sci_tech Техника и вооружение 2006 02

Научно-популярный журнал (согласно титульным данным). Историческое и военно-техническое обозрение.

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6.6 19.07.2012 FBD-03E4EF-CA5E-9C42-7CA0-E519-C519-B8861C 1.0 Техника и вооружение 2006 02 2006

Техника и вооружение 2006 02

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра

Научно-популярный журнал

Февраль 2006 г.

Ростислав Ангельский Владимир Коровин

Отечественные управляемые ракеты класса «воздух-воздух»

Часть 2. Ракеты средней и большой дальности

В номере использованы фотоработы В. Друшлякова, А. Михеева, М. Никольского, С. Скрынкикова, а также фото из архива редакции и журнала «Аэрокосмическое обозрение».

Графика Р. Ангельского и В. Приходченко.

Ракета СНАРС

В любом повествовании о становлении советской космонавтики не обходится без упоминания коллектива московского ГИРД, которым руководил будущий главный конструктор Сергей Павлович Королев. Хотя практический вклад первой в нашей стране организации-разработчика перспективных ракет объективно довольно скромен — несколько экспериментальных пусков, ни одной конструкции, переданной в серийное производство или сданной на вооружение, именно ее коллектив первым перешел от общих рассуждений и ориентировочных расчетов к трудному и неблагодарному делу отработки конкретной матчасти. При этом почти все приходилось делать впервые, идя рискованным путем проб и ошибок.

В аналогичном положении оказался и коллектив КБ на заводе № 293 под руководством главного конструктора Матуса Рувимовича Бисновата. Разработка ракеты класса «воздух-воздух» СНАРС-250 была поручена ему наряду с ОКР по береговому ракетному комплексу «Шторм» постановлением от 14 апреля 1948 г. Несмотря на относительно второстепенный характер по сравнению с более близким к практической реализации «Штормом», экспериментальные работы по СНАРС-250 дали убедительные положительные результаты, что позволило в конце 1950 г. выйти на стадию опытно-конструкторской работы.

Сокращение СНАРС-250, по-видимому, означало «самонаводящийся авиационный реактивный снаряд весом 250 кг». Вес ракеты определялся калибром авиабомб, уже освоенных нашими истребителями. Пара управляемых ракет, подвешенных под крыльями самолета типа МиГ-15, практически соответствовала его предельной нагрузке. Как обычно, в ходе разработки первоначальное значение стартовой массы было превышено, но всего в переделах 10 %, что не создало непреодолимых препятствий для размещения на наиболее массовых истребителях.

Выбор самонаведения вполне отвечал перспективам развития ракет класса «воздух-воздух». Однако, в отличие от ракет с радиокомандными системами, научно-технический задел в новом направлении практически отсутствовал. Ни в СССР, ни в поверженной Германии нельзя было найти ни одной работоспособной, пригодной для серии системы самонаведения. Так или иначе, но в соответствии с правительственным постановлением работы по полуактивной радиолокационной ГСН развернулись под руководством А.Б. Слепушкина в головной организации по авиационной радиолокации — НИИ-17 МАП. Тепловую ГСН разрабатывал С.Н. Николаев в ЦКБ-393 Министерства вооружения. Эта организация в те же годы добилась определенных успехов в создании тепловой ГСН для самонаводящейся бомбы «Краб».

Ракета СНАРС-250.

Принципиально важным и, как показало дальнейшее развитие ракетной техники, единственно правильным был выбор РДТТ — решение нетривиальное в годы всеобщего увлечения жидкостными двигателями, особенно на баллистических и зенитных ракетах. Впрочем, требуемый типоразмер твердотопливного двигателя был уже уверенно освоен на отечественных неуправляемых реактивных снарядах, а столь миниатюрный ЖРД получился только у немцев для одного из вариантов неуправляемой зенитной ракеты «Тайфун».

Ракета СНАРС-250 предназначалась для поражения целей на высотах до 15 км на дальностях до 5 км. Стартовая масса задавалась в пределах от 250 до 300 кг. Ракету предполагалось оснастить боевой частью массой 30 кг. Для СНАРС-250 выбрали аэродинамическую схему «утка» с Х-образным расположением треугольных (точнее, «ромбовидных») крыльев и +-образным размещением прямоугольных рулей, соответствующим ориентации осей системы самонаведения.

Первые баллистические пуски упрощенных ракет без штатной бортовой аппаратуры состоялись в 1950 г. В следующем году изготовили по десять ракет с тепловыми и радиолокационными ГСН, но до реальных пусков дело не дошло из-за задержки наземной отработки головок самонаведения и автопилота. Да и у самого коллектива Бисновата на заводе № 293 явно не хватало сил. В 1951 г. в конструкторском бюро работали всего 93 инженера. Все же летом 1952 г. выполнили четыре пуска автономных ракет, осенью — пуск ракеты с тепловой ГСН. Носителем вначале служил Ту-2, а затем микояновский И-320. В качестве целей использовались привязные аэростаты. Но как раз на этом этапе работ 19 февраля 1953 г. фирма была расформирована.

Работы по ракетам класса «воздух- воздух» возобновились под руководством М.Р. Бисновата только без малого два года спустя, уже по теме К-8 в соответствии с постановлением от 30 декабря 1954 г. Тем же правительственным документом другим организациям задавалось создание ракет К-6 и К-7 с аналогичными характеристиками. Сейчас это может показаться бестолковым распылением сил и средств, но именно широкий фронт развернутых работ и обеспечил решение поставленной задачи — создание первых советских ракет средней дальности в приемлемые сроки.

Опытный перехватчик СМ-2М предназначался для отработки пусков различных модификаций ракеты К-6.

Ракета К-6В.

Ракета К-6

Первоначально ракета К-6 предназначалась для использования в составе проектировавшегося А.И. Микояном истребителя-перехватчика И-3 с РЛС «Алмаз-3». Постановлением от 30 декабря 1954 г. устанавливались максимальная дальность пуска до 6 км и высота перехватываемых целей до 16 км. Стартовая масса не должна была превышать 150 кг при массе боевой части 20–25 кг. Основными разработчиками ракеты и системы управления были определены организации, ранее создавшие ракету К-5.

Эскизный проект по К-6, выпущенный в мае 1955 г., продемонстрировал заметный прогресс проектировщиков и конструкторов ОКБ-2, уверенно реализовавших новые решения и смело нарушавших уже сложившиеся каноны и стереотипы. Первым из новых решений, принятых для К-6, стал отказ от схемы «утка» в пользу «нормальной» схемы. В какой-то мере это соответствовало аналогичному переходу, осуществленному при создании новой грушинской зенитной ракеты В-750 комплекса С-75, радикально отличавшейся от ранее появившейся ракеты В-30 °C.А. Лавочкина для комплекса С-25. С переходом на «нормальную» схему удалось уйти от досаждавшего аэродинамикам и управленцам момента «косой обдувки», который возникал при маневрировании ракеты. Сделанный выбор позволил также использовать рули ракеты в качестве элеронов, что существенно сократило число рулевых машинок. Также возросла эффективность управления ракетой в полете. Ожидалось и заметное упрощение производства и эксплуатации за счет сокращения количества движущихся элементов и их соединений. Но, как и обычно бывает в технике, вместе с достоинствами выявились и недостатки.

Система управления осталась прежней, с наведением по лучу РЛС носителя. Поэтому радиоаппаратура системы наведения К-6 размещалась, как и на К-5, в хвостовой части ракеты. В отличие от предыдущего образца вместо двухсопловой схемы в двигателе решили применить сопловой блок с множеством небольших сопл. При этом рули ракеты должны были работать в потоке горячих газов. В результате эффективность их работы значительно менялась после прекращения работы двигателя. Для компенсации этого недостатка потребовалось применить упругие элементы между рулями и рулевыми машинками. Пришлось установить на ракету дополнительную теплозащиту, повысить требования к аппаратуре. Но все же преимуществ у «нормальной» схемы оказалось больше, что и подтвердили проведенные в 1957 г. пуски.

Заметный шаг вперед при проектировании К-6 был сделан и в области технологии. В основных элементах ракеты практически полностью отсутствовали заклепочные соединения, большинство ее элементов изготавливалось с помощью самых высокопроизводительных процессов штамповки и сварки. Конструкция новой ракеты предусматривала также и ее поотсечную сборку, позволявшую соединять отсеки даже в полевых условиях.

С мая по декабрь 1956 г. проводились автономные испытания ракеты на обычном МиГ-19 № 59210549, неоснащенном радиолокатором. Кроме испытаний основного варианта К-6 на этом самолете осуществили 10 пусков ракеты с поворотным крылом. Одновременно с этим были подготовлены два перехватчика СМ-6 (№ 2100101 и 2100102). С февраля того же года на них велась отработка РЛС «Алмаз-3». С самолета № 2100101 было выполнено 25 пусков К-6 различных модификаций.

Инженеру-испытателю ОКБ-2 Юрию Владимировичу Ермакову запомнился драматический случай при летной отработке К-6:

«Однажды МиГ-19, который пилотировал наш всеобщий любимец Константин Коккинаки, сразу же после пуска ракеты устремился вертикально к земле. Все, кто был на аэродроме, замерли. Но самолет постепенно выровнялся и немедленно пошел на посадку. А успокоившийся после посадки Коккинаки рассказал: «Все было как обычно, нажал кнопку «Пуск», ракета пошла вперед, но тут же развернулась и полетела в сторону самолета. Естественно, я тут же рванул вниз». Таких чудес с ракетами нам встречать еще не доводилось. Потому мы с особым нетерпением ждали проявления кинопленки, которую бережно извлекли из находившейся в кабине истребителя кинокамеры. Ну а к вечеру и нам довелось пережить «эффект самонаведения». Оказалось, что через несколько секунд после схода с направляющей от ракеты оторвался один из трассеров и стал приближаться к самолету. Конечно, никто не смог бы за те доли секунды, которые занял этот процесс, определить, что же приближается к самолету — ракета или же относительно безобидный, но ярко светящийся трассер… Нам оставалось только позавидовать выдержке и реакции наших летчиков-испытателей, которые в каждом полете могли натолкнуться и не на такое…»

Вспоминает Ф.О. Согомонян:

«После этого пуска упавшая на землю К-6 привлекла наше внимание прежде всего своими обгоревшими рулями. Газовая струя из сопл двигателя поработала над ними весьма основательно. Сомнений не было — конструкцию рулей требовалось основательно доработать. Но как? Обмеры обмерами, однако конструкторам на фирме требовались более «веские» улики. Снятые с ракеты обгоревшие рули было приказано срочно отправить в Москву Естественно, что эти рули требовалось соответствующим образом упаковать и оформить для транспортировки. Но у нас не было времени для того, чтобы действовать «как положено»: дело происходило в пятницу, а до отлета в Москву полигонного Ли-2 оставалось всего несколько часов. И я решил действовать «неформально», на свой страх и риск. Вскоре обгоревшие рули преодолели проходную аэродрома в кузове одной из военных машин. Ее, к счастью, проверяли в тот день без излишнего рвения. В общем, к отлету Ли-2 я с этими рулями успел, сумел и позвонить на предприятие, чтобы как положено встретили «изделия» на Чкаловской.»

На следующий день, в субботу, все четыре руля К-6 уже были в кабинете Грушина, и вскоре ответ на задачку, подброшенную новой ракетой, был найден. Причиной оказалось то, что в зависимости от высоты полета ракеты по-разному расширяются струи раскаленных газов из сопл двигателя. Недоучет этого фактора при проектировании и сыграл свою роль. При пусках на большой высоте струя после сопла расширялась заметно сильнее и касалась рулей ракеты, защита которых от подобного воздействия была совершенно недостаточной. Проведенные вскоре расчеты показали, что никаким способом поворотные части рулей защитить от газовой струи, не меняя их размеров, не получится — теплозащитных материалов с требуемыми свойствами в те годы просто не существовало. А увеличение размеров рулей несло за собой целый хвост проблем, включая увеличение мощности рулевых машинок, их размеров, запасов сжатого газа для их работы, что моментально «рассыпало» так хорошо скомпонованную ракету.

Выход из создавшегося положения все же был найден. Рули установили на больших неподвижных пилонах, теплозащита которых обеспечивалась гораздо легче. Теперь на любой высоте струи из двигателей уже не касались рулей.

Решение проблемы работы К-6 на большой высоте оказалорь как нельзя кстати. Летом 1956 г. эта ракета попала в поле зрения руководства страны. В те дни над страной впервые появился новый воздушный враг — сверхвысотный, недосягаемый для существовавших тогда зенитных средств U-2. После первого же появления его над страной Никита Сергеевич Хрущев вызвал к себе на совещание несколько главных конструкторов авиационной и ракетной техники, в том числе и Грушина. Поставив конструкторов в известность о новом неуязвимом нарушителе воздушной границы страны, Хрущев поставил перед ними задачу: увеличить досягаемость по высоте как существующих, так и разрабатываемых самолетов и ракет.

После этой встречи было оформлено постановление руководства страны от 23 августа 1956 г. ОКБ-2 предписывалось разработать на основе К-6 ее высотную модификацию К-6В для использования на перехватчике Т-3. Высота поражения воздушных целей должна была увеличиться до 22–25 км. На К-6В вернулись к двухсопловому исполнению двигателя по типу К-5.

Эскизный проект по К-6В был выпущен в апреле 1957 г. Наряду с доработкой ракеты пересматривались и технические решения по самолетам-носителям. По постановлению от 7 марта 1957 г. доведенный до готовности 57 % спроектированный под К-6 перехватчик И-7 начали переделывать в И-75 с РЛС «Ураган- 5». По тому же постановлению К-6В должна была войти в состав системы вооружения нового перехватчика КБ А.И. Микояна Е-150 с РЛС «Ураган-5». Решением ВПК от 3 марта 1958 г. работы по К-6 прекратились в интересах ускоренного создания К-6В.

Первый этап испытаний предусматривалось провести на МиГ-19 № 101. Однако к концу 1950-х гг. МиГ-19 и его модификации уже не имели перспективы дальнейшего развития. Последующие этапы предусматривалось поручить летчику

Компоновка ракеты К-6В:

1 — радиовзрыватель; 2 — предохранительно-исполнительный механизм; 3 — боевая часть; 4 — двигатель; 5 — воздушный баллон; 6 — рулевой привод; 7 — аппаратура радиоуправления.

Наименование К-6

Дальность пусков в ЗПС, км до 6

Высота целей, км до 16

Скорость целей, км/ч до 2000

Масса ракеты, кг 150

Масса боевой части, кг 23

Длина ракеты, м 3,5

Диаметр ракеты, м 0,22

Размах крыла, м 0,786

B.C. Ильюшину и провести их на одном из вариантов суховского Т-3 (ПТ-8-4). Но и на этой машине работы по К-6 не пришли к успешному завершению. Двухантенное исполнение РЛС стало препятствием для создания высокоэффективного сверхзвукового воздухозаборника. Но основным препятствием для принятия ракеты на вооружение стала система наведения по лучу, сохранившая почти все недостатки К-5. Основным из них было то, что при увеличении дальности пусков точность наведения неуклонно ухудшалась.

В апреле 1958 г. прибыла первая партия ракет К-6В для проведения автономных летных испытаний, но, едва успев их разгрузить, работники испытательной службы ОКБ-2 получили с фирмы указание отправить ракеты обратно. Столь радикальный шаг был предпринят из-за выпущенного 16 апреля 1958 г. постановления ЦК КПСС и СМ СССР, в соответствии с которым все мероприятия по К-6 и К-6В прекращались.

К-6 стала последней из разработанных в ОКБ-2 ракет класса «воздух-воздух». Основной причиной столь резкого завершения работ стала большая загрузка ОКБ-2 темами, связанными с созданием и запуском в серийное производство зенитных управляемых ракет. Дальнейшее же продолжение работ по авиационным ракетам требовало значительной перестройки структуры и стиля работы КБ. Самолетчики требовали от Грушина взять под свой контроль разработку самолетной части аппаратуры, предназначенной для управления полетом ракет, а это, в свою очередь, требовало формирования на предприятии специализированных подразделений. Позволить себе такое расточительство сил и ресурсов в самый ответственный момент работы над ракетами для систем ПВО С-75 и С-125 Грушин не мог. «Помог» решить проблему с сокращением тематики ОКБ-2 и М.Р Бисноват, достигший серьезных успехов в разработке К-8. Эти самонаводящиеся ракеты обладали требуемой точностью при увеличенной дальности пусков, а наводимые по лучу РЛС К-6 и К-6В такой перспективы не имели. Изготовленные же для первых автономных летных испытаний К-6В «разошлись» по учебным заведениям, где и закончили свой век в качестве наглядных пособий.

Ракета К-7.

Ракета К-75.

Ракета K-7Л.

Ракета К-7

Как уже отмечалось, постановлением от 30 декабря 1954 г. проектирование ракет класса «воздух-воздух» поручалось ряду организаций, в том числе и заводу № 134, работы на котором велись под руководством главного конструктора И.И. Торопова. Ранее эта организация занималась только классическим авиационным вооружением, так что опыт создания не то что ракет, а вообще каких-либо летательных аппаратов практически отсут-

ствовал. Тем не менее за новую тему в ОКБ взялись с энтузиазмом и с не вполне оправданным размахом. Фактически в ОКБ завода № 134 разрабатывалась не одна ракета К-7, а несколько изделий, в какой-то мере объединенных общим индексом и унифицированным твердотопливным двигателем ПРД-21. Да и он, впрочем, в одном из изделий все-таки не предусматривался.

Наибольшей преемственностью с К-5 обладала ракета К-7Л — вариант с системой наведения по лучу РЛС «Алмаз-3». Как и для большинства ракет, заданных постановлением 1954 г., для К-7 предусматривалось достижение максимальной дальности 9-12 км. Для обеспечения приемлемой эффективности наводимой по лучу РЛС ракеты ее оснастили боевой частью, втрое более тяжелой по сравнению с примененной на К-5. Наряду с необходимостью обеспечить большую дальность это решение обусловило и вдвое больший стартовый вес новой ракеты, а также увеличение длины до 3,5–4 м. Как и на К-5, в носовой части К-7Л размещались радиовзрыватель и боевая часть, а в хвостовой — аппаратура радиоуправления с антенным устройством, что потребовало использовать двигатель в двухсопловом исполнении. Однако, в отличие от первой серийной советской ракеты класса «воздух-воздух», К-7Л была выполнена по нормальной аэродинамической схеме, так что рули с приводом и элементами автопилота располагались позади двигателя.

За счет богатого технического задела по системе наведения разработка К-7Л шла с опережением по отношению к другим вариантам. Уже в 1956 г. прошел заводские испытания специально переоборудованный Як-25 № 0109, оснащенный макетом РЛС «Алмаз», с которого провели пуски управляемых по лучу ракет. Испытания продолжились и в следующем году. Было совершено 99 полетов и запущено 38 ракет. Как и при создании К-6, на смену К-7Л шел усовершенствованный вариант К-7ЛВ, предназначенный для поражения целей на высотах до 22 км.

Изготовили и ракеты в варианте К-7М, в конструкции которых широко применялись неметаллические материалы.

К концу сентября 1958 г. удалось провести 25 пусков с МиГ-19 № 101 и 102, подтвердивших правильность заложенных в ракету основных технических решений. Результаты испытаний свидетельствовали о стабильности баллистических характеристик и подтверждали возможность применения ракет также с Т-3 и Як-25. Однако осуществлению совместных испытаний препятствовала неготовность штатного носителя Т-3. Что не менее важно, уже в 1957 г. разработчик Т-3, для которого предназначалась ракета К-7Л, стал склоняться к переходу на более перспективную самонаводящуюся ракету К-8 конструкции ОКБ-4.

Практически одновременно с К-7Л велась отработка ее уменьшенного варианта К-75 с наведением по лучу РЛС «Изумруд-2». По массогабаритным характеристикам эта ракета примерно соответствовала К-5. Уже в 1956 г. начались пуски с переоборудованных Як-25 № 1608 и 1808. С 5 марта по 10 июня на Як-25К № 1608 с модернизированной РЛС «Изумруд» выполнили 23 полета и провели три пуска ракет на высотах 5 и 12 км. Однако К-75 не имела решающего превосходства над технологически более предпочтительными К-5М — модернизированными К-5.Да и интерес к ракетам, наводимым по лучу, постепенно спадал из-за их бесперспективности. В ноябре 1957 г. Як-25 № 1608 возвратили в ЛИИ и переоснастили для проведения испытаний неуправляемых авиационных ракет ТРС-85.

