sci_tech Техника и вооружение 2005 05

Научно-популярный журнал (согласно титульным данным). Историческое и военно-техническое обозрение.

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6.6 11.07.2012 FBD-7AFC13-EC86-AF40-F68A-2594-A19C-243456 1.0 Техника и вооружение 2005 05 2005

Техника и вооружение 2005 05

На 1 стр. обложки: Т-34-85 (фото В. Бакурското).

®ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра

Научно-популярный журнал

Май 2005 г.

О военно-техническом сотрудничестве с Суданом

Михаил Усов

В 1976–1977 гг. я работал уполномоченным Главного технического управления (ГТУ ГКЭС) в аппарате советника по экономическим вопросам Посольства СССР в республике Судан.

Военно-техническое сотрудничество (ВТС) СССР с Суданом началось в 1969 г. после прихода к власти военных во главе с Дж. Нимейри, когда Судан был объявлен демократической республикой и осуществлен ряд прогрессивных социально-экономических преобразований.

Советской стороной в Судан поставлялись танки Т-54, зенитные установки — буксируемые ЗУ-2 и самоходные ЗСУ-57-2. колесные БТР-152 и гусеничные БТР-50ПК. стрелковое оружие — автоматы АКМ. пистолеты ПМ. пулеметы, ручные противотанковые гранатометы, артиллерийские орудия — 76-мм пушки ЗИС-З. 122-мм гаубицы М-30 и др., 82-мм и 120-мм минометы, боеприпасы к поставленному оружию. фронтовые истребители МиГ-17, военно-транспортные самолеты Ан-12 и вертолеты Ми-8, аэродромное оборудование, авиационные тренажеры, автоматические системы управления зенитными ракетными комплексами с радиоуправляемыми ракетами, автомобили многоцелевого назначения ГАЗ-69, ГАЗ-66, УАЗ-169.

ЗиЛ-157 и др., подвижные технические средства ремонта и обслуживания. полевые кухни и другое военно-техническое имущество. В Судане находилась большая группа советских военных и военно-технических советников.

По линии ГТУ в Судане были построены:

— объединенные мастерские по ремонту (среднему) артиллерийского вооружения, бронетанковой и автомобильной техники;

— училища по подготовке военных кадров для а суданской армии,

— войсковые учебные центры, стрелковые и артиллерийские полигоны, танкодром, директрисы, оборудованные средствами для создания мишенной обстановки и средствами связи;

— стационарные позиции системы ПВО в районе Порт-Судана с целью защиты Судана от нападения с воздуха со стороны Красного моря (северное и восточное направления).

Я прибыл в Хартум в конце февраля 1976 г. До моего приезда курировал работу ГТУ в Судане уполномоченный Главного инженерного управления (ГНУ ГКЭС) заместитель советника по экономическим вопросам Посольства СССР в Судане Юрий Иосифович Исаковский. С Юрой Гусаковским я учился вместе в Военной академии бронетанковых войск в 1950-е гг., он был моим товарищем, и мы дружили семьями. В первые месяцы работы в Судане Гусаковский оказал мне большую помощь. Позже, в конце 1980-х гг… полковник Ю.И. Исаковский стал заместителем начальника ГПУ. а в 1991–1997 гг. — уполномоченным в/о «Оборонэкспорт» и ФГУП «Росвооружение» в Иране, он энергично способствовал восстановлению ВТС с Ираном.

У меня сложились нормальные деловые отношения с суданскими военными и. в первую очередь, с начальником Управления внешних сношений Министерства обороны (УВС МО) Судана генералом Магди и сто заместителем полковником Маумом.

В начале 1976 г. в Хартум прилетела военная правительственная делегация Советского Союза во главе с начальником Генерального штаба ВС генералом армии 15. Г. Куликовым. В составе делегации были представители 10-го Главного управления ГШ. начальники Главных штабов родов войск или их заместители. Основными задачами делегации было рассмотрение текущих вопросов сотрудничества с Суданом и определение направлений дальнейшего его развития. Это были большие планы, но они. к сожалению, не осуществились по причине, о которой я скажу ниже.

На переговорах сразу же возник вопрос поставок запасных частей к образцам вооружения и военной техники (ВВТ), снятым в Советском Союзе с вооружения и с производства. К ним. как правило, запасные части в СССР уже не выпускались. А такое вооружение, частью применявшееся еще в Великой Отечественной войне, поставлялось за рубеж часто и в значительных количествах. Предлагалось обычно одно решение: как у нас в годы войны, разбирать часть изношенного и поврежденного оружия на запчасти. Это и пришлось рекомендовать суданской стороне и Куликову

Суданцы довольно оригинально продемонстрировали Куликову боевую выучку своих войск.

Подписание контракта с суданской стороной. Слева — заместитель начальника УВС МО Судана полковник Шум. справа — уполномоченный ГИУ Ю.И. Гусаковский Хартум. 1976 г

На одном из военных полигонов под Хартумом расставили цели-мишени (устаревшую бронетехнику). Внезапно в небе появился фронтовой истребитель-штурмовик МиГ-17 и. сделав несколько заходов, ракетами п пушками поразил ксс мишени, затем уже другой МиГ-17 выполнил в небе фигуры высшего пилотажа.

По просьбе Куликова этих летчиков представили ему. п он. поблагодарив их. наградил ценными подарками (один из них, тот, кто мастерски расстрелял все мишени, оказался советским летчиком-инструктором, но все сделали вид. что не заметили этого).

Далее Куликову показали боевую выучку спецподразделения. Это был настоящий спектакль. На большой скорости по полигону, на котором находилось несколько групп охранников, мчался крытый бортовой ЗиЛ-157. Когда он поравнялся с охранниками. из него на полном ходу стали прыгать, кувыркаясь через голову. бойцы спецподразделения. Завязался показательный рукопашный бой, через минуту все охранники были нейтрализованы.

Вскоре пятерых бойцов спецподразделения, огромных черных суданцев, построили перед Куликовым, положив рядом четыре деревянных ящика. По команде суданцы вскрыли первый ящик, там были грязные (в песке) твердые корнеплоды, каждый из них с хрустом съел по одному: затем — второй, там были большие болотные лягушки, бойцы живьем съели и их: затем — третий, там был живой кролик, ему оторвали голову и тоже съели, затем — четвертый, там была двухметровая змея, один из суданцев откусит ей голову, и бойцы, сдирая с нее как чулок кожу, съели ее по частям Лица суданцев были все в крови. Куликов, по-видимому, очень брезгливый человек, еле сдерживал себя, но по окончании этой трапезы нашел в себе силы и поблагодарил суданцев, сказав, что если они способны на такое, то это мужественные воины, готовые выполнить любое задание своих командиров. и страна может гордиться такими героями.

Но время работы уполномоченным ГТУ аппарата советника по экономическим вопросам одной из основных моих задач было обеспечение работы и пребывания в стране советских специалистов и различных делегаций, связанных с военно-техническим сотрудничеством по линии ГТУ. Обо всем, как мне казалось, я был проинструктирован в Москве (втом числе и в ЦК КПСС) и на месте в Посольстве и думал, что никаких проблем с этим вопросом у меня не будет, но туг в Судане произошло чрезвычайное событие — попытка исламских (просаудовских) фундаменталистов свергнуть президента Нимейри.

В июне 1976 г. я обеспечивал работу группы специалистов Минобороны, которая прибыла в Хартум для защиты технорабочего проекта военного госпиталя на 500 мест и разделения обязательств сторон по поставкам оборудования и материалов. Возглавлял эту группу заместитель начальника отдела оперативного управления ГТУ полковник В.А. Жигалов. Проект был основательный: планировалось создать гос- Iштиль, оснащенный самым совершенным по тому времени оборудованием (по типу нашего Главного военного госпиталя им. Н.Н. Бурденко).

С суданской стороны были задействованы офицеры УВС МО, а также назначенный директором строительства доктор Эль Сир, который отлично знал русский язык, так как учился в институте и закончил аспирантуру в Москве, был прекрасным специалистом и с большой симпатией относился к СССР.

В конце июня 1976 г. работа была закончена. суданцы дали в печать информацию о планируемом строительстве в Хартуме на берегу Нила самого современного и самого крупного в Африке медицинского учреждения. Эль Сир. выходец из очень богатой влиятельной суданской семьи, решил по этому поводу устроить у себя на вилле прием, на который были приглашены члены нашей группы, представители Посольства СССР, дипломатические работники высокого ранга ряда африканских стран и группа жу рналистов некоторых европейских п африканских стран, аккредитованных в Хартуме Прием состоялся вечером I июля. Ничто не предвещало чрезвычайных событий, и никто в Посольстве не предупреждал нас об их возможности.

Поздно вечером после приема я отвез в гостиницу Жигалова и других наших специалистов. На улицах было темно, но я обратил внимание на толпы людей, которые стояли вдоль дорог. На душе было неспокойно. Я вернулся к себе на виллу, где вместе со мной проживали несколько сотрудников аппарата экономсоветника Часа в 4 утра меня разбудила соседка и сообщила, что рядом стреляют. Через некоторое время я сам убедился, что в районе аэропорта идет автоматная стрельба. Позвонил в Посольство и в штаб Главного советского военного советника генерал-майора М. Кашникова. Меня успокоили, сказав, чтобы я не паниковал, так как это стреляют суданцы, встречая своего президента, салютуя таким образом в его честь.

Подписание документов по военно-техническому сотрудничеству Справа налево посол СССР в Судане Ф.Н.Федотов, советник по экономическим вопросам Посольства СССР М.М.Тарасов, уполномоченный ГИУ Ю.И. Гусаковский. Хартум, 1976 г

К 6 часам стрельба усилилась. Я попытался еще раз позвонить в Посольство и военным, но телефоны молчали. Вышел на улицу. Нашим соседом был английский журналист, про которого нам говорили, что он резидент английской разведки. Он подъехал к дому на джипе, за спиной у него была рация, и по ней он непрерывно с кем-то связывался. Нз его слов мы узнали, что произошел государственный переворот и президент Нимейри, по-видимому, убит.

В это время на улице показался танк (тип 62 китайского производства) и дал в нашу сторону очередь из крупнокалиберного пулемета Англичанин мгновенно бросился па землю, а я не успел даже прореагировать и остался стоять — очередь прошла над моей головой и попала в стену нашей виллы. Так впервые за 25 лет военной службы я получил «боевое крещение».

Вскоре отключили не только городской телефон, но и электричество. Никакой мобильной рации у нас. конечно. не было. В городе началась стрельба уже из танков и артиллерийских орудий, шли самые настоящие бои. И туг вечером у одной из наших сотрудниц, которая проживала на вилле, начались сильные боли в животе, поднялась температура, она стала кричать от боли. Обратились ко мне. зная, что полковник и в этой боевой ситуации должен ей помочь. А как? Никаких инструкций о действиях в таких чрезвычайных обстоятельствах не было. Где-то читал, что если идет война и вокруг стреляют, то надо занять нейтральную позицию. Я пошел на соседнюю виллу, где находилась резиденция какого-то африканского посла и ее всегда охранял суданский солдат. Нашел его (он спрятался за дежурной будкой), взял почти что за шиворот, посадил с винтовкой к себе в машину, включил в машине свет и медленно поехал в советское Посольство. Там тоже ничем не помогли, а только отослали к врачу аппарата экономсоветника, который жил в центре Хартума вместе с уполномоченным ГИУ Ю.И. Исаковским. Вдвоем с Исаковским мы затолкали доктора к машину: он очень боялся уезжать от жены, Так. с освещенным салоном и суданским солдатом я вернулся на виллу. У женщины оказались сильные почечные колики, врач сделал ей уколы, и она успокоилась.

Утром я поехал к Жигалову в гостиницу. Сорокаградусная жара, кондиционеры не работают, воды и света в гостинице нет. Нечего ни есть, ни пить. Никакой помощи от Посольства и суданских военных нет (суданцы в это время занимали выжидательную позицию, еще не зная, кто у них победит). С Исаковским и Жигаловым мы организовали питание наших специалистов. пока через несколько дней путч не провалился. В.А Жигалов до настоящего времени вспоминает, как мы ездили по городу, где шли бои. и я попросил его посмотреть в боковое окно. Он посмотрел и увидел огромного черного суданца, который целился в нас из автома та Калашникова.

После этих событий режим в Судане стал меняться. Президент Нимейри несколько дней где-то прятался, а когда вернулся, занял просаудовскую (читай «проамериканскую») позицию. Обвинил Советский Союз в участии в попытке переворота и даже организовал выставку захваченного у мятежников оружия и боеприпасов. На упаковочных ящиках стояла маркировка ГИУ, а предназначалось это военное имущество на самом деле Ливии, куда оно и было отправлено из СССР.

Постепенно стал вводиться мусульманский «сухой» закон, так что завершающий банкет в Министерстве обороны Судана был без спиртного — одни восточные сладости и безалкогольные напитки. Было очень скучно, так как ни суданцы, ни мы еще не привыкли к таким банкетам.

Военно-техническое сотрудничество с Суданом замерло, затем стало сокращаться. а через год и вообще прекратилось. Советских военных специалистов вежливо попросили покинуть страну и даже каждому вручали цветы и подарки. Закрыли представительство ГИУ, резко сократили советский дипломатический корпус. Из всех военных представителей они не тронули только аппарат военного атташе и уполномоченного ГТУ.

Это случилось в июне 197 7 г., я в это время находился в отпуске в Москве. И как часто бывает, никто ни в Москве, ни в Посольстве заранее не знал об этой акции. Меня в Москве срочно вызвали вместе с начальником транспортного отдела ГТУ Семеновым к зампреду ГКЭС генерал-полковнику М.А. Сергейчику, который связался по телефону с начальником Генштаба. Решался вопрос, что делать с грузом, который предназначался для Судана по линии ГТУ. Мы доложили, что это строительные материалы и строительная техника для госпиталя и никакого отношения к военным поставкам не имеет. Я сообщил, что суданцы у себя развернули строительство медицинского центра и что за все уже заплачено твердой валютой.

Сотрудники аппарата советника по экономическим вопросам Посольства СССР в Судане, занимавшиеся вопросами военно-технического сотрудничества Третий слева — уполномоченный ГТУ М М Усов. Хартум, 1976 г

Но тут обиделись «мы». Меня отозвали из Судана, стройка прекратилась, хотя еще несколько месяцев суданцы на высшем уровне и посол СССР в Судане обращались в Москву с просьбой продолжить это строительство и вернуть меня в Судан (формально я оставался еще долго единственным дипломатом в аппарате советника по экономическим вопросам Посольства, так как экономсоветник по возрасту был уволен на пенсию, а нового советника суданская сторона просто не принимала). Кроме того, такой объект, где работало бы много советских специалистов, просто был нужен Посольству, чтобы усилить в этой обстановке свое влияние в стране. В целом жаль, что мы так добровольно ушли из этой страны. Но, как говорится, свято место пусто не бывает, и наше место с удовольствием заняли китайцы и натовцы.

И сейчас я могу с уверенностью сказать, что дальнейшие события в Судане, которые способствовали формированию и развитию в этой стране баз террористов из числа исламских фанатиков, ни к Советскому Союзу, ни к России никакого отношения не имеют.

Война без потерь не бывает

Алексей Степанов

Любая война не бывает без потерь личного состава и технических средств борьбы. Убежден, что наиболее реальную картину всех видов потерь и их причин можно получить, анализируя потери в тяжелых многолетних боевых действиях, таких, например. как Великая Отечественная война 1941–1945 гг.

Мне как бывшему кадровому военному, прослужившему в танковых войсках с 1939 по 1976 г. включительно, наиболее близка тема использования различных бронированных машин, поэтому и статья эта посвящена анализу потерь в танковых войсках на основе опубликованных материалов (см. список литературы).

Для начала хотелось бы сделать замечание по поводу иллюзий о «дешевизне» жизни личного состава перед стоимостью сложной военной техники. Это неверно даже в чисто денежном выражении. В 1943–1945 гг. в ходе серийного производства бронетехники на изготовление одного Т-34 затрачивалось в среднем от 15 до 20 минут, те. 0.25- 0,33 часа. И стоил этот танк 180–210 тыс. рублей в ценах тех лет. Цифры, разумеется, средние, затраты времени и себестоимость отличались по различным заводам и по годам. На «изготовление» же одного молодого танкиста с учетом необходимой боевой подготовки нужно от 18 до 20 лет. Если этот срок выразить в часах, то 20 лет составят 175200 ч. На воспитание одного молодого человека с самого рождения до призыва в армию с учетом питания. одежды, учебы, лечения и др. семья среднего достатка затрачивала в различные периоды развития страны 40–50 тыс. рублей. Следовательно, подготовка экипажа танка из четырех человек с учетом затрат на боевые занятия может достигать 200–250 тыс. рублей. что сопоставимо со стоимостью танка типа Т-34. Потерю в бою непосредственно одного танка можно восполнить за 0,5–1.0 ч, а одного члена экипажа — за 18–20 лет. И, конечно же, безвозвратную потерю одного человека, не говоря о потере всего экипажа, нельзя сравнивать с потерей самого танка. Человек дороже любой техники.

Производство и потери танков и САУ

В нашей стране в 1939–1940 гг. было изготовлено 10~22 единицы разнообразной бронетанковой техники За 1940 г. и в первой половине 1941 г. (до начала войны) в армию поступил 1861 танк Т-34 и КВ. Из них в западных военных пограничных округах насчитывалось 967 Т-34 и 508 КВ. Дальнейшее производство БТТ отражено в табл. 1.

Таблица 1 Производство танков и САУ всех типов
Периоды выпуска В год В сутки В час
1941 г. (с 22.06.no 31.12) 4700 26.11 1.087
1942 г. (с 1.01 по 31.12) 24500 67.12 2.79
1943 г. (с 1.01 по 31.12) 24100 66.03 2.75
1944 г. (с 1.01 по 31.12) 29000 79.45 3.31
1945 г. (с 1.01 по 09.05) 16000 133.33 5.55
В среднем за войну 24575 17.61 0.73

Всего за войну — более 98100

Таблица 2 Производство бронетанковой техники для вооруженных сил Германии
Год Танки САУ Всего
1940 1720/1980 160/240 1880/2220
1941 2530/3230 480/680 3010/3910
1942 4000/4200 1400/2150 5400/6350
1943 6160/6260 4900/6200 11060/12460
1944 8500/8500 9170/1073 17670/19230
1945 1000/1000 2430/2930 3430/3930
Итого 23910/25170 18540 22930 42450/48100

Примечание: в числителе показано производство машин непосредственно в самой Германии, в знаменателе — в Германии и на заводах оккупированных стран (в основном во Франции и Чехословакии).

Таблица 3 Безвозвратные потери танков и САУ в различные годы войны
Тип БТТ Годы войны
1941 1942 1943 1944 1945 1941–1945
Танки, тыс. шт. 20.5 15.0 224 16,4 8.7 83.5
— легкие 17.3 7.2 6.40 2.30 0.30 334
— средние 2,30 6.6 14.7 13.8 7,50 44,9
— тяжелые 0,90 1,2 1.30 0,90 0.90 5.20
САУ. тыс. шт. - 0,10 1.10 6,80 5.00 1.3,0
— легкие - 0,03 0.50 — 4,90 3.10 8.00
— средние - - 0.10 1.00 1.00 2.10
— тяжелые - 0,03 0.50 0.90 0.90 2.30
Всего танков и САУ 20,5 15.1 23.50 23.-0 1 зло 96.50

Данные из книги «Гриф секретности снят».

Всего за годы войны наша промышленность выпустила более 98300 танков и САУ Все эти боевые машины шли не на базы хранения, а на формирование частей и соединений действующей армии и на возмещение безвозвратных потерь. К этому количеству необходимо добавить 10716 американских и английских танков, полученных по ленд- лизу. Таким образом, за годы войны наша армия использовала в боевых действиях 109046 новых танков и САУ различных типов. Следует также учесть около 400 тыс. танков и САУ. вышедших из строя по боевым и техническим причинам, но восстановленных ремонтными подразделениями и вновь вступивших в строй.

Из опыта войны известно, что при подготовке к операциям не менее 60 %. а в ходе наступательных операций 85–90 % боевых машин прибывало на пополнение после ремонта, те. восстановленные силами ремонтных подразделений и частей танки и САУ являлись главным и основным источником восполнения потерь в ходе ведения боевых действий. Общие потери бронетанковой техники были существенными и восполнялись как за счет изготовления и поставки новых боевых машин. так и с помощью ремонта поврежденных образцов (или за счет тех и других). Но новые танки и САУ шли в большинстве случаев либо на оснащение частей и соединений, выведенных в тыловые районы на переформирование и пополнение, либо на оснащение новых частей и соединений.

Представляют интерес данные по количеству танков и других объектов бронетанковой техники немецкой армии перед нападением на СССР и в ходе войны. В 1939–1940 it. для германской армии было произведено 3470 единиц бронетанковой техники, к середине 1941 г. германская армия располагала 2026 лучшими по тому времени танками. Из них 1440 составляли танки Pz III и 586- Pz IV. В табл. 2 приведены данные о производстве бронетанковой техники для вооруженных сил Германии в 1940–1945 гг. Отдельно представлены САУ (по нашей классификации) — истребители танков и штурмовые орудия.

Видно, что соотношение между двумя группами бронированных машин (танками и САУ) составляло:

— в 1940 г. 8.75;

— в 1941 г. 4.26;

— в 1942 г. 1.35;

— в 1943 г. 1.009;

— в 1944 г. 0.79;

— в 1945 г. 0.34.

В табл. 3 приведены цифры по безвозвратным потерям наших танков и САУ по годам войны. Эти потери в 1941 ив 1942 г. представляют собой сумму уничтоженных противником в боях наших танков и САУ и вышедших из строя по техническим причинам (поломки, заводской брак, застревания) машин, оставленных на территории. занятой противником, ведь эвакуация подбитых и аварийных машин с поля боя на сборные пункты ремонтных подразделений при отступлении. как правило, невозможна. Этим объясняется очень большой процент безвозвратных потерь в 1941–1942 гг. К этому необходимо добавить, что в начальный период войны в частях и соединениях действующей армии находилось 14.2 тыс. танков всех типов, но из них 29 % нуждалось в капитальном ремонте и 44 % в среднем. Так что полностью боеготовых танков насчитывалось 3.83 тыс. единиц. В последующие годы войны потери среди наших танков и САУ также были существенными Из табл. 3 следует, что в 1941 г. за шесть месяцев войны наша армия потеряла безвозвратно 20.5 тыс. танков различных типов. Но в основном эти потери приходились на все типы легких танков (Т-26. БТ-5, БТ-7 и др.). Из общей суммы всех безвозвратных потерь потери легких танков составили 84.4 % средних танков Т-34 — 11.21 % и тяжелых танков — 4.39 %. В последующие годы войны процентные соотношения безвозвратных потерь среди различных типов танков изменились. Безвозвратные потери среди легких танков с каждым годом уменьшались (в 1942 г- 48 %, в 1943 г. — 28.6 %. в 1444 г. — 13.6 % и в 1945 г. — 3.45 %). а потери среди средних танков увеличивались и достигали в 1942 г. 44 %, в 1943 г. — 65.6 %. в 1944 г. — 81.65 % и в 1945 г. — 86,2 %. Безвозвратные потери среди тяжелых танков также изменились и составляли в 1942 г. 8%. в 1943 г. — 5.8 %, в 1944 г. — 5.32 % и в 1945 г.-10.34 %.

Безвозвратные потери среди САУ различных типов начиная с 1942 г. также постепенно возрастали и составляли среди легких САУ от 30 до 72 %. среди средних САУ — от 10 до 20 %, и среди тяжелых САУ они уменьшались от 30 в 1942 г. до 13–18 % в 1944–1945 гг. В среднем за каждый год войны наши вооруженные силы безвозвратно теряли около 20 % количества танков и САУ.

Генерал армии профессор А.И. Радзиевский (с марта 1944 г. по июль 1944 г. и с января 1945 г. до конца войны — начальник штаба, а с конца июля 1944 г. по январь 1945 г. — командующий 2-й гвардейской танковой армии) в 1977 г. опубликовал работу «Танковый удар». Для нашей темы представляет огромный интерес раздел этой работы, посвященный действиям танковых армий ограниченными силами в условиях значительных потерь в личном составе, танках и САУ. Диализ потерь танковых армий в 11 наступательных операциях позволил А.И. Радзиевскому сделать определенные выводы, которые не потеряли своей актуальности и в настоящее время. Они сводятся к следующему.

1. Потери танков и САУ в боевых операциях на разных фронтах и в разные годы войны небыли постоянными. Они зависели от многих причин и факторов. и в первую очередь от характера боевых действий, интенсивности операций. насыщенности обороны противника противотанковыми средствами. подготовленности экипажей, их боевого опыта и т. д. Например, потери в танковых частях и соединениях при вводе их в составе танковых армий в подготовленный прорыв были одни, а потери в этих же частях и соединениях, используемых в качестве танков непосредственной поддержки пехоты (танки НПП). были другими и по видам потерь, и по их численности.

Наивысшие потери имели место при ведении боевых действий в городах. Например, 3-я танковая армия при подходе к Харькову в январе 1943 т. имела в своем составе 378 танков, а вышла из боя в городе, располагая всего 98 машинами. т. е. потери в танках составили 74 %. Велики были потери и среди танкистов. и особенно среди личного состава мотострелковых частей.

2. Безвозвратные потери танковых армий в наступательных операциях продолжительностью в среднем 15–20 суток достигали порядка 25 % от первоначального количества танков и САУ, а общие потери — около 82 %. Среднесуточные потери составляли несколько более 5 %, первоначального количества машин, в том числе машин, требующих капитального ремонта, было 0.6 %. а среднего и текущего ремонта — 3 %.

3. Боевые машины (танки и САУ), подлежащие эвакуации и восстановлению, составляли до 70 % общих потерь, причем около 70 % таких танков и САУ вышли из строя из-за боевых повреждений и около 30 % из-за технических неисправностей.

Боевые потери от артиллерийского огня противника составляли от 58.8 до 94.8 %, от ударов авиации — от 0,5 до 17,7 %. от подрыва на противотанковых минах — от 2 до 14 % и от фаустпатронов — до 24 %. Причем если в наступательных операциях, проведенных до 1944 г… безвозвратные потери от огня артиллерии составляли 16 % всех подбитых машин, то начиная со второй половины 1944 г. потери от кумулятивных артиллерийских снарядов и фаустпатронов увеличились до 30–80 %…

Боевые потери среди различных типов машин были примерно следующими: танков — до 45 % от общих потерь, при этом наибольшие безвозвратные потери фиксировались среди средних танков (до 39 %). Среди тяжелых танков эти потери оказались несколько меньше (до 31 %), и еще меньшими были потери среди САУ (до 20 %). Среди танков и САУ, вышедших из строя по техническим причинам, выход вследствие технического износа доходил до 67 %. из- за плохой технической эксплуатации — до 35 %, по вине промышленности (заводов-изготовителей) — до 25 %.

Если выход из строя машин вследствие боевых повреждений почти во всех случаях относился к действиям противника. то выход из строя по техническим причинам во многом определялся заводскими дефектами и слабой подготовкой меха ников-водителей. В некоторых операциях процент выхода машин из строя по техническим причинам доходил (например, в 6-й гвардейской танковой армии в Маньчжурской операции 1945 г.) до 63,8 %. Правда, такой большой процент во многом объяснялся сложной горной местностью и плохими погодными условиями на маршрутах движения этой армии.

Следует отметить, что потери танковых и механизированных соединений немецкой армии на Восточном фронте также были весьма существенными За все годы войны на Восточном фронте было потеряно 42 % тыс. танков и штурмовых орудий, экипажи которых также понесли большие безвозвратные потери. По другим данным (требующим уточнения), немецкие бронетанковые части потеряли на Восточном фронте почти 50 тыс. танков и других бронированных машин — истребителей танков, штурмовых орудий и др. Обе эти цифры ориентировочные. поскольку на практике трудно точно определить количество уничтоженных машин, особенно если они остаются на территории, занятой противником.

