ракета 5В55К (В-500К).

Командный пункт комплекса состоял из многофункционального радиолокатора подсвета и наведения и кабины боевого управления (КБУ, контейнер Ф2).

Кабина боевого управления (контейнер Ф2)

Кабина стартовой автоматики (контейнер ФЗ)

Зенитная ракета 5В55 в ТПК:

1 — рулевые поверхности; 2 — твердотопливный двигатель; 3 — осколочно-фугасная боевая часть; 4 — бортовая аппаратура управления; 5 — радиолокационный визир; 6 — крышка контейнера; 7 — направляющая; 8 — шток катапульты.

Многофункциональная РЛС подсвета и наведения (РПН, контейнер Ф1), оснащалась антенным постом, смонтированным на опорно-поворотном устройстве, установленном на транспортную повозку ФР-10. При переводе из транспортного в боевое положение рама повозки ФР-10 после раздвижения станин устанавливалась на грунт, и колесные хода отделялись от повозки. Горизонтирование основания антенного поста обеспечивалось домкратами. При развертывании комплекса в лесистой или сильно пересеченной местности антенный пост мог быть поднят на унифицированную вышку 40В6 или 40В6М (МД).

Антенное устройство поста состояло из фазированных антенных решеток с цифровым управлением положением луча. За счет реализации управления каждым из нескольких тысяч элементов разработчики добились высоких характеристик по помехозащищенности, быстродействию при просмотре пространства и точности сопровождения целей и ракет.

Кабина боевого управления (контейнер Ф2) обеспечивала размещение рабочих мест операторов, многопроцессорной ЭВМ, аппаратуры обнаружения целей, сопровождения целей и ракет, аппаратуры связи и управления средствами ЗРК.

Кабина стартовой автоматики (контейнер ФЗ) служит для размещения аппаратуры, обеспечивающей предстартовую подготовку и пуск ракет.

Пусковая установка 5П851 обеспечивает размещение четырех ТПК с ракетами, их подъем в вертикальное положение и выполнение пуска, а также транспортирование на буксире за тягачом.

Зенитная управляемая ракета 5В55К (В-500К) — первый серийный вариант ракеты для системы С-300П. Одноступенчатая твердотопливная зенитная управляемая ракета с командной системой наведения.

В ходе боевого применения при наличии целей, назначенных для обстрела, в автопилот ракеты вводились параметры начального участка траектории полета. После 15-секундного цикла подготовки, за время которого выполнялась проверка бортовых систем ракеты, выдавалось разрешение на пуск ракеты. Контейнер наддувался пороховым аккумулятором давления (ПАД), выбивалась предварительно ослабленная радиальными канавками крышка контейнера, сделанная из композиционных материалов (дублирующая металлическая крышка контейнера используется только при транспортировке). Давлением, которое создавалось при срабатывании ПАД приводились в движение штоки в цилиндрах катапульты, расположенных в ТПК вдоль ракеты.

Ракета принудительно катапультировалась из вертикально расположенного ТПК на высоту около 20 м. Одновременно с выходом ракеты из контейнера раскрывались управляющие аэродинамические поверхности.

В ракете 5В55 был установлен блок задержки запуска двигателя, предназначенный для того, чтобы маршевый двигатель запускался через одну — полторы секунды после срабатывания катапульты и выхода ракеты из ТПК. При снижении скорости ракеты практически до нуля запускался маршевый двигатель. Для скорейшего вывода на заданную траекторию ракета 5В55 оснащалась газовыми рулями-элеронами, обеспечивающими ее энергичный разворот в направление на цель. Газовые рули по программе, заложенной в автопилот перед стартом, склоняли ракету в плоскость наведения и разворачивали ее вокруг продольной оси для совмещения основной плоскости ракеты и плоскости наведения, а также по углу тангажа для полета в точку встречи с целью.

Пусковая установка 5/7851 в боевом и транспортном положениях.

По заложенным в автопилот параметрам начального участка траектории полет ракеты происходил до захвата ее системами слежения радиолокатора подсвета и наведения, после чего начинался управляемый полет ракеты. Наведение ЗУР на цель осуществлялось по командам, передаваемым на борт ракеты через РПН. Точка встречи ракеты с целью постоянно определялась цифровым вычислительным комплексом (ЦВК) кабины боевого управления Ф2 исходя из текущих параметров полета цели и ракеты. Таким образом, в системе С-300П применялся метод наведения, отличный от применявшихся на зенитных ракетных комплексах ранних поколений С-75 и С-125 («трехточка» и «половинного спрямления»).

Подрыв боевой части при встрече ЗУР с целью осуществлялся по команде от бортового полуактивного радиовзрывателя. Его режим работы в зависимости от класса и параметров движения цели задавался командами, поступавшими на борт ЗУР через РПН.

Стартовая батарея комплекса и аппаратура наведения обеспечивали темп стрельбы 3–5 с. Одновременно комплексом могло быть обстреляно 12 ракетами до шести целей при наведении на одну цель до двух ракет.

Контейнеры Ф2 и ФЗ на позиции располагались на специальных основаниях или стойках непосредственно на фунте, или в укрытиях (в капонирах или за земляными обваловками).

Для транспортировки контейнеров Ф2 и ФЗ при смене дивизионом позиции использовались транспортные автопоезда 5П58.

Информационное взаимодействие всех боевых элементов комплекса осуществлялось по радиолинии.

Транспортируемая зенитная ракетная система С-300ПТ с ракетой В-500Р (5В55Р)

В 1981 г. была принята на вооружение система С-300ПТ с новой ракетой В-500Р с увеличенной дальней границей зоны поражения. Тем самым были полностью реализованы заданные ТТТ возможности системы. Первый полк, вооруженный системой С-300ПТ с ракетами В-500К и В-500Р, был поставлен на боевое дежурство 23 февраля 1981 г.

