sci_tech Техника и вооружение 2006 01

Научно-популярный журнал (согласно титульным данным). Историческое и военно-техническое обозрение.

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6.6 09.07.2012 FBD-235FAA-C962-7046-C58F-5136-ECA7-BC6DCE 1.0 Техника и вооружение 2006 01 2006

Техника и вооружение 2006 01

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра

Научно-популярный журнал

Январь 2006 г.

Российско-узбекский и российско-индийский дебюты

Командующий Воздушно-десантными войсками РФ генерал-полковник А. Колмаков

Воздушно-десантные войска Вооруженных Сил Российской Федерации завершили 2005 учебный год, который стал для войск в том числе и годом активного военного сотрудничества с вооруженными силами ряда государств.

Подразделения Воздушно-десантных войск принимали участие в совместных учениях тактического уровня на территории Германии, Китайской Народной Республики, Узбекистана и Индии. Особенностью всех этих учений стало то, что они проводились по антитеррористической тематике.

Мне бы хотелось более подробно остановиться на двух последних учениях — в Узбекистане и в Индии. И более конкретно — на участии в них подразделений Воздушно-десантных войск.

Антитеррористические учения в таком масштабе были проведены впервые в практике военного сотрудничества между нашими государствами и стали свидетельством развивающегося стратегического партнерства на условиях доверия и взаимоуважения.

О высоком статусе данных учений, даже с условием привлечения к участию в них не очень большого количества личного состава и боевой техники, говорит то, что за их ходом наблюдал министр обороны Российской Федерации С. Б. Иванов, со стороны наших партнеров в Узбекистане министр обороны этого государства К. Гуломов, а в Индии начальник штаба сухопутных войск Республики Индия генерал Джогиндер Сингх.

Цель учений — подготовка к взаимодействию в случае необходимости отражения террористической атаки на одно из государств.

На эти учения от Воздушно-десантных войск Вооруженных Сил РФ привлекалось по одной парашютно-десантной роте из состава 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии.

Узбекистан

В ходе визита главы России в Узбекистан Владимир Владимирович Путин и Ислам Каримов подписали договор о стратегическом партнерстве, ставший прочной правовой базой для активизации взаимного сотрудничества, в том числе и в военной области. Основываясь на положениях данного договора, в целях обеспечения безопасности Российской Федерации и Республики Узбекистан, развития двустороннего военного сотрудничества, активизации совместных действий в области борьбы с международным терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом было решено провести на территории Узбекистана совместные российско-узбекские антитеррористические тактические учения.

На пресс-конференции 26 августа 2004 г. в городе Ташкенте Президент Республики Узбекистан Ислам Каримов, отвечая на вопрос одного из корреспондентов о взаимоотношениях между Узбекистаном и Россией, сказал: «… Центральная Азия сегодня — это зона определенного риска, поэтому Россия заинтересована здесь иметь союзника … И когда я говорю об отношениях, речь идет не только об экономике, но и о военно-технических связях. В следующем году мы собираемся с российским Министерством обороны провести очень серьезные учения, прежде всего это не просто учения как таковые дежурные, посидели над картами, попотели немножко, а потом за столом посидели и разошлись. Речь идет об очень серьезном, о нашем новом полигоне «Фориш», который мы построили и на котором соблюдаются очень высокие стандарты. Этот полигон отвечает самым современным требованиям. И на этом полигоне в следующем году мы будем с соответствующими российскими службами, войсками и спецназом проводить совместные учения. Это лишний раз говорит о том уровне доверия, который возникает между военными и России, и Узбекистана».

Прибывшие на территорию Узбекистана российские участники учения к исходу 19 сентября 2005 г. сосредоточились на территории Джизакской области в полевом лагере «Фориш». Утром 20 сентября прошло торжественное открытие учений. Под звуки Государственных гимнов России и Узбекистана над трибуной были подняты флаги двух государств. На открытии выступили начальник Объединенного штаба Вооруженных Сил Республики Узбекистан, Чрезвычайный и полномочный посол Российской Федерации в Республике Узбекистан, руководитель учения с российской стороны и другие официальные лица.

В выступлении начальника Объединенного штаба Вооруженных Сил Республики Узбекистан генерал-майора Виктора Махмудова на открытии учения было особо подчеркнуто:

«… Совместное антитеррористическое учение является ярким проявлением стратегического партнерства, начало которому положили наши президенты, красноречивым свидетельством укрепляющегося сотрудничества в военной сфере между нашими государствами.

С изменением угроз безопасности меняется и тактика боевых действий частей и подразделений. Мы хорошо знаем, что российская армия имеет большой опыт борьбы против бандгруппировок международных террористов и религиозных экстремистов. Есть такой опыт и у наших частей и подразделений. Опыт, на основе которого мы совершенствуем организационно-штатную структуру Вооруженных Сил, активно внедряем новые подходы в борьбе против террористических и диверсионных групп, новую тактику действий в процессе боевой подготовки войск.

Я уверен, что в ходе учения этот опыт будет наращиваться как с нашей, так и с российской стороны. Совершенствование взаимодействия руководящих органов, штабов, конкретных подразделений — вот те вопросы, которые являются главными целями учения. И, конечно же, простое человеческое общение между нашими военнослужащими поможет укрепить взаимопонимание, будет способствовать созданию дружеской и доверительной обстановки между ними…»

Участники учения продемонстрировали образцы вооружения и снаряжения, состоящего на вооружении подразделений обоих государств. Узбекские военнослужащие показали россиянам возможности учебных объектов, оборудованных на территории полевого лагеря.

Во второй половине дня на войсковом стрельбище военнослужащие российской парашютно-десантной роты провели показательные стрельбы из всех образцов оружия.

Второй день совместного российско-узбекского антитеррористического тактического учения начался с вручения руководителями учения штабу совместной группировки войск директивы на проведение специальной операции по блокированию и уничтожению бандформирований. Подразделения Воздушно-десантных войск и специального назначения Вооруженных Сил Российской Федерации, горно-стрелковые подразделения Вооруженных Сил Республики Узбекистан приступили к осуществлению подготовки к практическим действиям. Были проведены практические стрельбы из штатного оружия, отработаны совместные тактические действия и взаимодействие.

Официальные лица и представители средств массовой информации вечером встречали в Ташкенте министра обороны Российской Федерации С.Б. Иванова. Глава российского военного ведомства, выступив перед журналистами, подчеркнул общность многих проблем России и Узбекистана и вытекающую из этого настоятельную необходимость дальнейшего развития двустороннего военного сотрудничества и активизации совместных действий в области борьбы с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом.

На третий день учения штабом совместной группировки войск было выработано решение на проведение специальной операции, отданы боевые распоряжения подразделениям на выполнение боевой задачи. Вечером 22 сентября 2005 г. подразделения начали выдвижение в район боевого предназначения. Подразделения специального назначения группировки приступили к ведению разведки в назначенных районах.

К 6.00 23 сентября главные силы заблокировали район, в котором были обнаружены бандформирования, и завершили подготовку к действиям по обезвреживанию боевиков. В девять часов утра началось освобождение населенного пункта от захвативших его боевиков. Первыми в бой вступили подразделения российского спецназа и узбекских альпинистов. Они «сняли» боевое охранение террористов и блокировали населенный пункт. В населенном пункте обезвреживание боевиков проводил спецназ Министерства внутренних дел. Бой был динамичным и скоротечным. Особенно грамотно бойцы действовали при досмотре зданий.

Далее, по замыслу учения, в бой вступили две роты, которые заняли выгодный рубеж на скатах ущелья, по которому, по данным разведки, к базе выдвигалась большая группа боевиков. На дальности два километра по противнику был нанесен удар парой боевых вертолетов Ми-24 Вооруженных Сил Узбекистана, после этого в дело вступила артиллерия, а когда боевики подошли на дальность прямого выстрела, свое мастерство продемонстрировали снайперы, минометчики, гранатометчики и стрелки. Все учебные цели были поражены.

План учения был отработан полностью.

От российской стороны руководителем учения был назначен мой заместитель — начальник штаба Воздушно- десантных войск генерал-лейтенант Валерий Евтухович. Мне было интересно узнать его мнение не только о совместных действиях военнослужащих в ходе выполнения задач, но и об их взаимоотношениях. Валерий Евгеньевич отметил, что учение проходило в динамичной, приближенной к реальной боевой обстановке и потребовало от каждого участника особой ответственности и максимального напряжения духовных и физических сил. Сам замысел учения и пути его реализации заставили каждого военнослужащего по-новому осознать необходимость организованности, собранности, деловой активности, инициативы и творчества. Поэтому в действиях всех военнослужащих руководством учения не раз отмечались слаженность и умение действовать в экстремальных условиях. С первых часов занятий между военнослужащими обоих государств установились дружеские отношения. Этому также способствовало и то, что для общения не требовались переводчики: узбекские военнослужащие хорошо владеют русским языком. Были продемонстрированы продуманное планирование, эффективная информационная деятельность штабов и командиров, высокое профессиональное и методическое мастерство офицеров, что позволило в сжатые сроки решить вопросы взаимодействия, согласованных и эффективных действий. Хорошо были отработаны вопросы скоординированного использования данных воздушной и наземной разведки.

Индия

Совместное военное учение «Индра-2005» было проведено на территории Индии в периоде 10 по 20 октября с подразделением Вооруженных Сил Республики Индии. Учение так названо по первым слогам названий государств — Индия и Россия (India, Russia). Российская и индийская стороны договорились о том, что учения пройдут в строгом соответствии с Протоколом, не затрагивая ранее принятых сторонами обязательств по о тношению к другим государствам, и не будут направлены против третьих стран и их интересов.

С российской стороны в наземной фазе учения принимала участие усиленная парашютно-десантная рота 104-го парашютно-десантного полка. Индийская сторона была представлена парашютно-десантной ротой 50-й отдельной парашютно-десантной бригады.

Три военно-транспортных самолета Ил-76, вылетевшие с аэродрома Кресты, дислоцированного под Псковом, приземлились на аэродроме Агра.

Для обеспечения учения из России кроме личного состава были доставлены три БМД-2, один автомобиль ГАЗ-66 и более 23 т груза. Так как жара южных стран благоприятствует развитию всевозможных инфекций, продовольствие и воду десантники привезли с собой. В качестве подготовки к адаптации в жарком климате все лето псковские десантники ежедневно совершали 10-километровые марш-броски с полной боевой выкладкой.

Разместили наше подразделение в общежитии на базе 50-й отдельной парашютно-десантной бригады. Питание было организовано в солдатской столовой. Приготовлением пищи занимались как российские, так и индийские повара.

Учению предшествовала пятидневная совместная подготовка личного состава подразделений. В ходе нее, так же как и в Узбекистане, были проведены занятий по тактической и огневой подготовке. В связи с тем чт о в данном учении планировалось применение парашютного десанта с десантированием личного состава и тяжелой техники, состоялись занятия по воздуш но-десантной подготовке. На базе нескольких армейских учебных центров свое умение россиянам показали не только десантники, но и индийский спецназ. Большой неожиданностью стало то, что в индийских Вооруженных Силах в учебном вопросе не используются холостые боеприпасы.

13 октября в самолеты были загружены подготовленные к десантированию боевые машины.

Накануне активной фазы наши военнослужащие смогли совершить прыжок с парашютом, состоящим на вооружении парашютно-десантных подразделений Индии. Соответственно индийским военнослужащим были предоставлены для тренировочного прыжка поступающие в наши войска новые парашютные системы Д-10.

Я сам совершил прыжок с парашютом, применяемым индийскими десантниками. Во-первых, с чисто познавательной стороны: было интересно, каковы отличия в способе раскрытия, управления в воздухе и возможностях приземления. Во-вторых, у нас принято, чтобы командующий Воздушно-десантными войсками прыгал с парашютом. Если он не прыгает, то авторитета в ВДВ у него не будет.

Парашют в целом хороший. Вводится в действие принудительно, т. е. его раскрытие происходит сразу после отделения от самолета. Однако при прыжках со скоростного самолета при таком способе раскрытия купол парашюта может порваться. При десантировании с отечественным парашютом предусмотрено стабилизированное падение парашютиста в течение 3–5 с и только после этого вводится в действие основной парашют. Это более безопасно. Индийские десантники также высоко оценили российскую парашютную систему.

У индийцев, как и во многих зарубежных странах, укладкой парашютов для прыжка занимаются специально обученные специалисты-укладчики (rigger). Остальные десантники-парашютисты избавлены от многочасовой укладки. В настоящее время мы проводим в нескольких наших соединениях, переводимых на новый способ комплектования, эксперимент по введению в их штат подразделения укладчиков парашютов. За счет введения данного подразделения, по нашему мнению, можно изыскать дополнительное время на боевую подготовку личного состава.

Активная фаза учения прошла на полигоне Махаджан в штате Раджастан.

Высадка воздушного десанта была осуществлена в составе двух рот в район, занятый незаконными вооруженными формированиями (площадка приземления Дудерия). По замыслу руководства учением, в районе предстоящих действий были оборудованы базы боевиков, где постоянно проходят подготовку до 50 террористов. с целью переброски их в дальнейшем в другие районы страны для дестабилизации обстановки в регионе. На одной из баз содержатся захваченные заложники.

Задачами воздушного десанта являлись захват и уничтожение базы боевиков, освобождение заложников. В ходе учения российская рота выполняла задачи под командованием командира батальона Вооруженных Сил Индии. Один из взводов действовал на БМД-2, а остальные подразделения — в пешем порядке. Со всеми поставленными задачами бойцы сводного подразделения отлично справились.

После окончания учебного боя перед гостями и журналистами выступили спортсмены-парашютисты Центрального спортивного парашютного клуба Воздушно-десантных войск. Они совершили прыжок в свободном падении. Кстати, в парашютных подразделениях Индии тоже служат женщины.

Также планом пребывания россиян в Республике Индии предусматривалась культурная программа, в ходе которой наших военнослужащих познакомили с традициями народностей, проживающих в Индии, они посетили достопримечательности города Агра.

В ходе встреч министра обороны РФ с премьер-министром и министром обороны Индии, советником премьер-министра по национальной безопасности, с начальниками штабов видов ВС Индии как зарубежными официальными лицами, так и министром обороны РФ была дана высокая оценка проведенному совместному учению. Подчеркивалось, что оно продемонстрировало новый этап в развитии военного сотрудничества двух стран и явилось реальным воплощением стратегического партнерства. Особо были отмечены высокий уровень подготовки российских военнослужащих, которые уверенно действовали в пустынной местности в условиях высоких температур, надежность и эффективность российской военной техники.

19 октября самолетами военно-транспортной авиации наши десантники были доставлены в пункт постоянной дислокации. В этой связи необходимо особо отметить слаженность действий подразделений Воздушно-десантных войск и российских летчиков военнотранспортной авиации.

В нынешний период обучения на военно-транспортную авиацию легла большая нагрузка, связанная с мероприятиями подготовки Воздушно-десантных войск. Самолеты ВТА приняли участие в ряде совместных с ВДВ учений, в ходе которых десантировались не только люди, но и техника. На всех учениях наши летчики действовали безупречно четко и профессионально.

Возвращаясь к прошедшим учениям, не могу не отметить, что личный состав элитных подразделений Индии и Узбекистана прекрасно профессионально подготовлен. Естественно, не было никаких оснований краснеть и за наших парней. Примечательно, что фактор оснащения войск новыми видами техники и вооружения отнюдь не ослабил физическую закалку военнослужащих. Они успешно выдержали напряжение современного боя в условиях горной и пустынной местности, несмотря на нарастающий темп выполнения различных задач, повышенные морально-психологические нагрузки. Все это подтверждает необходимость постоянной физической тренировки наших военнослужащих.

Главным итогом проведенных учений стало то, что все стороны приобрели необходимый бесценный опыт планирования и проведения совместных международных антитеррористических операций. Военнослужащие всех трех государств продемонстрировали высокий уровень профессионального мастерства и взаимодействия, достойно представляли свои страны и вооруженные силы в этих ответственных мероприятиях. Был внесен существенный вклад в укрепление национальной безопасности своих стран. Военнослужащими наших государств проделана большая полезная работа, которая, несомненно, поможет в будущем более качественно и эффективно решать задачи совместной антитеррористической борьбы. Мы, военные профессионалы, говорим на одном языке, у нас единые подходы к организации боя, применению боевой техники и управлению подразделениями. Даже когда происходили «нестыковки» в отдельных вопросах, мы быстро достигали полного взаимопонимания.

Немаловажно, что во время учения нашими десантниками не было получено ни одной травмы. Российская боевая техника показала себя с самой лучшей стороны.

В целом все совместные учения, в которых принимали участие десантники, дали мощный импульс к дальнейшему военному сотрудничеству между государствами в борьбе с деструктивными силами.

Воины-десантники с помощью наших и зарубежных средств массовой информации стали «визитной карточкой» не только Вооруженных Сил, но и Российской Федерации в целом. И с честью выдержали эти экзамены. Военнослужащие Воздушно-десантных войск готовы в любое время по приказу Верховного Главнокомандующего выполнить поставленные задачи.

В начавшемся году подразделениям ВДВ вновь предстоит принять участие в различных учениях, в том числе и международных. Уверен, все возложенные на войска задачи десантники выполнят с честью и достоинством на самом высоком уровне.

Фото предоставлены пресс-службой ВДВ РФ.

Совместные российско-индийские военные учения «Индра-2005». Индия, 10–20 октября 2005 г

Фото предоставлены пресс-службой ВДВ РФ.

Самоходки для десанта

Семен Федосеев

Окончание. Начало см. в «ТиВ» № 12/2005 г.

Плавающий вариант

С сентября 1951 г. ОКБ Астрова работало над плавающей модификацией АСУ-57 (еще в 1949 г. появился опытный плавающий вариант АСУ-76). Первый опытный образец «объекта 574», или АСУ-57П, был построен в ноябре 1952 г., а в течение 1953–1954 гг. собрали и испытали еще четыре опытных образца. 3,35-тонная АСУ-57П отличалась от прототипа удлиненным до 4,255 м корпусом обтекаемой формы (плавучесть обеспечивалась водоизмещением корпуса) с откидным волноотбойным щитом на верхнем лобовом листе, форсированным до 60 л.с. двигателем, наличием водоходного движителя, несколько измененной пушкой. Пушка Ч-51П отличалась от Ч-51М более технологичным дульным тормозом, конструкцией казенника, механизма полуавтоматики и подъемного механизма, перенесенными на 22 мм вперед цапфами люльки, скорострельность достигала 11–12 выстр/мин.

Водоходным движителем поначалу служили два гребных винта в кормовой части, приводившиеся во вращение от направляющих колес, но при выходе такой машины на берег не хватало тяги на гусеницы. Поэтому остановились на схеме с отбором мощности от коробки передач на гребной винт, размещенный в специальной нише днища корпуса. В едином тоннеле с винтом в его потоке ставился руль — по аналогии с танком Т-40, разработанным Н.А. Астровым накануне войны. В систему охлаждения был добавлен теплообменник, который при движении на плаву обеспечивал отвод тепла от охлаждающей жидкости в забортную воду.

Опытная плавающая самоходная установка АСУ-57П.

Опытная плавающая самоходная установка АСУ-57П в экспозиции музея в Кубинке.

В 1955 г. машина была готова к принятию на вооружение, но в серийное производство ее так и не передали, ограничившись выпуском четырех экземпляров: мощность 57-мм пушки была уже недостаточна, впрочем, как и предельно облегченное бронирование. В это же время сворачивали серийное производство АСУ-57. Было понятно, что усиление роли воздушных десантов и развитие бронетанковой техники потенциального противника требуют новой боевой машины с более мощным вооружением.

В опытном порядке в ОКБ-40 на АСУ-57 вместо 57-мм пушки установили 107-мм безоткатное орудие Б-11 разработки ОКБ Б.И. Шавырина. В боекомплект экспериментальной 3,3-т установки БСУ-11-57Ф входили выстрелы с осколочно-фугасными и кумулятивными снарядами, для стрельбы использовался оптический или механический (резервный) прицел, дальность стрельбы достигала 4500 м. И хотя безоткатные орудия как вооружение десантов вызывали в те годы широкий интерес, развитие авиадесантных самоходок вполне обоснованно пошло по пути «классических» артсистем.

После замены на более мощные самоходки АСУ-57 не были забыты: часть их использовали как учебные, часть переделали в тягачи (узлы ходовой части АСУ-57 еще раньше применяли в тягаче АТ-П).

Опытная плавающая самоходная установка АСУ-57П.

Тяжелый транспортный планер Як-14.

Выгрузка АСУ-57 из Як-14.

АСУ-57 на парашютных платформах ПП-128 после приземления.

Способы десантирования АСУ-57

Из различных способов десантирования воздушных десантов основными после Второй мировой войны считались три: посадочный, парашютный и планерный. Десантирование АСУ-57 могло осуществляться посадочным способом (из самолета на ВПП), на платформе с многокупольной парашютной системой или планером Як-14.

Тяжелый транспортный планер Як-14 был разработан в ОКБ А.С. Яковлева в том же 1948 г., когда появился опытный образец АСУ-57, и мог перебрасывать самоходку с двумя членами экипажа (вес полностью укомплектованной боекомплектом АСУ-57 с экипажем составлял около 3600 кг). В планер АСУ-57 заезжала по трапам через носовой люк при откинутой вбок носовой части фюзеляжа (для облегчения загрузки воздух из опор шасси планера стравливался, и фюзеляж опускался), внутри крепилась тросами. Для предотвращения раскачивания машины при транспортировке в планере или самолете крайние узлы ее подвески блокировались на корпус. Буксировался планер Як-14 самолетом Ил-12Д.

В качестве буксировщика рассматривался и опытный Ту-4Т.

Отсутствие или недостаток десантных средств средней грузоподъемности заставляли столь жестко ограничивать массу авиадесантных самоходок. Это проявилось в небольшом по размерам корпусе (высота бортов и лобового листа рубки была маловата) и толщине бронирования.

К транспортно-десантному самолету Ту-4Д (1956 г.) разработали подвесную кабину П-98М для десантирования АСУ-57, вскоре, однако, эту кабину переделали под 85-мм пушку СД-44. Но на смену «десантным» модификациям пассажирских самолетов и бомбардировщиков уже шли специально разработанные транспортные самолеты.

Принятие в 1959 г. на вооружение транспортного Ан-12, созданного в ГСОКБ-473 O.K. Антонова, изменило ситуацию. Новый самолет намного расширил возможности десантов, уверенно обеспечивая посадочное или парашютное десантирование личного состава и техники, включая АСУ-57. Для сброса грузовых десантных систем самолет Ан-12Б оснащался роликовым транспортером ТГ-12. Д\я парашютного десантирования АСУ-57 использовались парашютные платформы, разработанные под руководством А.И. Привалова в КБ завода № 468 (Московского агрегатного завода «Универсал»), с многокупольными системами МКС-4-127 или МКС-5-128Р. Самоходка крепилась тросами со швартовочными приспособлениями на парашютной платформе ПП-128-500 (для десантирования из самолетов Ан- 12Б), позже — на платформе П-7 (из Ан-12Б, Ан-22 и Ил-76), а для предотвращения деформации и других повреждений фиксировалась опорами под днищем. Полный полетный вес платформы ПП-128-5000 с АСУ-57 с боекомплектом составлял 5160 кг. Ан- 12Б мог брать на борт две АСУ-57 на платформах.

Выброска включала несколько этапов: извлечение платформы с грузом из самолета вытяжным парашютом и введение в действие стабилизирующего парашюта, снижение на стабилизирующем парашюте и зарифованных основных куполах; разрифление основных куполов, наполнение их воздухом и снижение на них, приземление. В момент касания платформой земли срабатывала амортизация, а автоматическая отцепка отсоединяла основные парашюты. Возможная высота выброски с МКС-5-128Р составляла от 500 до 8000 м, а скорость снижения — около 7 м/с. Для обнаружения после приземления платформа могла снабжаться маркерным радиопередатчиком Р-128.

Самоходку мог перебрасывать и появившийся в том же 1959 г. тяжелый вертолет Ми-6 ОКБ М.Л. Миля.

АСУ-57 участвовали во всех крупных учениях ВДВ. В «Российской газете» упоминалось использование АСУ-57 в войсковых учениях с реальным применением ядерного оружия, проведенных 10 сентября 1956 г. на Семипалатинском полигоне. АСУ-57 поставлялись также в Египет.

АСУ-57 стала своего рода «испытательным стендом» для дальнейшей разработки авиадесантной бронетехники. Так, в 1953–1954 гг. в 22-м НИИ ПБТТ (ныне 38-й НИИИ, пос. Кубинка) провели копровые испытания АСУ-57 — с использованием крана КТ-12 осуществили серию сбросов самоходки для определения максимально допустимой перегрузки при различных вариантах приземления. Тогда была установлена предельная перегрузка в 20д, позднее вошедшая в ГОСТ по десантным системам.

Стоит отметить, что в том же 1951 г., когда АСУ-57 поступила на вооружение, Летно-испытательный отряд ВДВ был преобразован в Технический комитет командования ВДВ, один из отделов которого занимался наземной техникой (бронетанковой, автомобильной артиллерийской, инженерной). Это само по себе свидетельствовало о возросшем внимании к техническому оснащению десантов. А в 1954 г. командующим ВДВ стал генерал В.Ф. Маргелов. Четверть века, пока он (с небольшим перерывом) оставался на этом посту, стала временем стремительного развития ВДВ, качественного совершенствования их вооружения и военной техники. В 1962 г. Технический комитет был преобразован в Отдел опытной техники Управления командующего ВДВ, а в 1964 г. Отдел преобразовали в Научно-технический комитет ВДВ.

Сброс техники на многокупольной парашютной системе.

Авиадесантная плавающая самоходная установка АСУ-57П.

Авиадесантная самоходная установка АСУ-57.

АСУ-57 на парашютной платформе ПП-128.

Имеют ли танки будущее?

Маршал бронетанковых войск, профессор О. Лосик

Генерал-майор, доктор технических наук, профессор О. Брилев

Окончание. Начало см. в «ТиВ» № 12/2005 г.

5. Бронетанковое вооружение, бронетанковая техника

Вокруг танков, которые длительное время действовали на поле боя практически в «чистом» виде, в настоящее время формируется система бронетанкового вооружения (БТВ), представленная двумя классами — основным (эшелон передней линии) и легким (мобильный эшелон). В соответствии с этим надо рассматривать и два типа танков — основной танк, который благодаря новым техническим решениям унаследовал и объединил все достоинства прежних средних (массовость, подвижность) и тяжелых танков (защищенность, огневая мощь), и легкий танк, плавающий и авиатранспортабельный.

В названных эшелонах в пределах каждого боевые машины, несмотря на различия по огневым возможностям, схожи по защищенности, подвижности, возможности функционировать на передней линии, уничтожению противостоящих средств огнем прямой наводкой. Да и оба эшелона имеют существенную общность, являясь средством ведения ближнего (контактного) боя. Но, конечно, контактный бой для мобильного эшелона возможен лишь в оговоренных выше специфических условиях, а также в обороне.