Конструкторы завода № 134 рассматривали и самонаводящиеся варианты ракеты К-7: К-7СТ с тепловой головкой самонаведения ТГС-56С и К-7С-3 с полуактивной радиолокационной РГС-56С разработки ОКБ-287, сопрягаемой с РЛС «Апмаз-7». При этом, в отличие от получившей в дальнейшем широкое распространение практики подготовки унифицированных изделий, различавшихся в основном только носовой частью с «радийной» либо «тепловой» ГСН, конструкторы завода № 134 проектировали свои первые ракеты с различным расположением основных систем и агрегатов. Наводимую по лучу РЛС ракету К-7С-3 выполнили по нормальной аэродинамической схеме, а К-7С — как «бесхвостку». По постановлению от 7 марта 1957 г. развернулись работы по еще одному варианту ракеты — К-70 с ГСН конструкции ОКБ-287 (руководитель B.C. Дехтярев), предназначенному для третьего и последующих вариантов микояновского истребителя Е-150.

Наименование К-7ЛВ К-7С-3 К-70 К-75
Дальность пусков, км 6-9 6-10 6-9 4
Высота целей, км 10-22 10 12-14 10-17
Масса ракеты, кг 155 155 160-200 84

В 1957 г. были подготовлены эскизный проект и рабочая документация по К-7С-3, а в следующем году начались ее заводские испытания. Помимо сложностей с бортовой аппаратурой ряд задержек обусловливался недоработанностью и малым ресурсом носителя Т-3. Для обеспечения более стабильного хода испытаний по инициативе завода № 134 к летной отработке ракет подключили и специально доработанный Як-25 № 0221. Но в целом вместо намеченных 38 пусков удалось провести только 11, да и то не с Т-3, а с нештатного носителя Як-25.

В 1958 г. выполнили и по три пуска ракет K-8CT с различными тепловыми ГСН, созданными в ЦКБ-393 коллективом С.М. Николаева и в НИИ-10 конструкторами во главе с Н.В. Смирновым.

Как и следовало ожидать, распыление сил привело к срыву сроков. Постановлением от 4 июня 1958 г. разработка К-7 для T-3 была прекращена, и в следующем году этой темой уже не занимались.

Во-первых, к этому времени ОКБ-4 ушло далеко вперед со своей самонаводящейся ракетой К-8, обладающей близкими к К-7 характеристиками. Концепция целевой разработки специальной ракеты для каждого типа перехватчика была опровергнута с подтверждением возможности достаточно универсального применения ракет Бисновата.

Во-вторых, практически все силы ракетчиков ОКБ завода № 134 были брошены на выполнение особо важного задания — воспроизведения американского «Сайдуиндера» под наименованием К-13.

Ракета К-9 («изделие 90»)

Во второй половине 1950-х гг. определилась потребность в создании управляемой ракеты класса «воздух-воздух» с характеристиками, более высокими, чем заданные постановлением 1954 г.

Разработка такой ракеты подиндексом К-9 велась в расчете на применение с суховского перехватчика ГТ-1, а затем и с тяжелых однодвигательных перехватчиков семейства Е-152 и Т-37, рассчитанных на достижение скорости до 3000 км/ч, создаваемых в конце 1950-х гг. в ОКБ-155 Микояна и ОКБ-51 Сухого. В соответствии с веяниями времени разработка ракет, получивших наименования К-9-155 и К-9-51 по нумерации ОКБ, велась непосредственно создателями самолетов-носителей. Однако в связи с прекращением работ по самолету Т-37 в начале 1960 г. проектирование суховской ракеты К-9-51 (Р-38) прервалось на ранней стадии.

В отличие от перехватчика Т-37, только по общей конструктивной схеме схожего с более ранними суховскими машинами и требовавшего для своего производства освоения новых технологий с использованием титана, микояновский Е-152 создавался как прямая модернизация уже построенного Е-150 и был благополучно доведен до летных испытаний. Уже в то время ход работ по бортовому радиоэлектронному комплексу в значительной мере определял возможность своевременного успешного завершения разработки комплекса перехвата. Предусматривалось оснащение Е-152 радиолокационной станцией «Ураган-5Б» как составной частью комплексной системы перехвата «Ураган-5».

В связи с недоведенностью перспективного двигателя Р-15 в ходе разработки Е-152 приняли решение о создании его варианта с двумя уже освоенными на МиГ-21 двигателями Р-11Ф-300, который получил наименование Е-152А. Исходя из многолетнего положительного опыта работ ОКБ-155 по крылатым ракетам «воздух-земля» совместно с КБ-1 Госкомитета по радиоэлектронике эта организация в конце мая 1958 г. была привлечена к созданию не только полуактивной радиолокационной ГСН ракеты К-9, но и самолетной бортовой РЛС ЦП-1, функционирующей в составе системы «Ураган». Предполагалось, чтодальностьобнаружения бомбардировщиков составит до 50 км, втрое превысив соответствующий показатель РЛС «Ураган». В КБ-1 главным конструктором системы в целом был назначен Колосов, системы К-9 — А.И. Савин, ее системы управления — Д.Л. Томашевич.

Первоначально подготовку принципиальной конструктивной схемы ракеты поручили КБ-1, а рабочей конструкторской документации — конструкторам завода № 134 во главе с Тороповым. Некоторое время ракету для микояновского перехватчика так и именовали — К-9-134. КБ-1 выполнило предварительные чертежи и передало их на завод № 134. Однако исследования ЦАГИ показали неприемлемость основных параметров принятой КБ-1 компоновки. Разработка рабочей документации была приостановлена. С началом эпопеи копирования «Сайдуиндера» завод № 134 постарались максимально освободить от выполнения остальных тем, а дальнейшие работы по К-9 продолжались на микояновской «фирме» с присвоением ракете прежнего обозначения К-9-155.

Управляемая ракета К-9 была выполнена по схеме с поворотным крылом аналогично известной американской ракете «Сперроу». Микояновцы предусмотрели реализацию ряда новшеств, несколько обогнавших время: широкое использование композиционных материалов, применение двухрежимного твердотопливного двигателя ПРД-56 со стартовой тягой, вдвое превышающей маршевый режим.

Стартовая масса ракеты составила 245 кг, масса боевой части — 24 кг. К-9 наводилась по методу параллельного сближения, подрыв боевой части осуществлялся от неконтактного взрывателя. Максимальная дальность пусков должна была составлять 9 км при скорости полета ракеты до 1400 м/с. Для приема опорного сигнала самолетной РЛС использовались антенны-штыри на оперении, замененные в дальнейшем на пластинчатые антенны на корпусе. В состав ракеты входили полуактивная радиолокационная ГСН ЦР-1, радиовзрыватель ЦРВ-1, автопилот АП Ц-18, предохранительно-исполнительный механизм И-60.

В 1959 г. началось изготовление ракет опытным производством ОКБ-155 с использованием документации КБ-1.

Первый полет на самолете Е-152А Г.К. Мосолов выполнил 10 июля 1959 г. К концу марта 1961 г. было осуществлено по пять пусков баллистических вариантов ракет («изделие 91») с наземных ПУ и в воздухе с истребителя Е-152А. Кроме того, в декабре с этого самолета запустили пять программных вариантов ракеты («изделие 92»). Изготовили пять бортовых РЛС ЦП -1,15 комплектов бортовой аппаратуры, 25 экспериментальных ракет. В промежутке между пусками Е-152А принял участие в параде над Тушино. Раскраска размещенных на подкрыльевых пилонах ракет К-9 была призвана придать треугольную форму их трапециевидным поворотным крыльям, что способствовало еще большему сходству микояновской ракеты со «Сперроу». Задуманное искажение формы не сработало: на схемах в зарубежных справочниках достаточно верно воспроизводился вид ракеты, получившей наименование АА-3 Ash. Сам самолет Е-152 получил код «Flipper» и якобы советское наименование МиГ-23.

В то же время двухдвигательная модификация перехватчика не получила развития. Самолет показал максимальную скорость 2300 км/ч, что было существенно меньше заданной величины. Из-за трудностей с отработкой системы «Ураган» еще в 1960 г. пытались обеспечить сопряжение Е-512-9 с лавочкинской зенитной ракетной системой «Даль», а в следующем году — с системой наведения «Воздух-1».

Первый полет Е-152 с двигателем Р-15 состоялся 21 апреля 1961 г. Пилоны с ракетами К-9 размещались на срезанных законцовках крыла. Такая схема, уже тогда освоенная за рубежом, получила распространение в отечественной авиации только спустя два десятилетия. Второй экземпляр самолета Е-152-2 с новым комплексом наведения «Смерч» совершил первый полет 21 сентября. Первоначально на нем предусматривалась установка РЛС ЦП-1 и ракет К-9. Однако программа Е-152 осуществлялась с очень большим отставанием от плановых сроков, в основном из-за ненадежности двигателя Р-15. Кроме того, концу 1961 г. КБ-1 практически прекратило работы по теме К-9. Напротив, разработка ракет К-80 для Ту-128 успешно продолжалась. Поэтому в 1962 г. было принято решение применить их и на самолетах семейства Е-152, заменив РЛС ЦП-1 на станцию «Ураган-Б-80», получившую затем наименование «Смерч-A». При этом переделанный самолет получил обозначение Е-152П. Но к этому времени все работы уже переключились на программу Е-155 — будущего МиГ-25П. Позднее пусковые установки ракет перенесли с законцовок крыла на подкрыльевые пилоны, и перехватчик стал именоваться Е-152М.

Опытный перехватчик Е-152-1 с ракетами К-9, размещенными на законцовках крыла.

Ракета К-9.

Опытный перехватчик Е-152М с ракетами К-80 использовался в ходе проведения работ по созданию МиГ-25.

По своему замыслу тяжелые перехватчики ОКБ А.И. Микояна семейства И-75, Е-150, Е-152 при некотором внешнем отличии от Су-9 и Су-11 вполне соответствовали им, и их разработка утратила смысл и была фактически прекращена с принятием суховских машин на вооружение. Последние образцы микояновских перехватчиков должны были развивать существенно большую скорость, но трудности в доводке двигателя типа Р-15 удалось преодолеть только после перехода к созданию двухдвигательной машины существенно большей масштабности — к будущему МиГ-25.

Ракета К-8 («изделие 24»)

В соответствии с важнейшим постановлением партии и правительства от 30 декабря 1954 г., определившим создание нескольких ракет класса «воздух- воздух» для перспективных истребителей, ОКБ-4 поручалась разработка ракет комплекса К-8 для перехватчика Як-25К, оснащенного радиолокатором «Сокол- К», проектировавшимся в ОКБ-339 под руководством Г.М. Кунявского.

В соответствии с колоссальным прогрессом авиации за время, прошедшее с 1948 г., в сравнении с СНАРС-250 существенно ужесточились требования к диапазону скоростей и высот поражаемых целей, ведь первая ракета «воздух-воздух» предназначалась для поражения только дозвуковых самолетов! Тем не менее опыт, накопленный коллективом М.Р. Бисновата в конце 1940-х — начале 1950-х гг., оказался исключительно ценным и позволил обогнать другие проектные организации, задействованные постановлением от 30 декабря 1954 г., и, в отличие от них, успешно довести заданный образец до принятия на вооружение и постановки в серийное производство с последующей многократной модернизацией и эксплуатацией вплоть до начала 1990-х гг.

Важную роль в успехе ОКБ-4 сыграло и то, что его конструкторы сразу приступили к созданию самонаводящейся ракеты, в отличие от разработчиков К-6 и К-7, потративших много сил и времени на работы по вариантам ракет с уже отработанной, но бесперспективной системой наведения по лучу РЛС.

На ранней стадии проектирования К-8 наряду со схемой «утка» («изделие 21») рассматривалась и ракета нормальной аэродинамической схемы («изделие 22»), Принятый для дальнейшей разработки вариант («изделие 24»), как и СНАРС-250, был выполнен по схеме «утка», но при этом рули были расположены по Х-образной, а не +-образной схеме. Раскладка сигналов управления по осям, повернутым на 45°, уже не представлялась сложной задачей. Диаметр ракеты уменьшился до 275 мм, стартовый вес практически соответствовал CHAPC- 250. С учетом результатов отработки СНАРС-250 с самого начала на К-8 предусматривалось применение гиростабилизированной, а не связанной с корпусом головки самонаведения.

Наученный горьким опытом, Бисноват обеспечил развертывание широкого фронта работ по ключевому элементу разработки — головкам самонаведения, предусмотрев изготовление нескольких вариантов ракет.

Тепловая ГСН создавалась на конкурсных началах: Д.М. Хоролом и его сотрудниками в ЦКБ-589 под индексом С-1 для «изделия 24Н» (К-81) и коллективом Н.В. Смирнова под наименованием ТГС-57 «Сокол» в НИИ-10 для ракеты К-84. Полуактивную радиолокационную ГСН ПАРГ-1 для «изделия 24В» (К-82) разрабатывал коллектив во главе с Н.А. Викторовым в НИИ-648. Кроме того, вариант радиолокационной головки самонаведения под наименованием РГС-1 конструировался под руководством B.C. Дегтярева в ленинградском ОКБ-287 для «изделия 24Д».

Автопилот АПС-8 проектировался на заводе № 118, радиовзрыватель «Снегирь» — в НИИ-504, боевая часть — в СКБ-147. Как и двигатели для других авиационных ракет, твердотопливный ПРД-25 разрабатывался в КБ-2 завода № 81 (ныне НПО «Искра») под руководством И.И. Картукова.

По проектным данным, дальность пуска ракеты составила 2–8 км, при этом поражались цели, летящие со скоростями 600-1100 км/ч на высотах 5-18 км.

В сентябре 1956 г. начались испытания экспериментальных ракет на специально подготовленном носителе Як-25М № 0110 с действующим макетным образцом РЛС «Сокол-2К» (станцией «Сокол-2», доработанной под применение управляемых ракет) и с размещенными между

гондолами двигателей и фюзеляжем пусковыми установками, сдвинутыми назад, относительно передней кромки крыла. К концу года на испытания поступил экспериментальный вариант ракеты с автономной системой управления — «изделие 24А».

Эти ракеты, как и «изделия 24Н» с тепловой ГСН, в следующем году испытывались и с другого Як-25М — № 0119. На этом самолете пусковые установки были выдвинуты вперед относительно передней кромки крыла, т. е. размещены по схеме, получившей в дальнейшем широкое распространение. Самолет № 0110 был модифицирован в части РЛС, прошел соответствующие испытания и 12 июля направился на полигон для проведения пусков боевых «изделий 24Н», в том числе и по реальным целям.

Всего было выполнено 111 полетов, в том числе 72 с управляемыми ракетами, осуществлено 42 пуска ракет, включая два по мишени. Выявилось немало недостатков как по самой ракете, так и по самолетной аппаратуре. К концу этого этапа испытаний основные недостатки системы управляемого вооружения устранили, но серийное производство Як-25 уже завершилось, а трудоемкое переоборудование только что выпущенных самолетов признали нецелесообразным. К этому времени уже летали сверхзвуковые варианты двухдвигательного Як-27. Для этого перехватчика система К-8 могла быть применена практически без изменений. Кроме того, к концу 1957 г. К-8 рассматривалась как вооружение скоростных тяжелых перехватчиков И-75 и Е-150 ОКБ Микояна, а также и суховского Т-3.

Отработка ракет плавно перекочевала на Як-27, оснащенный той же РЛС и обозначенный как Як-27К № 58. Уже 19 июля 1957 г. на испытания направили второй опытный Як-27 № 58, приспособленный под применение К-8 по приказу МАП от 16 мая 1957 г. К началу следующего года на полигон прибыл еще один самолет — переоборудованный серийный Як-27 № 0201. На этих машинах, а так- же на других модифицированных серийных Як-27 с заводскими номерами 0503, 0104,0204 установили пусковые установки ПУ-1-8, в дальнейшем нашедшие применение на других самолетах-носителях К-8М и их последующих вариантах. На Як-25 и Як-27 летали летчики-испытатели М.Л. Петушков, В.А. Шенченко и др.

Вначале испытывались ракеты с ночной ГСН С-1-200, которые комплектовались автопилотом АПС-8-24М и радиовзрывателем «Снегирь». По результатам двух пусков доработали радиовзрыватель и усилили крепление боевой части. Усовершенствованные ракеты испытывались в марте 1958 г. по мишеням САБ-100-25-М на высотах до 13 км. Затем, перейдя к пускам по Ил-28, 23 и 27 мая сбили два беспилотных бомбардировщика на дальностях 5–6 км при высоте полета 9-10 км.

С июля начались облеты ракет с усовершенствованными «дневными» ГСН С-1 — У и автопилотами АПС-8-24М2Д. Испытания «изделий 24Н» с круглосуточными головками самонаведения С-1-Д-58 начались с 10 октября 1958 г. Пять первых пусков прошли неудачно, в основном из- за отказов системы питания ГСН сжатым воздухом.

Ракеты К-82 («изделие 24В») с радиолокационной ГСН были подготовлены к испытаниям пусками по парашютным мишеням еще в ноябре 1958 г., но из-за выхода из строя Як-25 № 0119 пуски начались только в следующем году. Ракеты доработали для обеспечения более надежной герметизации гироскопов, изменили постоянную времени автопилота.

В ходе испытаний состоялось 74 полета, в ходе семи пусков ракет сбили четыре парашютные мишени и три беспилотных Ил-28 на высотах 9-10 км на дальности 5–6 км. Отработка ракет с радиолокационными ГСН затянулась: заводские летные испытания «изделия 24В» завершились только в августе 1959 г., а «изделия 24Д» с головкой ОКБ-287, испытывавшегося на Як-25М № 0110, — 2 ноября того же года.

Для проверки ракет К-84 с тепловой ГСН разработки НИИ-10 к концу 1958 г. переделали опытный Як-27 № 58, но к этому времени отработка варианта ракеты с головкой ЦКБ-589 ушла далеко вперед. Начались совместные летные испытания «изделия 24Н» на Як-25 № 0104, 0204 и 0503, которые завершились в апреле 1959 г. с рекомендацией о принятии на вооружение.

К сожалению, по уровню летно-технических характеристик (максимальная скорость 1270 км/ч, потолок 16500 м) Як-27 явно уступал новым самолетам ОКБ Сухого и Микояна и не был запущен в серию в истребительном варианте. С учетом стремительного развития авиации вероятного противника требования к ракетному оружию соответственно корректировались. В частности, максимальную дальность нужно было увеличить с 8 до 12 км, а высоту поражаемых целей довести до 23000 м.

Ракета К-8М (Р-8М, «изделие 24-2»)

С учетом положительных результатов испытаний ракеты К-8 ее усовершенствованный вариант под наименованием К-8М планировался для вооружения одного из вариантов перехватчика Т-3, создаваемого в ОКБ-51 П.О. Сухого в соответствии с постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 16 апреля 1958 г. Этот самолет, в отличие от более ранней модификации Т-3-51, получил обозначение Т-3-8М. Изделие Бисновата явно обогнало детище Торопова, и Сухой окончательно отказался от первоначально заданной для его самолета более легкой К-7. Применение ракеты К-8М обеспечивалось перспективным радиолокатором «Орел», создаваемым коллективом Кунявского как развитие РЛС семейства «Сокол». Ракета комплектовалась доработанными системами: тепловой головкой самонаведения С1-Д-58 и радиолокационной ПАРГ-1В, радиовзрывателем «Снегирь-М». Начало совместных испытаний планировалось на апрель 1959 г.

Наименование Р-8М

Дальность пусков в ЗПС, км 12

Высота целей, км 8-23

Скорость целей, км/ч до 1600

Максимальная перегрузка целей 2

Масса ракеты, кг 275

Масса боевой части, кг 40

Длина ракеты, м 3,98

Диаметр ракеты, м 0,275

Размах крыла, м 1,22

Первым под новое вооружение приспособили опытный самолет ПТ-7, изменив его обозначение на Т-47-3. Затем в апреле и мае 1959 г. завершилась доработка серийных Т-47 № 0109 и 0202, получивших обозначения Т-47-4 и Т-47-5. Только второй из них наконец получил РЛС «Орел», доведенную до относительно работоспособного состояния. Для проведения испытаний назначили ведущих летчиков А.А. Кознова и Е.С. Соловьева.

С августа 1959 г. на еще некомплектных по бортовой радиоэлектронике самолетах Т-47-4 и Т-47-5 начался заводской этап летных испытаний комплекса, в ходе которого до конца года провели 10 автономных пусков ракет. Как и при отработке К-8, работы по «тепловому» варианту велись с опережением по отношению к «радийному». С 30 ноября перешли к первому этапу госиспытаний, на котором с самолетов Т-47-7 и Т-47-8 испытывались «изделия 24-2Н» с тепловыми ГСН. В ходе 25 из 44 полетов с 15 ракетами при облетах Ту-16, Ил-28, Ла-17, МиГ-19 и Т-3 обеспечивался захват цели ТГС на дальности более 8 км, в остальных случаях РЛС не обеспечила своевременную выдачу сигнала «Подготовка» и захват осуществлялся на меньших дальностях.

