sci_biology Константин Иванович Журавлев Находки остатков верхнеюрских рептилий в Савельевском сланцевом руднике

Статья, рассказывающая о находках остатков верхнеюрских морских рептилий в Савельевском сланцевом руднике. Кроме описания самих находок и условия их залегания, автором дается анализ палеоэкологической обстановки в верхнеюрских морях центральной части России.

ru ru
Эдуард Петров FictionBook Editor Release 2.6 10 July 2012 5E8E1616-6B9E-4FBF-80F7-197E1969D32B 1.0

1.0 — создание файла — Петров Эдуард (10.07.2012)

ИЗВЕСТИЯ АКАДЕМИИ НАУК СОЮЗА ССР. Отделение биологич. наук № 5, 1943. М. 1943

Константин Иванович ЖУРАВЛЕВ

НАХОДКИ ОСТАТКОВ ВЕРХНЕЮРСКИХ РЕПТИЛИЙ В САВЕЛЬЕВСКОМ СЛАНЦЕВОМ РУДНИКЕ

ИЗВЕСТИЯ АКАДЕМИИ НАУК СОЮЗА ССР BULLETIN DE L'ACADEMIE DES SCIENCES DE L'URSS Отделение биологич. наук № 5, 1943. Classe des sciences biologiques

Географическое положение Савельевского рудника

В 1931 г. была организована добыча горючего сланца в Саратовской области на Савельевском месторождении горючих сланцев, расположенном на правом берегу р. Сакмы (левого притока р. Б. Иргиза) в 35 км к юго-западу от г. Пугачева, близ с. Савельевки (Перелаз) (рис. 1).

В 1931 г. разработки горючего сланца велись здесь двумя открытыми карьерами по правому берегу р. Сакмы близ хут. Михайловского III, а с 1932 г. заложены две наклонные шахты также на берегу р. Сакмы.

Рис. 1. Географическое положение Савельевского рудника

Еще с начала разработок горючих сланцев на р. Сакме Пугачевский краеведческий музей повел сборы находимых в процессе добычи сланца палеонтологических остатков. В числе их были встречены остатки морских пресмыкающихся (Ichtyosauria и Sauropterygia) в виде отдельных костей и скелетов, сохраненных в различной степени полноты. Большая часть находок хранится в Пугачевском краеведческом музее.

Геологическая характеристика Савельевского сланцевого месторождения

Савельевское сланцевое поле представляет собой небольшой по площади (70–80 км2) участок мезозойских отложений, выступающий среди осадков плиоценового и четвертичного периодов.

Коренные мезозойские породы, скрытые под новейшими (N2 и Q2) отложениями, выступают на дневную поверхность только в немногих небольших естественных обнажениях. Выяснение полного геологического разреза месторождения стало возможным только после проведения разведочных выработок.

Здесь развиты отложения нижнего мела и самые высокие горизонты верхней юры (рис. 2).

Apt-Ht. Глины темно-серые сланцеватые гипсоносные с сидеритовыми конкрециями, местами уцелевшие от доплиоценовой денудации. В одном из шурфов разведочной партией Н. М. Попова в этой глине найдены Belemnities cf. brunsvicensis — маленький аммонит, напоминающий Oppelia trautscholdi; в других шурфах найдены мелкие башенковидные Gastropoda и неопределимые Pelecypoda и их отпечатки (Попов и Горяинова). Мощность изменчива — до 20 м и больше.

Vln-Vlg. s. Глины серые песчаные и пески с фосфоритовым горизонтом в основании. Фосфориты этого горизонта местами, например, у хут. Михайловского IV, образуют россыпи в почвенном слое. Мощность от 40–50 см до 4,7 м.

Vlg, V. Известково мергелистая толща нижнего волжского яруса, сложенная из переслоев различной твердости глауконитово-песчаных известняков и мергелей, переполненных окаменелостями: Virgatites virgatus Buch, Belemniei absolutus Fisch., Clenostreon disians Eichw., Aucella mosquensis Buch., Rhynchonella fischeri Bouil., Terebraiula, Serpula, весьма обильны остатки Echinoidea и Pentacrinus.

Известняки этой толщи разрабатываются в небольших каменоломнях у поселка Михайловского IV, а в последнее время — у шахты № 2. Мощность толщи or 8,71 до 10,19 м.

Vlg, V+P. Толща темно-серых мергелистых и битуминозных глин и горючих сланцев, чередующихся между собой. Насчитывается до 13 прослоев горючих сланцев различной мощности (от нескольких сантиметров до одного и более метров). Сближенные между собой пачки горючего сланца объединяются в три рабочих горизонта (счет их ведется сверху вниз) со средней суммарной мощностью 3,11 м (Шишкин). Точно так же и глинистые прослойки сильно изменчивы в мощности, достигая 2–3 м.

Верхний горизонт (I) относится еще к зоне Virgat virgatus Buch. Большая же часть толщи (II и III горизонты) принадлежат зоне Perisphinctes panaeri и Virgatites scythicus.

Рис. 2. Разрез сланценосной толщи в районе шахты № 1 Савельевского рудника. 1 — горючий сланец, 2 — битуминозная глина, 3 — серая мергелистая глина, 4 — серая мергелистая глина с рассеянными фосфоритами (шурф № 4 а, 1932). Уменьшено в 100 раз

Как глины, так и горючие сланцы содержат многочисленные палеонтологические остатки. Замечается несколько большее обилие ископаемых в горючих сланцах, чем в глинах. Поверхности наслоения горючих сланцев часто буквально усеяны отпечатками сплющенных аммонитов, двустворок и брахиопод. Однако и в глинах нередки массовые скопления остатков ископаемых животных. Здесь иногда в массе встречаются иглы и таблички панцирей Echinoidea и членики Pentacrinus, находимые в сланцах только в редких случаях.