Суммарные потерн нашей армии в танках и САУ различных типов за эти же годы войны составили 96.5 тыс. единиц. Соотношение наших и немецких потерь оказывается 2.27:1, т. е… несмотря на превосходство наших танков Т-34 и КВ над немецкими в первые годы войны, мы теряли на поле боя в два раза больше машин. Почему же потери наших войск оказались больше, чем немецких? Этот вопрос задавали себе тысячи наших граждан и во время войны, и в послевоенные годы. Правдивый и объективный ответ может быть только один — почти полное отсутствие хорошо подготовленных квалифицированных командных кадров в танковых войсках (и не только в них) в начальный период войны.

Во-первых, это являлось следствием репрессивных мер 1937–1938 гг. среди командных кадров Красной Армии. Были арестованы 9579 человек и уволены по различным причинам из вооруженных сил 36898 человек командного состава. Подверглась репрессиям одна пятая часть высшего командного состава (командиры полков, дивизий, корпусов, командующие военными округами и флотами). Во-вторых, на смену погибшим, арестованным и уволенным пришли молодые командные кадры, многие из которых просто не имели необходимых знаний и опыта на новых должностях. Массовые репрессии создали тяжелую моральную обстановку и в стране, и в армии, что отрицательно повлияло на человеческие и боевые качества военных кадров. Насколько поспешными и необоснованными были эти репрессивные меры, говорит тот факт, что перед самой войной и вес начальный период более четверти всех репрессированных (12-461 чел.) были реабилитированы, возвращены в армию и на флот и активно участвовали в боевых действиях. Но многие из них были морально сломлены и запуганы, что, естественно, сказывалось на их поведении в боевых условиях, сковывало столь необходимую инициативу.

С другой стороны, снижению боевой эффективности танковых частей способствовала слабая и поспешная подготовка личного состава в предвоенное и военное время, особенно командиров танков н механиков-водителей. Конечно. в первые месяцы войны сказывалось и отсутствие боевого опыта, и ряд других факторов. Командные кадры и личный состав учились грамотно и эффективно использовать свои боевые машины уже в боях, а не перед ними. Такая школа обернулась большой кровью и неоправданными потерями в экипажах и боевых машинах. Опыт войны ясно показал, что необученный или недоученный военнослужащий погибнет гораздо быстрее, чем человек. хорошо подготовленный к ведению боевых действий.

Объективности ради следует отметить хорошую подготовку к ведению боевых действий немецких войск. Г.К. Жуков в одном интервью в канун 25-летия Победы отметил, что боеспособность немецких солдат и офицеров, их подготовка к боям и выучка были высокими, но особенно хорошо оказались подготовлены к войне танковые и авиационные части. Он также отметил, что немецкая армия к лету 1941 г была намного лучше оснащена, отмобилизована и имела в активе успешный опыт боевых действий в Европе.

От ошибок на войне никто не застрахован. Но на разных командных и технических уровнях они приводят к несопоставимым по своим последствиям результатам. Ошибочная оценка намерений противника и. как следствие, принятие командиром взвода, роты, батальона решения, не соответствующего реальной обстановке, конечно, может привести и приводит к поражению в бою и к потерям в личном составе н вооружении. Но если ошибочные решения принимаются в масштабах армии или фронта, то их последствия приводят к резким изменениям в оперативно-стратегической обстановке, во многих случаях — к поражению армии или фронта, даже разгрому с громадными потерями территорий, личного состава, вооружения и т. д.

В этой связи хотелось бы сделать одно предположение. Представим себе, что войска наших пограничных военных округов в 1941 г. были такими же. как в начале сражения в 1943 г. на Курской дуге и по уровню подготовки командного состава, и имеющемуся боевому опыту, и по технической оснащенности. Однозначно можно утверждать. что война в этом случае имела бы другое начало и продолжение. И не было таких потерь в армии, населении, в промышленности и сельском хозяйстве. И трагедия смерти и разрушений затронула бы куда меньшую часть жителей страны.

Потери в личном составе

Попытаемся рассмолреть общие потери в личном составе Вооруженных сил страны при ведении боевых действий в период 1941–1945 п. Опубликованные в последние годы в открытой печати данные показывают, что в 1941–1942 гг. учет всех видов потерь среди личного состава Вооруженных сил не выдерживает никакой критики. Поэтому существующая статистика потерь базируется не на официальных данных. а на сведениях, полученных расчетным путем, которые нельзя считать достоверными.

За шесть месяцев и девять дней боевых действий 1941 г. суммарные безвозвратные и санитарные потери составили 4 млн. 47 3 тыс. 820 чел. Из них убиты и умерли в процессе санитарной эвакуации 465,4 тыс. человек или 10.4 % от общих потерь, пропали без вести и попали в плен 2 млн. 335,5 тыс. чел. или 52.2 %. умерли от ран в госпиталях 101.5 тыс. чел. или 2.268 %. умерли от болезней, погибли в результате различных происшествий и по другим причинам 2.35.3 тыс. чел. или 5.259 %. ранены и контужены 1 млн. 256.4 тыс. чел. или 28,08 %. заболели 66.1 тыс. чел. или 1.477 %. обморожены 13,6 тыс. чел. или 0,303 % Обращает на себя внимание очень высокий процент от общих потерь (52.2 %) попавших в плен и пропавших без вести. Приведенные цифры свидетельствуют, с одной стороны, о высочайшей напряженности героической и трагической борьбы наших войск с противником и, с другой стороны. о превосходстве немецких войск над нашими в тактике и стратегии ведения боевых действий в начальный период войны.

Плохо организованный учет потерь, а очень часто отсутствие возможностей доносить о них в вышестоящие штабы из-за окружений и нарушений связи не позволяли командованию в первые месяцы войны объективно оценивать обстановку и состояние войск. Части и соединения, попавшие в окружение, информацию о своем положении не представляли. Многие убитые на поле боя считались пропавшими без вести или совсем не учитывались. В дальнейшем после некоторой стабилизации положения на фронте число пропавших без вести и пленных существенно сократилось и к первому кварталу 1942 г. достигло менее 10 %, Затем последовало несколько неудачных оборонительных и наступательных операций наших войск, что привело к росту пропавших без вести и пленных до 35 % всех потерь. К концу 1942 г. положение снова стабилизировалось, и этот показатель аил не более 9 %. В дальнейшие годы войны (1943–1945 гг.) эти потери продолжали уменьшаться и не превышали 2.3–4.6 %.

Показательным и шокирующим является и то. что за 28 месяцев 1943–1945 гг. потери наших войск составили 10 млн. 859 тыс. чел. Из них 4 млн. 28 тыс. чел. относят к безвозвратным потерям и 12 млн. 831 тыс. чел. — к санитарным. Если эти потери принять за 100 %.. то потери стрелковых частей составляют 86,6 %, бронетанковых — 6 %, артиллерии РГК — 2.2 %, авиации — 0,29 % и тд

Теперь о потерях в личном составе танковых соединений и армий. При проведении наступательных операций по тери в личном составе армий колебались от 7,2 до 24.9 % от численности личного состава в начале наступления. Примерно 90 всех потерь состанляли потери личного состава мотострелковых частей, входящих в состав танковых и механизированных корпусов, причем до 70 % этих потерь относилось к безвозвратным (убитые, пропавшие без вести, попавшие в плен) и 30 % — к санитарным (раненые, заболевшие н тд). Следует также отмстить зависимость потерь от вида боевых действий и времени их ведения. В операциях 1943 г. потери составляли 20-.30 % н более от первоначальной численности личного состав. В операциях 1944–1945 гг. эти потери были уже равны 10–14 %, т. е. уменьшились почти в два раза. Уменьшение боевых потерь в последние годы войны характерно не только для танковых, но и для других родов войск.

Выход из строя танков и САУ из-за боевых повреждений всегда (почти в 100 %..случаев) сопровождался потерями среди экипажей машин. При безвозвратных потерях танков процент безвозвратных потерь среди экипажей был существенно выше, чем при более легких боевых повреждениях танков, особенно среди экипажей легких танков и САУ.

Безвозвратные потери личного состава в танковых армиях в общей сумме всех потерь составляли от 10 до 31.8 %. а в среднем по учтенным наступательным операциям около 23–24 %. В целом безвозвратные потери в личном составе танковых армий по опыту войны составляли до 1/3 общих потерь, остальные 2/3 потерь были санитарными. Раненые после окончания лечения возвращались в свои части для пополнения экипажей боевых машин или мотострелковых подразделений.

Из анализа потерь в 11 крупных наступательных операциях следует, что ранения по тяжести распределялись следующим образом:

— тяжелые ранения в среднем составляли 23 %:

— ранения средней тяжести — 37 %;

— легкие ранения — около 40 %.

Пулевые ранения у пехотинцев отмечались примерно у 32 % всех раненых, осколочные — почти в два раза больше (62 %). Среди танковых экипажей пу левые ранения составляли только 6–7% всех потерь, но осколочных ранений было несколько больше, чем у пехотинцев. особенно в результате отколов брони от внутренних поверхностей корпусов и башен, даже если броня не была пробита. У 20 % танкистов имелись сильные ушибы, контузии и ожоги различной тяжести. Причем контузии и ожоги требовали длительного лечения.

В нашей военной, мемуарной и технической литературе я не нашел сведений о количестве людей, которые начали войну 22 июня 1941 т. и закончили ее 9 мая 1945 г. Такие люди, конечно, есть, но, видимо, их не так уж много, особенно среди солдат, сержантов и младших офицеров. По существу, в 1941–1942 гг. наша довоенная кадровая армия, дислоцированная до качала войны в западных и прилегающих к ним регионах страны, а также в республиках Кавказа и Средней Азии, перестала существовать. Вместо кадровых военнослужащих в армии стали доминировать призванные из запаса солдаты, сержанты и офицеры, добровольцы и ополченцы. По свидетельству маршала Конева, к началу 1945 г. в соединениях и армиях его фронта почти все командиры батальонов являлись офицерами военного времени. Они выросли до этих должностей из солдат и сержантов, возвратившихся после ранений па фронт. Все они участвовали во многих боях и обладали серьезным боевым опытом. Примерно такая же кадровая обстановка была и в соединениях других фронтов, за исключением Забайкальского и Дальневосточного, в частях которых было много военнослужащих (солдат, сержантов и офицеров), призванных в армию в довоенные годы.

Опыт войны и современные проблемы

Пока продолжаются войны и сохраняется возможность их возникновения. следует подумал о том. как уменьшить потери наших военнослужащих. Война не бывает без потерь, но их необходимо минимизировать, особенно среди членов экипажей танков и боевых машин пехоты. Это один из самых эффективных путей сохранения высокой боеготовности танковых подразделений, так как в этом случае поддерживается достаточно высокий процент членов экипажей, получивших очень важный опыт боевых действий, который они могут успешно передавать новым членам экипажей.

Приведенные выше данные показывают. что потери среди личного состава танковых войск могут быть весьма существенными, а при современном вооружении как в крупных военных конфликтах, так и в локальных потерн танкистов и мотострелков могут быть гораздо выше, чем в годы ВОВ. Поэтому нужно создавать новые танки и боевые машины пехоты. которые позволяли бы свести к минимуму потери личного состава. Сделать это, видимо, можно за счет целого комплекса различных мероприятий, определяющих технический облик бронированных машин будущего (танков и тяжелых боевых машин пехоты). Это касается не только систем вооружения и бронирования, но и специальных систем, которые не допускают до машин летящие к ним боеприпасы. Это следует делать, поскольку в извечном споре между снарядами и броней победа пока остается за снарядами. И нельзя бесконечно увеличивать толщину брони и ее структуру, не ухудшая другие свойства танков и тяжелых боевых машин пехоты (ТБМП). Следовательно, если мы хотим уменьшить безвозвратные потери бронетехники, их экипажей и десантников, то в первую очередь должны быть созданы условия для эффективного использования как вооружения танков, так и ТБМП и воюющих на них мотострелков. Но. на мой взгляд, есть еще и другие аспекты решения вышеобозначенных проблем.

Во-первых, нужно переходить к другим штатным схемам танковых взводов и рот. Они должны иметь в своем составе как танки, так и ТБМП. Например, танковый взвод должен включать два танка и две ТБМП. Новая штатная структура позволит обеспечить более тесное взаимодействие танков и ТБМП с рациональным распределением боевых задач между ними. Необходимо также помнить, что наибольшие потери в ВОВ несли мотострелковые подразделения и части, действовавшие в спешенных порядках и не имевшие никакой защиты. В современных условиях есть возможность укрыть «матушку пехоту» броней ТБМП и помогать ей эффективным вооружением этих машин. Эго позволит существенно уменьшить потери среди мотострелков.

Во-вторых, вооружение ТБМП должно быть разнообразным и обеспечивать защиту танков и самих ТБМП от нападения наземных и воздушных носителей противотанковых средств.

В-третьих, нужно обеспечить экипажам танков и ТБМП. а также мотострелкам ТБМП возможность быстро и надежно оставлять поврежденную машину. если нельзя продолжать бой с нее.

В-четвертых, следует отказаться от принципа «спасение утопающих — дело рук самих утопающих», т. е. нельзя оставлять без помощи покинувших машины членов экипажей. Надо брать пример с авиационных частей, которые делают все возможное для спасения экипажей подбитых самолетов и вертолетов. На ближайших аэродромах в полной боевой готовности дежурят специальные спасательные подразделения в составе вертолетов ПСС с подвижнодесантными группами на борту и штурмовиков прикрытия, готовых к вылету на спасение. Вся техника спасения и поддержки службы ПСС была отработана еще в Афганистане. Такой же порядок существует и в других армиях (США Германии и др.).

Необходимо подумать о насыщении танковых войск в должных пропорциях низкопрофильными бронированными санитарно-Эвакуационными машинами, конструкция которых соответствует особенностям эвакуации экипажей танков и ТБМП с поля боя. а оборудование включает все необходимое для оказания первой медицинской помощи.

Для отработки предлагаемых путей уменьшения потерь среди личного состава представляется целесообразным создавать специальные экспериментальные подразделения и части либо выделять для этого какие-то линейные подразделения. Но это должны быть не разные части, назначаемые руководством. а постоянные, так как в любом деле нужно обладать определенным опытом для достижения успеха и выполнения поставленных задач.

Минимизации потерь могут способствовать изменения в организации танковых и механизированных частей и соединений и тактикс действий.

Создание больших по численности запасных парков танков и ТБМП нецелесообразно, так как требует много средств как на производство самих машин и поддержание их боеготовности, так и на проведение через определенное время дорогих капитальных ремонтов. Лучше, как мне представляется, эти средства использовать для создания в боевых частях вторых (запасных) экипажей. Во-первых, мгновенно решаются вопросы пополнения экипажей. когда в этом появляется необходимость. Во-вторых, открывается возможность организовать отдых сменных экипажей и увеличить темпы технического обслуживания бронетехники из-за привлечения к этому большего числа личного состава. В-третьих, уменьшается необходимость отвода частей и соединений в тыловые районы для отдыха, переформирования и пополнения личным составом и техникой.

Нельзя допускать 70–80 %-ные потери среди них, как это было в годы войны. Ведь при этом страна теряет свой лучший генофонд, что неизбежно сказывается на ее развитии в последующие ГОДЫ.

Закончить статью я хотел словами скорбной памяти о всех военнослужащих. мужчинах и женщинах, которые погибли в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг., защищая народы нашей страны и будущее их детей. Давайте будем с благодарностью помнил» о павших в боях, умерших от ран в госпиталях и в плену Вечная память всем им — солдатам, матросам, сержантам, офицерам и генералам. Но особой памяти. на мой взгляд, заслуживают те солдаты, офицеры и генералы, которые погибли в тяжелейших оборонительных боях 1941–1942 гг. Это они готовили наши победы в 1943–1945 гг.

Литература

1. Радзиевский А.И. Танковый удар (танковая армия в наступательной операции фронта по опыту Великой Отечественной войны). М… Воениздат, 1977.

2. Гриф секретности снят. Потери Вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. Статистическое исследование. Под общей редакцией генерал-полковника Г.Ф. Кривошеева. М… Воениздат, 1993.

3. Урланис Б.Ц. История военных потерь. Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооруженных сил европейских стран в войнах XVII–XX вв. (историко-статистическое исследование). СПб… Полигон, 1994.

4. Костенко Ю.П. Танки (тактика, техника, экономика). Научно-технический центр «Информтехника». М., 1992.

Моя молодость — Т-34

Петр Кириченко

«Танк Т-3-1 — самый лучший танк в. мире».

Генерал-фельдмаршал Эвальд фон Клейст, командующий 1-й танковой армией вермахта.
Война приказала

Специальность танкиста, как и вообще военная профессия, отнюдь не были моим сознательным выбором. И если бы в июне 1941 г… сразу же после окончания мной 15-й московской средней школы- десятилетки. пс началась Великая Отечественная война, моя жизнь могла бы сложиться совсем по-иному.

Но война началась. И спустя три недели я, семнадцатилетний призывник, подстриженный под нулевку и раздетый донага. стоял навытяжку перед призывной комиссией Ленинского райвоенкомата города Москвы.

— В каких войсках ты хотели бы проходить службу? — был задан мне вопрос.

Я долго не колебался. Поколение моих сверстников было воспитано в героико- романтическом духе на славных подвигах наших летчиков, сумевших в суровых полярных условиях спасти экипаж погибшего ледокола «Челюскин», совершить беспосадочные перелеты через Северный полюс в Америку и через всю страну из Москвы па Дальний Восток. Имена этих героев были известны всему миру Для нас они были такими же кумирами. как для мальчишек 1960-1970-х п первые летчики-космонавты. Поэтому мой выбор был однозначен, и я не задумываясь ответил:

— В авиации.

И вот. успешно пройдя строгую отборочную комиссию, я вместе с немногочисленной группой московских призывников в середине августа 1941 г. уже сидел на нарах товарняка, следовавшего к месту назначения в Челябинск, в военно-авиационную школу сгрелков-бомбардиров.

Прибыв в школу, я риал, что здесь готовят штурманов, или, как их тогда называли, летнабов (летчиков-наблюдателей) для экипажей бомбардировщиков СБ. Вскоре я убедился, что это была первоклассная школа, укомплектованная высококвалифицированным преподавательским и инструкторским составом, хорошо оснащенная материально и имеющая необходимое учебно-тренировочное оборудование В школе был четко организован учебный процесс, поддерживалась строгая дисциплина, были созданы хорошие условия содержания курсантов. И хотя я проучился в этой школе всего около иолугода. знания и навыки, полученные здесь, очень пригодились мне в последующем.

Однако окончить полный курс учебы мне не удалось. Самолеты СБ были сняты с производства, вместо них в войска стали поступать более совершенные бомбардировщики Пе-2. Нашу учебную эскадрилью сократили, и курсантов стали переводить в другие места службы.

Вот тогда судьба и привела меня в танковые войска.

Тагильская школа

Вместе с несколькими другими недоучившимися летнабами я, несмотря на свой явно не танковый рост (метр девяносто), был направлен в Нижний Тагил в 19-й учебный танковый полк и зачислен курсантом в учебный батальон, готовивший радистов-пулеметчиков танков Т-34.

Город Нижний Тагил произвел на меня тяжелое впечатление. Он показался мне каким-то угрюмым и сумрачным. Прямо но жилым улицам, застроенным невысокими часто деревянными домиками, ходили железнодорожные товарные составы. груженые сырьем для гигантских промышленных предприятий города. Воздух был дымным и смрадным. Люди, одетые преимущественно в рабочую одежду, имели усталый вид и были не слишком приветливы.

Учеба давалась нам легко. После авиационной школы, где мы изучали сложные самолетные радиостанции, где у нас каждое утро была радиозарядка (мы писали диктанты, принимая морзянку на слух, а телеграфным ключом передавали до ста знаков смешанного текста в минуту). для нас изучение простенькой танковой радиостанции 71 — ТК-3 и радиообмен в телефонном режиме были пустяковым делом. То же самое можно сказать и о танковом пулемете ДТ. который по сложности конструкции и темпу стрельбы не шел ни в какое сравнение со скорострельным авиационным пулеметом ШКАС Да и сами огневые задачи по дальности стрельбы и скорости движения цели были намного проще.

Зато условия содержания личного состава здесь были куда скромнее, а кормежка намного скуднее. В течение всего времени учебы мы ходили полуголодными. Прикупить что-нибудь из еды в городских магазинах было невозможно, так как продажа производилась только по карточкам, а на рынке с нашей солдатской получкой делать было нечего. Отъедались только в наряде на кухне.

Конечно, сегодня обстановку того периода я воспринимаю сквозь призму своих тогдашних полумальчишеских впечатлений. Так, например, самым светлым событием тех дней, запомнившимся мне, было коллективное посещение местного цирка. После серых будней, заполненных однообразными, довольно рутинными занятиями, постылостью уставного распорядка, портяночным запахом ночной казармы, мы вдруг оказались в каком-то волшебном мире. Залитая ярким светом арена, бравурная музыка. полуобнаженные красавицы-акробатки. экзотические дрессированные животные, уморительный коверный клоун Борис Вятки и — все это создавало атмосферу веселого праздника, позволяло на короткое время забыть о прозе солдатской службы. Вдобавок к этому в буфете можно было по дешевке купить пару стаканов густой сладковатой мутно-розовой жидкости с аристократическим названием «суфле».

Проучившись чуть более месяца и получив звание старшего сержанта, я был зачислен в маршевую роту, размещенную на территории, прилегающей к танковому заводу.

И вот я попал в святая святых, главную танковую кузницу страны — Нижнетагильский танковый завод. Он был создан на базе Уральского вагоностроительного завода, и местные жители по-прежнему называли его и весь прилегающий к нему район «вагонкой». Сюда был эвакуирован из Харькова завод № 183. где до войны была разработана конструкция и впервые начато производство танков Т-34. Специалисты, прибывшие из Харькова, составили квалифицированный костяк трудового коллектива танкового завода, пополнившийся местными кадрами.

Завод ошеломил меня огромными, казавшимися бесконечными размерами производственных цехов. Я познакомился с той особой, ранее неизвестной мне жизнью, какой жило скрытое от внешнего мира танковое производство Нас. будущих членов экипажей еще не собранных танков, стали привлекать к подсобной работе в цехах. Никаких денег за работу нам не платили, но зато выдавали талоны на обед в цеховых столовых. что было для нас гораздо важнее.

Заготовительные цеха — литейный, кузнечный, термический — были сущим адом Жар, вырывавшийся наружу из огнедышащих печей, оглушительные и сотрясающие фундамент удары многотонных молотов, внезапно раздающийся стук решеток для выколачивания отливок из опок, грохот вращающихся барабанов для очистки отливок металлическими шарами казались непривычному человеку совершенно невыносимыми. Удушливая атмосфера, насыщенная пылью и запахом гари, затрудняла дыхание, волны серо-голубого дыма поднимались под самый потолок, где в своих кабинках работали почти невидимые в тумане крановщицы. В литейке среди подсобных рабочих было немало выходцев из Средней Азии. Они тяжело перенесли суровую уральскую зиму, были покрыты фурункулами, имели изможденный вид и выделялись среди других своей национальной одеждой. Я обратил внимание на то. что их особенно тщательно проверяли на проходной при выходе с завода. причем не стеснялись ощупывать под полами халата их самые интимные места. Как мне объяснил один из охранников, там они в специальных мешочках прятали ворованную патоку, используемую в литейном производстве. И хотя в этих цехах в дополнение к талону на обед можно было иногда получить кружку молока или простокваши, среди танкистов желающих выполнять здесь подсобную работу было мало.

В механических цехах было полегче. Здесь вместе с пожилыми наладчиками, опытными карусельщиками, расточниками, фрезеровщиками работало много женщин-автоматчиц и подростков-токарей. Непрерывно вращались валы десятков станков, возле них прямо на глазах росли горы серебристо-фиолетовой стружки. Уборка этой стружки как раз и доверялась нашим ребятам.

Вскоре в маршевой роте были скомплектованы экипажи танков, в том числе и наш экипаж из четырех человек. Несмотря на немногочисленность экипажа, в его составе отразилось территориальное и национальное многообразие нашего призывного контингента Возглавил экипаж лейтенант Гаврилко. Призванный в армию на Украине, он окончил Харьковское танковое училище, в то время находившееся в эвакуации в узбекском городе Чирчике. Хотя ему было всего 11 или 23 года, он мне казался уже солидным и авторитетным командиром. Механик- водитель Кутдуз Нурдинов, татарин лет под тридцать, еще до войны успел пройти срочную службу в армии и поработать механизатором в родном колхозе. Заряжающий Толя Тютрюмов. призванный из небольшого вятского городка Уржума прямо со школьной скамьи, был таким же. как и я. восемнадцатилетним пацаном.

Первым делом для сколачивания экипажей, взводов и рот с нами были организованы тактические занятия. Они были довольно примитивны, проводились без танков и напоминали пионерскую военную игру. Называлось это «пешим по-танковому*. Занятия по огневой подготовке проводились вначале также без танков с использованием — башен-качалок- После этого на учебных танках мы получили небольшую практику вождения и стрельбы

Между членами экипажа довольно быстро сложились тесные, почти семейные отношения. Никакой дедовщины или чего-то подобного внутри экипажа не было. Наоборот, механик-водитель, знавший все премудрости армейской службы, стал для нас в дальнейшем «батей», опекал нас, не гонял, как салаг, не перекладывал на нас выполнение своих обязанностей, наоборот, старался нам во всем помочь. Да и командир часто прислушивался к его советам. Но. конечно, своя иерархия была Командир есть командир он был на голову выше нас по своим военным знаниям, непосредственно получал необходимую информацию и указания от командования, знал обстановку, и беспрекословное подчинение ему было для нас вполне естественным.

После сколачивания экипажей и взводов нас направили сборочный цех и закрепили за каждым экипажем его будущий танк.

В цехе довольно плотно друг к другу стояли бронекорпуса. Один из них закрепили за нами. Он представлял собой пустую броневую коробку, на которой были нанесены мелом какие-то таинственные метки, знаки и обрывки слов, понятные лишь узкому кругу посвященных. Внутри бронекорпуса шла кропотливая работа, сопровождающаяся вспышками электросварки, брызгами искр от абразивных инструментов. Мы решили, что для превращения этой коробки в танк понадобится не меньше недели. Однако, к нашему изумлению, бронекорпус усилиями работающих параллельно бригад сборщиков стал очень быстро обрастать изнутри и снаружи многочисленными узлами и агрегатами Их услужливо подавали в нужное место тележками и кранами. Перемещение массивных и крупногабаритных грузов осуществлялось мостовым краном, управление которым требовало совместных слаженных действий стропаля и крановщицы. Их диалоги были порой очень забавными.

Вот вдоль цеха, подавая непрерывный предупреждающий сигнал, похожий на трамвайный звонок, движется под самым потолком огромный мостовой кран с подвешенным к нему крупногабаритным агрегатом. За ним. придерживая груз за тонкий поводок, следует стропаль. Как только стропаль поднимает руку. кран останавливается. Дальнейшие перемещения груза поднебесная крановщица производит по сигналам стропаля. подаваемым с пола условными жестами и короткими командами. Показав рукой направление перемещения, стропаль подает команду:

— Чуть!

Крюк мостового крапа слегка дергается в нужную сторону, и груз, покачнувшись. немного перемещается.

— Еще чуть! — звучит команда.

Груз вновь перемещается, но на этот раз слишком много. Раздается возмущенный и не совсем пристойный окрик стропаля, показывающего крановщице кулак. Из-под потолка доносится ответная не менее хлесткая реплика бойкой девушки-крановщицы.