Аппаратура командного пункта (контейнера Ф2) была дополнена и усовершенствована. В связи с введением в боекомплект новых и более дорогих ракет был введен алгоритм экономии ракет 5В55Р, который автоматически назначал ракеты 5В55К для обстрела целей в простых, беспомеховых условиях в том случае, если количество ракет 5В55Р на стартовой позиции меньше оптимального.

В-500Р (5В55Р) — ракета с увеличенной дальней границей зоны поражения.

Согласно информации, представленной в V томе справочника «Оружие России» (М., «Военный парад», 1997 г., на стр. 135), ракета 5В55Р обеспечивает поражение целей со скоростями до 4300 км/ч на удалении от 5 до 75 км в диапазоне высот от 0,025 до 25 км. Масса ракеты составляет 1665 кг, включая боевую часть массой 130 кг, длина — 7,25 м, диаметр — 508 мм, размах рулей- элеронов — 1125 мм.

В качестве метода наведения ракеты 5В55Р на цель был принят усовершенствованный радиокомандный метод, заключающийся в органичном соединении радиокомандного наведения на начальном и среднем участках траектории с методом «сопровождения цели через ракету» на конечном.

При обстреле воздушных целей на большой дальности команды наведения для ракеты 5В55Р вырабатываются по координатам цели и ракеты, измеряемым РПН, и по данным сопровождения цели бортовым радиолокационным визиром ЗУР — используется метод сопровождения цели через ракету (аналогичный метод применяется и для наведения ракеты американского комплекса Patriot). Радиолокационные данные от бортового визира ракеты сравниваются с теми, которые получены с помощью РПН, непрерывно сопровождающего цель. ЭВМ пункта управления производит обработку информации, вырабатывает команды наведения, передаваемые затем на борт ракеты.

Благодаря используемому методу наведения удается реализовать оптимальное сочетание достоинств командного наведения и полуактивного самонаведения, что обеспечивает высокую эффективность поражения целей.

Уже после принятия на вооружение система С-300ПТ зимой 1983–1984 гг. успешно прошла эксплуатационные испытания в горно-лесистой местности при низких температурах. К испытаниям на полигоне Телемба был привлечен зенитный ракетный полк подполковника В.М. Трофимова.

В начале восьмидесятых годов зенитные ракетные комплексы системы С-300ПТ получили дальнейшее развитие и по своим возможностям стали соответствовать более совершенному по боевым характеристикам комплексу С-300ПС. Поставки в войска усовершенствованных комплексов производились под обозначением С-300ПТ-1. Все контейнеры этого варианта комплекса при боевой работе находились на автомобильных шасси (полуприцепах). Применялись пусковые установки 5П851А — доработанный с целью повышения надежности и удобства технического обслуживания вариант ПУ 5П851. Для перезаряжания ПУ использовались заряжающие машины 5Т99 на базе шасси автомобиля КрАЗ-255 или самоходные крановые средства.

Непродолжительное время выпускался еще один доработанный вариант комплекса С-300ПТ-1 — С-300ПТ-1 А. Ранее выпущенные комплексы С-300ПТ проходили доработку в войсках или при проведении плановых ремонтов на предприятиях Министерства обороны с доведением их до уровня комплексов С-300ПТ-1 А.

В настоящее время комплексы С-300ПТ всех модификаций сняты с вооружения.

Продолжение следует.

Буксируемая пусковая установка 5П851 ЗРС С-300П

Продолжение. Начало см. в «ТиВ» № 7/2004 г.

Михаил Никольский

Авиация специального назначения

Главный калибр

В 1961 г. заниматься проблемами, связанными с установкой мощного вооружения, стреляющего вбок, стал майор запаса ВВС США Ральф И. Флексман, занимавший пост директора отдела перспективных исследований фирмы Джерал Пресижнз Линк. В том же году на базе Эглин прошла конференция, посвященная выработке рекомендаций по повышению эффективности непосредственной авиационной поддержки сухопутных войск в конкретных условиях Южного Вьетнама. В конференции принял участие подполковник резерва ВВС МакДональд, тот самый МакДональд.

В 1962 г. группа специалистов фирмы Белл сформулировала концепцию «ганшипа». В разработке концепции самое деятельное участие принимали МакДональд и Флексман. Энтузиасты нашли себе союзника в лице капитана Джона Симонса. Увы, но в Пентагоне опять не восприняли свежие идеи.

Симонс и Флексман в мае 1963 г. направили «наверх» свои очередные предложения. На этот раз реакция последовала положительная. В рамках проекта «Tailchaser» Симонсу выделили для проведения испытаний один T-28D «Троян» и один С-131. Вооружение на них пока не ставилось. Симонс лично нарисовал на остеклении фонарей кабин самолетов слева от кресла летчика примитивные кольцевые метки. Он же лично проверил возможность удерживания прицельной марки на цели при выполнении виражей. Оказалось, что такое под силу даже рядовому пилоту — никаких сложностей! Успех омрачило замораживание проекта по причине отсутствия финансовых ассигнований. Тут на сцене появляется еще один капитан — Рон Терри, человек, который сумел воплотить идеи на практике, отец «ганшипа». Капитан Терри только-только оттрубил срок летчиком-истребителем в Южном Вьетнаме, где имел возможность ознакомиться с проблемами противопартизанской борьбы в полном объеме и на собственной шкуре. Терри присоединился к участникам проекта «Tailchaser» летом 1964 г., незадолго до Тонкинского инцидента.