Можно сказать, что бронетанковое вооружение — это совокупность тесно взаимодействующих боевых машин ближнего (контактного) боя, обладающих защитой, подвижностью и различными огневыми возможностями. Бронетанковый компонент является основой боевой мощи сил общего назначения и боевых возможностей сил быстрого развертывания.

К бронетанковому вооружению следует отнести и противотанковые легкие боевые машины, оснащенные ПТУР. Это дешевое и достаточно эффективное дополнение к танкам, но лишь в оборонительной ситуации. Когда танков достаточно и они обладают управляемым вооружением, такие машины не нужны. Бронетанковое вооружение включает также и боевые машины разведки. Хотя их главная задача — сбор информации, им достаточно часто приходится вступать в столкновение с противником, а это своеобразный ближний бой.

В то же время не надо относить к БТВ боевые машины (комплексы) других родов войск (артиллерия, ПВО и т. п.). Обладая бронетанковыми признаками (защитой и подвижностью, а иногда и внешним сходством с танками), они являются прежде всего вооружением своего рода войск и выполняют свои специфические задачи.

Помимо бронетанкового вооружения существует и развивается бронетанковая техника (БТТ) — бронированные подвижные машины, обеспечивающие применение боевых машин ближнего боя. Сюда следует отнести ремонтно-эвакуационные, медико-эвакуационные машины, машины подвоза топлива и боеприпасов ближнего (батальонного) тыла. Без такой инфраструктуры успешное применение бронетанкового вооружения невозможно.

Важнейшим фактором успешного использования бронетанкового вооружения является высокая степень обученности и натренированности экипажей. Это обусловлено сложностью современных боевых машин, высокой степенью их автоматизации и компьютеризации, а также связанными с этим возможными отказами в работе жизненно важных систем боевой машины из-за ошибок экипажа.

Данная проблема требует отдельного рассмотрения. Здесь же укажем минимально возможный уровень ее решения применительно к основному танку.

Командир танка должен быть контрактником — профессионалом с техническим образованием и иметь боевой опыт.

Периодически он должен проходить переподготовку. Подготовленный таким образом командир может в течение полугода (в мирное время) обучить и натренировать остальных членов экипажа, набранных по призыву, для успешного выполнения своих функциональных обязанностей — стрельбы, марша, тактики в бою, обслуживания и полевого ремонта. Естественно, Для этого необходима техническая база — директрисса, танкодром, тренажеры и другие технические средства, а также разработанная специалистами методика обучения. Только после этого танки могут успешно реализовать свои качества в бою. В ходе процесса обучения недопустимо экономить боеприпасы, топливо и другие необходимые средства.

Рис. 1. Комплекс боевых машин эшелона передней линии.

6. Технический облик комплекса боевых машин эшелона передней линии

Идеология комплекса боевых машин эшелона передней линии и принципиальные требования к составляющим их образцам были рассмотрены выше. В данном разделе на основе эскизных KOI кггрукторско-компоновочных проработок и некоторых расчетов сделана попытка обрисовать технический облик и определить основные показатели боевых свойств машин эшелона передней линии. Естественно, это лишь принципиальные ориентиры, к которым следует стремиться. Кроме того, эти проработки подтверждают возможность создания комплекса машин эшелона передней линии на базе основного танка. Структура комплекса представлена на рис. 1.

6.1. Основной танк (рис. 2.) задуман как образец, который может быть реализован в ближайшем будущем и будет превосходить по боевой эффективности современные танки М1А2, «Леопард-2А6», «Челленджер-2», «Леклерк» примерно на 30 % за счет принципиально новой компоновки и использования перспективных технических решений. Кроме того, его база за счет модульной компоновки позволит без существенных изменений создать другие машины комплекса: основные изменения относятся к башне и «начинке» боевого отделения.

На компоновку танка повлияли следующие серьезные обстоятельства: большая «протяженность» лобовой брони (около 1500 мм), что необходимо для защиты от 140-мм пушки, а также желание получить еще отсек для размещения дополнительного боекомплекта или дополнительных членов экипажа. Все это в сочетании с классическими отделениями — управления, боевым и силовым — приводит к неприемлемой длине корпуса танка, при этом резко ухудшается поворотливость. Поэтому как вариант можно «исключить» из длины танка силовое отделение и разместить в надгусеничных объемах корпуса (его поперечное сечение Т-образное) два газотурбинных двигателя по 750 л.с. с независимыми осевыми (ради уменьшения диаметра) компрессорами. Силовые турбины через понижающие редукторы связаны с осевыми бортовыми планетарными коробками передач. Двухпоточный механизм поворота с гидрообъемной передачей связывает оба борта. Через плоские гитары мощность передается от механизма поворота на бортовые передачи (ведущие колеса).

Чтобы обеспечить оптимальное сечение надгусеничных объемов и улучшить эргономические условия для членов экипажа, высота корпуса увеличена до 1250 мм. Заметим также, что размещение силовых установок в надгусеничных объемах служит дополнительной защитой экипажа и боеприпасов в случае поражения борта.

Все попытки при компоновке танка опереться на реальный компактный дизель (Х-образный, 1500 л.с.) привели лишь к компромиссному варианту (рис. 2а), когда лобовая броня защищает только от 120-мм пушки, но в сочетании с двигателем, размещенным вслед за лобовой броней (и рассматриваемым как «преграда»), обеспечивает защиту экипажа и боевого отделения от 140-мм пушки. Но, разумеется, при гаком воздействии танк теряет подвижность.

Экипаж танка (рис. 2.) — командир, наводчик, водитель-размещены в «капсуле» в носовой части корпуса за массивной лобовой броней, при этом танкистам обеспечены хорошие эргономические условия, включая удобные сиденья и кондиционер (корпус имеет несколько большую высочу, чем у современных танков).

Рис. 2. Основной танк.

Рис. 2а. Основной танк.

Управление огнем командиром и наводчиком дистанционное, причем «объективная» часть комбинированного прицела находится на башне, а «окулярная» часть выполнена в виде двух дисплеев, на которых отображается реальная обстановка на поле боя. Между обитаемой «капсулой» и боевым отделением установлена броневая перегородка.

Боевое отделение размещено в средней части танка и увенчано вращающейся башней с 140–152 мм пушкой высокой баллистики (дульная энергия около 25 МДж). Благодаря отсутствию в боевом отделении экипажа сведена к минимуму площадь лобовой проекции башни, а в автомате заряжания удалось расположить 36 выстрелов. Схема автомата близка к используемой на танке Т-72, но отсутствие членов экипажа позволило вдвое увеличить число «ярусов». Кроме того, в третьем «усеченном» ярусе, который не может вращаться вместе со всем конвейером, находится дополнительно 12 выстрелов. При этом возможно пополнение автомата заряжания. Таким образом, всего в танке насчитывается 48 выстрелов. Заряжание раздельное, но учтена необходимость увеличения длины сердечника бронебойных подкалиберных снарядов. Управляемые снаряды по габаритам соответствуют обычным боеприпасам и имеются в автомате в необходимом количестве. Башня выполнена на уровне крыши корпуса, и вверх выступает только та ее часть, которая закрывает казенник. Лобовая проекция башни минимальна, ее бортовая часть защищена на том же уровне, что и борта корпуса. Помимо уменьшения силуэта танка это дает экономию в массе порядка 7–8 т, которая идет на усиление бронирования ответственных зон силуэта танка.

Если развитие бронебойных подкалиберных снарядов (основного средства поражения тяжелобронированных машин) приведет к дальнейшему увеличению соотношения 1/d и их абсолютной длины, то применение в танках автоматов раздельного заряжания станет невозможным. Переход к унитарным выстрелам потребует иной конструкции автомата заряжания. Его размещение возможно как в боевом отделении (при отсутствии в последнем членов экипажа), так и в увеличенной нише башни.

В кормовом отсеке танка находятся два стрелка дополнительного экипажа. Они огнем из своих пулеметов, расположенных в плоских башенках, могут защитить борта и корму танка от танкоопасной живой силы. Возможна стрельба и по ходу машины. Кормовой отсек отделен от боевого отделения броневой перегородкой.

Топливо размещено в четырех баках по периметру боевого отделения. Все баки отделены от боеприпасов броневыми перегородками. Предусмотрен также кормовой бак. Всего за броней находится 1500 л топлива.

Подвеска танка гидропневматическая, регулируемая. Ходовая часгь прикрыта силовыми экранами.

Масса танка может составить 50–55 т.

На основных показателях боевой эффективности ганка можно остановиться более подробно.

Система поиска целей и управления огнем, использующая оптический, тепловой и радиолокационный диапазоны электромагнитных волн и эффективные процессоры, должна обеспечить в условиях хорошей и плохой видимости, днем и ночью уверенное обнаружение малоразмерных замаскированных целей и высокую точность стрельбы (W»0,85) баллистическими снарядами на дальностях до 2500–3000 м. При этом точность стрельбы с хода приблизится к точности стрельбы с места. Управляемые снаряды буду г уверенно поражать цели на дальностях 2000–5000 м, а при самонаведении на конечном участке траектории и соответствующем информационном обеспечении (например, обнаружение и подсветка дальних целей вертолетом) — и за пределами прямой видимости. Заметим, что на дальностях до 2500–3000 м пушка не имеет конкурентов. Подчеркнем, что использование мощного ПТУР, выполненного в размерах пушечного выстрела и запускаемого через ствол пушки, существенно увеличивает противотанковые возможности основного танка по дальности (диапазон 2500–5000 м) без какого-либо «ущерба» для выполнения противотанковых и всех других задач пушкой.

Пробивная способность бронебойного подкалиберного снаряда может составить 1100–1200 мм стальной брони за счет дульной энергии, увеличения соотношения I/d, использования обедненного урана. Такие же показатели будут у управляемых снарядов с тандемной боевой частью за счет калибра 140–152 мм. Управляемые снаряды будут иметь полетную скорость порядка 1000 м/с и обладать самонаведением на конечном участке траектории. Возможности поражения танкоопасной живой силы существенно возрастут за счет боеприпасов нового типа — осколочных с подрывом на траектории, объемно-детонирующего взрыва и др.

Высокая защищенность танка обеспечивается за счет рациональной компоновки, низкого силуэта, значительной массы, выделенной на бронирование (до 60 %), и известных новых технических решений — многослойной броневой конструкции с использованием керамики и обедненного урана, встроенной динамической защиты, активной защиты. Можно ожидать, что лобовая проекция будет надежно прикрыта от подкалиберных снарядов 140-мм пушки и мощных новейших ПТУР. Борта выдерживают попадания легких переносных ПТУР, тем более массовых РПГ, а за счет активной защиты — и более мощных ракет. Крыши корпуса и башни рассчитаны на нейтрализацию кумулятивных элементов и ударных ядер высокоточного оружия, снарядов 30-мм авиационных пушек, а за счет активной защиты — более мощных средств, в том числе и ПТУР с программируемой траекторией полета. Активная защита также предохраняет танк от снарядов импульсного ударного действия и объемно-детонирующих. Достаточно высокая живучесть танка в случае пробития брони обеспечивается рациональной компоновкой (члены экипажа, боеприпасы, топливо разделены броневыми перегородками) и эффективным противопожарным оборудованием.

Танки будут отличаться высокой динамикой на поле боя. Их средняя скорость движения по дорогам достигнет 35–45 км/ч, они смогут совершать длительные марши на большие расстояния (1500–2000 км) с суточными переходами в 350–400 км (на одной заправке забронированного топлива).

Все процессы управления танковым подразделением, а также собственно танком — огнем, движением, защитой и собственно боем — будут автоматизированы.

Командиры подразделений и экипажи танков получат в удобной форме необходимую информацию о противнике, местности, соседях.

Рис. З. Стрелковый танк.

6.2. Стрелковый танк, или тяжелая БМП (рис. 3.), задуман как хорошо защищенная, много ка нальная в огневом отношении и имеющая достаточный по численности активный боевой расчет машина. Напомним, что высокий уровень защищенности, как у основного танка, необходим для действий на передней линии, для ближнего контактного боя. Многоканальность нужна для надежного подавления и поражения танкоопасной живой силы в интересах всего эшелона. Достаточный боевой расчет требуется для обеспечения многоканальности и, если возникнет необходимость в действиях спешенных стрелков, для выделения боеспособного первичного стрелкового подразделения при сохранении «базовой» эффективности собственно машины, в которой остаются водитель и оператор основного вооружения.

Напомним также, что стрелковый танк должен эффективно поражать легкобронированные машины, для чего нужна автоматическая пушка калибра 30–35 мм, вносить свою лепту в защиту от нападения с воздуха (при своевременном указании от зенитного танка) с помощью той же пушки, а при необходимости и противостоять танкам противника (в благоприятных условиях), для чего применяются мощные ПТУР (152 мм). Последние две боевые задачи, впрочем, не являются основными для стрелкового танка.

Система управления огнем стрелкового танка (как и основного танка) должна обеспечить в условиях хорошей и плохой видимости, днем и ночью, на месте и в движении уверенное обнаружение малоразмерных целей и эффективное их поражение на дальностях, которые соответствуют типичным боевым задачам стрелкового танка (танкоопасная живая сила: 0-2000 м, легкобронированные машины: МКАП до 2000 м, ПТУР 2000–5000 м, танки: до 5000 м, воздушные цели: до 2500 м).

Компоновка стрелкового танка во многом напоминает компоновку основного танка.

Слева и справа от водителя размещены два стрелка. Они располагают автоматическими осколочными гранатометами (40 мм). Это вооружение смонтировано в шаровых установках на скосах надгусеничных объемов с достаточно большим углом обстрела по горизонтали (±35°).

Еще два стрелка находятся в кормовом отсеке лицом к бортам. Для них предусмотрены плоские пулеметные башенки д\я защиты бортов и кормы, возможно также ведение огня по ходу машины.

Принципиально иной выглядят башня и внутренняя «начинка» боевого отделения, хотя посадочные и установочные размеры базы остались без изменений. Плоская башня, как и на основном танке, имеет малую лобовую проекцию. По продольной оси башни выполнена (выступает вверх) неширокая броневая консоль. По ее бортам установлены на шариковых опорах достаточного диаметра (для прохождения ленте патронами) 30-35-мм автоматическая пушка с повышенными баллистическими и точностными показателями (с двухленточным питанием) и 60-мм автоматический осколочный гранатомет (с одноленточным питанием). Казенные части пушки и гранатомета снаружи прикрыты броневыми кожухами. Обеспечены необходимые большие углы возвышения (до 60°). Пушка и гранатомет «развязаны» в наведении по вертикали.

Напомним, что огонь 30-35-мм пушек весьма эффективен по открытой (наблюдаемой) живой силе и легкобронированным машинам. Но их осколочное действие недостаточно по залегшей живой силе, тем более находящейся в окопах. В данном отношении пушку хорошо дополняет 60-мм гранатомет с большим углом падения снарядов и весьма эффективным круговым осколочным поражающим действием.

Ширина консоли выбрана таким образом, чтобы внутреннего просвета хватило и на размещение лент для пушки и гранатомета, и для четырех мощных ПТУР (калибр 152 мм, тандемная боевая часть, длина 1200 мм) в специальном продольном вертикальном магазине. Пуск ПТУР осуществляется через лючок в лобовой части консоли, отвод газов — через лючок в кормовой части консоли.

Боекомплект 30-35-мм пушки достигает 400 выстрелов, 60-мм гранатомета — 100 выстрелов и в основном размещен на полу боевого отделения. Дополнительный боекомплект может находиться в свободных объемах боевого отделения.

В боевом отделении размещены также два члена экипажа — командир машины и оператор основного вооружения. Управление огнем дублированное. Поскольку корпус имеет несколько увеличенную по сравнению с современными танками высоту, командир и оператор располагаются таким образом, что их удалось «вписать» в эту высоту и крыша башни по бокам от консоли осталась плоской.

Таким образом, полный экипаж стрелкового танка состоит из семи человек. При необходимости через широкий кормовой люк спешиваются пять стрелков. Если к ним добавить еще двух стрелков, спешивающихся с основного танка — постоянного партнера стрелкового танка, получается вполне боеспособное стрелковое подразделение. В машине в этом случае остаются водитель и оператор основного вооружения. Напомним, что в основном стрелковый танк выполняет боевые задачи без спешивания. Последнее необходимо для выполнения завершающих функций — уничтожения остатков противника и овладения территорией, когда эшелон передней линии прошел сквозь оборону и в основном уничтожил ее огневые средства. Завершающую функцию целесообразнее возложить на пехоту «второй волны», которая может действовать на легких БМП или даже на БТР.

В связи с отсутствием тяжелого артиллерийского вооружения масса стрелкового танка будет несколько ниже, чем у основного танка, и составит примерно 48 т.

Рис. 4. Артиллерийский танк.

6.3. Артиллерийский танк, или боевая машина непосредственной тяжелой огневой поддержки (рис. 4.), задуман для эффективного выполнения артиллерийских задач — поражения площадных целей, насыщенных противотанковыми средствами, а также прочных оборонительных сооружений (а в городских условиях и зданий) непосредственно из передней линии по принципу «вижу- стреляю». В этом отношении артиллерийский танк многократно эффективнее полевой артиллерии благодаря не только немедленной реакции, но и высоким поражающим действиям и точности стрельбы, которая ведется по наблюдаемым, пусть площадным, целям. Главная его задача — с некоторым упреждением по дальности надежно подавить позиции, где могут быть расположены дальнобойные противотанковые средства (не наблюдаемые как конкретные малоразмерные цели), при этом должны быть уничтожены и массовые противотанковые средства — легкие переносные ПТРК и РПГ. Необходимая максимальная дальность стрельбы 6000 м, она более чем достаточна. Но, естественно, артиллерийский танк с успехом будет подавлять танкоопасную живую силу и поражать оборонительные сооружения и на меньших дальностях, если это потребуется но условиям боя.

Калибр вооружения выбран 152 мм, но следует проработать и использование большего калибра (175 и даже 203 мм).

Помимо достаточно мощного орудия артиллерийский танк должен иметь значительно больший, чем у основного танка, боекомплект, чтобы обеспечить выполнение главной задачи — эффективного подавления площадных целей, насыщенных противотанковыми средствами. При этом подчеркнем, что расход боеприпасов все же значительно меньше, чем при привлечении полевой артиллерии, которая ведет огонь с закрытой позиции по ненаблюдаемым целям на расстоянии 15–18 км.

В качестве типа орудия для сформулированных условий наилучшим образом подходит нарезная мортира с начальной скоростью 250–270 м/с и длиной отката 100 мм (последнее для 50-тонной машины вполне допустимо). Для подобной мортиры с целью размещения необходимого большого комплекта и упрощения автомата заряжания должен быть разработан, а точнее, доработан штатный 152-мм (43,6 кг) снаряд в виде унитарного выстрела с малым зарядом общей длиной 750 мм.

Помимо основного вооружения артиллерийскому танку нужен и ПТРК, чтобы при необходимости противостоять танкам противника, а также для точного поражения амбразур прочных оборонительных сооружений. Управляемые снаряды, заимствованные от ПТРК стрелкового танка, должны быть доработаны. За счет отказа от стартового двигателя длину ПТУР можно уменьшить до 750 мм (по размеру основного боеприпаса), что позволяет размещать ПТУР в автомате заряжания в любом необходимом количестве. Это вполне реально, так как запуск через ствол мортиры дает начальную скорость в 450 м/с (учитывая массу ПТУР около 20 кг), а маршевый двигатель только поддерживает ее на протяжении 5000 м. Калибр в 152 мм обеспечивает достаточную эффективность боевой части ПТУР. Оснащение артиллерийского танка ПТУР придает ему высокие противотанковые возможности без какого-либо ущерба д\я решения основных задач.

Эффективность действия обычного 152-мм снаряда может быть повышена за счет доведения массы ВВ до 18 кг (у штатного 12 кг), что дает площадь поражения в 1256 м² (по фугасному действию). Важное значение имеет также большой угол падения снарядов (порядка 60°), что еще увеличивает площадь поражения за счет осколочного действия. Для артиллерийского танка должны быть созданы и снаряды объемно- детонирующего взрыва.

Система управления огнем артиллерийского танка (как и основного) должна обеспечить в условиях хорошей или плохой видимости, днем и ночью, на месте и в движении уверенное обнаружение типичных для этого танка целей и эффективное их поражение на дальностях до 6000 м. При необходимости или в случае отсутствия «своих» целей артиллерийский танк способен успешно противостоять танкам противника на дальности до 5000 м благодаря наличию мощных ПТУР.

В связи с принятой небольшой начальной скоростью баллистических снарядов для обеспечения высокой точности стрельбы артиллерийский танк должен быть оснащен не только лазерным, но и оптическим дальномером и высокоэффективным баллистическим вычислителем с соответствующими датчиками, учитывающими отклонение условий стрельбы от нормальных. Оптический дальномер необходим, так как площадные цели могут и не иметь вертикальной проекции. Несмотря на низкую баллистику, стрельба может вестись как с коротких остановок, так и с хода. В последнем случае необходима стабилизация вооружения и в поперечной плоскости — в связи с большими углами возвышения орудия.

Компоновка артиллерийского танка мало отличается от компоновки основного танка. Носовая часть этой машины — силовое и обитаемое отделения — практически та же. Естественно, как и на основном танке, должно быть обеспечено дистанционное управление огнем и автоматом заряжания.

Башня боевого отделения напоминает танковую, но в ней размещена мортира с большим диапазоном углов наведения по вертикали (+ 60°, -5°). Большой в некоторых случаях угол выведения орудия на линию заряжания (30°) не составляет проблемы благодаря малому моменту инерции качающейся части.

Все боевое отделение заполнено боекомплектом. Схема автомата заряжания подобна той, что применена на основном танке. Но коренное отличие заключается в том, что достаточно короткий унитарный выстрел целиком размещается в одном лотке автомата заряжания, а не в двух, как при раздельном заряжании. Кроме того, выстрелы наклонены вверх на 30° для обеспечения принятого угла заряжания. Все это позволяет повысить скорострельность и удвоить величину боекомплекта по сравнению с рассмотренным выше основным танком.

Благодаря отсутствию в боевом отделении членов экипажа и унитарным выстрелам в автомате заряжания размещается 72 выстрела. В кормовом отсеке расположен замкнутый горизонтальный конвейер, в котором помещается 48 унитарных выстрелов. Возможно пополнение автомата заряжания из этого отсека с помощью специального досылателя. Таким образом, общий боекомплект составит 120 выстрелов. И это при калибре 152 мм.

Благодаря широкому кормовому люку облегчена загрузка боеприпасов в танк: с «земли» в конвейер, а из него в автомат заряжания.

Для самозащиты артиллерийского танка по бокам башни установлены два 7,62-мм пулемета с не зависимым от основного орудия наведением по вертикали.

Масса артиллерийского танка из-за тяжелого и многочисленного боекомплекта, несмотря на легкое (по массе) орудие, остается на уровне основного танка и составляет примерно 50–52 т.

6.4. Зенитный танк, или боевая машина ПВО, необходим для эффективной защиты боевых порядков эшелона передней линии от боевых вертолетов и низколетящих самолетов тактической авиации.

Танкистам в силу своей специализации несолидно, да и трудно выдвигать какие-то радикально новые предложения в области зенитного вооружения. Но если судить по известным характеристикам и возможностям современных БМ ПВО, то, на наш взгляд, лучше всего для реализации названных задач в рамках одного образца подходит БМ ПВО «Тунгуска» с максимальной дальностью стрельбы 8 км. Поэтому представляется, что наиболее доступный путь создания зенитного танка — это установка всего боевого отделения БМ «Тунгуска» на базу разработанного основного танка. Но поскольку зенитный танк действует непосредственно в боевом построении эшелона передней линии (не далее 50-100 м от линии передовых машин), он может подвергнуться огневому воздействию различных средств противника. В то же время компоновка зенитного вооружения такова, что его невозможно заключить внутри надежно защищенной башни (как у танка). Поэтому предлагается сохранить существующую башню легкого бронирования, но прикрыть уязвимые ракеты, спаренные пушки и частично антенну дополнительным и бронированными элементами необходимой формы, привязав их по периметру к башне. Прежде всего это борта и корма, а также раскрывающиеся лобовые броневые створки. Помимо толщины броневых элементов порядка 40–50 мм должна быть использована динамическая, а также активная защита. Верхняя полусфера остается открытой.

Все же защищенность вооружения зенитного танка будет ниже, чем у других машин комплекса (от 30-мм пушки, легких ПТУР, РПГ, осколков артиллерийских снарядов). Видимо, в дальнейшем надо с участием специалистов ПВО проработать иную компоновку вооружения с целью обеспечить приемлемый уровень его защищенности, не снижая эффективности.

Целесообразно, как и на других машинах комплекса, разместить командира и оператора в передней части корпуса, а освободившиеся объемы в башне использовать под вспомогательное оборудование зенитного комплекса.

В кормовом отсеке зенитного танка может быть размещен второй боекомплект ракет и боеприпасов к 30-мм пушкам. Но, очевидно, его «загрузка» в боевое отделение должна осуществляться вне боя.

Масса зенитного танка, учитывая более легкое вооружение и боекомплект, может составить 48 т.

В дальнейшем, поскольку штурмовая авиация и вертолеты противника будут «работать» с дальностей до 10 км, видимо, придется отказаться от интегрированного зенитного танка ради необходимой дальности стрельбы 12 км в пользу триады: зенитный ракетный танк (ракетный комплекс типа «Оса- АКМ»), зенитный пушечный танк (спаренная система 57-мм пушек) и, наконец, зенитный танк разведки целей и подсветки. Помимо повышения эффективности огневой мощи в этом случае удается реализовать и необходимый уровень защищенности.

7. Возможная организационная структура

Таким образом, предлагаемый и рассмотренный выше комплекс боевых машин эшелона передней линии или, иначе говоря, бронетанковый компонент ближнего боя, в случае его создания существенно повысит эффективность формирований сил общего назначения при наступлении на подготовленную оборону, во встречном и оборонительном боях и, в особенности, в случае боя в неблагоприятных условиях (в городе, на пересеченной местности, на местности, покрытой «зеленкой», и т. п.). При этом надо иметь в виду, что дополнение к лидеру — основному танку — другие машины комплекса создаются не даром, а за счет численности основных танков как по экономическим затратам (стоимости), так и по месту в боевом порядке. Иными словами, основных танков в формированиях на основе комплекса будет меньше, чем если бы это формирование было чисто танковым. Оценка боевой и военно-экономической эффективности учитывает данное обстоятельство. В дальнейшем с учетом результатов моделирования боевых действий и при наличии достоверных данных по стоимости предлагаемых машин можно на основе военно-экономической оценки определить рациональную структуру интегрированных подразделений и их превосходство над прежними структурами.