В начале 1960 г. деятельность ОКБ-4 по разработке ракет К-8М стала предметом рассмотрения на научно-техническом совете Госкомитета по авиационной технике. Военные высказали немало претензий к предъявленным на испытания, но явно не отработанным в наземных условиях дневным ГСН, сетовали на необходимость вводить предпусковую установку в систему управления ракеты в соответствии с условиями пуска. Разработчики пеняли на сумбурный характер работ: им пришлось «пересаживаться с самолета на самолет», переходя с яковлевской машины на суховскую. Заказчики и ракетчики дружно упрекали конструкторов самолетной РЛС, низкая надежность которой систематически становилась причиной срыва плана испытаний.

Более или менее доведенная РЛС подоспела только ко второму этапу госиспытаний, начавшемуся 26 апреля 1960 г. Под испытания К-8М с «радийной» ГСН доработали самолеты Т-47-7 и Т-47-8. На втором этапе до конца года в 119 полетах было осуществлено 37 пусков «тепловых» ракет по парашютным мишеням ПМ-2, высотной мишени ВУМ и беспилотным Ил-28, подтвердивших соответствие тактико-техническим требованиям. В ходе испытаний провели ряд доработок, в частности, внедрили виброустойчивый сбрасываемый в полете защитный колпак для ТГС. Кроме того, для повышения помехоустойчивости разнесли передающие и приемные антенны радиовзрывателя.

По «радийному» варианту ракеты К-8М («изделие 24-2В») в мае 1960 г. провели доработку головки ПАРГ-1ВВ с повышением частоты конического сканирования. В ходе испытаний с 15 июня по 2 августа 1960 г. осуществили 15 полетов с пуском трех ракет по парашютной мишени ПМ4109 и двух по Ил-28. На следующем этапе с участием пяти самолетов в 1960 г. было выполнено 25 полетов, проведено 14 пусков ракет. В 1961 г. испытывался усовершенствованный вариант РЛС «Орел» с новым вычислителем, обеспечивающим самонаведение истребителя.

В испытаниях участвовали летчики Б.М. Андрианов, В.М. Андреев, Н.П. Захаров, П.Ф. Кабрелев, Э.М. Князев, а также будущий космонавт В.М. Комаров.

По результатам испытаний выявилось существенное снижение дальности самолета Т-3-8М по сравнению с Т-3-51 из-за увеличенного аэродинамического сопротивления более крупных ракет и использования неоптимального воздухозаборника с большим центральным телом, что потребовало применения на Т-47 более экономичного двигателя АЛ-7Ф2 взамен АЛ-7Ф1.

Испытания второго этапа, на котором было задействовано пять самолетов (Т-43-3, Т-43-5, Т-43-6, Т-43-8, Т-43-11), продолжались до мая 1961 г. Акт Госкомиссии по завершению испытаний был утвержден 8 июня 1961 г., а спустя месяц пилотируемый Е.Н. Соловьевым Т-47-8 принял участие в тушинском параде. Впервые показанные ракеты К-8М получили на Западе обозначение АА-3 AhaЬ.

Авиационный ракетный комплекс перехвата Т-3-8М был принят на вооружение постановлением от 5 февраля 1962 г. с присвоением обозначения Су-11-8М. Ракеты К-8М стали именоваться P-8M, радиолокатор «Орел» — РП-11. Комплекс обеспечивал перехват целей, летящих со скоростями 800- 1600 км/ч на высотах 8-23 км. Дальность обнаружения целей РЛС РП-11 составляла 25–26 км, а автосопровождение целей начиналось с удаления 16–17 км. Пуск ракет Р-8М осуществлялся на дальностях до 12 км. Ракета весом 275 кг оснащалась боевой частью весом 40 кг, при этом обеспечивалось поражение цели залпом двух ракет с вероятностью 0,8–0,9.

Ракеты типа К-8 рассматривались в качестве вооружения тяжелых перехватчиков ОКБ им. Микояна, оборудованных РЛС «Ураган-5Ф». На фото — опытный самолет И-75Ф.

РЛС «Ураган-5Ф» на перехватчике И-75Ф.

Ракета серийно выпускалась на заводах в № 43 в Болшево, № 622 в Ижевске, № 575 в Коврове и № 485 в Киеве, при этом последний был определен в качестве головного предприятия с передачей ему основной технической документации. На первых порах запуск в серию сдерживался недопоставкой ГСН С-1 Д-58 и радиовзрывателей. Относительно небольшое число перехватчиков (всего около сотни Су-11) было построено на заводе № 153 в Новосибирске с 1961 по 1965 г.

Можно отметить, что Су-11 — всего лишь модификация Су-9, в которой наконец воплотился исходный технический замысел суховского перехватчика, искаженный в Су-9 в соответствии с принципом «лучше синица в руках…» На нем нашла применение первая самонаводящаяся ракета отечественной конструкции, она же первая серийная советская ракета средней дальности К-8М. С трудом втиснутая в центральное тело лобового воздухозаборника РЛС «Орел» стала прототипом для ряда радиолокаторов, внедрявшихся на перехватчики ПВО вплоть до середины 1970-х гг. Радиоэлектронные средства и управляемое ракетное вооружение оказались намного перспективнее самого самолета, выпущенного небольшой (чуть больше сотни машин) серией и унаследовавшего от Су-9 кратковременность полета.

В ходе отработки К-8/К-8М, шедшей с опережением по отношению к работам по другим ракетам, заданным постановлением 1954 г., ее конструкторы первыми столкнулись с рядом сложных научно- технических проблем. Часть из них была решена практически раз и навсегда, а часть и в дальнейшем, на последующих ракетах, потребовала тщательной отработки как конструкторских, так и технологических решений.

Помимо суховских перехватчиков ракеты К-8/К-8М предусматривались и в качестве вооружения тяжелых перехватчиков ОКБ Микояна, оснащенных мощной РЛС «Ураган-5Ф». Первый полет переделанного из пушечного И-7У ракетоносца И-75Ф выполнил Г.К. Мосолов 28 апреля 1958 г. Однако эта машина со стреловидным крылом, ведущая свою родословную от все того же МиГ -19, уже устаревала. В 1959 г. работы переключились на новый самолет с треугольным крылом Е-150. Но и на Е-150 работы по К-8 не получили реального развития: задержки с отработкой двигателя Р-15 привели к существенному отставанию испытаний самолета от установленных сроков, а реальное сопряжение с управляемым вооружением велось применительно к ракетам К-9.

Ракета К-8М-1 (Р-8М-1, «изделие24М-1»)

При замечательных высотно-скоростных показателях Су-11 не обладали сколько-нибудь значительной продолжительностью полета. Одновременно с Т-3-8М разрабатывался дальний авиационно-ракетный комплекс перехвата Ту-28-80 с заданной продолжительностью барражирования 3,5 ч. Сложность выполняемых работ, в особенности по радиоэлектронному оборудованию, привела к срыву назначенных сроков начала испытаний. Воспользовавшись складывающейся обстановкой, корифей отечественного самолетостроения А.С. Яковлев в 1960 г. предложил на базе уже проходивших испытания бомбардировщика Як-28 и элементов комплекса Т-3-8М быстро создать новый комплекс перехвата Як-28П-8М. Без лишней скромности были заявлены приближающаяся к Ту-28 продолжительность барражирования (2,5 ч) и соответствующие Т-3-8М максимальная скорость 2250 км/ч и потолок 18 км. Естественно, обеспечить эти характеристики было нереально, но развертывание работ по перехватчику поддержало и бомбардировочные варианты Як-28Л и Як-28И, к тому времени «зависшие» из- за трудностей при отработке обеспечивающих всепогодное бомбометание систем «Лотос» и «Инициатива».

В своих предложениях яковлевский коллектив опирался на опыт работ по ракетоносным вариантам Як-25 и Як-27, на которых был пройден самый трудный этап создания К-8М, в конечном счете почти «готовенькой» доставшейся перехватчику Сухого. Разумеется, у Як-28П были и отличия от предшественников: в частности, пилоны с ракетами размещались не между двигателями и фюзеляжем, а ближе к законцовкам крыла.

В 1960 г. опытным производством яковлевской «фирмы» в инициативном порядке был построен экспериментальный Як-28П № 01. В ходе тушинского парада 1961 г. его представили Н.С. Хрущеву и его партийно-правительственным соратникам. Возможно, этот весомый аргумент в пользу яковлевского предложения определил благосклонность государственного руководства в не лучшие для авиации годы. По инициативе ОКБ-115 провели закончившиеся в сентябре 1961 г. так называемые совместные испытания этой машины, в которых приняли участие представители ПВО, ВВС, ЛИИ, разработчики ракет и РЛС.

Эти испытания включали и отработку вооружения, разумеется, с ракетой К-8М с тепловой ГСН, которая не требовала взаимодействия с бортовой РЛС носителя. Было проведено 11 автономных пусков (в том числе два с наземной ПУ) и три пуска телеметрических ракет по парашютной мишени, а также пять боевых по Ил-28, летящим на малых высотах — от 500 до 1000 м. При этом удалось сбить четыре самолета-мишени. Применение ракет с радиолокационной ГСН требовало более основательного оснащения носителя и не могло быть осуществлено в ходе «самодеятельных» испытаний.

Самым поразительным в этой истории было принятие партией и правительством постановления от 27 ноября 1961 г., предписывающего в 1962 г. снять Т-3-8М со сборочных линий завода № 153, уступив их даже не поступившему на государственные испытания Як-28П!

И после этого кто-то еще сомневается в гениальности Александра Сергеевича Яковлева!

Создание ракетоносного перехватчика — процесс сложнейший, как правило, требующий для организации работ утверждения директивного документа на уровне как минимум ВПК. Так что яковлевский «самолет с инициативой» мог обеспечить отработку летательного аппарата и лишь в минимальной мере — комплекса вооружения.

Далее отработка комплекса перехвата начала осуществляться в установленном порядке, при этом вдогонку развертываемому серийному производству.

Было выпущено решение Военно- промышленной комиссии от 23 сентября 1961 г., предписывающее ОКБ-115 переоборудовать три серийных Як-28 из бомбардировщиков в перехватчики в конце 1961 — начале 1962 г. Однако возможности яковлевского опытного производства не соответствовали такой задаче, и два из трех самолетов перепоручили новосибирскому заводу № 153. Фактически в следующем году к концу июля изготовили только один самолет Як-28ПМ на опытном заводе ОКБ-115. Кроме того, еще одна машина — Як-28П № 0101, к концу года готовая на 80 %, достраивалась в Новосибирске.

Государственные совместные летные испытания Як-28П № 01 начались спустя год, 23 ноября 1962 г. Еще в марте было подготовлено по 20 ракет с тепловыми и «радийными» головками, четверть из которых была поставлена в боевой комплектации, а остальные — в телеметрической. В испытаниях участвовали летчики П.Ф. Кабрелое, В.Н. Баранов, И.Н. Довбин, а также С.А. Микоян и А.А. Манучаров.

К концу октября 1963 г. в совместных государственных испытаниях задействовали еще два самолета новосибирской постройки № 0103 и 0105, выполнивших 182 полета. Оставалось провести еще 19 полетов по программе и 20-25дополнительных вылетов для испытаний «радийной» ГСН, доработанной под применение на малых высотах. К завершению государственных испытаний общее число полетов превысило 450, при этом они выполнялись на шести самолетах.

Результаты начатых еще в 1961 г. маловьюотных испытаний ракеты с экспериментального Як-28П потребовали ее доработки в части адаптации параметров автопилота для полета на больших скоростных напорах и упрочнения узлов крепления крыла. Соответствующая документация была разработана в 1962 г., что позволило в том же году начать летные испытания ракет. Усовершенствованная ракета с автопилотом АПС-8-24МЗ и доработанным взрывателем получила обозначение Р-8М-1. Новый автопилот предусматривал настройку параметров под два диапазона высот: свыше 8 км или ниже, до высот 500 м. Ракета Р-8М-1 отрабатывалась на одном из первых Су-11 — самолете Т-47-7, с которого в 1963 г. было выполнено пять пусков. Минимальная высота поражаемых целей для тепловых ракет снизилась до 500 м, но «радийные» ракеты можно было применять только на высотах более 5 км.

В ходе проведения государственных испытаний на Як-28П подтвердилась высокая точность ракет с ТГС: удалось успешно сбить три мишени Ил-28. Однако при пусках ракет с «радийной» головкой выявилась склонность к уходу ракеты к земле на ложную цель из-за влияния отражения подстилающей поверхности. Было признано, что при применении на высотах менее 3000 м не удастся обеспечить заданную вероятность поражения.

На завершающей стадии государственных испытаний Як-28П проводили пуски как К-8М-1, так и последующей модификации К-8М-2, получившей в дальнейшем наименование К-98.

Уже в начале государственных испытаний стало ясно, что по скоростным и высотным характеристикам яковлевский перехватчик существенно уступает Су-11. Однако теоретически двухдвигательное исполнение сулило большую безопасность. Ведь всего за полтора года в начале эксплуатации еще немногочисленного парка Су-9 и оснащенных тем же двигателем АЛ-7Ф Су-7 было потеряно 23 машины. С другой стороны, при подкрыльевом размещении широко разнесенных двигателей Як-28 и применении велосипедного шасси внезапный отказ даже одного из них на взлете или посадке грозил печальными последствиями. Бесспорно, наличие второго члена экипажа облегчало работу летчика, что было особенно важно при пилотировании вблизи земной поверхности. РЛС «Орел-Д» имела большую антенну по сравнению с радиолокатором на Су-11 и, соответственно, увеличенные дальности обнаружения цели и ее захвата на автосопровождение.

Як-28П-самолет, в самом облике которого наглядно отражена принадлежность к 1950-м гг., а не к середине 1960-х гг., когда он и был принят на вооружение. Хотя на одной из опытных машин с нештатными двигателями удалось развить скорость 2250 км/ч, в серийном исполнении по скоростным и высотным возможностям он резко уступал Су-9, Су-11 и МиГ-21, машинам, поступившим в части еще в начале десятилетия. Кроме того, даже приличная для начала 1960-х гг. скорость 1810 км/ч набиралась очень медленно и достигалась чуть ли не к концу полета. При эксплуатации были введены ограничения по скорости: на высотах более 7 км из-за опасения флаттера, ниже — по причине реверса элеронов. Специально для Як-28П пришлось придумать новое название «перехватчик средних и малых высот». Комплекс с Як-28 предназначался в основном для применения на средних и малых высотах и рассматривался как дополнение к высотным перехватчикам Сухого. Почти повторяя по радиоэлектронному и ракетному вооружению Су-11, Як- 28П обладал только двумя реальными преимуществами — в полтора раза большей дальностью и наличием на борту второго члена экипажа. Однако все эти достоинства в куда большей мере воплотились в Ту-128.

Показательна разработка самолета Як-28-64 — своего рода гибрида крыла яковлевского перехватчика с фюзеляжем, максимально приближенным к Су-15. Доступ к техдокуметации по новому суховскому самолету проблемы не представлял: достаточно было сыну Александра Сергеевича посетить «коммунальную квартиру» двух конструкторских фирм — серийный новосибирский завод. Поскольку такой гибрид ставил под сомнение оптимальность технических решений по штатному Як-28П, первый Як-28-64 переделали из серийного Як-28П № 0404 и представили как прототип самолета Як-28Н-носителя еще не существующих ракет X-28 для поражения наземных РЛС. До конца 1964 г. самолет успел совершить пять полетов на заводских испытаниях, начатых 5 ноября. Началась и отработка истребительного варианта Як-28-64П, переделанного из серийного Як-28П № 0903. Однако технический компромисс — Як-28-64П — оказался даже хуже исходных вариантов Як-28П. Да и дальнейшая отработка комплекса с Х-28 велась на другом Як-28Н с подкрыльевым размещением двигателей, переделанном после 1965 г. из серийного бомбардировщика Як-28И.

В целом Як-28П не удовлетворял требованиям военных и не был официально принят на вооружение. Однако на заводе № 153 в Новосибирске с 1962 по 1967 г. было выпущено 432 (по другим данным, 443) Як-28П.

В состав вооружения истребителей-перехватчиков Як-28П входили ракеты К-8М-1.

Ракета К-98 (Р-98, «изделие 56»)

Более радикальная модернизация была связана с обеспечением возможности пуска ракет при атаке цели не только с задней, но и с передней полусферы, расширением диапазона высот поражаемых целей до 2-24 км при скорости их полета до 2500 км/ч. Первые проработки по соответствующей модификации ракеты К-8М-2 для применения с Т-3 и Як-28П были выполнены в 1961 г., а полномасштабная разработка предусматривалась одним из пунктов постановления о принятии на вооружение комплекса Су-11-8М. Впоследствии первоначальное наименование сменилось на К-98 («изделие 56»).

Ракета разрабатывалась как оружие усовершенствованного варианта Су-11 — двухдвигательного перехватчика Т-58. По постановлению 1962 г. предусматривалась постройка трех Т-58 с РЛС «Орел-2» и ракетами К-8М1. Как уже отмечалось, РЛС «Орел» была создана коллективом конструкторов ОКБ-339 во главе с Г.М. Кунявским на базе РЛС «Сокол», разработанной еще в начале 1950-х гг. Развитием РЛС «Орел» должна была стать предназначенная для Т-58 станция «Соболь», но проектирование ее прекратилось. К этому времени в том же ОКБ-339 на новых технических решениях началась разработка РЛС «Смерч» для туполевского тяжелого перехватчика «128», но уже другим коллективом, возглавляемым Ф.Ф. Волковым.

Появилась возможность за счет некоторого снижения показателей дальности уменьшить массогабаритные характеристики этой РЛС, обеспечив ее применение на Е-155П — будущем МиГ-25П. Исходя из этого 17 сентября было принято решение Госкомитета по авиационной технике о ее применении и на Т-58 в сочетании с ракетами К-8М2. В следующем году с учетом хода отработки новой РЛС Д.Ф. Устиновым по представлению Госкомитетов по авиационной и оборонной технике и по радиоэлектронике было принято решение осуществлять разработку комплекса с Т-58 в два этапа. На первом этапе предусматривалось использование доработанной и уже установленной на Як-28П РЛС «Орел-Д» и ракеты К-8М1, а на втором — РЛС «Смерч-АС» (на базе локатора «Смерч-A») и ракет К-8М2, обеспечивающих всеракурсный перехват.

Проектные работы по самолету Т-58 начались еще в 1960 г., что позволило B.C. Ильюшину осуществить первый полет на нештатном, «аэродинамическом» варианте истребителя Т-58Д-1 30 мая 1962 г., менее чем через четыре месяца после утверждения правительственного постановления. Однако, несмотря на в общем благополучный ход испытаний, самолет был подвергнут значительным доработкам для увеличения дальности, что привело к задержке сроков. Государственные испытания начались с 5 августа 1963 г., а второй этап, осуществляемый на опытных экземплярах Т-58Д-2 и Т-58Д-3 с пуском ракет, — с октября 1963 г. К началу следующего года были достигнуты определенные успехи в разработке К-8М2. Первоначально ракета получила неофициальное наименование К-98. В 1963 г. выпустили 31 ракету, начались и облеты Ил-28, Ту-16 и Як-28, подтвердившие возможность применения «радийных» ракет с передней полусферы.

Помимо ракет К-8М-1 перехватчик Як-28П оснащался ракетами К-8М-2, получившими обозначение К-98.

Кроме того, провели два первых пуска ракет с ТГС по парашютной мишени М-6 на высотах 10 и 15 км.

В 1964 г. в ходе испытаний комплекса Т-58-98 были получены результаты, позволившие рекомендовать ракету к принятию на вооружение. В частности, выполнили 10 пусков телеметрических ракет по мишеням М-6 и ПМ4108,13 пусков боевых ракет (включая семь К-8М-1) с задней полусферы по мишеням Ил-28 и Як-25 и семь — по Ил-28 с передней полусферы, при этом все самолеты-мишени были сбиты. Не менее успешно шли испытания на Як-28П, в ходе которых провели 14 пусков К-98.

Ракеты оснащались новыми «радийными» головками ПАРГ-14ВВ, более соответствующими условиям применения на малых высотах. В частности, успешно прошли 14 пусков по Ил-28 на высотах 500–700 м. Все мишени были сбиты и при пусках ракет с передней полусферы на высотах от 7000 до 17000 м. Также успешно проходили и войсковые испытания с использованием мишеней Ла-17 и МиГ-17.

Государственные испытания завершились в июне 1964 г. В них участвовали военные летчики В. И. Петров, В. Г. Иванов, И.И. Лесников, Э.М. Князев, Л.Н. Петрерин, а от ОКБ — B.C. Ильюшин, Е.С. Соловьев и Е.К. Кукушев. В ходе испытаний провели 45 пусков ракет К-8М-1 и К-98, было сбито семь Ил-28 и по одному МиГ-17 и Як-25РВ. Государственные испытания Як-28П закончились в следующем году.

В соответствии с постановлением от 30 апреля 1965 г. на вооружение поступил комплекс перехвата Су-15-98 на базе перехватчика Су-15 (Т-58-2) с РЛС РП-15 («Орел-ДМ»), оснащенного ракетами Р-98 (первоначальное обозначение К-8М-2).