Наиболее подходящими для переоборудования в «ганшипы» являлись транспортные самолеты, имевшие значительную продолжительность полета и большой объем грузовой кабины, вполне пригодный для размещения батареи пулеметов и кучи боеприпасов к ним. Недостатком являлась невысокая крейсерская скорость полета и (обратная сторона больших внутренних объемов) значительные геометрические размеры, из-за чего транспортники представляли отличную мишень для зенитной артиллерии. Однако в начале вьетнамской войны в ПВО Вьет Конга использовались в основном пулеметы винтовочного калибра.

Зенитных батарей с радиолокационным наведением, способных сбивать самолеты ночью, не было совсем. Поэтому в качестве противопартизанского оружия вооруженный транспортный самолет представлялся на тот момент идеальным средством.

В августе 1964 г. Терри получил стандартный С-131В (серийный номер 53-7820). На базе Эглин в дверном проеме кабины самолета установили стандартный подвесной контейнер SUU-11A/A с шестиствольным пулеметом калибра 7,62 мм. Слева от кресла командира в кабине был смонтирован прицел от штурмовика А-1 «Скайрейдер». Уже первая стрельба удивила даже самого Терри: с высоты 500 м при наклонной дальности 2700 м в листе шифера размерами 3x3 м было сделано 25 пробоин одной очередью! Дальше — больше. На полигоне недалеко от базы Эглин в чистом поле выставили 25 манекенов, расположив на площади в один акр (примерно 4000 м 2). Трехсекундной очередью с первого «ганшипа» было поражено 19 манекенов, причем десять «человек» сочли убитыми. Такие результаты впечатлили не одного Терри. Проект немедленно получил «зеленую улицу», более того, в связи с эскалацией конфликта в Индокитае проект получил наивысший приоритет.

Пулемет «Мичиган» в проеме грузовой кабины C-47D

Первый C-47D, вооруженный одним блоком SUU-11. Авиабаза Райт-Паттерсон, сентябрь 1964 г.

В сентябре 1964 г. в распоряжении Терри находился уже C-47D (серийный номер 43-48462). В носу самолета на фюзеляже была сделана надпись «Terry The Pirates». Пираты — это потому, что люди Терри не стеснялись «пиратить» нужные для самолета вещицы в других подразделениях. Приоритет приоритетом, однако на штаб надейся, а сам не плошай.

Вооружение включало один блок SUU-11А/А в проеме двери грузовой кабины. В сентябре-октябре с «Дакоты» провели серию стрельб с одинаково превосходными результатами.

Новую систему оружия теперь требовалось проверить в деле, во Вьетнаме. «Система оружия» обрела обозначение FC-47D. Согласно спецификации, на FC-47D требовалось установить не один, а три блока SUU-11А/А: один в проеме двери и два в окнах кабины перед дверью. Прицел — Mk.20 Mod 4 от «Скайрейдера». Гашетку пулеметов разместили на штурвале командира воздушного корабля. Оружие было расположено по левому борту именно потому, что прицеливается и ведет огонь командир. Командир воздушного корабля занимал левое кресло, смотреть влево ему куда как удобнее, чем вправо.

В октябре 1964 г. капитан Терри прибыл в Бьен Хоа, здесь базировалась 1 — я эскадрилья коммандос. Компанию капитану составила его команда «Ганшип I»: первые лейтенанты Эдвин Сасаки и Ральф Кимберлин, мастер сержант Том Риттер, штаб-сержант Эстель Бунч, рядовой первого класса Джэймс Шмейссер и рядовой третьего класса Алан Симс. Люди прибыли в Индокитай без техники, но им разрешили выбрать «Дакоту» из числа самолетов, занятых перевозкой почты по американским гарнизонам в Юго- Восточной Азии. Терри положил глаз на три самых новых самолета: 43-48471, 43-48491 и 43-48579. Первые две цифры серийного номера обозначают год, в котором самолет был заказан — 1943. Новые самолеты, нечего сказать, каких-то три десятка лет службы!

«Высший приоритет» программы проявился разве что в полномочиях Терри: отбирать любые самолеты и приватизировать в своих интересах узлы и агрегаты с других машин. Можно представить, с какой неподдельной радостью восприняли прибытие команды Терри механики базы Бьен Хоа, тем более что их о полномочиях гостей особо не просвещали. Модернизация транспортных самолетов в «истребители» FC-47D началась в декабре 1964 г. Начали с самолета 43-48471. Из грузовой кабины были удалены все откидные сиденья, с левого борта смонтировали алюминиевые лафеты для пулеметных установок SUU-11 А/А, в передней части грузовой кабины оборудовали стеллажи для боекомплекта (24 000 патронов в лентах и коробках), установили прицел от «Скайрейдера». Напротив грузовой двери закрепили ящик под 24 осветительные ракеты Мк.6. Для обеспечения связи с наземными войсками состав радиооборудования пополнили дополнительной УКВ-радиостанцией. Экипаж FC-47D включал семь человек: командира, второго пилота, штурмана, трех механиков и южновьетнамца-переводчика.

Модернизация первого FC-47D завершилась 11 декабря 1964 г., через четыре дня был готов и второй «ганшип».

С третьим самолетом вышла заминка. Первые стрельбы выявили ненадежность пулеметов «миниган», поэтому блоки SUU-11A/A, предназначенные для третьего FC-47D, пришлось использовать на первых двух кораблях.

FC-47 с четырьмя крупнокалиберными «Браунингами»

Пулеметы «Браунинг» в левом борту FC-47

Прицел Mk.20 от «Скайрейдера» в кабине FC-47

Еще один вариант мрнтажа пулеметов «Браунинг» на FC-47

Экипажи «ганшипов» Терри набирал из числа опытных летунов, занятых на почтовых перевозках в Индокитае на тех же С-47. Командирами Терри назначил капитанов Джэка Харви и Ли Джонсона. Самолеты официально включили в состав 1-й эскадрильи коммандос, хотя на практике они оставались под полным контролем команды «Ганшип I» — капитана Рона Терри.