Ископаемые обычно имеют очень плохую сохранность как в сланцах, так и в глинах. Из этой толщи известны: Orbiculoidea maeoiis Eichw. (много в сланцах, реже в глинах); Lingula (местами много в сланцах); Terebratula и Rhynchonella (изредка в глинах); трубки Serpula (на белемнитовых рострах и свободно); иглы и таблички Echinoidea (чаще в глинах); Pentacrinus (редко в глинах); Astarte, Trigonia, Avicula, Aucella mosquensis Buch., Exogyra, Inoceramus и др. Брюхоногие редки и представлены неопределимыми остатками. Аммониты очень многочисленны и относятся преимущественно к p.p. Perisphinctes и Virgatites. Из-за плохой сохранности они очень редко поддаются определению до вида. В верхних пачках (I горизонт) известны Virgatites cf. virgatus Buch., a из нижних горизонтов Perisphinctes quenstedti Rouil. Virgatites cf. scythicus Mich.

Изредка встречаются пластинки Teuthoidea. Весьма обильны Belemnites absolutus Fiscn. и реже Belemn. magnificus d'Orb.

В сланцах весьма обычны изгибающиеся и взаимно пересекающиеся плоские (сплюснуто-овального сечения) горизонтальные ходы, выполненные глинистой массой и являющиеся, повидимому, следами деятельности каких-то донных организмов.

Остатки ракообразных редки. Вследствие выносу СаСO3 из сланцевых слоев, они встречаются в сланце в виде слабых, неясных отпечатков, с тончайшими следами извести на них, как бы припудренными. В таком виде найден был рак из десятиногих, встречались скопления раковинок, напоминающих Ostracoda.

В прослойках сланца были найдены остатки рыб, фрагменты черепов с зубами Lepidotus и Gyrodus, чаще же встречаются остатки костистых рыб (Teleostea). Из сланцевой толщи Савельевского рудника имеется несколько плиток сланца с отдельными частями скелета костистых и один полный экземпляр с черепом и плавниками (из семейства Lepiolepidae). В этой же толще, главным образом во втором горизонте, были найдены остатки морских рептилий Ichtnyosauria и Sauropterygia, условиям нахождения которых посвящена настоящая статья.

Изредка как в глинах, так и в сланцах встречаются куски древесины.

Описанная глинисто-сланцевая толща и разрабатывается Савельевским сланцевым рудником. Мощность толщи до 17–18 м.

Km. Под слоями нижнего волжского яруса буровые скважины и шурфы вскрывают конгломерат из фосфоритовых галек с гладкой черной поверхностью, содержащих Aulacostephanus subeudoxus Paul., Perisphinctes contiguus Zitt., мощностью 0,10—0,20 м.

Этот фосфоритовый слой встречается не постоянно. В других случаях сланценосная толща Vlg1 подстилается серыми мергелистыми глинами с рассеянными, серыми с поверхности, фосфоритами [Розанов (с)].

Находки остатков рептилий

В 1931 г., в первые же месяцы разработок сланца, когда добыча велась еще открытыми карьерами, было получено несколько находок остатков ихтиозавров. В числе этих находок серия из 13 хвостовых позвонков, найденных в пласте горючего сланца в основании второго рабочего горизонта. Задние позвонки этой серии лежали на сланцевой плитке, располагаясь в естественном сочленении перпендикулярно (в отношении сочленовных поверхностей и плоскости наслоения сланца); лишь некоторые из самых задних позвонков лежали на сочленовных поверхностях в плоскости напластования.

В 1932 г., когда уже проходились обе шахты, в отвалах шахты № 2 мною были найдены спинной позвонок и два крупных обломка femur или humerus (проксимальный обломок с capitulum и второй — цилиндрический — из диафиза). И позвонок, и кость конечности, повидимому, принадлежали одному индивидууму гигантского пле-зиозавра. Позвонок по форме и размерам близок к позвонку Pliosaurus macromerus Phillips. Об условиях их нахождения in situ никаких сведений получить не удалось. Можно лишь сказать, что кости были извлечены из верхних двух горизонтов сланценосной толщи, так как III горизонт этой шахтой тогда еще не разрабатывался.

В 1933 г. в обеих шахтах почти одновременно было найдено несколько более полных остатков рептилий.

Находки в шахте № 2. В этой шахте в феврале 1933 г. был найден целый, повидимому, скелет ихтиозавра. Скелет залегал в серой битуминозной глине между прослойками горючего сланца первого горизонта. Кости, заключенные в мягкую породу, были извлечены из нее забойщиком по отдельности. При этом, к сожалению, многие части скелета были утеряны. Сохранилось 58 позвонков, среди которых имеются позвонки различных отделов позвоночного столба, до мелких хвостовых. Передние позвонки сильно деформированы дислокацией (место их нахождения располагалось по соседству с небольшим сбросом с амплитудой в 1,5 м). От кевральных дуг имеется только два осколка остистых отростков. Видимо, они остались неизвлеченными из породы и ушли в отвалы, так же как и значительная часть ребер. От ребер сохранена была горсть мелких обломков, из которых впоследствии удалось подобрать несколько более или менее значительных фрагментов. Среди костей, найденных здесь, били оба femur и оба humerus, имеющие на своих дистальных концах по три фасетки, благодаря чему оказалось возможным отнести найденный экземпляр к роду Ophthalmosaurus Seeley. От одного из передних листов сохранились radius, ulna и 2 метаподиальных (intermedius и ulnare) кости. Кости плечевого пояса представлены тремя осколками. Среди сохранившихся остатков этого скелета черепа или обломков его не оказалось. При осмотре места находки продолжения скелета в стенке штрека мною обнаружено не было.

Кроме описанного скелета, были найдены две серии позвонков ихтиозавров: одна из 10 туловищных и другая из 6 хвостовых. Обе серии найдены в различных местах, но условия их нахождения остались невыясненными.