Во всяком случае, очевидно, что существующий в настоящее время «комплекс» — основной танк плюс легкая БМП — практически малопригоден при наступлении на подготовленную оборону и при бое в неблагоприятных условиях.

В первом приближении организационное оформление комплекса боевых машин передней линии могло бы выглядеть следующим образом.

В роте девять основных танков, шесть стрелковых танков (три смешанных взвода по пять машин), три артиллерийских танка, один зенитный танк, один танк командира роты.

В батальоне три такие роты (всего 51 машина), один танк командира батальона, три боевые машины разведки (на легкой плавающей базе для мобильного эшелона), одна командно-штабная машина (на той же базе), машины тыла батальонного уровня-три ремонтно-эвакуационные (на танковой базе), три медико-эвакуационные (на легкой или плавающей базе), три машины подвоза боеприпасов (на той же базе), три подвоза топлива (на той же базе).

В полку помимо трех таких батальонов должны быть подразделения артиллерийские, зенитные, разведывательные, инженерные, связи, а также тыловые.

В дивизии помимо трех таких полков должен быть один отдельный батальон целиком на базе комплекса боевых машин мобильного эшелона-для ведения мобильных действий (разведка, охранение, форсирование водных преград, рейдовые действия).

Естественно, в дивизии должны быть части и подразделения артиллерийские, зенитные, разведывательные, инженерные, связи, а также тыловые. Всего в такой дивизии можно насчитать 553 «тяжелые» машины, из них основных танков 283.

Как видно, в полноценной дивизии первой очереди не находится места для легких бронированных машин, оснащенных ПТРК (легких истребителей танков). Это сугубо оборонительное средство, относительно дешевая замена танков в дивизиях второй очереди. В соединениях первой очереди все боевые машины и без того имеют ПТУР и отличаются надежной защитой, возможностью активно действовать в передней линии. Естественно, в дивизии первой очереди нет места буксируемым противотанковым пушкам.

В целом данный вопрос оптимальной организационной структуры требует самостоятельного глубокого исследования, а приведенные выше соображения являются сугубо ориентировочными.

Вместо заключения

Российское танкостроение в настоящее время находится в сложном положении. Главная причина — совершенно недостаточное финансирование, которое практически привело к замораживанию процесса развития и, кроме того, не позволяет решать накопившиеся серьезные проблемы.

Минимальная оборонная достаточность России в бронетанковом вооружении может быть обеспечена на ближайшие 10–12 лет (временное окно, когда крупномасштабный конфликт маловероятен), если приложить существующие скромные возможности к сокращению танкового парка до 5000–6000 машин последнего поколения, разумной модернизации этих образцов, обеспечивающей им достаточные эффективность, боеготовность и надежность.

Основные усилия необходимо сосредоточить на создании единого перспективного основного танка и полного комплекса боевых машин эшелона передней линии на его базе. При этом основные компоненты танка (и других машин комплекса) — пушка, боеприпасы, приборный комплекс, броневая конструкция, динамическая и активная защита, двигатель, трансмиссия, ходовая часть, система управления и информационного обеспечения — должны быть созданы на техническом и технологическом уровнях, соответствующих началу XXI века. Для этого совершенно необходимо выделить достаточные средства и ресурсы.

В странах НАТО ведутся интенсивные исследования в области перспективных разработок. Поэтому, если выдвинутые требования в течение названного срока не будут реализованы, Россия может необратимо утратить роль ведущей танковой державы, а ее оборонная достаточность в бронетанковом вооружении окажется под угрозой.

Дозор на горной заставе под Кабулом. Заставы и посты служили опорными пунктами, с которых велось наблюдение за местностью и осуществлялись боевые выходы разведгрупп.

Авиация спецназа

Виктор Марковский

Продолжение. Начало см. в «ТиВ» № 12/2005 г.

Афганский фронт

Ухудшавшаяся обстановка требовала адекватных и скорых ответных мер. В числе первостепенных мероприятий выделялось усиление авиационной группировки и привлечение спецназа, имевшего репутацию хорошо подготовленных и профессиональных сил, приспособленных для действий в разнообразных условиях, в первую очередь разведывательно-ударного и диверсионного характера, осуществляемых автономно и на вражеской территории.

Уже находившиеся в ДРА 177-й и 154-й отряды к весне 1984 г. перевели к новым местам дислокации — в Газни и Джелалабад на пакистанском направлении, обновив личный состав подготовленными разведчиками с должной выучкой и опытом. Их дополнил 173-й отряд в Кандагаре, а затем и 668-й, размещенный у Бараки. В течение года полностью оформились зоны ответственности спецназа, к апрелю 1985 г. насчитывавшего уже восемь отрядов. Из Союза перебросили 334-й, 370-й и 186-й оспн, а на месте дополнительно сформировали 411-й оспн в Фарахе. Организационно с того же месяца отряды перестали быть отдельными и были сведены в две бригады СпН — «восточную» 15-ю в Джелалабаде и «южную» 22-ю в Лашкаргахе.

Структурные перемены существенно сказались на эффективности спецназа: бригадная организация позволяла перекрывать большие пространства, осуществляя маневр силами, проводя сбор и обмен информацией и обеспечивая весь спектр деятельности отрядов: от снабжения и налаживания разведывательной сети до организации боевых выходов и взаимодействия. Зона ответственности 15-й брспн перекрывала горные районы провинций Кунар, Нангархар, Газни и Лактия, в то время как под контролем отрядов 22-й брспн находились, по большей части, обширные пустыни и степи Регистана, Дашти-Марго и Хаша.

Формирование и комплектация отрядов СпН существенно отличались от «союзных» частей спецназа: так, в их состав включались подразделения минирования, огнеметные и гранатометные взводы, а на оснащение поступала бронетехника (БТР, БМП, БМД). Все это обеспечивало выход групп на задания и способность поддержать их в бою. Что же касается подготовленности и организации спецназа, то сама выучка его бойцов и командиров с выработкой тактических навыков и самостоятельности выгодно отличалась от общевойскового уровня, что оказалось особенно ценным в специфичных афганских условиях (оценивая действия Советской Армии, западные военные эксперты отмечали такие недостатки, как «неуклюжестьуправления, отсутствие всякой свободы принятия решения до уровня командира батальона, отсутствие какой-либо инициативы офицерского состава в ротном звене и ниже»). Стиль подготовки и характерный «почерк» спецназа, без всякой иронии, был воплощением ленинского положения о том, что «без инициативного, сознательного солдата и матроса невозможен успех в современной войне» 1*.

Круг задач спецназа был достаточно широк, но на первом месте постоянно находилась борьба с поставками оружия и боеприпасов душманским формированиям. Поскольку практически все снабжение и обеспечение деятельности моджахедов велось со стороны сопредельных государств (на месте те располагали разве что мастерскими по ремонту оружия и лазаретами, да и то на самых крупных базах), то пресечение этих поставок непосредственно сказывалось на активности противника, лишая его всего необходимого для ведения боевых действий — от патронов и амуниции до медикаментов и средств связи, которых на месте взять было просто негде.

1* В.И. Ленин, ПСС, Ш.9. с. 155.

Смотр десантной разведроты перед боевым выходом. Кабул, 70-я отдельная разведрота 103-й вдд.

Разведгруппа уходит на задание.

Поднимаясь в горы, технику, как правило, приходилось оставлять, и бойцы могли рассчитывать только на собственное стрелковое оружие. Группе в 15–20 человек обычно придавался автоматический гранатомет АГС-17 и крупнокалиберный пулемет «Утес», которые разбирали для переноски.

«Восьмерка» уходит в Панджшерское ущелье. Район Анава, 262-я овэ.

Характеризуя работу штаба 40-й армии, ее командующий Б.В. Г ромов писал: «В первую очередь наши усилия были направлены на борьбу с банд!руппами и караванами, проникавшими с территории Пакистана и Ирана». С апреля 1984 г. вступил в действие план «Завеса», ставивший целыо перекрытие границы и караванных маршрутов. К его исполнению привлекались 11 мотострелковых батальонов, 3 разведбатальона, 11 разведрот и 60 разведвзводов, ежедневно выставлявших 30–40 засад в приграничной зоне протяженностью 1000 км при глубине 100–300 км. Очевидно, что при охвате таких пространств добиться сколько-нибудь эффективного решения задачи было проблематично. Перехват караванов на вероятных маршрутах их движения среди пустынных пространств, множества горных проходов и троп оставался эпизодическим: так, по итогам летнего периода 1984 г. (май-сентябрь), лишь 8 % выставленных засад дали результат с захватом оружия и боеприпасов (при этом «стволов» удалось взять меньше, чем в предыдущем году, — 3839 штук против 4334 в 1983 г.).

Требовались более подготовленные, мобильные и оснащенные для достижения таких специфичных целей формирования. Отчитываясь о результатах осуществления плана «Завеса», начальник боевой подготовки СВ генерал-майор А. Лучинский констатировал, что при значительном количестве задействованных армейских сил «основу составляют батальоны спецназа и отдельная рота спецназа».

Стоит заметить, что командование 40-й армии пришло к практически тем же выводам, что и американцы во Вьетнаме: увязнув в борьбе с вездесущими партизанами и убедившись в бесперспективности «вьетнамизации» конфликта силами южновьетнамской армии и многочисленных попыток лишить партизан опоры на местах путем привлечения на свою сторону населения, строительством укрепленных «стратегических деревень», а то и тактикой «выжженной земли» с полной эвакуацией местных жителей, ведущую роль отвели «длинной руке» авиации и операциям «тайных сил», осуществлявшихся спецподразделениями армии и морской пехоты. Их главной задачей было разрушение структуры партизанского движения, от уничтожения баз и истребления верхушки вьетконговцев до пресечения снабжения партизан. На фоне массированных бомбежек джунглей такие операции обеспечивали наибольшую эффективность и целенаправленность, однако требовали действий на контролируемой противником территории в отрыве от основных сил. Спустя полтора десятилетия ситуация повторилась в Афганистане, и, испробовав «уставные» варианты, командование обратилось к помощи спецподразделеиий.

Размеры подконтрольных зон с учетом разнообразия местных условий, рельефа и климата районов Афганистана диктовали широкий спектр тактических приемов отрядов спецназа. Так, разведгруппы «южного» пояса большей частью практиковали засадные и рейдовые действия на автомашинах вдоль дорог и

вскрытых в пустыне караванных маршрутов. Отряды 15-й бригады, действовавшие среди горных массивов, малолюдных каменистых плоскогорий, ущелий и в «зеленке» кишлачных зон вдоль рек, чаще прибегали к налетам и захватам складов и лагерей мятежников. Трофеи при этом, по возможности, вывозились, асами базы «на будущее» минировались.

Обширность зон ответственности в большинстве случаев требовала использования авиации. Тому же 370-му оспн была поставлена задача «держать» участок в 300 км по фронту и до 200 км глубиной. Бронетехника и приданная артиллерия далеко не всегда могли поддержать действия разведгрупп. В горах их просто не удавалось вывести в нужный район, а на пустынных просторах они легко обнаруживались противником. Сама организация боевого выхода «на броне» с силами обеспечения была чересчур громоздкой, растянутой по времени и привлекала ненужное внимание к задуманным «мероприятиям», напрочь лишая рейд или засаду главных преимуществ — неожиданности и скрытности. На помощь приходили вертолетчики армейской авиации, успевшей подтвердить свою значимость в решении практически любых задач афганской кампании. Взаимодействие с авиацией придавало спецназу необходимую мобильность и оперативность действий. Нередко вертолеты оказывались единственным средством доставки и поддержки разведгрупп, к тому же, с воздуха удавалось контролировать значительно большие районы (как оценивал ситуацию зам. начальника разведки 177-го оспн К. Таривердиев, в горах и бездорожье «поход «брони» даже на 50–60 км можно было смело приравнивать к подвигу, причем даже эти несчастные полсотни километров «броня» порой проходила за 6–8 ч, а то и больше»). Многочисленные сторожевые заставы и посты в большинстве своем ограничивались наблюдением за окрестностями и обеспечивали защиту самих себя и прилегающих километров дороги.

Ко времени развертывания сил спецназа вертолетные части и подразделения находились практически во всех значительных гарнизонах, располагая более чем 300 машинами. Уже с августа 1980 г. вертолетные эскадрильи ВВС 40-й армии начали переводить на усиленные штаты, увеличивая число звеньев с 4 до 5; в вертолетных полках насчитывалось по 3–4 эскадрильи, причем все полки и отдельные вертолетные эскадрильи (овэ) включали помимо транспортных Ми-8 и Ми-6 и боевые Ми-24. Базировавшиеся в Кабуле вертолетчики 50-го осап поддерживали операции «столичной» 469-й роты СпН и 177-го отряда СпН из Газни, где их экипажи несли постоянное дежурство. Джелалабадский 335-й обвп также держал одну из эскадрилий в Газни, обеспечивая деятельность отрядов 15-й бригады спецназа — 334-го, 154-го, 668-го и 177-го, для чего другая его эскадрилья периодически работала из Асадабада. Кандагарский 280-й овп привлекался для помощи спецназу 22-й бригады — 173-му, 186-му, 370-му и 411 — му отрядам, причем со спецназовцами Фараха часто «подрабатывала» и шиндандская 302-я овэ.

Высадка разведгруппы спецназа в Панджшере. 50-й осап, июль 1986 г.

Выполненив десантирование, вертолет возвращается на базу. Высадившаяся. группа по тропе уходит на заданиев глубь ущелья… Панджшер, июль 1986,г

Вместе с тем взаимодействие конкретных авиационных подразделений и спецназа не было постоянным, при необходимости вертолетчиков привлекали к работе в других районах, где готовились крупные операции или отмечалась возросшая активность оппозиции. Причинами «кочевой» жизни с работой с других аэродромов нередко становились значительные потери в соседних эскадрильях, выход их машин из строя или нахождение в ремонте (тем более что износ матчасти в Афганистане превышал все нормы и быстро «выбивал» ресурс техники), а то и недостатки в работе или отсутствие должного опыта у соседей. В итоге многим экипажам помимо своей зоны то и дело приходилось работать в других районах, в непривычной местности и условиях.

Совместная с «воздухом» работа как нельзя лучше способствовала решению задач СпН. В первую очередь этим достигалось значительное увеличение подконтрольных зон разведформирований, радиус которых возрастал до 150–180 км (он определялся характеристиками вертолетов при типовой нагрузке и заправке с учетом запаса топлива на возможное развитие ситуации — от поддержки втянувшейся в бой разведгруппы до навигационного резерва). Существенно возрастала мобильность спецназа, оперативно попадавшего в назначенный район, прежде нередко попросту недоступный. Высадка групп осуществлялась более скрытно и скоротечно, в малозаметных местах и без привлечения лишнего внимания ревом моторов и тучами пыли, сопровождавшими выход бронегруппы на всем ее пути. Патрулирование на вертолетах позволяло выполнять «просмотр» обширных участков и протяженных маршрутов, а при досмотре каравана, стычке с душманским отрядом и налете на селение или базу с огрызающимся противником огневая поддержка с воздуха оказывалась как нельзя кстати. Во внимание принималась и возможность эвакуации при неблагоприятном развитии событий: как гласил один из принципов спецназа, «прежде чем куда-то влезть, подумай, как потом выбраться».

Облеты местности с привлечением вертолетов армейской авиации осуществлялись еще в начале кампании: в соответствии с приказом штаба 40-й армии с марта 1980 г. такие действия организовывались в зонах ответственности армейских подразделений. Участвовал в них и спецназ: из состава 469-й роты СпН были выделены три группы, вылетавшие на Ми-8 50-го осап по маршрутам от Кундуза и Мазари-Шерифа на севере до Гардеза и Газни на юге. В одном из первых вылетов пара Ми-8 с разведгруппой лейтенанта М. Лукомского перехватила у Газни грузовик с грузом оружия. Сопровождавшие его боевики, ошарашенные атакой с воздуха, разбежались, что позволило разведчикам беспрепятственно взять грузовик. Обнаружив, что им противостоит всего шесть бойцов, душманы попытались отбить машину. Сразу же вскрылись недостатки «импровизации» при подготовке вертолетного досмотра: опыта взаимодействия не было, и разведчики, не имея радиосвязи, не только не могли запросить поддержку с воздуха у круживших неподалеку вертолетов, но и дать тем знать о происходящем. К счастью, вертолетчики заметили отчаянную жестикуляцию командира группы и подоспели на выручку, рассеяв нападавших, а затем забрав захваченные трофеи. Результатом досмотровых действий, осуществлявшихся полтора месяца всего парой групп и насчитывавших 15 бойцов, стало значительное число взятого ими оружия, превосходившее захваченное всей ротой за два года войны.

Тем не менее подобное «неуставное» патрулирование было вскоре сочтено нерациональным и прекращено по команде «сверху», а кабульский спецназ переориентировали на ведение разведки в приграничных с Пакистаном районах (469-я рота СпН, первым командиром которой был капитан А. Латыпов, находилась под особым патронажем командования, ее неоднократно посещал начальник Генштаба генерал армии Ивашутин, лично ставя задачи, контролируя и оговаривая детали; к сожалению, такое пристальное внимание руководства по известным причинам не всегда способствовало результативности работы). Перед новым заданием инструктаж провели сам командующий 40-й армии генерал-лейтенант Ю.В. Тухаринов и его нач штаба, для скрытности бойцов обрядили в афганскую военную форму, провели непременные партийные и комсомольские собрания.

Место десантирования находилось у кишлака Алихейль, известного как центр «страны Душмании», для доставки и обеспечения разведгрупп выделялись вертолеты 50-го осап. Полк, в обиходе по-свойски именовавшийся «полтинником», располагал тогда 12 Ми-8 и 12 Ми-24. С переходом на усиленные штаты в августе 1980 г. число машин возросло до 20. В 50-м осап 2-я эскадрилья летала на Ми-24, 3-я — на Ми-8, вто время как 1-я имела транспортные самолеты Ан-12 и Ан-26.

Подвеска блоков НАР УБ-16-57 на вертолете Ми-8. В боевой работе снаряжение и обувь изнашивались очень быстро, и на ногах борттехника М. Келя — резиновые шлепанцы, доставшиеся вместе с трофеями.

4-я эскадрилья 280-го овп, Кандагар, лето 1980 г.

Борттехники Ми-8 лейтенанты А. Ивановский и М. Кель готовят пулеметные ленты к ПКТ. Боеприпасы всегда брали с запасом, держа наготове в кабине 10–12 патронных ящиков. В лентах на 250 патронов чередовались обычные патроны типа ЛПС, трассирующие Т-46 и бронебойно-зажигательные Б-32.

Бойцы готовят к зарядке блоков ракеты C-5M1 — 57-мм НАР с фугасной боевой частью.

Уже в этой операции в апреле 1980 г. сказались ограниченные возможности Ми-8Т-основной тогда машины армейской авиации 40-й армии: малая располагаемая мощность двигателей «тэшки» не давала толком загрузить вертолеты снаряжением группы; на высокогорной площадке в намеченном районе сесть вообще не удалось, и высадку пришлось производить в более подходящем месте, откуда разведчики в пешем порядке двинулись на позицию. Под вопросом оказался и последующий подбор группы с той же площадки, где она уже «засветилась» при высадке. Сказались трудности с ориентированием и вновь проблемы со связью. Хотя группа и имела радиостанцию вместе с «солдат-мотором» (так в обиходе звали генератор ПЗУ — переносного зарядного устройства), но контакт с «воздухом» она не обеспечивала из-за различия рабочих частот. Пришлось полагаться только на дымовые шашки и пирофакелы, обозначая свое положение. В целом первые выходы особых успехов не принесли и пошли в зачет спецназу как «приобретение боевого опыта в горных условиях».

В очередном вылете на обнаружение душманской группировки и складов под Гардезом разведгруппа лейтенанта В. Сомова по ошибке оказалась высаженной не в том районе, была замечена, и ее пришлось эвакуировать под прикрытием подоспевшего из Кабула вертолетного звена. Следующий выход вновь обернулся стычкой малочисленной группы замкомандира роты Боева с отрядом душманов в полторы сотни человек, отбиться от которых помогли вызванные на помощь Ми-8 и Ми-24. Разведчиков подобрал Ми-8МТ, заходивший на посадку в вечерней полутьме на свет их фонарика и принявший на борт всех 16 человек, с трудом дотянув до Кабула на остатках топлива. Стычки с противником, обычно достаточно многочисленным, происходили все чаще, и для оперативности при связи радисты ввели краткий условный сигнал «77777», без лишних слов и шифров сообщавший, что группа ведет бой и требует подмоги с воздуха.

Делясь опытом, полученным в весенних операциях 1980 г., командир разведывательного взвода А.П. Пивоваренко назвал три ключевых момента для успешной «зачистки» района: «Первое — выявить средствами разведки местонахождение бандформирования, его состав и вероятный характер действий; второе — ограничить маневр бандформирования, выход его из-под удара силами блокирования, лишить противника всех путей отхода путем маневра подразделения, действиями тактических десантов и рейдовых отрядов; третье — разгром противника действиями главных сил путем прочесывания или фронтальным наступлением. Необходимо активно входить в соприкосновение с противником, сковывать его боем и одновременно осуществлять маневренные действия с целью блокирования, окружения и разгрома бандформирования. Противника нужно искать, а значит, необходимо эффективнее использовать разведывательные подразделения».

Доводы, высказанные тогдашним лейтенантом, в полной мере были актуальны все последующие годы афганской кампании. Со всей очевидностью поддержка армейской авиации становилась залогом успеха решения всех перечисленных задач, многократно повышая мобильность, оперативность и эффективность ведения как разведки, так и блокирования и огневого поражения противника. К сожалению, авиацией разведчики не располагали, а подобные «инициативы снизу» большей частью мало принимались во внимание штабным руководством, придерживающимся мнения: «Служи по уставу — завоюешь честь и славу».

469-й роте СпН, до 1984 г. остававшейся единственным в армии профессионально подготовленным формированием подобного рода, приходилось действовать по всему Афганистану. В сентябре 1980 г. разведчики участвовали в операции по зачистке Герата на западе страны, где высаживались в пустыне у иранской границы с целью перехвата душманских караванов. В одном из таких вылетов группе замполита роты С. Михалькова в засаде удалось полностью перебить душманскую банду в 62 человека, сжечь две машины и захватить трофеи, включая даже знамя. Вертолеты при этом отсекли огнем кочевье, откуда следовали боевики.

Ми-8 взлетает с полевой площадки у Анардары.

Пылевое облако, окутывавшее вертолет, резко ухудшало видимость, земля и препятствия вокруг едва просматривались, и взлет требовал изрядного опыта и внимания. 280-й овп, лето 1981 г.

Старший лейтенант Ефименко у своего Ми-24В. Вертолет несет блоки Б-8В20, снаряженные 80-мм НАР типа С-8. Кундуз, лето 1983 г.

Борттехник-стрелок Ми-8МТ ведет огонь из ПКТ через боковой иллюминатор. Шкворневыми упорами под оружие десанта были оборудованы пять иллюминаторов «восьмерки».

В декабре 1981 г., работая из Джелалабада по спецзаданию штаба армии, разведчики В. Сомова осуществили налет на опорный пункт боевиков, где находился мулла — духовный лидер местных моджахедов. Захват весьма уважаемого в этих краях пленного диктовался особой необходимостью: накануне душманы выкрали советского советника, для обмена которого и требовалась такая серьезная ставка. Ввиду важности операции к ней привлекались солидные силы — советские мотострелки, сотня афганских ополченцев, а вертолетчики 335-го обвп выделили 14 Ми-8 и 4 Ми-24. Подготовка к штурму включала аэрофотосъемку местности и самого селения, работу с агентурой, офицеры-спецназовцы загодя на вертолете облетели и весь район будущих действий. Штурм обошелся без жертв: ошарашенный такой армадой в небе, противник не оказал сопротивления, муллу и два десятка человек его охраны взяли в плен, захватив и их оружие.

При отсутствии ясного понимания роли спецназа его использование не было достаточно эффективным. Разведвыходы на выполнение специальных задач были нечастыми, а сами подразделения отвлекались для выполнения охранно-дозорных функций и сопровождения транспортных колонн. Примером такого рутинного и не самого удачного применения сил стало задание, полученное в начале декабря 1981 г. разведротой 177-го отряда ооспн: в составе автоколонны из 120 машин с грузом выполнить марш из Андхоя на севере страны в Меймене. Протяженность пути составляла 80 км, что позволяло рассчитывать на его прохождение в течение одного дня, еще до темноты. В прикрытие, помимо штатных БМП-2, выделялась зенитная «Шилка» и огнеметное отделение РПО-А, шедшее «на броне», а при необходимости в воздух поднимались из Файзабада Ми-24 из состава 181-го овп. Старшим колонны выступил замкомандира 177-го отряда Н. Бексултанов.

Размещение формирований спецназа ГШ 40-й армии в Афганистане.

Взаимодействие авиации и бронегруппы под Кандагаром. Ми-8МТ из 280-го овп садится на дороге для согласования вопросов дальнейшей совместной работы. Район Аргандаб, лето 1988 г.

Хмурым зимним утром 5 декабря 1981 г. колонна подошла к селению Даулатабад. Разведчики головного дозора заметили, что кишлак безлюден, а это было верной и недоброй приметой: прячущиеся жители наверняка знали о готовящейся засаде. Когда колонна втянулась в селение, по головной БМП-2 и шедшему следом топливозаправщику открыли гранатометный огонь. Подбитые машины загородили узкую улочку, и на замершую колонну обрушился огонь отовсюду. Огневое прикрытие отбивалось беспорядочной стрельбой, не видя противника. Восстановив управление, разведчики втянулись в бой среди дувалов, выбивая душманских стрелков. Переломить события помогло подоспевшее звено боевых вертолетов. Наладив связь с авианаводчиком в колонне, Ми-24 принялись утюжить кишлак. После трехчасового боя противник отошел. К этому времени колонна, рассеченная на несколько частей, потеряла пять сгоревших автомашин и две БМП-2. Вместе с машинами сгорели четверо солдат-водителей, притом что противник, по всей видимости, располагал небольшими силами — у спецназа потери ограничились шестью ранеными.

С вводом в Афганистан спецназовских батальонов масштабы взаимодействия с авиацией резко возросли, и вертолетным частям напрямую ставилась задача обеспечить их боевую работу в системе «Завеса». В штабе 40-й армии руководство действиями спецназа осуществляла оперативная группа, занимавшаяся сбором разведданных, постановкой задач и координацией привлекаемых сил. По результативности уже в первые месяцы выделились кандагарский 173-й и шахджойский 186-й оспн, через зоны ответственности которых пролегали оживленные караванные маршруты. Поток военных грузов здесь был таким, что в качестве транспорта преобладали уже не привычные вьючные животные, а джипы и грузовики. Начав боевую работу в середине мая 1985 г., к концу года 186-й отряд майора Лихидченко имел на своем счету проведение 202 засад и налетов (г.е. без боевых выходов не обходился практически ни один день), а также 45 вылетов досмотровых групп, в которых удалось уничтожить 34 автомобиля, 2 трактора (последние благодаря своей проходимости и грузоподъемности в условиях афганского бездорожья широко использовались для перевозок), ЮДШКи 108 PC. Отдельной строкой засчитывались трофеи — объективное свидетельство результативности отряда, тем более что не только взять их, но и доставить на базу было задачей не из легких: захвачены были «на ходу» 5 машин и 4 трактора, 8 ДШК, 38 PC и 78 «стволов», ну а собранные в караванах и душманских «схронах» патроны считать приходилось уже сотнями тысяч.