Су-15 — доведенный до совершенства в рамках определенного этапа развития техники Су-11. Применение двух двигателей и увеличение массы самолета обеспечили приемлемую продолжительность и дальность полета, повысили безопасность. К сожалению, этот самолет, поступивший на вооружение в середине 1960-х гг., не получил должного развития из-за бесперспективности РЛС, не способной обнаруживать цели на фоне земли, а также из-за подавляющего превосходства созданного примерно в те же годы Миг-25 полетно-тактическим показателям.

Ракеты Р-98 с полуактивной РЛГСН впервые в СССР допускали применение не только с задней, но и с передней полусферы цели. В последнем случае на больших высотах дальность пусков по целям, летящим со скоростью до 2000 км/ч, возросла до 18 км при высоте цели от 5 до 18 км. При пусках вдогон цели дальность осталась прежней — 14 км, чего и следовало ожидать при использовании все того же двигателя семейства ПРД-25 с топливным зарядом массой 62 кг. При пусках в заднюю полусферу для ракет с обоими типами ГСН обеспечивалась высота применения от 500 до 23000 м. Превышение цели над перехватчиком могло достигать 3 км. В ходе взаимодействия с самолетными системами на борт ракет поступало целеуказание в пределах ±60° по азимуту при комплектации «радийной» ГСН и ±30° при использовании тепловой головки самонаведения. Предусматривалась возможность переделки в К-98 большого числа ранее выпущенных ракет Р-8М1, но фактически такая практика лимитировалась возможностями производства, на первых порах с трудом обеспечивающего головками самонаведения ПАРГ-14ВВ только вновь изготавливаемые К-98. Масса ракет увеличилась до 292 кг, длина — до 4,17 м.

Однако, несмотря на принятие на вооружение, для обеспечения успешного применения ракет Р-98 комплекс потребовал внедрения ряда доработок и проведения дополнительных испытаний, осуществленных в 1965–1967 гг. Усовершенствованная РЛС получила обозначение «Орел-ДМ».

В частности, в 1967 г. было выполнено 59 пусков, сбито шесть Ил-28, два Як-25РМ и две мишени М-6. Провели 27 пусков ракете доработанным коэффициентом алгоритмов блока управления. Из-за отказов носителя Як-28П неудачно прошли восемь пусков по Ла-17 на малых высотах. В следующем году 29 пусками с Як-28П и 59 пусками с Су-15 были сбиты восемь МиГ-17, два Як-28, восемь Ла-17 и девять М-6 — все это не считая 56 контрольно-серийных пусков. В 1969–1970 гг. в ходе войсковых испытаний исследовались возможности расширения условий боевого применения, в частности, взаимовлияние двух-трех перехватчиков при одновременной ракетной стрельбе. При этом с Су-15 и Як-28П осуществили более полусотни ракетных пусков.

С 1960-х гг. в качестве важной задачи для истребителей ПВО и зенитных ракетных частей рассматривалось поражение автоматических дрейфующих аэростатов, запускавшихся с территории «вероятных противников» в воздушное пространство СССР. В мирное время они несли разведывательную аппаратуру или контейнеры с «подрывной» литературой. Существовали опасения, что с развязыванием войны такие контейнеры будут нести несравненно более вредное наполнение, например биологическое или химическое оружие, хотя непредсказуемость ветров ставила под сомнение оправданность подобных страхов.

Ракета Р-8М («изделие 24»).

Ракета Р-98 («изделие 56»).

Ракета К-98М (Р-98М, «изделие 57»)

Следующий этап совершенствования перехватчиков типа Т-58 первоначально увязывался с применением новой РЛС «Коршун-58» и ракет К-58 («изделие 57») с новыми «радийной» ГСН ПАРГ-16ВВ, радиовзрывателем «Филин», автопилотом СУР-58 и двигателем ПРД-143 с новым топливом РАМ-10К взамен РНДСИ-5К, использовавшегося в ПРД-25 ракет К-98 и семейства К-8. В 1965 г. изготовили 10 ракет с увеличенными рулями и произвели пять автономных пусков.

Однако в связи с задержками в разработке «Коршуна-58» в соответствии с решением ВПК от 22 марта 1968 г. вновь вернулись к замыслу «второго этапа модернизации Су-11» по постановлению 1962 г. с внедрением на Су-15 усовершенствованного варианта РЛС «Смерч-АС», получившей название «Тайфун». Соответственно и самолет получил название Су-15Т. Ракета стала именоваться К-98М, сохранив обозначение «изделие 57». При этом на первом этапе государственных испытаний допускалось применение ракет Р-98 с переходом на втором этапе на К-98М.

Уже в 1967 г. в ходе четырех автономных пусков началась летная отработка экспериментальных ракет К-98М, при этом они еще комплектовались рулями от штатной К-98. В 1969 г. был выпущен эскизный проект по К-98М, завершился выпуск технической документации, две баллистические ракеты испытали пусками с наземной пусковой установки, провели восемь облетов ракет, а также выполнили огневые стендовые испытания ПРД-143 в объеме, достаточном для проведения летных испытаний. В 1970 г. осуществили пуски восьми автономных и четырех «радийных ракет». Кроме того, по приказу Минавиапрома от 14 сентября 1970 г. было подготовлено техническое предложение по аналогу американской ракеты «Шрайк» — К-98МП («изделие 58»), предназначенной для поражения станций наведения зенитных комплексов «Хок» и других наземных РЛС. В следующем году в соответствии с постановлением от 14 сентября ПКПК была задана разработка противорадиолокационной ракеты Х-59 — так стало именоваться «изделие 58». Была выполнена увязка противорадиолокационной ракеты с самолетами фронтовой авиации МиГ-21, МиГ-23, Су-17. Исходя из условий размещения на этих носителях размах крыла ракеты уменьшили с 1228 до 800 мм. Однако в марте 1972 г. тему создания легкой противорадиолокационной ракеты передали из московского ПКПК в калининградское КБ «Звезда», где вскоре разработали ракету Х-27ПС на базе ранее созданных этим коллективом Х-23 и Х-25.

Заводские испытания Т-58 второго этапа модернизации — самолета 0006, переоборудованного из серийного Су-15 № 05–48 и получившего наименование Су-15Т, начавшиеся в конце января 1969 г., выявили необходимость основательной доработки РЛС. В начавшихся в мае государственных испытаниях наряду с самолетом 0006 был задействован с апреля 1970 г. и модифицированный серийный Су-15 № 01–05 с усовершенствованной РЛС «Тайфун-М», обеспечивающей применение также и ракет К-98М. В отработке участвовали летчики В.И. Мостовой, Э.М. Колков, В.В. Мигуев, С.А. Лаврентьев.

С появлением РЛС в модификации «Тайфун-М» выпуск Су-15Т был сокращен в пользу скорейшего внедрения в серию Су-15ТМ. Государственные испытания Су-15Т завершились в июне 1970 г., а в сентябре вновь начались применительно к Су-15ТМ. Помимо уже упомянутых перехватчиков, включая получивший РЛС «Тайфун-М» самолет 0006, в них участвовали и первые серийные Су-15ТМ № 03–02 и 03–03.

В 1971 г. завершился первый этап государственных испытаний. В ходе операции «Кристалл-71» при показе авиационной техники партийным и государственным руководителям пуском четырех ракет успешно сбили обе мишени Ил-28. С другой стороны, по результатам 18 пусков по Ла-17 и беспилотным МиГ-17 выявилась неудовлетворительная работа неконтактного взрывателя «Филин». Его заменили на модернизированный радиоканал от комбинированного радиооптического взрывателя «Аист», ранее предназначавшегося для ракеты К-40.

В следующем году с 17 апреля начался второй этап государственных испытаний. Доработанные ракеты успешно сбивали Ла-17 и беспилотные Ил-28-помехопостановщики. Нехватка мишеней определила задержку завершения испытаний до начала следующего года. Всего на этом этапе с самолетов Су-15ТМ № 03–02 и 03–03 по Ту-16, Ил-28, МиГ-17, Ла-17, скоростной высотной мишени КРМ, парашютным мишеням РМ-8 и ПРМ-1 выполнили 46 пусков К-98М, 36 из которых было зачтено. По одному МиГ-17, Ил-28 и Ла-17 были сбиты прямыми попаданиями, Ил-28 и Ла-17 — поражены разрывом боевой части. В остальных зачтенных случаях замеренный аппаратурой промах телеметрических ракет не превышал радиус поражения боевой части.

В апреле 1973 г. госиспытания завершились с рекомендацией о принятии на вооружение, началось серийное производство Су-15ТМ и ракет К-98М. Однако соответствующее официальное оформление последовало только спустя без малого два года, по постановлению от 21 января 1975 г. Новая модификация перехватчика получила наименование Су-15ТМ, радиолокатор — РП-26. Усовершенствованные ракеты обозначались Р-98М. Они отличались от своих предшественниц большей помехоустойчивостью и расширенными зонами пуска.

Для подтверждения эффективности новых ракет К-98М в составе вооружения ранее выпущенных перехватчиков Су-15 с РЛС «Орел-ДМ» в 1975 г. были проведены соответствующие испытания на самолете № 14–01. В частности, для ракет с «радийной» ГСН обеспечивалась максимальная дальность пусков в передней полусфере до 24 км и диапазон высот поражаемых целей от 2 до 21 км при их скорости до 2500 км/ч. Дальность пусков в заднюю полусферу не увеличилась. При атаке в заднюю полусферу скорость целей, летящих на высоте от 0,5 до 24 км, могла достигать 1600 км/ч.

Опытный перехватчик Т-58 с ракетами Р-98.

Один из прототипов истребителя-перехватчика Су-15 с ракетами Р-98.

Истребитель-перехватчик Су-15TM с ракетами Р-98М.

Компоновка ракеты К-98МР:

I — ГСН; 2 — рулевой привод; 3 — передающая антенна РВ; 4 — автопилот; 5 — радиовзрыватель; 6-ПИМ; 7 — боевая часть; 8-привод элеронов; 9-батарея; 10-двигатель; 11 — воздушный баллон; 12 — приемная антенна РВ; 13 — воздушный редуктор.

Ракета Р-98М технологически делится на четыре последовательно расположенных отсека. Крепление хвостового отсека фланцевое, остальные межотсечные стыки телескопического типа. Ракеты с тепловой и «радийной» головками самонаведения отличаются только первыми отсеками. Новая полуактивная радиолокационная ГСН характеризовалась использованием случайной, индивидуальной для каждой выпущенной ракеты частотой конического сканирования диаграммы направленности антенны ГСН, необходимой для пеленгации цели относительно оси ракеты по достижении максимума амплитуды принимаемого сигнала при отклонении оси чувствительности антенны в определенном направлении. При знании противником частоты сканирования он мог поставить мощную активную помеху, «пульсирующую» с той же частотой, но со сдвигом по фазе, и тем самым задать ГСН ложную ориентацию на цель. За отсутствием единой для всех ракет К-98М частоты сканирования такая информация в принципе не могла дойти до противника.

Принципиально новым для ракет средней дальности стал примененный в ГСН ракеты К-23 способ моноимпульсной обработки принимаемого сигнала. Ранее в ГСН использовалось коническое сканирование антенны. Ее отклонение в момент приема сигнала указывало направление на цель. Поставив помеху на той же частоте ракет, но не совпадающую с сигналом по фазе, противник мог увести ракету в сторону от своего самолета.

Для обеспечения маловысотного применения ввели направленную к земле антенну, выдающую сигнал компенсации. Такое решение потребовало поддержания постоянной ориентации относительно земли вне зависимости от крена самолета в момент пуска.

Су-15ТМ, оснащенный узлами подвески (помимо ракет Р-98М) ракет Р-60.

Наименование Р-98МР Р-98МТ
Дальность пусков в ППС, км 25 12
Дальность пусков в ЗПС, км 16 16
Высота целей, км 0,5-24
Перегрузка целей 2
Скорость целей, км/ч 2500
Масса ракеты, кг 301 299
Масса боевой части;: кг 34
Длина ракеты, м 4,255 4,145
Диаметр ракеты, м 0.275
Размах крыла, м 1,22

Ракета Р-98М («изделие 57»).

Помимо собственно аппаратуры на ракете с ТГС в первом отсеке устанавливался шар-баллон со сжатым азотом для охлаждения инфракрасного приемника. Применение бортового шара-баллона исключило необходимость суш, ественной доработки пусковой установки. На передней части корпуса второго отсека находятся аэродинамические рули, при этом пара цельноповоротных консолей, лежа- Ш.ИХ в одной плоскости, кинематически связана между собой и задействуется от одной рулевой машинки пневматического привода. Далее во втором отсеке последовательно расположены автопилот, радиовзрыватель и контактные устройства подрыва, осколочная боевая часть с предохранительно-исполнительным механизмом, в кормовой части отсека установлена ампульная батарея постоянного тока. Ближе к бортам от ампульной батареи расположены рулевые машины канала крена. Третий отсек представляет собой камеру сгорания однорежимного РДТТ. Удлиненное сопло РДТТ проходит по центру четвертого, хвостового отсека, а по его периферийной части расположены торовые баллоны со сжатым воздухом для питания рулевых машин привода. Подвеска ракеты производилась на ПУ-1 -8.

Ракетами семейства Р-8/Р-98 оснастили примерно сотню самолетов Су-11 Войск ПВО страны, 458 Як-28П и 1478 Су-15/Су 15ТМ. Все эти самолеты к настояш, ему времени уже сняты с вооружения.

Боевое применение ракет типа Р-98 с Су-15 не принесло славы нашим летчикам, 20 апреля 1970 г пуск единичной Р-98МР по «Боингу-707» корейской авиакомпании KALстоил жизни двум пассажирам из 108. История завершилась почти по-голливудски — посадкой на лед озера Корпиярви в Карелии. В то же время пуск одной ракеты по «Боингу-747» той же компании в ночь на 1 сентября 1984 г обернулся политическим поражением. Как известно, гибель пассажиров «Лузитании», а затем и других английских и нейтральных лайнеров постепенно вовлекла США в Первую мировую войну. Спустя почти семь десятилетий президент Рейган немедленно воспользовался гибелью 269 человек на «Боинге-747» для провозглашения программы «звездных войн» против «империи зла».

Программа создания ракет семейства Р-8/Р-98 помимо прямых результатов — оснащения ракетным оружием войск ПВО страны — способствовала и созданию ракет класса «воздух-земля». При разработке первых образцов этого оружия (ракет Х-23 и Х-66) был использован с доработкой под двухсопловую схему двигатель от ракеты Р-8М.

Первый прототип истребителя МиГ-23 — самолет № 23–11.

Ракета К-23 (Р-23Р, «изделие 340» Р-23Т, «изделие 360»)

В начале 1960-х гг. вооруженные силы Соединенных Штатов охватила своего рода эпидемия борьбы за универсализацию и унификацию, инициированная интеллектуалами от системного анализа из «РЕНД Корпорейшн» и лично тогдашним министром обороны Р. Макнамарой. Попутно с рационализацией обмундирования в Соединенных Штатах развернули завершившуюся с более чем скромными результатами грандиозную программу создания сверхуниверсапьного боевого самолета F-111. Однако разработанный в 1950-е гг. специально для авианосцев F-4 «Фантом-2» оказался вполне годным для многоцелевого применения. К середине 1960-х гг. он стал без малого «единым» тактическим самолетом авиации и флота США в классе истребителей и фронтовых ударных самолетов. Обладая мощным ракетным вооружением и весьма совершенным по тому времени радиоэлектронным оборудованием, вполне эффективно использовавшимся за счет наличия на борту второго члена экипажа, «Фантом-2» был способен сбить МиГ-21 еще до того, как советский истребитель сблизится с ним на дистанцию, позволяющую применить свое оружие и реализовать преимущество в маневренности над тяжелым американским самолетом.

В Советском Союзе в качестве ответа на «Фантом-2» был задуман МиГ-23. Это обозначение уже неоднократно примерялось к разным самолетам. Среди них был Е-2А — вариация на тему будущего МиГ-21 со стреловидным крылом, а также самолет, прервавший профессиональную деятельность выдающегося летчика- испытателя Г.А. Мосолова, — Е-8 с подфюзеляжным воздухозаборником, позволявшим разместить в носовой части крупногабаритный радиолокатор. Применение радиолокатора с дальностью действия в несколько десятков километров, обеспечивающего при необходимости самостоятельные действия истребителя, наряду с размещением до четырех управляемых ракет средней дальности определяло основные преимущества нового самолета над МиГ-21 и, соответственно, необходимость проведения его разработки, доказать которую в период правления Н.С. Хрущева было очень непросто.

Однако удалось убедить и Никиту Сергеевича, и возглавляемые им партия и правительство приняли постановление от 3 декабря 1963 г. о создании фронтового истребителя-перехватчика МиГ-23, по которому началась ОКР по самолету, которая, впрочем, завершилась намного позже первоначально намеченных сроков, определяющих представление самолета на совместные государственные летные испытания в конце 1965 г.

Первоначальная задержка в значительной мере определялась сложностью и новизной поставленных задач. Помимо применения новых ракет К-23 и радиолокатора «Сапфир-23И» в сравнении с МиГ-21 предусматривалось увеличить на 17–25 % максимальную скорость и дальность полета самолета. С учетом угрозы массового применения ядерного оружия неприемлемой представлялась и сложившаяся с переходом на реактивную авиацию практика базирования на стационарных аэродромах с многокилометровыми бетонированными взлетно-посадочными полосами. Для нового МиГа предполагалось сокращение взлетно-посадочной дистанции до 600–800 м с возможностью обеспечения еще меньшей величины — 200–300 м — за счет применения на самолете дополнительных подъемных двигателей.

Последнее требование привело к необходимости существенного пересмотра технического облика МиГ-23. Соответствующая корректировка требований к самолету была отражена в постановлении от 30 апреля 1965 г., предусматривающем переход от установленного еще на Е-8 двигателя Р-21 с тягой 7,5 т к комбинированной двигательной установке, которая должна была включать один основной двигатель Р-27 тягой 8,5 т и два подъемных РД-36-41 тягой по 2,5 т. Правительственный документ отодвигал срок завершения разработки на 1,5 года, что более или менее отвечало реальному положению дел в авиапромышленности. Прототип самолета № 23–01 с комбинированной двигательной установкой был готов в 1 966 г., а с 4 апреля следующего года начались его испытания, но к тому времени они уже носили характер факультативных исследований экспериментальной машины оригинальной схемы.

Тем временем залетал Р-111. Вскоре его представили на салоне в Ле-Бурже, что позволило микояновцам получить о нем достоверную информацию, необходимую для проектного анализа и конструкторских проработок варианта МиГ-23, выполненного по аналогичной схеме с крылом изменяемой геометрии. Ведь вариант с комбинированной двигательной установкой имел органический недостаток: взлетев с короткой полосы, в случае вполне вероятного отказа хотя бы одного из трех двигателей самолет уже не мог на нее сесть.

Срочно построенный вариант МиГ-23 с крылом изменяемой геометрии (№ 23–11) совершил свой первый полет всего на 2 месяца и неделю позже № 23–01. Не прошло и месяца, как оба варианта МиГ-23 приняли участие в воздушном параде в Домодедово — мероприятии, сроки и программа которого были определены еще в начале года и, вопреки последующим россказням политработников и сочинениям отдельных историков авиации, не имели никакого отношения к реакции партии и правительства на очередной арабский погром, учиненный израильтянами за шесть дней в начале июня.

На данном этапе конструкторы, рабочие и летчики оказались проворнее организаторов: очередное постановление от 17 ноября 1967 г., определившее требования к самолету в соответствии с его фактическим техническим обликом (истребитель с крылом изменяемой геометрии), было принято вдогонку реальному развитию событий, после того как первый прототип с таким крылом (23–11) уже совершил около полусотни полетов, а вторая машина была почти подготовлена к первому вылету.

Основные этапы непростого процесса разработки МиГ-23 нашли отражение и в ходе создания его ракетного вооружения. Как уже отмечалось, специально для МиГ-23 готовилось и управляемое вооружение класса «воздух-воздух» — ракеты К-23, создание которых поручили коллективу завода № 134. Руководил проектированием заместитель главного конструктора В.А. Пустовойтов. Следует отметить, что предварительные проработки по ракете под наименованием К-23 велись еще в 1961 г. параллельно с подготовкой самолета Е-8.

Первоначально заданные постановлением 1963 г. значения основных характеристик ракеты, в частности, максимальная дальность 16–18 км, допустимое превышение цели до 4 км и вес ракеты 150 кг, определились исходя из возможности размещения на МиГ-23 до четырех новых ракет, с оглядкой на показатели ракет «Сперроу», являвшихся основным вооружением «Фантома».