После нескольких подобных проб и ошибок агрегат наконец попадает в нужную точку. Наступает самый ответственный момент. В работу включается слесарь-сборщик Находясь внутри корпуса танка, он руководит мельчайшими смещениями агрегата по вертикали и горизонтали. добиваясь ювелирной точности его стыковки с сопрягаемыми деталями. Слои команды сборщик подаст стропалю движениями пальцев: одним пальцем он указывает направление, раствором двух пальцев — требуемую величину перемещения. Его команды стропаль тут же дублирует на пальцах крановщице, сопровождая их жаргонными словечками:

— Вира помалу! Стоп! Дай моста! Еще! Хорош. Чуть каретки! Есть. Чуть смайнай! Еще чуть! Хоп! Так держи.

Как ни странно, но, взаимодействуя таким способом, сноровистым рабочим удается довольно быстро и точно устанавливать тяжелые и громоздкие агрегаты на свои посадочные места.

Танк рождался на наших глазах. Наше участие в этом процессе давало возможность получить четкое представление об общем устройстве танка и работе его отдельных систем. К стыду своему скажу откровенно, мы с заряжающим Толей не слишком активно использовали эту возможность, еще не чувствуя себя будущими хозяевами танка и, по молодой беспечности и солдатской лености, предпочитая сачкануть. Иное дело механик-водитель Кутдуз. Он детально вникал во все тонкости сборки и регулировки агрегатов и приводов управления, часто горячо обсуждал интересующие его вопросы со сборщиками и с военпредом. Во время стационарных испытаний танка, проводившихся до установки башни на танк, Кутдуз ни на минуту не отставал от контролера ОТК, следил за показаниями приборов, заглядывал во все места возможных подтеканий топлива, масла и воды, смотрел, какие дефекты записывал контролер и как они затем устранялись. Командир танка почти все время пропадал на участке сборки башен, подробно вникая в вопросы взаимного расположения прицела ТМФД, 76.2-мм пушки Ф-34, спаренного с ней 7,62-мм пулемета ДТ, точности совпадения их осей с координатами контрольных точек на выверочной мишени и в другие непонятные для нас тонкости.

Наконец танк был готов. Помню, меня поразило то. с какой скоростью, я бы даже сказал, лихостью заводской водитель перегоняет собранный танк по весьма ограниченному проходу сборочного цеха. Каково же было мое изумление, когда, поставив танк на нужное место, из люка выскочил водитель — худенький мальчишка. которому на вид было не больше 14–15 лет.

Приемку танка командир и механик- водитель оформили своими подписями в формуляре. По отдельной ведомости мы приняли ЗИП и тут же гордо надели свои собственные новенькие танкошлемы. В заключение командиру танка под расписку были вручены три предмета, которые в силу своей притягательности для танкистов и производственного персонала состояли на особом учете — танковые часы, складной многолезвийный нож и шелковый платочек для процеживания заправляемого топлива.

Теперь, когда мы стали полноправными хозяевами танка, у нас возникло новое отношение к нему. Могучий красавец, находившийся отныне в полном нашем распоряжении, послушный нашим командам, готовый укрыть нас от врагов своей броней и обрушить на них всю мощь своего оружия, стал предметом нашей любви, гордости и надежды. Хотелось погладить танк рукой, осмотреть и ощупать со всех сторон, быстрее начать обживать свои рабочие места.

Не скажу, что мое рабочее место, с которым я уже раньше имел возможность ознакомиться в учебных танках, мне сразу понравилось. Наоборот, мне поначалу казалось, что при моем росте находиться в тесном пространстве справа от механика-водителя и выполнять свои функции пулеметчика и радиооператора я вообще не смогу. Расстояние между моим сиденьем и крышей корпуса было для меня коротко, и мне приходилось все время сидеть, согнув спину и пригнув голову. Из-за этого в прицельную амбразуру бронировки пулемета я вынужден был заглядывать как-то исподлобья, а при движении танка по пересеченной местности постоянно опасаться удара головой о крышу корпуса. Не слишком мне понравилось и то, что, не имея собственного люка, я был зависим от других членов экипажа при посадке и высадке: влезать в танк я должен был первым, а покидать его последним. Забегая вперед скажу, что в последующем ко многим из этих обстоятельств я сумел приноровиться.

Вместе с другими новыми танками мы совершили 50-километровый марш на полигон. Здесь уже была подготовлена мишенная обстановка для проведения боевых стрельб. Нам были выделены три боевых снаряда и по пятнадцать патронов к спаренному и лобовому пулеметам. Задачу мы выполнили «на отлично» и испытали беспредельное чувство гордости. когда наш экипаж поставили в пример другим.

Однако Кутдуз остался недоволен. Он доложил командиру, что его центральный смотровой прибор даст искаженное изображение местности, создавая на ровной дороге иллюзию бугра. Это его сбивает с толку. Он был вынужден, вопреки уставным требованиям, на рубеже открытия огня отпереть замок и приподнять крышку люка на целую ладонь. Кроме того, он пожаловался на нечеткую слышимость по ПТУ, из-за чего ему пришлось самому догадываться о содержании команд. Это же подтвердил и Толя.

Вернувшись на завод, мы помыли танк, почистили оружие, дозаправились, а лейтенант Гаврилко разыскал военпреда и изложил ему наши претензии

— Вы уже расписались в формуляре? — спросил военпред

— Так точно.

— Не знаю, что с вами делать. — покачал головой военпред.

Тем не менее забравшись на место механика-водителя и убедившись в дефекте смотрового прибора, а также проверив слышимость команд по ТПУ на всех рабочих местах, он куда-то ушел и через пару минут вернулся с новым смотровым прибором.

— Вот, замените. А насчет ТПУ ничем помочь не могу. Замена комплекта аппаратуры ничего не даст. Они все одинаковое дерьмо.

— Ладно, хлопцы. — обратился к нам командир. — Не тушуйтесь. На старых танках вообще не было ТПУ. Вспомни молодость. Кутдуз. Буду давать сигналы ногами, не обижайся. Пихну в правое плечо — поворот направо, в левое — налево. Толкну в спину — трогай, два раза — прибавь скорость. Хлопну сверху по танкошлему — стой. Не забыл еще?

— Помню.

— А тебе. Толя, покажу кулак — заряжай бронебойным, растопыренные пальцы — осколочным. Ясно?

— Ясно.

Вновь забегая вперед скажу, что такая система сигнализации прижилась, оказалась очень доходчивой и действовала безотказно.

На следующее утро мы с помощью заводчан уже производили погрузку танка на железнодорожную платформу. Вскоре он стоял на платформе, намертво прикрученный к ней проволокой за буксирные крюки, с застопоренной башней пушкой назад с опломбированными люками, укрытый брезентом и неотличимый ся десятков своих собратьев. Но теперь мы знали, что среди них есть и наш танк, и по каким-то мельчайшим приметам могли отличить его от всех других.

Нам выписали продаттестаты и выдали сухие пайки на трое суток. Некоторое время поманеврировав на сортировочной станции, мы были подцеплены к общему эшелону и отбыли к месту своего нового назначения.

Боевое крещение

Выгрузились мы под Москвой. Здесь пае включили в состав формирующейся 116-й отдельной танковой бригады, которая спешно была отравлена в распоряжение Брянского фронта.

Наше первое боевое крещение было довольно трагичным. Оно показало, что мало иметь хорошие танки, нужно еще и уметь правильно организова ть их боевое использование.

Разгружался наш эшелон под бомбежкой в районе Воронежа. Мы прибыли сюда в последних числах июля 1942 г… те. как раз в тот момент, когда началось летнее наступление немцев из района восточнее Курска в направлении Воронежа. Нашу бригаду тут же выдвинули своим ходом в район западнее Касторной. Здесь нам приказано было занять рубеж обороны и любой ценой удерживать его от наступающих танков, кавалерии и пехоты противника. С нами не было ни пехоты, ни артиллерии, ни авиационного прикрытия.

Командир батальона вызвал к себе офицеров для постановки боевой задачи. Меня поразила бледность командира танка, вернувшегося от комбата. Он. словно предчувствуя недоброе, обнял и поцеловал Кутдуза. печально поглядел на нас с Толей, с неожиданной лаской погладил своего заряжающего по голове и потрепал меня по щеке.

Все проходило в страшной спешке. Чувствовалась растерянность высокого начальства. Рубеж был выбран командованием наспех, прямо на открытой местности. не защищенной ог противника какими-либо естественными преградами. Времени на подготовку окопов дня танков уже не оставалось. И если с земли нас частично маскировали высокие хлеба. то с воздуха наши танки и тянущиеся за ними следы от гусениц и примятые колосья были видны как на ладони. Поэтому еще задолго до появления немецких танков на нас обрушился мощнейший бомбовый удар немецких самолетов, безраздельно господствовавших в воздухе. Они строились над нами в карусель. поочередно пикировали, сбрасывали бомбы и вновь возвращались в строй. Нам оставалось лишь смотреть на них с обреченным видом и покорно ожидать своей участи.

К середине дня от нашего батальона осталось лишь несколько танков. Тем не менее когда налет прекратился и показались немецкие танки и пехота, наши уцелевшие танки открыли по ним огонь. Один из наступавших немецких танков двигался прямо на нас и, быстро приблизившись, открыл огонь. От попадания немецкого снаряда наш танк вздрогнул, в неплотности моей шаровой установки влетели мелкие огненные брызги. Я никогда не был кровожадным. Но страх порождает ненависть. И когда я увидел, как от выстрела лейтенанта Гаврилко немецкий танк задымился и тут же был объят пламенем, я испытал чувство настоящего ликования. «Не они нас. а мы их!», — радостно пела моя душа. В этот момент я увидел, как откуда-то с боков башни горящего немецкого танка вываливаются на землю члены его экипажа, «Неужели от одного нашего снаряда разорвало башню?» — успел подумать я. Лишь потом я разглядел, что в немецком танке Т-III люки башни расположены не в крыше, как у нас, а в бортах башни. Немцы, выскочившие из танка, тут же укрылись в высоких колосьях. Охваченный каким-то охотничьим азартом, я пустил в их сторону наугад несколько пулеметных очередей, но не знаю, достигли ли они своей цели.

Справа и слева от огня наших соседей заполыхали еще несколько немецких танков. Нас переполнила гордость и за себя, и за наших товарищей, и за наши «тридцатьчетверки», оказавшиеся сильнее хваленых немецких танков, покоривших всю Европу.

Когда стало ясно, что атака немцев захлебнулась. наше командование, несмотря на огромные потери, понесенные нами от бомбежки, приняло решение оставшимися силами перейти в контратаку. Последовала команда «Вперед!» Наш танк рванул с места. Я не то от упоения, не то от еще не полностью преодоленного страха, не ожидая команды и не видя цели, стал строчить длинными очередями из пулемета, за что быт тут же огрет по затылку. Дальнейшие события разворачивались молниеносно и закончились плачевно.

При движении танка по хлебному нолю смотровые приборы механика-водителя вскоре были забиты зернами и зрелыми колосьями. Как только Кутдуз попытался открыть люк. в него, как из веялки, посыпался сноп мякины, засасываемой внутрь танка вентилятором охлаждения двигателя. Она слепила глаза, забивала нос и рот. Люк тотчас же был захлопнут. Дальнейшее движение танка Кутдуз осуществлял вслепую по сигналам командира. Время от времени танк делал короткие остановки, звучал выпрел из пушки, и танк продолжал движение. Результата этой стрельбы я через засоренное снаружи отверстие в бронировке своего пулемета разглядел, не мог.

Вскоре впереди танка стали раздаваться разрывы мощных снарядов. «Это уже не танки, — сразу же екнуло у меня сердце. — Это бьет немецкая артиллерия». И вот во время очередной короткой остановки нашего танка раздался оглушительный удар. Танк содрогнулся и сразу же заполнился дымом. Стало горячо и смрадно. Вражеский артиллерийский снаряд попал в борт башни и пробил его. Застучали осколки. На пол башни с отчаянным криком упал тяжело раненный лейтенант. У него была оторвана рука, разворочен левый бок, и весь он был посечен мелкими осколками. Мы были оглушены и находились в шоке. Первым пришел в себя Кутдуз. Он попытался с моим участием оказать помощь командиру, замотать рану бинтом из аптечки и стянуть остаток руки жгутом. Но остановить кровь не удалось. Лейтенант весь посинел, непрерывно стонал и просил пить. Дыхание его было прерывистым, хриплым, с бульканьем в горле. Вскоре он затих, потеряв сознание. Подскочившие к танку санитары помогли нам вытащить лейтенанта из машины и. уложив на плащ-палатку, понесли его в тыл. Как потом выяснилось, не приходя в сознание, лейтенант Гаврилко скончался.

Наше положение было критическим. В башне зияла пробоина, был разбит прицел, повреждены осколками механизмы поворота башни и подъема пушки. Пушка была намертво заклинена. И хотя немцы не возобновляли атак на нашем участке, к концу дня выяснилось, что они обошли нас с обеих сторон и продолжают продвигаться вперед Звуки перестрелки раздавались уже далеко позади нас. Немецкие самолеты, не обращая на нас никакого внимания, везли свой бомбовый груз дальше на восток.

Из старших начальников никого с нами не оказалось. На мои запросы по радио никто не отвечал. Оставшись без командира танка, с бездействующим оружием. без связи с вышестоящим командованием. мы вынуждены были искать пути для отхода. Мысли о том. чтобы бросить свой подбитый танк, ни у кого из нас не возникало. Пользуясь наступившими сумерками и прячась в высоких колосьях и в оврагах, мы пытались проскользнуть в восточном направлении незаметно для противника. Нам казалось, что рев нашего дизеля и грохот гусениц слышны ночью за много километров. Однако к рассвету нам удалось проскочить к еще не занятой немцами Касгорной. Здесь мы наткнулись на офицера штаба нашей бригады. Мы не знали, как он отнесется к тому что мы самовольно покинули поле боя. Однако выяснив наши обстоятельства, он похвалил нас за то, что мы сумели вывести из полуокружения поврежденный танк, и дал указание отходить к Воронежу.

На станции Отрожка нас под бомбежкой вместе с другими поврежденными танками погрузили в железнодорожный эшелон дня отправки на ремонт. В спешке мы нс успели получить продпайки. Правда, нам выписали продаттестаты. но воспользоваться ими в пути следования мы так и не смогли. На крупных станциях, где находились военные коменданты и имелись продпункты, наш состав не останавливался. Зато мы подолгу стояли на мелких разъездах в степи. пропуская все встречные эшелоны, двигавшиеся в сторону фронта. От голода нас спасли только остатки продуктов, прихваченных нами наспех в безлюдной Касторной с полок всеми покинутого магазина. Все это время, начиная с момента отправки на фронт, у нас не было возможности помыться, сменить белье, мы были грязными и обовшивели Вскоре выяснилось, что нас везут в Москву. Здесь на Фрунзенской набережной, недалеко от нынешнего стадиона «Лужники», находился 2-й танкоремонтный завод. где нашему танку предстояло залечить свои фронтовые раны.

Так закончилось наше первое боевое крещение, послужившее суровым испытанием для нас и нашего танка.

В этот раз мы потерпели поражение. Но можно ли было предъявить за это какие-либо претензии к танку Т-34? И тогда, и сейчас, спустя более шести десятков лет. я отвечаю на этот вопрос отрицательно. Конечно, став беззащитной мишенью для хозяйничавшей в небе вражеской авиации, не имея самого элементарного зенитного прикрытия, мы понесли тяжелые потери Но даже и тогда, оказавшись перед огромным численным перевесом немецких танков, мы сумели остановить их продвижение. Качественное превосходство наших Т-34 перед немецкими T-III с их 50-мм пушками, бензиновыми двигателями и нерационально выбранными конструктивными углами брони было очевидным. На нашем участке, понеся чувствительный урон именно от наших танков, они так и не смогли продвинуться ни на шаг. И то, что впоследствии наши танки были уничтожены огнем артиллерии или, как наш танк, получили боевые повреждения, нельзя расценивать как следствие несовершенства танков Т-34. Здесь вина целиком лежит на тех военачальниках, кто без каких-либо тактических расчетов, не проведя артиллерийской и авиационной подготовки, не обеспечив огневого сопровождения, можно сказать, очертя голову дал нам тогда роковую команду «Вперед!»

Новые испытания

Пребывание в Москве длилось недолго и осталось в моей памяти как нечто мимолетное и почти нереальное, настолько был велик контраст с фронтовой действительностью. Мы успели привести себя в порядок и вкусить глоток пусть полуголодной, но все же мирной жизни. Мне удалось повидаться с отцом и даже сфотографироваться с ним, чтобы у него остался на память мой, как я тогда допускал, последний снимок.

Ремонт танка был выполнен сравнительно быстро, хотя при наличии на заводе необходимых запасных частей мог бы закончиться еще раньше.

И вот наша «тридцатьчетверка» отремонтирована, к нам прибыл вновь назначенный командир танка лейтенант Блинов, и мы снова отправляемся па фронт.

На этот раз наш путь лежал в район восточнее Ржева, где нас по прибытии зачислили в состав 240-й отдельной танковой бригады Калининского фронта Бригада, сильно потрепанная в ходе недавно завершившейся Ржевско-Сычевской операции, находилась в резерве Калининского фронта и восстанавливала свои силы за счет свежего пополнения.

Осень выдалась дождливая, после жаркого солнечного воронежского лета казалась особенно промозглой н пасмурной. Непрерывные занятия по боевой подготовке, сколачиванию взводов и рот проводились часто под проливным дождем, Меня поражала п восхищала настырность наших танков, способных продвигаться вперед чуть ли не по башню в грязи. Иногда даже возникало что- то вроде жалости и сочувствия к машине. казалось, она нс выдержит такого напряжения, вот-вот заглохнет двигатель, сгорят диски фрикционов или полетят зубья шестерен коробки передач. Но ничего подобного не происходило, и танк, натужно ревя мотором, неукротимо двигался вперед, преодолевая, казалось бы, абсолютно непроходимые участки. Мое уважение к танку росло. Правда, после таких занятий каждый раз приходилось, чертыхаясь, подолгу вручную очищать его от налипшей глины, забившей пространство между катками, гусеницей, бортами корпуса и надгусеничными полками, а иногда и от намотанных на ведущие колеса телефонных проводов и колючей проволоки.

Тем временем становилось все холоднее. начали летать белые мухи, а затем повалил настоящий снег. Здесь нам пришлось впервые столкнуться на практике с той морокой, которая называлась переводом танков на зимние условия эксплуатации. Вначале, несмотря на длительный разогрев двигателя, летнее масло долго не хотело полностью слива ться из системы смазки двигателя и невыносимо медленно текло в ведро тоненькой струйкой. За это время зимнее масло, принесенное нами из водомаслогрейки. успело остыть, н его пришлось снова тащить на водомаслогрейку. Тем не менее даже посте повторного подогрева зимнее масло при заливке в бак. заполнив заправочную воронку, подолгу не желало проходить через остывшую сетку фильтра. Пришлось снова подогревать масло прямо в ведре, разведя костер возле танка из смоченных в газойле тряпок Вся процедура замены масел и смазок на зимние сорта заняла у нас целые сутки.

На следующий день для подзарядки аккумуляторных батарей н доведения плотности электролита до зимней нормы нам с Толей пришлось тащить пудовые батареи через всю рощу на единственную на всю бригаду аккумуляторную станцию, находившуюся в роте технического обеспечения бригады. Зато обратно мы везли батареи на санках, которые мы «увели» возле станции у неизвестного нам владельца. Антифриза всем не хватило, поэтому нам приходилось каждый раз на ночь сливать воду из системы охлаждения двигателя, а утром перед заправкой разогревать воду на костре. Правда, позднее для добавки в воду нам выдали чистейший этиловый спирт, который мы, несмотря на бдительность довольствующих служб, сумели частично сэкономить для личных целей. В заключение нам выдали белую краску, и хотя на мерзлую броню она ложилась неровным слоем, через день наши танки стали почти неразличимы на фоне снежной целины.

Резким контрастом к нам выглядели находившиеся неподалеку кавалерийские части, которые на учениях чуть ли не ог самого горизонта выдавали себя разномастным великолепием конского поголовья, черными бурками и алыми башлыками лихих конников. Как я убедился чуть позже, за эту красочность им пришлось дорого поплатиться.

Кстати, о лошадях. Наш рацион хотя и соответствовал довольно приличной по тому времени фронтовой норме, но не вполне отвечал аппетиту наших молодых и растущих организмов, подогреваемому активной физической работой на свежем воздухе. Поэтому 900-граммовая пайка хлеба и порция сахара. выдаваемые на день, съедались нами целиком за завтраком, а в обед и на ужин мы довольствовались тем, что попадало в наши котелки из солдатского котла. Как правило, на обед полагалось по черпаку супа на едока и полкотелка каши с тушенкой на весь экипаж, на ужин — каша или гороховое пюре. Офицерский доппаек иногда получаемый командиром танка в виде пачки печенья. куска сливочного масла и еще не помню чего, шел на общий стол. И все же дополнительный источник провизии для нас никогда не был лишним. Здесь я возвращаюсь к лошадиной теме.

Мимо нас то и дело проезжали многочисленные обозники, перевозившие на санях разнос военное имущество. Бывали случаи, когда шальными осколками снаряда или мины ранило лошадей. Если раненая лошадь падала, обозники бросали ее. впрягали в сани другую лошадь или подцепляли к другим саням. Тут же со всех сторон сбегались наши ребятки с топорами и делили тушу лошади между собой. До этого я никогда не пробовал конины. Но гут на высоте в вопросах национальной кулинарии оказался Кутдуз. Он мастерски разделал конскую тушу, загрузил отобранные им куски мяса в ведро, бросил в него выкопанные из-под снега какие-то коренья, послал нас к повару на кухню попросить соли, вместо воды засыпал в ведро снег и подвесил ведро над костром. Через какое-то время из ведра появилась желтая пена. Она вызывала отвращение. и я полагал, что не смогу притронуться к этому вареву. Процесс тушения конины длился долго, почти до самого вечера. И когда мы с Толей вечером принесли с кухни положенную экипажу на ужин кашу. Кутдуз положил каждому в котелок по большому куску тушеной конины. Это был настоящий деликатес. Нежное сочное мясо с аппетитным запахом каких-то необычных приправ показалось мне шедевром кулинарного искусства.

Настал ноябрь, По всем солдатским приметам приближалось начало крупных боевых действий. Нам выдали совершенно новое зимнее обмундирование — стеганые ватные штаны и куртки, ушанки и даже валенки, которые несколько позже сыграли со мной злую шутку. Бригаду перебросили к новому месту дислокации и оперативно подчинили командованию 30-й Армии Началась интенсивная подготовка к предстоящей операции. Питание стало даже слишком обильным. Зато если раньше, находясь в резерве фронта, мы ночевали в теплых землянках, то теперь нашим домом стал танк Поэтому очень быстро наше новое обмундирование утратило свой парадный лоск, запачкалось, замаслилось и приобрело обычную танковую затрапсзностъ.

Лейтенант Блинов и Кутдуз вместе с другими командирами танков и механиками-водителями стали ездить на рекогносцировку, с радистами проводили радиоучения. Спали мы либо лежа под брезентом на теплой крыше моторно- трансмиссионного отделения ганка, либо сидя в танке на своих рабочих местах Я предпочитал слать в танке, откинув назад спинку своего сиденья и упираясь ногами в нижний наклонный лист лобовой брони. Вот тут и случился неприятный для меня казус с валенками Ночью я обнаружил. что влажные ступни валенок примерзают к броне. Чтобы они не примерзли намертво и не порвались при последующем отдирании от брони, я приспустил валенки, отогнул в стороны влажные ступни и прижал валенки сухим местом к броне. В гаком положении я проспал до утра. Но когда я проснулся утром, то обнаружил, что валенки зафиксировались в таком деформированном состоянии и при ходьбе норовили все время занять вывернутое положение ступнями в бока. От этого моя походка становилась неестественной и напоминала движение пингвина. Надо мной все стали потешаться. изощряясь в солдатском остроумии. А когда на построении батальона комбат майор Бессчетное, удивленный моим необычным видом, подозвал меня к себе и я. пытаясь изобразить строевой шаг, приковылял к нему своей странной походкой, он спросил:

— Ты что, инвалид?

— Никак нет.

— А чего ты ходишь, как Чарли Чаплин?

Весь строй грохну л от смеха. С тех пор прозвище Чарли Чаплин закрепилось за мной надолго.

— Передай Зубову мое приказание заменить тебе валенки. — сказал майор.

Позже я узнал, что Зубов — это немолодой и толстый старшина, ведающий в батальоне вещевым снабжением, но передать приказание комбата не успел, так как на следующее утро 19 ноября начались боевые действия.

Эти боевые действия нисколько не напоминали Воронежскую операцию. Они проходили в другой оперативной обстановке, в совершенно иных погодно-климатических условиях и дали дополнительную возможность всесторонне оценить достоинства и недостатки нашего танка.

Задача, поставленная перед бригадой, была четкой и ясной: после краткой арт подготовки. взаимодействуя с передовыми отрядами стрелковых дивизий 30-й Армии, форсировать по льду Волгу северо-западнее Ржева, занять плацдарм на противоположном берегу и удерживать сто до подхода основных сил стрелковых дивизий.

Выдвижение танков началось перед рассветом, до окончания артподготовки О самом форсировании покрытой льдом реки, проведенном очень быстро, у меня не сохранилось сколько-нибудь четкого зрительного представления из- за ограниченности пространства, просматриваемого через мою амбразуру. Судя по слуховым впечатлениям, огонь противника не был слишком интенсивным. так же как и огонь нашего танка. Тем не менее отсутствие информации об общей обстановке было крайне неприятным. Сидишь и нс знаешь, откуда может грозить опасность. И только оказавшись на другом берегу, мы столкнулись лицом к лицу с противником.

Лейтенант Блинов с Толей, обнаружив немецкие огневые точки, заработали во всю мочь. Выстрелы следовали один за другим, танк стал заполняться пороховыми газами. Появилась работа и для меня. Из окопов и из-за отдельных деревенских строений выскакивали немецкие солдаты и. не бросая оружия, пытались спастись бегством Мой огонь быстро убеждал их в опасности таких попыток. и они предпочитали, бросив оружие. дисциплинированно поднять руки вверх. Мы оставляли их на попечение пехоты и двигались дальше. Танки легко шли по снежной целине. По пути нам встретилась группа местных жителей, женщин с детьми, которые появились то ли из погреба, то ли из землянки. Они радостно бежали нам навстречу, что-то кричали, размахивая руками. Но мы не стали задерживаться и продолжали движение вперед с целью расширения плацдарма до намеченного рубежа — западной опушки небольшой рощи.

Завершение этого боя было ознаменовано примечательным событием, показавшим боевые возможности нашего танка Т-34 в неординарных условиях.

Достигнув намеченного рубежа и не встретив серьезного сопротивления противника, мы по своей неуемной инициативе решили продолжать расширятся, плацдарм. Двигаясь дальше, мы увидели удирающий от нас немецкий бронетранспортер с подцепленной к нему пушкой. Увлекшись преследованием бронетранспортера, мы вырвались далеко вперед И тут нас ожидал подвох. Мы наскочили на не замеченный нами ручей, покрытый льдом и припорошенный снегом. Танк с грохотом проломил лед и провалился в ручей. И хотя ручей был не очень глубоким, но имел илистое дно. и танк погрузился в воду выше подкрылков. застряв между крутыми берегами. Около двух часов длились наши попытки выбраться из ручья вперед или назад либо развернуть танк вдоль ручья, однако все они были тщетны. Крутые, почти вертикальные берега ручья, к тому же. с обледеневшими краями, илистое дно ручья не давали возможности сдвинуть танк с места. Колея становилась все глубже. танк проседал все ниже и. наконец, намертво заклинился между берегами ручья.

Шло время, никто из своих больше не появлялся. Попытки наладить радиосвязь также не удавались. Вода вокруг танка замерзала, превращалась в лед Мы оказались на ничейной территории в ледяной ловушке.