Бойцам джелалабадской 15-й бригады СпН пришлось воевать в сложных условиях, среди изрезанных ущельями гор с редкими кишлачными зонами, чередуя засады с налетами и прочесыванием местности в поисках душманских складов и стоянок. Особенно нелегко приходилось 334-му оспн майора В. Терентьева в Асадабаде, лежавшему у самой границы и окруженному цепью укрепрайонов и баз противника. Гарнизон просматривался с сопредельной стороны и то и дело обстреливался минометами и PC, ч то не позволяло наладить там постоянное базирование вертолетов, сберечь которые от периодических обстрелов было проблематично (территория части и без того была перепахана разрывами и усыпана осколками, не раз горел автопарк, а приданная артбатарея как-то полностью была уничтожена при огневом налете). Тем не менее и здесь была оборудована небольшая вертолетная площадка с полосой всего в 180 м и стоянкой на самом берегу приграничной реки, однако практически без каких- либо средств наземного обслуживания. Рассчитывать на заправку или на запуск от местного источника питания прилетавшим экипажам не приходилось. В силу этого вертолеты привлекались к взаимодействию от случая к случаю, и спецназу больше приходилось рассчитывать на собственные силы.

Избранная тактика сопровождалась значительными потерями. В одном из первых выходов в апреле 1985 г. рота капитана Цибрука, действовавшая без какой-либо поддержки, попала в ловушку в Мараварском ущелье — месте, и без того сложном в тактическом отношении, заросшем «зеленкой» с селениями и вплотную примыкающем к пакистанской границе. Оказавшись под огнем, отрезанная от своих рота потеряла 29 человек, включая двух офицеров и самого командира.

К концу года 334-му оспн удалось уничтожить и захватить 4 автомашины, 33 вьючных животных, 116 единиц стрелкового оружия (СО) и 304 PC, причем зачастую и при удачных выходах их результативность толком не позволяла оценить отсутствие трофеев — свидетельства «грубого и зримого», шедшего

Капитан Я. Мельников из разведотдела 103-й вдд в кабине Ми-8МТ. Карманы и лямки разгрузочного жилета офицера-разведчика заняты сигнальными средствами — пирофакелами оранжевого дыма и реактивными сигнальными патронами РСП.

разведчикам «в зачет», в отличие от подававшихся многими командирами победных рапортов, составлявшихся по принципу «бумага все стерпит», из-за чего по ним суммарные потери противника уже едва ли не превосходили все население Афганистана (справедливости ради надо сказать, что к подобной отчетности командиров прямо подталкивало командование, требовавшее «хороших результатов» в качестве оценки их деятельности). Спецназу после налета часто приходилось отходить с боем, захваченное оружие и боеприпасы вывезти было нечем, и трофеи уиичтожали на месте, сжигая и подрывая, в лучшем случае забирая с собой лишь образцы новых типов вооружения.

В то же время отлаженная совместная работа с авиацией давала ощутимые результаты. Наиболее эффективными являлись вертолетное патрулирование и высадка засад. Вертолетчики 50-го осап регулярно выделяли для этого несколько машин, проводя по 3–5 досмотров транспорта за день. Основные маршруты Ми-8 с досмотровыми группами из 177-го и 668-го оспн пролегали вдоль дорог и караванных путей Газни-Ургун и Газни-Гардез-Бараки. Обычно с утра выполнялась пара вылетов в поисках караванов, вышедших в путь после ночлега, а к вечеру в очередных вылетах старались подловить тех, кто не успел укрыться в кишлаках для ночевки (досмотра в селениях избегали: он был малоэффективен, ведь караван успевал рассредоточиться среди дувалов, спрятав вьюки, а его сопровождающих было не отличить от местных жителей; к тому же, всегда оставался риск нарваться на мощное сопротивление, не имея представления о силах противника, прячущегося под защитой строений и стреляющего в спину из узких улочек).

Продолжение следует

«Мустанги» на российском бездорожье

Татьяна Руссу

Фото автора, С. Суворова, ОАО «КамАЗ» и «УралАвто».

В условиях современной войны как никогда раньше возрастает значение подвижности войск. И обеспечить эту подвижность без автомобилей просто невозможно. Как массовому транспортному средству автомобилю замены пока нет. Но он тоже меняется, так как с течением времени меняются и требования к нему. Какими же должны быть сегодня военные автомобили?

От современных армейских автомобилей сегодня как никогда требуются надежность и долговечность, способность безотказно работать в различных климатических условиях. Они должны быть просты в обслуживании и при ремонте в полевых условиях. И, конечно же, особое внимание уделяется важнейшим характеристикам — исключительной проходимости на пересеченной местности и высокой скорости движения по шоссе. А в последние годы, когда армиям многих государств пришлось столкнуться с международным терроризмом, к этим требованиям добавились еще и защищенность и живучесть.

Разумеется, автомобили многочисленных марок, имеющиеся в современных армиях, реально обладают такими качествами в разной мере. Все зависит от конструктивных особенностей машин, от круга возлагаемых на них задач, от уровня развития автомобильной промышленности страны и взглядов на использование военного автотранспорта.

И все же основная масса армейских автомобилей изначально проектируется в первую очередь как многоцелевые. Ведь им приходится решать очень широкий круг задач: они используются в качестве транспортных платформ для различных систем оружия, буксируют артиллерийские системы и специальные прицепы, перевозят грузы, топливо, личный состав и т. д.

Естественно, невозможно создать единый автомобиль, который бы смог решать все вышеперечисленные задачи, но тенденция к его универсализации в последнее время наблюдается. Так, например, в России в течение последнего десятилетия завершился процесс перехода армейского автотранспорта на дизельные двигатели, причем большинство моделей имеет взаимозаменяемые силовые установки. В настоящее время перед российским автопромом стоит задача добиться максимальной унификации запасных частей, узлов и агрегатов для армейских автомобилей.

Семейство современных военных многоцелевых автомобилей КамАЗ.

Все современные отечественные военные многоцелевые транспортные средства были разработаны в рамках стандартных семейств. Например, автомобили «Урал» и КамАЗ с колесными формулами 4x4, 6x6, и 8x8, поставляемые Вооруженным Силам, имеют 80–85 % общих деталей и узлов. В остальном машины отличаются только количеством мостов. Грузоподъемность таких образцов, которая варьируется в пределах от 4 до 14 т, позволяет обеспечивать части и подразделения автомобилями одной марки, но разных модификаций. Это способствует экономии значительных финансовых средств, гак как существенно удешевляется производство, а также гарантируется быстрое и качественное обучение водителей и специалистов по ремонту (из-за снижения многотипности парка машин). Переход к комплектованию военно-транспортных подразделений и частей однотипными автомобилями также сокращает и количество выделяемого транспорта для перевозки запасных частей в ремонтных подразделениях материально-технического обеспечения. В то же время такие машины позволяют устанавливать на них большое число систем вооружения и различного оборудования.

Сказанное подтверждается и недавним заявлением начальника Центрального автомобильно-дорожного управления Министерства обороны РФ генерал-майора Федора Алексакова о том, что к 2016 г. в Вооруженных Силах РФ останутся три базовые модели военных грузовиков вместо нынешних 20. В связи с этим Главное автобронеганковое управление МО РФ в качестве эксперимента переоснастит в этом году два полка в Приволжско-Уральском военном округе грузовиками всего трех базовых модификаций. Автомобили всех родов войск и служб, вплоть до спецмашин, будут заменены на КамАЗы семейства «Мустанг», а в общевойсковых соединениях и частях места в автомобильных парках займут «Уралы».

В настоящее время автомобильные заводы «УралАвто», КамАЗ и ГАЗ заняты разработкой опытных образцов, которые прежде всего должны отвечать самым жестким требованиям военных к конструкции и обеспечивать способность к использованию в качестве оружейных платформ. Кроме того, эти машины предполагается выпускать серийно на основной линии вышеупомянутых заводов, а технология их производства должна соответствовать условиям производства массового автомобиля. Другими словами, речь идет действительно об автомобилях двойного назначения.

Опыт действий войск в «горячих» точках и при проведении миротворческих операций говорит о необходимости повышения защищенности и живучести транспортных средств, в том числе и автомобилей. В настоящее время задача увеличения живучести военного автотранспорта в условиях обстрелов из стрелкового оружия успешно решается: нашла практическое применение концепция повышения защищенности автомобилей с использованием местного бронирования. Опыт боевого использования автомобилей «Урал», оснащенных такой броней, в горячих точках убедительно доказал, что выбранный подход правилен. Также на «УралАвто» были созданы машины и с полностью бронированными кабинами и закрытыми броней наиболее уязвимыми местами. По тому же пути пошли и на КамАЗе, УАЗе и ЗиЛе. Так, например, выпускаемые КамАЗом автомобили семейства «Мустанг» имеют местное бронирование. Помимо этого на некоторых марках машин данного семейства используется и скрытое бронирование кабин, т. е. когда автомобиль с бронированной кабиной внешне практически ничем не отличается от обычной машины. Это было одно из основных требований военных.

Семейство современных военных многоцелевых автомобилей «Урал».

Автомобиль многоцелевого назначения «Урал-4320» с увеличенными монтажными возможностями.

Автомобиль многоцелевого назначения «Урал 43206-47».

Автомобиль многоцелевого назначения «Урал-43206».

Недавно автомобилестроители предложили еще одну идею повышения живучести автотранспорта в «горячих» точках. Речь идет об автоцистернах, предназначенных для транспортировки горюче-смазочных материалов. Обычно такие автомобили становятся первыми жертвами боевиков. В связи с этим на «УралАвто» освоили выпуск автоцистерн с надеваемыми на топливные емкости тентами. Теперь внешне такой автомобиль ничем не отличается от обычного армейского грузовика.

Аналогичными тентами оборудуются и «Уралы» с бронированной кабиной в кузове. Эти кабины надежно защищают находящийся внутри личный состав от огня стрелкового оружия. А выполненные в них амбразуры и люки сверху обеспечивают ведение ответного огня по нападающему на автомобильные колонны противнику.

Автомобильное шасси КамАЗ-5350 с бронированной кабиной.

Автомобиль КамАЗ-6350 с кузовом-фургоном К-6350 и ГМП.

Автомобиль «Урал-532303» с бронированной кабиной.

Автомобиль многоцелевого назначения «Урал-432009» с бронированными кабиной и моторным отсеком.

Автомобиль многоцелевого назначения КамАЗ-43501.

Автомобиль многоцелевого назначения КамАЗ-43261.

Несколько слов о конкурентоспособности. Борьба на международном рынке армейских автомобилей в последнее время идет довольно жесткая. Здесь с каждым годом появляются все новые и новые производители со своей продукцией. Все труднее становится удерживаться на нем даже таким признанным лидерам автостроения, как Германия или США. Кстати, в области армейских грузовиков американцы за последние годы заметно утратили лидирующие позиции на рынке, уступив их России и Чехии. А вот отечественные КамАЗы все чаще можно встретить в камуфлированной окраске на дорогах стран, где раньше, кроме автомобилей с клеймом «Made in USA», ничего не признавалось. Конечно, этому во многом способствовали и победы российской команды на престижных ралли «Париж- Дакар», но и не только там. Часто армейские грузовики из различных стран сходились в поединках на трассах тендеров, устраиваемых потенциальным покупателем. И здесь снова были на высоте КамАЗы и «Уралы». Некоторые из них даже неоднократно вытаскивали на буксире своих западных конкурентов из болот или барханов. Сейчас военные автомобили, выпущенные в России, колесят по дорогам Азии, Африки, Европы и Америки. Кто знает, возможно, скоро они доберутся и до Австралии и будут разъезжать солдаты австралийской армии на «Уралах» и КамАЗах. А распространение российских машин в мире говорит просто о том, что новые разработки российского автопрома проводятся в соответствии с самыми высокими требованиями времени и полностью им отвечают.

Скоро эти АТМЗ-4,5 уступят место в парках новым машинам.

КамАЗ-6350 одинаково уверенно чувствует себя и на дороге, и вне ее.

КамАЗ-43501 может десантироваться парашютным способом.

«Урал-4320-Б» с бронированной кабиной.

На выставках IDEX российские КамАЗы всегда привлекают внимание специалистов.

Международная аэрокосмическая и морская выставка LIMA-2005

Малайзия, 6-11 декабря 2005 г.

Фоторепортаж В. Щербакова.

Материал предоставлен журналом «Обозрение армии и флота».

Персонал полетной палубы заводит истребитель F-14, приписанный к 211-й иаэ «Чекмэйтс», на паровую катапульту. Операция Iraqi Freedom. Персидский залив, 8 января 2003 г.

Старшина-специалист направляет самолет ДРЛО Е-2С «Хокай» для занятия назначенного места на палубе АВМА «Энтерпрайз». Самолет приписан к 120-й аз ДРЛО «Грейхокс» (IAW-120, Carrier Airborne Early Warning Squadron One Two Zero, Greyhawks, или «Серые ястребы»). Атлантический океан, 19 апреля 2004 г.

Старшина авиационной боцманской команды 3 класса (Aviation Boatswain's Mate 3rd Class) отбегает за линию безопасности после того, как закрепил на катапульте F/A-18 из состава 312-й ишаз «Чекербоардс» Корпуса морской пехоты США (Checkerboards, Marine Fighter Attack Squadron Three One Two, 1FMA-312). ABM А «Энтерпрайз».

Красное море, 2 февраля 2004 г.

Его величество авианосец

Атомный многоцелевой авианосец «Энтерпрайз» (CVN-65 Enterprise)

Владимир Щербаков

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» № 9-12/2004 г., № 2–6,8, 10, 11/2005 г.

В статье использованы фото ВМС и ВВС США

Встреча двух миров

«Энтерпрайз» — одно из немногочисленных героических имен кораблей за всю историю Соединенных Штатов Америки. Да и не только кораблей. Поэтому нет ничего удивительного в том, что название для космического звездолета, героя телесериала «Звездный путь» (Star Trek), было выбрано именно это — «Энтерпрайз».

Быстроходное судно снабжения «Детройт» (USS Detroit, АОЕ-4) следует по правому борту АВМА «Энтерпрайз». Ранним утром 10 января 2004 г. в водах Персидского залива идет обычная процедура передачи грузов на ходу. Операция Iraqi Freedom.

В марте 2002 г. на студии «Юнайтед Парамаунт Нетуорк» (United Paramount Network) шла съемка очередного сезона данного телесериала. Однако обычная работа не стала руги ной благодаря задуманной и реализованной PR-акции.

Руководство телекомпании при поддержке командования ВМС США решило наградить трех наиболее отличившихся в предшествующем году моряков из экипажа АВМА «Энтерпрайз». Старшина-техник I класса по авиационному электронному оборудованию Роберт С. Пикеринг (Aviation Electronics Technician I s ' Class Robert S. Pickering), старшина 2 класса по авиационному электронному оборудованию Тимоти Дж. Уиттингтон (Aviation Electronics Mate 2"" Class Timothy J. Whittington) и матрос 3 класса — специалист по личному составу Сара Э. Пиццо (Personnelman 3,d Class Sarah E. Pizzo), ставшие в 2001 г. лучшими «Старшим моряком», «Младшим моряком» и «Блю Джэкет» авианосца «Энтерпрайз», получили возможность принять непосредственное участие в съемках очередной серии «Звездного пути».

Эмоции у американских моряков били через край. По крайней мере, это видно из следующих их слов.

Сара Пиццо: «Я была чрезвычайно потрясена. Для меня большая честь быть здесь. Я получила грандиозную возможность представлять авианосец «Энтерпрайз» и его почти три тысячи моряков команды».

Тимоти Уитгинггон: «Вначале я был просто шокирован. Я не мог поверить в то, что это происходит. Я позвонил всем моим родственникам и друзьям. Они мне не поверили, поэтому пришлось взять фотографии и показать всем им в качестве доказательства».

Матросы «Энтерпрайза» и актеры сериала «Звездный путь» на борту американского атомохода. 28 февраля 2002 г. Слева направо: Коннер Триннир — исполнитель роли главного инженера звездолета Чарльза «Трипа» Такера III; старшина — техник 1 класса по авиационному электронному оборудованию Роберт С. Пикеринг («Матрос года»); матрос 3 класса — специалист по личному составу Сара Э. Пиццо («Служащий года»); старшина 2 класса по авиационному электронному оборудованию Тимоти Дж. Уиттингтон («Молодой матрос года») и Скотт Бакула — исполнитель роли капитана звездолета.

Идея связать таким образом два «Энтерпрайза», настоящий и «киношный» космический, родилась у телевизионщиков сразу же после того, как было принято решение о съемках очередного сезона телесериала. Все формальности были улажены с офицером по связям с общественностыо АВМА «Энтерпрайз» в течение месяца. Причем надо особо отметить, что это не первый и не единственный случай взаимодействия команды телесериала «Зведный путь» с командой АВМА «Энтерпрайз». На авианосец постоянно отправлялись и отправляются кассеты и DVD с новыми сериями, а моряки взамен даря телевизионщикам различные сувениры с символикой легендарного корабля и т. п.

По словам актера Скотта Бакулы (Scott Bakula), исполнителя роли командира космического крейсера капитана Джонатана Арчера (Captain Jonathan Archer), «налицо явная связь между нашим «Энтерпрайзом» и реальным американским кораблем, носящим это знаменитое имя. По моему мнению, мы достойно продолжаем традиции американского флота. И я искренне верю в то, что первый космический корабль, который направится в район дальнего космоса, будет носить имя «Энтерпрайз». Видимо, актер говорил от чистого сердца, поскольку его отец проходил службу в ВМС США в качестве морского летчика.

Серия «Звездного пути», в съемках которой американские матросы с АВМА «Энтерпрайз» приняли участие, была показана 8 мая 2002 г. И хотя моряки появились на телеэкране всего в течение 15 мин (где-то на заднем плане в инженерном отсеке звездолета), это стало знаменательным событием не только в истории атомного авианосца, но и в истории самого телесериала «Звездный путь», получившего, таким образом, привязку к нашей реальной жизни.

Из истории кораблей американского флота с именем «Энтерпрайз»

Третий «Энтерпрайз»

Третий корабль, носивший имя «Энтерпрайз», был шхуной, построенной Генри Спенсером (Henry Spencer) в городе Балтиморе. штат Мэриленд, в 1799 г. После спуска на воду корабль поступил под командование лейтенанта Джона Шоу (Lieutenant John Shaw).

17 декабря 1799 г. шхуна покинула Делавер-Кейпс (Delaware Capes) и направилась в Карибское море для защиты торговых судов Соединенных Штатов от нападений французских приватиров.

Напомним, что в то время между молодыми Соединенными Штатами Америки и Францией шла так называемая «Квази», или Необьявленная война (Quasi- War).

Началась она с инцидента между Францией и США, имевшего место в 1798 г. Конфликт начал назревать еще при президенте Джордже Вашингтоне (George Washington), когда недовольная договором Джея (Jay’sTreaty. 1794 г.) Франция, находясь в состоянии войны с Англией, стала осуществлять на постоянной основе досмотр американских торговых судов. Действия не особо законные, но вполне понятные по-человечески. Ведь договор Джея, заключенный по решению Джорджа Вашингтона с Великобританией, являвшейся врагом Франции, не мог не наводить Париж на определенные мысли. Тем более что двумя годами позже, в 1796 г., президент Вашингтон выступил с предложением заменить представителя США во Франции Джеймса Монро (James Monroe), весьма открыто выражавшего сочувствие основным принципам Великой Французской революции.

Чтобы устранить нараставшую напряженность, следующий американский президент, Джон Адамс (John Adams), направил во Францию чрезвычайную комиссию в составе трех доверенных лиц: Джона Маршалла (John Marshall), Чарльза Пинкни (Charles Cotesworth Pinckney) и Элбриджа Джерри (Elbridge Gerry). Основной их задачей было изменить некоторые положения франко-американского союза от 1778 г., все еще имевшего законную силу и оказывавшего негативное влияние на отношения США и Великобритании после начавшейся англо-французской войны. Но вмешалась судьба.

Во-первых, сами посланники допустили со своей стороны большую ошибку: они отправились во Францию, не дожидаясь официального приглашения Директории, и поэтому могли рассматриваться в Париже лишь в качестве частных лиц. А во-вторых, французские войска к тому времени одержали несколько блистательных побед над британской армией и могли потому чувствовать себя на высоте.

Министр иностранных дел Франции Талейран воспользовался этими обстоятельствами и через посредников стал требовать от американцев финансовой сатисфакции, которая была больше похожа на вымогание взятки. При этом, естественно, французы всячески затягивали начало переговоров. Посредниками между двумя сторонами выступили швейцарский банкир Хоттенгер (Hottenguer), немецкий торговец из Гамбурга Беллами (Bellamy) и сотрудник французского Министерства иностранных дел Отеваль (Hauteval).

В сообщениях президента Конгрессу и в прессе их называли «мистер X», «мистер Y» и «мистер Z». Американские посланцы дать взятку отказались и уехали ни с чем. Вымогательство вызвало волну возмущения в США, конгрессмен же Роберт Харпер (Robert Goodloe Harper) произнес фразу, ставшую затем знаменитой: «Миллионы на оборону, но ни цента на дань» (в оригинале звучало как Millions for defense, but not a cent for tribute).

Конгресс аннулировал все соглашения с Францией, прекратил с ней торговлю, а также принял законы об иностранцах и подстрекательстве к мятежу (Alien and Sedition Acts) и разрешил захват французских судов с вооружением на борту. И только в 1800 г. благодаря усилиям президента Джона Адамса и министра Талейрана стороны пришли к примирению.

Вот в таких своеобразных условиях пришлось действовать экипажу «Энтерпрайза». Однако «квази» война была только на бумаге. На самом же деле все было серьезно. Герой нашего рассказа в течение года плавания захватил восемь приватирских судов и освободил 11 американских торговых судов из французского (а фактически — пиратского) плена. Такие блестящие заслуги послужили причиной принятия командованием ВМС США решения оставить после войны шхуну «Энтерпрайз» в составе американского флота (такой участи вместе с ним удостоились только 13 кораблей).

Следующим эпизодом в жизни третьего «Энтерпрайза» стало его плавание в район Средиземного моря с заданием присоединиться к группе кораблей американского флота, направленных для борьбы с североафриканскими пиратами. 26 июня 1801 г. корабль миновал Гибралтар, а 1 августа 1801 г. несколько западнее Мальты «Энтерпрайз» настиг и принудил сдаться 14-пушечный пиратский корабль «Триполи» (Tripoli), принадлежавший сообществу триполитанских пиратов (Триполитания — историческая область на территории Ливии, которая в то время находилась под владычеством Османской империи. В отечественной литературе этих пиратов принято называть «берберскими»). Интересно, что командиру американского корабля было запрещено брать так называемые призы (призовое право приносило весьма ощутимый доход экипажам кораблей в те времена), поэтому «Триполи» был отправлен в ближайший порт.

После последовавших затем двух лет рутинной конвойной службы очередной повод отличиться представился «Энтерпрайзу» только 17 января 1803 г. В тот день американцам удалось захватить судно «Полин» (Paulina), с тунисским экипажем, но на службе у Триполи. Несколькими месяцами позднее, 22 мая, «Энтерпрайз» после стремительного преследования загнал на мель недалеко от города Триполи 30-тонную пиратскую шхуну. Затем в течение мая-июня американцы в одиночку и в составе корабельных групп предпринимали обстрелы ливийского побережья и несколько раз производили высадку небольших десантных партий на побережье для уничтожения стоянок и складов пиратов.

23 декабря 1803 г. «Энтерпрайз» совместно с другим американским кораблем «Конститьюшн» (Constitution) захватил триполитанский кеч «Мастико» (Mastico). После ремонта он был переименован в «Интрепид» (Intrepid) и был передан под начало командира «Энтерпрайза» лейтенанта Стивена Декатура-младшего (Lieutenant Stephen Decatur Jr.) для участия в весьма интересной экспедиции. Ее задачей было уничтожение бывшего американского фрегата «Филадельфия» (Philadelphia), захваченного ранее триполитанскими пиратами и находившегося в гавани порта Триполи. Стивен Декатур и его команда, в которую вошли только добровольцы, с блеском выполнили поставленную перед ними задачу и уничтожили плененный фрегат.

После этого рейда «Энтерпрайз» продолжал патрулировать воды у побережья Ливии вплоть до июля 1804 г., когда он вместе с рядом других американских кораблей предпринял многонедельную бомбардировку и осаду Триполи — главной опорной базы берберских пиратов.

Следующую зиму «Энтерпрайз» провел в Венеции, где прошел капитальный ремонт, завершившийся к маю 1805 г. К выполнению обязанностей конвойного и патрульного корабля он вернулся только в июле 1805 г. и выполнял их до августа 1807 г. В основном эти два года прошли более или менее спокойно, за исключением нескольких малозначимых эпизодов. Например, 15 августа 1806 г. в районе Гибралтара корабль был атакован несколькими малыми испанскими кораблями, но выдержал удар и быстро обратил противника в бегство.

В конце 1807 г. «Энтерпрайз» вернулся в Соединенные Штаты и затем вплоть до июня 1809 г. патрулировал прибрежные воды США. Затем после краткого вояжа в Средиземное море он был переведен в Нью-Йорк и почти на год поставлен в док «Вашингтон Нэйви Ярд» (Washington Navy Yard).

В апреле 1811 г. корабль был спущен на воду и направлен для несения патрульно-конвойной службы в район городов Саванна (Savannah) и Чарлстон (Charleston). 2 октября того же года корабль вернулся в Вашингтон и прошел еще один капитальный ремонт и переоборудование. 20 мая 1812 г. «Энтерпрайз» вновь спустили на воду, но уже в качестве брига.

С началом войны между США и Великобританией бриг «Энтерпрайз» вновь начал несение патрульной службы — в районе восточного побережья Америки. 5 сентября 1813 г. корабль обнаружил, преследовал и в результате ожесточенного боя захватил британский бриг «Боксер» (НВМ Brig Boxer), отконвоировав его в расположенный недалеко порт Портленд штата Мэн (Portland, Maine). Причем в ходе боя погибли командиры обоих бригов: лейтенант Уильям Берроуз (Lieutenant William Burrows), командир «Энтерпрайза», и кэптен Сэмюэль Элит (Captain Samuel Elyth), командир «Боксера». Они были погребены в упомянутом порту в ходе общей погребальной церемонии.