Однако технический облик нового советского «изделия» существенно отличался от американского аналога — выполненной по схеме с поворотным крылом ракеты с полуактивной радиолокационной ГСН. Разработку К-23 предусматривалось вести применительно к двум типам ГСН — радиолокационной и комбинированной (теплорадиолокационной). Последний вариант должен был обеспечить высокую помехоустойчивость и возможность применения на малых высотах — 200 м против 1000 м у «радийного» варианта, но отличался большой сложностью как в проектировании, так и в отработке. Поэтому для К-23 с комбинированной ГСН допускалось снижение максимальной дальности пуска на 2 км, а ее представление на совместные испытания предусматривалось в более поздние сроки — в середине 1966 г.

Создание радиолокационной ГСН и радиоканала для комбинированной ГСН поручалось НИИ-339, который разрабатывал также и бортовую РЛС «Сапфир-23» для МиГ-23. Главным конструктором РЛС «Сапфир-23» определили Г.М. Кунявского, ГСН «Топаз» (ГСН-23) — Е.Н. Геништу, заместителем главного конструктора ГСН — В.В. Чуброва.

Головным разработчиком комбинированной ГСН и ее теплового канала назначили ЦКБ-589, радиоканала — НИИ-339. В ходе проектирования выявилась чрезмерная сложность комбинированной ГСН. В те же годы аналогичная ГСН разрабатывалась и для ракет семейства К-13. На замедлении работ в этом направлении сказалась и болезнь основного его идеолога М.И. Штейнера, получившего ранний инфаркт. Еще ранее для подстраховки ЦКБ-589 поручили подготовить и традиционную тепловую ГСН.

Боевая часть ракеты создавалась ГСКБ-47, двигатель — КБ-2 завода № 81, твердотопливный заряд- НИИ-130.

Вначале ракета рассматривалась как развитие схемы К-13А с применением роллеронов для ограничения угловой скорости проворота по крену. Уже в 1964 г. провели продувки этого варианта в аэродинамических трубах. В следующем году изготовили программные ракеты с использованием элементов штатных К-13. Но вскоре первоначальный технический облик ракеты пришлось пересмотреть самым радикальным образом.

Полуактивная радиолокационная ГСН РГС-23 должна была принимать сигнал, отраженный от цели, облученной бортовой РЛС истребителя «Сапфир-23». Технический облик этой РЛС начал формироваться еще до принятия постановления 1963 г. На стадии эскизного проекта изучались как импульсная РЛС «Сапфир-23И», которая по основным решениям соответствовала испытывавшейся на МиГ-21 РЛС «Сапфир- 21», так и принципиально новая РЛС «Сапфир-23Н» с квазинепрерывным режимом излучения. С переходом на стадию опытно-конструкторской разработки в 1963 г. предпочтение отдали менее сложной РЛС «Сапфир-23И».

Однако с внедрением в войска СССР зенитных ракетных комплексов истребители-бомбардировщики стран НАТО перешли к действиям на предельно малых высотах. Для фронтового перехватчика особую значимость приобрела задача обнаружения целей на фоне земли. Постановлением 1965 г., уточнявшим облик МиГ-23 и его характеристики, предусматривалось применение в РЛС «Сапфир» дополнительного канала непрерывного излучения для обнаружения маловысотных целей, обзора земной поверхности, решения навигационных задач, а также для работы в дальномерном режиме при пусках неуправляемых ракет по наземным целям.

Опытный самолет № 23–01 с комбинированной силовой установкой рассматривался в качестве носителя ракет Р-23.

Применение непрерывного излучения позволяло реализовать узкополосный спектр излучения РЛС, обеспечивающий эффективное использование так называемой доплеровской селекции за счет разности частот сигналов, отраженных от неподвижной подстилающей поверхности и от движущихся летательных аппаратов. Однако при этом возникла возможность так называемого «достартового ослепления» радиолокационной ГСН ракеты излучением близкорасположенной самолетной РЛС по боковым лепесткам диаграммы направленности.

Впервые в нашей стране для бортовой аппаратуры ракеты К-23 создавалась специальная элементная база — плоские микромодули.

Ранее при использовании импульсных РЛС для исключения «ослепления» головки самонаведения приемный тракт ГСН отключался на временной интервал посылки импульса самолетным локатором. Для обеспечения своевременности этой операции на борт ракеты от самолетной РЛС поступал так называемый сигнал синхронизации. Для РЛС «Сапфир-23» в конечном счете приняли иные принципы взаимодействия с ГСН, предусматривающие захват цели на автосопровождение ГСН в полете, после смещения самолетной РЛС в заднюю полусферу ракеты. Однако это техническое решение было принято не сразу и, как говорится, не от хорошей жизни. С учетом поляризации излучения самолетной РЛС НИИ-339 потребовал также обеспечить постоянную ориентацию ракеты по крену. Ракета не могла проворачиваться относительно продольной оси, что привело к отказу от схемы с использованием роллеронов. В результате конструкция ракеты была радикально пересмотрена, при этом для К-23 взамен ранее рассматривавшейся «утки» приняли нормальную аэродинамическую схему. Диаметр возрос до 200 мм. В июле 1966 г. был выпущен аванпроект нового варианта ракеты.

Подвеска ракеты класса «воздух-воздух» Р-23Т на истребителе МиГ-23.

Компоновка ракеты К-23Р:

I — ГСН; 2-приемная антенна РВ; 3 — радиовзрывагель; 4 — передающая антенна РВ; 5-автопилот; 6 — боевая часть с ПИМ; 7 — турбогенератор; в — газогенератор; 9 — двигатель; 10 — газовод;II — рулевой привод.

Ракета для МиГ-23 создавалась в двух вариантах: «изделие 340» с «радийной» ГСН разработки НИИ-339 и «изделие 360» с тепловой головкой самонаведения ТГС-23, проектировавшейся в ЦКБ-589.

Для отработки самолетной РЛС «Сапфир-23», теплопеленгатора ТП-23 и аппаратуры самонаведения создали летающую лабораторию, переоборудовав к тому времени уже явно раритетную машину Ту-110 № 5511 и обозначив ее как ЛЛ-110. Машину модифицировали в Жуковском, на летно-испытательной базе завода № 23, оставшейся не у дел после ликвидации ОКБ В.М. Мясищева. В носовой части в удлиненном обтекателе разместили РЛС «Сапфир». Под крылом оборудовали подвеску в виде спецгондолы для размещения ГСН, соединенной с аппаратурой, установленной в пассажирском салоне. Исследования, проведенные на этой летающей лаборатории, позволили накопить большой материал по характеристикам сигналов, отраженных от различных подстилающих поверхностей, и выработать эффективные методы селекции движущихся объектов.

Первый вылет ЛЛ-110 состоялся 31 марта 1966 г., до конца года выполнили еще восемь полетов. В следующем году из 13 полетов около половины осуществлялось специально для изучения ГСН. Испытания на ЛЛ-110 ГСН для ракет вызвало приступ ревности у сотрудников ОКБ Микояна. По их мнению, все силы необходимо было сосредоточить на ускоренной отработке РЛС, ведь вопреки первоначальным планам не только первый, но и второй опытный МиГ-23 пришлось комплектовать балансировочным грузом взамен не желавшей работать РЛС. Мнение головного разработчика было учтено, и большинство из 34 полетов, осуществленных в 1968 г., было произведено в интересах отработки самолетной РЛС и теплопеленгатора.

Для ускорения процесса отработки привлекли и летающую лабораторию на базе массового реактивного лайнера Ту-104 № 42498, получившую обозначение ЛЛ-104/23. Ее первый полет состоялся 1 ноября 1968 г. В ходе испытаний на летающих лабораториях была подтверждена дальность захвата ГСН цели типа Ту-16 26–30 км.

Новизна многих технических решений по радиолокатору «Сапфир-23» привела к многократным сдвигам установленных сроков завершения работ. Не помогло и отстранение от должности ряда ответственных лиц: директора НИИ-339 М. Комиссарова в 1967 г., его преемника Я. Павлова. В 1969 г. аналогичная судьба постигла и главного конструктора РЛС Г.М. Кунявского, многие годы являвшегося главным идеологом разработки принципиально новых РЛС, который, в конечном счете, был вынужден перейти в НИИ-2 Минавиапрома (ныне ГосНИИАС). Позднее НИИ-339, получивший к середине 1960-х гг. новое название НИИ аппаратостроения (позднее НИИ радиостроения- НИИР), объединили с НИИ приборостроения (НИИП), образовав НПО «Фазотрон». Во главе объединения поставили руководителя НИИП Ю.Н. Фигуровского. Работы по «Сапфиру-23» возглавил «варяг» из НИИП В.К. Гришин.

Все это не могло не сказаться на сроках отработки ракет. Однако, несмотря на радикальный переход на новую общую компоновочную схему К-23, к середине 1960-х гг. процесс ее создания опережал ход разработки самолета. Уже в 1966 г. были изготовлены габаритно-весовые макеты ракет с «радийной» и тепловой ГСН.

В следующем году наряду с макетами изготовили пусковые («изделие 362»), программные («изделие 363») и телеметрические («изделие 365») ракеты в тепловом варианте. Для начала четыре «изделия 362» запустили с наземной нештатной пусковой установки.

Летная автономная отработка ракет началась на специально переоборудованном еще в начале 1967 г. МиГ-21 ПФ № 1203 (он же Е-7 с К-23), специально оснащенном нештатными пусковыми установками для К-23. Поставка ракет задерживалась, и простаивавший самолет использовали для обеспечения летных испытаний противотанковой ракеты «Лотос». Тем не менее до конца года успели совершить 17 полетов с К-23, выполнив восемь автономных пусков «изделий 362» и «363». В следующем году самолет еще 43 раза поднимался в воздух и осуществил 14 пусков программных и телеметрических ракет.

В начале 1968 г. был переделан и МиГ-21 С № 102 (он же Е-7 с К-23Т), на который установили контейнер с аппаратурой, обеспечивающей применение полноценных К-23 с тепловой ГСН. Поставка первых ГСН для комплектации ракет была осуществлена «Геофизикой» еще в 1967 г До конца года выполнили 14 полетов с ракетами и произвели один пуск управляемой К-23Т, начав тем самым первый этап государственных испытаний. При этом осенью радиолокатор МиГ-21 С доработали, обеспечив его применение при пуске ракет К-23Т с нулевым углом упреждения. В общей сложности с двух носителей за 1968 г. выполнили 33 пуска ракет, включая 20 программных и 13 телеметрических. В том же году состоялись испытательные полеты первого прототипа МиГ-23 с четырьмя макетными ракетами, призванные определить характеристики самолета с полным комплектом ракетного вооружения.

Начиная с 1969 г. приступили к пускам управляемых ракет по воздушным мишеням. Второй и четвертый прототипы МиГ-23 выполнили соответственно по 12 и четыре автономных пуска, а прототип № 3 — пуск телеметрической ракеты по Ил-28. С МиГ-21С № 102 велись пуски по МиГ-17, Ил-28 и парашютным мишеням М-6. Всего в 1969 г. выполнили 19 пусков К-23Т. На МиГ-21С № 102 прошли испытания штатные пусковые установки АПУ-23-11 и катапультная АКУ-23-11, предназначенная для подфюзеляжной подвески ракет и не получившая дальнейшего развития. В итоге МиГ-23 «потянул» только пару К-23.

Этап заводских испытаний К-23Т завершился в 1970 г, в течение которого было выполнено 18 пусков баллистических и телеметрических ракет с МИГ-21С № 102, МиГ-23 № 236, 239, 402, 404 и сбито два Ла-17ММ. Отработка теплового варианта продолжалась еще более двух лет

В начале 1972 г. завершился первый этап государственных испытаний, а в июне-октябре выполнили и программу второго этапа. Всего за 1972 г провели 29 пусков. Акт по результатам совместных государственных испытаний К-23Т был утвержден 11 апреля 1973 г. В них участвовали МиГ-23 № 1801, 902, 602 и МиГ-23М № 1201 и 1203. В качестве мишеней использовались беспилотные МиГ-17, МиГ-19, ЯК-25РВ, Ил-28, а также парашютные мишени и РМ-8М. В ходе испытаний от ранее применявшихся «сплошных» АПУ-23-11 перешли к более легким АПУ-23М с пусковой направляющей на двух опорах.

Однако если работы по «тепловой» ракете мало зависели от бортовой электроники самолета, то отработку «радийной» ракеты можно было провести в должном объеме только после доведения радиолокатора «Сапфир-23» до работоспособного состояния, хотя первые автономные пуски К-23Р выполнили еще в 1969 г., а первые стрельбы по мишени состоялись в 1970 г с самолетов МиГ-23 № 236 и 239.

В ходе пусков с МиГ-23 выявилось уже упомянутое «достартовое ослепление» ГСН ракеты, не проявившееся в полной мере в полетах летающих лабораторий на базе туполевских лайнеров с более отдаленным расположением самолетного радиолокатора относительно головок самонаведения, размещенных в специальных подкрыльевых контейнерах. Явная неработоспособность ГСН в этих условиях рассматривалась комиссией во главе с министром радиоэлектронной промышленности П.Е. Плешаковым. Ситуация грозила снятием с должности главного конструктора радиолокационной ГСН Е.И. Геништы.

В этой обстановке и родилось новаторское решение — перейти к захвату цели ГСН в полете, после старта с носителя. Первый пуск по этой схеме провели в последние дни 1970 г Хотя при этом поразить цель так и не удалось, захват в полете прошел успешно. Кроме того, анализ матчасти трофейных «Сперроу» свидетельствовал о том, что аналогичную схему используют и американцы. В дальнейшем отработка пошла вполне успешно. Однако некоторые военные, в том числе руководство полигона, не сразу оценили достоинства новой схемы захвата. В частности, даже спустя несколько лет (в 1975 г) при стрельбах по уникальной цели — постановщику разнообразных активных помех — первой пустили К-23. Расчет экономных офицеров был прост. Так как К-23 осуществляет захват в полете, она явно не попадет, что позволит тут же опробовать на единственной в те годы мишени и более испытанные ракеты. Однако, к неописуемой ярости начальства, К-23 сразу же «завалила» драгоценную мишень.

Принципиально новой для ракет средней дальности стала примененная в ГСН ракеты К-23 моноимпульсная обработка принимаемого сигнала. Ранее для пеленгации цели относительно оси ракеты использовалось коническое сканирование диаграммы направленности. Достижение максимума амплитуды принимаемого сигнала при отклонении оси чувствительности в определенном направлении указывало соответствующую ориентацию на цель. Однако, поставив мощную активную помеху, «мерцающую» с частотой конического сканирования ГСН ракеты, но не совпадающую с ней по фазе, противник мог навязать головке самонаведения ложную ориентацию на цель и увести ракету в сторону от своего самолета.

Подвеска ракеты класса «воздух-воздух» Р-23Р на истребителе МиГ-23.

Моноимпульсная схема предусматривает наличие многолепестковой диаграммы направленности антенны, нескольких приемных каналов, обеспечивающих мгновенную оценку направления на цель, нечувствительную к подобным помехам. Высокая помехоустойчивость РГС-23 определяла решающее преимущество К-23 над «Сперроу» AIM-7E и ее отечественным воспроизведением — ракетой К-25, использующей ГСН с коническим сканированием. Отметим, что моноимпульсная ГСН была внедрена американцами на ракете «Сперроу» AIM-7M только в 1983 г, т. е. почти с десятилетним опозданием по отношению к К-23. Несколько ранее, в 1978 г., моноимпульсную ГСН применили англичане на ракете «Скай Флэш».

Ракета Р-23Т (изделие 360»).

Ракета Р-23Р (изделие 340»).

Важным новшеством ГСН стала и возможность автоматической подстройки ее гетеродина под литерную частоту РЛС самолета-носителя. В итоге отпала необходимость литерного исполнения ракет.

Отставание «радийного» варианта от теплового было очень велико. В 1972 г. выполнили 19 пусков, в том числе по МиГ-17, но при этом выявили дефект ГСН, потребовавший ее основательной доработки. Стрельбы проводились уже с пусковых АПУ-23М. В 1972 г. осуществили 15 пусков на этапе А государственных испытаний, который из-за ремонта МиГ-23 № 1203 завершился только в 24 апреля 1973 г. Соответствующий документ был утвержден почти одновременно с подписанием заключительного акта по К-23Т. Дальше ход работ ускорился, что позволило подписать акт по этапу Б15 октября 1973 г. Всего за 1973 г. выполнили 37 пусков. В результате удалось сдать К-23Р на вооружение одновременно с тепловым вариантом и самолетом МиГ-23М.

Из-за задержки с разработкой штатной самолетной РЛС и ракет К-23 в первые годы серийного производства самолетов МиГ-23 они выпускались в варианте МиГ-23С («изделие 23–21») с комплексом вооружения С-21 М на базе импульсного радиолокатора «Сапфир-21», ранее разработанного для МиГ-21 бис, ставшего последним в этом славном семействе. Соответствующим МиГ-21бис было и вооружение: ракеты Р-ЗС, Р-13Ри Р-13М.

Задержка с подготовкой штатного комплекса вооружения позволила доработать МиГ-23 и как летательный аппарат, в частности, несколько изменив форму и механизацию крыла и заменив двигатель на более мощный.

Постановлением партии и правительства от 9 января 1974 г. на вооружение поступил полноценный вариант самолета, отвечавший первоначальному замыслу, — МиГ-23М с РЛС «Сапфир-23», получившей обозначение РП-23, и ракетами К-23 с радиолокационной и тепловой ГСН под индексами Р-23Р и Р-23Т соответственно. Серийный выпуск ракет Р-23, а затем и Р-24 осуществлялся на Ковровском механическом заводе.

С учетом замечаний по актам госкомиссий испытания продолжились: в 1974 г. провели пуски 28 тепловых и 22 «радийных» ракет.

Ракета была выполнена по нормальной аэродинамической схеме, с небольшими трапециевидными дестабилизаторами малого удлинения, установленными на корпусе первого отсека аппаратурного блока ГСН. «Тепловая» ракета оснащалась дестабилизаторами в 1,6 раза меньшей площади в сравнении с «радийной», чем достигалась близость динамических параметров обоих вариантов ракет при различных обводах и массах передней части корпуса.

Во втором отсеке располагался радиовзрыватель «Чайка», в третьем — автопилот. Четвертый отсек занимали осколочно-стержневая боевая часть и предохранительно-исполнительный механизм. Радиус поражения боевой части составлял 8 м. В пятом отсеке находился блок турбогенератора и малогабаритный газогенератор для запитки рулевых машин. Шестой отсек представлял собой твердотопливный двигатель ПРД-194. Вокруг удлиненного соплового блока двигателя размещались седьмой и восьмой отсеки с рулевыми машинами-по одной на каждый руль. По наружной поверхности двигателя наряду с коробом бортовой кабельной сети проходил газоход, служивший для питания рулевых машин, размещенных в хвостовом отсеке. Клиновые прижимы обеспечивали соединение почти всех отсеков, кроме двух хвостовых, скрепленных телескопическим стыком. Ракета поставлялась в собранном виде, кроме крыльев, стыкуемых в войсках.

Пусковая установка АПУ-23М включала баллон со сжатым азотом для охлаждения фотоприемника тепловой ГСН.

Перед стартом от самолетной аппаратуры на ракету вводилось целеуказание в пределах ±50* для радиолокационной и ±55' для тепловой ГСН. Как уже отмечалось, в условиях работы расположенного на близком расстоянии мощного бортового радиолокатора носителя с непрерывным сигналом подсветки первая отечественная доплеровская моноимпульсная полуактивная головка РГС-23 не могла захватывать цель на автосопровождение, находясь на подвеске под самолетом. Первые 3 с полет ракеты осуществлялся в автономном режиме с отработкой специальной программы, отводящей ракету от носителя во избежание столкновения. Далее ГСН производила поиск цели и ее захват на сопровождение. При малых ошибках прицеливания дальность пуска могла в полтора раза превышать дальность захвата ГСН. Головка самонаведения РГС-23 комплектовалась приемным устройством с высокостабильными характеристиками, так что в процессе эксплуатации не требовалось проведение специальных операций по подстройке ее параметров. Впервые обеспечивалась возможность обстрела низковысотных целей в передней и задней полусферах. По уровню помехозащищенности РГС-23 превосходила зарубежные образцы вплоть до 1982 г., когда в США была принята на вооружение ракета «Сперроу» AIM-7M.

Высокими боевыми возможностями обладали также и «тепловые» ракеты с ГСН, охлаждаемой подающимся с пускового устройства азотом. Для этих ракет захват цели на автосопровождение производился до старта ракеты.

Эффективность применения ракетного вооружения обеспечивалась тем, что МиГ-23 наряду с бросающейся в глаза особенностью — изменяемой геометрией крыла, свидетельствовавшей о существенном приросте дальности по сравнению со всеми предшествующими микояновскими машинами, — стал первым отечественным истребителем, способным обнаруживать и поражать воздушные цели на фоне земли. Тем самым возможности истребителя были приведены в соответствие со способами применения тактической авиации противника, с конца 1950-х гг. переходившей на нанесение ударов на малых высотах. Кроме того, возросшая дальность действия РЛС открывала некоторые перспективы для автономных действий истребителя без традиционной для советских ВВС плотной поддержки наземных служб наведения и боевого управления.