Здесь же, в шахте № 2, в серой глине, разделяющей I и II горизонты горючего сланца, были найдены кости, принадлежавшие не особенно крупному представителю семейства Pliosauridae: оба humerus, из которых у одного не сохранился дистальный конец (полное плечо имеет длину 58 см), и 4 смятых позвонка без невральных дуг (1 шейный из самых задних и 3 грудных). По сообщению технического персонала шахты, тут были найдены и тонкие плоские кости (вероятно, плечевой пояс), но они были искрошены и не сохранились даже в обломках. Кроме перечисленного, имеется кусок породы с обломками ребер.

На эстакаде шахты № 2 мною был найден кусок сланца, заключавший несколько сплющенную невральную дугу шейного позвонка очень крупного плезиозавра (Pliosaurus?). Кусок сланца происходил, судя по характеру породы, из II горизонта этой шахты.

Находка скелета плезиозавра в шахте № 1. В начале марта 1933 г. в шахте № 1 был найден почти полный скелет плезиозавра из семейства Pliosauridae. Скелет залегал во II рабочем горизонте на самом контакте верхней пачки горючего сланца (мощностью 25 см) и подстилающего слоя темно-серой мергелистой глины мощностью 40 см. Эта глина в свою очередь покрывает нижнюю сланцевую пачку II горизонта.

Хотя и этот скелет сохранился далеко неполным, все же он оказался сравнительно лучше сохраненным благодаря тому, что значительная часть его (задняя часть черепа, шея к туловище) была заключена в твердую конкрецию. К моему приезду конкреция была уже поднята из шахты на поверхность; причем она была разбита на 9 крупных обломков, которые по изломам складывались в 4 более крупные части, разделенные пробелами, получившимися вследствие утраты промежуточных обломков и частей конкреции. Все выступавшие из конкреции части костей были отбиты и растеряны. От черепа сохранилась в конкреции только задняя область с соответствующей частью нижней челюсти, а у одного из рабочих получен плохо сохранившийся обломок, представляющий лишь самую переднюю оконечность черепа (конец морды) с сомкнутым с ним передним концом нижней челюсти. Средняя часть черепа между сохранившимися участками была разрушена.

При осмотре места находки в третьем восточном гезенке на поверхности темной мергелистой глины, подстилавшем верхнюю пачку сланца II горизонта, был обнаружен тонкий пропласток разбитых трещинами и частью осыпавшихся ребер и плоских костей. В результате раскопки этого костного гнезда, проведенной мною, получены: почти полное ischium правой стороны, обломок ilium, дистальная часть pubis, и полный скелет мощного правого заднего ласта длиной 1,85 м, из которых 35 см приходятся на долю массивного femur. Кости лежали в естественном порядке, если не считать небольших смещений fibula и fibulare, которые лежали у заднего края дистальноuо конца бедра (рис. 3, V).

Поиски других частей этого скелета, не представленных в конкреции, оказались безрезультатными. Очевидно, кости остальных ластов, а также хвостовые позвонки были разрушены, так как они, вероятно, как и полученный при раскопке скелет правого заднего ласта, не были заключены в конкрецию, а по характеру фоссилизации (хрупкость, темная окраска) могли остаться просто незамеченными в условиях подземной работы. Некоторые кости и обломки их (один из передних хвостовых позвонков, обломок из диафиза humerus или femur, обломок intermedium, II tarsale или carpale, I metatarsus или metacarpus и др.) были подобраны мною на полу штрека и среди обломков конкреции.

По данным, сообщенным участниками находки, конкреция со скелетом лежала поперек забоя, т. е. туловище, шея и голова были ориентированы в широтном направлении, черепом к западу. Расположение костей, вскрытых моей раскопкой, указывает на то, что задняя часть туловища изгибалась, приближаясь к меридиональному направлению, причем ласт был откинут под прямым углом к телу. Судя по тому, что в стенке штрека близ ischium не следовали хвостовые позвонки, хdост, если он залегал тут вообще, был изогнут круто влево (рис 3).

Положение костей таза и заднего правого ласта, наблюдавшееся при раскопке, позволяет полагать, что труп животного опустился на дно моря вентральной стороной вниз. Это же подтверждает и исследование поверхностей кусков конкреции (сопоставление сохранившихся на них остатков пород с геологическим разрезом места находки).

Собранные остатки препарированы и монтированы в Пугачевском музее. Кости оказались ожелезненными. Большая часть их пропитана бурым железняком, в отдельных случаях кости пиритизированы. Местами пирит выполняет трещины костей или их поры. На некоторых участках костей пирит образовывал тонкие корочки и наросты, плотно облегавшие поверхность кости. Скульптура костей, а также костная структура сохранились у большинства костей хорошо. Некоторые кости оказались деформированными.

При препарировке обломков конкреции, в самом переднем обломке, кроме деформированной задней части черепа, заключались несколько смещенные в бок atlas, axis и шесть передних шейных позвонков, задний из которых сохранился только частью. В следующей части конкреции содержалось семь задних шейных позвонков, отделявшихся, вероятно, двумя — тремя позвонками от заключавшихся в переднем обломке. Все шейные позвонки лежали в близком к естественному положении и сохранили невральные дуги, не приросшие к центрам. От некоторых шейных ребер сохранились лишь головки.

Рис. 3. Предполагаемое положение скелета. (см. [1])

/, //, ///, IV — сохранившиеся части конкреции (сплошные контуры), V — кости, полученные раскопкой (зачернены). Пунктирные контуры — несохранившиеся кости.

Третий обломок конкреции содержал десять передних спинных позвонков с приросшими неврапофизами, сохранившими боковые отростки. Все остистые отростки оказались обломанными на различных высотах от основания. От спинных ребер сохранились лишь головки и только некоторые ребра сохранились полнее, не превышая, впрочем, 30 см сохранившейся длины. На нижней стороне этой части конкреции находился почти полный правый коракоид с небольшим сохранившимся фрагментом левого коракоида, причлененным к правому. Массивная передняя часть правого коракоида сохранила половину сочленовной площадки. Спереди обломка конкреции сохранился лежавший в одной плоскости с coracoideum тонкий фрагмент scapula.