После ремонта в Портленде «Энтерпрайз» совместно с бригом «Рэттлснейк» (Rattlesnake) направились в воды Карибского моря, где захватили в качестве призов три корабля. Однако затем удача от них отвернулась. «Сладкая парочка» повстречала достаточно сильного противника и была вынуждена разделиться и спасаться бегством. Причем «Энтерпрайзу» пришлось даже сбросить в море часть своих пушек, настолько быстро американцам пришлось «продвигаться по направлению к тылу». 9 марта 1814 г. корабль прибыл в Уилмингтон (Wilmington, N.C.) и оставшееся до заключения мира время провел в качестве корабля береговой охраны, патрулируя воды в районе города Чарлстона (Charleston, S.C.).

В июле-ноябре 1815 г. «Энтерпрайз» совершил свой очередной и последний вояж в Средиземное море, после чего нес службу только у берегов Соединенных Штатов в качестве патрульного корабля до ноября 1817 г. В этот период ему пришлось совершить плавания в Карибское море и Мексиканский залив, где он боролся с пиратами, контрабандистами и работорговцами (было захвачено 13 призов).

Жизнь третьего «Энтерпрайза» неожиданно прервалась9 июля 1823 г., когда бриг сел на мель острова Малый Кюрасао (архипелаг Малые Антильские острова, недалеко от северного побережья Южной Америки). В результате этого корабль получил сильные повреждения и разрушился. Никто из экипажа, к счастью, не пострадал.

Экипаж АВМА «Энтерпрайз» регулярно становится героем различных теленовостей. И не только американских.

На этой фотографии видеосъемку ведет телеоператор марокканской телекомпании.

11 июля 2004 г., Атлантический океан, многонациональное учение Majestic Eagle. Участие «Энтерпрайза» в данном учении было предусмотрено в рамках учебного цикла Summer Pulse-2004 — одновременного выхода в Мировой океан сразу семи АУГ ВМС США.

Продолжение следует

Комплекс Д-3: «переходный возраст»

Развитие идеи вооружения подводных лодок баллистическими ракетами Часть VII*

Павел Качур

*См. ТиВ № 4,5,7.8/2004 г., № 3–8,10–12/2005 г.

О ракетном комплексе Д-3 с ракетой Р-15 к настоящему времени известно совсем немного, а история его создания излагается довольно туманно. Тем не менее попробуем разобраться и проследить последовательность развития идеи вооружения подводных лодок баллистическими ракетами в нашей стране.

Главный конструктор и начальник ОКБ-586 М.К. Янгель.

История, покрытая завесой умолчания

Начало систематическим крупномасштабным исследованиям в области создания комплексов баллистических ракет подводных лодок в СССР было положено 26 января 1954 г. совместным постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Эта тема получила название «Волна». Основными разработчиками по подводным лодкам стало ЦКБ-16 Минсудпрома (начальник и главный конструктор Н.Н. Исанин) со своим «кустом» смежников (ЦКБ-34 Минсудпрома, МНИИ-1 Минтранстяжмаша и др.), а по ракетам — ОКБ-1 НИИ-88 Миноборонпрома (главный конструктор С.П. Королев), смежники — ОКБ-2 НИИ-88 Миноборонпрома, НИИ-885 Минрадиопрома, НИИ-49 Минтранстяжмаша и др. 1*

Успешное преодоление многих проблем, возникших в процессе создания комплекса Д-1 с ракетой Р-11ФМ, вызвало рождение не только нового комплекса Д-2 с ракетой Р-13, но и новых разработчиков со своей кооперацией. Проектирование ракеты вело вновь образованное СКБ-385 (главный конструктор В.П. Макеев), бортовую автономную аппаратуру системы управления для Р-13 разрабатывало СКБ-626 Минрадиопрома во главе с Н.А. Семихатовым. Одновременно с ракетной дизель-электрической подводной лодкой проекта 629 (ЦКБ-16 Минсудпрома) в ЦКБ-18 Минсудпрома велось проектирование атомной подводной лодки проекта 658 (главный конструктор С.Н. Ковалев) 2*.

Определенные успехи, достигнутые при работе над ракетами для комплексов Д-1 и Д-2, открыли для С.П. Королева новое поле деятельности, и он с большим энтузиазмом взялся за разработку новой ракеты для ВМФ. Поэтому параллельно с этими проектами в ОКБ-1 НИ И-88 под его руководством шло эскизное проектирование ракеты Р-15 следующего комплекса Д-3. Но постановлением СМ СССР от 17 августа 1956 г. тема ракеты Р-15 была передана в ОКБ-586 в Днепропетровске (главный конструктор М.К. Янгель).

Некоторые авторы 3* пытаются представить это событие как попытку М.К. Янгеля составить конкуренцию макеевскому СКБ-385. Но факты говорят о другом. Дело в том, что 9 мая 1951 г. вышло постановление СМ СССР о передаче Министерству вооружения СССР Днепропетровского автомобильного завода, прекращении выпуска на нем автомобильной техники и об организации серийного производства ракет. С 1951 г. завод стал именоваться предприятием п/я 186, а его полное название — Государственный союзный завод № 586.

Ближайшая задача, поставленная правительством перед заводом, заключалась в освоении серийного производства ракет Р-1, Р-2, Р-5М разработки ОКБ-1. Первый успешный пуск собранной на заводе серийной ракеты Р-1 был произведен в ноябре 1952 г. И, надо признать, дела на заводе в Днепропетровске шли с опережением графика по сравнению с заводом № 66 в Златоусте, где также пытались наладить серийный выпуск Р-1. Выделенное из завода в самостоятельную организацию СКБ-385 должно было осуществлять конструкторскую и технологическую подготовку производства ракет Р-1. Однако серийное изготовление ракеты и ее модификаций на заводе № 66 так и не было организовано, а документацию в дальнейшем передали на завод № 586. СКБ-385 было переориентировано на оперативно-тактические ракеты типа Р-11, Р-11М и Р-17, а также на морские баллистические ракеты Р-11ФМ, Р-13.

Именно в это время у специалистов коллектива завода № 586 возник замысел создать ракету собственной конструкции, принципиально отличающуюся от ракет С.П. Королева, т. е. выполненную на высококипящих компонентах топлива. 10 апреля 1954 г. вышло постановление СМ СССР о преобразовании отдела главного конструктора завода № 586 в Особое конструкторское бюро № 586. Главным конструктором и начальником нового ОКБ-586 назначили 42-летнего Михаила Кузьмича Янгеля, прошедшего школу «короля истребителей» Н.Н. Поликарпова, работавшего заместителем С.П. Королева (1950–1952), директором и главным инженером НИИ-88 (1952–1954).

М.К. Янгель, будучи директором НИИ-88, был хорошо знаком с проблемами создания баллистических ракет для вооружения подводных лодок. Вопросы, связанные, например, с подводным стартом ракет, решаемые в проекте сотрудника этого института В.А. Ганина, неоднократно рассматривались на заседаниях научно-технического и ученого советов НИИ-88, в частности, 10 апреля 1953 г. Комиссия, давшая заключение по проекту Ганина, состояла из специалистов ВМФ и отрасли: М.К. Янгеля, Ю.А. Победоносцева, В.П. Мишина, К.Д. Бушуева, С.С. Крюкова, А.М. Исаева, Д.Д. Севрука, Х.А. Рахматулина, А.В. Потапова и др. Поэтому с полным основанием можно сказать, что работы по ракете Р-15 были целенаправленно переданы из ОКБ-1 в руки опытного главного конструктора.

Более того, эскизные проекты БРПА Р-13 с дальностью 560 км и Р-15 с дальностью 1000 км выполнялись под руководством С.П. Королева в ОКБ-1 НИИ-88, а затем в связи с необходимостью разгрузки конструкторского коллектива эта тема перешла в ОКБ-586 (г. Днепропетровск), возглавляемое М.К. Янгелем. Но В.П. Макеев, зная, что днепропетровцы заняты основными для них ракетами наземного базирования, договорился с М.К. Янгелем взять разработку Р-13 комплекса Д-2 на себя. Позже вышло постановление правительства, по которому работы над морским комплексом с ракетой Р-13 официально возлагались на СКБ-385 как на головную организацию. Комплекс Д-3 с ракетой Р-15 остался у М.К. Янгеля.

Создание ракетного комплекса Д-3 для поражения стационарных береговых целей было задано постановлением СМ СССР от 25 августа 1956 г. Предполагалось развернуть этот комплекс на атомной подводной лодке (ПЛАБР) проекта 639 (СКБ-143) с гремя баллистическими ракетами Р-15 (ОКБ-586) и дизель- электрической подводной лодке (ДЭПЛ) проекта В-629 (ЦКБ «Волна») с одной баллистической ракетой Р-15.

Постановление правительства о создании ракетного комплекса Д-3 было принято 20 марта 1958 г.

1* См.;«Техника и вооружение», № 7,8/2004 г.

2* См.: «Техника и вооружение». № 7,8,10/2005 г.

3* Например, А.Б. Широкорад «Ракеты над морем»(См.: «Техника и оружие», № 2,1996).

Баллистическая ракета Р-15

Согласно эскизному проекту, подготовленному в ОКБ-1 НИИ-88 под руководством С.П. Королева, одноступенчатая ракета Р-15 комплекса Д-3 была выполнена по привычной для него схеме и на отработанных низкокипящих компонентах топлива. ОКБ-586 надлежало создать оригинальный ракетный комплекс Д-3 для атомной подводной лодки, при этом молодому коллективу под руководством главного конструктора М.К. Янгеля предстояло решить несколько новых проблем.

Прежде всего в основу проекта изначально закладывалось, что компоненты топлива будут высококипящими, а значит (на то время) токсичными. Это, в свою очередь, заставляло применять новые жидкостные ракетные двигатели (ЖРД). Причем ракета должна была иметь дальность стрельбы почти в два раза больше, чем Р-13, — до 1 000 км.

Далее, в отличие от Р-13, на будущей Р-15 предусматривалось использование более мощных ГЧ, включая вариант с весьма тяжелым и громоздким первым советским термоядерным зарядом. Известно, что рассчитанная под этот заряд ГЧ МБР Р-7 весила около 5,5 т. Расчеты показали, что стартовая масса морской ракеты с дальностью 1000 км под этот заряд будет составлять 55–60 т, а габариты будут такими, что врядли удастся разместить три ракеты на подводной лодке.

Еще одна новинка: старт Р-15 должен производиться непосредственно из ракетной шахты («нижний старт») без выдвижения ракеты над крышей ограждения рубки, как это делалось в комплексах Д-1 и Д-2. Это накладывало определенные требования как на стартовую систему, так и на систему управления (СУ).

Получив задание правительства, М.К. Янгель сразу же, в 1956 г., начал организовывать кооперацию смежников, отличную от кооперации по ракетам Р-11ФМ и Р-13. Тем более что две «конкурирующие» темы (получившие наименования Д-2 и Д-3) зародились в одном и том же ОКБ-1 НИИ-88 и выполнялись в соответствии с правительственным постановлением о разработке Р-11ФМ со специальной головной частью (СГЧ).

Между тем в середине 1956 г. масса и габариты мощных зарядов намного уменьшились по сравнению с гигантским зарядом, изначально определившим солидные габариты Р-15 и ее шахты. Поэтому работы по этой ракете продолжились, так как при использовании меньшего заряда (примерно как на Р-13) на более крупной Р-15 можно было достичь вдвое большей дальности — 900- 1000 км.

Аппаратуру СУ ракеты разрабатывал коллектив Н.А. Семихатова, пусковую установку — ЦКБ-34 (главный конструктор Д. Е. Бриль), ЖРД создавался в ОКБ-3 НИИ-88 во главе с главным конструктором Д.Д. Севруком, специализировавшемся на ЖРД для ЗУР.

В соответствии с постановлением СМ СССР от 17 августа 1956 г. ОКБ-586 представило эскизный проект ракеты Р-15 к сентябрю 1957 г.

По проекту ОКБ-586 одноступенчатая ракета Р-15 работала на жидких компонентах топлива. Стартовая масса ракеты составляла 18,5 т, а со стартовыми двигателями — 21,5-22,0 т. Длина ракеты 15,1-15,5 м, диаметр средней части до 2,0 м. На Р-15 наддув бака окислителя осуществлялся парогазом, баков горючего — сжатым воздухом.

Приборы системы управления размещались в межбаковом отсеке. В системе управления был предусмотрен аварийный подрыв ракеты.

В хвостовой части Р-15 находился специальный отсек, представлявший собой коническую юбку максимальным диаметром 2,8 м. Подобная конструкция была вызвана необходимостью размещения оригинальной двигательной установки — пятикамерного ЖРД четыре поворотные камеры которого служили органами управления и стабилизации ракеты в полете.

Оригинально решалась проблема старта ракеты из шахты подводной лодки. Для реализации «нижнего старта» в передней части ракеты размещались твердотопливные стартовые двигатели, вытягивающие ракету из шахты до запуска основного ЖРД. При этом отпадала необходимость защиты ракеты от силового и теплового воздействия струи маршевого ЖРД, что было необходимо в случае его запуска в шахте подводной лодки. Ускоренный выход ракеты исключал возможность соударения с шахтой даже в условиях качки. Маршевый двигатель запускался на ракете, движущейся под стартовыми двигателями, при ее выходе на срез шахты. В литературе отмечалось, что стартовые двигатели усложняли комплекс и увеличивали загрузочную массу на 15 %.

На Р-15 предполагалось установить специальную головную часть.

Главный конструктор ОКБ-3 НИИ-88 Д.Д. Севрук.

Схема размещения двигательной установки ракеты Р-15.

Схема ракеты Р-15.

ПЛАРБ проекта 639

Постановлением СМ СССР от 25 августа 1955 г. СКБ-143 поручалась разработка атомной ракетной подводной лодки проекта 639 водоизмещением 6000 т. Главным конструктором назначили В.П. Фуникова, а его заместителем (с 1956 г.) — Г.Н. Чернышева. Разработка лодки началась на год раньше, чем АПА проекта 658, рассчитанной под комплекс более близкой перспективы Д-2, первоначально предназначавшийся только для дизель-электрических подводных лодок. Получилось так, что будущий ракетный комплекс Д-3 был своего рода «журавлем в небе», а Д-2 — «синицей в руке».

Главный инженер бюро В.П. Фуников был талантливым конструктором. Ранее он был заместителем главного конструктора первого атомохода В.Н. Перегудова. Его работоспособность была удивительной. Очень жаль, что этот обаятельный человек погиб в нелепой железнодорожной катастрофе 30 июля 1958 г. под Ленинградом.

В то время СКБ-143 состояло из 11 производственных отделов и нескольких отдельных групп главных конструкторов в зависимости от количества проектов подводных лодок. Численность сотрудников достигала 450 человек.

Постановлением СМ от 17 августа 1956 г. СКБ-143 поручалось проектирование атомной подводной лодки проекта 639 под размещение трех баллистических ракет Р-15 (разрабатываемых в ОКБ-586) ракетного комплекса Д-3.

Как известно, корабли рождаются «по прототипу». Желание на первых порах сохранить архитектуру и прочный корпус атомной подводной лодки по типу проекта 627А определило стремление конструкторов к созданию корабля с высокими пропульсивными качествами и минимальной шириной корпуса. Однако, как показало эскизное проектирование, это не гарантировало лодке достаточной остойчивости: проблемы с обеспечением остойчивости подводной лодки доставляли столь крупногабаритные и тяжелые ракеты.

Основные тактико-технические элементы подводной лодки проекта 639
Главные размеры (наибольшие), м:
— длина 114.1
— ширина 11,4
— осадка в крейсерском положении (средняя) Около 8.0
Водоизмещение нормальное, т Около 6000
Запас плавучести, в % от нормального водоизмещения 28
Глубина погружения, м 300
Скорость полного подводного хода, уз.:
— при жидкометаллическом теплоносителе 25-26
— при водо-водяном теплоносителе 22,5-23.5
Дальность плавания, мили (при скорости, уз.) 27000(9)
Экипаж, чел. 100
Энергетическая установка (тип) ЯЭУ
Вооружение:
— ракетное
ракетный комплекс д-з
пусковые установки (число х тип) 3 х СМ- 73
количество х тип ракет ЗхР-15
— торпедное
торпедные аппараты калибра 533 мм 4
торпедные аппараты калибра 400 мм 4(2 носовых, 2 кормовых)
— боекомплект
торпеды калибра 533 мм 4
торпеды калибра 400 мм 12

Главный конструктор ПЛ проекта 639 В.П.Фуников.

Схема размещения ракетных шахт на ПЛ проекта 639.

Еще на начальной стадии прорабатывались весьма оригинальные варианты размещения ракет в поворотных шахтах, которые «по-походному» находились в горизонтальном положении, а для боевого применения разворачивались вертикально. Рассматривался вариант перезарядки поворотной шахты, располагавшейся в горизонтальном положении, запасной ракетой из боекомплекта подводной лодки. Группой конструкторов был предложен вариант двухрядного размещения ракетных шахт, который мог быть реализован при диаметре прочного корпуса около 10 м. Но перейти к этой конструкции тогда не решились. Впоследствии именно по такой схеме были созданы все американские ракетные лодки и отечественные подводные корабли проекта 667 всех модификаций и проекта 941.

Прорабатывался также вариант старта ракеты Р-15 с работающим двигателем из-под воды.

В конце концов три ракетные шахты СМ-73 расположили вертикально в диаметральной плоскости в ограждении рубки (как и в проектах Д-1 и Д-2). Остойчивость в подводном положении достигалась за счет некоторого увеличения ширины легкого корпуса подводной лодки. Ракеты, как и на подводной лодке проекта 658, находились в рубке, имевшей весьма внушительные размеры. Длина ракетной шахты составляла 17 м, ее диаметр — 3 м. В отличие от Р-13, старт Р-15 предполагался непосредственно из шахты, без выдвижения ее над крышей ограждения рубки, но при этом лодка должна была находиться в надводном или позиционном положении.

Лодку проекта 639 планировалось оснастить двухреакторной главной энергетической установкой и двумя гребными винтами.

В электроэнергетической системе впервые в отечественном подводном кораблестроении решено было использовать переменный ток. Применение в качестве основного постоянного тока на атомных подводных лодках (АПЛ) первого поколения, с одной стороны, диктовалось использованием освоенного промышленностью оборудования, а с другой — наличием на АПЛ первого поколения «навешенных» турбогенераторов. При уменьшении хода и при реверсах главной турбины электросеть необходимо было переключать на питание от аккумуляторной батареи. Однако было очевидно, что будущее за энергосистемой на переменном токе, так как его электроприводы отличались большей надежностью, были проще в эксплуатации, а также имели меньшие массогабаритные характеристики. Кроме того, на АПЛ проекта 639 требовалось увеличить мощность генераторов в 2,4 или в 1,9 раза (в зависимости от варианта атомных реакторов), создать которые в приемлемых габаритах при сохранении постоянного тока не представлялось возможным.

Прочный корпус намечалось изготовить из новой высокопрочной стали. Предполагалось также вдвое увеличить рабочее давление в системе воздуха высокого давления (ВВД), что позволяло создать запас воздуха, необходимый для всплытия подводной лодки с глубины с одним затопленным отсеком.

Согласно проекту, подводная лодка проекта 639 как носитель ракетного комплекса Д-3 включала следующие отсеки (от носа к корме): 1-й — носовой торпедный отсек, 2-й — жилой отсек, 3-й — центральный пост, 4-й — отсек ракетного вооружения с тремя ракетными шахтами, 5-й — реакторный отсек, 6-й — генераторный отсек, 7-й и 8-й — отсеки механической установки, 9-й — кормовой торпедный отсек.

Продольный разрез ПЛ проекта 639.

1 — торпедные аппараты 533-мм; 2 — торпедные аппараты 400-мм; 3 — входной люк 1-го отсека: 4 — носовой аварийно-спасательный буй: 5 — боевая рубка; 6 — выдвижные устройства; 7 — ракетные шахты БР Р-15 комплекса Д-3; 8 — баллоны воздуха высокого давления: 9 — входной люк 8-го отсека; 10 — запасные торпеды 400-мм: 11 — кормовой торпедный отсек; 12, 13. 14, 15 — энергетические отсеки; 16 — ракетный отсек; 17 — центральный пост; 18 — жилой отсек; 19 — аккумуляторная батарея;

Основные характеристики ракеты Р-15 комплекса Д-3
Стартовая масса, кг:
— ракеты 18500
— ракеты со стартовыми двигателями 21500-22000
Габаритные размеры, м:
— длина ракеты 15,1-15,5
— диаметр 1,4–1,56
— размах стабилизаторов 2.8
Тип двигательной установки Пятикамерный ЖРД
Скорость полета макс., км/ч 5000
Тип системы управления Инерциальная
Максимальная дальность стрельбы, км 900-1100(1000)
Тип специальной головной части Ядерная, моноблочная
Органы управления и стабилизации Четыре поворотные камеры двигателя и аэродинамические стабилизаторы
Тип старта Из ШПУ с помощью стартового двигателя
Условия боевого применения БРПЛ по глубине старта Надводное позиционно-стрельбовое положение
Время пуска одной ракеты, с 90
Время залпа из трех ракет, мин 5
Тип подводной лодки (проект) 639/В-629
Количество ракет на лодке 3/1

В носовой оконечности легкого корпуса размещались излучатели гидроакустической станции. 1 — й и 8-й отсеки оборудовались входными люками. В нижней части 2-го (жилого) отсека находилась аккумуляторная батарея. В кормовой части между легким и прочным корпусом размещались баллоны воздуха высокого давления. В носовой части корпуса уста на вливались четыре 533-мм и два 400-мм торпедных аппарата. Еще два 400-мм торпедных аппарата и запасные торпеды располагались в кормовом торпедном отсеке.

Двухкорпусную подводную лодку проекта 639 (6000 т) следует отнести ко второму поколению атомоходов. Помимо перехода силовой энергосети АПЛ на переменный трехфазный ток был обоснован и переход на значительно больший диаметр прочного корпуса, начаты работы по высокопрочной стали марки, повышены параметры воздуха высокого давления и т. п. «Албакоровская» форма носовой оконечности свидетельствовала о том, что пуск ракет из позиционного положения рассматривался, скорее всего, как основной.

И все же наиболее серьезные проблемы возникли с ракетным вооружением. Необходимость обеспечения взрывостойкости ракет потребовала пойти на раздельное хранение самих ракет в шахтах и компонентов их топлива в специальных цистернах. Заправка ракет высокотоксичными компонентами топлива должна была производиться непосредственно перед пуском. СКБ-143 взялось за создание оборудования для этой опасной в условиях замкнутого объема прочного корпуса подводной лодки операции. Время заправки трех ракет устанавливалось около 2 (до 3) ч, время пуска одной ракеты — 1,5 мин, залпа из трех ракет — 5 мин.

Эскизный проект данной лодки закончили в ноябре 1957 г., а весной следующего года он был рекомендован Управлением кораблестроения ВМФ к дальнейшей разработке. В 1961–1965 гг. планировалось построить 10 лодок проекта 639 на заводе № 402 в Северодвинске. Однако на стадии технического проектирования работы были остановлены в связи с принятием 3 декабря 1958 г. решения о прекращении разработки ракетного комплекса Д-3. Соответственно завершилось и проектирование подводной лодки проекта 639.

Пусковая установка СМ-73 на ПЛАРБ проекта 639

Помимо больших габаритов и дальности баллистическая ракета Р-15 отличалась or Р-13 «нижним стартом» непосредственно из шахты всплывшей на поверхность подводной лодки. В комплексах Д-1 и Д-2 длительное пребывание подводной лодки в надводном положении во многом определялось операцией подъема ракеты на уровень среза шахты. Подъемное устройство занимало около четверти высоты шахты, уменьшая тем самым объем под размещение ракеты.

28 августа 1956 г. ЦКБ-34 получило приказ Миноборонпрома о начале разработки пусковой установки СМ-73 для ракет Р-15 комплекса Д-3, размещаемого на подводной лодке проекта 639. К стартовому оборудованию на начальной стадии проектирования был предъявлен ряд требований. Размещение ракеты в шахтной пусковой установке должно обеспечить хранение, транспортировку при всех расчетных условиях эксплуатации подводной лодки, проведение заправки и предстартовой подготовки ракеты и ее пуск.

Согласно принятой схеме, стартовые двигатели ракеты Р-15 располагались в ее головной части, а маршевый двигатель запускался на ракете (движущейся под стартовыми двигателями) при ее выходе на срез шахты. При такой компоновке не обязательно было создавать специальное устройство для отвода газов из шахты, что позволяло отказаться от стартового стола и несколько упростить конструкцию ракетной шахты.

Ракетная шахта представляла собой двустенную конструкцию, включающую внутреннюю (пусковую) трубу и наружный прочный корпус. Пусковая труба в верхней и нижней частях подвешивалась к внутреннему корпусу на гидравлических демпферах. Наружный корпус днищем опирался на центрующее и стопорящее устройство, а его верхняя часть закрывалась прочной крышкой.

24 декабря 1956 г. приказом Миноборонпрома Днепропетровскому заводу № 586 с 1957 г. поручалось изготовление пусковых установок для подводных лодок.

Экспериментальная подводная лодка проекта В-629

После окончания эскизного проектирования ПЛАРБ проекта 639 в 1958 г. ЦКБ-16 приступило к разработке проекта В-629 — экспериментальной дизель-электрической подводной лодки с одной ракетой Р-15. Эта лодка предназначалась для отработки нового комплекса Д-3.

Задача размещения ракетной шахты с баллистической ракетой Р-15, имеющей для того времени внушительные габаритные размеры и вес, была совсем не из простых. Прежде всего имели место проблемы с обеспечением остойчивости подводной лодки в надводном положении: в заправленном перед пуском состоянии, с «увесистой» СГЧ, ракета Р-15 создавала неустойчивую систему. Вызывала сомнение возможность «вписать» ракетную шахту диаметром 3 м при наибольшем размере прочного корпуса 5,8 м.

Сложности возникли и с выполнением требования раздельного хранения компонентов ракетного топлива на дизельной подводной лодке.

В любом случае подводная лодка проекта В-629 с комплексом Д-3 обладала худшими техническими и тактическими характеристиками, чем лодка проекта 629 с комплексом Д-2.

Из-за больших массогабаритных характеристик ракеты получить удовлетворительные тактико-технические параметры носителя так и не удалось. Работы над этим проектом прекратились на стадии технического проекта.

Ракетная шахта для ракет Р-15 на ПЛ проекта 639.

Неподвижный стенд СМ-Э138 для экспериментальных пусков ракет Р-15.

Размещение ракетной шахты пусковой установки с ракетой Р-15 в корпусе ПЛ проекта 639.

Несостоявшиеся испытания комплекса Д-3

В 1956–1957 гг. в ЦКБ-34 была разработана и передана заводам-изготовителям техническая документация на неподвижный наземный стенд СМ-Э138, предназначенный для экспериментальных пусков макетов и ракет Р-15, и универсальный качающийся стенд СМ-74, служащий для испытаний Р-15 в условиях, имитирующих качку подводной лодки. СМ-74 предназначался также и для отработки крылатых ракет П-20. Изготовление стендов началось на ленинградских заводах «Большевик» и «Адмиралтейский».