Противник, спохватившись, принял решение вернуть себе плацдарм. Через нас полетели немецкие снаряды. Затем вдалеке показались вражеский танк и три бронетранспортера с пехотой. Скорее всего, это была группа разведки. Немецкий танк время от времени открывал огонь наугад, видимо, ожидая, что в ответ наши предполагаемые огневые позиции обнаружат себя. Не встречая сопротивления, группа продвигалась вперед. Она оказалась левее нас, вышла за границы моего поля зрения, и я потерял ее из виду. Блинов развернул башню влево и выжидал. Он колебался, открывать ли огонь, этим обнаруживая себя, или затаиться. Но уж слишком выгодной оказалась наша позиция. Танк и бронетранспортеры противника были близко и подставили нам свои борта. Блинов не выдержал.

— Бронебойным заряжай! — прозвучала уверенная команда.

Лязгнул клин затвора. Грохнул выстрел. Неописуемая радость Толи свидетельствовала, что выст рел достиг цели

— Осколочным заряжай!

По отрывочным командам Блинова и чередованию выстрелов пушки и пулеметных очередей я понял, что немецкая пехота спешилась н движется в нашем направлении. Однако как я ни вглядывался в амбразуру, в секторе моего обзора никто не появлялся, и я, к своей досаде. ничем не мог помочь своим друзьям. Вскоре стрельба смолкла, и стадо ясно, что атака немцев захлебнулась Командир и заряжающий были радостно возбуждены, они наперебой делились своими впечатлениями. Из их реплик следовало, что танк и один Б'ГР были подбиты, остальным удалось скрыться, но часть пехоты рассредоточилась и залегла. Тратить зря осколочные снаряды Блинов не стал, он не исключал к ночи возобновления атаки пехоты.

Стало темнеть. Положение оставалось весьма опасным. И тогда Блинов обратился ко мне:

— Вот что. Чаплин! По рации связаться не можешь, сам будешь связью. Как стемнеет. бери гранату и пробирайся к нашим. Доложишь майору Бессчетнову обстановку. Скажи, что снаряды еще есть, до утра мы продержимся, а там пусть выручает.

Выбравшись из танка, я огляделся и, пригибаясь, побежал по сохранившимся следам гусениц нашего танка Ночную темноту время от времени прорезали светящиеся автоматные очереди. Вначале мне казалось, что все очереди направлены в меня, и каждый раз падал на снег. Иногда вдруг вспыхивали осветительные ракеты, и все ноле освещалось, как днем. Через какое-то время я привык к этой обстановке, перестал шарахаться и продолжал двигаться во весь рост. В какой-то момент я услышал близкую немецкую речь. Я притаился и стал ждать. При очередной вспышке ракеты я увидел шагах в пятнадцати от себя торчащие из окопа фигуры двух немецких солдат, напоминавшие грудные мишени. Они тоже заметили меня и стали целиться в мою сторону, Я. не раздумывая, выдернул чеку, швырнул фанату в сторону окопа и упал в снег. Раздался взрыв, и послышались крики. Пользуясь суматохой у немцев, я бросился бежать, насколько мне позволяли мои перекошенные валенки, Меня никто не преследовал.

Под утро меня задержали наши бойцы. Не знаю, был ли это загрздотряд или обычная пехота, но меня, несмотря на мой протест, поволокли в какую-то землянку, где сидел офицер в распахнутом полушубке. Он подозрительно оглядел меня с ног до головы. Вид у меня действительно не внушал доверия. Замасленный ватник, шея замотана трофейными шелковыми кальсонами, заменявшими шарф, на ногах злополучные чаплинские валенки.

— Кто такой? Откуда? — голос офицера был грозен и суров.

— А Вы кто такой? — нахально спросил я.

От моей наглости офицер опешил. Какой-то сопляк подозрительного вила осмелился говорить с ним таким развязным тоном, да еще при подчиненных. Он даже не сразу нашелся, что сказать Тогда я продолжил дерзить:

— Вот это видели? — показал я ему на свой танкошлем. — С передка иду. Наш танк осажден. За выручкой послали.

— А чего же ты как босяк одет? — уже сбавив тон. спросил офицер.

— Не на параде. Когда я в атаку шел, меня не спросили, как я одет.

Офицер почувствовал, что перед ним не вражеский лазутчик и не трусливый дезертир, но для проверки спросил:

— Какой бригады?

— 240-й отдельной танковой.

— Кто командир бригады?

Я этого не знал, поэтому ответил:

— До командира бригады больно высоко. У меня комбат майор Бессчетнов.

Эта фамилия была, видимо, известна, и офицер успокоился.

— Чаю выпьешь?

— Некогда. Ребята ждут помощи.

— Ну, жми. Сам найдешь или дать провожатого?

— Давайте провожатого.

Через полчаса я уже стоял перед майором Бессчетновым.

— А, Чарли Чаплин! Ты чего валенки не сменил?

Я доложил обстановку. Майор достал из планшета карту, развернул ее и сказал:

— Покажи, где танк.

Я быстро нашел на карте тот самый ручей. но точно не знал, в какой именно его точке мы застряли.

— Примерно здесь. — показал я на карге. — Но лучше я на местности сориентируюсь.

— Здесь? — с сомнением переспросил комбат. — А как же тебя немцы вот тут пропустили?

— А граната на что! — не без некоторого мальчишеского хвастовства ответил я.

Комбат с улыбкой посмотрел на меня.

— Ну, что ж Молодцы, ребята! Не растерялись. Представлю к наградам.

Тут же майор дал указание начальнику штаба готовил, группу поддержки, а мне сказал:

— Будешь проводником. Попей чайку. Спирта не дам, а то с пути собьешься.

Через четверть часа по снежной степи уже двигалась группа в составе танка, танкового тягача и отделения автоматчиков. В тягаче стояли термосы с горячей пищей и чаем для нашего экипажа. Я стоял в башне рядом с командиром тапка и, исполненный сознанием своей важной роли, руководил движением нашей небольшой колонны. От моих ночных страхов не осталось и следа. Еще бы! Теперь я не один среди голого поля, а с танком и целой группой автоматчиков. Когда где-то поблизости слышался разрыв снаряда или раздавалась автоматная очередь и я видел, как сидящие на броне солдатики в испуге пригибают головы, я чувствовал себя бывалым воякой и старался подбодрить ребят.

Мы беспрепятственно добрались до места, и я еще издали увидел башню нашего танка. У меня было такое чувство, как будто я возвращаюсь домой. Прибывший танк остановился у подбитого немецкого танка, а автоматчики спешились и рассредоточились рядом, заняв оборону. Я поспешил к своему танку и с некоторой тревогой обнаружил, что люки башни и механика-водителя задраены и экипаж не подает признаков жизни. Однако моя тревога оказалась напрасной. Ребят, измученных вчерашней осадой и тревожной ночью, под утро сморила дремота. Чувства, какие мы испытали при встрече, трудно описать.

Итак, к моим представлениям о возможностях танка Т-34 добавилось еще одно: в качестве неподвижной огневой точки он способен эффективно поражать танки, бронетранспортеры и пехоту противника, оставаясь неуязвимым от его танкового и стрелкового оружия.

Комбат не обманул. За форсирование Волги, занятие плацдарма и удержание его. а также за успешные действия в осажденном танке все члены экипажа были удостоены правительственных наград, в том числе я — медали «3а отвагу». И хотя впоследствии я был удостоен многих других наград в том числе более высокого достоинства, первая медаль мне особенно дорога, и я ей горжусь больше других.

В то же время опыт летних боев под Воронежем и сейчас, зимой под Ржевом, все больше и больше убеждал меня в незначительности роли стрелка-радиста в танке.

Как от пулеметчика от меня было мало толку. Очень ограниченный обзор через прицельную амбразуру и небольшой сектор обстрела из шаровой установки делали мой вклад в огневые возможности танка весьма скромным. При движении танка по пересеченной местности прицельная стрельба была вообще невозможна. так как в свою узенькую дырочку я видел то клочок неба, то землю под самым носом танка. Психологического эффекта стрельбы, заставляющего противника бояться подня ть голову из окопа, можно было легко достичь, используя вместо шаровой пулеметной установки. обслуживаемой отдельным членом экипажа, жесткую необслуживаемую установку курсового пулемета.

Как радист я тоже приносил мало пользы. Поскольку радийных танков в то время было мало (только у командира взвода и выше), схема связи была проста: одна основная и одна запасная волна С переключением радиостанции на передачу или прием легко мог справиться командир танка одним щелчком нагрудного переключателя Дальность связи была невелика, качество связи низкое. Поэтому когда в экстремальных ситуациях — тогда, в полуокруженни под Воронежем, и сейчас, в осажденном танке под Ржевом — понадобилось установить радиосвязь с командованием, наличие в экипаже квалифицированного радиста, каким я себя считал, все равно не помогло.

Более того, принося мало пользы в бою, я был для экипажа определенной помехой в небоевых условиях. Дело в том. что ограниченное количество радиостанций в бригаде побуждало многочисленных политработников и сотрудников особого отдела использовать танковые радиостанции для регулярного прослушивания сводок Информбюро и приказов Верховного Главнокомандующего. При этом длительная работа танкового двигателя без нагрузки вызывала осмоление его форсунок, а при неработающем двигателе питание умформера радиостанции от аккумуляторных батарей приводило к их быстрой разрядке. Косвенным виновником этого экипаж считал меня, так как в танках без радиостанции таких неприятностей не было.

Правда, наличие четвертого члена экипажа облегчало выполнение экипажем трудоемких операций — чистку пушки, выемку и установку аккумуляторных батарей. загрузку в танк артиллерийских боеприпасов, соединение гусениц после замены трака, очистку ганка от грязи и рад других физических работ. Кроме того, при движении танка мне постоянно доводилось оказывать помощь механику-водителю Кутдузу. Дело в том, что стоявшая тогда в танке четырехтактная коробка передач без синхронизаторов и отсутствие сервирующих устройств делали переключение передач очень трудным. После постановки рычага кулисы в нужное положение Кутдузу приходилось длительное время и с большим усилием воздействовать на вибрирующий рычаг, чтобы ввести в зацепление зубья массивных шестерен коробки передач, вращающихся с разными скоростями. Поэтому мне, сидя рядом с Кутдузом. приходилось также хвататься за рычаг кулисы и совместными усилиями включать нужную передачу. Кроме того, руки Кутдуза были постоянно заняты перемещением рычагов управления бортовыми фрикционами. Стучалось, когда он хотел закурить, мне приходилось сворачивать для него цигарку махоркой. послюнив, склеивать ее и, раскурив, вставлять в рот Кутдузу. За длинный марш Кутдуз терял в весе не один килограмм Довольно быстро я сам научился водить машину и в экстремальной ситуации мог заменить Кутдуза.

Конечно, в современных танках работа механика-водителя несравнимо легче. Но выполнение других трудоемких операций из перечисленных выше не стало проще, а, например, загрузка в танк 125-мм боеприпасов, чистка пушки, установка, снятие и перетаскивание аккумуляторных батарей стали намного тяжелее. И этом смысле современному экипажу из трех человек тоже не позавидуешь.

Т-34 глазами ремонтника

Дальнейшее доскональное знакомство с танком Т-34, в том числе с таким его качеством. как ремонтопригодность, я продолжил после довольно длительного перерыва.

Дело в том, что в октябре 1942 г. вышел необычный приказ ПКО. Приказ этот, содержание которого я узнал много позже. был весьма любопытным и показательным. С одной стороны, он свидетельствовал о том. что в сложной военно-политической обстановке осени 194„после неудачных летних кампаний двух предыдущих лет, еще до начала нашего успешного контрнаступления под Сталинградом, наше высшее руководство не покидала твердая уверенность в победном исходе войны. С другой стороны, как было видно из приказа, командование четко представляло себе неизбежность длительной войны и необходимость подготовки достаточного количества офицеров-танкистов из числа лиц, уже имеющих боевой опыт. Вот текст этого приказа

По упомянутому в приказе расчету на долю Калининского фронта приходилось 600 кандидатов. В их числе оказался и я, уже в конце декабря 1942 г. я с группой других молодых фронтовиков был откомандирован в Челябинское танкотехническое училище, которое готовило старших механиков-водителей танка КВ- 1с (это была офицерская должность). По окончании училища я в звании техника-лейтенанта был откомандирован в распоряжение управления кадров БТ центра, находившегося в Москве на Песчаной улице. Отсюда в июне 1944 г. я был неожиданно переведен на должность техника по ремонту танков в 159-ю танковую бригаду 1-го танкового корпуса, действовавшего в то время в составе I — го Прибалтийского фронта. В этой должности мне довелось участвовать в Белорусской. Прибалтийской и Восточно- Прусской наступательных операциях.

В связи с тем что 159-я танковая бригада была оснащена танками Т-34-85, я получил полное представление о ремонтопригодности этих машин в боевых условиях.

Первыми из ремонтников, кто появлялся возле танков, получивших боевые повреждения, были летучие ремонтные бригады из роты технического обеспечения (РТО). В одной из таких бригад мне и довелось служить. Наши мастерские так и назывались — «летучки». В отличие от современных бронированных ремонтно-эвакуационных машин на танковом шасси, имеющих надежную броневую защиту и высокую проходимость. наши летучки размещались в фанерных кузовах на шасси автомобиля ГАЗ-АА. Оборудование летучки было самым примитивным: слесарные тиски, набор слесарных инструментов, таль грузоподъемностью в 0,5 тонны, небольшой ассортимент мелких запчастей и расходных материалов — дюритовых шлангов, лент для хомутиков, техпластин для прокладок, банок с консталином и солидолом, крепежа наиболее ходовых размеров и др. Летучка не была оборудована краном-стрелой, который приходилось заменять вставленным в башню танка бревном с подвешенной на нем талью.

ПРИКАЗ ОБ УКОМПЛЕКТОВАНИИ ТАНКОВЫХ УЧИЛИЩ КРАСНОЙ АРМИИ № 0832 от 17 октября 1942 г.

В цепях обеспечения танковых войск физически крепкими, смелыми, решительными, имеющими боевой опыт командными кадрами ПРИКАЗЫВАЮ.

1. С 1 ноября 1942 г курсантский состав танковых училищ комплектовать рядовым и младшим начсоставом действующей армии из числа показавших в боях смелость, мужество и отвагу.

2 Для кандидатов в танковые училища общеобразовательный уровень установить не ниже 7 классов средней школы, допуская пишь исключение для младшего командного состава, награжденного за боевые отличия орденами и медалями Советского Союза.

3 …

4. Для укомплектования танковых училищ указанным выше контингентом ежемесячно к 15 числу отбирать из действующей армии 5000 человек по прилагаемому расчету.

Народный комиссар обороны СССР И. СТАЛИН

Кроме меня, офицера-техника. в составе бригады были старшина-бригадир, сержант слесарь-водитель и три рядовых слесаря-ремонтника. Никто из них не имел специального танкоремонтного образования. Правда, все они до войны имели дело с гражданской техникой: бригадир Коля Фролов работал слесарем на Ковровском экскаваторном заводе, слесарь-водитель Федор Васильев — шофером в Сибири, слесарь Василий Захарчук — трактористом и комбайнером в родном украинском колхозе, слесари Ким Сорокин и Илья Токунов были выпускниками московского и уральского ПТУ.

Роль эвакуационной машины исполнял единственный на всю бригаду танк, лишившийся в одном из боев своей башни Его водитель немолодой украинец Чижма ласково называл эту машину «моя трахторыця»

Этими силами и средствами нам удавалось возвращать в строй в ходе операций не один десяток поврежденных танков. Уже один этот факт свидетельствует о высокой ремонтопригодности танка Т-34 в полевых условиях.

Это не значит, что ремонт не требовал больших физических усилий. Имелось немало труднодоступных мест, часто можно было увидеть торчащие из танка ноги слесарей-ремонтннков, работавших вниз головой, и услышать раздающуюся оттуда матерную брань. Были такие точки, как. например, крепление водопомпы двигателя, где заворачивание гаек требовало совместных усилий двух человек с разных сторон моторно- трансмиссионного отделения: один держал наготове гаечный ключ и подавал команды другому, который вслепую подсовывал к шпильке гайку, прилепленную к длинной щепке при помощи солидола. Были и другие коварные места крепления, соединения, подгонки и регулировки, с которыми приходилось долго ковыряться.

Я уже не говорю о трудностях, связанных с близостью к противнику, удаленностью от баз и складов, частой необходимостью работы ночью, при свете переносок, под укрытием брезента, переброшенного через ствол пушки. Не могу также избавиться от тяжелых воспоминаний о том, как нам, первыми оказавшимся у подбитого танка, приходилось извлекать из него бесформенные, полуобгоревшие останки погибших членов экипажей. Это была единственная ситуация, когда я привлекал к работе в танке немцев-военнопленных. в которых к концу войны недостатка не было.

Говоря о высокой ремонтопригодности танка Т-34, я имею в виду простоту его конструкции, доступную пониманию неискушенных людей, возможность быстро находить любые неисправности, не прибегая к использованию сложного диагностического оборудования и контрольно-проверочных машин, а также к услугам каких-либо специалистов. При всем неудобстве некоторых ремонтных операций они поддавались выполнению полукустарным способом, без специального оборудования и сложного инструментария. Не случайно поэтому количество танков. возвращенных нами в строй собственными силами, намного превосходило количество машин, получаемых от промышленности.

Эпилог

Я встречал немало снобов, которые сегодня, снисходительно полистав тактико-технические характеристики танка Т-34, посмеиваются над ними, а заодно и над нами, стариками:

— Что уж вы так восхищаетесь этим танком, возводите его в какой-то идеал? Он же примитивен. Ну ладно, пусть калибр пушки был всего 76–85 мм. Для слабенькой брони тогдашних танков противника этого было достаточно. Но ведь у танка не было даже элементарного стабилизатора вооружения. Для того чтобы на пересеченной местности точно попасть в танк или ДОТ противника, наш должен был останавливаться, превращаясь в неподвижную мишень. У него не было и механизма заряжания пушки, поэтому и нужен был специальный член экипажа для выполнения этой тяжелой работы вручную. А изнурительный труд механика-водителя? А отсутствие приборов ночного наблюдения и прицеливания? А отсутствие… и г д… и т. п.

Стоп! Давайте разберемся.

Ведь Т-34 приходилось воевать не с нынешними западными танками, а с реальными танками противника того периода. Да. у нас нс было стабилизатора вооружения. Но его не было и у нашего противника. Его тогда вообще еще не существовало. Поэтому оценка «тридцатьчетверки» по этому параметру с позиции «сегодняшних» уровня развития БТ техники по меньшей мере некорректна.

Да, у нас не было механизма заряжания пушки. Но помилуйте! И сегодня, спустя более шести десятков лет, этого механизма нет в самых совершенных западных танках: германских «Леопард-2» и американских M1A2 «Абрамс». По сравнению с тем, как сегодня в этих танках тягают вручную боеприпасы калибра 120 мм, ручное заряжание 76-85-мм боеприпасов танка Т-34 кажется детской игрой.

Да. по эргономическим показателям, усилиям на рычагах управления и уровню внутреннего комфорта танк Т-34 уступал немецким T-III и T-IV. Здесь был явный расчет наших конструкторов на неприхотливость наших людей, на их неизбалованность высоким уровнем бытового комфорта Зато это позволило существенно упростить и удешевить производство танков, ускорить в решающий момент освоение их массового производства на многих промышленных предприятиях страны.

Да, в танках Т-34 не было многого из того, чем оснащены сегодняшние боевые машины. Но представим себе, что было бы, если бы в те годы наши конструкторы решили напичкать танк хотя бы десятой долей тех сложных электронных, электронно-оптических, гидравлических, гироскопических и иных высокотехнологичных приборов, какими сегодня насыщены танки. Вполне очевидно. во-первых, что мы ни по квалификации производственного персонала, ни по предельно возможным производственным мощностям не смогли бы Обеспечить этими приборами выпуск танков в таких количествах, какие нужны фронту. Во-вторых, мы не смогли бы н требуемые сроки укомплектовать войска надлежащим образом подготовленными танковыми экипажами, техническими специалистами и необходимой инфраструктурой для эксплуатации и ремонта этой сложной техники.

Нет, уважаемые критики. Реальный уровень боевой эффективности танка Т-34, его технологичности в крупносерийном производстве, его простоты и доступности в войсковой эксплуатации и ремонтопригодности в полевых условиях, какой был предложен и реализован разработчиками, был гениально найденным ими оптимумом, адекватным условиям того времени и обеспечившим безусловное превосходство «тридцатьчетверок» над всеми танками Второй мировой войны.

И в эти дни, когда мы отмечаем 60-летие нашей победы в Великой Отечественной войне, давайте добрым слоном помянем тех. кто дал в руки нашему народу это замечательное оружие победы.

МТ-ЛБ. Служба продолжается

Сергей Суворов

Многоцелевой транспортер легкий бронированный, а именно так расшифровывается аббревиатура МТ-ЛБ, — одна из наиболее массовых гусеничных машин военной автомобильной техники, за свою сорокалетнюю историю завоевал большую популярность как в нашей армии, так и за рубежом. Парк этих машин насчитывает тысячи единиц. И по сей день МТ-ЛБ незаменим в районах Дальнего Востока и Крайнего Севера, где одним из важнейших показателей для боевых машин является проходимость. А по этому качеству «мтэлб. эшка» уступит разве что только двухзвенным транспортерам семейства «Витязь», но их, к сожалению, из выпущенной в свое время почти тысячи машин сейчас имеется всего несколько десятков.

В связи с тем что после распада СССР все заводы, производящие транспортеры семейства МТ-ЛБ, остались за пределами России (Украина, Болгария, Польша), закупки новых машин этого типа с 1990 г. не производятся, а в войсках остались образцы со сроком эксплуатации 10 лет и более. Еще немного — и они могут стать просто грудой металла. Да и по своим боевым характеристикам за столь длительный период эксплуатации МТ-ЛБ заметно уступают существующим аналогам. Учитывая сложившиеся экономические обстоятельства и отсутствие в России базовых заводов по выпуску МТ-ЛБ, стал актуальным вопрос о проведении в промышленных масштабах капитального ремонта и повышения в ходе его выполнения военнотехнического уровня машин за счет модернизации, с тем чтобы довести их тактико-технические характеристики до уровня современных требований.

Освоение в 1995 г. ОАО «Муромтепловоз» капитального ремонта транспортеров семейства МТ-ЛБ явилось предпосылкой для реализации задачи по осуществлению опытно-конструкторских работ, направленных на совершенствование боевых характеристик этих машин, проведению необходимых мероприятий по подготовке производства и освоению выпуска образцов, прошедших капитальный ремонт, в соответствии с современными требованиями. Так на этом предприятии родилась программа модернизации машин семейства МТ-ЛБ, которая сейчас успешно реализуется.

Базовый многоцелевой бронированный транспортер МТ-ЛБ.

Экскурс в историю

МТ-ЛБ, поступивший на вооружение в 1964 г… предназначался прежде всего для буксировки противотанковых артиллерийских орудий и прицепов общей массой до 36,5 т, перевозки расчетов, боеприпасов и военно-технического имущества. Создавался транспортер в конструкторском бюро Харьковского тракторного завода под руководством Анатолия Белоусова и оказался настолько удачным, что превратился не просто в бронированный тягач, а в универсальную машину, на основе которой появилось целое семейство боевых и вспомогательных бронированных машин.

Компоновка МТ-ЛБ выполнена необычной, с передним расположением трансмиссии, за ней находится отделение управления, а двигатель размещен в средней части корпуса с некоторым смещением к левому борту. Между ним и правым бортом имеется проход в десантное (грузовое) отделение. Корпус машины сварной, из катаных броневых листов, водонепроницаемый. Он обеспечивает защиту экипажа и десанта от пуль ручного огнестрельного оружия и осколков артиллерийских снарядов и мин малого калибра. Это один из серьезных недостатков, который, правда, выявился только в ходе боевого использования МТ-ЛБ спустя десятилетия после его создания.

Впереди в отделении управления с левой стороны размещается механик- водитель, а справа от него — командир машины. Для ведения наблюдения отделение управления оборудовано двумя стеклоблоками, как на БТР-60, которые в боевой обстановке закрываются броневыми крышками. В этом случае механик-водитель ведет наблюдение через три перископических смотровых прибора ТНПО170А, средний из которых может быть заменен ИК-прибором ночного видения ТВН-2Б. В крыше машины над местом механика-водителя имеется люк, а над местом командира машины установлена бронированная коническая башенка ТКБ-01 кругового вращения, в которой смонтирован 7,62-мм пулемет ПКТ. Наведение оружия на цель командир осуществляет вручную.

Первоначально десантное отделение, расположенное в кормовой части машины, рассчитывалось для размещения в нем артиллерийского расчета буксируемого орудия и боекомплекта к нему. В дальнейшем, когда МТ-ЛБ стал использоваться в качестве бронетранспортера для мотострелков, десантное отделение было оборудовано на 11 полностью экипированных пехотинцев.

Десант располагается вдоль бортов машины на сиденьях, установленных сверху топливных баков. Для посадки и спешивания пехотинцев, а также для погрузки перевозимого груза используются двустворчатая дверь в кормовом бронелисте и два люка в крыше десантного отделения. Десантники имеют возможность ведения огня из личного оружия, для чего в бортах корпуса машины выполнены четыре закрывающиеся броневыми крышками амбразуры.

Герметичный корпус МТ-ЛБ позволяет ему преодолевать водные преграды вплавь. Водоизмещение обеспечивает возможность держаться на плаву при номинальной грузоподъемности до 2 т. Движение на плаву осуществляется за счет перемотки гусениц. Перед преодолением водной преграды в передней части корпуса машины устанавливаются гидродинамические щитки, поднимается волноотражательный щит, устанавливается воздухопитающая труба. Д\я откачки попавшей в корпус воды имеется водооткачивающая помпа.

Торсионная подвеска с гидравлическими телескопическими амортизаторами на первых и последних узлах подвески обеспечивает машине хорошую плавность хода по пересеченной местности. Гусеничная лента имеет ширину трака 350 мм, что дает относительно небольшое удельное давление на грунт и способствует высокой проходимости МТ-ЛБ по фунтам со слабой несущей поверхностью. В заснеженных или заболоченных районах для повышения проходимости на машину могут устанавливаться специальные гусеничные ленты с шириной траков 565 мм. С такой гусеницей удельное давление на фунт у МТ-ЛБ составляет 0,28 кг/см², что меньше, чем у человека!

Как уже говорилось, МТ-ЛБ имеет очень высокую проходимость. По сухому фунту машина с грузом преодолевает подъем крутизной до 35°, а с прицепом — до 25°. При таких показателях транспортер стал незаменимым в районах Дальнего Востока и Крайнего Севера, а зачастую и единственным средством передвижения там. Оригинальная трансмиссия с двойным подводом мощности обеспечивает разворот машины вокруг своей оси, что особенно важно при действиях в горных условиях и лесистой местности.

Благодаря своим высоким показателям подвижности МТ-ЛБ пользуются популярностью в армиях почти 30 стран, в том числе и НАТО. Относительно небольшие массогабаритные показатели позволяют перевозить эту машину вертолетами транспортной авиации.

Шасси транспортера МТ-ЛБ используется для создания самоходных зенитных ракетных и против пайковых комплексов, командно-штабных машин, самоходно-артиллерийских систем, авиатранспортабельных дорожно-землеройных машин.

Шли годы, менялись технические и тактические требования к легким боевым машинам. Слабое вооружение и бронирование МТ-ЛБ подтолкнуло конструкторов искать пути повышения ее боевых и технических характеристик. Занимались этим не только в России и в Украине. Свои подходы к повышению характеристик МТ-ЛБ предлагали инженеры Польши и Болгарии, где эти машины выпускались по лицензии.