В четвертой части конкреции была заключена серия из восьми задних туловищных позвонков. Передний из них оказался вмятым в следующий позвонок. Справа лежали два грудных позвонка, занесенные сюда. Остистые отростки и все левые боковые обломаны. От спинных ребер сохранились лишь головки. Слева кусок конкреции ограничивал обломок плоского щита левого pubis, поставленный почти перпендикулярно к щиту правого, одевавшего конкрецию снизу. На передней части этого щита и спереди от него сохранились обломки брюшных ребер. Наружный край pubis был обломан.

Таким образом, скелет был собран далеко неполным. Он монтирован мною односторонним, а именно правой, полнее сохранившейся стороной (рис. 4).

При монтировке его были реставрированы недостающие кости части их. Отсюда и общую длину скелета, равную 6,4 м, нужно считать приблизительной и, скорее всего, преуменьшенной.

При определении находки я не смог отнести нашего плезиозавра ни к одному из известных в настоящее время родов юрских Pliosauridae.

Рис. 4. Скелет плиозавра, найденный в шахте № 1 Савельевского сланцевого рудника. (см [2])

Наш плезиозавр имеет много признаков семейства Pliosauridae, но одноголовчатые шейные ребра могут служить указанием на принадлежность его к группе Polycotylidae, представители которой были известны только из меловых отложений. Однако на передних шейных позвонках описываемого скелета сохранились еще следы двуголовчатых ребер, плеврапофизиальные фасетки их разделены слабым валиком па две неравные части, подобно шейным позвонкам плиозавра Peloneustes Lyd. Поэтому наш плезиозавр может еще принадлежать семейству Pliosauridae. Сросшиеся со спинными позвонками неврапофизы при неприросших шейных невральных дугах и ребрах — явление, не свойственное ни одному из европейских Pliosauridae — вместе с другими признаками сближают нашего плиозавра с североамериканским плиозавром Megalneusaurus — из верхней юры Скалистых гор, но от этого рода наш плиозавр отличается целым рядом признаков.

Точное определение возможно только в результате монографического изучения. Вероятно, мы имеем здесь нового представителя плиозаврид, переходного к меловым длинноголовым плезиозаврам, имевшим одноголовчатые ребра на всех шейных позвонках.

В процессе препарировки скелета между костями его были обнаружены остатки, имеющие палеобиологический интерес.

На поверхности небной стороны черепа лежали обломки ребер крупной рептилии. Ребра лежали поперек ротовой полости.

В области желудка — в задней части третьего обломка конкрециии между позвонками и внутренней поверхностью задней части коракоида — были обнаружены остатки крупной костистой рыбы — амфицельные позвонки, ребра и другие кости. Кости этого скелета, судя по их разрезам на изломах, еще сохранили близкое к естественному положение по отношению друг к другу. Рыба была, повидимому, заглочена плиозавром.

Здесь же найдены в очень большом количестве черные, реже коричневатые, крючочки от рук головоногих (Decapoda). Местами крючочки образуют скопления, слабо сцементированные и состоящие сплошь из пористой массы перемешанных крючочков.

Гастролиты крупных размеров, описанные различными авторами из английских скелетов Plesiosauria (Боголюбов), которым приписы-вается функция перетирания пищи, в описываемом скелете не были найдены. Однако маленькие галечки 3–4 мм в диаметре были встречены среди крючочков от рук головоногих.

На внутренней поверхности pubis найдены дна зуба акулы.

Здесь же, а также у дистального ее конца оказалось несколько уплощенных килеватых зубов рептилий, чуждых данному скелету.

В области задней части туловища встречены остатки нескольких раков из рода Glyphea (по определению Б. И. Чернышева). Один из них помещался между сочленовными поверхностями двух задних туловищных позвонков. В этой же части конкреции, особенно у переднего края pubis, весьма обильны раковинки Ostracoda из рода Cypridina. Остатки этих же рачков встречены в несколько меньшем, но все же значительном количестве и у заднего края coracoideum.

Почти повсюду, где сохранилась нетронутой поверхность конкреции, а также на поверхности костей, добытых при раскопке, была заметна тонкая (менее 0,5 мм, но впереди pubis и позади coracoideum — до 1 см толщиной) корочка легкого, черного, блестящего на изломе вещества. Оно очень легко загорается от спички и интенсивно горит, издавая особый резкий смолистый запах. Очевидно, это вещество представляет собой продукт преобразования трупа плиозавра, попавшего на дно моря в специфической микробиологической среде бассейна, отлагавшего сапропель[3].

Основываясь на наблюдениях при находке и в процессе препаровки этого скелета, можно вывести некоторые палеобиологические заключения.

Находки в области желудка могут служить указанием на то, что гигантское животное охотилось главным образом за головоногими и, вероятно, пожирало их в огромных количествах. Так же как и в английских скелетах плезиозавров, в которых тоже были находимы крючки от рук головоногих, и в Савельевском скелете не было найдено твердых частей Cephalopoda, ни ростров белемнитов, ни других твердых остатков головоногих. Вероятно, плиозавр откусывал и заглатывал только мягкие части их, как полагал Andrews, обнаруживший крючки от рук головоногих внутри скелета Peloneustes (Боголюбов).

Обнаруженные в области желудка плиозавра остатки еще не переваренной крупной рыбы свидетельствуют о том, что, во-первых, это животное было способно ловить и такую добычу и, во-вторых, что оно погибло внезапно, прежде чем смогло переварить свою добычу [4].

Найденные остатки акулы могут быть объяснены тем, что плиозавры охотились и за этими хищниками моря. Однако нельзя исключить возможности того, что эти зубы попали к костям нашего плиозавра уже после его смерти.

После гибели плиозавра труп его, вероятно, некоторое время плавал на поверхности моря. И в это время и уже тогда, когда он опустился на дно, труп привлекал к себе множество ракообразных, питавшихся разлагавшимся мясом плиозавра. Остатки этих трупоядов, найденные среди костей скелета, свидетельствуют об этом. Особенное обилие раковинок Ostracoda в породе под вентральной стороной скелета, на которой лежал скелет, позволяет восстановить обстоятельства гибели этих рачков. Osracoda, облепившие брюшную сторону трупа плиозавра, были, повидимому, вдавлены тяжестью опустившегося на дно трупа в ил и погибли, не будучи в силах выбраться из студенистого сапропелевого ила.