Первый боевой вылет днем 15 декабря 1964 г. выполнил экипаж капитана Харви. По реальным целям FC-47D в тот день не работал, цели не удалось обнаружить. Более удачным стал день 21 декабря. Передовой авианаводчик с борта самолета О-1 обнаружил противника, группу вьетконговцев, и навел на него FC-47D. В левом кресле «ганшипа» в этот раз находился Терри. Терри встал в вираж с креном примерно 20°, совместил перекрестие прицела с группой вьетнамцев и открыл огонь. Американцы обнаружили на земле 21 убитого. Проверка самолета в дневных условиях прошла успешно, однако «ганшипам» предстояло работать главным образом ночью.

Первый ночной вылет был выполнен с 23 на 24 декабря. Самолет кружил в районе опорного пункта Тхань Йенд, расположенного в дельте Меконга. Опорный пункт, который обороняли «зеленые береты» и солдаты правительственных войск, по ночам регулярно подвергался атакам партизан. Капитан Харви запросил «землю» на предмет оказания помощи. Какая может быть помощь от старого Дугласа? Посветите ракетами. Харви сбросил 17 осветительных ракет, после чего предложил «беретам» помочь огоньком. На земле сильно удивились, но возражать не стали. В считанные секунды «ганшип» выпустил 4500 патронов, после чего атака немедленно прекратилась.

В эту же ночь ожесточенным атакам подвергся другой укрепленный лагерь — Трань-Хань, расположенный в 30 км от Тхань-Йена. С воздуха оборону поддерживали самолеты В-26 ВВС Южного Вьетнама и вертолеты армии США, подсветку целей обеспечивали С-47. Сюда направился и Харви. Несколько виражей «ганшипа» остановили штурм. Один самолет заменил несколько «Инвейдеров» и вертолетов. За работой FC-47D под Трань-Ханем наблюдал корреспондент газеты «Stars And Stripes». Перечеркнутое трассерами ночное небо произвело на журналиста огромное впечатление. Вскоре в газете появилась статья под броским заголовком: «Puff The Magic Dragon» («извергай огонь, сказочный дракон»; FC-47D и АС-47 часто называли Dragooship-aми). Звучная фраза понравилась экипажу. На борту фюзеляжа «ганшипа» появилась надпись «Puff». «Пуфф» стал позывным FC-47D, официально одобренным командованием 2-й авиационной дивизии. «Пуфф» произвел впечатление не только на заезжего газетчика, но и на вьетконговцев. В трофейных документах янки нашли приказ, запрещающий применять оружие против «огнедышащего» самолета, дабы не приводить в ярость монстра. Надо сказать, вьетнамцы недолго относились к «ганшипам» с таким пиететом.

Первый успех «ганшипов» оказался оглушительным. В ночь на 8 февраля 1965 г. «Пуфф» в районе Бонг Сона за пять часов выпустил 20500 пуль, потери противника составили порядка 300 человек только убитыми. Заявки на FC-47D стали поступать со всех уголков Южного Вьетнама. ВВС изучали возможность формирования полноценного авиакрыла из 75 FC-47D, но пока, 18 июня 1965 г., штаб ВВС официально затребовал ассигнования для формирования полноценной эскадрильи из 16 FC-47D. Помимо «Дакоты» в качестве платформы для установки бортовых пулеметов рассматривались самолеты С-131 и Т-29, однако выбор все-таки был остановлен на C-47D. Опыты с установкой пулеметов поперек фюзеляжа проводили даже с «птичками» O-IF, на которых летали передовые авианаводчики. Несколько таких самолетов с «перпендикулярными» пулеметами получили прозвище «Mini Dragonship».

Исполнителем контракта (в контракте оговаривалась модернизация уже 20 «Дакот» в «ганшипы») стала фирма Эйр Интернэшнл, завод которой находился в аэропорту Майами. Стоимость модернизации двадцати C-47D в FC-47D составила 4288975 долларов. Модернизация заключалась не только в переоборудовании грузовой кабины, установке вооружения, прицела, радио- и навигационного оборудования, но также включала монтаж по левому борту грузовой кабины легкой брони для защиты от пуль винтовочного калибра и мелких осколков.

Специально для FC-47D на основе стандартного подвесного контейнера SUU-11А/А был разработан пулеметный блок GAU-2B/A. Правда, фирма Дженерал Электрик, производитель пулеметов «миниган», не успевала выполнять заказы на контейнеры, и на первый C-47D пришлось ставить блоки SUU-11А/А. Впрочем, и эти блоки были в дефиците. Требовалось найти альтернативный вариант вооружения «драконов».

Терри посчитал возможным заменить «миниганы» обычными, 30- и 50-и калиберными пулеметами, благо их оставалось громадное количество еще со времен Второй мировой войны. Терри обнаружил склад этого «металлолома» на авиабазе МакКлиллэн весной 1965 г. Решительный капитан, используя свои полномочия, забрал с базы 300 крупнокалиберных «Браунингов». Каждый FC-47D предстояло вооружить десятью пулеметами калибра 12,7 мм: шесть в проеме грузового люка (стволы пулеметов вставлялись в проделанные в дверце отверстия) и по два в двух последних окнах левого борта грузовой кабины. Таким образом, под руководством Терри были вооружены шесть самолетов. Решение было не лучшим, все десять стволов выплевывали в минуту 6000 пуль — столько же, сколько один «миниган», но альтернативы не было. Три из шести машин передали вновь формируемой на авиабазе Форбс, шт. Канзас, эскадрилье, а три оставили на базе Эглин для испытаний и отработки тактики применения «ганшипов».