Основные характеристики российских вариантов МТ-ЛБ
МТ-ЛБ МТ-ЛБМ 6МА МТ-ЛБМ 6МБ
Боевая масса,т 9.7 10.5 11.75
Грузоподьемность.т 2 2 1
Экипаж + десант, чел. 2*8 2*8 2*8
Максимальная масса буксируемого прицепа, т 6.5 6.5 6,5
Удельное давление
на грунт, кг/см² 0.46 0.49 0,55
Тип и мощность двигателя, л.с. Дизельный, 240 Дизельный, 240 Дизельный,
240
Удельная мощность двигателя, л.с./т 24.74 22.85 20,42
Вооружение: 7.62-мм пулемет ПКТ 14,5-мм пулемет КПВТ 30-мм АП 2А72
— основное
— дополнительное 7,62-мм спаренный пулемет ПКТМ 7,62-мм спаренный пулемет ПКТМ
Боекомплект, шт.:
— 30-мм патронов - - 300 в двух лентах
— 14,5-мм патронов - 500 -
— 7,62-мм патронов к ПКТ 2500 2000 в одной ленте 2000 в одной ленте
Скорость движения, км/ч:
— максимальная по шоссе 61.5 60 60
— на плаву 5-6 5-6 5-6
Запас хода по шоссе, км 500 500 500
Бронирование, мм Противопульное Противопульное Противопульное
Второе дыхание МТ-ЛБ

В нашей стране опытно-конструкторскими работами по повышению тактико- технических характеристик МТ-ЛБ занимались конструкторы СКБ ОАО «Муромтепловоз». На предприятии имелись необходимые условия для выполнения поставленной задачи. Оно располагало полным комплектом конструкторской документации на машины семейства МТ-ЛБ.

Квалифицированные специалисты СКБ уже имели опыт создания образцов военной техники, в том числе и гусеничных машин. В ходе освоения капитального ремонта МТ-ЛБ сложились устойчивые творческие связи между коллективом СКБ и научными организациями МО РФ и промышленности. Так, на предприятии был проведен значительный объем подготовки производства, в том числе связанный с разработкой и изготовлением испытательных стендов и технологического оборудования.

В сентябре 1999 г. было принято совместное решение, утвержденное МО РФ и Генеральным директором ОАО «Муромтепловоз», об изготовлении двух опытных образцов модернизированных МТ-ЛБ. Месяцем позже МО РФ утвердило решение провести типовые испытания модернизированных гусеничных транспортеров МТ-ЛБМ 6МА и МТ-ЛБМ 6МБ.

В ходе испытаний проверке были подвергнуты все параметры опытных образцов, установленные в тактико-технических требованиях. Результаты проведенных типовых испытаний дали основание рекомендовать модернизированные машины к принятию на вооружение. С 2000 г. предприятием ОАО «Муромтепловоз» осуществляется модернизация машин семейства МТ-ЛБ при проведении их капитального ремонта в рамках государственного оборонного заказа.

Что же представляют собой усовершенствованные МТ-ЛБ? Главной целью при проведении работ стало повышение их огневой мощи. Для этого машины оснастили башенной пулеметной или пулеметно-пушечной установкой, в зависимости от варианта модернизации. Кроме того, в ходе модернизации на 80 % восстанавливается ресурс МТ-ЛБ.

В варианте МТ-ЛБМ 6МА на транспортер устанавливается башня с комплексом вооружения, включающим 14,5-мм пулемет КПВТ и спаренный с ним 7,62-мм пулемет ПКТ. На МТ-ЛБМ 6МБ устанавливается башня с комплексом вооружения, имеющим 30-мм автоматическую пушку 2А72 и спаренный с ней пулемет ПКТ. Такое вооружение дает возможность эффективно бороться с танкоопасной живой силой противника, а также с легкобронированными целями.

В перспективе планируется повысить и защищенность машины за счет использования дополнительных керамических экранов. С целью повышения подвижности МТ-ЛБ предусмотрена установка более мощного дизельного двигателя, производство которого уже освоено I ia Ярославском моторостроительном заводе.

Совсем недавно демонстрировались и другие варианты модернизации МТ-ЛБ. Так, например, конструкторами из Мурома предусматривается установка на МТ-ЛБ башни с блоком оружия, в котором смонтированы двуствольная 23-мм автоматическая пушка ГШ-23, 12,7-мм пулемет «КОРД» и 7,62-мм пулемет ПКТ. Приводы башни и блока оружия электрические и имеют высокие скорости наведения. Такой вариант вооружения, по мнению разработчиков, обеспечивает быстрое и эффективное подавление танкоопасной живой силы при выполнении задач, например, при сопровождении колон, а также при ведении боя в городских условиях или в горах.

Для повышения возможностей комплекса вооружения МТ-ЛБ в борьбе с воздушным противником в его состав включены ПЗРК типа «Игла». Такие машины демонстрировались на выставке автомобильной техники двойного назначения в Бронницах в августе 2004 г.

Комплекс вооружения модернизированного МТ-ЛБМ 6М1БЗ.

Вариант модернизации МТ-ЛБМ 6М1Б5.

Украинский модернизированный МТ-ЛБВМ.

Основные характеристики украинских вариантов МТ-ЛБ
МТ-ЛБРб МТ-ЛБВМ МТ-ЛБВМб
Боевая масса, т 13.2 10.7 11.7
Грузоподьемность.т - 1.3 1.3
Максимальная масса буксируемого прицепа, т . 4 4
Экипаж + десант, чел. 3+7 2+11 2+11
Удельное давление на грунт. кг/см² 0.47 0.28 0.3
Тип и мощность двигателя, л.с. Дизельный, 310 Дизельный, 240 Дизельный, 240
Удельная мощность двигателя, л.с./т 23.48 22.43 20.51
Вооружение: — основное 30-мм АП 12,7-мм пулемет 12.7-мм пулемет
— дополнительное 7,62-мм ПКТ - -
Боекомплект, шт.: 150 . .
— 30-мм патронов
— 12,7-мм патронов - 1050 1050
— 7,62-мм патронов к ПКТ 2000 - -
Скорость движения, км/ч: 70 60 70
— максимальная по шоссе
— на плаву 7.5 6 7.5
Запас хода по шоссе, км 800 500 500
Бронирование, мм Противопульное Противопульное Противопульное

В варианте МТ-ЛБМ 6МIБЗ в состав комплекса вооружения включены двуствольная 23-мм автоматическая пушка ГШ-23. 12,7-мм пулемет «КОРД», 30-мм автоматический гранатомет АГ-17 и два ПЗРК «Игла». Вариант модернизации МТ-ЛБМ 6МIБ5 предусматривает установку на машину комплекса вооружения в составе двуствольной 30-мм автоматической пушки ГШ-30К и двух ПЗРК «Игла». Приводи башни и блока оружия на обоих вариантах электрические с высокими скоростями наведения.

У ближних и дальних друзей

В украинском КБ им. Морозова (г. Харьков) на базе многоцелевого транспортера-тягача МТ-ЛБ была разработана БМП МТ-ЛБРб. На машине установлена одноместная вращающаяся башня с вынесенной пушечной установкой, оснащенной 30-мм автоматической пушкой ЗТМ-1 (аналог российской 2А72), с которой спарен 7,62-мм пулемет КТ-7,62 (украинский аналог ПКТ). Боепитание осуществляется из двух коробок с лентами, расположенных справа и слева от пушки и защищенных во фронтальной проекции небольшим бронещитком. В качестве прицельных приспособлений используются приборы ТКН-4С и ПЗУ-7. На башне также имеются шесть дымовых гранатометов системы 902Б «Туча». Защищенность машины усилена путем создания разнесенного бронирования, ходовая часть прикрыта противокумулятивными экранами. БМП МТ-ЛБРб оборудована фильтровентиляционной установкой и системой автоматического пожаротушения.

Для повышения подвижности машины и компенсации возросшей массы устанавливается более мощный дизельный двигатель, развивающий 310 л.с.

Другие украинские варианты модернизации предусматривают установку башенки с дистанционно управляемым 12,7-мм пулеметом НСВТ. Боекомплект пулемета составляет 1050 патронов. Башенка устанавливается вместо штатной башенки МТ-ЛБ с 7,62-мм пулеметом.

Польские конструкторы также не остались в стороне от модернизации МТ-ЛБ. Впрочем, их вариант ненамного отличается от украинского. На польской машинетакже имеется башенка с 12,7-мм пулеметом НСВТ. С целью повышения водоходных качеств машина оборудована двумя водометными движителями с гидравлическим приводом, установленными по бортам.

БМП МТ-ЛБРб разработки украинского КБ им. Морозова.

Польский вариант транспортера МТ-ЛБ.

Система для запуска удлиненных зарядов для проделывания проходов в минных полях (Польша).

Водометный движитель с гидравлическим приводом на польском МТ-ЛБ.

А как насчет экспорта?

Мероприятия по постановке на производство модернизированного транспортера-тягача МТ-ЛБМ имеют и экспортную направленность, МТ-ЛБ и их модификации находятся на вооружении более 30 стран мира во всех частях света.

Учитывая интерес зарубежных покупателей к данному классу машин, модернизированные МТ-ЛБ активно участвуют в международных выставках вооружений, правда, лишь на территории России. За рубежом они тоже представлены, но только в виде буклетов и листовок. Если брать в расчет острую конкуренцию на международном рынке вооружений, этого явно недостаточно. Совсем недавно один наш руководитель завода рассказывал мне, как на выставке в Африке представители военного руководства некоторых африканских государств с удивлением узнали, что в России существует БТР с дизельным двигателем. А БТР-80, который как раз и имелся в виду, уже почти 20 лет как принят на вооружение!

Активность же, например, польских производителей на международном рынке вооружений растет с каждым годом. Так, в конце 2002 г. был заключен контракт на поставку польской компанией Hula Stolowa Wola (HSVV) 67 многоцелевых бронированных транспортеров МТ-ЛБ в Республику Нигерию. Общая сумма контракта составила около 7 млн. долларов США. Интересно, почему правительство Нигерии сделало выбор в сторону Польши, проигнорировав Россию или Украину? То ли наши менеджеры от «Рособоронэкспорта» плохо работали, то ли для них 7 млн. долларов уже не деньги? А ведь курочка по зернышку клюет.

Модернизированный транспортер МТ-ЛБМ 6МА.

Фото С. Суворова.

Польский транспортер МТ-ЛБ в варианте минного заградителя.

Танки Т-72 — зарубежные модификации

См. «ТиВ» № 5, 7-12/2004 г… № 2–4/2005 г.

Основной танк Т-72-120 (Украина).

Югославский основной танк М-84.

Основной танк Degman (Хорватия).

Индийский основной танк EX.

Основной танк РТ-91 (Польша).

Основной танк Т-72М2 Moderna (Словакия).

Основной танк Т-72М4 CZ (Чехия).

Вертолет SH-BOF «Си Хок» из состава 3-й вертолетной аэ «Трезубцы» (HS-3 Tridents) завис над палубой «Энтерпрайза». в то время как двое моряков из команды авианосца крепят к нему контейнер с боеприпасами для переброски на АВМ «Джон Ф. Кеннеди». Атлантический океан. 23 апреля 2004 г.

Вертолет MH-60S из состава 6-й вертолетной аз боевого обеспечения «Чарджерс» осуществляет переброску грузов с быстроходного судна снабжения «Детройт» (АОЕ-4) на АВМА «Знтерпрайз». Октябрь 2003 г.

Его величество авианосец

Атомный многоцелевой авианосец «Энтерпрайз» (CVN-65 Enterprise),

Владимир Щербаков

В статье использованы фото ВМС и ВВС США

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» № 9-12/2004 г., № 2–4/2005 г.

«Танкерная война»

В разгар широко известной «танкерной войны» для защиты судоходства в район Персидского залива была направлена крупная группировка ВМС США. Она включала в себя до 25 кораблей и судов обеспечения, в том числе многоцелевой авианосец, крейсеры УРО, эсминцы УРО и фрегаты. Все силы организационно входили в 109-е оперативное соединение (ОС).

Для управления развернутой в райо!ie Персидского залива группировкой в сентябре 1987 г. было создано объединенное командование ВМС США на Среднем | Ближ!юм) Востоке во главе с контр-адмиралом Д. Бруксом, которому и было подчинено 109-е ОС (силы ВМС США в Персидском заливе). Кроме того, в Аравийском море находились корабли 70-го ОС {силы ВМС США в Аравийском море).

Основной задачей ВМС США в течение всего периода их пребывания в зоне военных действий была защита морских коммуникаций, решавшаяся путем конвоирования судов и обороны района судоходства. Персидский залив был поделен на три зоны — северную, центральную и восточную. За каждой из них закреплялись свои силы. В районе постоянно велась воздушная разведка, осуществлявшаяся силами палубной авиации и самолетами AWACS, действовавшими с военно-воздушной базы Эр- Рияд (Саудовская Аравия). Обработка всего массива поступавшей информации проводилась на штабном корабле «Ла Саль».

На этой фотографии запечатлей взлет ночью самолета F/A-18 «Хорнет» с палубы «Энтерпрайза». «Хорнет» приписан к 312-й истребительно-штурмовой аэ (VMFA-312, Корпус морской пехоты, ВВБ Бьюфорт, штат Южная Каролина). 25 ноября 1998 г., Персидский залив. Операция Southern Watch.

Задачи по сопровождению нефтеналивных танкеров, принадлежавших Кувейту и другим государствам, в районах Персидского залива на ротационной основе выполняло несколько американских авианосцев. В их числе побывал и герой нашего рассказа АВМА «Энтерпрайз», тринадцатая боевая служба которого проходила с апреля 1988 г. в составе АМГ под кодовым наименованием Foxtrot, маневрировавшей в водах Аравийского моря.

I апреля в международных водах на мине, выставленной иранскими ВМС, подорвался американский ФР УРО «Сэмюэл Б. Робертс» (Samuel В. Roberts, FFG-58). Данный инцидент способствовал серьезному ухудшению и без того сложных американо-иранских отношений. Учитывая сложившуюся обстановку, президент Соединенных Штатов Рональд Рейган решил перейти к активным действиям.

АВМА «Энтерпрайз» ошвартован у причала № 6 — нового двухъярусного причального сооружения, построенного на ВМБ Норфолк, штат Виргиния. — Большой Э- стал первым авианосцем американского флота, «опробовавшим» новый причал. ВМБ Норфолк, 2 сентября 2004 г.

Специалист по авиационному вооружению крепит систему лазерного наведения на 2000-фунтовую авиабомбу во время подготовки к вылету на боевое задание. 17 декабря 1998 г., Персидский залив. Операция Desert Fox.

18 апреля по объектам на территории Ирана американцами были нанесены огневые удары, в которых принимали участие боевые корабли и авиация ВС США. Среди участников операции, получившей кодовое наименование Praying Mantis, были и самолеты из состава 11-го корабельного авиакрыла (Carrier Air Wing 11, CVW-11), базировавшегося на АВМА «Энтерпрайз». Летчики из его состава (17 самолетов из VAW-117 Nightliawks) обеспечивали целеуказание для нанесения высокоточных ракетно-бомбовых ударов, основной целью которых были две иранские нефтяные платформы. Согласно официальным заявлениям ВПР США. они использовались в качестве передовых баз для выполнения задачи но нарушению судоходства в этом районе Персидского залива. Наряду с этим другие самолеты данного авиакрыла А-6Е «Интрудер» (Intruder), А-7Е «Корсар II» (Corsair 11) и F-14 «Томкэт» (Tomcat) обеспечивали прикрытие с воздуха одиночных кораблей и корабельных групп.

Первая фаза операции началась нанесением двумя корабельными группами ударов по иранским платформам. Первая группа в составе двух ЭМ и одного десантного корабля атаковала платформу «Сассан» (Sassan), в то время как вторая группа, включавшая в себя КР УРО и два ФР. нанесла удар по платформе «Сирри» (Sirri). Взбешенные уничтожением двух своих нефтяных платформ, иранцы пустили в дело быстроходные кагора (типа Boghammar), которые стали подвергать обстрелу фактически все, что движется в водах Аравийского моря. После того как они открыли огонь по судну снабжения ВМС США и панамскому гражданскому судну, штурмовики А-6Е из состава 95-й шаэ 11 — го авиакрыла (VA-95, АВМА «Энтерпрайз») нанесли штурмовой удар по «пиратам», применив кассетные бомбы типа «Рокай» (Rockeye). В результате один из иранских катеров был потоплен и несколько повреждено.

Тем временем обстановка продолжала накаляться. Ракетный катер «Джошан» (Joshan) типа «Комбатанте IIБ» (Combattante-IIB) ВМС Ирана попытался выйти в атаку на группу надводных кораблей во главе с крейсером УРО «Уэйнрайт» Wainwrigh, CG-28). В ответ американцы обстреляли «наглеца» и потопили его.

Чуть позже из Бапдар-Аббаса (Bandar Abbas) вышел иранский фрегат «Саханд» (Sahand) типа «Саам» (Saam; Vosper Mk5), также имевший задачу атаковать группу американских кораблей и судов. Фрегат был обнаружен двумя штурмовиками А-6Е из состава 95-й шаэ (VA-95), обеспечивавшими прикрытие с воздуха ЭМ УРО «Джозеф Штраусс» (Joseph Strauss, DDG-16) ВМС США. «Интрудеры». практически сразу после вступления с иранским кораблем в контакт подвергшиеся ракетной атаке с него, нанесли по «Саханду» ответный удар, применив ПКР «Гарпун» (Harpoon) и управляемые авиационные бомбы «Скиппер» (Skipper). Кроме того, по фрегату выпустил еще несколько «Гарпунов» американский эсминец УРО. В результате полученных повреждений, приведших к взрыву погребов боезапаса, иранский корабль затонул.

Итак, авиабомбы уложены в специально отведенном на палубе месте (bomb farm) и готовы к подвеске на самолеты. На заднем плане виден один из моряков, который постоянно находится рядом со специальным скатом для быстрого сброса за борт «аварийных» боеприпасов.

Моряк, как говорят у нас, «рисует звездочки». Правда, в роли «звездочек» выступают изображения авиабомб и означают они количество совершенных самолетом вылетов с реальным нанесением ракетно-бомбовых ударов по противнику. 18 декабря 1998 г. Персидский залив. Операция Desert Fox.

Пуск ЗУР «Си Спарроу» батареей зенитного ракетного комплекса АВМА — Энтерпрайз».

АВМА «Энтерпрайз», кормовая часть корабля. Хорошо видны установленные на кормовых спонсонах ЗАК «Фаланкс» и ЗРК «Си Спарроу». Сентябрь 1998 г. ВМБ Норфолк, штат Виргиния.

АВМА «Энтерпрайз» с кораблями своей авианосной группы, возглавляемой контр-адмиралом Мартином Дж. Майером (Rear Admiral Martin J. Mayer), проходит Суэцким каналом в Красное море. 15 сентября 1996 г.

Однако даже потеря одного из новейших кораблей ВМС Ирана — фрегата «Саханд» — не отрезвило иранское военно-морское командование. Однотипный корабль «Сабалан» (Sabalan) покинул свое место базирования и направился «попытать счастья» в Аравийском море. Но и ему не повезло. Выпустив ЗУР по самолету А-6Е «Интрудер» из состава все той же 95-й штурмовой аэ, фрегат «получил» в качестве ответного «приветствия» от одного из «Итрудеров» управляемую авиабомбу. Корабль лишился хода и вызвал помощь. Вскоре подошел буксир и отвел «неудачника» с уже частично затопленными кормовыми отсеками на базу. Впрочем, «Сабалану» все-таки повезло: американские самолеты получили приказ прекратить атаки.

На этом данный эпизод боевой деятельности АВМА «Энтерпрайз» и его авиакрыла завершился.

Памятные медали и нашивки, учрежденные для экипажа АВМА «Энтерпрайз».

«Хорнет» готовится к сходу с самолетоподьемника № 2. Через несколько минут он поднимется в небо.

Каждый из этих канатов достигает в диаметре около 8 см и имеет достаточно большой вес. Кроме того, на стоянке у пирса на авианосце обязательно отдается и один якорь. ВМБ Норфолк, штат Виргиния.

Филиппинский след и кругосветное плавание

Во время начавшейся в сентябре 1989 г. своей четырнадцатой по счету боевой службы авианосец принял участие в операции Classic Resolve. Эта операция, в которой также был задействован авианосец «Мидуэй», проводилась в декабре месяце того же года с санкции президента США Джорджа Буша (George Н, W. Bush). Причиной ее стала просьба президента Филиппин Корасона Акино (Corazon Aquino) об оказании авиационной поддержки при подавлении попытки государственного переворота в этой республике. «Энтерпрайз» в течение всей операции находился в водах недалеко от столицы государства — города Манилы, а базировавшиеся на нем самолеты ежедневно осуществляли патрулирование в назначенных зонах.

После выполнения этого задания авианосец продолжил свой путь в воды Индийского океана, как было запланировано.

В марте 1990 г., прибыв в ВМБ Норфолк (штат Виргиния), корабль успешно завершил свой кругосветный поход, начатый им в своей «родной» базе — городе Аламиде, штат Калифорния (Alameda, Calif). За время кругосветного вояжа атомоход прошел около 422-40 миль.

В качестве примера ниже приведены некоторые данные о, если так можно выразиться, работе, проделанной экипажем корабля за время кругосветного вояжа:

— штурманами использованы 132 навигационные карты;

— летчики корабельного авиакрыла совершили 7901 самолето-вылет, налетав в общей сложности 17791 ч:

— электромеханическая боевая часть (название приводится согласно нашей корабельной организации) выработала 44020тысяч галлонов опресненной воды;

— моряки палубной команды провели 39 операций по пополнению запасов вморе, втом числе приняли на борт атомохода 15106789 галлонов авиационного топлива;

— почта авианосца приняла 1644,5 т различной корреспонденции и отправила 78,3 т таковой, при этом экипажу было продано почтовых марок на сумму 60455 долларов.

Награды, полученные АВМА «Энтерпрайз» (до 1992 г.)

1. National Detense Service Medal.

2. Navy Expeditionary Medal (четыре раза).

3. Armed Forces Expeditionary Medal (пять раз).

4. Atlantic and Pacific Battle «Е* Award (четыре раза).

5. CNO Marjorie Sterrett Battleship Fund Award (два раза).

6. Vietnam Service Medal (пять раз).

7. Navy Unit Commendation (три раза).

8. Vietnam Armed Forces Meritorious Unit Citation.

9. Meritorious Unit Commendation (три раза).

10. Joint Meritorious Unit Award.

11. Humanitarian Service Medal.

Сводная таблица боевых служб АВМА «Энтерпрайз»
Дата, район плавания Авиакрыло, его идентификационный код Авиационные эскадрильи в составе авиакрыла Самолеты в составе авиаэскадрилий
03 08–11 10 1962 г… Средиземное море CVW-6, VF-102, VF-33, VA-66, VA-65 VA-64. VA-76 VAH-7, VAW-12 Detachment 65 VFP-62 Detachment 65 HU-2 Detachment 65 F-4H-1, F-8U-2NE A-4D-2N. AD-6 A-4D-2N. A-4D-2N A-3J-1. WF-2 F-8U-1P. HUP-2
АЕ
19 10–06.12 1962 г. Карибское море CVW-6, VF-102. VF-33, VA-66, VA-65 VA-64. VA-76 VAH-7. VAW-12 Detachment 65 VFP-62 Detachment 65 HU-2 Detachment 65 F-4H-1, F-8U-2NE A-4D-2N, AD-6 A-4D-2N, A-4D-2N A-3J-1, WF-2 F-8U-1P. HUP-2
АЕ
06 02–04 09 1963 г. Средиземное море CVW-6. VF-102. VF-33. VA-66, VA-65 VA-64. VA-76, VAH-7 VAW-12 Detachment 65 VFP-62 Detachment 65 HU-2 Detachment 65 F-4B. F-8E A-4C. A-1H A-4C. A-4С A-5A. E-1B RF-8A, UH-2B
АЕ
08 02–03 10 1964 г… Средиземное море — кругосветное плавание CVW-6, VF-102, VF-33, VA-66, VA-65 VA-64. VA-76, VAH-7 VAW-12 Detachment 65 VFP-62 Detachment 65 HU-2 Detachment 65 F-4B, F-8E A-4C. A-1H A-4C. A-4C A-5A. E-1B RF-8A. UH-2A
АЕ
26 10 1965 г — 21 06 1966 г… Южная Атлантика — Индийский океан — западная часть Тихого океана — Вьетнам CVW-9, VF-92, VF-96. VA-36. VA-76 VA-93. VA-94 VAH-4 Detachment M. RVAH-7 VAW-11 Detachment M HC-1 Detachment M VQ-1 Detachment VAP-61 Detachment F-4B. F-4B A-4C. A-4C A-4C, A-4C A-3B. RA-5C E-1B. UH-2Am EA-3B RA-3B
NG
19.11.1966 г. — 06 07.1967 г. Западная часть Тихого океана — Вьетнам CVW-9. VF-92. VF-96. VA-56. VA-113 VA-35. VAH-2 Detachment M RVAH-7. VAW-11 Detachment M HC-1 Detachment M VQ-1 Detachment VAP-61 Detachment F-4B. F-4B A-4C. A-4C A-6A. A-3B RA-5C. E-2A. UH-2A EA-3B RA-3B
NG
03 01–18 07 1968 г… Западная часть Тихого океана — Вьетнам CVW-9. VF-92. VF-96. VA-35. VA-56 VA-113, VAH-2 Detachment 65 RVAH-1, VAW-112 HC-1 Detachment 65 VAW-13 Detachment 65 HC-7 Detachment 111 F-4B. F-4B A-6A/B, A-4E A-4F. KA-3B RA-5C, E-2A UH-2C. EKA-3B SH-3A
NG
06 01–02 07.1969 г… Западная часть Тихого океана — Вьетнам CVW-9, VF-92. VF-96. VA-145, VA-146 VA-215, VAQ-132 VAW-112, RVAH-6 HC-1 Detachment 65 F-4J. F-4J A-6A/B, A-7B A-7B. EKA-3B / KA-3B E-2A, RA-5C. UH-2C
NG
11 06 1971 г — 12 02 1972 г. Западная часть Тихого океана — Вьетнам — Индийский океан CVW-14. VF-142. VF-143. VA-27 VA-97. VA-196, RVAH-9 VAW-113, VAQ-130 Detachment 4 HC-1 Detachment 4 F-4J. F-4J. A-7E. A-7E A-6A/B, KA-6D RA-5C. E-2B EKA-3B. SH-3G
NK
12 09 1972 г — 12 06 1973 г. Западная часть Тихого океана — Вьетнам CVW-14. VF-142, VF-143. VA-27 VA-97. VA-196. VAW-113 VAQ-131. RVAH-13 HS-2 Detachment 1 F-4J, F-4J, A-7E A-7E, А-6ЕЛЗ. KA-6D E-2B. EA-68 RA-5C. SH-3G
NK
17 091974 г. — 20.05.1975 Г. Западная часть Тихого океана — Индийский океан CVW-14 VF-1, VF-2. VA-27 VA-97, VA-196, VAO-137 HS-2, VAW-113, RVAH-12 VQ-1 Detachment 65 F-14A, F-14A. A-7E A-7E, A-6A. KA-6D EA-6B, SH-3D. E-2B RA-5C, EA-3B
NK
30 07 1976 г. — 28 03 1977 г, Западная часть Тихого океана — Индийский океан CVW-14. VF-1. VF-2. VA-27 VA-97. VA-196. VAQ-137 HS-2, VAW-113, RVAH-1 VQ-1 Detachment 65, VS-29 F-14A. F-14A A-7E A-7E.A-6E. KA-6D EA-6B, SH-3D, E-2B RA-5C. EA-3B, S-3A
NK
04 04–30.10 1978 г… Западная часть Тихого океана — Индийский океан CVW-14 VF-1, VF-2. VA-27 VA-97. VA-196. VAQ-137 HS-2. VAW-113 RVAH-1, VS-38 F-14A, F-14A A-7E A-7E. A-6E. KA-6D EA-6B. SH-3D, E-2B RA-5C S-3A, US-3A
NK
01 09 1982 г — 28 04 1983 г. Северная и западная части Тихого океана CVW-11. VF-114. VF-213, VA-22 VA-94. VA-95, VAW-117 VAQ-133, VS-37, HS-6 F-14A. F-14A, A-7E A-7E. A-6E. KA-60. E-2C EA-6B. S-3A. SH-3H
NH
30 05–20 12 1984 г. Северная и западная части Индийского океана CVW-11, VF-114. VF-213. VA-22 VA-94. VA-95. VAW-117 VAQ-133. VS-21 VQ-1 Detachment. HS-6 F-14A, F-14A. A-7E A-7E. A-6E, KA-6D E-2C, EA-6B, S-3A EA-6B. SH-3H
NH
15 01–12 08 1986 г… кругосветное плавание CVW-11. VF-114. VF-213. VA-22 VA-94, VA-95. VAW-117 VAQ-133, VS-21. HS-6 F-14A F-14A A-7E A-7E, A-6E. KA-6D E-2C. EA-6B. S-3A. SH-3H
NH
25 10–24.11 1987 г. Северная часть Тихого океана CVW-11. VF-114, VF-213, VA-22 VA-94, VA-95. VAW-117 VAQ-13. VS-21. HS-6 F-14A F-14A. A-7E A-7E. A-6E. KA-6D E-2C. EA-6B. S-3A, SH-3H
NH
05.01–03 07 1988 г… Северная и западная части Индийского океана CVW-11, VF-114. VF-213. VA-22 VA-94. VA-95. VAW-117 VAQ-13. VS-21 HS-6 F-14A. F-14A, A-7E A-7E, A-6E. KA-6D E-2C. EA-6B. S-3A, SH-3H
NH
17 09 1989 г. — 16 03 1990 г, кругосветное плавание CVW-11. VF-114. VF-213. VA-22 VA-94, VA-95, VAW-117 VAQ-13. VS-21. HS-6 F-14A. F-14A, A-7E A-7E, A-6E, KA-6D E-2C, EA-6B, S-3A, SH-3H
NH

Продолжение следует

«Звезда» сияла в Королеве

Ростислав Ангельский

Немало людей, никогда не листавших «Фауста», все-таки слышали, что час расплаты с Мефистофелем должен был пробить тогда, когда почтенный доктор, завершив все свои великие деяния, расслабится и констатирует: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» Обретение совершенства угрюмо подтверждает исчерпанность путей дальнейшего развития.