Несмотря на достигнутые успехи в области системы вооружения и уже упомянутую увеличенную дальность полета, МиГ-23 не стал популярным у летного состава, так как по маневренности существенно уступал предшественнику — МиГ-21. Кроме того, в первые годы эксплуатации он был просто небезопасен из- за случаев разрушения ответственнейшего силового агрегата — так называемого бака-отсека, включавшего узлы крепления поворотных консолей крыла.

Серийные МиГ-23 несли только две ракеты средней дальности. По величине боекомплекта МиГ-23М все-таки уступал «Фантому», присутствие на борту которого второго члена экипажа-оператора — обеспечивало более благоприятные условия для применения РЛС и оружия.

В целом создание К-23 стало большим достижением отечественного ракетостроения. Впервые в нашей стране была спроектирована ракета, способная поражать цели на фоне земной поверхности. С поступлением на вооружение К-23 советская фронтовая авиация наконец получила оружие средней дальности, дополнившее имеющийся арсенал ракет семейств К-13 и К-5М с существенно меньшими зонами поражения.

За рубежом новая ракета получила обозначение М-7 Арех.

Ракета класса «воздух-воздух» Р-24Р.

Ракета К-24 (Р-24Р, «изделие 140»; Р-24Т, «изделие 160»)

В ходе отработки ракеты К-23 определись перспективы существенного повышения дальности пусков за счет применения более совершенной схемы полетного функционирования системы наведения. Как уже отмечалась, на К-23 была реализована схема захвата цели на траектории. Однако при характерных для самолетных РЛС значительных ошибках прицеливания эта операция осуществлялась вскоре после старта ракеты, при этом дальность пуска ракеты незначительно превышала удаление от цели при захвате цели на сопровождение ГСН. В принципе, она могла бы производиться и позднее, но в этом случае требовалось обеспечить автономное управление ракетой на предшествующем участке полета.

В этом случае дальность пуска представляла собой сумму протяженности автономного участка и предельной дальности захвата цели на самонаведение, определяемой при прочих равных условиях мощностью излучения бортовой РЛС носителя и чувствительностью ГСН ракеты.

Еще до принятия на вооружение МиГ-23М с Р-23 по совместному решению ВВС, Министерств авиационной и оборонной промышленностей в 1973 г. началась разработка усовершенствованного варианта К-23М, которая осуществлялась на «Вымпеле» под руководством В.А. Пустовойтова. Головка самонаведения «Топаз-М» (РГС-23М, 9Б- 1022) создавалась под общим руководством Е.И. Геништы, его заместителем стал М.Н. Гущин. Развернутый план работ был утвержден решением ВПК от 10 апреля 1974 г. применительно к оснащению К-23М самолетов МиГ-29 и МиГ-23 в вариантах МЛ и М.

При этом не стали ограничиваться только созданием новой «радийной» ГСН «Топаз-М». Для достижения максимальной боевой эффективности внедрили более мощный двигатель, новый энергоблок, обеспечивающий более длительный полет на увеличенную дальность, усовершенствованный взрыватель, да и компоновка ракеты претерпела значительные изменения.

Наиболее заметным внешним отличием ракеты от предшественницы стали крылья с обратной стреловидностью по задней кромке. Изменилась и внутренняя компоновка, число отсеков уменьшилось с восьми до пяти. В первом отсеке традиционно размещалась головка самонаведения. Во втором отсеке последовательно располагались радиовзрыватель «Скворец», автопилот и работающий от специального порохового аккумулятора давления турбогенератор. Стержневую боевую часть с радиусом поражения 10 м и предохранительно-исполнительный механизм переместили в третий отсек. Твердотопливный двигатель ПРД-287 занимал четвертый отсек. В пятом отсеке вокруг удлиненного газохода сопла находился блок газогенераторов, обеспечивающий питание рулевых машин.

Ракета размещалась на доработанном пусковом устройстве АПУ-23М1.

В том же 1974 г. были изготовлены экспериментальные ракеты с максимальным использованием элементов штатной К-23, но уже укомплектованные ГСН «Топаз-М».

В 1975 г. выпустили эскизный проект усовершенствованного варианта ракеты, к тому времени получившей обозначение К-24, на котором нашла применение новая полуактивная ГСН с повышенной помехозащищенностью и дальностью захвата РГС-24 (9Б-1022). При этом для ракеты с полуактивной РЛГСН («изделие 140») дальность пуска существенно превышала дальность захвата головки самонаведения за счет реализации так называемого «псевдокинематического звена». Система кинематических уравнений решалась аналоговым вычислительным устройством ГСН, выдававшим сигналы управления на автопилот. Продолжительность автономного полета увеличили до 10 с, что позволило вне зависимости от ошибок прицеливания поражать цели на удалении, на 30 % превышающем предельную дальность захвата цели ГСН. В блоках аппаратуры ГСН производилось интегрирование перегрузок, что обеспечивало инерциальное управление на участке автономного полета, а после захвата цели на автосопровождение — фильтрацию при оценке угловой скорости. Впервые стала возможной стрельба по вертолетам, в том числе по зависающим и находящимся на земле с вращающимися винтами, а также избирательный обстрел цели, летящей в плотной группе. Повысилась вероятность поражения маневрирующих и маловысотных целей, возросла защищенность от воздействия совмещенных и вынесенных помех.

В связи с высокой степенью преемственности с Р-23 изготовление матчасти шло быстро. В том же 1975 г. провели два баллистических пуска «изделий 142» с нештатной наземной установки, под новую ракету переоборудовали МиГ-23М № 7110. В соответствии с решением ВПК с начала следующего года планировались испытания с МиГ-23МЛ № 125 и 126. Этим же документом предусматривалась проработка пассивной радиолокационной ГСН для стрельбы по самолетам типа АВАКС, но это направление было реализовано значительно позднее, уже применительно к ракетам типа К-27. В следующем 1976 г. восемью пусками «изделий 142» завершились заводские испытания. Спустя еще год был выполнен и основной объем государственных испытаний, к проведению которых были дополнительно привлечены МиГ-23М № 8530 и ряд прототипов МиГ-23МЛ (№ 124, 125, 126). Однако выявленные недостатки ГСН потребовали дополнительных доработок, так что полеты и пуски ракет продолжались до 1979 г. Устойчивость работы самолетного двигателя при пуске ракет исследовалась на МиГ-23МЛ № 125.

Первоначальный замысел разработки ракеты К-24 определялся перспективой применения новой радиолокационной ГСН. Однако в результате была создана ракета, практически все элементы которой по уровню совершенства превосходили Р-23. Поддержание производства Р-23Т параллельно с «радийной» К-24 было абсурдно. Кроме того, выявились и некоторые перспективы дальнейшего совершенствования тепловой ГСН. В результате по решению ВПК от 4 апреля 1975 г началась разработка К-24Т («изделие 160»). Эскизный проект был выпущен в 1976 г., но ряд элементов ракеты изготовили еще на год раньше. Однако из-за запаздывания «Геофизики» с разработкой и поставкой головки 23Т4 летные испытания начались только в 1978 г двумя пусками с земли и 11 — с МиГ-23МЛ № 125 и МиГ-23П № 142. В следуюш, ем году провели шесть программных и восемь управляемых пусков тепловых К-24, к испытаниям присоединился и самолет № 141.

В 1979 г осуществили пуски 14 боевых и двух автономных ракет, завершив второй этап государственных испытаний подписанием соответствующего акта в начале 1980 г. В следующем году утвердили акт государственной комиссии с рекомендацией принять ракету на вооружение. В летных испытаниях теплового варианта участвовали прототипы МиГ-23МЛ (N“124 и 125) и его модификации для ПВО МиГ-23П (№ 141 и 142), а также «спарки» МиГ-23УБ(№ 1301 и 202).

Формальное принятие новой ракеты в качестве штатного вооружения самолетов МиГ-23МЛ и МиГ-23П было осуществлено по постановлению от 6 апреля 1981 г.

Ракеты Р-24 успешно применялись с самолетов МиГ-23МЛ входе вооруженного конфликта в Южном Ливане в 1982 г По заявлениям сирийской стороны, этим истребителям удалось с «сухим счетом» сбить три F-15 и один F-4.

Позднее ракета в соответствии с совместным решением ВВС, Министерств радиопромышленности и авиапромышленности от 28 октября 1983 г прошла очередную модернизацию. Уже в 1984 г были проведены первые четыре пуска ракет К-24М, оснащенных усовершенствованными ГСН с повышенной помехозащищенностью и способностью захвата малоскоростных целей. В 1985 г с МиГ-23М N“420 выполнили пуски четырех боевых и одной телеметрической К-24М, в том числе по помехопостановщику Ту-16 и по вертолету Ми-4, стоящему на земле с работающим двигателем и вращающимся винтом. В 1986 г осуществили еще восемь пусков по МиГ-21, имитирующему крылатые ракеты, после чего Р-24М («изделие 140М») приняли на вооружение.

Отметим, что еще в 1981 г рассматривался вариант ракеты с активной радиолокационной ГСН. Несмотря на положительные результаты исследований, это направление так и не реализовали: основные силы конструкторов пришлось сосредоточить на создании активных ГСН для более современных ракет.

Важным событием, связанным с историей создания и эксплуатации ракет семейства Р-23/Р-24, стала ускоренная разработка нового радиоэлектронного и ракетного вооружения для самолетов типа МиГ-25 после известного эпизода с посадкой летчика Беленко в Японии. Как известно, сверхскоростные перехватчики ПВО были вскоре переоснащены РЛС «Сапфир-25» (РП-25), созданной на базе «Сапфир-23», атакже перевооружены ракетами Р-40Д с радиолокационной головкой самонаведения РГС-25, унифицированной с РГС-24.

В целом разработка ракеты К-24 стала заметной вехой в истории отечественного ракетостроения. За счет реализации оригинальной схемы функционирования впервые удалось достичь превосходства по максимальной дальности над американскими аналогами применительно к вооружению самолетов фронтовой авиации.

Ракета Р-24Р («изделие 140»).

Ракета Р-24РМ («изделие 140М»).

Ракета Р-24Т («изделие 160»).

Наименование Р-23Р Р-23Т Р-24Р Р-24Т
Максимальная дальность пусков в переднюю полусферу км 35 25 50 35
Минимальная дальность пусков в заднюю полусферу км 2 0,5
Высота целей, км 0,04-25
Скорость целей, км/ч 2700 3000
Перегрузка целей 3-5 5-8
Масса ракеты, кг 222 215 243 235
Масса боевой части, кг 25 35
Длина ракеты, м 4,46 4, 16 4.487 4,194
Диаметр ракеты. м 0,2
Размах крыла, м 1,0
Размах рулей, м 0,645 0.643

Ракета К-25 («изделие 370»)

Предыстория разработки этой ракеты почти повторяет события, приведшие к созданию ракеты К-13. Вновь в ходе локальной войны на Дальнем Востоке трофейный образец современной американской техники в относительно сохранном состоянии достался вооруженным силам дружественной Советскому Союзу страны. Масштаб многолетней войны во Вьетнаме несоизмерим с быстро завершившимся конфликтом над Тайваньским проливом. Присутствие советских специалистов в Юго-Восточной Азии носило не эпизодический, а постоянный характер. Наши соотечественники достаточно оперативно ознакомились с ракетами, снятыми вьетнамцами с «Фантома», затонувшего на малой глубине у Хайфона, и с других сбитых американских самолетов.

Трофейные образцы «Сперроу» позволили со второй половины 1966 г начать работы по воспроизведению очередного заокеанского образца под обозначением К-25. Полномасштабную ОКР по К-25 развернули по постановлению партии и правительства от 13 ноября 1967 г Несмотря на то что к этому времени разработка советского «противовеса» «Сперроу» — ракеты К-23 — велась уже почти четыре года, копирование работоспособного американского образца снижало степень технического риска и открывало перспективу полуторакратного облегчения ракетного вооружения МиГ-23.

Но по окончании начального этапа работ сходство историй К-13 и К-25 прерывается. За прошедшее десятилетие уровень развития ракетостроения в Советском Союзе несоизмеримо возрос. Если в 1958 г. на вооружении советских ВВС состояла единственная ракета класса «воздух-воздух» К-5М, то к концу 1960-х гг. арсенал нашей авиации помимо «тепловой» и «радийной» версий К-13 пополнился ракетами семейства Р-8/Р-98, Р-4, Р-55; завершались испытания К-40. Развертывание работ по К-25 коллектива конструкторов во главе с В.Т. Корсаковым не приостановило разработку ее непосредственного конкурента К-23, которая велась в той же конструкторской организации — МКБ «Вымпел» — под руководством В.А. Пустовойтова. Головку самонаведения разрабатывал коллектив Н.А. Викторова.

Копирование американского образца требовало не только воспроизведения конкретной конструкции, но и организации выпуска предельно идентичных материалов и, что намного сложнее, элементной базы бортовой аппаратуры. Кроме того, эту аппаратуру следовало увязать с бортовой РЛС «Сапфир-23». Уже в то время у американцев завершалась разработка более совершенного варианта «Сперроу» А1М-7Р. Воспроизводя предшествующую модификацию, советские специалисты заведомо обрекали себя на отставание от США. По ряду решений американская ракета явно уступала К-23. В частности, на ней использовалась более подверженная помехам ГСН с коническим сканированием, а не моноимпульсная, принятая для нашей К-23. Наконец, учитывалось и то, что воспроизведение зарубежного образца не могло быть отмечено на столь высоком уровне, как создание оригинальной отечественной ракеты. Более того, при выборе в пользу К-25 пусть неявно, но вставал вопрос о немалых средствах, уже затраченных на разработку К-23.

Однако были и энтузиасты воспроизведения «Сперроу», в частности, руководитель «Вымпела» А.Л. Ляпин, по оценке Е.А. Федосова, более технолог, чем конструктор, очарованный успехом проведенного под его непосредственным руководством копирования «Сайдуиндера».

Сама «Сперроу» несла в себе ряд в целом неоднозначных и непривычных для нашего ракетостроения технических решений, не освоенных на уровне запущенных в серию изделий. Прежде всего это относится к общей схеме ракеты типа «поворотное крыло», ранее реализованной у настолько на К-9, как известно, недошедшей до стадии испытаний в управляемом полете. В сравнении с принятой на К-23 нормальной схемой она обеспечивала более благоприятную динамику наведения, особенно на заключительной стадии полета перед попаданием в цель, но характеризовалась худшим аэродинамическим качеством и требовала применения мощного, ранее не использовавшегося на советских ракетах класса «воздух-воздух» гидравлического рулевого привода.

Конструктивно К-25 («изделие 370») повторяла американский прототип. За полуактивной радиолокационной ГСН ДВ-109 располагались неконтактный взрыватель, аппаратура автопилота У-98, блок энергопитания и рулевого привода, стержневая боевая часть. Твердотопливный ракетный двигатель находился в хвостовой части ракеты, конструктивные меры по сужению диапазона полетных центровок (например, сопло с удлиненным газоходом) не предусматривались.

Компоновка аналога ракеты К-25 — американской «Сперроу» А1М-7Е:

1 — ГСН; 2 — неконтактный взрыватель; 3 — автопилот; 4 — гидроаккумулятор: 5 — рулевой привод: 6-боевая часть: 7-двигатель.

Американские ракеты класса «воздух-воздух» «Сперроу» А1М-7Е входили в состав вооружения истребителей Р-15.

Дальность пусков, км до 25

Масса ракеты, кг 228

Масса боевой части, кг 40

Длина ракеты, м 3,6

Диаметр ракеты, м 0,2

Размах крыла, м 1,0

Примечание: приведены характеристики исходного аналога К-25-ракеты «Сперроу.»А1М- 7Е

В начале разработки К-25 было решено использовать взамен некоторых американских материалов отечественные аналоги с, казалось бы, близкими характеристиками. Однако они не обеспечили работоспособности ряда систем и агрегатов, что основательно затормозило процесс. В1970 г. с завершением стадии автономной отработки К-23 освободился МиГ-21 ПФ № 1203, который был переоборудован под К-25 (так называемый Е-7 с К-25). Но из-за неготовности двигателя и рулевого привода К-25 запаздывала, и МиГ-21 использовали для изучения другой «американки» — К-13М. В следующем году МиГ-21 вновь оснастили АПУ-25-11 и полностью подготовили к автономным испытаниям ракет. Началось и оборудование МиГ-23М (№ 606 и 607) АПУ-25-23М, выполненными по типу усовершенствованных пусковых установок для К-23, а также аппаратурой, необходимой для проведения испытаний управляемых ракет.

Только в начале 1972 г. приступили к заводским испытаниям (автономным пускам с МиГ-21), которые закончили в марте следующего года. Всего в 1972 г. осуществили 20 пусков. По результатам испытаний с МиГ-23 тремя пусками по парашютным мишеням выявили дефект ГСН ДВ-109А, которую пришлось дорабатывать. В 1973 г. был выполнен основной объем заводских испытаний: 16 пусков, включая пуски телеметрических и боевых ракет по парашютным мишеням и по Ла-17. Однако к этому времени летные испытания К-23 на МиГ-23М уже завершились. На начало 1974 г. планировались стрельбы по МиГ -17 на малых и больших высотах, но с принятием К-23 на вооружение совместным решением ВВС, Министерства авиапромышленности и других ведомств 18 февраля работы по К-25 прекратили.

Некоторое время К-25 предполагалось применять в качестве вооружения более перспективных истребителей. Но вскоре стало ясно, что использование ракеты, спроектированной за океаном полтора десятилетия назад, несовместимо с достижением превосходства отечественных истребителей IV поколения над американскими аналогами.

Тем не менее работы по К-25 не оказались полностью бесплодными. Ряд наработок, в частности, исследования по аэродинамической схеме, близкой к поворотному крылу, и по гидравлическому рулевому приводу, использовались в ракетах семейства К-27.

Су-27УБ с ракетами класса «воздух-воздух» Р-27 и К-73.

Ракета К-27 (Р-27, «изделие 470»)

К началу 1970-х гг. как в США, так и в СССР осуществлялись программы создания истребителей четвертого поколения. На этапе выпуска аванпроекта по будущему МиГ-29 в качестве основного вооружения перспективных истребителей рассматривались ракеты, предназначенные для самолетов третьего поколения и уже находившиеся на завершающем этапе разработки: Р-60, Р-23 и копия «Сперроу» — отечественная Р-25. Но к середине 1970-х гг. назрела необходимость создания вооружения, по боевым возможностям опережающего американские образцы, а не копирующего их с более чем десятилетним отставанием.

С началом заданных постановлением партии и правительства от 26 июня 1974 г. опытно-конструкторских работ по будущим МиГ-29 и Су-27 на «Вымпеле» в том же году подготовили техпредложения по ракете К-27-соответственно «изделию 470». В 1975 г. работу поручили коллективу во главе с А. Л. Ляпиным. Проектирование осуществлялось под руководством П.П. Дементьева и В.Т. Корсакова.

Перспектива одновременной разработки двух истребителей практически одинакового назначения еще на стадии техпредложения 1974 г. подсказала принципиальное решение создать систему унифицированных ракет: К-27А для легкого МиГ-29 и К-27Б для тяжелого Су-27. Предполагалось, что варианты ракеты будут отличаться только двигательными установками и, соответственно, дальностью пусков. Исходя из сложившейся практики сочли целесообразным предусмотреть для каждого варианта ракеты с различными двигательными установками исполнение с «радийной» и «тепловой» ГСН. Так определилась концепция «модульной» ракеты с варьируемыми ГСН и двигательными установками и унифицированной центральной частью. Вслед за первым техпредложением на «Вымпеле» разработали два дополнения к нему по ракетам К-27В, а затем и по К-27ВУ Многовариантность технических решений в значительной мере определялась отсутствием соответствующего ТТЗ Заказчика.

Однако реализация данной схемы унификации потребовала изыскания специальных мер для сближения аэродинамических характеристик вариантов ракет с почти полуторакратной разницей масс. Еще больше отличались моменты инерции и геометрия изделий.

Эффективность одного из этих мероприятий, а именно применения дестабилизаторов разной площади для компенсации различий аэродинамических характеристик вариантов ракет уже была убедительно подтверждена на ракетах с тепловыми и «радийными» ГСН семейства Р-23/Р-24.

Представлялось очень заманчивым добиться взаимозаменяемости двигательных установок, исключив кабельные и газовые связи аппаратуры управления и газогенератора в центральном блоке с хвостовой частью ракеты. Однако принятая схема «утка» традиционно связывалась с необходимостью размещения в хвостовой части рулевых машин привода управления элеронами. Дело в том, что при свойственном данной схеме переднем расположении рулей их отклонение порождает скос воздушного потока, воздействующего на установленные в хвосте крылья таким образом, что при определенном сочетании углов отклонения рулей и углов атаки и скольжения возникает явление реверса управления по крену — момент от аэродинамических сил на крыльях действует в направлении, противоположном моменту от сил на рулях, и превышает его. Поэтому практически на всех ракетах, выполненных по схеме «утка», рули служат только для управления по тангажу и рысканию, а по каналу крена используются либо обеспечивающие стабилизацию элероны, либо роллероны, ограничивающие скорость вращения ракеты по крену.