Начало совместных летных испытаний баллистических ракет Р-15 в составе комплекса Д-3 планировалось на I кв. 1961 г., однако СМ СССР своим постановлением от 4 мая 1957 г. скорректировал сроки начала пусков: с наземного стенда — ноябрь 1958 г., а с экспериментальной подводной лодки проекта В-629 — август 1960 г.

Ранее испытания ракетного комплекса предполагалось проводить также на переоборудованных по проекту 33 крейсерах «Ворошилов» (проект 26) и «Максим Горький» (проект 26 бис). 31 декабря 1955 г. министр обороны СССР маршал Г.К. Жуков и исполняющий обязанности Главнокомандующего ВМС вице-адмирал С.Г. Горшков обратились в ЦК КПСС с предложениями по использованию трофейных и устаревших кораблей. В их число включили крейсеры «Максим Горький» и «Ворошилов», находившиеся на модернизации. Их предполагалось вывести из боевого состава флота и подготовить для испытания нового оружия и техники. Начатые на кораблях работы по модернизации сразу же приостановили, а в конце февраля 1956 г. было утверждено ОТЗ на переделку крейсера проекта 26 в опытовый корабль.

В апреле совместным решением ВМФ и Минсудпрома ЦКБ-57 поручили разработать проект, получивший номер 33. Затем последовали различные варианты переоборудования кораблей. «Максим Горький» должен был использоваться для испытаний самолетов-снарядов для проектируемых крейсеров и подводных лодок, а также баллистических ракет, «Ворошилов» — для экспериментов с управляемыми самолетами-снарядами для эсминцев проекта 58 (в дальнейшем ракетных крейсеров) и зенитными ракетами. Предстояло выполнить огромный объем работ, даже внешний вид кораблей изменялся кардинальным образом. В соответствии с принятыми решениями 17 февраля 1956 г. легкий крейсер «Максим Горький» был выведен из боевого состава Краснознаменного Балтийского флота и переклассифицирован в опытовый крейсер.

Однако целесообразность создания специализированного корабля для испытания оружия подвергалась сомнению как со стороны моряков, так и со стороны разработчиков оружия. В ноябре 1957 г. Главный штаб ВМФ представил на имя С.Г. Горшкова доклад с обоснованием нерациональности крупных затрат на переоборудование крейсеров. Главком, не согласившись с этим мнением, создал две комиссии, которые должны были рассмотреть различные варианты использования кораблей.

Комиссия адмирала Н.И. Виноградова (работавшая в Ленинграде) признала необходимость переоборудования крейсера «Максим Горький» в экспериментальный корабль. Комиссия, возглавляемая адмиралом С.Е. Чурсиным в Севастополе, высказалась за сохранение крейсера «Ворошилов» в качестве боевой единицы с проведением модернизации.

Тем не менее Главный штаб ВМФ, ознакомившись с выводами комиссий, продолжал настаивать на нецелесообразности переоборудования крейсеров, а в феврале 1958 г. появилось отрицательное заключение по проекту 33. Основные соображения моряков сводились к тому, что к моменту завершения переделки крейсеров в опытовые суда в строй начнут вступать корабли с уже отработанными комплексами ракетного оружия. Главком, не поддержав ни одну из сторон, принял через два месяца компромиссное решение — утвердить технический проект 33 и переоборудовать по нему крейсер «Ворошилов», а «Максим Горький» законсервировать до принятия решения о его дальнейшей судьбе.

Постановлением правительства от 3 декабря 1958 г. Министерству обороны и Госкомитету по судостроению поручалось представить предложения по дальнейшему использованию легких крейсеров (проекта 2ббис и проекта 68бис), в том числе для испытаний экспериментальных комплексов и элементов ракетного оружия (систем управления пусковых установок, устройств хранения и подачи ракет на пусковые установки и пр.). В марте 1959 г. подготовленный ВМФ и ГКС проект доклада по поручению министра обороны Р.Я. Малиновского рассматривался Генеральным штабом, который в конце того же месяца представил министру обороны по этому вопросу справку. В справке, подписанной начальником Генерального штаба маршалом В.Д. Соколовским, отмечалось, что для проведения испытаний новых образцов ракетного оружия модернизируется легкий крейсер проекта 2ббис «Ворошилов». 18 апреля 1959 г. крейсер «Максим Горький» был исключен из состава ВМФ и передан на слом. Крейсер «Ворошилов» переоборудовали вначале в опытовое судно ОС-24, а затем в плавказарму ПКЗ-19.

Универсальный качающийся стенд СМ-74 для испытаний ракет Р-15 и крылатых ракет П-20.

Легкий крейсер проекта 26 «Ворошилов», переоборудованный по проекту 33 в опытовое судно ОС-24.

Некоторые итоги

Итак, к сентябрю 1957 г. проект ракетного комплекса Д-3 был готов, но из- за занятости ОКБ-58бдругими заказами по ракетной технике главный конструктор М.К. Янгель передал работы по морским баллистическим ракетам в СКБ-385 главного конструктора В.П. Макеева в г. Златоусте. Сказались и сложность размещения столь крупногабаритных ракет на борту подводной лодки, и явное отставание нового комплекса от своего американского аналога по боевым возможностям, а также большая загруженность ОКБ-586 работами по созданию стратегических ракет наземного базирования.

На основании вполне обоснованной позиции руководства ВМФ, считавшего ПЛАРБ проекта 639 слишком большой для размещения всего трех ракет, а разработку Р-15 — нецелесообразной с учетом наметившихся перспектив увеличения дальности ракет Р-13 до 600–800 км, подводную лодку проекта 639 исключили из кораблестроительной программы на «семилетку» (1959–1965), утвержденной постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 3 декабря 1958 г. Прекратились и работы по комплексу Д-3 (дело дошло только до изготовления экспериментальных стендов для отработки старта ракеты). Вместе с тем технический задел, полученный при создании ПЛАРБ проекта 639, был использован при работах над другими АПЛ второго поколения, в частности, по проекту 671. Так что с полной уверенностью можно считать работы по комплексу Д-3 своеобразным «переходным периодом» от надводного старта ракет с подводной лодки к подводному.

Литература

1. История отечественного судостроения. Т.5 Судостроение в послевоенный период 1946–1991. СПб… 1996, С. 144–145.

2. Широкорад А.Б. Ракеты над морем //Техника и оружие, № 2. 1996.

3. Днепропетровский ракетно-космический центр. Краткий очерк становления и развития. Днепропетровск. 1994.

4. Лазарев Н.М. Первые советские атомные подводные лодки и их военная приемка. СПб… 1996.

5. Пусковая установка СМ-73 ракетного комплекса Д-3 с БР Р-15// Бастион, СПб… вып. 2,2000.

6. Широкорад А.Б. Советские подводные лодки послевоенной постройки. М., 1997.

7. Чернышев А.А. Крейсера типа «Максим Горький» // Морская коллекция. 2(50). 2003.

8. Сакович М.А. Славное десятилетие морского ракетостроения //Тайфун, № 5, 2000, стр. 10–20.

9. От артиллерийских систем до стартовых комплексов. СПб… 2002.

Сергей Суворов

Т-90 — гордость отечественного танкостроения

В статье использованы фото С. Суворова, А. Чирятникова I и Стефана Лиесса.

Продолжение. Начало ст. в «ТиВ» № 6–8,10–12/2005 г.

В строю

К сожалению, в нашей армии танков Т-90 не так уж и много и мне самому не довелось послужить на этой замечательной машине. Поэтому здесь мне остается только сослаться на высказывания тех танкистов, которым посчастливилось эксплуатировать этот танк в войсках.

Первыми войсковую эксплуатацию Т-90 осваивали танкисты одного из танковых полков 21-й Таганрогской Краснознаменной ордена Суворова мотострелковой дивизии Сибирского военного округа. В середине 1990-х гг. эти машины также поступили на вооружение и 5-й гвардейской Донской танковой дивизии, дислоцированной в Бурятии. Надо сразу отметить, что условия эксплуатации в местах дислокации этих соединений отнюдь не простые. В Бурятии мне пришлось служить, и каково там эксплуатировать бронетанковую технику, я знаю. Зимой температура воздуха падает до -47 °C, летом днем доходит до + 45 °C. При этом летом суточный перепад температур может составлять 40°. Каменистый грунт не прибавляет ресурса ходовой части.

Но вот какие отзывы дает о качествах Т-90 старший прапорщик С. Шклярук, ранее имевший дело со многими советскими и российскими танками: «Это самая надежная из всех известных мне машин. Сколько проблем испытывали мои коллеги с газотурбинным двигателем! Особенно на песчаной местности. А этой машине хоть бы что! Ни холод, ни жара не страшны. Ее вовремя грамотно обслужи, отрегулируй — годами горя не будешь знать. С этой машиной мы уже пятый год вместе. Около 5000 км прошли».

А вот еще одно мнение. Младший сержант Д. Домброван: «Она настолько умная, что даже исправляет ошибки неопытного механика-водителя. Передачу в непоследовательности переключить не позволит, забыл, что у тебя подогреватель работает, — отключит, недостаточный уровень смазки — зуммером в шлемофоне напомнит».

Что к этому я еще могу добавить?

Т-90 на фоне «современников»

В наше время, когда на международном рынке вооружений идет жесточайшая конкурентная борьба, интересно сравнить возможности представляемых производителями аналогичных образцов. Наиболее вероятным противником Т-9 °C на поле боя может стать украинский Т-80УД, состоящий на вооружении армии Пакистана. Но я не буду уделять много внимания сравнению этих двух машин. Их характеристики во многом совпадают, так как созданы они практически одной школой танкостроения — советской. Танки имеют одинаковый уровень защиты, один и тот же комплекс вооружения, за исключением автомата заряжания. Отличаются Т-9 °C и Т-80УД ходовой частью и силовой установкой. Большая часть поставленных из Украины в Пакистан танков имеет пушку, произведенную еще в России, да и до 60 % других узлов и деталей на них также российского производства. И только небольшая последняя партия машин, отправленных в Пакистан, собрана полностью из украинских деталей.

Одними из основных конкурентов Т-9 °C на международном рынке вооружений также являются американские танки «Абрамс» М1А1НА и М1А2, немецкий «Леопард-2А5», французский «Леклерк».

Опытный экземпляр танка М1А1НА вышел на испытательный полигон в 1988 г. и поступил на вооружение армии США в следующем году. Вариант М1А2 испытывался в 1990–1992 гг., затем было выпущено 106 машин. Кроме того, в 1990-е гг. до уровня М1А2 было модернизировано значительное количество танков М1А1.

Сегодня одним из важнейших качеств танка за рубежом считается его способность противостоять средствам поражения противника. Оценить защищенность машины сравнением толщины брони уже невозможно: броневая защита стала многослойной, с разными углами наклона. Для защиты используются обедненный уран («Абрамс» М1А1НА) или встроенная динамическая защита (Т-9 °C, Т-80У, Т-80УД). Остается одно — сравнить реальную способность выдерживать обстрел различными боеприпасами.

По заявлениям американской прессы и официальных лиц, лобовая броня «Абрамса» М1А1 доказала свою стойкость во время войны с Ираком в 1991 и 2003 г. Она выдерживала попадания советских 125-мм бронебойно-подкалиберных снарядов типа ЗБМ9 и ЗБМ12, снятых с вооружения в Советской Армии еще в 1973 г., с дальности не менее 1500 м. Более современными снарядами по «Абрамсам» не стреляли.

Лобовая броня Т-90 в ходе испытаний также подвергалась обстрелу танковыми 125-мм снарядами, однако более совершенными — подкалиберными ЗБМ42 и кумулятивными ЗБК29. Более того, в феврале 1995 г., в разгар шумихи российских прессы и телевидения (а там за последнее десятилетие о танках только ленивый не рассказывал, даже не имея представления о том, что это такое) по поводу слабости отечественных танков по опыту войны в Чечне, в Кубинке в ЦНИИ БТВТ был организован специальный показ бронетанковой техники. Там во время демонстрационного обстрела по Т-90 было выпущено шесть снарядов из другого танка с дистанции 200 м (двести!), после чего машина своим ходом прибыла на смотровую площадку. Стрельба велась самыми современными на тот момент подкалиберными и кумулятивными снарядами. Провели отстрел и из ручных противотанковых гранатометов по бортам. И вновь тот же результат: броня не пробита, повреждены только бортовые экраны. Так что можно с уверенностью утверждать, что стойкость брони «Абрамса» и Т-90 при обстреле снарядами и реактивными гранатами различных типов примерно равнозначна. При этом российский танк значительно дешевле и не представляет экологической опасности при разрушении.

Американский основной боевой танк «Абрамс» М1А2.

Автор статьи С. Суворов (слева) и создатель танка «Абрамс» г-н Ф. Летт.

Французский основной боевой танк «Леклерк».

Читатель вправе спросить: «Так почему же сгорели десятки российских танков в Грозном в январе 1995 г.?» Отвечу. Наступление на противника при соотношении танков и противотанковых средств 1:7 — это самоубийство. Обычно (и так требует Боевой устав) наоборот. При стрельбе по танку, не имеющему динамической защиты (а противник предполагал, что она имеется), одновременно в одну и ту же точку из 5–6 противотанковых гранатометов его поражение неизбежно. Если к этому добавить еще необученность и отсутствие боевого слаживания экипажей боевых машин, увидевших друг друга в день боя, то все становится ясно. В тех случаях, когда командиры смогли обеспечить правильное боевое использование танков в городских условиях, их взаимодейсгвие с мотострелками и артиллерией, — потери боевых машин оказались минимальными или их не было вообще.

Существует еще одно смертельно опасное для танка противотанковое средство — ПТУР, способные поражать даже самые современные боевые машины в борт, верхнюю часть корпуса и башни, а некоторые даже и в лобовую проекцию. Именно в противостоянии ПТУР Т-90 имеет существенное преимущество перед танками западного производства. У него значительно меньшие размеры, и главное — Т-90 впервые в мире получил комплекс оптико-электронного подавления «Штора-1». Этот комплекс надежно защищает танк от управляемых и самонаводящихся снарядов и ракет с лазерной или инфракрасной системой наведения, таких как Copperhead, TOW, Milan, Dragon, Djavelin, Maverik, Hellfire и др. за счет создания активных помех. Во время испытаний «Шторы» по танку было выпущено более 100 ракет различных типов, но ни одна из них даже не попала в него. Установленные на Т-90 датчики обнаруживают лазерное или инфракрасное излучение прицельных устройств противника, в течение нескольких микросекунд выдают команду на отстрел аэрозольных гранат ЗД17, и через несколько мгновений танк прячется в аэрозольном облаке, а башня разворачивается в сторону опасности. Другими словами, как только наводчик танка противника нажал на кнопку измерения дальности на пульте управления СУО своей машины, Т-90 уже успел замаскироваться, сменить свое положение и произвести выстрел по угрожающей ему цели.

Огневая мощь пушек Т-90 (калибр 125 мм) и большинства западных танков, имеющих 120-мм гладкоствольные или нарезные орудия (Chellendger, Великобритания), примерно равнозначна. Бронепробиваемость подкалиберного снаряда ЗБМ42 с сердечником из вольфрамового сплава ничем не уступает даже своему конкуренту — американскому снаряду М829А1 с сердечником из обедненного урана. Кроме того, усовершенствованная модификация российского подкалиберного снаряда имеет бронепробиваемость на 20 % выше, чем у ЗБМ42. Сегодня не является секретом и то, что в России также были разработаны и прошли испытания бронебойные снаряды с сердечником из обедненного урана. Но так как эти снаряды все же представляют угрозу для здоровья использующих их экипажей, в России их производство в больших масштабах организовывать не стали.

Существенным недостатком боекомплекта западных машин (за исключением французского «Леклерка») является отсутствие осколочно-фугасного снаряда: его функции выполняет кумулятивный снаряд, имеющий низкий показатель осколочного поражения. Т-90, в отличие от украинского Т-80УД, напротив, располагает не только эффективным осколочно-фугасным снарядом ЗОФ26, но и осколочно-шрапнельным снарядом с дистанционным подрывом в заданной точке траектории для стрельбы по открыто расположенной живой силе противника и его вертолетам.

Технические характеристики танка T-9 °C Общие данные, компоновка

Боевая масса, т 46,5

Экипаж, чел 3

Длина с пушкой вперед, мм 9530

Длина корпуса, мм 6860

Ширина общая, мм 3780

Ширина по гусеницам, мм 3370

Высота по крыше башни, мм 2230

Забронированный объем танка, м³ 11,04

Забронированный объем корпуса, м³ 9,19

Забронированный объем башни, м³ 1,85

Десантный люк в днище корпуса Есть

Вооружение

Марка пушки 2А46М-4

Калибр пушки, мм 125

Тип пушки Гладкоствольная — пусковая установка

Тип затвора Горизонтально-клиновой

Длина отката, мм 300

Расположение противооткатных устройств Симметричное

Тип продувки ствола Эжекционный

Наличие теплозащитного кожуха Есть

Техническая скорострельность, выстр./мин 8

Заряжание, тип Автоматическое

Боекомплект, выстр. (в т. ч. в АЗ) 42(22)

Типы боеприпасов БПС, БКС, ОФС, УР

Тип выстрела Раздельно-гильзовый

Стабилизатор, тип Электрогидравлический по вертикали,

электромеханический по горизонтали

Спаренное вооружение Пулемет

Калибр, мм 7,62

Марка ПКТМ

Боекомплект, шт. 2000

Зенитное вооружение Пулемет

Калибр, мм 12,7

Марка «КОРД» (НСВТ-12,7)

Боекомплект, шт. 300

Дистанционное управление Есть

Управляемое вооружение 9К119 «Рефлекс»

Управляемая ракета 9М119М

Система наведения ракеты По лучу лазера

Максимальная дальность стрельбы, м 5000

Система управления огнем

Основной прицел наводчика Перископический

Увеличение, кратность 2,7-12х

Угол поля зрения 20-4,5°

Стабилизация поля зрения Независимая по ГН и ВН

Ночной прицел наводчика Тепловизионный

Дальность видения ночью, м 3000

Дублированное управление огнем Есть

Дальномер, тип Лазерный

Диапазон измерения дальности, м 500-5000

Баллистический вычислитель, тип Электронный, цифровой

Основной прибор командира Перископический, стабилизированный по ВН

Увеличение, кратность 7,5х(днем); 5,1х (ночью)

Угол поля зрения 7°

Зенитный прицел ПЗУ-7

Ночные приборы командира Пассивно-активный или тепловизор, видеосмотровое устройство

Дальность видения ночью, м До 3000 (тепловизионный канал)

Защищенность

Броневая защита, тип Комбинированная

Бортовые экраны Есть

Система ТДА Есть

Дымовые гранатометы, шт. 12

Динамическая защита, тип Встроенная «Контакт-5»

Комплекс оптико-электронного подавления ТШУ-1 «Штора-1»

Система коллективной защиты от ОМП, тип Общеобменная

Быстродействующая система ППО Есть

Подвижность и проходимость

Максимальная скорость, км/ч 60

Удельная мощность, л.с./т 21,5

Запас хода по шоссе, км 550

Емкость топливных баков + доп. бочки, л 1200+400

Среднее удельное давление на грунт, кг/см² 0,938

Клиренс, мм 492

Ширина преодолеваемого рва, м 2,8

Высота преодолеваемой вертикальной стенки, м 0,85

Максимальный угол подьема 30°

Глубина преодолеваемого брода (с предв. подг.), м 1,2(1,8)

Преодолеваемая водная преграда с ОПВТ, м 5

Силовая установка

Тип двигателя Многотопливный дизель

Максимальная мощность. кВт (л.с.) 736(1000)

Максимальный крутящий момент, кгм 403

Число цилиндров 12

Расположение цилиндров V-образное, развал 60'

Тактность 4

Тип системы охлаждения Жидкостная

Масса двигателя, кг 1020

Удельный расход топлива, г/л.с. н 170

Трансмиссия

Тип трансмиссии Механическая, планетарная

Коробка передач, тип Две бортовые планетарные

Число передач вперед/назад 7/1

Минимальный расчетный радиус поворота, м 2,79

Остановочный тормоз, тип Дисковый, работающий в масле

Масса трансмиссии, кг 1870

Бортовой редуктор, тип Планетарный

Система управления движением, тип Гидравлическая

Ходовая часть

Подвеска, тип Торсионная

Динамический ход катка, мм 320

Амортизаторы, тип (количество) Гидравлический, лопастной (6)

Гусеница, тип соединения траков Параллельное

Тип шарнира гусеницы РМШ

Ширина колеи, мм 2790

Длина опорной поверхности гусеницы, мм 4270

Ширина гусеницы, мм 580

Число траков 81

Число опорных/поддерживающих катков на борт 6/3

Диаметр опорного катка, мм 750

Тип амортизации опорных катков Наружная

Механизм натяжения, тип Червячный

Масса ходовой части, кг 8570

Оборудование

Средства связи:

Аппаратура внутренней связи и коммутации ТПУР-174

Радиостанция Р- 163-50У

Радиоприемник Р-163УП

Дальность связи в движении, км Не менее 20

Количество заранее подготовленных частот 10

Система кондиционирования: СКС-3

Хладопроизводительность, Вт 2900

Оборудование для самоокапывания:

Тип роенное бульдозерное

Ширина отвала, мм 2140

Оборудование подводного вождения:

Тип Съемное

Время монтажа съемного оборудования, мин 15

Глубина преодолеваемой водной преграды м 5

Время на подготовку к ведению огня после преодоления водной преграды Не требуется

Средства снижения заметности Тепломаскировка, деформирующее окрашивание

Средства разминирования Навесной минный трал КМТ-7 или КМТ-8

Обслуживание

Периодичность ТО-1, км 2500-2700

Периодичность ТО-2, км 5000-5200

Время выполнения работ ТО-1, ч 12

Время выполнения работ ТО-2, ч 30

Время выполнения КО, ч 0,25

Время подготовки к выходу из парка

при температуре выше +5 °C, мин 12

Время подготовки обьекта

к боевому применению, мин 30

Назначенный ресурс до отправки в капитальный ремонт, тыс. км 11

Выживаемость танка на поле боя во многом зависит от возможности поражения противника первым выстрелом, сделать второй чаще всего не удастся. В этой связи особое значение приобретает эффективность системы управления огнем (СУО) или комплекса управления огнем (КУО), установленных на танках Т-90 и Т-84. Одна из наиболее совершенных танковых СУО в мире, используемая на французском «Деклерке», обеспечивает в течение одной минуты обстрел до пяти целей с вероятностью попадания не менее 0,8 на дальности 2000 м при стрельбе с места и на дальности 1500 м при стрельбе с ходу. Это очень высокий показатель, превысить который весьма нелегко. Рекорд, установленный экипажем немецкого танка «Леопард-2» на ежегодных соревнованиях танкистов стран НАТО, составляет шесть целей в минуту.

Обычно считалось, что электроника и оптико-электронные приборы наблюдения за полем боя наших танков и БМП не самые совершенные. Вместе с тем эффективность КУО танка Т-9 °C вполне сопоставима с иностранными системами. На одной из демонстраций иностранным делегациям наводчик Т-90 за 54 с расстрелял семь реальных целей, расположенных на дальностях от 1500 до 2500 м, ведя огонь с ходу на скорости примерно 25 км/ч. При движении машины на исходную позицию наводчик передал управление огнем командиру, который в дублированном режиме, стреляя в сторону кормы, поразил еще четыре цели.

Поражение бронированных целей из танков на дистанциях свыше 3 км считается на Западе значительным достижением. О том, как стреляли по иракским танкам во время операции «Буря в пустыне» из «Абрамсов» на дальностях свыше 3,5 км, наверное, только глухой не слышал. Но вот почему они стреляли так далеко? Да потому, что близко подходить к иракским Т-72 не рисковали. Пробить лобовую броню с уровнем защиты Т-72М на таком расстоянии тоже было сомнительно. Вот и вели огонь американские танкисты по иракцам с 3,5 км и более в борта и корму, пока иракцы их не видели: тепловизоров у последних не было. Кстати, на этой дальности далеко не всегда попадали по иракским танкам и еще реже попадали в цель с первого выстрела, как заявлялось в прессе.

Английский основной боевой танк «Челленджер-2>».

Немецкий основной боевой танк «Леопард-2А6».

Российский основной танк Т-90 в момент выстрела. Машина оснащена комплектом «Накидка».

Между том для Т-90 дистанции до 5 км считаются нормальными при стрельбе управляемой ракетой. Ее бронепробиваемость не зависит от расстояния, а помехозащищенность очень высокая. Точность стрельбы управляемой ракетой приближается к абсолютной, ей можно стрелять с места и в движении, к тому же, для ее использования не требуется каких-либо особых навыков в действиях наводчика. Так, например, во время государственных испытаний Т-90 все пуски ракет производились молодыми солдатами, только окончившими учебное подразделение. Все выпущенные ракеты, а их было 24, поразили цели на дистанциях 4–5 км. Во время работы преподавателем в военной академии для наглядности простоты ведения огня управляемыми ракетами из танка я провел один эксперимент. Я уговорил сесть за пульт управления танка (Т-80У с таким же комплексом управляемого вооружения 9К119, как и на Т-90) пятнадцатилетнюю девушку (дочь одного из сотрудников полигона). В течение пяти минут я ей рассказал, что она должна делать, вместе мы загрузили в автомат заряжания боевую ракету 9М119. После получения разрешения на стрельбу она спокойно обнаружила цель на дальности 3,5 км, произвела пуск ракеты и поразила цель. Сейчас эта девушка работает журналисткой в одном из издательств Москвы, ее имя Дарья Гусева. Опытный наводчик управляемой ракетой вообще способен творить чудеса, например, попасть в крышу танка противника или в любую другую точку практически «на заказ».

Долгое время важным преимуществом танков НАТО перед отечественными машинами были более совершенные приборы ночного видения — тепловизоры. Однако теперь это все в прошлом, сейчас по этому показателю Т-90 не уступает западным образцам. В ходе испытаний в Индии выяснилось, что установленные на российских танках приборы обеспечивают возможность видеть ночью на дистанции до 3000 м даже в тех климатических условиях.

В отношении показателей подвижности оснащенные полуторатысячесильными двигателями «Абрамс», «Леопард-2А5» и «Леклерк» первоначально превосходили Т-90. Иностранные машины имели большую удельную мощность. Однако в ходе модернизации вес многих иностранных образцов увеличился на несколько тонн при тех же двигателях, а Т-90, напротив, получил более мощный дизель, и в результате удельная мощность оцениваемых машин почти сравнялась. Впрочем, даже и со старым двигателем на показе в Абу-Даби Т-90 демонстрировал то, что под силу было разве что Т-80У. Кстати, после выставки REA-2002 в Нижнем Тагиле некоторые российские журналисты, гоняясь за «жареными фактами», умудрились написать о том, что такие прыжки на танках очень опасны и что, например, во время показа в Абу-Даби механик-водитель серьезно повредил позвоночник. Даже не знаю, откуда господа журналисты берут такую информацию, но я лично там присутствовал и сфотографировал экипаж Т-90 после исполнения всех трюков. Не видно было, чтобы механик- водитель имел какие-то проблемы с позвоночником, тем более серьезные.