Тот самый Puff

Погрузка боекомплекта

Контейнер SUU-11 в чреве АС-47

Завершив работу над шестью «Дакотами», команда «Ганшип I» вернулась во Вьетнам, где на базе Бьен Хоа аналогичным образом вооружила четыре C-47D из 1 — й эскадрильи коммандос. Таким образом, в составе 1-й эскадрильи стало шесть «драконов»: два вооруженных «миниганами» и четыре «крупнокалиберных». Правда, все шесть кораблей никогда не были одновременно в боеготовом состоянии. Самолеты преследовали отказы вооружения: «миниганы» не отличались надежностью, а ветераны-Браунинги отказывали по причине своего почтенного возраста и сильного износа. На крупнокалиберные пулеметы и боеприпасы к ним жаловались еще в 1962 г. пилоты «Инвейдеров». Позже блоки SUU-11 заменили контейнерами GAU-2B/A.

В сентябре 1965 г. изменилось наименование «драконов». Буковка F в названии возводила железный грузовик в ранг Fighter'a — истребителя. Интересно, что пожелания о переименовании FC-47 оказались обоюдными. Летчики реактивных истребителей возмущались зачислением в коллеги пилотов антиквариата. С другой стороны, экипажам «ганшипов» надоело выполнять роль объектов для оттачивания грубого солдатского юмора не обремененных интеллектом парней с «Фантомов», «Тадов» и прочих fighter-ов. Хэрви как-то пожаловался: «Я устал слушать, как скалят зубы летчики-истребители по поводу FC-47. Старый и ржавый «Gooney Bed» (прозвище С-47), конечно, не истребитель, зато сколько на нем пулеметов!» Вариант AC-47D устроил всех — ударный транспортный самолет (А — Attack, ударный).

«Старые и ржавые» самолеты действительно истребителями не являлись. Выполнение на них крутых виражей могло завершиться сваливанием с последующими «втыкающимися» в землю последствиями. А выполнять крутые виражи приходилось, ибо как раз угол крена служил углом прицеливания: пулеметы стояли параллельно днищу кабины. Оружейники провели полевую доработку, изменив угол установки пулеметов — наклонили их на угол в 12°. Необходимость выполнения крутых виражей снизилась. Самолет стал более стабилен и прост в управлении на вираже.

В начале 1966 г. летчики «ганшипов» начали использовать для поиска целей в темное время суток приборы ночного видения. Опыты признали успешными, тем не менее в состав штатного бортового оборудования «драконов» приборы ночного видения не включались. Через полтора года, в конце лета 1967 г., удалось частично повысить надежность вооружения «драконов» — в Индокитай прибыли новые модули MXU-470/A, гораздо более надежные, чем SUU-11 и GAU-2. Вооружили блоками MXU-470/A всего три AC-47D звена С, которое тогда базировалось в Фу Кэте.

В составе 1 — го авиакрыла коммандос, дислоцированного на авиабазе Форбс, шт. Канзас, 9 августа 1965 г. был сформирован 8-й учебно-тренировочный отряд. На вооружение отряда поступили четыре FC-47D: один вооруженный модулями SUU-11 и три с десятью крупнокалиберными «Браунингами». Уже 15 августа отряд был преобразован в 4-ю эскадрилью коммандос. Обучение экипажей продолжалось на базе Форбс до конца октября, когда поступил приказ о перебазировании в Индокитай.

В конце 1964 г. и в первой половине 1965 г. над Вьетнамом летал только «Пуфф». Нагрузка на экипажи была очень велика. Самолет мотался по всей стране: от Ня Транга на севере до дельты Меконга на юге. В мае 1965 г. к нему присоединился второй «ганшип», переоборудованный в местных условиях.

Первый FC-47D 4-й эскадрильи прибыл в Тан Сон Нат 14 ноября. Эскадрилья формально вошла в состав 6250-й группы непосредственной авиационной поддержки 2-й авиационной дивизии. Самолеты перелетели во Вьетнам без вооружения. Пулеметы сняли в целях экономии массы для размещения дополнительного запаса горючего. Вооружение и лафеты «ганшипов» перевез на театр военных действий транспортный С-124 «Глоубмастер», причем не все. До конца года «драконы» летали лишь с одним-двумя пулеметными модулями вместо положенных трех. Штаб 7-й воздушной армии приказом 411-65 поставил перед экипажами 4-й эскадрильи коммандос следующие задачи: «Освещать поле боя и огнем бортового вооружения способствовать обороне опорных пунктов от ночных атак противника, оказывать непосредственную авиационную поддержку наземных войск вместе с другими типами ударных самолетов, осуществлять прикрытие с воздуха конвоев».

Первый вооруженный «Дуглас» получил позывной «Пуфф». Встал вопрос, как теперь величать «ганшипы» в эфире. Тема долго обсуждалась среди членов экипажа, пока один экс-пилот истребителя, волей судьбы заброшенный в левое кресло летающей рухляди, не воскликнул: «Позывной! Для этого гребаного ржавого приведения? Поцелуйте меня в зад!!!» Летчик кричал не вообще, а в трубку телефона, в ответ на очередной запрос о позывном из вышестоящего штаба. Офицеру штаба 7-й воздушной армии вся эта история, видимо, изрядно надоела. Он постарался выбрать из тирады обиженного судьбой «джетовца» самое невинное слово: «Spooky (привидение)? ОК». Это, конечно, легенда, однако зерно истины в ней есть. Сюжет, видоизменясь, кочует по англоязычным изданиям на протяжении добрых трех десятков лет.