На дне моря, и специфических условиях нижневолжского бассейна, отлагавшего сапропель, деятельность микроорганизмов привела к образованию из мягким частей трупа горючего вещества, одевшего своей коркой остатки его, причем большее количество этого вещества отложилось в брюшной области.

В беседе с рабочими рудника выяснился случай нахождения на шахте № 1 в августе 1932 г. скелета ихтиозавра, вероятно, имевшего в длину 10–12 м. Об этом можно судить по тому, что в одном из забоев по пласту горючего сланца во втором горизонте рабочие несколько дней подряд неизменно наблюдали "коляски", как рабочие называют ихтиозазровые позвонки. Находке не придали значения, и техническому персоналу о ней не сообщили. "Коляски", должно быть, вместе с другими костями ушли в отвалы, но кое-кто из рабочих взял себе образцы их. Один из позвонков этого гиганта сохранился на руках и был передан мне. Черепа найдено не было, а место находки в шахте уже было недоступно для наблюдения и осталось неисследованным.

В 1934 г. в верхней пачке третьего горизонта, в третьем западном штреке шахты № 1 была найдена значительная часть скелета ихтиозавра. Кости лежали в сланце и были извлечены из пласта по отдельности. О находке я был извещен поздно и к моему приезду кости были уже на поверхности. Среди них оказались обломки измятого черепа с частями верхних и нижних челюстей, на которых местами сохранились зубы. Из разных отделов позвоночного столба осталось лишь 29 позвонков. Ребра, как спинные, так и брюшные, сохранены только в небольшом количестве обломков. Также в обломках представлены кости плечевого и тазового поясов, а от конечностей сохранились лишь один radius да несколько метаподий и фаланг.

В 1935–1936 гг. из рудника в Пугачевский музей поступили лишь разрозненные, позвонки рептилий. Из них следует отметить один позвонок, очень близко напоминающий позвонок Colymbosaurus brachystospondylus Hulke. Это первая и пока единственная находка из известных мне савельевских остатков Sauropterygia, принадлежащая представителю длинношейных плезиозавров.

В 1936 г. был найден еще один полный скелет ихтиозаврa, с условиями нахождения которого мне не пришлось ознакомиться. Скелет был передан в Геологический музей Саратовской конторы ГГУ НКТП (ныне НК Нефтепрома).

В 1937 г. в шахте № 1 в глине, подстилающей верхнюю пачку сланца II горизонта, были найдены четыре позвонка, повидимому, одного индивидуума из семейства Pliosauridae. В сочленовной поверхности одного из них была найдена вдавленная коронка характерного зуба плиозаврового типа.

В 1938–1940 гг. с Савельевского сланцевого рудника продолжали поступать отдельные находки остатков рептилий, главным образом в виде позвонков.

Наиболее интересной из них является находка из отвалов близ шахты № 2, поступившая летом 1939 г. Она представляет собой тяжелую глыбу — фрагмент конкреции, подобной той, которая заключала скeлет плиозавра из шахты № 1. На поверхности глыбы были видны разрезы массивной кости и обломки огромных зубов. После препаровки находка оказалась обломком нижней челюсти колоссального плезиозавра из группы Pliosauridae. Обломок относится к средней части челюсти из задней области dentale. Длина его — 53 см. Высота от нижней поверхности до альвеолярного края — 21 см. Общая длина всей челюсти, судя но этим размерам, была около 3 м. В альвеолах сохранилось 8 зубов, обломанных на различной высоте коронок. Между ними сохранились острые верхушки коронок верхнечелюстных зубов. Коронки зубов, видимо, достигали более 8 см длины. На одном поперечном изломе челюсти виден разрез корня одного из зубов, имеющий длину более 10 см. Таким образом, полная длина задних зубов достигала 18–20 см.

Я перечислил важнейшие находки остатков рептилий на Савельевском сланцевом руднике. За 9 лет — время существования рудника — здесь было более 20 известных мне случаев нахождения таких остатков. Конечно, на самом деле их было значительно больше, так как в условиях подземной добычи сланца далеко не все палеонтологические остатки привлекают к себе внимание рабочих, о чем говорят находки костей и их обломков, встречаемых на отвалах у шахт. Многие же остатки, вероятно, и совсем не попадают на поверхность, заваливаемые глиной в выработанных подземных пространствах шахт.

Из числа всех известных мне находок около трети принадлежит Sauropterygia и две трети Ichthyosauria. Довольно значительно количество комплектных находок, большинство которых также принадлежит ихтиозаврам: было встречено не менее четырех скелетов, отмеченных выше, и несколько серий позвонков.

Палеоэкологические замечания

Мне остается еще остановиться на вопросе об условиях обитания морских рептилий в нижневолжском бассейне во время отложения зоны Perisphinctes panderi и Virgatites scytncus. В знаменитных германских верхнелейасовых местонахождениях остатки ихтиозавров и других рептилий встречаются в битуминозных сланцах.

Богатство германских посидониевых сланцев остатками морских рептилий, главным образом ихтиозавров, объяснялось тем, что ихтиозавры в погоне за добычей попадали из открытого моря в бухты, заполнявшиеся гниющим илом, богатым сероводородом. Своим стремительным движением они взмучивали воду бухт и погибали, убиваемые поднимавшимся со дна сероводородом (Вальтер). Abel также считает, что баварские сланцы образовались в мелких, опресненных сверху, а в нижних слоях воды богатых сероводородом морских бухтах, отделенных от открытого моря барьерами. Abel обращает внимание на то, что среди исключительно большого количества находимых в гольцмаденских сланцевых ломках скелетов только единичные экземпляры имеют полную сохранность, большая же часть остатков позвоночных встречается там в виде распавшихся скелетов.