Меньше пары часов потребовалось японским летчикам для того, чтобы отправить на дно или основательно вывести из строя все стоявшие в Перл-Харборе линкоры. Но сама умопомрачительная результативность этой операции убедительно свидетельствовала о том, что все будущие морские сражения будут решаться авианосцами, время артиллерийских гигантов прошло и, несмотря на блестящий успех японцев, катастрофический разгром американского линейного флота не решит исход войны.

Аналогично колоссальный прогресс в области ядерного оружия в 1950-е гг. привел к парадоксальному результату: оно утратило свойства оружия в классическом его понимании как средства ведения войны, традиционно характеризуемой как продолжение политики насильственными средствами.

Совершенствование ядерного оружия, к началу 1960-х гг. по мощности зарядов тысячекратно превысившего сброшенные на Японию бомбы, наряду с количественным наращиванием его арсеналов, выросших с десятков до тысяч боеприпасов, постепенно сформировало отношение к ядерной войне как к взаимному уничтожению населения и промышленного потенциала ведущих стран НАТО и Варшавского Договора. Для обеих сторон это оружие из средства решения традиционных военных задач превратилось в сугубо специализированный инструмент, уместный только для удержания противника от применения аналогичных ядерных средств. В результате уже в первой половине 1960-х гг. наметилось отрезвление от ядерной эйфории.

Между тем к этому времени отечественная фронтовая авиация усиленно отрабатывала прежде всего доставку тактического ядерного оружия. Из обычных средств поражения на ее вооружении состояли только неуправляемые ракеты и бомбы, эффективность которых при действии по малоразмерным целям была явно недостаточна, о чем неоспоримо свидетельствовал опыт как Великой Отечественной войны, так и последующих локальных конфликтов.

Задача создания высокоточного оружия усложнялась и малой заметностью типовых целей фронтовой авиации. К этому времени в СССР появилось несколько типов самонаводящихся ракет, но все они были рассчитаны на применение по радиоконтрастным либо по теплоизлучающим целям. В то же время уровень сигнальных характеристик даже таких целей, как объекты бронетанковой и другой самоходной техники, был недостаточен для захвата и сопровождения низкочувствительными головками самонаведения (ГСН) 1950–1960 гг.

В принципе, ракеты с тепловыми ГСН могли применяться по самолетам, находящимся на стоянках с работающими или прогретыми двигателями, локомотивам, катерам. Более того, для ряда ракет класса «воздух-воздух» пуски по наземным целям рассматривались как шта тный вариант применения и предусматривали специальную предварительную операцию — отключение неконтактного взрывателя. Однако для срыва применения таких самонаводящихся ракет по наземным целям годились простейшие средства противодействия, вплоть до подожженных лужиц специально пролитого керосина.

Тем не менее задачи, непосильные для мудреной техники, успешно решались простыми советскими людьми. Опыт учений свидетельствовал о том, что, несмотря на рост скоростей полета истребителей-бомбардировщиков, их пилоты в большинстве случаев успешно выявляли и отслеживали боевую технику на марше и на открытых стоянках, а при наличии достоверных и подробных разведданных — даже на замаскированных позициях.

Поэтому в качестве наиболее эффективного средства поражения малоразмерных целей фронтовой авиации в те годы могли рассматриваться ракеты с радиокомандным наведением, наводимые на объекты, визуально наблюдаемые летчиком. Надо отметить, что подобную систему наведения имела первая из разрабатывавшихся в нашей стране ракет «воздух- воздух» «Щука-А», предназначавшаяся именно для самолетов фронтовой авиации, в те годы еще оснащенной ветеранами войны бомбардировщиками Ту-2. Однако в качестве основной цели для этого оружия были заданы все-таки корабли, и естественное стремление к увеличению дельности применения ракеты обусловило переход к самонаведению в усовершенствованной ее модификации «Щука-Б». Впрочем, так или иначе, нa вершине ядерной эйфории работа по этой теме применительно к авиационному вооружению была прекращена.

Между тем в США на вооружение морской авиации в апреле 1959 г. поступила ракета «Буллпап» AGM-12А, разработка которой продолжалась пять предшествующих лет. Вскоре аналогичная ракета «Буллпап-В» AGM-12В была принята на вооружение американских ВВС. При стартовой массе 259 кг ракета с радиокомандной системой управления несла боевую часть в 111 кг и могла применяться на дальности до 9,1 км. Она была выполнена по схеме «утка» с корпусом большого удлинения: длина 3,2 м при диаметре 0,305 м, при этом размах крыла составил 0,94 м. Вся аппаратура бортовой системы управления размещалась в передней части ракеты, двигатель — в хвостовой. Ракеты «Буллпап» успешно использовались в ходе Вьетнамской войны. Во Франции к 1961 г. фирмой «Норд Авиасьон» были созданы ракеты аналогичного назначения AS-25 и AS-30, также оснащенные радиокомандными системами наведения.

В нашей стране, несмотря на переходе конца 1950-х гг. к применению самонаведения в авиационных ракетах, системы ради окомандного наведения продолжали развиваться применительно к зенитной ракетной технике, а также использовались в противотанковых реактивных снарядах. В частности, в 1960 г. Сухопутные войска получили радиоуправляемую противотанковую ракету (ПТУР) «Фаланга», которая в последующие годы нашла применение и в составе вертолетного вооружения ВВС. Однако в силу ряда особенностей ее динамики и относительной маломощности боевой части она не могла рассматриваться как авиационное вооружение для поражения широкого класса целей.

Таким образом, требовалась разработка новой тактической авиационной ракеты с радиокомандным наведением, предназначенной для применения па дальностях, соответствующих визуальной видимости цели, — как правило, не более 10 км.

В качестве типовых рассматривались слабо защищенные цели — кабины ракетных комплексов и РЛС, зенитные и оперативно-тактические ракеты, самолеты на стоянках, катера, небольшие корабли и суда. Предусматривалось применение такой ракеты и по танкам противника — система наведения обеспечивала достаточно высокую вероятность прямого попадания, а разрыв 100 кг боевой части не выдержала бы и самая тяжелая боевая машина. Хотя в какой- то мере такое использование столь мощного оружия вместо ПТУР подходило под формулировку «из пушки по воробьям», в ряде тактических ситуаций стоимость решения боевой задачи не являлась определяющим фактором.

В 1960-е гг. основные перспективы развития фронтовой авиации в нашей стране связывались с созданием самолета МиГ-23. Показательно, что в начале его проектирования по Постановлению от 3 декабря 1963 г. для нового самолета задавалась разработка только ракет «воздух-воздух» К-23. Но уже при корректировке технического облика самолета по Постановлению от 30 апреля 1965 г. наряду с переходом к комбинированной двигательной установке с одним основным и двумя подъемными двигателями предусматривалась разработка также и управляемых ракет «воздух-земля» Х-23 с дальностью 8-10 км и точностью попадания 1/2000 дальности. Работа поручалась коллективу КБ завода № 134 (ныне ГосМКБ «Вымпел»), который вел и разработку ракет К-23.

Первоначально масса К-23 ограничивалась величиной 150 кг. Даже при почти полной взаимной унификации изделий для поражения воздушных и наземных целей для ракеты «воздух- земля» по понятным причинам задавалась многократно более мощная боевая часть массой 100–120 кг, что соответствовало и большей стартовой массе — до 250 кг. Сроки разработки определялись исходя из представления ракеты Х-23 на совместные летные испытания во II кв. 1968 г.

К сожалению, как и все планы-графики работ по созданию МиГ-23 и его управляемого вооружения, эти сроки были безнадежно сорваны. Помимо абсолютного отсутствия опыта по созданию ракет класса «воздух-земля», значительных трудностей, выявившихся при разработке системы наведения, взаимосвязанной с многострадальной бортовой РЛС нового МиГ «Сапфир-23», коллектив КБ завода № 134 просто не смог уделить должного внимания работам по Х-23. Над ним довлела необходимость своевременного завершения работ по более традиционной д\я него и актуальной мя Заказчика тематике ракет «воздух-воздух». Кроме того, заводом № 134 завершалась отработка зенитной ракеты комплекса «Куб». Как эти проблемы, так и увязка ракеты Х-23 с явно затягивающимися работами по МиГ-23 свидетельствовали о том, что на ближайшие годы отечественная фронтовая авиация, скорее всего, останется без управляемого вооружения «воздух-земля».

Между тем эффективность аналогичного оружия убедительно подтверждалась и ходом боевых действий во Вьетнаме, где применение американцами управляемых ракет «Буллпап» позволяло решать боевые задачи многократно меньшими силами и при на порядок меньших потерях, в сравнении с использованием обычных неуправляемых боеприпасов.

Необходимое решение для отечественной авиации было найдено в коллективе, создававшем МиГ-23, и оно получило официальное авторство его руководителя — Артема Ивановича Микояна.

Х-66 («изделие 66»)

Как известно, первым в нашей стране серийное производство ракет «воздух-воздух» К-5 освоил еще в середине 1950-хгг. завод № 455, расположенный в подмосковном Калининграде (ныне г. Королев). Завод этот был организован в 1942 г. на базе филиала куйбышевского завеса № 145, расположившегося на территории ранее созданного в Подмосковье, а затем эвакуировавнного в г. Кузнецк-Пензенский предприятия, еще в предвоенные годы переключившегося с выпуска продукции народнохозяйственного назначения на производство радиаторов д ля авиационных моторов и других комплектующих для самолетов. На вновь организованном заводе № 455 также приступили к выпуску агрегатов и авиационного вооружения для самолетов, а с 1955 г. впервые в СССР начали изготавливать управляемые ракеты «воздух-воздух». Забегая вперед отметим, что в 1966 г. завод № 455, как и другие предприятия оборонных отраслей промышленности, получил «открытое» название и стал именоваться Калининградским машиностроительным заводом (КМЗ), несколько позднее — КМЗ «Стрела».

С переходом на ракетную тематику в мае 1957 г. при заводе было организовано СКБ для технологического сопровождения и, при необходимости, доводки серийной продукции. Однако руководствуясь вполне понятными побуждениями, калининградские конструкторы стремились к самостоятельной работе. Для начала к концу 1950-х гг. сотрудникам руководимого Михаилом Петровичем Аржаковым завода № 455 поручили разработку модификации ракеты К-5 с тепловой ГСН, в дальнейшем получившей название К-55. К середине 1960-х гг. проводившиеся по этой ракете работы приближались к благополучному завершению. Осуществлялись они под руководством заместителя начальника КБ Николая Титовича Пикота.

Официально К-55 приняли на вооружение 21 января 1969 г. под наименованием Р-55 в составе системы вооружения самолета Су-9. Ракеты серийно выпускались с 1967 по 1976 г. на заводе № 455 под индексом «изделие 67».

Однако дальнейшее создание все новых модификаций ракеты К-5, спроектированной еще в самом начале 1950-х гг. и впитавшей в себя немало признаков «первого блина», становилось бесперспективным. Кроме того, в области разработки ракет «воздух-воздух» уже лет десять конкурировали две нам» юго более мощные проектные организации — КБ завода № 134 и ОКБ-4 (в дальнейшем — КБ «Молния»), Так что эта экологическая ниша д\я подмосковных конструкторов оказалась уже занятой. Напротив, тактическими ракетами «воздух-земля» у нас всерьез никто не занимался.

В техническом предложении, разработанном сотрудниками «микояновской» фирмы во главе с начальником комплекса вооружения самолетов Вадимом Георгиевичем Кореньковым при участии группы ученых из НИИ-2 Минавиапрома (ныне ГосНИИАС) во главе с Р.Д Кузьминским, предусматривалось создание столь необходимой ракеты «воздух-земля» по принципу «из кубиков», с использованием ряда систем и агрегатов уже серийно выпускавшихся изделий. Одобренные коллегией Минавиапрома материалы технической» предложения передали конструкторам завода № 455. Ракета получила открытое название «изделие 66», которое как бы совпало с действительным обозначением Х-66.

Официально работы начались по приказу министра авиапромышленности П.В. Дементьева от 12 марта 1966 г. Этим же приказом при калининградском заводе было сформировано опытное конструкторское бюро (ОКБ, не путать с созданным лет за десять до того и продолжавшим функционировать СКБ!). В последующие годы ОКБ приобрело открытое наименование КБ «Звезда» и функционировало то самостоятельно, то объединяясь с КМЗ «Стрела». Главным конструктором был определен Юрий Николаевич Королев, его первым заместителем — В.Г Кореньков, переведенный из микояновской организации в калининградское КБ. Впрочем, и Ю.Н. Королев также до 1961 г. работал в микояновском ОКБ-155.

Поскольку требовалось подключение к созданию элементов ракеты и других министерств, организацию разработки в целом определило Решение Военно-промышленной комиссии от 22 мая 1966 г.

В части важнейшего для ракетного комплекса элемента — системы управления и наведения — за основу была взята все та же добрая старая К-5 в слегка модернизированной версии К-51. Применявшаяся в ней система наведения по лучу РЛС, в принципе, обеспечивала пуск ракет по любым целям. Практически это было подтверждено в 1963 г. четырьмя экспериментальными пусками ракет К-51 с МиГ-21 по наземным объектам в режиме «закрепленного луча» с использованием штатного коллиматорного прицела ПКИ. Однако, как было отмечено в акте по результатам испытаний вооружения самолета МиГ-21 ПФМ РС-2УС, штатное применение этих ракет в режиме «воздух-земля» не имело перспективы из-за недостаточной точности попаданий при маломощной боевой части, весящей всего 13 кг.

К этому времени ракетами семейства К-5 оснащались не только явно устаревшие МиГ-17ПФУ, МиГ-19ПМ или не имевший отношения к фронтовой авиации перехватчик ПВО Су-9, но и наиболее массовый из выпускаемых в 1960-е гг. МиГ-21 начиная с модификации МиГ-21ПФМ, впервые оснащенной РЛС РП-21 (ЦД-30Т).

Наведение ракеты Х-66 на цель производилось по лучу самолетной радиолокационной станции РП-21, работавшей в режиме конического сканирования и создававшей с помощью модулирования излучения систему координат, необходимую для осуществления управления ракетой. Аппаратура радиоуправления ракетой представляла собой два идентичных независимых канала, которые обеспечивали выработку необходимых сигналов управления движением ракеты в двух взаимно перпендикулярных плоскостях. Бортовая аппаратура ракеты осуществляла управление и стабилизацию в плоскостях управления, а также стабилизацию по оси крена.

В процессе атаки летчик пилотировал самолет таким образом, что цель оказывалась на метке в центре прицела и, соответственно, зафиксированного луча бортовой РЛС. При достижении разрешенной дальности производился пуск. До момента попадания в цель требовалось удерживать отметку от цели в центре прицела. В процессе наведения аппаратура ракеты осуществляла прием сигнала РЛС, работающей в режиме конического сканирования. При отходе ракеты от оси равносигнальной зоны амплитуда сигнала менялась в соответствии с величиной отклонения. Модулирование сигнала самолетной РЛС позволяло бортовой аппаратуре ракеты определить направление отклонения от равносигнальной зоны («вверх-вниз», «вправо-влево»). Вырабатываемый приемной радиоаппаратурой сигнал рассогласования поступал на элементы автопилота, в результате чего осуществлялось возвращение ракеты в равносигнальную зону.

Компоновочная схема ракеты Х-66 повторяла все ту же К-5, но в увеличенном почти в полтора раза масштабе. Конструкторы использовали аэродинамическая схему «утка» с Х-образно расположенными крыльями и рулями. Крылья ракеты имели форму, близкую к треугольной. Передняя кромка имела положительную стреловидность 60°, задняя — отрицательную. Как обычно в ракетах, выполненных по схеме «утка», из-за так называемого момента «косой обдувки» оказалось невозможным обеспечить управление по всем каналам только за счет дифференциального отклонения рулей. Расположенные в одной плоскости рули закрепили на общей оси, а для стабилизации ракеты по крену на ее крыльях установили элероны.

Конструктивно корпус ракеты состоял из шести отсеков.

В первом отсеке оживальной формы размещались два датчика линейных ускорений ДА-11. Ыа наружной поверхности второго отсека находились две пары уже упомянутых кинематически связанных рулей. Внутри отсека конической формы располагались два блока рулевых машинок, демпфирующие гироскопы Д-2СА и Д-ЗСА. два пневмомеханических арретира, стопорящих их в положении на пикирование д\я обеспечения безопасного для носителя старта самолета. Кроме того, во втором отсеке размещались взаимодействующие с боевой частью предохранительно-исполнительный механизм и система контактных датчиков подрыва. Система подрыва заимствовалась от ранее созданной в НИИ-1 неуправляемой авиационной ракеты С-24.

Третий отсек представлял собой боевую часть массой 103 кг, содержащую 51 кг взрывчатого вещества. По характеру воздействия боевая часть относилась к кумулятивно-осколочно-фугасным, что соответствовало разнообразию возможных целей — самолетов, кабин управления, бронеобъектов, небольших кораблей и судов, инженерных сооружений.

Авиационная ракета класса «воздух-поверхность» Х-66 («изделие 66»).

Х-66 на авиационном пусковом устройстве АПУ-68У

Четвертый отсек образовывал собой твердотопливный ракетный двигатель ПРД-204, разработанный на базе двигателя ПРД-25 ракета «воздух-воздух» К-8М, с конца 1950-х гг. выпускавшейся заводом № 455. Основные отличия двигателя ракеты Х-66 от прототипа были связаны с применением двухсоплового блока взамен центрального сопла на ракете К-8М. Применение такой схемы двигателя, как и в ракете К-5, обусловливалось размещением блока радиооборудования в хвосте ракета.

Двигатель снаряжался зарядом нитроглицеринового пороха НМФ-2 массой около 61 кг в виде цилиндрической шашки длиной 870 мм при диаметре 244 мм с центральным каналом диаметром 44 мм. Заряд не бронировался и горел по наружной и внутренней цилиндрическим поверхностям, а также с торцов. Номинальное время работы составляло чуть меньше 6 с. На наружной поверхности стального корпуса двигателя приваривались передний и два задних узла подвески ракета к пусковой установке, четыре кронштейна передних узлов крепления консолей крыльев. Снаружи корпуса находились и два контакта запуска двигателя.

Пятый отсек состоял из передней негерметичной части, вмещавшей пневмоблок в составе баллона, еще на заводе-изготовителе заполнявшегося воздухом, сжатым до 400 атм, воздушно-арматурного блока, редуктора, штуцера заправки, а также из хвостовой герметичной части, в которой размещались блок стабилизации по крену с применением двухстепенных гироскопов ДА-1 А. батарея электропитания, блок выработки сигнала компенсации силы тяжести. На наружной поверхности располагалось по четыре кронштейна передних и задних узлов крепления консолей крыльев.

Шестой отсек служил для размещения аппаратуры радиоуправления, созданной на базе блока К-5И-1С из состава ракеты К-5.

Длина ракеты Х-66 составляла 3630 мм, а ее диаметр (275 мм) определялся камерой сгорания двигателя, заимствованной от К-8М. Размах крыла составил 811 мм, стартовая масса — 278 кг. Последний показатель практически соответствовал ракете К-8М, несшей в 2,5 раза более легкую боевую час-гь при почти одинаковом двигателе. Эго объяснялось тем, что ракета «воздух-воздух» комплектовалась головкой самонаведения, относительно сложной и более тяжелой в сравнении с установленной на Х-66 аппаратурой системы наведения по лучу. С другой стороны, из-за меньшей средней плотности аппаратуры в сравнении с плотно набитой взрывчаткой боевой частью Х-66 ракета К-8М была на 17 % длиннее.

Эти отличия в «начинке» ракет, предназначенных для поражения воздушных и наземных целей, определили нецелесообразность создания Х-66 путем минимальной доработки близкой по размерности К-8М. Калининградскими конструкторами было избрано оптимальное сочетание готовых или требующих минимальных доработок элементов этой ракеты, ракет семейства К-5 и неуправляемой ракеты С-24.

Именно широкой преемственностью Х-66 по отношению к ранее разработанной технике — из основных элементов ракеты вновь создавалась только боевая часть и корпуса отсеков — определялась исключительная успешность и сжатость сроков разработки и испытаний этой ракеты. Уже в 1966 г. было выпущено восемь боевых и две телеметрические ракеты, а в следующем году МиГ-21ПФ № 9400415 переоборудовали для летных испытаний, которые и начались после проведения трех пусков с наземной пусковой установки. На завершенном до середины года этапе А испытаний с самолета выполнили семь автономных пусков в горизонт и с пикирования. В том же году в рамках совместных летных испытаний начиная с сентября провели 25 пусков по наземным целям. В ходе отработки устранили ненадежность работы взрывателя, плохую стабилизацию по крену. Летали М М. Комаров, Г.А. Горовой, Г.Ф. Фастовец и др.

Положительные результа ты стрельб позволили рекомендовать ракету для принятия на вооружение, что и было осуществлено по правительственному Постановлению от 14 мая и в соответствии с приказом министра обороны от 20 июня 1968 г. По этим официальным документам максимальная дальность ракеты достигала 8 км при предельном отклонении (4В), равном 2,5-5м. Вероятность поражения типовой цели залпом двух ракет оценивалась в 0,36-0,7. На МиГ-21 устанавливалось до четырех Х-66, пуск которых осуществлялся с интервалом в залпе 0,4–0,6 с.

При применении ракет Х-66 опытные летчики уверенно поражали цели. В частности, при показе новой техники членам Правительства В.Г. Плюшкин первой же ракетой разнес цель — списанную кабину РЛС.

В 1968 г. было изготовлено несколько десятков ракет, а в последующие годы выпуск «изделий 66» на заводе в Калининграде увеличился на порядок. И в дальнейшем ракеты, разрабатывавшиеся КБ «Звезда», осваивались в серийном производстве практически тут же, на КМЗ «Стрела», что способствовало оперативному устранению неизбежно возникавших нестыковок между проектной и технологической документацией и активной «обратной связью» от производства к конструкторскому коллективу, способствующей дальнейшему совершенствованию изделия после официального принятия на вооружение.

В 1969–1972 гг. для варианта Х-66С взамен блока питания БП-66 был разработан усовершенствованный вариант МБП-66 «Молния-1» с новым ампульным источником тока, который внедрили в серию наряду с вновь созданным прессованным воздушным аккумулятором давления. В дальнейшем на Х-66 применили более совершенный двигатель ПРД-228М. заимствованный от ракеты Х-23.

Как уже отмечалось, наведение ракеты Х-66 обеспечивалось довольно длительным (до 20 с) удержанием прицела и, соответственно, фюзеляжа МиГ-21 в направлении цели. Возмущения, которым подвергается самолет при маловысотном полете, ощущал на себе каждый, хотя бы в кресле пассажира при посадке при неспокойной атмосфере. Естественно, что эти возмущения существенно снижали реальную точность применения Х-66. Поэтому в 1972–1976 гг. была разработана модификация РП-21 МИ радиолокатора самолета МиГ-21 ПФМ с системой демпфирования луча РЛС. По результатам испытаний, подтвердивших повышение точности пусков в 1,8–2 раза, она была рекомендована в серию, но ракеты Х-66 уже снимались с производства, а затем и с вооружения.

Запоздала с реализацией и другая разработка, признанная расширить область применения Х-66. Эта ракета могла применяться только с самолетов семейства МиГ-21, в то время как в качестве основы ударных самолетов фронтовой авиации рассматривались Су-7, а в перспективе — Су-17 и МиГ-23. Поэтому в 1973 г. была разработана контейнерная система «Луч», обеспечившая применение Х-66 с любого носителя. В следующем году она прошла испытания на МиГ-23М № 608. Но к этому времени завершилась разработка более совершенной радиокомандной ракеты Х-23, отрабатывалась наводимая по лазерному лучу Х-25, а Х-66 рассматривалась как неперспективная.

Тем не менее именно Х-66 стала первой отечественной тактической авиационной ракетой и послужила непосредственной родоначальницей целого семейства изделий, совершенствование которых успешно продолжается до настоящего времени.

Истребитель-бомбардировщик МиГ-27К, оснащенный ракетами класса «воздух-поверхность» Х-23А. На подфюзеляжном пилоне подвешен контейнер с аппаратурой «Дельта».

Х-23 («изделие 68»)

В целом создание Х-66 можно было рассматривать лишь как «затыкание дыры» в системе вооружения фронтовой авиации. Во-первых, фактически применение ракет допускалось только с носителей РЛС семейства РП-21 — ряда модификаций МиГ-21 и, в принципе, очень малочисленных МиГ-23С и экспортных МиГ-23МФ.

Во-вторых, в процессе применения Х-66 практически исключались какие- либо маневры носителя: он должен был полого пикировать на цель под углом до 30°, не меняя ни курса, ни угла тангажа, что увеличиваю его уязвимость к огню ствольных зенитных средств. Кроме того, на больших дальностях метка прицела прикрывала цель от наблюдения летчиком.

В-третьих, в процессе наведения ракеты летчик должен был действовать практически так же, как при обстреле цели из стрелково-пушечного вооружения, с той разницей, что цель приходилось удерживать на метке прицела не секунду-другую, а значительно дольше. В боевой обстановке пилоту было трудно осуществлять непрерывное прицеливание корпусом своей довольно тяжелой машины, что вело к снижению точности попаданий.

Таким образом, создание Х-66 не снимало задачи разработки более совершенной ракеты, в качестве которой еще ранее была задана Х-23. Однако сам факт развертывания инициативной разработки в калининградском КБ подтолкнул руководство авиапромышленности к вполне резонному решению — в том же 1966 г. передать тему Х-23 от перегруженного коллектива МКБ «Вымпел» в ОКБ Калининградского машиностроительного завода, именно так к тому времени стал называться завод № 455. Фактически с 1966 г. ОКБ сформировалось в самостоятельную организацию, с 1976 г. получившую наименование ОКБ «Звезда». Калининградский машиностроительный завод, в свою очередь, переименовали в Машиностроительный завод «Стрела».