Согласно штату, эскадрилья должна была иметь на вооружении 26 самолетов: двадцать переоборудованных в США и шесть переданных из 1 — й эскадрильи. Затем штатную численность уменьшили до 18 «ганшипов». Два «Пуффа» и три С-47 с «Браунингами» были отозваны в США для ремонта. На авиабазе Кларк самолеты получили камуфляжную окраску: до этого, как ни странно, ночные драконы летали неокрашенными. Тусклый блеск алюминия совсем не способствовал снижению заметности.

«Орудийная палуба «Ганшипа»

Залп

В Тан Сон Нате находился штаб эскадрильи, звенья же по три самолета были распределены по всем четырем военным округам республики Вьетнам. В зоне ответственности I корпуса, вблизи демилитаризованной зоны, действовало звено А, авиабаза Дананг. В Плейку базировалось звено В, зона ответственности II корпуса. Звено С сидело в Тан Сон Нате и работало в интересах III корпуса. Наконец, звено D находилось в распоряжении штаба IV корпуса, базируясь в Бинь Тхай, оно покрывало дельту Меконга. В мае 1966 г. штаб эскадрильи перевели из Тан Сон Ната в Ня Транг, здесь эскадрилья формально вошла в состав 14-го авиакрыла коммандос, сформированного 8 марта 1966 г.

Первые боевые вылеты были успешными, боевая карьера складывалась удачно, несмотря на почтенный возраст самолетов, молодость и неопытность их пилотов.

Зачастую «Привидению» достаточно было лишь один раз обнаружить себя огнем пулеметов, чтобы атаки вьетконговцев прекратились на всю ночь. Эффективность самолетов при таких вылетах была очень высокой. Все же и здесь не все было так хорошо. В качестве примера можно сослаться на действия «Привидений» при обороне уже упоминавшегося укрепленного лагеря А-Шо. В 11.20 10 марта в небе над А-Шо появился АС-47. Совершив две неудачные попытки вслепую выйти на цель, его командир капитан Коллинз с третьего захода все-таки пробил облачность на высоте около 100 м в нескольких милях от лагеря, над которым вздымались клубы огня и дыма. «Дуглас» сразу же попал под зенитный огонь. Сопровождаемый трассами с земли, «Дракон» направился в сторону А-Шо, где обрушил на вьетконговцев лавину огня.

Радость солдат, державших оборону в лагере, оказалась недолгой: сначала у «ганшипа» задымил правый двигатель, секундой позже-левый. Экипажу удалось посадить машину на склон горы. После нескольких неудачных попыток оставшихся в живых членов экипажа удалось вывезти из зоны боевых действий на вертолете СН-ЗС. Дневной боевой вылет на хорошо прикрытую зенитными пулеметами цель окончился для экипажа АС-47 весьма печально.

В ночь на 10 марта над А-Шо кружил еще один «Спуки». Беспокоящий огонь его шестистволок несколько остудил пыл атакующих, хотя больших потерь и не причинил. Днем 10 марта укрепленный пункт был захвачен. Главной причиной неудачи американцы посчитали недостаточную поддержку с воздуха, в частности, отметили низкую эффективность и высокую уязвимость «ганшипов» при атаках в сложных метеоусловиях целей, прикрытых сильной ПВО.

А количество «Призраков» увеличивалось: из США перегоняли все новые машины. Так продолжалось до декабря 1965 г., пока «Спуки» не привлекли к блокаде знаменитой тропы Хо Ши Мина.

Пятое звено из 4-й эскадрильи привлекалось к выполнению заданий в рамках операции «Крикет» — действиях вне территории Южного Вьетнама. Четыре АС-47 этого звена с середины декабря 1965 г. базировались в Удорне. Эти «ганшипы» действовали над Лаосом и Камбоджей.

Вьет Конг чувствовал себя в сопредельных странах гораздо свободнее, чем в республике Вьетнам. Через Лаос и Камбоджу проходили основные пути снабжения формирований Вьет Конга и регулярной армии ДРВ, которые действовали на юге Вьетнама. Жизненно важные артерии прикрывала серьезная, по азиатским меркам того времени, система ПВО: тяжелые пулеметы, батареи 37- и 57-мм зенитных пушек, некоторые батареи имели радиолокационное наведение. В общем, боевые вылеты в Южном Вьетнаме могли считаться прогулками по сравнению с выполнением заданий над тропой Хо Ши Мина. Уже в одном из первых вылетов, 17 декабря 1965 г., был сбит AC-47D (серийный номер 43- 49492), все члены экипажа погибли. 24 декабря из Лаоса не вернулся борт 45- 1120, экипаж также погиб. К августу 1966 г. над Лаосом и Камбоджей были сбиты шесть «ганшипов». 4-й эскадрилье вообще принадлежит печальный рекорд в американских ВВС периода войны в Индокитае — наивысшее количество потерь по отношению к количеству боевых вылетов. Закономерный результат, если принять во внимание специфику ночных полетов на тихоходных самолетах, до предела набитых боекомплектом к пулеметам (как следствие, чрезмерная задняя центровка и трудности в пилотировании). К тому же, экипажи для них отбирали далеко не среди элиты USAF. Даже «новые» самолеты, пригнанные с завода, зачастую были старше своих пилотов.

Тяжелые потери заставили командование 7-й воздушной армии сначала вернуть уцелевшие АС-47 «экспортного» звена в Южный Вьетнам, на базу Ня Транг, а затем распределить их по четырем военным округам.