Основываясь на этом, он полагает, что в Гольцмаденскую бухту животные попадали большей частью в виде более или менее разложившихся трупов, приносимых течениями из открытого моря и приливными волнами переносившихся через барьер. Во время приливов туда проникали иногда и живые рептилии, но они быстро погибали там в смертоносных условиях бухты. Из их свежих трупов образовались идеально сохранившиеся экземпляры окаменелостей, так как существование трупоядных животных в таких бухтах не было возможно. Таким образом, по Abel, участки моря, где отлагались посидониевые сланцы, не были местом обитания морских рептилий, а лишь кладбищами их трупов.

В нашем случае, повидимому, дело обстояло иначе, и самый генезис нижневолжских горючих сланцев был совершенно иным, чем способ образования германских лейасовых сланцев.

Прежде всего мы вправе утвердительно решить вопрос о возможности обитания морских рептилий в нижневолжском бассейне и на тех его участках, где происходило накопление сапропелитовых отложений. За это говорит в первую очередь наличие и в горючих сланцах, и в залегающих между ними глинах, весьма обильных остатков как нектонных, так и бентальных организмов. Присутствие в фауне сланценосной толщи придонных форм, вероятно, червей, питавшихся гниющим илом, исключает предположение о сероводородном заражении дна в сапропелевой фации зоны Perisphinctes panderi, тогда как в Гольцмадене, по указанию Abel, нет никаких признаков донной жизни.

Жизнь морских организмов в нашем бассейне, таким образом, была не только возможной, но и имела, в противоположность Гольцмаденской бухте, пышное развитие. При наличии богатой фауны условия для жизни морских рептилий были здесь вполне благоприятны: пищи было достаточно, не было, как будет показано ниже, и неблагоприятных условий физической среды.

Вертикальное распространение остатков рептилий, встречающихся во всех трех горизонтах сланценосной толщи как в глинах, так и в сланцах, указывает на то, что рептилии населяли наш бассейн в течение всего времени отложения сланценосной толщи. Повидимому, жизнь для них была одинаково возможна как во время отложения глин, так и при накоплении сапропеля, точно так же как и для фауны беспозвоночных, состав которой в общем не дает резких изменений на всем разрезе сланцевой толщи.

О генезисе нижневолжских горючих сланцев, о физико-географических и диономических условиях бассейна, накопившего эти отложения, в литературе имеется ряд работ, из которых важнейшими являются исследования Розанова (а, b, с), Залесского и Страхова.

В истории вопроса были попытки распространить на нижневолжские сланцы гипотезы о лагунных условиях, подобных условиям Гольцмаденской бухты. Такие взгляды были высказаны, например, Кассиным, объяснявшим подобным образом происхождение вятских горючих сланцев.

Исследователи, изучавшие горючие сланцы и палеогеографию нижневолжского бассейна на всей обширной площади распространения осадков зоны Perisphinctes panderi (Розанов, Страхов), показали, что эти отложения не являются прибрежными образованиями, но, наоборот, они представляют собой типичные морские сапропелиты и по своему распространению приурочены не к окраинным, а к центральным частям моря.

Розанов (а, b) считает важнейшим фактором образования сапропеля пониженное содержание кислорода в водах сапропелевой фации зоны P. panderi. Это было вызвано тем, что нижневолжский бассейн вследствие эпирогенических движений потерял связь с океаном, почему в море возникали спокойные участки с застойными водами. На этих участках получили пышное развитие растения и животные, планктонные и бентальные остатки которых и послужили исходным материалом для отложения сапропеля. Существованием колебаний в гидрологическом режиме Розанов объясняет чередование горючих сланцев с глинистыми прослойками: сапропелиты образовались в застойные периоды жизни бассейна при затрудненном доступе 02 к осадку на дне моря, а при более свободных условиях циркуляции воды и доступа кислорода — глинистые прослойки.

Залесский, изучавший микрофауну и микрофлору нижневолжских горючих сланцев, установил, что основной материал нижневолжского сапропеля составляли водоросли и в меньшей степени животные. Сапропель, по Залесскому, отлагался у самого морского побережья в лагунах или гафах, где существовали условия для развития обильного планктона. Однако сапропелевый ил, будучи легко подвижным, передвигался донными течениями, возникавшими под действием ветрового подпора, в более глубокие части моря, подобно тому, как это происходит в современном Балтийском море.

Гипотезы Кассина и Залесского были отвергнуты Страховым в обстоятельной работе, последней по времени из посвященных нижневолжским горючим сланцам. Страхов, изучив обширные материалы по петрографии горючих сланцев и вмещающих их пород, по их химизму и палеонтологическим остаткам (в том числе и микроскопическим) из многих сланцевых месторождений, пришел к выводу, что нижневолжское море во время отложения зоны Perisphinctes panderi представляло собой бассейн с нормальной соленостью и нормальным газовым режимом. Оно было достаточно мелководным и на его дне на обширных, но ограниченных участках развивалась богатая донная растительность из водорослей. За счет этой растительности в основном и возникли отложения горючих сланцев. Вследствие мелких пульсаций дна, море иногда углублялось, и тогда растительный покров сокращался, а процесс образования сланца прекращался и на дне отлагались глины. При новых поднятиях дна и обмелениях моря дно вновь покрывалось подводными лугами и образование сапропеля возобновлялось.

Облик биоценоза сапропелевой фации зоны Perisphinctes panderi, обрисованный Страховым, наши находки позволяют несколько пополнить. Нами найден гигантизированный растительный остаток, по всей видимости, представляющий часть крупной водоросли типа ламинарии. Эта водоросль была густо заселена устрицами, раковины которых усеивают поверхность найденного куска. Среди водорослей, кроме аммонитов и белемнитов, указываемых Страховым, плавали Teuthoidea, ракообразные, а также рыбы. В числе рыб существовали здесь Lepidotus и Gyrodus, своеобразный зубной аппарат которых был приспособлен, вероятно, для дробления раковин и панцирей беспозвоночных, обитателей лугов или водорослевых лесов.