Калининградские конструкторы, ознакомившись с выпущенным «Вымпелом» аванпроектом, в основном использовали технические решения по системе наведения, но в остальном, касающемся «железа», двигателя и автопилота, взяли за основу уже внедряемую в серию Х-66. В результате отличия Х-23 от Х-66 коснулись в основном хвостовой части ракеты, где взамен аппаратуры системы наведения по лучу РЛС была размещена приемная аппаратура линии радиокомандного наведения «Дельта-Р» («Дельта»-ракетная). Кроме того, поскольку при новой системе наведения пилот должен был отслеживать положение не только цели, но и своей относительно малогабаритной ракеты, последнюю требовалось оснастить ярким трассером, позволяющим уверенно фиксировать ее местонахождение на удалении до десятка километров. Первоначально трассер разместили в хвостовой части ракеты.

Кроме того, в двигателе ПРД-228М применили новое топливо РСДНИ-5 с большей энергетикой, чем в двигателе ПРД-204, массу заряда увеличили до 63 кг. В дальнейшем двигатель ПРД-228М использовали и на серийных Х-66.

Усовершенствовали боевую часть, в модификации Ф23/04 увеличив ее массу до 108 кг и доведя радиус зоны поражения небронированных целей осколками (стальными кубиками с гранью 10 мм) до 40 м при обеспечении преодоления брони толщиной 250 мм при прямом попадании.

Ракета оказалась немного короче Х-66- 3,591 м при меньшем размахе крыла — 785 мм. С другой стороны, масса ракеты возросла до 288 кг. Диапазон дальностей составил от 2 до 8 км, при этом обеспечивалось круговое вероятное отклонение в картинной плоскости до 5,9 м. Пуск ракет производился с высот от 50 мдо5 км на скорости от 600 до 1000 км/ч. В конце разгонного участка ракета набирала скорость 600–750 м/с, а общее время управляемого полета составляло 20 с.

Переход разработки к калининградскому коллективу практически сразу благоприятно сказался на темпах ее осуществления. К концу 1967 г. подготовили первые десять ракет, начались заводские летные испытания. Смежниками — коллективом во главе с М.А. Грамагиным, работавшим в НИИ-131, был поставлен первый макетный комплект аппаратуры радиоуправления «Дельта-Р». Результаты выполненных проработок были представлены в аванпроекте по ракете. Правда, несколько позже темп работ слегка замедлился. Но это было связано и с общим непростым ходом отработки самолета МиГ-23 и его бортового оборудования.

В 1968 г. был выпущен эскизный проект ракеты. Для проведения начальной стадии летных испытаний переоборудовали МиГ-21ПФ № 1525. В середине декабря он был поставлен на полигон, но все три изготовленные ракеты еще оставались в Калининграде.

В следующем году начались заводские летные испытания — было проведено 23 пуска телеметрических ракет в варианте Х-23Т1. Испытания обеспечивались изготовлением в течение года 31 ракеты. Кроме того, по результатам пусков доработали 35 комплектов аппаратуры «Дельта-Р», провели испытания бортовой батареи 9Б16.

Компоновка ракеты X-23A:

I — датчик линейных ускорений; 2 — рулевая машинка: 3 — предохранительный механизм: 4 — блок аппаратуры — Дельта-1РМ — . 5 — кумулятивно-осколочно- фугасная боевая часть, 6 — предохранительно-исполнительный механизм; 7 — ракетный двигатель твердого топлива; 8 — рулевая машинка элеронов. 9 — сопло двигателя; 10 — воздушно-арматурный блок; 11 — блок стабилизации; 12 — батарея электроснабжения. 13 — радиоблок аппаратуры-Дельта-1РМ-; 14 — трассер

Государственные летные испытания начали 20 марта 1970 г., выполнив до конца года значительную часть программы, предусмотренной этапом А. С борта самолета МиГ-23-11/2 (второго экземпляра МиГ-23 с изменяемой геометрией крыла) провели 27 пусков. За год изготовили 57 телеметрических и боевых ракет и, кроме того, 15 массово-габаритных макетов (МГ-23). Для отработки аппаратуры в условиях полетных вибраций выполнили программу наземных испытаний ракет с работающим двигателем на так называемом «мягком стенде», а также статические и динамические испытания изделий. Для повышения надежности в производство запустили ракеты с герметичным исполнением аппаратуры «Дельта-Р1М», доработали баллон пневмоблока. С весны к испытаниям подключили Су-17 № 8601. оборудовав его аппаратурой «Дельта-Н», которой планировали в дальнейшем оснастить и второй экземпляр модификации самолета Т-6 с крылом изменяемой геометрии — будущий Су-24 (Т6-ЗИ).

Этап А госиспытаний завершили 7 июля 1971 г. МиГ-23 № 232 (он же 23–11/2), оборудованный аппаратурой «Дельта-Н», выполнил 102 полета, осуществив 55 пусков. Кроме того, оснащенный встроенной аппаратурой «Дельта-Н», МиГ-23 № 1016 произвел еще 23 пуска. МиГ-23М № 601 оборудовали усовершенствованным вариантом аппаратуры «Дельта-НМ».

В 1972 г. в государственных испытаниях наряду с МиГ-23 участвовали Су-17 № 8601, также дооборудованный под «Дельту-НМ», № 1016 с встроенной «Дельтой-НМ», МиГ-32-24/1 (он же первый МиГ-23Б, предшественник МиГ-27) с «Дельтой-Н», МиГ-23 № 601 с «Дельтой». Т6-ЗИ, Як-36М. Всего с 9 июня по 30 августа провели 45 пусков ракет с доработками, внесенными по результатам испытаний на этапе А. По итогам отработки во второй отсек были перенесены датчики линейных ускорений ДА-11. В результате, как и подтвердили 10 пусков Х-23Т, улучшилась точность. а отсек № 1 стал представлять собой полый обтекатель. Доработали боевую часть: для исключения повреждения при ударе о грунт проводки от контактного взрывателя ее трубка была введена внутрь корпуса. Новую выполненную на полупроводниковых усилителях аппаратуру «Дельта-Р1М» проверили на «мягком стенде» с работающим двигателем.

По результатам пусков потребовалась доработка трассера, ранее расположенного по оси в хвостовой части ракеты. При летных испытаниях выявилось его неблагоприятное влияние на аппаратуру радиоуправления, которая перегревалась и вибрировала. В результате на завершающей стадии полета ракета теряла управляемость. По словам одного из рядовых участников испытаний слесаря-электрика Н.А. Каширского, именно он предложил В.Г. Коренькову зафиксировать трассер под корпусом хвостового отсека и самостоятельно изготовил необходимый кронштейн для его крепления. В дальнейшем испытания шли успешно. При массе чуть больше килограмма трассер обладал светимостью порядка миллиона свечей.

Для подтверждения надежности эксплуатации провели испытания на повышенные вибровоздействия с многочисленными взлетами и посадками МиГ-23 на бетонной взлетно-посадочной полосе. Завершились и заводские испытания ракете взрывателем РОВ-19А.

С 25 декабря 1972 г. начался этап Б, и до конца г ода успели выполнить 11 пусков. Однако 28 апреля следующего года они были прерваны из-за выявившихся отказов техники.

В результате ввели изменения в контур стабилизации, полностью устранили влияние трассера на работу аппаратуры «Дельта-Р1 М», заменили трассер «Блесна» на Т-60-1, по результатам моделирования уточнили параметры контура управления, применили переко. мпенсацию веса для гарантированного вывода ракеты в поле зрения летчика. Была установлена более жесткая проводка управления, введено подключение гироскопа блока ДА-1. В НИИАС провели испытания на вибрационные и температурные воздействия. Выполнили работы по доведению гарантии с 5 до 7 лет.

Эффективность доработок была успешно проверена главным конструктором в серии пусков, выполненных с 19 июня по 1 августа 1973 г., что позволило возобновить государственные испытания. Этап Б госиспытаний на МиГ-23 и Су-17, в ходе которого были выполнены пуски 51 телеметрической и 52 боевых ракет, успешно завершился 3 октября 1973 г. Соответствующий акт был утвержден Главкомом 17 декабря.

Согласно результатам испытаний, ракета обеспечивала применение с пикирования под утлом 10–26° (при заданной требованиями величине до 30°) с высот от 600 до 2500 м (требование — вплоть до высот 250 м). Дальность пуска составляла от 3400 до 8000 м (требование — от 3300 до 10000 м), но предусматривалось, что заданная величина 10000 м будет обеспечиваться при пуске на скоростях от 900 до 1000 км/ч. Пуск с горизонтального полета обеспечивался с высоты от 80 до 230 м (требование — от 50 до 2000 м) при дальности пуска 3500–5000 м (требование — от 3000 до 6000 м). Скорость носителя при пуске составляла от 700 до 960 км/ч. Круговое отклонение в картинной плоскости оценивалось в 5,9 м, вероятность поражения цели в пикировании — величиной 0,46, в горизонтальном полете — втрое ниже, 0,14. Техническая надежность составила 0,91. Указанные характеристики были получены по результатам 72 пусков, выполненных с МиГ-23 и Су-17 по мишеням-кабинам, втом числе 47 стрельб, выполненных с пикирования, а также по шесть пусков по условным целям. Можно предположить, что в реальной боевой обстановке эффективность применения Х-23 с горизонтального полета в еще большей мере уступала бы показателям атак с пикирования. Сказывалась бы трудность обнаружения целей при маловысотном полете, большая психологическая нагрузка налетчика.

Наряду с предложением принять Х-23 на вооружение самолетов МиГ-23 и Су-17 в акте рекомендовалось срочно представить на испытания средства механической подвески, тренажер, продолжить работы по автоматизации наведения и создать учебную ракету. Среди ряда недостатков отмечалось наличие на Х-23 множества лючков, разъемов. В 1973 г. были закончены и контрольные испытания аппаратуры «Дельта-НМ» на Су-17 № 8601. В этом году серийный выпуск Х-23 составил уже сотни ракет.

Официально ракета была принята на вооружение только 9 января 1974 г. Постановлением вместе с ракетой «воздух-воздух» К-23 и самолетом МиГ-23, который к тому времени выпускался уже в модификации МиГ-23М — первой, достаточно полно отвечавшей первоначальному замыслу. Аппаратура «Дельта-Н» («Дельта»-носителя| размещалась в подвесном подкрыльевом контейнере. Предшествующая серийная версия МиГ-23С оснащалась встроенной аппаратурой «Дельта-Н», передающая антенна которой легко просматривалась на правом подкрыльевом пилоне. Кроме того, встроенной модификацией самолетной аппаратуры в дальнейшем оснащались МиГ-27, МиГ-23УБ и Су-24.

Ракета Х-23А, подготовленная для подвески под истребитель-бомбардировщик МиГ-23Б.

После принятия на вооружение Х-23 аппаратура «Дельта-Н» (или ее модернизированный вариант) размещалась в центральном теле воздухозаборника Су-17 взамен радиодальномера СРД-5Н. Однако на более поздних версиях этого самолета, начиная с Су-17М2. это привилегированное место оказалось занято лазерной техникой, а аппаратура радиокомандного наведения перекочевала в специальный подкрыльевой контейнер, как и на МиГ-23М, поставляясь в модификации «Дельта-НГ». В этом же варианте она применялась на МиГ-23М, МиГ-27К, МиГ-27 М.

На Су-24 и поздних вариантах Су-17 (начиная с модификации Су- I7M3) подвешивалось до четырех Х-23, на более ранних Су-17, МиГ-23 и МиГ-27 — две ракеты.

Заметим, что эффективность применения ракет в реальной боевой обстановке неизбежно радикально снизилась бы в сравнении с полигонными показателями. Ручная радиокомандная система наведения требовала от летчика или штурмана тех же навыков, которые были необходимы операторам противотанковых ракет первой» поколения, с той лишь разницей, что в наземном комплексе в качестве органа управления использовалась рукоятка, а в «Дельте» — так называемый кнюпель, т. е. кнопка или рычажок, размещенный на рукоятке управления самолетом. Летчик мог перемещать его «влево-вправо», «вниз-вверх», инициируя тем самым соответствующие перемещения ракеты при наблюдении в картинной плоскости. Очевидно, что задача летчика в сравнении с оператором наземного противотанкового комплекса дополнительно усложнялась необходимостью одновременного пилотирования самолета.

Авиационная ракета класса «воздух-поверхность» Х-23 (-изделие 68-).

Х-23М на авиационном пусковом устройстве АПУ-68УМ

Для отработки навыков наведения без многократных пусков дорогостоящих Х-23 появился специальный тренажер ТНР-23, который был призван позволить летчику за 5–6 ч тренировок в должной мере овладеть этим искусством. Однако на практике требовался на порядок больший объем обучения на тренажере — не менее полутысячи «электронных пусков».

В 1980–1982 гг. появилась, была успешно испытана на МиГ-23МЛ № 4147 и рекомендована в серию аппаратура «Сигма» с подвесным контейнером для тренировки в применении Х-23, но серийный выпуск этих ракет к этому времени уже заканчивался.

К концу 1960-х гг. д\я советских Сухопутных войск были разработаны первые системы полуавтоматического наведения противотанковых ракет. В них на оператора возлагалась только задача удержания цели в перекрестье прицела, а выдача команд управления на ракету осуществлялась автоматически, при этом регистрация координат ракеты производилась также автоматически оптико-электронными средствами комплекса, отслеживающими установленный на ракете трассер.

Аналогичная система была создана и для Х-23. Уже в 1973 г. система автоматизированного наведения проходила испытания на МиГ-23М № 608. В дальнейшем полуавтоматической системой наведения «Аркан» с телевизионным пеленгатором «Таран-Р» оснащались Су-24.

Еще в 1972 г. была разработана и проверена на «мягком стенде» с работающим двигателем новая бортовая аппаратура ракеты на полупроводниковых усилителях. В ходе серийного производства ракета была модернизирована: появилась модификация Х-23М с усовершенствованной бортовой аппаратурой «Дельта-Р2М», новым трассером Т-60-9 взамен Т-60-5. Боевая часть массой 111 кг комплектовалась примерно 1500 готовыми поражающими элементами, расположенными в боковых секторах ее корпуса. Этим достигалась минимизация потерь осколков на зарывание в грунт и «уход в небо». Модернизация пневмосистемы обеспечила увеличение полетного времени до 25 с. В результате дальность полета ракеты была доведена до 10 км, но достигалась она только при благоприятных метеорологических условиях.

Выпуск Х-23М продолжался и после создания более совершенных ракет КБ «Звезда».

Продолжение следует

Владимир Коровин

«Пэтриот» — символ лидера

Начало работы по зенитному ракетному комплексу средней дальности «Пэтриот» следует отнести к 1961 г., когда армия США приступила к рассмотрению программы создания системы, предназначенной для защиты воинских подразделений от ударов баллистических ракет. Эта программа получила обозначение Field Army Ballistic Missile Defense System и в дальнейшем трансформировалась в программу Army Air Defense System-1970, а затем в SAM-D (surface-to-air missile-development), которая в первую очередь предназначалась для создания средств защиты крупных административно-промышленных центров, военно-морских и военно-воздушных баз от всех существующих средств воздушного нападения.

В 1963 г. основной целью программы стал поиск возможностей для замены ЗРК «Найк-Геркулес» и «Хок», находившихся на вооружении армии США. Как отмечалось в те годы, новая система должна била удовлетворять двум основным критериям. Во-первых, д\я ее работы и обслуживания требовался минимум персонала и оборудования, что объяснялось необходимостью сокращения затрат на обеспечение ее жизненного цикла. Во-вторых, эффективность системы должна была соответствовать уровню угроз, появление которых ожидалось в 1970-е гг., в час тности — отражать налеты истребителей-бомбардировщиков класса F-111, оснащенных обычным или ядерным оружием, способных летать со сверхзвуковыми скоростями на малой высоте. Кроме того, к системе предъявлялись требования высокой мобильности и возможности перевозки по воздуху на транспортных самолетах типа С-141.

Эти требования были выдвинуты, чтобы преодолеть серьезные недостатки, выявленные при эксплуатации систем «Найк-Геркулес» и «Хок», главными неудобствами которых были большое количество компонентов и сопутствующая этому сложность обслуживания, требовавшая наличия высококвалифицированного и, следовательно, высокооплачиваемого персонала. Еще одним недостатком этих одноканальных систем стала их ограниченная способность поражения нескольких целей, относительная простота «насыщения» их атакующими самолетами и ракетами, а также слабая защищенность от воздействия средств РЭБ, рост эффективности которых ожидался в самые ближайшие годы. Таким образом, в соответствии с предъявленными требованиями предстояло создать мобильную ракетную систему, имеющую высокий темп стрельбы и высокую вероятность поражения цели одной ракетой.

В октябре 1964 г., подготавливая требования для системы, командование армии США провело исследование, направленное на создание системы ПВО, способной отражать атаки самолетов, летящих на малых и больших высотах, а также тактических баллистических ракет. Впрочем, последнее требование в дальнейшем было значительно снижено как по причинам высокой стоимости решения этой задачи, так и по политическим мотивам. Параллельно с этим исследованием три фирмы — «Рэйтеон», «Хьюз Эйркрафт» и RCA — приступали к разработке основных компонентов системы на конкурсной основе. Одновременно рассматривалась возможность использования основных элементов SAM-D для корабельной системы ПВО ВМФ США ASMS (в дальнейшем получившей название «Иджис») с целыо замены системы «Тэлос». Новую разработку также предполагалось использовать в качестве континентальной системы ПВО.

Однако после длительных обсуждений руководители ВМС и армии США пришли к выводу, что универсализация этих систем не обеспечит значительных технических преимуществ и выигрыша по критерию «стоимость-эффективность». В первые месяцы разработки также выяснилось, что требования к новой системе оказались значительно завышены, что позволило самим разработчикам называть ее в кулуарах «сухопутным дредноутом». В свою очередь, после изучения двух вариантов возможной реализации SAM-D — в виде войсковой высокомобильной, транспортируемой на гусеничных самоходных средствах системы или полустационарной, транспортируемой на колесных прицепах, — было принято решение в пользу второго варианта.

В августе 1966 г. все при фирмы-участницы программы получили возможность определить показа тели планируемых контрактов на создание SAM-D, и после интенсивного трехмесячного изучения в мае 1967 г. в качестве главного подрядчика создания системы была выбрана фирма «Рэйтеон». В начале 1968 г. армия США заключила с этой фирмой соответствующий контракт. В соответствии с ним готовность опытного образца SAM-D намечалась на конец 1969 г., а принятие на вооружение нового комплекса — в 1973 г.

Первоначальным проектом SAM-D предусматривалось, что система будет многоканальной, т. е. способной одновременно поражать несколько воздушных целей, находящихся на дальностях до 185 км и в максимально широком диапазоне высот — от самых низких до максимальных высот полета самолетов. Дальность стрельбы ЗУР должна была втрое превосходить дальность стрельбы ЗУР М1М-23, использовавшейся в составе ЗРК «Хок».

Уже на ранних стадиях разработки SAM-D элементам системы предполагалось обеспечить качества высокой надежности. С этой целыо в составе аппаратуры системы планировалось максимально использовать твердотельные элементы, кроме того, ЗРК решили оснастить встроенной аппаратурой самоконтроля и автоматического отключения неисправных элементов.

Аналогичными принципами руководствовалась и фирма «Мартин-Мариетта», на которую возложили разработку ЗУР. Следует отметить, что в США еще до середины 1960-х гг. как разработчики ракетной техники, так и военные считали, что самым надежным способом обеспечения безотказного функционирования ракеты является ее регулярная проверка в условиях эксплуатации и предстартовый контроль. С этой целью большое внимание уделялось автоматической быстродействующей контрольно-испытательной аппаратуре для имевшихся и находящихся в разработке ракет, предпринимались попытки создания универсальных комплексов контрольно-испытательного оборудования. Во второй половине 1960-х гг. взгляды американских специалистов радикально изменились: господствующей стала точка зрения, что достигнутые успехи позволяют повысить надежность ракет до такого уровня, при котором станет возможным исключить проведение регламентных проверок и предстартового контроля ракет.

Сущность нового подхода, получившего название «концепция гарантированного изделия», состояла в том, что ракеты после их изготовления на заводе вообще не должны были подвергаться каким-либо проверкам, находясь в складских условиях или в эксплуатации. При этом надежность ракет должна быть очень высокой и не должна существенно уменьшаться при транспортировке, хранении и эксплуатации в заданных условиях в течение всего срока службы.

Впервые основные принципы данной концепции были применены в 1960-е гг. в процессе разработки ПТУР «Тоу», ЗУР «Импрувд Хок», авиационной ракеты A1M-7F «Сперроу», а также ЗУР SAM-D,

По словам представителей фирмы «Мартин-Мариетта», разработка конструкции ракеты велась ими по методу создания «деревянной болванки» (еще одно Обозначение концепции гарантированной надежности), которая требовала бы минимального обслуживания, аналогичного обычным артиллерийским снарядам. И в окончательном варианте контроль за техническим состоянием ЗУР в процессе ее эксплуатации осуществлялся с помощью встроенных в нее приборов, которые автоматически контролировали все параметры электронных блоков и систем ракеты и регулярно передавали данные о состоянии ее элементов на ЭВМ пункта управления огнем.

Создателям SAM-D было ясно с самого начала, что чрезвычайно малое время реакции системы, необходимое для одновременной работы по нескольким целям, не может быть достигнуто при существующих процедурах, характерных для ранее созданных образцов (обнаружение цели, ее сопровождение, подсвет и управление полетом ЗУР), а также в случае, если для функционирования комплекса необходимо участие операторов. Требуемое время реакции могло быть достигнуто только при применении многофункциональной радиолокационной станции, использующей режим разделения времени. Решение в пользу подобной РЛС, способной к одновременному выполнению всех указанных выше задач, также позволило удовлетворить условию, связанному с ограничением числа элементов системы. В связи с высокими требованиями, связанными с выполнением поиска цели и эффективности ее сопровождения (как отмечалось разработчиками, «требуемые величины более чем на порядок превосходили достигнутые в существующих системах»), и для полной реализации преимуществ, свойственных многофункциональной РЛС, руководство армии США приняло решение ограничить сектор обнаружения целей в горизонтальной плоскости. Безусловно, это противоречило фундаментальному закону войны: главные силы обороны должны быть сосредоточены на ожидаемом направлении нападения. В результате основным вариантом использования SAM-D стала ее работа в составе единой системы ПВО, обороняемой с флангов и тыла другими системами и средствами ПВО.

Модели элементов ЗРК SAM-D, продемонстрированные в 1968 г.

Одним из наиболее значительных нововведений при создании SAM-D стала также схема управления полетом ракеты с помощью комбинированной системы наведения. На начальном этапе полета ЗУР должно было использоваться программное наведение, на среднем — радиокомандное, на конечном — наведение по методу TVM (Track-via-missile — сопровождение через ракету), сочетающему командное наведение с полуактивиым. Использование указанного метода позволило значительно снизить чувствительность системы к различным мерам электронного противодействия, организовать полет ракеты по оптимальным траекториям и поражение целей с высокой эффективностью, а также значительно уменьшить массогабаритные характеристики бортовой аппаратуры управления ракетой.

Чрезвычайная сложность, связанная с решением задач по созданию системы со столь высокими характеристиками, привела к тому, что сроки оказались значительно превышены. Лишь 9 февраля 1970 г. журнал «Авиэйшн уик» сообщил о том, что на испытательном полигоне фирмы «Мартин-Мариегга» в Орландо был произведен первый бросковый пуск ракеты, имевшей размеры и массу, аналогичные ракете SAM-D. При этом для выполнения пуска использовался экспериментальный контейнер и двигатель, частично снаряженный твердым топливом. В мае 1970 г. два первых бросковых пуска ЗУР провели на полигоне в Уайт-Сэндс, к апрелю 1971 г. их количество было доведено до восьми.

К тому времени реализация программы SAM- D отставала уже на 5,5 лет, одновременно росли и расходы на создание системы. Так, закладывавшаяся в 1965 г. плановая стоимость одной батареи составляла 33 млн. долл., а в 1971 г. она оценивалась уже в 80 млн. долл. Соответственно увеличивались и затраты на НИОКР: с 567 млн. долл. до 1 млрд. долл.

В результате наметившегося отставания от намеченных сроков зимой 1971 г., после того как расходы на программу SAM-D подошли к 400 млн. долл., несколько членов Сената США выступили с критическими заявлениями в адрес заказчиков и разработчиков системы. Основной причиной отставания сроков разработки и перерасхода средств были названы как стремление к созданию системы с неоправданно завышенными характеристиками, так и погоня за ее универсальностью.

Большое количество еще не решенных разработчиками SAM-D проблем привело к тому, что некоторыми конгрессменами была даже поставлена под сомнение целесообразность дальнейшей разработки системы из-за того, что, во-первых, она не дополняла, а дублировала функции, выполнение которых предполагалось возложить на истребители F-15, а во-вторых, для завершения работ требовалось еще не менее 3,5 лет. Однако и этотсрок оказался чрезвычайно оптимистичным: в целом, несмотря на то что требования к системе неоднократно снижались, окончание разработки ее первого варианта состоялось только в начале 1980-х гг.

Впрочем, каких-либо долговременных последствий критика американских законодателей не имела, тем более что к началу 1970-х гг. конструкторы SAM-D окончательно утвердились в составе средств создаваемой системы, принципах ее работы, конструкции основных элементов и технологических особенностях их изготовления. В 1972 г. ожидаемая стоимость программы уже составляла 1,3 млрд. долл., и со временем расходы на ее реализацию непрерывно возрастали. В 1971 ф.г. на нее было выделено 83,1 млн. долл., в 1972 — 115,5 млн. долл., в 1973 — 171,1 млн. долл.

В ноябре 1973 г. испытания ракет SAM-D на полигоне Уайт-Сэндс возобновились. Спустя четыре года после первого броскового пуска, 11 января 1974 г., ракетой были впервые выполнены в полете маневры наведения по командам, поступающим от наземной РЛС. Всего же в том году на полигоне осуществили 12 пусков SAM-D (в отдельные месяцы выполнялось до четырех пусков). Подобный темп выдерживался и в дальнейшем: в 1975 г. — 11 пусков, в 1976 г. — 7 пусков, в 1977 г. — 9 пусков. Всего за время отработки базового варианта ЗРК SAM-D было проведено более 125 пусков зенитных ракет, получивших в дальнейшем обозначение М1М-104.

Учитывая приближение принятия решения о начале серийного выпуска системы и поступлении ее на вооружение, руководство армии и разработчики SAM-D, получившей в 1976 г. обозначение «Пэтриот», начали мощную рекламную компанию. Одним из основных ее постулатов стало то, что «новая система при действии против низколетящих целей имеет эффективность в восемь раз большую, чем «Хок». При сокращении потребности в обслуживающем персонале приблизительно в три раза и увеличении огневой мощи в 20 раз по сравнению с уже существующими системами эффективность ПВО, оснащенной системой «Пэтриот», возрастает в 60 раз».

Оценочная стоимость элементов комплекса «Пэтриот»
Элемент системы Стоимость на этапе планирования разработки, тыс. долл. Стоимость на этапе выполнения разработки, тыс. долл. Стоимость в серийном производстве, тыс. долл.
РЛС AN/MPQ-53 3100,0 2900.0 2828.0
Пункт управления AN/MSQ-104 990,0 880.0 887.0
Пусковая установка М901 370.0 300.0 250,0
ЗУР MIM-104 130,0 120,0 90.0

Примечание При определении стоимостных показателей предполагапось изготовление 125 РЛС. 125 пунктов управления. 625 ПУ и 6250 ракет

Бросковый пуск ракеты, осуществленный в 1970 г.