1 ноября 1966 г. во Вьетнам прибыли восемь только что прошедших переоборудование в США АС-47. Самолеты поступили на вооружение 606-й эскадрильи коммандос. Этот летающий музей базировался в Накхон Фаноме вблизи тайско-лаосской границы. Музей, потому что в эскадрилье имелась самая настоящая авиационная коллекция: самолеты AT-28D, А-IE, U-10B, С-123В, вертолеты НН-3 и СН-3, а теперь еще и АС-47. С прибытием восьмерки «Спуки» общее количество АС-47 здесь возросло до десяти машин.

Ночная работа «Ганшипа»

«Ганшипы» АС-47 на авиабазе Ня-Тран

Эскалация войны сопровождалась, как выразился один из американских историков, «плачем» командования 7-х ВВС по поводу наращивания численности «ганшипов» на театре военных действий. Стенания возымели силу. Летом 1967 г. Пентагон одобрил формирование третьей эскадрильи «ганшипов», но ценой снижения штатной численности 4-й эскадрильи коммандос. 25 октября

1967 г. на авиабазе Ня Транг была сформирована 14-я эскадрилья коммандос. Шесть самолетов передали из 4-й эскадрильи (численность 4-й эскадрильи уменьшилось с 22 машин до 16), десять АС-47 прибыло из США, с завода Эйр Интернэшнл. Эскадрилью также раздробили на звенья по три-пять самолетов в каждом. Звено А осталось в Ня Транге, звено В базировалось в Фан Ранге, звено С — в Бьен Хоа и звено D — в Бинь Тхай. По состоянию на 15 января 1968 г. звенья 4-й эскадрильи находились в Дананге (звено А), Плейку (звено В), Фу Кате (звено С). Чтобы продолжить такую опасную, но важную работу, звено D к этому времени вернулось в Удорн.

1 мая 1968 г. 14-я эскадрилья коммандос была преобразована в 3-ю эскадрилью огневой поддержки, а с 1 августа все авиационные подразделения коммандос стали именоваться подразделениями специальных операций, т. е. 3-я и 4-я эскадрильи стали эскадрильями специальных операций.

В конце февраля 1969 г. Вьет Конг начал знаменитое наступление Тет («Новогоднее наступление»). Работы «ганшипам» резко прибавилось, хотя куда уж больше: в каждом звене старались поднимать в воздух каждую ночь три-четыре самолета и до начала наступления Тет. Майор Билл Платт, штурман AC-47D (серийный номер 43-49770) из звена D 3-й эскадрильи, много лет спустя вспоминал один далеко не ординарный боевой вылет: «Обычно в нашем звене пара АС-47 летала от заката до полуночи, в то время как вторая пара дежурила в готовности к немедленному вылету на аэродроме. После полуночи пары менялись.

В первые часы 24 февраля крупные силы противника атаковали Лонг Бинь. Наш «SPOOKY 70» получил команду на взлет примерно в 4 часа утра. Я обнаружил концентрацию сил вьетконговцев и запросил помощь — «SPOOKY 71». Лонг Бинь сильно обстреливался минометами и неуправляемыми ракетами. Наши войска отступали по всему периметру обороны. Самым жарким местом стала юго-восточная окраина города. Мы освещали поля, стараясь обнаружить позиции минометов и ракетных установок противника. Он корабля майор Кен Карпентер заметил по вспышкам выстрелов минометную батарею. Командир встал в вираж и открыл огонь из всех пулеметов (на AC-47D можно было вести огонь как из всех модулей, так и индивидуально, по выбору командира). Мы выполнили два виража, выпустив примерно 3000 пуль калибра 7,62 мм, после чего минометы прекратили стрельбу.

Нас попросили сместиться на пару километров южнее, чтобы подсветить поля боя в том районе. Местность под нами сплошь перечеркивали трассы пулеметов и автоматов, сверкали вспышки минометных выстрелов.

Рядовой 1 — го класса Джон Левитоу вынул из контейнера осветительную ракету и передал ее сержанту Элису Оуэну. Сержант должен был закрепить карабин шнура ракеты и снять ее с предохранителя, затем встать у двери и ждать команды на сброс ракеты. После сброса с 10-секундной задержкой срабатывал небольшой детонатор, срывавший крышку ракеты. Ракета отделялась от шнура и опускалась на парашюте. Еще через 10 секунд срабатывал второй заряд-ракета начинала гореть ярким светом.

Итак, Левитоу передал Оуэну ракету, в это время Карпентер ввел самолет в вираж с креном 30°. Оуэн приготовился сорвать предохранитель ракеты и выбросить ее в проем двери.

«Ганшип» в полете

АС-47, Бьен-Хоа

«Спуки» на аэродроме Плейку

Внезапно самолет сильно встряхнуло, по всему фюзеляжу застучали осколки. Самолет стал терять высоту и заваливаться на правое крыло. Как оказалось, в правую плоскость попала мина, выпущенная из 82-мм миномета. Потом, на земле, мы обнаружили в крыле дыру в метр диаметром.

Осколки посекли всех, кто находился в грузовой кабине. Сержант Фузи получил десять ранений, в Левитоу попало 40 осколков. В момент разрыва мины Оуэн не сумел удержаться на ногах, его выбросило в проем двери. В последний момент сержант уцепился руками за борт фюзеляжа. Невзирая на раны, Левитоу среагировал немедленно. Он схватил Оуэна за ремни парашюта и втащил его в самолет.

Прежде чем Оуэн нырнул в воздушный поток, его палец непроизвольно спустил предохранитель ракеты. Через десять секунд от ракеты отделились крышка и шнур. Ракета начала перекатываться по полу грузовой кабины. Поскольку самолет полого пикировал, ракета катилась по направлению к кабине пилотов. Обезвредить ракету мог только один человек в экипаже — сержант Оуэн, другие просто не знали, как она устроена. Оуэн не успел оправиться от своего приключения, к тому же, он был ранен, да и не мог со своего места дотянуться до ракеты.