Однако конструкторам «Вымпела» удалось прервать этот «порочный круг» и обеспечить управление ракетой по всем каналам дифференцированным отклонением рулей, отказавшись от элеронов. Для этого применили рули уникальной формы — «бабочка» с отрицательным сужением — с хордой в корне, почти вдвое меньшей, чем у законцовок, с отрицательным углом стреловидности по передней кромке и положительным у задней. В результате область наиболее возмущенного рулями потока воздуха оказалась отнесена от корпуса ракеты и оказывала минимальное воздействие на крылья малого удлинения, размах которых был в полтора раза меньше, чем у рулей.

Принятая схема не получила единодушного одобрения. Так, по мнению специалистов НИИ-2 (ныне ГосНИИАС), условиям применения К-27 более соответствовала «нормальная» схема с размещением рулей для управления ракетой в ее хвостовой части. В этом случае снижалось сопротивление при малых углах атаки, увеличивалось аэродинамическое качество. Однако нормальная схема требовала разнесения элементов управления между носовыми и хвостовым отсеками ракеты, что нарушало модульный принцип построения. Ставилась под вопрос и унификация хвостовых отсеков ракет с двигателями разного диаметра. Поэтому конструкторы «Вымпела» проработали и «нормальную» схему», но, опираясь на поддержку ЦАГИ, сохранили избранную ими схему — нечто промежуточное между «уткой» и «поворотным крылом».

Принципиально новые технические решения реализовали и в бортовой аппаратуре ракеты. При реализации обычной полуактивной ГСН на перспективных советских ракетах не удавалось достигнуть превосходства над «Сперроу» А1М- 7М, так как отечественные самолетные РЛС и ГСН ракет уступали американским аналогам по потенциалу подсветки и чувствительности приемника.

Поэтому в ходе разработки для ракет с «радийными» ГСН специалисты НИИП на основании результатов исследований приняли комбинированную схему функционирования. Следует отметить, что на «Сперроу» использовалось более примитивное техническое решение: даже не простое инерциальное управление без коррекции по радио, принятое на Р-24, а стартовая, так называемая «английская» поправка, аналогичная схеме, реализованной в Р-23.

Разрабатывавшаяся в НИИ радиостроения коллективом под руководством заместителя главного конструктора В.В. Чуброва полуактивная радиолокационная головка самонаведения РГС-27 (9Б1101 К) работает по отраженному от цели излучению функционирующих в дискретно-импульсном режиме бортовых РЛС Н0-01 и НО-19, установленных соответственно на самолетах Су-27 и МиГ-29. Впервые в ГСН применена антенная система с трехосной стабилизацией. Применяемые в ГСН цифровые вычислительные устройства обеспечивают реализацию адаптивной логики при воздействии естественных и организованных помех.

Наряду с основным вариантом полета с реализацией метода пропорциональной навигации могут применяться особые режимы наведения, обеспечивающие более благоприятные режимы работы ГСН и радиовзрывателя.

Тепловая головка самонаведения обеспечивает режим длительной работы (до 3 ч) под носителем с включенной системой охлаждения. Углы целеуказания составляют до ±55°. Старт ракеты производится после захвата цели ГСН. Головка самонаведения имеет оживальную форму со сферическим притуплением. Ее удлинение составляет 1,6–2 против 2,5–3 у чисто оживальной «радийной» ГСН.

За головкой самонаведения во втором отсеке последовательно расположены радиовзрыватель и автопилот, в третьем отсеке находится энергоприводной блок с турбогенератором с силовым приводом гидронасоса и электрогидравлическими рулевыми машинами. Четвертый отсек — стержневая или осколочно-фугасная боевая часть с радиусом поражения 11 м. Все варианты ракет унифицированы в зоне от второго до четвертого отсека. Пятый отсек представляет собой твердотопливный двигатель с титановым корпусом. На К-27 применен однорежимный двигатель диаметром 0,23 м и длиной 1,5 м, на К-27Э — двухрежимный длиной 2,2 м при диаметре 0,26 м.

Применение в составе более тяжелых ракет мощной двигательной установки с большим запасом твердого топлива позволило не только увеличить максимальную дальность пусков, но также и поднять среднюю скорость этого варианта Р-27. Последнее дает существенные тактические преимущества над «Сперроу» в «дуэльной» ситуации. При одновременном пуске ракет истребителями на встречных курсах более скоростная отечественная ракета с большей вероятностью поразит цель. В результате пораженный самолет прекратит подсветку цели, что приведет к срыву наведения его ракеты, а его противник останется невредимым.

Стыковка отсеков осуществляется с применением запирающих элементов эксцентрикового типа. Ракета поступает в войска в собранном, за исключением крыльев и рулей, виде.

Пуск всех типов ракет производится с АПУ-470 рельсового типа, а «радийных» изделий — также и с катапультных установок АКУ-470. Пусковые установки АПУ-470 оснащаются встроенной системой охлаждения.

Окончательный вариант определился в 1 976 г. при выпуске эскизного проекта, отразившего требования постановлений от 19 января 1975 г., уточнивших требования к МиГ-29 и Су-27 соответственно. Были установлены и сроки представления ракет на государственные испытания: 1978 г. для К-27 на МиГ-29 и 1979 г. для К-27Э на Су-27. При этом исследовался вопрос оснащения К-27 также и самолетов МиГ-23. Следующий 1977 г. наряду с защитой эскизного проекта ознаменовался первыми вылетами прототипов МиГ-29 и Су-27, а также началом натурной отработки ракет — проведением двух пусков баллистических «изделий 472» с наземной пусковой установки.

Компоновка ракеты Р-27Р:

1 — ГСН; 2 — радиолокационный НВ; 3 — автопилот; 5 — гидронасос; 6 — турбогенератор; 7 — газогенератор; 8 — ПИМ; 9 — боевая часть; 10-двигатель.

Ракета Р-27ЭР («изделие 470-1Э»).

Ракета Р-27ЭР (вариант обтекателя).

Ракета Р-27ЭА.

Первоначальная отработка РЛС «Рубин» и головок самонаведения ракет проводилась на летающей лаборатории ЛЛ-124, созданной на базе Ту-124. На начальном, автономном этапе летных испытаний пуски четырех баллистических и двух программных ракет выполнили в начале 1979 г. с МиГ-21 бис N91116. Несколько позже в том же году провели и первые пуски шести программных и двух телеметрических К-27 с доработанного МиГ-23МЛ № 123. Тогда же осуществили два программных и три телеметрических пуска К-27Э с Су-15Т № 02–06 (так называемой ЛЛ 10–10, в большей мере, чем МиГ-23, приспособленной для применения тяжелого варианта ракеты).

в соответствии с решением ВП< от 31 января 1979 г. рассматривались вопросы использования радиокоррекции на участке инерциального полета К-27. Bелись также проектные проработки по определению возможности существенного облегчения ракеты класса К-27, но в те годы они не дали положительных результатов применительно к "радийному варианту. Для облегченного теплового варианта было разработано ТЗ. ко в связи 00 значительной разунификацией с остальными модификациями К-27 и это направление не получило развития.

В следующем году объем летных испытаний многократно увеличился. С МиГ-23МЛ провели пуски 22 программных ракет, а также шести ракет с тепловыми ген по парашютным мишеням и Ла-17. Еще 14 ракет с тепловыми головками запустили по аналогичным целям с ЛЯ 10–10 (Су-15Т), завершив в 1980 г. испытания ракеты на этой летающей лаборатории. Наряду с натурной отработкой велись и проектные исследования по облегченной "тепловой» ракете, было подготовлено дополнение к эскизному проекту по вариантам ракеты с усовершенствованными ГСН.

Госиспытания теплового варианта ракеты начались с мая 1980 г. на третьем опытном, еще не оснащенном РЛС, МиГ-29 № 902 (он же 912/3). Этот недостаток комплектации не препятствовал испытаниям ракеты с тепловой ГСН.

В 1981 г. автономными пусками с летающей лаборатории МиГ-23МЛ начался заводской этап испытаний "радийной” ракеты. В дальнейшем испытания проводил исьи на МиГ-29 № 918-первом укомплектованном РЛС, с которого впервые сбили воздушную мишень. Однако облеты РЛС принесли неприятный сюрприз. Выяснилось, что с установкой на МиГ-29 ее дальность обнаружения оказалась почти на треть меньше заданной.

Велась проектно-конструкторская увязка ''радийной" ракеты с катапультным вариантом пусковой установки АКУ-470, атакже натурная отработка АКУ-470 в наземных условиях. Продолжались и испытания теплового варианта ракеты: провели почти четыре десятка пусков программных и телеметрических ракет, в том числе по Ла-17. Первые пуски тепловых ракет по Ла-17 провели и с прототипа Су-27 — самолета Т-10-4.

В следующем году выполнили еще 24 пуска ракет различной комплектации, включай три боевых, завершив при этом первый этап государственных испытаний на МиГ-29.В 1983 г удалось 8 основном выполнить программу второго этапа как на МиГ-29 {пуски производились с самолетов № 902, 919 и 920), так и на Су-27. В 1983 г провели еще 39 пусков К-27 и 66 К-27Э. Кроме того, по специальной программе на МиГ-29 № 921 исследовалась устойчивость работы двигателей при пусках ракет Государственные испытания завершились в 1984 г Оба варианта ракеты К-27 приняли на вооружение в 1987 г как Р-27Р и Р-27Т.

Большой объем испытаний ракет семейства К-27 помимо новизны решаемых задач определялся и тем, что МиГ-29 и Су-27 несли разные радиоэлектронные комплексы с различным математическим обеспечением. Правильность алгоритмов приходилось проверять реальным применением ракет, что увеличило объем испытаний на десятки пусков.

Подвеска ракеты Р-27Р под крылом истребителя Су-27.

Узлы подвески ракет Р-27Р на истребителе Су-27.

Как известно, уже после начала испытаний Т-10 (прототипа Су-27) приняли решение о внесении в проект серьезных изменений, фактически соответствующих разработке самолета практически заново. В частности, радикально пересмотрели и основные решения по бортовой РЛС. Отработка новых вариантов К-27 велась на МиГ-29 (№ 920) с июня по сентябрь 1984 г.

Испытания ракеты К-27Э несколько затянулись и сопровождались введением доработок в ГСН, инерциалыную систему, аппаратуру радиокомандной линии. Только а 1990 г ракету приняли на вооружение в вариантах Р-27ЭР и Р-27ЭТ Производство развернули на Заводе им. Артема в Киеве.

В целом разработанное ракетное вооружение обладало преимуществом над “Сперроу" AIM-7F по дальности пуска, достигнутым за счет реализации инерциального участка наведения. Модульный принцип построения семейства ракет позволил не только разработать не предусматривавшийся американцами «тепловой» вариант Р-27, но и создать модификации ракет с повышенными энергетическими возможностями, по досягаемости приближающихся к современным ракетам большой дальности и обладающих высокой эффективностью в бою на средних и малых дистанциях за счет высокой средней скорости полета. Создателей ракет отметили Государственной премией в 1991 г.

Экспортные варианты ракет Р-27Р-1 и Р-27Т-1 выпускались в связи с поставками за рубеж МиГ-29 в варианте МиГ-29А с 1988 г. и МиГ-29Б с 1986 г., а Р-27ЭР-1 и Р-27ЭТ-1 — с началом поставок Су-27 в 1990-6 гг.

Предусматривается возможность применения ракет семейства Р-27 также и на более ранних образцах истребителей второго и третьего поколений после их комплексной модернизации, в частности, по проекту МиГ-21 -93.

Помимо четырех основных вариантов ракет на базе Р-27ЭР была также создана ракета К-27П с пассивной радиолокационной головкой самонаведения. Работы начались по решению ВПК от 18 августа 1982 г. Еще ранее в омском ЦКВА (бывшем ОКБ-373) коллективом во главе с Г. Бронштейном проектировалась ГСН, а в 1981 г появился эскизный проект. Предварительные испытания провели в 1984–1985 гг в основном на МиГ-29 № 2970 и 971. Испытания завершились с положительным результатом в 1986 г с рекомендациями о принятии на вооружение и передаче в серийное производство. Испытания К-27ЭП в составе вооружения Су-27 велись с 1986 г. на самолетах № 10–21, 10–22, 10–23, 10–31, 10–32 и завершились в 1989 г Длительное время ракета не предлагалась на внешний рынок, но в 2004 г. ее продемонстрировали на выставке Fidae-2004.

На ряде авиационных салонов представлялись материалы по варианту ракеты Р-27ЭАС комбинированной системой наведения. Используется ГСП АРГС-27 — инерциальная, с радиокоррекцией и активным радиолокационным самонаведением на конечном участке, что обеспечивает реализацию принципа «выстрелил и забыл». Развертывание полномасштабных опытно-конструкторских работ по этому варианту началось по решению ВПК от 19 июля 1982 г. Эскизный проект по активной ген был выпущен еще в 1981 г Наиболее сложной задачей для ее конструкторов — сотрудников лаборатории А.М. Сухова в НИИ «Агат» — явилось создание малогабаритного передающего устройства мощностью 30–60 Вт с многолучевым клистроном в качестве выходного вакуумного прибора.

Эскизный проект по ракете в целом закончили в 1983 г. В 1984 г для применения К-27А готовили МиГ-29 № 919, в следующем году- № 925, но эти машины задействовали под более приоритетную работу — испытания РВВ-АЕ. Фактически летные испытания К-27А велись на МиГ-29 № 970 и 971. В 1985 г выполнили три пуска, в следующем году — пять.

В АРГС-27 предусматривалось использование бортовой цифровой ЭВМ «Алиса» на микросхемах серии 588, но ее отработка шла настолько тяжело, что стало рассматриваться и применение вычислителей других типов. Время было упущено, и в 1988–1989 гг в связи с сокращением финансирования исследования по АРГС-27 были практически приостановлены ради продолжения работ по ГОН для ракеты РВВ-АЕ. Тем не менее работы в данном направлении были продолжены НИИ «Агат» в инициативном порядке. Мало того, удалось снизить массу этой модификации ген в полтора раза — с 21,5 до 14,5 кг а также увеличить дальность захвата.

В целом разработка ракет семейства К-27 позволила предельно полно реализовать принцип унификации как по вооружению истребителей «тяжелого» и «легкого» классов, так и по созданию важнейших элементов ракеты, единых для вариантов с различной дальностью и принципами наведения на цель. Большой вклад в разработку ракеты на «Вымпеле» внесли В.Г Карасков, А.Л. Рейдель, П.П. Васильев, А.Б. Пригорникер.

За рубежом эта ракета получила наименование АА-10 Alamo.

Ракета Р-27ЭТ («изделие 470-ЗЭ»).

Ракета Р-27Р («изделие 470-1»).

Ракета Р-27Т («изделие 470-3»).

Наименование Р-27ЭР-1 Р-27Р-1 Р-27ЭТ-1 Р-27Т-1
Максимальная дальность пусков, км 130 80 120 72
Минимальная дальность пусков, км 0,5 0,5 0.5 0.5
Высота целей, км 0,03-27 0.03-5 0,03-30 0,03-24
Скорость целей, км/ч 3500 3500 3500 3500
Перегрузка целей 8 8 8 8
Масса ракеты, кг 350 253 254
Масса боевой части, кг 39 39 39 39
Длина ракеты, м 4,7 4.0 4,5 3.7
Диаметр ракеты, м 0,26 0.23 0.26 0,23
Размах крыла, м 0.8 0,77 0.8 0.77
Размах рулей, м 0,93 0,93 0,93 0,93

Ракета РВВ-АЕ

Разработка ракетного вооружения для советских истребителей четвертого поколения завершилась уже после запуска в серию не только МиГ-29, но и Су-27. К этому времени уже наметились основные черты технического облика истребителей пятого поколения и, что не менее важно, в США началась практическая реализация программы создания для них первой ракеты средней дальности с активной радиолокационной ГСН AMRAAM (AIM-120A).

Конструктивное совершенство Р-27 — реализация схемы «утка» без применения элеронов — было достигнуто использованием рулей большего размаха. В результате затруднялось размещение значительного числа ракет на внутренней подвеске, принятой в качестве основной для самолетов пятого поколения в целях снижения радиолокационной заметности. AMRAAM оказалась компактнее и вдвое легче Р-27Э. Масса новой американской ракеты была на треть меньше «Сперроу». Применение активной радиолокационной ГСН обеспечивало реализацию принципа «выстрелил и забыл», не накладывая никаких ограничений на маневрирование самолета-носителя после захвата цели ГСН на автосопровождение. Достигалась и возможность одновременного обстрела нескольких целей.

В целом применение активного самонаведения позволяло американцам достигнуть пяти-семикратного превосходства даже по сравнению с использованием новейших ракете полуактивным самонаведением, отрабатывавшихся в то время в СССР.

Поэтому в соответствии с решением ВПК от 19 марта 1980 г. в Советском Союзе развернулось проектирование ракеты средней дальности с активной РЛГСН массой не более 160–165 кг. Ракета должна была сопрягаться с новыми РЛС, разрабатывавшимися для Су-27М и МиГ-29М. Советская ракета, впоследствии представлявшаяся на многочисленных выставках как РВ-ААЕ, внешне несколько напоминала AMRAAM, но имела решетчатые рули, впервые примененные на ракете класса «воздух-воздух».

Опытно-конструкторская разработка ракеты велась объединенным коллективом конструкторов «Вымпела» и «Молнии» во главе с ГА. Соколовским под руководством В.А. Пустовойтова. Завершалась работа под руководством В. Г. Богацкого, в настоящее время главного конструктора.

Взамен традиционных для отечественных ракет треугольных крыльев приняли трапециевидные крылья малого удлинения, по типу ранее применявшихся на американских корабельных зенитных ракетах «Тартар». Как уже отмечалось, уникальной для ракет класса «воздух-воздух» особенностью РВ-ААЕ является применение раскрываемых решетчатых аэродинамических рулей.

Узлы подвески ракет класса «воздух-воздух» Р-27Р и РВВ-АЕ под крылом фронтового бомбардировщика Су-34.

Подвеска ракет класса «воздух-воздух» РВВ-АЕ на истребителе МиГ-29.

Ракета класса «воздух-воздух» РВВ-АЕ. Хорошо видны раскрываемые решетчатые аэродинамические рули, установленные в хвостовой части ракеты.

Компоновка ракеты РВВ-АЕ:

1 — ГСН; 2 — лазерный взрыватель; 3 — автопилот; 4 — ПИМ; 5 — боевая часть; 6 — двигатель; 7 — тепловая электрическая батарея; 8 — электрический рулевой привод.

В сложенном положении они не выступают за поперечные габариты, определяемые размахом крыла. Кроме того, за счет малой хорды шарнирный момент слабо зависит от скорости и высоты полета, а также от угла атаки и не превы шает 1,5 кг-м. Это позволило применить для отклонения рулей малогабаритные электрические рулевые машины. Рули сохраняют эффективность на углах атаки до 40', обладают большой жесткостью, что положительно сказывается на параметрах процесса управления.

Разумеется, как и всякому другому техническому решению, использованию решетчатых аэродинамических рулей свойственны и недостатки — несколько большее аэродинамическое сопротивление и увеличенная эффективная поверхность рассеяния. На ракете применены комбинированная система управления, обеспечивающая инерциальное наведение с радиокоррекцией на основном участке полета, и впервые в советских УР класса «воздух-воздух»-активное радиолокационное самонаведение при сближении с целью.

Опытные ГСН проектировались в НИИ приборостроения коллективами во главе с В.П. Герасимовым. С 1986 г. работы велись в МННИИ «Агат» под руководством И.Г. Акопяна.

В состав ГСН входит моноимпульсный пеленгатор и бортовая цифровая вычислительная машина «Алиса», широкие возможности которой позволили реализовать превышение дальности пуска над дальностью захвата цели ГСН в четыре-пять раз. Наряду с основным вариантом наведения могут реализовываться специальные навесные траектории полета. В активной ГСН в качестве выходного вакуумного прибора использовался многолучевой клистрон. В состав ГСН входит антенна щелевого типа и моноимпульсный приемник. Траекторное управление и угловое целеуказание ГСН осуществляются независимо.

Обеспечивается поражение вертолетов и крылатых ракет, а также ракет классов «воздух-воздух» и «воздух-поверхность».

Так как успешное завершение разработки ракеты достигалось только при жестком соблюдении весовой дисциплины и безусловной вписываемости узлов, систем и агрегатов в заданные габариты, пришлось пойти на беспрецедентное организационное решение. Так называемый «директивный» чертеж ракеты был не только согласован основными соисполнителями работ, но и утвержден лично министром авиапромышленности.