Но вернемся к двигателям. Индийские военные, испытав танки с новым двигателем, вполне серьезно предположили, что дизель В-92С2 развивает мощность не 1000, а 1100л.с. Они не так уж и далеки от истины, так как на стендовых испытаниях этот же двигатель без особых проблем развивал мощность 1200 л.с.

Так что с показателями подвижности у Т-90 все в порядке. А вот что касается запаса хода, то здесь характеристики российской машины превосходят зарубежные образцы. Более мощные двигатели западных машин потребляют и большее количество топлива, а запасы его в танках ограничены. Т-9 °C с 1600 л горючего способен пройти по шоссе 740 км.

Таким образом, сравнение основных показателей российского танка Т-90 (Т-9 °C) с аналогичными данными новейших машин стран НАТО позволяет утверждать, что он им не уступает, а по некоторым показателям, таким как огневая мощь, подвижность и эксплуатационная надежность, превосходит их.

Окончание следует

Творцы отечественной бронетанковой технини

Петр Кириченко

Продолжение. Начало см. в «ТиВ» № 10–12/2005 г.

Леонид Николаевич Карцев.

Какой перечень русских и украинских фамилий ни возьми, будь то ведомость на выдачу зарплаты или список избирателей, везде наблюдается одна и та же закономерность: наибольшее количество фамилий приходится на букву К. С этим я сталкиваюсь постоянно, поскольку и моя фамилия также начинается с этой буквы. И несмотря на то что перечень наиболее известных разработчиков отечественных танков не так уж велик, он также подчинен этой закономерности. Достаточно вспомнить, что среди четырех фамилий создателей лучших танков Второй мировой войны три фамилии — это Кошкин, Котин и Кучеренко. Вот и в моем служебном блокноте записи на букву К наиболее многочисленны. Они теснятся вплотную друг к другу, с трудом размещаясь на отведенных листках. Последние записи уже делались микроскопическим почерком в промежутках между предыдущими, и поэтому они почти неразличимы. Тем не менее заключенное в них содержание достой но пристального внимания и детальной расшифровки.

Вот одна из таких записей.

Ракетный танк ИТ-1.

Первый в мире танк с газотурбинным двигателем «объект 167Т».

Буква К

Карцев Л.Н. 247-60-04, 247-75-93.

Карцев Леонид Николаевич — личность экстраординарная, я бы сказал, уникальная. В историю отечественного танкостроения он вошел как главный конструктор Уралвагонзавода в Нижнем Тагиле, самого крупного в мире танкостроительного завода. На этом посту в марте 1953 г. он сменил всемирно известного танкового конструктора Александра Александровича Морозова, одного из создателей легендарной «тридцатьчетверки».

Период 16-летней деятельности Карцева в должности главного конструктора был, пожалуй, наиболее плодотворным периодом в послевоенном отечественном танкостроении. Под руководством Леонида Николаевича были разработаны, освоены в производстве и поступили на укомплектование войск хорошо известные читателям журнала «Техника и вооружение» самые массовые танки послевоенного времени — Т-55, Т-55А, Т-62, Т-62А, Т-62К.

Некоторые разработки, выполненные конструкторским бюро Л.Н. Карцева в этот период, были необычными для своего времени и носили приоритетный характер.

Так, в сотрудничестве с КБ-1 Минрадиопрома, руководимым академиком А.А. Расплетиным, конструкторами Уралвагонзавода был впервые разработан ракетный танк, основным оружием которого стала пусковая установка радиоуправляемых ракет «Дракон». Он обеспечивал поражение всех современных танков противника с места и с ходу на дистанции от 300 до 3300 м. Этот образец под названием «истребитель танков ИТ-1» поступил на вооружение Советской Армии.

К числу работ, выполненных в этот период конструкторским бюро Л.Н. Карцева, относится также создание первого в мире опытного образца танка с газотурбинным двигателем, спроектированным по заданию КБ Уралвагонзавода омским ОКБ-29 Минавиапрома (главный конструктор В.А. Глушенков) на базе вертолетных двигателей ГТД-3 и ГТД-ЗФ.

Наконец, под руководством Леонида Николаевича были отработаны основные конструкторские и компоновочные решения по знаменитому танку Т-72, принятому на вооружение уже при преемнике Карцева В.Н. Венедиктове.

Такой перечень поистине выдающихся конструкторских работ не может не вызывать интереса к личности главного конструктора, сумевшего не только продолжить славные традиции, заложенные М.И. Кошкиным и А.А. Морозовым в историю отечественного и мирового танкостроения, но и вписать в нее новые яркие страницы.

И, может быть, личные впечатления о Леониде Николаевиче, с которым меня связывают годы совместной работы, в какой-то мере помогут удовлетворить интерес к нему любознательного читателя.

Правда, в нижнетагильский период деятельности Карцева мне не довелось с ним лично общаться. По своим военпредовским и управленческим служебным обязанностям я тогда не был связан с разрабатываемой им бронетанковой техникой средней весовой категории, а занимался машинами промежуточной, легкой и особо легкой весовых категорий. Однако по отзывам людей, близко знавших Карцева, мне было известно о некоторых особенностях его характера. Говорили о нигилистическом отношении Леонида Николаевича к устоявшимся мнениям и подчеркнуто независимой манере его общения с высоким начальством.

По внешнему виду человека далеко не всегда удается распознать масштаб его личности. Наоборот, известны многие случаи, когда внешность человека находится в контрасте с его выдающимися качествами и, если хотите, величием. Я имею в виду общую ситуацию, когда внешний вид и значительность внутреннего содержания человека не только не совпадают, но и находятся в очевидном противоречии.

Мое личное знакомство с Леонидом Николаевичем впервые состоялось уже после его ухода из Нижнего Тагила в августе 1969 г. и перевода в Москву на должность заместителя председателя научно-технического комитета Главного бронетанкового управления Министерства обороны (НТК ГБТУ МО). В то время я проходил службу в другом подразделении ГБТУ, занимавшемся заказами и контролем производства серийной бронетанковой техники. Поэтому какое-то время мое представление о Карцеве носило весьма поверхностный характер.

Но уже первые впечатления о нем оказались довольно неожиданными. В прежнем моем представлении этот живой классик танкостроения должен был являть собой солидную фигуру маститого руководителя, этакого мэтра, который своим внушительным видом сразу же вызывает священный трепет у собеседника. Вместо этого я увидел худощавую фигурку с тонкой шеей, по-юношески торчащей из генеральского мундира. Генерал был черноволос, на его тощем лице глубоко сидели близко расположенные к носу темно-карие глаза. Его неторопливая речь с протяжным полудеревенским произнесением слов и обилием простонародных выражений выдавала его происхождение из российской глубинки. И действительно, как я узнал позднее, он родился в крестьянской семье в небольшом селе на границе Иваново-Вознесенской и Владимирской губерний.

Характерной манерой его общения была постоянная насмешливость, из-за чего любая тема в его изложении звучала как забавная история, хотя далеко не всегда безобидная для собеседника или третьих лиц.

Когда я по воле начальства ГБТУ был переведен из «серийного» управления на должность начальника одного из отделов НТК, многими сотрудниками НТК, в том числе и Леонидом Николаевичем, это было воспринято с неодобрением. Для них я был как бы «человеком со стороны», сугубым «серийщиком», что в их глазах ставило под сомнение мою профессиональную компетентность в вопросах научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ по созданию новых образцов бронетанкового вооружения и техники. Не скрывая своего негативного отношения к моему назначению, Карцев со свойственной ему насмешливостью позволил себе ряд снисходительных реплик, а порой даже колкостей в мой адрес. Некоторое время я проявлял выдержку и не реагировал на эти выпады своего нового начальника. Однако когда это стало повторяться и вызывать угодливое хихиканье некоторых сотрудников НТК, я однажды во время какого- то совещания у председателя НТК (генерала Валентина Петровича Дикого) не стерпел и в достаточно резкой форме прервал Карцева на полуслове, заявив повышенным тоном, что дальше терпеть подобные выходки не намерен. Присутствующие оторопели, а Леонид Николаевич, не став обострять ситуацию, со снисходительной улыбкой молча удалился в свой кабинет в сопровождении одного из наиболее угодливых подчиненных. В кабинете председателя НТК все замолкли. Чтобы разрядить затянувшуюся немую сцену, я счел уместным извиниться перед председателем за допущенную несдержанность и нарушение условий субординации. Тем не менее я подтвердил, что унижающие меня реплики со стороны генерала Карцева или кого бы то ни было другого не приемлю.

По прошествии некоторого времени в результате более тесного общения по конкретным вопросам нашей совместной служебной деятельности я почувствовал, что отношение Карцева ко мне изменилось. До меня стали доходить его весьма одобрительные высказывания в мой адрес. Постепенно наши отношения наладились и даже приобрели характер взаимной симпатии, а в последующем переросли в дружбу, сохраняемую нами и после увольнения из вооруженных сил вплоть до сего дня.

Нередко при встречах или в разговорах по телефону Леонид Николаевич делится со мной своими воспоминаниями и переживаниями, которые многое добавляют к моим представлениям о его незаурядной личности.

Как выяснилось, он испытывает чувство обиды за то, что во многих литературных и справочных материалах об отечественной бронетанковой технике его роль либо замалчивается, либо принижается, вплоть до искажения истины, касающейся авторства ряда его разработок. Особенно его задевает то, что, несмотря на явное преобладание в наших войсках, в дружественных армиях и на внешнем рынке танков, разработанных под его руководством, при их сравнительной оценке с образцами, разработанными в Харькове под руководством вернувшегося туда из Нижнего Тагила А.А. Морозова, предпочтение часто отдается последним.

Танки Т-62 на учениях Советской Армии.

Опытный танк «объект 167».

Вообще взаимоотношения между Карцевым и Морозовым складывались неоднозначно и содержали определенные противоречия. В их основе лежал различный подход к проблеме дальнейшего развития отечественной бронетанковой техники.

А.А. Морозов придерживался мнения, что новое качество танков, отвечающее требованиям современной войны, может быть достигнуто только тогда, когда разработка танка начинается с чистого листа и во все его составные части закладываются радикально новые технические решения. В рамках этой концепции харьковским КБ велось проектирование нового основного танка. При этом принципиальный отказ от какой-либо преемственности с существующими танками вызывал ряд негативных последствий. Он означал необходимость создания с нуля нового танкового и моторного производств как для мирного, так и для военного времени, полное размежевание с существующим войсковым парком танков по вопросам снабжения запасными частями, эксплуатационными материалами, создание новых ремонтных средств, усложнение обучения войск. Все эти трудности считались необходимой платой за новое качество танков.

Принципиально иной концепции придерживался Л.Н. Карцев. Он отстаивал возможность достижения столь же высокого качественного уровня танков за счет последовательного совершенствования серийных машин с сохранением их производственной и эксплуатационной преемственности. Такая концепция позволяла более оперативно, шаг за шагом внедрять в серийное производство все, что создавалось нового в науке и технике, не связывая этот процесс с отработкой принципиально новых базовых составных частей танка, включая двигатель.

За то время, какое потребовалось Харькову на отработку нового танка, Уралвагонзавод сумел внедрить в конструкцию своих боевых машин существенные усовершенствования, повысившие их боевые и эксплуатационные возможности. К ним относятся повышение мощности двигателя, стабилизация вооружения, установка ночных приборов наблюдения и прицеливания, усиление ходовой части, оборудование для подводного вождения танков, автоматические системы противоатомной и противопожарной защиты, термическая дымовая аппаратура для постановки маскирующих завес, высокопроизводительный компрессор в воздушной системе, повышение мощности электрического генератора, топливные баки-стеллажи с встроенной боеукладкой и ряд других конструктивных изменений. Уралвагонзавод опередил харьковчан в установке в танк мощной 115-мм гладкоствольной пушки вместо 100-мм нарезной.

По воспоминаниям Карцева, его оперативность в освоении последних научно-технических достижений и их реализации в конструкторской документации на нижнетагильские образцы вызывала негативную реакцию харьковчан, которые в этот период наряду с разработкой нового танка выпускали серийные танки по чертежам головного КБ Уралвагонзавода. Харьковчане даже написали жалобу министру С.А. Степанову на КБ Карцева, обвинив его в том, что он дезорганизует серийное производство постоянными изменениями конструкции узлов и механизмов танка.

Ситуация, в которой Морозов, перейдя из Нижнего Тагила в Харьков, оказался в роли ведомого по конструкторской документации Уралвагонзавода, разработка которой начиналась под его руководством, изобиловала курьезами.

Так, по воспоминаниям Карцева, однажды он получил из Харькова письмо за подписью Морозова следующего содержания:

«Пятый раз обращаемся по вопросу задевания инструментального ящика за крышку люка механика-водителя при ее открывании».

Карцев распорядился поднять копии предыдущих четырех ответов Уралвагонзавода» Все они оказались одинаковыми:

«У нас на заводе такого явления нет, устраните дефект уточнением положения приварки надгусеничной полки, на которую устанавливается ящик, или другими технологическими мерами».

Под первыми гремя ответами Уралвагонзавода стояла подпись самого Морозова, который вто время был главным конструктором, а под четвертым — подпись временно замещавшего его А.В. Колесникова. Тогда Карцев в пятом ответе написал:

«Высылаю копии предыдущих ответов, с содержанием которых полностью согласен».

Больше по этому вопросу Морозов к Карцеву не обращался.

О том, каковы были конечные итоги параллельного развития наших танков по принципиально различным концепциям, подробно говорилось в статье «Парадоксы отечественного танкостроения», опубликованной в журнале «Техника и вооружение» № 2–4 за 2005 г.

Следует отметить, что в выборе Карцевым концепции развития нашего танкостроения сыграли определенную роль некоторые его индивидуальные качества.

— Перед Котиным и Морозовым у меня были некоторые преимущества, — как-то поделился со мной Карцев. — Во- первых, мне, в отличие от них, довелось практически иметь дело с войсковой эксплуатацией отечественных и зарубежных танков в реальных боевых условиях; во-вторых, я позже заканчивал вуз. Многое из того нового, о чем я получил систематические знания, — автоматика, оптико-электронная техника, управляемое оружие — для них было чужим, как сегодня для меня, например, компьютерные технологии, интернет; в-третьих, — молодость, комсомол, романтика, риск; в- четвертых, — я любил разработчиков- смежников, а они — нет.

От себя добавлю, что от некоторых других известных конструкторов Карцева отличало уважительное отношение к военпредам. По моим наблюдениям, у многих разработчиков вооружения и военной техники взаимоотношения с военпредами часто носили весьма натянутый, порой конфликтный характер. Строгость и пунктуальность военпредов при проверке соответствия разрабатываемых образцов заданным тактико-техническим требованиям, оценке их эксплуатационной надежности часто воспринимались конструкторами очень болезненно, расценивались как формальные придирки и как излишние помехи на пути быстрейшего завершения работ. И мне как человеку, втечение многих лет непосредственно связанному с работой военных представительств, было приятно услышать от Карцева очень лестные отзывы о военпредах. Он с теплотой вспоминал о руководителе военной приемки в Нижнем Тагиле И.П. Скрибцове, который, по словам Карцева, любил и по-отечески опекал его, тогда еще молодого главного конструктора. Как о прекрасных специалистах, оказавших ему большую помощь в решении сложных технических вопросов, отзывался он о многоопытных руководителях военной приемки А.В. Дмитрусенко и А.И. Золотько.

В отношении с подчиненными Карцев был прост, доступен, старался учитывать их интересы и создать в коллективе хорошее творческое настроение. В то же время, будучи в душе человеком веселым, склонным к ироническому восприятию жизни, он позволял себе порой дружески посмеяться над сотрудниками.

Так, своему умному, но крайне нерешительному заместителю А.А. Вайсбруду, всегда полному творческих идей, но не способному четко принять окончательное решение, он дал насмешливое прозвище «одиннадцать вариантов».

В то же время Карцев покровительственно относился к своим подчиненным, в трудных ситуациях защищал их, не давая в обиду.

Опытный танк «объект 172».

Например, он вспоминал, как однажды у него в кабинете появился некто неизвестный и представился:

— Уполномоченный НКВД по Дзержинскому району капитан Нехаев.

— Что вас интересует? — спросил Карцев.

— Вы знаете, что у Вас в конструкторском бюро много евреев?

— Конечно, знаю, — ответил Леонид Николаевич. — Я здесь работаю уже четвертый год.

— Надо их уволить, — потребовал Нехаев.

— Увольнять их я не буду, — твердо ответил Карцев. — И более того, если кто- то попытается их уволить, я буду категорически возражать. Они активно участвовали в создании танков Т-34 и Т-54, имеют допуск к секретной работе. Для их увольнения нет никаких оснований.

— Тогда нам придется поговорить по- иному и в другом месте, — гневно пригрозил уполномоченный и удалился.

Однако вскоре был арестован Л.П. Берия, а уполномоченный Нехаев был уволен из органов госбезопасности. Впоследствии, как выяснилось, он был осужден за темные дела, совершенные им в какой-то артели местной промышленности, и направлен отбывать наказание в места лишения свободы.

Но были и такие коллеги, которых Карцев недолюбливал. Так, своего подчиненного конструктора Ю.П. Костенко, возглавлявшего отдел вооружения и боевого отделения танка, он невзлюбил за то, что тот повадился ходить к начальству для решения вопросов в обход главного конструктора и вообще, по выражению Карцева, «крутиться возле высокого начальства и как можно чаще попадаться ему на глаза». В конце концов Карцев предложил Костенко подыскивать себе другое место работы. В дальнейшем это обернулось для Карцева нежелательными последствиями: Костенко, человек неглупый и энергичный, сумел высоко продвинуться по чиновничьей лестнице, заняв довольно ответственный пост в Военно-промышленной комиссии Совета Министров СССР, где доставил немало неприятностей Карцеву. В своих мемуарах, написанных Костенко после ухода на пенсию, он также постарался выставить Карцева в не слишком благоприятном свете.

Говоря о своей любви к разработчикам-смежникам, Карцев имел в виду конструкторов вооружения, комплексов прицеливания и управления огнем, двигателей и других составных частей танка. В то же время он крайне критично относился к работе отраслевого научно- исследовательского танкового института, так называемого ВНИИтрансмаша Миноборонпрома. По его мнению, этот институт не был самостоятелен в своих решениях, а «работал под начальство», т. е. придумывал научно-техническое обоснование принятых начальством волевых решений. Когда директора этого института генерала П.К. Ворошилова (приемного сына легендарного героя гражданской войны, Председателя Президиума Верховного Совета СССР, Маршала Советского Союза К.Е. Ворошилова) перевели в Генеральный штаб Вооруженных Сил, руководители Миноборонпрома по согласованию с отделом оборонной промышленности ЦК КПСС предложили занять эту должность Карцеву. Однако он категорически отказался. Вспоминая об этом, Леонид Николаевич рассказывал мне, что его отказ крайне удивил начальство.

— Подумайте! — убеждал его министр С.А. Зверев в присутствии зав. отделом оборонной промышленности ЦК КПСС И.Д. Сербина. — Ленинград- не Нижний Тагил, да и зарплата повыше…

Карцев в свойственной ему полушутливой манере отвечал, что Ленинграда он также не сможет увидеть, как не видит сейчас города Тагила.

— А что касается денег — их сколько ни получи, жена все истратит.

Но в качестве серьезных доводов он привел то, что коллектив «Вагонки» его признал, что в КБ большой задел замыслов, наработок, идей. А в институте полная неизвестность.

— При этом я смолчал, — сказал мне доверительно Карцев, — что истинной причиной моего отказа было понимание того, что меня быстро выгонят с этой должности, так как плясать под дудочку начальства я не буду.

А вот и еще один пример, характеризующий Карцева с точки зрения его моральных предпочтений. Многие крупные конструкторы стремились добиться организационного отделения КБ от заводов, выпускающих серийную продукцию, чтобы придать своим бюро более высокий статус самостоятельного государственного предприятия. Леонид Николаевич категорически отказывался от отделения своего КБ от Уралвагонзавода. При этом он, разумеется, жертвовал статусом руководителя самостоятельного предприятия, хотя и более почетным, но ставящим его в положение просителя перед заводом. Более ценным для себя он считал быть третьим в иерархии предприятия, но зато быть вышестоящим по отношению к начальникам производственных цехов, что облегчало решение организационных вопросов по освоению новых разработок в серийном производстве.

Нельзя не признать, что Карцев неоднократно ошибался в людях, переоценивая их способности.

Так, покидая должность главного конструктора Уралвагонзавода в связи с переходом в НТК ГБТУ, Леонид Николаевич рекомендовал в качестве преемника своего заместителя В.Н. Венедиктова.

Один из наиболее удачных танков второй половины XX века — Т-72.

Однако позже, наблюдая за его действиями на этом посту, Карцев признался мне, что ошибся в своем выборе.

Другой своей ошибкой такого рода Леонид Николаевич считал высказанную им начальнику сектора ЦК КПСС В.И. Кутейникову рекомендацию в пользу И.Ф. Крутякова при решении вопроса о назначении нового директора Уралвагонзавода. Впоследствии он разочаровался в своем протеже и не смог наладить с ним нормальные отношения. Это явилось одной из причин ухода Карцева с завода.

На посту заместителя председателя НТК Леонид Николаевич не изменил своей привычки принимать самостоятельные решения, невзирая на позицию начальства.

Возглавляя макетную комиссию по рассмотрению проекта бронелетучки (упрощенного варианта бронепоезда), Карцев столкнулся с конфликтом между разработчиком и военпредами по вопросу оптимальной конструкции бронированной рубки для экипажа. Предложенное разработчиком решение не устраивало военпредов по целому ряду параметров, а их требования к конструкции бронерубки разработчик считал необоснованно завышенными и трудно реализуемыми. Пререкания сторон затянулись и приняли откровенно скандальный характер. И тут вдруг Карцев принял неожиданное и кардинальное решение — вообще отказаться от бронерубки. Разумеется, это было отступлением от официальных тактико-технических требований (ТТТ) утвержденных вышестоящими инстанциями, и единоличное принятие Карцевым такого решения было нарушением субординации. Однако по существу необходимость наличия бронерубки действительно была сомнительна, так как входящий в комплект бронелетучки танк мог с успехом ее заменить. Поскольку всю ответственность за принятое решение Карцев взял на себя, страсти сразу улеглись и работа макетной комиссии закончилась успешно. Впоследствии начальство согласилось с доводами Карцева, и в ТТТ было внесено соответствующее уточнение.

При рассмотрении разработок, выполняемых по заданиям НТК, он бывал довольно критичен, нередко насмешлив, особенно когда предлагаемые конструкторские решения были приняты умозрительно, без должной опоры на практику.

Так, рассматривая разработки КБ ленинградского Кировского завода по новому танку, Карцев обратил внимание на то, что большая ось овального люка в крыше башни имеет продольное расположение вместо проверенного практикой в других танках поперечного. Он высказал мнение, что такая конструкция неудобна для входа, выхода и особенно эвакуации раненых членов экипажа. Однако поворот люка на 90° потребовал бы существенной перекомпоновки всей башни, что вызвало протест разработчиков. Притащив действующий ГОСТ на конструкцию люка башни, разработчики стали доказывать, что все требования по размерам люка соблюдены, а по расположению осей люка никаких требований в ГОСТе нет. Тогда Леонид Николаевич с серьезным видом задал вопрос высокорослому главному конструктору:

— Как Вы считаете, дверь Вашего кабинета выполнена по ГОСТу?

— Разумеется, — недоуменно ответил тот.

— Теперь мысленно поверните ее на 90 градусов и покажите, как Вы будете в нее проходить.

Раздался общий хохот, настолько комичным и в то же время наглядным оказался шутливый пример Карцева. Вопрос был решен. Позднее в разговоре с военпредами Карцев назидательно заметил:

— ГОСТы пишутся для умных людей, а не для дураков. Как сказал Маяковский, книга книгой, а мозгами двигай!

Независимый характер Леонида Николаевича особенно ярко проявился в его поведении передлицом высшего партийно-государственного руководства. Особенно в тех случаях, когда руководящее лицо позволяло себе давать указания конструкторского плана.

Вот несколько памятных эпизодов.

В июле 1960 г. на полигоне в районе небезызвестного Капустина Яра состоялся показ высшему руководству новых образцов вооружения и военной техники. В числе других изделий демонстрировался ракетный танк ИТ-1.

По указанию организаторов показа ввиду жаркой погоды (свыше 40"С) танк был помещен в палатке, перед ним установили ряды стульев для посетителей, а рядом висел плакат с тактико-технической характеристикой. Возле танка стоял докладчик — заместитель начальника НИИБТ полигона полковник И. К. Кобраков, а чуть позади — главный конструктор.

Когда в палатку вошел Никита Сергеевич Хрущев в сопровождении начальственной свиты, было видно, что он недоволен осмотром предыдущего экспоната и находится в возбужденном состоянии. Сопровождавшие его лица пребывали в некотором смятении. Все расселись по местам.

Полковник Кобраков сделал заранее отрепетированный доклад, после чего, как и было задумано, сидящий внугри танка конструктор О.А. Добисов «выдал» изнутри танка пусковую установку, крылья ракеты раскрылись и, демонстрируя возможность установки, конструктор слегка прокачал ее.

Но туг Хрущев задал вопрос:

— А нельзя сделать так, чтобы крылья раскрывались в полете?

Видя, что докладчик не может ответить, Карцев вышел вперед и сказал:

— Нет, Никита Сергеевич, нельзя. Не позволяет система управления.

— А я говорю — можно! — повысил тон Хрущев.

— А я говорю — нельзя! — невозмутимо возразил Карцев.

Хрущев с удивлением посмотрел на строптивого главного конструктора и затем спросил:

— А вы видели, что сделано у Челомея?

— Нет.

— Конечно, не видели. Если бы и захотели видеть, вам бы все равно не показали.

Тут встал сидевший позади Хрущева конструктор авиационной, ракетной и космической техники В.Н. Челомей и заверил:

— Покажем, Никита Сергеевич.

Осмотр продолжался, и Хрущев, делая круги рукой, сказал:

— Внутри танка должен быть барабан с ракетами.

Полковник Кобраков стал дергать Карцева сзади за рубашку, чтобы тот не вступал в спор. Но того уже нельзя было сдержать.

— Барабан не годится! — заявил он.

— А я говорю — барабан!

— А я повторяю, барабан туг не годится! Он вытеснит из танка экипаж. И потом, какая разница, барабан или прямоугольная укладка? Важно, чтобы было все автоматизировано.