К этому же биоценозу мы вправе причислить также ихтиозавров и длинноголовых плезиозавров (Pliosauridae).

Комплекс фауны пресмыкающихся, представленный в наших находках, также свидетельствует о том, что горючие сланцы нижневолжского яруса отлагались не в прибрежных участках моря, а вдали от берега, в открытом море. Нельзя не обратить внимания на то, что среди остатков морских рептилий, найденных на Савельевском руднике, мы имеем остатки, принадлежащие почти исключительно жителям открытого моря. Такими были прежде всего прекрасные пловцы, очень хорошо приспособленные к жизни вдали от берега, ихтиозавры, остатки которых представлены в большинстве савельевских находок. Из Sauropterygia почти все находки принадлежат Вгаchydira, которые, по общему мнению (Боголюбов), будучи также прекрасными пловцами, жили в открытом море. Мы имеем пока лишь один позвонок Colymbosaurus из Dolichodira, за которыми признается прибрежный образ жизни. Занос трупов этих прибрежных морских пресмыкающихся сюда был весьма возможным, подобно тому как сюда от берега приносились морскими течениями части наземных растений, остатки которых изредка встречаются в сланцевой толще в Савельевском руднике и в месторождениях волжского правобережья [Розанов (а)].

Морские рептилии, таким образом, населяли морской бассейн зоны Perisphinctes panderi. В пышных подводных лугах его существовал богатый брахиоподово-пелециподовый зооценоз, за счет которого питались стаи бесчисленных хищников — рыб и особенно головоногих. В свою очередь обилие последних создавало наилучшую обстановку для существования здесь ихтиозавров и плиозавров.

После ли естественной смерти или после жестокой борьбы с противниками, такими же жадными и свирепыми своими сородичами, они находили здесь свою могилу. Разложение трупов рептилий, сопровождавшееся поеданием их раками, остракодами и др., разрывание их на части хищниками из позвоночных, обусловило тот факт, что среди савельевских находок мы имеем большую часть остатков рептилий в виде фрагментов скелетов и отдельных костей.

Касаясь количества остатков рептилий, нужно отметить, что они встречаются на Савельевском руднике далеко не так часто, как в Гольцмадене, где ихтиозавры, например, добывались сотнями за год. По Abel, захоронение такого большого количества ихтиозавров не допускает мысли о возможности обитания такого множества их на столь небольшом пространстве, как Гольцмаденская бухта. В отличие от швабского "кладбища ихтиозавров", савельевские сланцы дают количество остатков рептилий, биономически вполне пропорциональное площади разработок. Все же они встречаются здесь в значительно больших количествах, чем в других горизонтах русской юры, и это надо отнести всецело за счет того исключительного расцвета жизни в нижневолжском бассейне, следствием которого и явилось накопление на его дне горючих сланцев.

В заключение я хотел бы выразить пожелание, чтобы наше местонахождение остатков юрских пресмыкающихся привлекла пристальное внимание советских палеонтологов к изучению этой интересной фауны, впервые встречаемой в нашей стране в таком большом количестве и такой сохранности.

Необходимы дальнейшие сборы этих остатков не только на Савельевском руднике, но и на других сланцевых разработках (Озинки, Кашмир, Покровка, Буинск и др.), где эти остатки также, несомненно, имеются, поскольку в фациальном отношении сланцевые месторождения Общего Сырта, правого берега Волги и других мест представляют единое целое.

г. Пугачев. Музей. Поступило 15.1. 1941

Литература

Боголюбов Н. Н. Уч. зап. Моск. ун-та, Отд. ест. истор., XXIX, 1911. Вальтер И. История земли и жизни, пер. Ф. Ю. Левинсон-Лессинг, СПб., 1911. Залесский М. Д. Изв. Сапропел. ком. АН СССР, 4, 1928. Кассиин Н. Г. Вести. Геолог, ком., 5, 1925.

Можаровский Б. А. Тр. н.-и. ин-та геологии при Сарат. гос. ун-те, 1936. Попов и Горяинова. Цит. по Можаровскому.

Розанов А. Н. (а) Изв. Геол. ком., 5,1925; (Ь) Горючие сланцы Европейской части

СССР. Л., 192; (с) Бюлл. МОИП., отд. геол… IX (1–2), 100, 1931. Страхов Н. М. Бюлл. МОИП, отд. геол., XII (2), 1934. Шишкин В. Ф. Савельевское месторождение горючих сланцев (рукопись). A b е I. О. Lebens bilder aus der Tlerweit der Vorzeit., Jena, 1922.

К. И. Журавлев

К. J. JURAVLEV. THE REMAINS OF UPPER JURASSIC SEA REPTILES AT THE SAVELJEVKA SHALE MINE

The present paper describes the mode of occurrence of remains of Plesiosaurs and Ichtyosaurs in upper horizons of the Upper Jurassic bituminous shale of the Lower Volga at the Savelyevka shale mine, 35 km southwest of Pugachev, Saratov Region. The remains of marine reptiles are imbedded in a series alternsting dark gray marly and bituminous clays. The lower and larger part of the series belongs to the Perisphinctes panderi zone; the upper part, with one working horizon of combistible shale, belongs to the virgatites virgatus zone. Besides reptile bones, the clays and shales contain a multitude of remains of marine invertebrates: ammonites, brachiopods, pelecypods and echinoderms. During the period that the mine has been in operation, from 1931 to 1940, there have been found about 20 different remains of Ichtyosauria and Sauropterygia, b-longing chiefly to the genus Ophthalrnosfurus of the former and to the Pliosauridae of the latter order. Altogether there have been found about twice as many remains of Ichtyosauria as of Sauropterygia. Of particular interest is the almost complete skeleton of a large Pliosaur found in 1933 in mine No. 1. This skeleton has been mounted, and is now on exhibit in the Pugachev museum. Also of interest is the finding of an almost complete skeleton of a very large Ichtyosaur (not preserved, due to mining operations), a cervical verebra of a Plesiosaur of the Colymbosaurus type and, lasly, fragments of the lower jaw of a gigantic Pliosaur having a skull about 3 meters long.