Ракета «тормознулась» в районе первой пулеметной установки, как раз рядом с боеукладкой на 18000 патронов! Самолет болтало по всем трем осям. Карпентер с трудом удерживал машину в воздухе, из крыла хлестал бензин вперемешку с маслом и гидрашкой. Левитоу с ужасом смотрел на дымящуюся ракету. С трудом он встал на ноги, схватил ракету и на четвереньках стал перемещаться к двери, оставляя за собой кровавый след. Рядовой 1-го класса успел выбросить ракету в проем двери до срабатывания второго пирозаряда.

Майор Карпентер осторожно вел самолет в Бьен Хоа. Он сумел удачно посадить поврежденную машину. В самолете мы насчитали более 3500 пробоин.

14 мая 1970 г. президент Ричард Никсон вручил в Белом Доме Медаль Почета рядовому 1-го класса Джону Л. Левитоу».

В 2000 г. в США один C-47D был переоборудован в мемориальный «ганшип», правда, пулеметы на нем не устанавливались. Самолет покрасили под AC-47D 43-770 (самолет Левитоу). Первый полет восстановленный АС-47 выполнил в январе 2001 г.

Осветительные ракеты являлись едва ли не самым уязвимым местом АС-47. По крайней мере, два «ганшипа» были потеряны из-за пожаров, спровоцированных попаданиями пуль в контейнеры для хранения ракет. В 1967 г. вместо одного контейнера стали устанавливать два размерами поменьше и прикрытые броней.

Боевая карьера американских «Привидений» в Индокитае завершилась в 1969 г., когда личный состав обеих эскадрилий был выведен в США. 18 АС-47 передали южновьетнамским союзникам, 11 — королевским ВВС Лаоса, еще семь самолетов достались ВВС Камбоджи и Таиланда. Поданным командования вооруженных сил США, в период с конца 1964 г. по 2 марта 1969 г. самолеты FC/AC-47D выполнили более 150000 боевых вылетов, благодаря их работе удалось удержать более 6000 деревень и опорных пунктов. Расход боеприпасов составил 97 миллионов патронов, 270000 осветительных ракет.

Рекорд расхода боеприпасов в одном боевом вылете принадлежит AC-47D из 4-й эскадрильи. В ночь с 27 на 28 февраля 1969 г. экипаж звена А расстрелял 219800 патронов! Пулеметным огнем «ганшипов» было уничтожено порядка 5500 человек. В марте 1969 г. во Вьетнам прибыл первый АС-119 — начался процесс замены АС-47 более совершенными «ганшипами». Процесс расформирования 3-й эскадрильи специальных операций начался 30 июня с передачей самолетов ВВС республики Вьетнам.

Всего фирмой Эйр Интернэшнл и ремонтными службами ВВС США в период войны в Индокитае в вариант FC/AC-47D было переоборудовано 53 транспортных C-47D, 47 из них действовали в Индокитае. Это официальные цифры. На самом деле уже вряд ли возможно установить точное число первых «ганшипов». Самолеты модернизировались в полевых условиях, точный подсчет велся не всегда, а машины, предназначенные для ВВС Лаоса и Камбоджи, не учитывались. Естественно, что единый стандарт вооружения и оснащения AC-47D существовал лишь на бумаге, на практике он выполнялся «по возможности».

АС-47 в боевом вылете

АС-47 ВВС Лаоса

Экипаж АС-47 из 3-й эскадрильи специальных операций выполнил последний боевой вылет 7 августа 1969 г. К этому моменту уже вовсю шло расформирование 3-й эскадрильи: 30 июня первый АС-47 был передан ВВС республики Вьетнам. 1 сентября начали расформировывать 14-ю эскадрилью специального назначения. Американский экипаж в последний раз поднялся в воздух на АС-47 (позывной SPOOKY 41) для выполнения боевой задачи в ночь с 30 ноября на 1 декабря 1969 г. Левое кресло воздушного корабля занимал командир 4-й эскадрильи специальных операций подполковник Адам Свиглер.

С 16 декабря эскадрилья считалась расформированной. Три самолета из 4-й эскадрильи попали в ВВС Таиланда, восемь достались Королевским ВВС Лаоса.

Боевые потери 4-й эскадрильи составили 16 AC-47D: три самолета (самолет с серийным номером 45-1120 сбит в ночь на 24 декабря 1965 г., 43-49268 — 13 марта 1966 г., 43-49546 — 15 мая 1966 г.) были сбиты над Лаосом, один «ганшип» уничтожен 29 августа 1968 г. на аэродроме в результате минометного обстрела, остальные сбиты над Южным Вьетнамом. 14-я эскадрилья специальных операций лишилась двух «Привидений»: борт 43-48925 был сбит над Лаосом 3 июня 1966 г., борт 43-49330 — 16 марта 1968 г. Над Южным Вьетнамом эскадрилья потеряла один «ганшип»: 43-48925 сбили 13 декабря 1968 г.

Южновьетнамские АС-47 были сосредоточены в 815-й эскадрилье. Весной 1975 г. 13 уцелевших южновьетнамских АС-47 перелетели в Таиланд.

Продолжение следует.

Модернизированный танк Т-72М1 с комплексом активной защиты «Арена».

ПО МАТЕРИАЛАМ ВАШИХ ПИСЕМ

Военном музее чешской армии в Лешанах

Уважаемая редакция!

Читаю Ваш журнал с 1996 г.

В июне этого года посетил открытие выставочного сезона в военном музее чешской армии в Лешанах.

Прилагаю несколько фотографий. Посмотрите, полюбуйтесь.

Петр Пташек Чешская республика

На 1-й и 4-й стр. вкладки фото П.Пташека.