Как ни странно, Хрущев стерпел возражение, не стал настаивать на своем и при выходе из-под навеса пожал Карцеву руку, сказав:

— Поздравляю.

Другой эпизод произошел в октябре 1962 г. в Кубинке во время очередного показа. Подойдя к площадке бронетанковой техники, Хрущев завел разговор о танках вообще, об их роли в Великой Отечественной войне, но в конце вдруг заявил:

— Танк должен уметь, как крот, зарываться в землю.

Все онемели. Никто из присутствовавших конструкторов не готов был отреагировать на это пожелание. Промолчали и военачальники, среди которых были Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский, Главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров и другие. Отважился возразить только Карцев.

— Никита Сергеевич! — выйдя вперед, твердо заявил он. — Если танк зарыть в землю, то это будет уже не танк, а нечто другое. Танк — оружие наступательное. Из него должны быть хорошо видны поле боя и цели. Танк должен быть высокоманевреиным. Этим требованиям невозможно удовлетворить, зарывшись в землю.

На какое-то время на площадке воцарилось молчание. Все смотрели на Хрущева, ожидая бурной реакции Генерального секретаря. Но тот, выдержав паузу, спокойно заговорил уже о чем-то другом. Все наконец перевели дыхание.

Но на этом эпизод не закончился.

Среди танков, привлеченных к показу, особое место занимал опытный образец харьковского ганка «объект 432» (будущего Т-64), стоявший на возвышении. Его тогда предполагалось поставить на производство на всех танковых заводах. И поэтому в докладе Хрущеву этот танк «расписали» в цветах и красках. Осмотрев харьковский образец, Генеральный секретарь перешел на линейку серийных танков, среди которых стоял нижнетагильский «объект 167» (модернизированный Т-62 с 780-сильным двигателем и шестикатковой подвеской).

Когда сопровождаемый свитой Хрущев приблизился к этому объекту, к нему подошел Карцев и неожиданно для окружающих взял генсека под руку.

— Никита Сергеевич! Обратите внимание: это не серийный, а модернизированный танк, — начал он неформальный доклад. — По сравнению с серийным Т-62 он имеет новую ходовую часть и более мощный двигатель.

Хрущев молча слушал конструктора. Карцев продолжал:

— Конечно, он не дотягивает по тактико-техническим характеристикам до показанного Вам харьковского танка, но может быть поставлен на производство у нас на заводе уже в будущем году. Для этого не нужно никаких капиталовложений. Он будет делаться на имеющихся площадях и оборудовании.

Видя, что Хрущев внимательно слушает Карцева, забеспокоились сторонники харьковского танка.

— Никита Сергеевич! — вмешался в разговор министр обороны Малиновский. — Мне докладывали про этот танк. Я разобрался. Он не модернизированный, а новый. У него лишний каток.

Но Карцев дерзко перебил министра и продолжал:

— Танк Морозова конструктивно не доработан. Для его постановки на производство потребуется солидная технологическая подготовка, большой объем капитального строительства, на что уйдет много времени. Поэтому до постановки этого танка на производство у нас на заводе целесообразно выпускать «объект 167».

— А мы подперчим, — пошутил генсек.

Увидев недоумение Карцева, Хрущев спросил:

— Вы что, не знаете анекдот о перце? Сейчас расскажу.

Леонид Николаевич Карцев (четвертый слева) с ветеранами ГАБТУ.

Оказалось, что это анекдот с еще дореволюционной бородой, более известный не с перцем, а со скипидаром.

Но тут между ними протиснулся B.C. Старовойтов, видимо, подосланный министерским начальством.

— Никита Сергеевич! Я директор головного танкового института, — представился он. — Мы против «объекта 167».

Хрущев, глядя на Карцева, кивнул в сторону Старовойтова, как бы говоря: «Ну вот, видите!»

Решив оставить за собой последнее слово, Карцев уверенно заявил:

— Харьковскому танку никакой перец не поможет. Технику не обманешь.

Не желая больше слушать возражения, высокий гость покинул площадку.

Вспоминал Леонид Николаевич и еще один эпизод.

Один из очередных показов военной техники состоялся в Кубинке в сентябре 1964 г. Как раз в это время там проводились полигонные испытания «объекта 150» (будущего ИТ-1). Во время показа на месте оператора сидел молодой офицер полигона Г.Б. Пастернак. До этого он активно участвовал в отработке системы управления и был тогда единственным, кто мог эффективно стрелять танковой радиоуправляемой ракетой. На глазах у Хрущева он тремя ракетами с дистанции 3000 м поразил одну за другой три движущиеся танковые мишени.

Вывод генсека был неожидан и безапелляционен: раз танки столь эффективно поражаются ракетами на таком расстоянии, то нет смысла и в самих танках.

Видя, что генсеку никто не возражает, Карцев не смог удержаться:

— В бою такого не будет, — уверенным тоном заявил он. — Сейчас стрелял инженер, отлично тренированный, в совершенстве знающий весь комплекс.

И глядя прямо в глаза Хрущеву, он добавил:

— А танки по-прежнему необходимы!

Хрущев сначала потупился, а затем, окинув взглядом безмолвствующую свиту, сказал:

— Мы спорим и встречаемся не в последний раз. Еще увидим, кто из нас прав. История рассудит.

Как выяснилось в последующем, мнение генсека не изменилось. Выступая на следующий день в Кремлевском Дворце съездов на Всемирном фестивале молодежи, он заявил:

— Вчера я видел, как эффективно уничтожаются танки уже на подходах. При наличии таких противотанковых ракет танки оказываются ненужными.

К сожалению, такая точка зрения и сегодня разделяется некоторыми нашими политическими и военными руководителями, несмотря на неопровержимые уроки крупных военных действий последнего времени.

При всех своих несомненных заслугах в области танкостроения, неукротимой энергии и настойчивости, проявляемых им в решении сложных технических и организационных задач, Леонид Николаевич поражал своим неумением и нежеланием заниматься саморекламой, добиваться положенных наград и званий и вообще как-то выпячивать свою личность. Даже делясь со мной своей обидой на несправедливое принижение в специальной литературе его роли в отечественном танкостроении, он говорил об этом как-то застенчиво, почти стыдливо.

В своих воспоминаниях о Е.А. Зубове я уже упоминал о том, что в феврале 2001 г. на одной из киностудий в содружестве с ГБТУ МО приступили к съемкам телесериала об истории бронетанковой техники под названием «…И танки наши быстры!» Будучи привлечен ГБТУ к съемкам этого сериала, я познакомился с его авторами. Они обратились ко мне с просьбой порекомендовать известных мне танкистов, участвовавших в создании танков, и помочь связаться с этими людьми. В качестве эксперта по созданию средних танков я, естественно, назвал Леонида Николаевича. Однако когда я обратился к нему с просьбой дать согласие на участие в съемках сериала, он ответил категорическим отказом. Я полагаю, что такая реакция Карцева была продиктована все той же нелюбовью к саморекламе. Сериал был снят без его участия и показан по телевидению в феврале-марте 2001 г. Но, посмотрев этот сериал, Карцев обнаружил много досадных неточностей в изложении и трактовке фактов, связанных с созданием послевоенных средних танков. Это заставило его связаться с киностудией и поставить вопрос о внесении уточнений в соответствующие разделы сериала. Тогда авторы сериала предложили ему самому сняться в сериале и изложить достоверные данные по этим разделам. Сериал был дополнен и уточнен с учетом данных, сообщенных Карцевым. Однако уточненный вариант телефильма так и не вышел в эфир. Вместо этого он продолжает время от времени повторно демонстрироваться в первоначальной редакции.

Независимый характер Леонида Николаевича, его свободная манера поведения, невзирая на ранг собеседника, в сочетании с беспечностью в вопросах личной карьеры сослужили ему плохую службу. Не получив достойных наград за создание наших основных танков, он был удостоен лишь Государственной премии за разработку истребителя танков ИТ-1, причем с подачи не своего министерского руководства, а по представлению Минрадиопрома. Остальные его выдающиеся конструкторские работы до сего времени не получили соответствующей государственной оценки.

Реальность такова, что разработчик самых массовых танков современности, создатель концепции, которая и сегодня лежит в основе развития отечественного танкостроения, остался единственным из когорты крупных отечественных танковых конструкторов, не удостоенным звания Героя Социалистического Труда.

Так, может быть, еще не поздно. Почему бы нынешнему государственному руководству не взять да и не присвоить ему бесспорно заслуженное звание Героя России? Пока это еще возможно сделать прижизненно.

Продолжение следует

Мунстер — Кубинка по-немецки

Михаил Петров

Танк A7V «Вотан».

Начать хочу со слов благодарности журналу «Техника и вооружение» за публикацию в № 4 за 1998 г. небольшой статьи с фоторепортажем о танковом музее в германском городе Мунстере. Именно так я узнал о существовании этого музея, и когда в апреле 2003 г. представилась первая возможность побывать в Германии, на вопрос, что бы я хотел увидеть, ответ последовал незамедлительно: первым делом Мунстер, танковый музей.

Теперь одно «но»… В статье особо отмечалось, что «танки стоят здесь на улице». Увы, эта информация уже устарела: теперь в музее возвели боксы ангарного типа с освещением, не намного лучшим, чем у нас в Кубинке. Так что если вы идете в Panzer Museum Munster, «вооруженный» обычным фотоаппаратом, обязательно имейте в «боекомплекте» 400-единичные пленки и исправную вспышку.

Второй раз я посетил Мунстер ровно через год, в апреле 2004 г. В музее произошла радикальная перестановка, появились новые экспонаты, многим из которых место еще не было определено.

Далее хотел бы сделать небольшое уточнение относительно географии. В некоторых источниках указывается: «Танковый музей в Мюнстере». Это ошибка. Дело в том, что Мунстер (Munster) и Мюнстер (MUnster) — два разных города. Нас же интересует именно Мунстер (без двух точек над буквой и), расположенный на севере Германии между Гамбургом и Ганновером, восточнее Бремена.

А теперь, решив организационные вопросы, направляемся в музей. Неспроста я назвал его «Кубинка по-немецки»: музей в Кубинке организован при научно-исследовательском институте Министерства обороны России, в Мунстере — при танковой школе бундесвера, многие экспонаты «на ходу», как и в Кубинке. Попав в сам город, вы сразу же почувствуете, что он «военизирован» даже больше, чем Кубинка: много людей в военной форме, на улицах военные автомобили, на перекрестках указатели «Комендатура», «Казарма» и т. п. А на подъезде к городу даже есть дорожный знак «Движение танков запрещено». Правда, въезд в город и перемещение по нему свободное, и пешком, и на автомобиле.

Подойдя к самому Panzer Museum, можно начинать осмотр экспозиции, даже не дойдя до кассы: на небольшой площадке справа от входа расположены первый основной боевой танк ФРГ «Леопард-1», БМП «Мардер», колесная БРМ «Луке» и самоходная 90-мм противотанковая пушка KanJP-4-5.

Войдя в первый зал (Halle 1), вы сразу же увидите первый танк кайзеровской Германии (стало быть, вообще первый немецкий танк) A7V. Появились эти танки уже ближе к концу Первой мировой войны, в конце 1917 г. Вооружение включало 57-мм пушку Максима-Норденфельдта, установленную в носовой части корпуса, и шесть пулеметов калибра 7,92 мм (по два в бортах и корме корпуса). В экипаж, помимо командира и водителя, входили два артиллериста, 12 пулеметчиков и два механика, которые «глазами и голосом» помогали водителю вести танк.

Таких танков было выпущено всего 20, и различались они типами корпусов и способами установки пушки. Почти все танки, подобно боевым кораблям, имели собственные имена: «Гретчен», «Бадем», «Циклоп», «Зигфрид», «Лотти», «Хаген» и др. В музее же находится танк № 563 «Вотан» с корпусом фирмы «Рехлинг». В 1990 г. он был воссоздан специально для Panzer Museum Munster по образцу № 506 «Мефисто», который был захвачен австралийскими войсками и сохранялся в первозданном виде в одном из музеев Австралии.

Возвращаясь к истории, следует отметить, что немцы первыми решили использовать в их конструкции готовые автомобильные агрегаты, что намного ускоряло постройку и значительно удешевляло производство. Воплощением этих идей стал танк LK (leichter kampfwagen), причем инженеры не просто позаимствовали автомобильные двигатель, трансмиссию, механизмы управления, но и установили их на автомобильной лонжерон ной раме! Фактически получилось шасси автомобиля внутри гусеничного шасси, только на полуоси ведущего моста установили ведущие звездочки гусеничного движителя.

Планировалось изготовить 1000 таких машин, но до октября 1918 г. собрали только один опытный LK-I (с одним 7,92-мм пулеметом во вращающейся башне), который задействовали в ходовых испытаниях, и два серийных LK-II, вооруженных 37-мм пушкой Круппа в неподвижной рубке. Они послужили основой для первого танка Швеции т/21, оснащавшегося 37-мм пушкой во вращающейся башне. В 1921 г. выпустили 10 т/21 для шведской армии, один из которых попал в Panzer Museum Munster.

Шведский танк m/21.

Рядом с ним стоит полицейский бронеавтомобиль Daimler DZVR-21 Веймарской республики, разработанный уже после Первой мировой войны. Как известно, Версальский мирный договор запретил Германии иметь на вооружении танки, все оставшиеся после войны машины были утилизированы, а для охраны границы и поддержания внутреннего порядка было разрешено иметь 150 бронеавтомобилей с пулеметным вооружением.

DZVR-21 имел классическую компоновку бронеавтомобилей с передним расположением двигателя, за ним — совмещенные отделения управления и боевое, имелся кормовой пост управления. Вооружалась машина двумя пулеметами в двух вращающихся башнях, расположенных по продольной оси машины. Бронеавтомобиль, экспонирующийся в музее, был найден в 1989 г. на автомобильном кладбище в Ганновере.

Широко представлен в Мунстере танковый парк Третьего рейха. Правда, первый танк вермахта, легкий Pz.IA, на фото в рекламном буклете и в каталоге- справочнике музея представлен «целым», но автор увидел от него только двигатель, трансмиссию, элементы механизмов управления и подвески и башню. Все они были установлены на специальных подставках и расположены друг относительно друга как на настоящем танке, так что, если сам танк (правда, модификации В) можно увидеть и у нас в Кубинке, то здесь, в Panzer Museum Munster, предоставляется возможность изучить его внутреннее устройство. Зато остальные танки панцерваффе — Pz.II, Pz.III, Pz.IV, Pz.V «Пантера», «Тигр» и «Королевский Тигр» — предстанут перед вами «живьем».

Как известно, гитлеровские генералы знали толк не только в танках, но и в самоходной артиллерии. Правда, в экспозиции музея имеются только 75-мм противотанковая Jagdpanzer IV, 150-мм гаубица «Хуммель», штурмовой танк «Бруммбар» со 150-мм пушкой (все на базе Pz.IV), знаменитые истребители танков «Хетцер» с 75-мм противотанковой пушкой на базе чехословацкого танка LT-38 и «Ягдпантера» с 88-мм пушкой, а также «Штурмтигр» с 380-мм мортирой-пусковой установкой. Рядом лежит ракетный снаряд RW61, которыми он стрелял.

Есть в Panzer Museum и немецкие «самоходные мины». Самая маленькая в мире танкетка «Голиаф» — управляемая по проводам гусеничная сухопутная торпеда длиной около 1,5 м. Выпускалась она в двух модификациях: Sd.Kfz.302 (E-Motor) и Sd.Kfz.303 (V-Motor). Первая оснащалась двумя электромоторами, на варианте V-Motor устанавливался мотоциклетный двигатель. В Кубинке имеются обе модификации, показаны они в транспортном положении, на специальных буксируемых колесных тележках, в Мунстере выставлена «электрическая» Sd.Kfz.302 в боевом положении, только пульта управления с кабелем не хватает…

Рядом стоит ее «старшая сестра» — радиоуправляемая подрывная машина Borgward B-IV (Sd.Kfz.301), легкий гусеничный транспортер, на скошенном лобовом листе которого устанавливался сбрасываемый ящик с 500-кг зарядом взрывчатки, срабатывавшим от взрывателя замедленного действия.

А вот парк бронетранспортеров и бронеавтомобилей вермахта представлен в Panzer Museum очень бедно: всего лишь две из 23 модификаций полугусеничного Sd.Kfz.251 (обе с корпусами типа D) — бронетранспортер для саперного отделения 251/7 и самоходная артиллерийская установка 251/9 с 75-мм короткоствольной пушкой, а также тяжелый четырехосный Sd.Kfz.234/4 — вариант бронеавтомобиля «Пума» с установленной в открытом сверху боевом отделении 75-мм противотанковой пушкой РАК-40 за штатным щитом.

А немецкие полугусеничные тягачи… Разработаны они были по единой конструктивной схеме, как бы «отмасштабированной» в зависимости от тягового класса: 1, 3, 5, 8, 12, 18 т. На базе тягачей всех классов выпускались различные спецмашины, но в музее Мунстера они представлены всего лишь одним 3-тонным HLkl-6 (Sd.Kfz. 11) в варианте дегазационной машины Sd.Kfz.11/2.

Именно на гаком шасси выпускался и BTPSd.Kfz.251. Напомню, что в Кубинке имеются 8-тонный КМ-11 (Sd.Kfz.7) и 12-тонный DB-10 (Sd.Kfz.8).

Зато если музей в Кубинке представляет, за очень редким исключением, только бронетанковую технику, то Мунстер располагает также автомобильной техникой и буксируемой артиллерией. Среди военных автомобилей и мотоциклов отметим корытообразный Kubelwagen VW82, плавающий Schwimmwagen VW166, несколько мотоциклов (Zundapp, BMW и др.) и полугусеничный мотоцикл-тягач Kettenkrad НК-101 (Sd.Kfz.2), обладавший высокой проходимостью и поэтому пользовавшийся большой популярностью в вермахте. Есть также трехосный «носатый» грузовой автомобиль Krupp-2LH43 с независимой подвеской задних колес. Некоторые автомобили, судя по всему, в 2003–2004 гг. находились в запасниках музея или в ремонте.

Несколько слов об артиллерии. Рядом стоят две зенитки: 20-мм автомат Flak-38 и 88-мм пушка Flak-36, ставшая в начале войны грозой советских танков Т-34 и КВ. На базе модификации этой пушки 1941 г. (с более длинным стволом) разработали и «чисто» противотанковую РАК-43/41, ставшую самым мощным противотанковым орудием Второй мировой. Правда, в войсках большей популярностью пользовались «низкосилуэтные» 50-мм РАК-38 и 75-мм РАК-40. Все эти противотанковые пушки расположены в одном зале вместе со своими самоходными «собратьями». Здесь же можно увидеть «маленькую» 37-мм противотанковую пушку РАК-35/36 (внешне похожую на нашу «сорокапятку») и 75-мм пехотную пушку 37 L/22 образца 1944 г., установленную на ее лафете.

Тяжелый бронеавтомобиль Sd.Kfz.234/4 (1944). Рядом стоит манекен лейтенанта панцерваффе.

Бронеавтомобиль DZVR-21. Справа — легкий танк Pz.lA.

Слева направо: Штурмовой танк «Бруммбар», «Королевский Тигр», САУ «Хуммель» со 150-мм гаубицей.

Радиоуправляемая подрывная машина B-IV (Sd.Kfz.301 Ausf.C).

Технику союзников по антигитлеровской коалиции представляют советские танки Т-34-76 образца 1942 г. и Т-34-85, американский «Шерман» M4Al(76)W (с литым корпусом и 76-мм длинноствольной пушкой с дульным тормозом), английский А34 «Комет».

Любопытна история «музейного» Т-34-85: танк был изготовлен весной 1944 г., после войны передан Египту, захвачен английскими войсками во время Суэцкого кризиса 1956 г. и в 1960 г. передан бундесверу!

Имеется в экспозиции музея и американская 105-мм самоходная гаубица М7 «Прист» на базе среднего танка М3 «Генерал Ли».

Вот мы и подошли к образцам вооружения армий двух Германий после окончания Второй мировой войны. Техника Национальной Народной Армии (Nationale Volksarmee — NVA) ГДР представлена советскими БТР-152В1, Т-54, Т-55АМ и Т-62, ПТ-76 и БТР-50ПК, БРДМ-2У и БТР-70, Т-72, БМП-1 и БМП-2. Да, разведывательно-дозорная машина БРДМ-2 представлена в командирском варианте, без башни, но с двумя радиостанциями. В 2004 г. в Panzer Museum Munster появился еще и МТ-ЛБ в варианте машины технической помощи (МТП-ЛБ). АТ-62 и БТР-70 представлены в виде… разрезных макетов. Правильно, ведь музей-то при танковой школе, так что, очевидно, раньше танкисты бундесвера изучали на них технику вероятного противника, а теперь могут любоваться посетители музея из разных стран.

Из послевоенной бронетанковой техники самого бундесвера для начала отметим боевые машины производства США: М24 «Чаффи», М41 «Уолкер Бульдог», М47, М60А1 и М48А2С, ЗСУ М42 «Дастер» и САУ М44. На крышу башни М48А2С ведет специальная лестница, люки открыты, так что каждый посетитель может «легально» залезть в танк. Есть также американские 155-мм гаубица М109 и БТР М113 в варианте разработанного в ФРГ 120-мм самоходного миномета.

Прямыми наследниками Sd.Kfz.250 и Sd.Kfz.251 в бундесвере стали гусеничные бронетранспортеры «Гочкис» (короткий) и HS-30 (минный). Семейство «коротких» бронетранспортеров разработано во Франции, на вооружение ФРГ они поступили на рубеже 1950-1960-х гг. Основная модификация — разведывательный бронетранспортер SP1A (SPz-11-2), вооруженный 20-мм швейцарской автоматической пушкой «Испано-Сюиза» во вращающейся башне. Помимо него выпускались подвижный наблюдательный пункт SPIII (SPz-22-2), санитарный бронетранспортер SP1V (KrKwGep-2-2), машина SPz-91 -2 с радаром TPS-33 (для разведбатальонов дивизий) и самоходный миномет SP1B (SPz-51-2). Существовал и грузовой БТР SPz-42-1 грузоподъемностью 1 т с открытой грузовой платформой и измененной ходовой частью (четыре опорных катка вместо пяти). И все они находятся в коллекции Panzer Museum.

Основным боевым транспортом мотопехоты бундесвера с 1959 г. стал HS-30 (длинный), армейское обозначение SPz-12-3, разработанный швейцарской фирмой «Испано-Сюиза». Он имеет компоновку с кормовым расположением двигателя и помимо водителя, стрелка и радиста вмещает шесть пехотинцев. Башня такая же, как на БТР «Гочкис» (короткий) SP1A, только помимо 20-мм пушки есть еще и спаренный 7,62-мм пулемет. На базе HS-30 выпускались самоходный 120-мм миномет HS-30 Тур 52-3 и машина HS-30 Тур 81 -3 управления огнем батареи таких минометов, а также самоходная противотанковая ракетная установка Raketenjagdpanzer-1 (HS-30 Тур 3–3) с французскими ПТУР SS-11. Все эти машины, кроме установки ПТУР, можно осмотреть, а вооружение самого БТР SPz-12-3 усилено открыто установленным 106-мм безоткатным орудием.

Здесь же присутствует и БМП «Мардер», которая в начале 1970-х гг. заменила в войсках БТР HS-30. Это уже «чисто» западногерманская разработка фирм «Ганомаг» и «Хеншель». При этом она стала второй (после советской БМП-1) БМП в мире и первой машиной этого класса в НАТО. У входа в Panzer Museum Munster установлен «прототип III» — опытная машина, проходившая испытания до принятия на вооружение. В одном из залов музея находится и экспериментальный образец БМП «Мардер-2» — преемницы БМП «Мардер».

БРЭМ «Стандарт».

Подвижный наблюдательный пункт SPIII (SPz-22-2)Ha базе БТР «Гочкис» (короткий).

Бронетранспортер HS-30 (long) SPz-12-3 со 106-мм безоткатным орудием.

Экспериментальная боевая машина GVT-04.

Она имеет комбинированное бронирование типа «чобхем», более мощный двигатель, вооружена автоматической пушкой «Рейнметалл» со сменными стволами калибра 35 и 50 мм. Конечно, при этом увеличилась масса до 43 т и полностью исчезла способность плавать.

А рядом с прототипом БМП «Мардер» стоит и преемница разведывательного БТР «Гочкис» (короткий) — колесная БРМ «Луке». Она имеет компоновку с расположением двигателя сзади и кормовым постом управления слева от него, вооружение (20-мм автоматическая пушка, как на БМП «Мардер-1 А», и спаренный 7,62-мм пулемет) размещено во вращающейся башне. Все восемь колес ведущие и управляемые. На вооружение была принята после испытаний (1969–1972) двух опытных образцов, представленных фирмой «Даймлер-Бенц» и Объединенным конструкторским бюро. В серийное производство пошла машина «Даймлер-Бенц», а в Panzer Museum Munster попал второй вариант, так и оставшийся опытным.

Вместе с опытными образцами БМП «Мардер» и БРМ «Лухс» установлена самоходная 90-мм противотанковая пушка (kanonenjagdpanzer) KanJPz-4-5. С 1963 г. эта самоходка состояла на вооружении противотанковых подразделений мотопехотных батальонов и отдельных противотанковых подразделений мотопехотных бригад бундесвера. В 1967 г. на том же шасси был выполнен самоходный ПТРК Raketenjagdpanzer-2 (RakJPz-2), вооруженный французскими ПТУР первого поколения SS-11. В 1978 г. он был перевооружен ПТУР второго поколения «Хот» (совместной разработки ФРГ и Франции) и стал называться «Ягуар-1». А часть kanonenjagdpanzer в 1983 г. модифицировали в самоходные ПТРК «Ягуар-2», оснащенные американскими ПТУР «Тоу». И все они стоят «плечом к плечу» в отдельном зале музея. Что же касается самоходной пушки, то музей представляет не серийную KanJPz-4-5, а опять «прототип II НКЗ/1», который отличается шестикатковой ходовой частью (вместо пятикатковой на серийных машинах), двигателем, другой гидромеханической передачей.

Но хранится в музее и совсем необычный образец. Это «экспериментальная боевая машина» (gefechtsfeldversuchstrager) GVT-04. Вначале 1970-х гг. были изготовлены два опытных образца — VT-1-1 и VT-1-2, но какой именно стоит в экспозиции, автору установить не удалось. Построены они на укороченных корпусах танка МВТ-70 по безбашенной схеме, аналогично шведскому

(Прим. OCR: во всех найденных сканах журнала текст прерывается на этом месте)

На международной аэрокосмической выставке Dubai International Aerospace Exhibition 2005 (20–24 ноября) состоялась первая публичная презентация истребителей F-16E/F Block 60 ВВС ОАЭ.

Статья о ВС ОАЗ была опубликована в «ТиВ» № 8 и 12/2005 г.

Фото В. Щербакова.