During the developing of the skeleton of the Pliosaur there were found near the roof of its mouth ribs of a large reptile, and in the region of its stomach remains of a large fish and a large number of hooks from the arms of decapods, and also small (3–4 mm.) gastroliths. In the region of the posterior part of the body there were found several Crustaceans (Glyphea) and a large number of Cypridina. Moreover, on the surface of the concretions encasing the skeleton there was a membrane (up to 1 cm thick) of a black, retinous substance, presumably a product of the decomposition of the corpse of tie Pliosaur. The cephalopod hooks and the fish remains signify that these animals served as food for the PIiosaur.

The Lower Volgen Sea, in which dwelt the Pliosaurs and Ichtyosaurs in contrast to the biassie bay of Holzmaden, was a normally saline busin with a normal gas regime. It was rather shallow, on its bottom a rich flora developed, giving rise to the bituminous shale, and a rich fauna dwelt in its waters.

---

Об авторе

Константин Иванович Журавлев родился 2 ноября 1901 года в селе Варваровка Николаевской волости Самарской области. С 1921 года стал директором Пугачевского краеведческого музея. Не имея специального образования, Константин Иванович, со временем, стал непревзойденным знатоком геологии и палеонтологии края, к мнению которого прислушивались.

Константин Иванович Журавлев

Когда в 1931 года началась разработка Савельевского сланцевого рудника, Журавлев много сил отдал изучению нового вскрытия и сохранению уникальных находок остатков юрских морских рептилий. Добыча велась в трудное для страны время, обнаруженные кости и конкреции тормозили работу, и Константину Ивановичу приходилось убеждать персонал шахт в важности каждой находки. Благодаря его усилиям был налажен настоящий мониторинг на двух шахтах, при обнаружении интересных или крупных фрагментов работа приостанавливалась и его срочно вызывали.

Журавлев (слева) и сотрудник музея Н. П. Любомиров (1928-29 гг.)

За десять лет, в 1931 по 1941 г. на Савельевском руднике было обнаружено не менее 20 интереснейших находок, среди них два скелета ихтиозавра и один плиозавра (о них подробно рассказывает в своей статье сам Константин Иванович).

Интересна судьба скелета плиозавра (Pliosaurus irgisensis), первоначально отнесенного к роду Peloneustus, затем (в 1964) выделенного в особый род Strongylokrotaphus. Найденный в 1933 году, он был отпрепарирован Журавлевым, дополнен муляжами недостающих частей, и смонтирован. С 1933 по 1941 гг. этот, единственный в СССР скелет плиозавра, экспонировался в Пугачевском краеведческом музее. С началом войны, здание музея пришлось освободить под госпиталь, экспозицию спешно, в течении двух дней, свернули. Кости плиозавра в ящиках были перенесены в сырое полуподвальное помещение, где и находились около двух лет. Сильно пиритизированные кости, под действием влаги начали разрушаться. В 1943 году музей вернулся в свое здание, но экспозиция оставалась свернутой, скелет плиозавра находился в ящиках. Константин Иванович, в то время уже серьезно болел и не смог сам заниматься его сборкой и возможной реставрацией.

Еще одна фотография плиозавра, справа сам Журавлев (?)

Так продолжалось до 1946 года, когда новый директор музея И. П. Федоров передал скелет Палеонтологическому институту Академии Наук СССР. Вот что он пишет в своем сопроводительном письме: "…В данный момент скелет находится не в экспозиции, а сложен в ящиках. Восстановить его и выставить в экспозицию возможности у нас нет и не представится, так как научных сотрудников-палеонтологов мы не имеем, единственная надежда музея это К. И. Журавлев, но здоровье его сильно подкачало и поэтому мы осиротели в этой области. Со временем скелет потеряет ту ценность, которую он представляет сейчас, он разлагается, а форма костей превращается в порошок…"

Дальнейшая судьба экспоната не совсем ясна. В 1946 году, Н. И. Новожиловым, несомненно, по этому скелету, был описан новый вид плиозавра, в 1964 году рисунки заднего ласта и черепа были помещены в 12 том фундаментального труда "Основы палеонтологии. Земноводные. Пресмыкающиеся. Птицы". Но скелет так и не был выставлен в экспозиции Палеонтологического музея АН СССР, о нем вреде бы совсем забыли. Ни рисунков, ни фотографий не было ни в учебниках, ни в специальных изданиях. Возможно, что уже в 1946 году, состояние пиритизированных костей было настлько плохим, что скелет невозможно было восстановить.

По некоторым данным, при осмотре запасников Пугачевского краеведческого музея, произведенного в марте 2009 года, была обнаружена часть скелета журавлевского плиозавра (предположительно шейный отдел), который остался в музее, так как видимо не был упакован при передаче в Палеонтологический институт.

Константин Иванович Журавлев умер 27 января 1950. В 1909 году его имя присвоено музею, которому он посвятил всю свою жизнь.

С. Гоголин


Примечания

1

Черновик рисунка, включенного в статью.

2

Фото

3

Образец этого вещества передан мною для изучения. (Прим. К.И. Журавлева).

4

Abel (а, b). пытаясь объяснить разделение Sauropterygia из Brachydira и Dolichodira, указывает как основную причину, вызвавшую морфологические отличия между ними, способ питания. При этом он приписывает питание нектонной фауной (рыбами, головоногими и др.) только длинношейным короткоголовым плезиозаврам. Brachydira же, по Abel, якобы питались донными животными, отрывая их ото дна своими мощными челюстями. Наши находки остатков рыбы и головоногих внутри скелета короткошейного длинноголового плезиозавра опровергают это объяснение Abel, не учитывающее и вышеприведенный факт обнаружения еще Andrews остатков головоногих в скелете Peloneustes, принадлежащего так же к группе Brachydira. (Прим. К.И. Журавлева).