Вначале 1979 г., выступая с докладом Конгрессу, помощник министра армии США по новым разработкам П. Пьер отметил, что «программа испытаний «Пэтриота» в течение последних нескольких лет вошла в число наиболее успешных. Из 36 пусков только один оказался неудачным. Но «Пэтриот» отличается и другими параметрами, которыми мы не столь удовлетворены. Это самая дорогая наша система. И она еще потребует огромных инвестиций в разработку и значительного количества ресурсов для последующего развертывания. К сожалению, мы не сможем обойтись без этой системы.»

В 1980 г. министерство обороны США одобрило начало ограниченного серийного производства компонентов «Пэтриота», к которому со временем было подключено более 400 фирм. В том же году для дальнейших исследований и разработок было выделено 128,7 млн. долл., и еще 410,7 млн. долл. пошло на изготовление первых пяти огневых единиц, 155 ракет, запасных частей и наземного оборудования. Одновременно на следующий год было запрошено 490 млн. долл. на выпуск 183 ракет, запасных частей и оборудования, а также 51,6 млн. долл. на НИР.

В мае 1982 г., через 15 лет после подписания контракта на его создание. ЗРК «Пэтриот» с ракетой М1М-104 приняли на вооружение сухопутных войск США. Но процесс поступления новой системы также сопровождался рядом проблем. Так, в августе 1983 г. министерство обороны США объявило, что выполнение плана развертывания «Пэтриота» приостановлено на шесть месяцев из-за возникших технических проблем, а также сложностей с подготовкой боевых расчетов. Еще через некоторое время появились сообщения, что из-за обнаруженных в ходе войсковых испытаний неполадок и недостаточной надежности отдельных компонентов пункта управления и РЛС развертывание «Пэтриота» отложено до сентября 1984 г.

Испытания модели ракеты MIM-104 в аэродинамической трубе.

Ракета MIM-104 подвешена под крылом самолета А-3 с целью демонстрации принципа наведения TVM.

Колонна комплекса «Патриот» на марше.

Окончательное решение о начале развертывания «Патриота» было принято после того, как в июле-сентябре 1984 г. прошли испытания системы с использованием серийно выпускаемых ракет и боевых армейских расчетов. В одном из этих испытаний тремя одновременно запущенными с двух пусковых установок ракетами были перехвачены три высокоскоростных самолета-мишени.

К этому времени общая стоимость разработки системы уже превысила 2,3 млрд. долл., а стоимость программы развертывания ЗРК «Пэтриот» оценивались в 11,6 млрд. долл. В соответствии с ней было предусмотрено приобретение 6217 ракет и создание 103 батарей. Необходимость столь значительных затрат объяснялась не только высокими характеристиками «Пэтриота», но и тем, что в дальнейшем эти затраты будут в определенной степени компенсированы снижением расходов на содержание личного состава и обслуживание в процессе эксплуатации системы. Так, численность личного состава дивизиона «Пэтриот» определялась в 765 чел., в то время как для заменяемых новой системой дивизионов «Импрувд Хок» она составляла 878 чел., а для «Найк-Геркулес» — 1030 чел. Большое значение придавалосьтакжетому, что во входящих в состав «Пэтриота» элементах был автоматизирован процесс поиска неисправностей, а также уменьшен необходимый для них объем регламентных работ и сокращена до 1928 наименований номенклатура требуемых запасных частей (для «Импрувд Хока» эта величина составляла 4398, для «Пайк-Геркулеса»- 13230).

Со временем большинство из показателей надежности «Пэтриота» было подтверждено и даже превышено в процессе эксплуатации. Так, в январе 1987 г. на симпозиуме в Филадельфии был сделан доклад по вопросам повышения надежности и ремонтопригодности системы по результатам ее эксплуатации, в котором было показано увеличение среднего времени между отказами с 30 до 39 ч при оговоренной в технических условиях величине 29 ч. Как отмечалось в докладе, в перспективе эта величина могла быть доведена до 43 ч.

Спустя десятилетие головной разработчик системы «Пэтриог» фирма «Рейтеон», рекламируя ее для потенциальных зарубежных покупателей, сообщала. что надежность комплекса превышает требуемую более чем в десять раз, а время между отказами, достигнутое в «Пэтриотах», развернутых в разных частях света, вдвое превышает установленную величину.

В соответствии с существующей практикой для проверки состояния ракет каждый год на армейский склад в Ред Ривер поступает 50–70 ракет «Пэтриот». Здесь выполняется демонтаж их головных частей, проверяется работоспособность их электронных систем. По результатам этой проверки делается заключение о том, что ракеты находятся в удовлетворительном состоянии и пригодны для использования.

Но в 2000 г. представитель армии США генерал-лейтенант П. Керн, занимающийся вопросами материально- технического обеспечения, сообщил о наличии технических проблем, связанных с надежностью т. н. «горячих» ракет «Пэтриот», развернутых в Юго-Восточной Азии и Южной Корее. В этих регионах ракеты наиболее часто приводятся в боеготовое состоянии, находясь на пусковых установках и будучи подключенными к источникам энергопитания. При этом продолжительность подобного «горячего» состояния значительно превысила гарантированные фирмой-изготовителем шесть месяцев боеготовности.

Во время проверок, проведенных в течение 1999 г., было установлено, что ракеты после «горячего» состояния имеют иные характеристики, чем те, которые находились в хранилищах. Осенью 1999 т. были проведены дополнительные исследования характеристик «горячих» ракет, в результате чего подтвердились отмеченные отклонения. Также было заявлено, что выявленные проблемы не ведут к однозначному отказу ракет в боевых условиях. Однако после доклада руководству министерства обороны США ракеты, находившиеся в ряде регионов на пусковых установках в «горячем» состоянии, в течение нескольких суток были заменены ракетами, размещавшимися в хранилищах. Эта операция завершилась в марте 2000 г.

Вслед за этим фирма «Рейтеон» совместно с министерством обороны США приступила к работам по определению способов возвращения ракет в боеготовое состояние, идентификации компонентов, которые подверглись воздействию при нахождении ракет в «горячем» состоянии. По оценкам специалистов фирмы «Рейтеон», стоимость заменяемых компонентов составила около 80- 100 тыс. долл.

Продолжение следует

Комплекс «Поларис А-1» — образец для подражания?

Развитие идеивооружения подводных лодок баллистическими ракетами. Часть IV (продолжение)

Павел Константинов

См. ТиВ. № 4.5,7.8/2004 г. № 3.4/20051

Подводные лодки — «дешево и сердито»

Первые американские подводные лодки-ракетоносцы, предназначенные д\я вооружения ракетами «Поларис А-1», создавались также форсированными темпами. Поскольку на проектирование специальных атомных подводных лодок с баллистическими ракетами (ПЛАРБ) времени не хватало, то ВМС США приняли компромиссное решение — использовать конструкцию создававшихся в то время атомных подводных лодок. Таким образом, первые ПЛАРБ. по существу, представляли собой подводную лодку «Скорпион» SSN 589 (типа «Скипджек»), между носовой и кормовой частями которой был размещен ракетный отсек миной 40 м с 16 пусковыми шахтами. Однако «малой кровью» обойтись не удалось: для размещения соответствующего оборудования и дополнительных 40 членов экипажа пришлось перекомпоновать остальные помещения. Неизменным остался только отсек с ядерной энергетической установкой. Тем не менее, несмотря на то что эта подводная лодка не проектировалась специально в расчете на вооружение БР. такая конструкция после некоторой модификации была признана приемлемой для всех последующих ПЛАРБ ВМС США. Кроме того, такой подход позволил сократить срок постройки и достигнуть определенной экономии финансовых средств. Конструктивно новая лодка разительно отличалась от подводных лодок времен Второй мировой войны.

ПЛАРБ «Джордж Вашингтон», созданная отделением «Электрик Боут» компании «Дженерал Дайнемикс» в г. Гротоне, по своей конструкции относилась к полуторакорпусным лодкам. Ее обводы оптимизировали для достижения максимальной подводной скорости. Второй отсек был удлинен в связи с необходимостью размещения дополнительной аппаратуры. В его трюме установили гироскопический успокоитель качки. Он почти в пять раз снижал амплитуду качаний на глубинах до 50 м, что повышало точность стрельбы.

Строительство ПЛАРБ.

В третьем отсеке располагались ракетные шахты, оборудование, обеспечивавшее обслуживание, подготовку и старт ракет. Здесь же хранился запас сжатого воздуха для стрельбы.

Один ядерныи реактор S5W обеспечивал работу турбин мощностью 15000 лл., что позволяло подводной лодке развивать скорость подводного хода до 24 узлов. Срок службы реактора до перезарядки активной зоны составлял пять лет. На лодке стоял один многолопастный гребной винт. На субмарине имелась также вспомогательная дизель-электрическая установка, которую можно было использовать в случае аварии главной энергетической установки. Под дизеля ми лодка могла двигаться с пятиузловой скоростью.

Помимо ракетного вооружения субмарина оснащалась торпедными аппаратами с боезапасом в 18 торпед Мк16 mod. 6 или Mk37, предназначавшихся для самообороны, Позже, в 1974 г., при очередном перевооружении эти торпеды заменили на Мк48.

Хотя американские ПЛАРБ типа «Джордж Вашингтон» не были лишены конструктивных недостатков (главным из них была нерациональная компенсация горизонтальных и вертикальных нагрузок на ракету, осуществляемая за счет амортизации пускового стакана посредством гидродинамических амортизаторов, что не позволяло использовать весь объем пусковой шахты), они практически по всем показателям превосходили советские атомные ракетные лодки проектов, введенные в строй в то же время, в частности, по условиям обитаемости экипажа, находящегося длительное время в ограниченном замкнутом пространстве.

Внешний вид и схема ракетного отсека ПЛАРБ типа «Джордж Вашингтон».

Спуск на воду ПЛАРБ «Джордж Вашингтон».

Схема ПЛАРБ типа «Джордж Вашингтон».

Стартовая система ракеты «Поларис А-1»

На подводной лодке ракеты «Поларис А-1» находились в вертикальном положении в 16 ракетных шахтах, которые размещались в третьем отсеке. Здесь же располагалось оборудование, обеспечивавшее обслуживание, подготовку и старт ракет, и хранился запас сжатого воздуха для стрельбы.

Шахты, выступавшие за пределы прочного корпуса, закрывались крышками, имеющими профиль легкой обтекаемой надстройки, длина которой на подводных лодках типа «Джордж Вашингтон» составляла 40 м.

Каждая из 16 пусковых шахт состояла из следующих основных элементов:

— собственно пусковой шахты;

— гидропневмосистемы;

— клапанов;

— штекерного разъема;

— диафрагм, закрывающих шахту;

— системы подачи воздуха;

— системы контроля и проверки всех узлов пусковой установки.

Пусковая шахта Mk-17 mod. I представляла собой двустенную стальную конструкцию цилиндрической формы, закрытую сверху прочной крышкой. Внешний диаметр шахты 2,13 м, внутренний диаметр пусковой трубы 1,45 м. Высота шахт на подводной лодке типа «Джордж Вашингтон» составляла 8,7 м. Сверху пусковая труба закрывалась заглушкой (диафрагмой) из пластмассы «майлар». Серийное производство пусковых труб осуществлялось фирмой «Вестингауз Электрик» на заводе в г. Саннивейле (шт. Калифорния). Каждая груба собиралась из пяти секций (толщина стенок 9,5 мм) с фланцевыми соединениями.

Д\я доступа к механизмам и приборам ракеты в каждой шахте имелись три люка, закрывавшиеся прочными стальными крышками с пластмассовыми уплотнениями. Через верхний люк обеспечивался доступ к приборному отсеку и к головной части ракеты, а через два нижних — к переходнику между ступенями ракеты. Кроме того, в стенке каждой пусковой трубы имелись отверстия для кабелей, идущих к штекерному разъему ракеты.

В прочный корпус подводной лодки внутренний цилиндр пусковой шахты монтировался на 20–30 башмаках, опиравшихся на гидравлические амортизаторы. Ракета устанавливалась в шахте на специальной качающейся опоре и крепилась к ней при помощи зажимного кольца, смонтированного на этой опоре.

Центровка ракеты обеспечивалась профилированными башмаками, прижимаемыми к корпусу ракеты пружинами. Для виброизоляции и амортизации ударных нагрузок, возникавших при движении лодки, а также при взрывах глубинных бомб вблизи лодки до запуска ракет, служили расположенные между стенками пусковой трубы и шахты гидравлические цилиндры, для амортизации нагрузок при запуске — стопорные цилиндры. Пусковая труба вместе с баллистической ракетой, подвешенная к шахте, могла свободно перемещаться, и в то же время благодаря такой подвеске они оставались изолированными от непосредственного воздействия внешних сил. При отработке комплекса отмечалось, что гидравлические демпферы представляли ряд неудобств: за ними необходимо постоянно следить, так как могла произойти утечка гидравлической жидкости через уплотнения; ремонт демпферов оказался очень сложен, так как зазор между стенками пусковой трубы и стакана составлял лишь несколько дюймов (1 дюйм равен 2,54 см).

Все шахты снабжались системой кондиционирования для поддержания заданной температуры и влажности твердого ракетного топлива на номинале. С этой целью в стенах шахт были устроены каналы, через которые прокачивалась горячая и холодная вода.

Ракета неплотно входила в пусковую трубу подводной лодки, откуда она выбрасывалась сжатым воздухом. Зазор, заполненный специальными уплотняющими прокладками, был оставлен для того, чтобы уменьшить трение корпуса ракеты о стенки трубы и допустить в будущем увеличение диаметра ракеты.

Запускалась ракета с глубины 25–35 м сжатым воздухом высокого давления, для чего каждая из шахт оборудовалась автономной воздушной системой. Воздух хранился в стальных сферических баллонах диаметром 1,2 м под пусковыми трубами. Емкость баллона, рассчитанного на давление 315 кг/см², составляла 0,9–0,95 м\ общий запас стрельбового воздуха на подводной лодке типа «Джордж Вашингтон» 14–15 м³. Эти резервуары изготавливались фирмой «Лайкенс Стилл». Сжатый воздух из резервуара подавался в шахту по трубопроводу диаметром 25 мм. Для наполнения резервуаров сжатым воздухом на каждой подводной лодке имелись три компрессора производительностью по 0,38 м³/мин.

Пусковые шахты оборудовались специальной блокирующей системой, исключающей возможность выдачи сигнала «Пуск», если подготовка к пуску ракет еще не закончена (например, при закрытых крышках шахт; если не выравнено давление в шахте или не сняты стопорные кольца с ракеты и т. д.). Кроме того, блокирующая система исключала возможность включения двигателя в шахте или его самовоспламенение. Штекерное соединение всех систем ракеты автоматически отсоединялось в момент пуска ракеты.

Перед пуском ракеты давление в пусковой шахте выравнивалось с забортным, после чего открывалась прочная крышка шахты, идоступ забортной воде преграждала лишь сравнительно тонкая пластикатовая диафрагма, расположенная под прочной крышкой шахты. Затем под обтюратор ракеты через систему клапанов подавался сжатый воздух по строго определенному графику, точно выдерживаемому специальной автоматической аппаратурой, что обеспечивало заданный режим движения ракеты в шахте. Когда усилие давления в полости под ракетой превышало ее массу, она начинала движение по внутренней пусковой трубе.

При движении вверх ракета разрывала диафрагму, и забортная вода свободно поступала в шахту. Специальный автомат системы замещения обеспечивал продувку водяного балласта для компенсации избытка в весе, возникающего при заполнении шахты водой, что необходимо для стабилизации движения подводной лодки. После пуска ракеты прочная крышка шахты автоматически закрывалась, и находившаяся в шахте забортная вода сливалась в специальную цистерну, размещенную внутри лодки. Поскольку согласно принятому проекту, после выстрела пусковые трубы заливались водой, то готовые трубы подвергались гидростатическим испытаниям под давлением, значительно превышающим давление на максимальной глубине погружения лодки.

Стартовое ускорение ракеты составляло около 10 g при скорости выхода из шахты 45 м/с и отрицательном ускорении самой подводной лодки приблизительно 0,02 д. Установлено, что подобное ускорение движения ракеты не оказывало сколько-нибудь существенного воздействия на бортовую аппаратуру, чувствительные механизмы и устройства ракеты. Когда ракета двигалась в воде, то сопла ракетного двигателя первой ступени были закрыты специальной крышкой с невозвратными клапанами, через которые из ракеты стравливался воздух, расширявшийся в связи с понижением внешнего давления по мере приближения к поверхности воды. Из-за того, что разница между забортным давлением и давлением внутри ракеты оказалась невелика, это позволило сделать стенки ракеты по своей конструкции достаточно легкими.

Хвостовой отсек ПЛАРБ.

Схема пусковой установки ПЛАРБ.

Системы боевого управления, связи и навигации

Параллельное работой над ракетой, ее двигателями и пусковыми устройствами в США много внимания уделялось созданию остальных элементов комплекса, в частности, системы управления и специальной навигационной системы для оборудования кораблей-носителей.

Значение навигационной системы трудно недооценить, ибо совершенно ясно, что от точности определения подводной лодкой своего географического места в момент пуска ракеты в значительной степени зависит и точность попадания последней в цель.

Головным исполнителем по разработке и производству системы управления огнем ракет «Поларис», предназначенных для вооружения атомных подводных лодок, являлась фирма «Дженерал Электрик». Эта система, в свою очередь, замыкалась на другие ракетные и корабельные системы.

Полет ракеты «Поларис А-1» осуществлялся по заранее заданной программе-траектории без какой-либо последующей коррек тировки с подводной лодки-ракетоносца, что предъявляло особенно высокие требования к системам навигационной привязки и наведения комплекса. Поэтому-то примененная в комплексе автономная система управления Mk-1 обеспечивала вывод ракеты на заданную траекторию, стабилизацию ее полета и выключение двигателя второй ступени ракеты при достижении заданной начальной скорости.

Фирма «Нортроп» разработала специальную систему автоматической проверки ракет «Поларис», находящихся на борту атомных подводных лодок и вспомогательных судов, предназначенных для обслуживания этих лодок, DATICO (Digital Automatic Таре Intelligence Cheak-Out). Распределительный щит этой системы обслуживал все блоки каждой из 16 ракет и мог выполнять следующие операции:

— непрерывную проверку всех основных блоков ракеты с момента ее погрузки на корабль;

— периодическую экспериментальную проверку систем пуска и управления ракетой;

— полную проверку узлов ракеты в период предстартовой подготовки.

В систему DATICO входили программный блок со считывающим устройством, система развертки, блок переключения программ, селектор, генератор тактовых импульсов, блок сравнения и блок индикаторов с печатающим устройством.

Перед стартом ракеты бортовая аппаратура подключалась к корабельной системе приборов управления ракетной стрельбой (ПУРС) типа Мк-80, примененной впервые на одиннадцати лодках типа «Джордж Вашингтон» и «Этен Аллен». При этом в аппаратуру управления начинали непрерывно поступать данные, задающие координаты траектории и величину скорости полета ракеты в конце активного участка. Одновременно производилась ориентация и раскрутка гироскопов и т. д.

Аппаратура ПУРС состояла из вычислительной машины с блоками памяти, хранящими информацию о возможных целях, и оптико-электронного устройства, служащего для контроля ориентации стабилизированной платформы.

С помощью вычислительной машины ПУРС решались следующие основные задачи:

— рассчитывалась траектория полета ракеты;

— определялась местная вертикаль и производилась ориентация стабилизированной платформы бортовой аппаратуры;

— в бортовую систему управления вводились величины необходимой скорости полета ракеты в конце активного участка траектории:

— фиксировались отклонения масштабных коэффициентов акселерометра;

— осуществлялся непрерывный контроль за бортовой аппаратурой ПУРС и готовностью ракеты к старту.

Бортовая система ПУРС связана с навигационным комплексом SINS (Ship Inertial Navigation System), от которого поступали данные о текущих координатах самого корабля с точностью долей километра, а также сведения о килевой и бортовой качке лодки, о возможном сносе, вызванном подводными течениями.

Принцип действия этой системы состоял в непрерывном измерении ускорения одновременно в трех взаимно перпендикулярных плоскостях. На стабилизированной платформе, которая с помощью гироскопов удерживалась в плоскости горизонта и в направлении север-юг, устанавливались акселерометры. Они постоянно измеряли отдельные составляющие ускорения и передавали информацию в вычислительное устройство, которое, в свою очередь, введя поправки, выдавало сведения о широте, долготе и скорости лодки.

В навигационном посту ракетной подводной лодки размещались следующие узлы и устройства:

— три комплекса системы SINS, смонтированных на стабилизированной платформе;

— стабилизированный перископ типа II для использования в целях астронавигации из подводного положения;

— радионавигационная система.

— две специальные вычислительные машины типа NAVDAC.

Каждая система SINS, включавшая гироплатформу с тремя гироскопами и акселерометрами, служила для определения направления на истинный север, положения подводной лодки относительно вертикали и измерения ее скорости. Система была защищена от влияния помех и могла быть использована для вывода подводной лодки в заданное место без использования внешних ориентиров.

Оптическая система автоматического слежения за звездами имела свою аналого-цифровую вычислительную машину STARDAC для выработки данных, обеспечивавших стабилизацию системы. В это устройство вводились данные о движении лодки, полученные от системы SINS. При помощи счетно- решающего устройства STARDAC обеспечивалась направленность перископа на выбранную звезду и определялось положение лодки. Соответствующая информация вводилась в устройство NAVDAC. куда поступали также данные непосредственно от трех систем SINS и от радиолокационной системы.

Все три комплекса навигационной системы S1NS работали независимо и параллельно. Их одновременное применение позволяло свести к минимуму ошибки в определении истинного местоположения корабля, поскольку поступавшие с их выходов данные взаимно корректировали друг друга.

Подводные лодки типа «Джордж Вашингтон», вооруженные ракетами «Поларис А-1»
№ п/п Название ПЛ Номер лодки Головная судостроительная верфь Дата спуска на воду Дата передачи ВМС США Дата вступления в состав ВМС США Год вывода из состава
1. «Джордж Вашингтон» SSBN-598 Electric Boat 9.06.59 30.12.59 15.11.60 1985
2. «Патрик Генри» SSBN-599 Electnc Boat 22.09.59 9.04.60 30.12.60 1984
3. «Теодор Рузвельт» SSBN-600 Mare Island Naval Shipyard 3.10.59 13.02.61 19.07.61 1981
4 «Роберт Ли» SSBN-601 Navport Navs Shipbuilding and DocK 18.1259 16.09.60 2 05.61 1983
5. «Авраам Линкольн» SSBN-602 Portsmouth Naval Shipyard 14.05 60 11.03.61 28.0861 1981

Таким образом, данные, вырабатываемые всеми элементами системы управления, непрерывно сравнивались и анализировались. В случае появления недопустимого по величине отклонения того или иного параметра по сравнению с заданным в работу включалась вычислительная машина NAVDAC, вычислявшая поправку и вводившая исправленное значение данного параметра в соответствующее устройство системы управления. Навигационная система комплекса включала также успокоители качки подводной лодки с гироскопом весом около 23 т.

Система управления запуском Мк-80 фирмы «Дженерал Электрик» снабжалась комплектом перфокарт «Контрол Дата», куда вводились данные корабельного инерциального навигатора SINS. Корабельная система ПУРС Мк-80 вместе со вспомогательными системами (астронавигаторами, лагом, гирогоризонтом, радиопеленгаторами и пр.) непрерывно автоматически вырабатывала все необходимые данные для обеспечения старта и наведения ракеты (курс, скорость, крен, дифферент, рыскание, глубина погружения, координаты подводной лодки, скорость вращения земли и пр.).

Подводная обстановка освещалась активно-пассивным сонаром BQS-4. первая модификация которого позволяла с высокой достоверностью классифицировать цели на дальностях до 7200 м. Для определения надводной обстановки использовались локатор типа BRS-12 и два перископа. Для обеспечения связи и получения боевых приказов на лодке устанавливалось разнообразное радиооборудование.

Тактико-технические элементы подводных лодок типа «Джордж Вашингтон»
Размеры, м 116,3x10x8,8
Водоизмещение, т Надводное 6019. подводное 6888
Силовая установка Ядерный реактор 1 S5Wс водяным охлаждением и паровые турбины мощностью 15000 п.с.
Скорость, узлов При надводном ходе 20, при подводном ходе 30,5
Дальность плавания надводным ходом Не ограничена
Глувина погружения, м 200
Вооружение 16 ракет «Поларис»,
шесть 533-мм торпедных аппаратов
Радиолокационное оборудование Сонар: 1 ВОН 7
Локатор/Радар: 1 III 2 mod 4 SINS Системы управления огнем: 1 Мк 80
Экипаж, чел. 112

Схема пуска ракеты «Поларис А-1».

График пуска ракеты «Поларис А-1».

Команды на запуск ракеты «Поларис» подавались с центрального пульта управления. В системе запуска предусматривались дублирующие и блокирующие устройства. По сигналу боевой тревоги пусковая труба в шахте фиксировалась (притягивалась вниз), открывались крышки люков над пусковыми трубами и расслаблялось зажимное кольцо. Ракета под давлением сжатого воздуха выбрасывалась из трубы, прорывая диафрагму. Включение двигателя первой ступени ракеты производилось над поверхностью воды на высоте 15–25 м по команде бортового счетно-решающего устройства ракеты.

Несмотря на то что рабочая глубина погружения составляла 220 м, пуски ракет можно было провести с глубины не более 25 м при скорости не больше пяти узлов, и только последовательно. Первая ракета могла стартовать через 15 минут после получения соответствующего приказа.

Для связи с лодками, вооруженными ракетами «Поларис», ВМС США использовали радиостанции в г, Катлере и в г. Джим Крин. На радиостанции в г. Катлере, занимающей площадь 1150 га, установили передатчик мощностью 2 мВт. включающий в себя четыре 500-киловаттпых усилителя мощности с воздушным охлаждением. Мощность передатчика в г. Джим Крин составляла 1,2 мВт. Помимо перечисленных станций ВМС США могли использовать также сверхдлинноволновые станции, которые находились в США (шт. Мэриленд), на Гавайских островах, в зоне Панамского канала и в Японии.

Схема пуска ракеты

Время предстартовой подготовки первой ракеты составляло 15 минут, а запуск остальных 15 мог производиться с интервалом не более минуты. Стрельба осуществлялась на любом курсе подводной лодки из подводного положения.

Запуск ракеты происходил следующим образом: по сигналу системы Мк-80 срабатывал баллон сжатого воздуха, воздух подавался в пусковую трубу, в результате чего ракета выталкивалась и выходила из воды со скоростью 60 м/с. Двигатель первой ступени ракеты «Поларис А-1» запускался на высоте 15–25 м над поверхностью воды, давлением истекающей струи выбивались крышки, закрывающие сопла двигателей. Последовательность операций, связанных с включением двигателя, регулировалась временным механизмом, управление ракетой осуществлялось только на начальном (активном) участке траектории при работающих двигателях с помощью дефлекторов. На этом участке траектории гиростабилизированная платформа (ГСП) ориентировала ракету на цель и удерживала ее в вертикальном положении. После выгорания топлива примерно на высоте 20 км происходило разделение ступеней. Через некоторое время с помощью заряда ВВ из пентритового шнура отделялся переходник. Затем после небольшого замедления включался РДТТ второй ступени, и далее ракета полностью управлялась по сигналам бортовой ЦВМ. Отделение второй ступени от боеголовки осуществлялось на высоте 110 км. Максимальная скорость полета достигала 3,56 км/с.

При выходе ракеты из атмосферы, на высоте около 10 км, от действия вспомогательного РДТТ Мк-20 сбрасывался вперед и в сторону носовой обтекатель и здесь же подавался сигнал на взвод системы отделения боевого заряда. Далее заряд продолжал автономный полет по баллистической траектории, действуя в соответствии с заданной программой, и, достигая цели, взрывался.

Пуск ракеты мог осуществляться на любом морском театре, свободном ото льда, при скорости хода подводной лодки 2–3 узла с глубины до 35 м.

Окончание следует

Броненосец «БОРОДИНО»

Парк победы на Соколовой горе

г. Саратов.

Фото Е. Казеннова