Конструктивно ракета состоит из пяти отсеков, связанных пакетами клиновых прижимов. Первый отсек образует ГСН, во втором последовательно расположены активный лазерный взрыватель, контактные датчики и автопилот. Третий отсек представляет собой стержневую боевую часть, внутри которой в передней части установлен предохранительно-исполнительный механизм. Четвертый отсек образован однорежимным РДТТ. В хвостовом отсеке вокруг удлиненного сопла перед блоком рулевых машин размещается тепловая электрическая батарея. Ракета поставляется полностью собранной.

Пуск ракет обеспечивается с АПУ-170 и АКУ-170 рельсового и катапультного типа соответственно.

Техническое предложение и дополнение к нему, подготовленные в 1981 г., послужили основой для формирования постановления партии и правительства от 31 июля 1982 г., задавшего ОКР по созданию ракеты. В 1983 г. провели первые восемь баллистических пусков ракет, а начиная с мая 1984 г. ракета проходила летные испытания в составе вооружения самолета МиГ-29 № 921. В течение года выполнили 18 пусков РВВ-АЕ, правда, еще без ГСН. В декабре к испытаниям подключили МиГ-29 № 923 и 970, в июне и августе следующего года — соответственно самолеты № 925 и 971. В 1984 г. новую ракету запустили в серийное производство. Государственные испытания с пусками по/1а-17, беспилотным Ту-16 и МиГ-21, проводившиеся с привлечением МиГ-29 № 921, 970 и 971, начались в 1988 г. и завершились в 1991 г. 23 февраля 1994 г. ракету официально приняли на вооружение.

Серийное производство ГСН развернули на киевском заводе «Коммунист». С распадом СССР завод стал именоваться «Радар», и его участие в производстве для России важнейшего образца вооружения стало проблематичным. Кроме того, выпуск ракет РВВ-АЕ до распада СССР также осуществлялся на Украине, на киевском Заводе им. Артема.

В последние годы в МНИИ «Агат» создана усовершенствованная РГС, которая на 30 % легче и на 50 % короче любой ранее созданной «радийной» ГСН. Эта РГС может быть использована с любой ракетой в пределах калибра от 200 до 400 мм.

В 1990-е гг. ракета РВВ-АЕ неоднократно демонстрировалась на международных выставках. Зарубежные специалисты присвоили ракете условный индекс АА-12.

Несколько уступая AM RAAM по массогабаритным характеристикам, РВВ-АЕ превосходит ее по дальности пуска и вероятности поражения.

Наименование РВВ-АЕ
Максимальная дальность пусков в ППС, км до 100
Максимальная дальность пусков в ЗПС, км 0,3
Высота целей, км 0,02-25
Перегрузка целей 12
Скорость целей, км/ч 3500
Масса ракеты, кг 175
Масса боевой части, кг 21
Длина ракеты, м 3,6
Диаметр ракеты, м 0,2
Размах крыла, м 0,42
Размах рулей, м 0,74

Ракета РВВ-АЕ.

Ракета Г-300 («изделие 210» и «211»)

Работы по первому отечественному зенитному ракетному комплексу, позднее получившему наименование С-25, развернулись по постановлению от 9 августа 1950 г. и осуществлялись под неустанным вниманием со стороны высшего государственного руководства. Была задействована кооперация организаций во главе с КБ-1, в руководстве которого одну из главных должностей занимал Сергей Лаврентьевич Берия — сын одного из ближайших сподвижников Сталина. Эти обстоятельства, с одной стороны, способствовали быстрому развертыванию работе привлечением всех необходимых смежников, но с другой послужили одной из причин стольже решительного свертывания разработки авиационного комплекса после достижения решающих успехов в создании «Беркута» и ареста Л.П. Берии.

Первоначально зенитная ракета должна была создаваться в пределах ограничения по стартовой массе — 1 т. Но уже на стадии технического проектирования определилась невыполнимость этого требования, масса ракеты превысила 3 т. Тем не менее результаты проработки по легкой зенитной ракете использовали при создании комплекса с ракетами класса «воздух-воздух» (распоряжение Совета Министров от 3 ноября 1951 г.).

При разработке системы Г-300 требования по довольно длительному поддержанию комплекса в боеготовом состоянии при продолжительном барражировании самолета-носителя и по максимальной независимости от наземных радиолокационных средств определили выбор в качестве базы для создания «истребителя» самого тяжелого из освоенных к тому времени военных самолетов — Ту-4. Таким образом, система Г-300 предусматривала объединение функций самолета дальнего радиолокационного дозора (своего рода АВАКСа) и истребителя-перехватчика на борту одного летательного аппарата. Самолет был оснащен четырьмя радиолокационными станциями «Тайфун» Д-500 с дальностью 80- 100 км, обеспечивающими обзор передней, задней, верхней и нижней полусфер. Множество обтекателей отнюдь не облагораживали аэродинамику машины. Патриарх отечественного самолетостроения А. Н. Туполев именовал столь обезображенную сверхкрепость» «абракадаброй с бородавками». Главным конструктором РЛС стал В.В. Тихомиров.

Помимо радиолокационных средств самолет должен был нести четыре ракеты с дальностью пуска 40–50 км. Поскольку головным разработчиком системы Г-300 стали не самолетчики, а электронщики КБ-1, они хорошо представляли, во что может вылиться полуактивная радиолокационная ГСН, так как подобное устройство стояло на их первенце — «Комете». Поэтому они пошли по более простому пути, применив систему наведения по лучу.

Использование могучего Ту-4 заодно упрощало и задачу создания ракет класса «воздух-воздух»: к ним не предъявлялись жесткие массогабаритные ограничения, свойственные вооружению истребителей. Прославленный создатель самолетов военного времени, а в начале 1950-х гг. главный конструктор ЗУР В-300 («изделий 205») для системы «Беркут» С.А. Лавочкин не мудрствуя лукаво решил спроектировать предназначенное для Ту-4 «изделие 210» как уменьшенную копию своей зенитной ракеты. Диаметр уменьшили с 650 до 530 мм, длину — с 11,3 до 8,3 м, сохранив при этом все основные особенности В-300: жидкостную двигательную установку с вытеснительной системой подачи топливных компонентов, аэродинамическую компоновку по схеме «утка» с размещением элеронов только в одной плоскости.

Для обеспечения простоты старта при отработке с наземных пусковых установок для первого варианта ракеты использовали комплектацию с двумя твердотопливными стартовыми ускорителями, установленными посередине ракеты по «пакетной» схеме в горизонтальной плоскости. На последующих стадиях работ от стартовых двигателей отказались. В дальнейшем ракета прошла модернизацию, получив наименование «изделие 211».

В марте 1952 г. подготовили самолет Ту-4 с РЛС, в мае-сентябре провели его летные испытания. Кроме того, выполнили пять пусков «изделий 211» с наземной пусковой установки, а в августе следующего года — семь пусков без радиоуправления с Ту-4, в ходе которых выявилась недостаточная надежность включения двигателя С2.219, разработанного в КБ-2 НИИ-88 под руководством Исаева.

Дальность пусков, км 10

Высота целей, км до 20

Длина ракеты, м 8,34

Диаметр ракеты, м 0,53

Размах крыла, м 2,29

В ходе летных испытаний на «сверхкрепости» произошла авария. По свидетельству участника этих работ, в полете винт одного из двигателей пошел «в разнос» и отлетевшая лопасть пробила фюзеляж. К счастью, обошлось без жертв, но работы вскоре прекратили. Для прикрытия Москвы сочли достаточным зенитную ракетную систему С-25, а на меньшем удалении от границ Ту-4 были уже явно уязвимы. Более актуальной считалась задача создания управляемого ракетного оружия для настоящих истребителей.

С началом разработки по постановлению правительства от 20 ноября 1953 г комплекса К-15 на базе сверхзвукового самолета «250» и ракет класса «воздух- воздух» «275» было принято решение продолжить дальнейшую отработку «изделий 211», но только в объемах, необходимых для создания нового комплекса. Однако подобные попытки не сулили практически никакой пользы, и по приказу Минавиапрома от 16 августа 1954 г все мероприятия по ракетам «211» прекратили.

Сейчас трудно однозначно оценить оправданность этого решения. Практические работы по самолетам дальнего радиолокационного обнаружения в нашей стране прекратились до конца десятилетия и были возобновлены почти с чистого листа на Ту-126. С другой стороны, авиация ПВО избавилась от перспективы сложной и опасной эксплуатации ракет с жидкостными ракетными двигателями.

Ракета Г-300.

Ракета К-15 («изделие 275»).

Ракета К-15 («изделие 275», «278» и «280»)

С.А. Лавочкин был подготовлен к внедрению на истребители ракетного оружия более, чем другие советские авиаконструкторы. На протяжении нескольких предшествующих лет он руководил созданием ЗУР для первого отечественного комплекса «Беркут» и ракет класса «воздух-воздух» для авиационного комплекса Г-300. Активное взаимодействие с головным разработчиком комплексов КБ-1 породило у Семена Алексеевича стремление лично возглавить создание еще более перспективных систем вооружения. Учитывая огромный авторитет Лавочкина, партия и правительство в середине 1950-х гг доверили ему не только разработку межконтинентальной крылатой ракеты «Буря», но и создание зенитной ракетной системы «Даль» и авиационно-ракетного комплекса перехвата К-15 на базе самолета Ла-250.

К сожалению, ни один из этих обогнавших свое время проектов не был успешно завершен главным конструктором, скончавшимся в 1960 г В разрабатываемом по постановлению правительства от 20 ноября 1953 г. комплексе К-15 руководимое Лавочкиным ОКБ-301 выступало в двух ипостасях — разработчика самолета-перехватчика и создателя предназначенных для него ракет «воздух-воздух», призванных обеспечить поражение целей на дальности до 25 км. Основным разработчиком радиоэлектронных элементов комплекса — радиолокатора К-15У и бортовой электроники для наводимых по лучу ракет — стал НИИ-17.

Для ракет «275» была принята нормальная аэродинамическая схема с Х-образным расположением «ромбовидных» крыльев и треугольных рулей. В «изделии 275», как и в создававшихся для комплекса Г-300 ракетах «210» и «211», использовалась жидкостная двигательная установка. В целом компоновка была близка к ранее начатой проектированием в ОКБ-2 П.Д. Грушина зенитной ракете В-750 для комплекса С-75. В носовой части ракеты располагались радиовзрыватель и боевая часть массой 140 кг, за ними — топливный отсек с баками окислителя и горючего. Далее находился приборный отсек с аппаратурой радиоуправления, автопилотом, пневмоблоком с шаром-баллоном, а в хвосте размещались рулевые машины и жидкостный ракетный двигатель, проектировавшийся в КБ Исаева.

Ракета массой 800 кг имела длину 5,7 м при диаметре 0,45 м и размахе крыла 1,6 м. Расчетная дальность пуска составила 15 км.

В 1954 г был представлен эскизный проект «изделия 275», началась подготовка рабочих чертежей, провели продувки моделей в аэродинамических трубах. Однако судьба ракеты и комплекса в целом сложилась крайне неудачно. При первой же попытке взлета 16 июля 1956 г самолет Ла-250 был основательно поврежден. Как оказалось, без радикальной доработки бустерной системы и других элементов системы управления в цепи «летчик-самолет» Ла-250 было просто невозможно пилотировать. К этому времени изготовили пять «изделий 275», началась их стендовая отработка. Приступили к производству более легкого «изделия 280», выпустили рабочие чертежи «изделия 277».

В следующем году из-за внезапно испортившейся погоды при посадке разбилась вторая машина. Только в 1958 г на третьем летном экземпляре самолета наконец начались систематические испытания. Не удалось в срок разработать и РЛС К-15У с требуемыми характеристиками. В результате ее заменили на радиолокатор типа «Сокол-2» с худшими данными. Исходя из меньших дальностей обнаружения и захвата цели на сопровождение уменьшилась и дальность пуска ракет, что позволило существенно снизить их массу, перейдя на вариант «280».

В результате неоднократного изменения требований Заказчика и задержки с носителем работы по ракете «275» и ее твердотопливному варианту «278» не вышли из стадии баллистических пусков с наземных пусковых установок, а относительно малогабаритные «280» испытывались только на наземных стендах. Осталось незавершенным и «изделие 278» — твердотопливный вариант «изделия 275».

Дальность пусков в ЗПС, км до 22

Высота целей, км 19,5

Масса ракеты, кг 800

Масса боевой части, кг 140

Длина ракеты, м 5,7

Диаметр ракеты, м 0,45

Размах крыла, м 1,6

В целом работы по К-15 недопустимо затянулись. В августе 1958 г. должны были начаться пуски с Ла-250, но в июне того же года постановлением правительства развернулась разработка дальнего авиационно-ракетного комплекса перехвата Ту-28-80, предназначенного для решения тех же задач, что и Ла-250-15. Тем не менее работы по Ла-250 продолжались и в 1959 г., правда, в вялотекущем режиме: основные силы лавочкинского КБ занимались отработкой зенитной ракетной системы «Даль» и межконтинентального самолета-снаряда «Буря». Окончательно работы по системе К-15 прекратились по постановлению от 4 июля 1959 г.

Самолет Ла-250 должен был стать основой авиационно-ракетного комплекса перехвата К-15Т

Компоновка ракеты К-15 («изделие 275»):

I — передающая антенна РВ; 2 — радиовзрыватсль (РВ); 3 — боевая часть; 4 — приемная антенна РВ; 5 — воздушный баппон ДУ; 6 — бак окислителя; 7 — бак горючего; 8 — аккумулятор; 9 — блок автопилота (АП); Ю-блок радиоуправления: 11 — воздушные баллоны (АП); 12-ракетный двигатель.

Тяжелый перехватчик Ту-128 с ракетами Р-4Т.

Ракета К-80 (Р-4, «изделие 36»)

После начала претворения в жизнь самых «пожарных мер» по усилению ПВО страны, инициированных в 1956–1957 гг. первыми безнаказанными пролетами U-2, у Заказчика сформировалась достаточно упорядоченная общая концепция перспективной ПВО, которая нашла отражение в постановлении ЦК КПСС и СМ СССР от 6 июня 1958 г.

В частности, предусматривалась разработка дальнего авиационно-ракетного комплекса перехвата Ту-28-80 как основы первого рубежа эшелонированной системы обороны от летящих по кратчайшему межконтинентальному маршруту через приполярные районы стратегических бомбардировщиков США. Для решения этой задачи, а также для прикрытия периметра северных границ СССР требовалась большая дальность полета и длительность барражирования.

За основу комплекса приняли тяжелый перехватчик Туполева «128» (планировавшееся название в серии — Ту-28), явившийся развитием невостребованного фронтового бомбардировщика «98». К истребителям эту машину можно было отнести только с большой натяжкой. С учетом весьма ограниченных маневренных возможностей нельзя было рассчитывать на гарантированный своевременный разворот с выходом в заднюю полусферу цели. Поэтому с самого начала работ впервые в отечественной практике к ракетному вооружению было предъявлено требование всеракурсности. Правда, сучетом малой чувствительности инфракрасных ГСН конца 1950-х гг. применительно к «тепловому» варианту ракеты это требование заменили менее жестким: необходимо было обеспечить атаку в заднюю полусферу с ракурсом до 3/4 в горизонтальной плоскости. Скромное значение потолка тяжелого перехватчика определило требование поражения целей, летящих со значительным превышением относительно самолета «128».

Исходя из заданной большой дальности обнаружения создававшейся под руководством Тихомирова РЛС У-5Б-80 до 100 км (с переходом на автосопровождение на 70 км) и значительной грузоподъемности носителя предусматривалась разработка оснащенной мощной БЧ тяжелой ракеты с дальностью пуска, примерно вдвое превышающей уже отрабатывавшиеся образцы (К-7, К-8М, К-9).

Ракета должна была обеспечить поражение целей, летящих на высотах от 5 до 23 км (в том числе и с превышением до 5–6 км относительно перехватчика) со скоростью от 800 до 1600 км/ч (в передней полусфере до 2000 км/ч), на дальностях до 13 км с задней полусферы и от 4 до 20 км с передней полусферы залпом из двух ракет с вероятностью 0,8–0,9.

Разработку полуактивной радиолокационной ГСН поручили коллективу Тихомирова в ОКБ-339, тепловой ГСН — Николаеву в ЦКБ-589. Представление комплекса на заводские испытания определялось в I кв. 1961 г, на государственные — в конце того же года. Спустя год с небольшим постановлением от 4 июля 1959 г. требования к комплексу ужесточили в части поражения целей со скоростями до 1800–2200 км/ч на высотах до 25–26 км. Было также предложено довести максимальную дальность пуска ракет до 60 км.

Тяжелые перехватчики Ту-128 с ракетами Р-4.

Учебно-тренировочный самолет Ту-128 с ракетами Р-4.

В дальнейшем сменились руководители создания самолетной и ракетной аппаратуры. Работы по РЛС, получившей название «Смерч», возглавил Ф.Ф. Волков, по радиолокационной ГСН — Н.А. Викторов в НИИ-648, по тепловой ГСН — М.Хорол.

Для ракеты К-80 («изделие 36») была принята нормальная аэродинамическая схема. Корпус состоял из пяти отсеков. В переднем отсеке «радийной» ракеты размещалась полуактивная радиолокационная головка самонаведения ПАРГ- 10ВВ, в которой впервые в отечественной практике были реализованы коническое сканирование с электронным переключением луча по случайному закону, моноимпульсная пеленгация цели и всеракурсное наведение на цель. В связи с очень широким диапазоном скоростей сближения ракеты с целью (от 200 до 1600 м/с) перед пуском в ракету вводилась установка, указывающая на атаку цели в переднюю или заднюю полусферу. Ракета могла комплектоваться тепловой ГСН Т-80НМ «Рубеж», допускавшей атаку в заднюю полусферу цели с ракурсом до 3/4 в горизонтальной плоскости.

В следующем отсеке располагался радиовзрыватель РВ-80 с предохранительно-исполнительным механизмом И-60-80. В дальнейшем на «тепловой» ракете стал применяться оптический взрыватель НОВ-80Н. Далее, позади боевой части массой 53,6 кг, располагались автопилот АПР-80 и ампульная батарея.

Твердотопливный двигатель ПРД-84 снаряжался зарядом топлива массой 121 кг, выполненным в виде шашки диаметром 0,288 м при длине 1,269 м с цилиндрическим каналом диаметром 68 мм. Суммарный импульс тяги в наземных условиях составлял 24500 кгс.

В хвостовой части ракеты, вокруг удлиненного газохода сопла двигателя вдоль продольной оси ракеты располагались многочисленные баллоны пневмосистемы, а за ними — рулевые машины привода аэродинамических рулей.

Треугольное крыло имело значительную площадь и большой угол стреловидности по передней кромке (75‘) при нулевом угле по задней, что в те годы было несколько необычно для ракет класса «воздух-воздух», как правило, оснащенных ромбовидными крыльями. Малая нагрузка на крыло в сочетании с высокой энерговооруженностью обеспечивали реализацию поперечной перегрузки ракеты до 21 единицы. Управление по всем каналам осуществлялось дифференцированным отклонением цельноповоротных рулей.

Ракеты подвешивались на бугелях на пусковые установки АПУ-128.

В 1959 г. была выпущена конструкторская документация, которую пришлось серьезно переработать в следующем году исходя из применения новых источника питания и автопилота, уточнения требований по увязке ракеты с самолетом-носителем, а также учитывая результаты продувок в аэродинамических трубах. В частности, для исключения флаттера изменилась форма аэродинамического руля, законцовка которого была скошена с уменьшением размаха по задней кромке. Такая форма позволила обеспечить почти оптимальную совокупность профилей без перехода на нежелательные малые толщины на периферии задней кромки.

Первый вылет самолета «128» состоялся в апреле 1961 г. Спустя всего 3 месяца, 9 июля 1961 г., он в ходе воздушного парада пролетел над полем аэродрома Тушино, неся под крылом два макета ракет. В том же году были проведены первые автономные пуски ракет К-80 — по четыре с земли и с летающей лаборатории.

Традиционно занимая привилегированное место в структуре МАП, туполевская «фирма» имела достаточные возможности для своевременной летной отработки элементов комплекса на «нештатных носителях». Правда, один из первых образцов РЛС «Смерч» занял почти «родное» положение на месте кабины штурмана переоборудованного опытного Ту-98, который, к сожалению, вскоре потерпел аварию. Наиболее эффектным элементом отработки стало превращение мирного первого советского реактивного лайнера Ту-104 № 5406 в «грозный ракетоносец» — летающую лабораторию для проведения пусков ракет К-80. На борту пассажирского Ту-104ЛК обеспечивались более благоприятные условия для размещения специалистов и испытательного оборудования в сравнении с практически равным по летно-техническим характеристикам Ту-16.

В 1962 г. пуски проводились как с Ту-104ЛК, так и с трех Ту-128. Наряду с четырьмя автономными пусками, девятью пусками телеметрических ракет с тепловыми и «радийными» ГСН по парашютным мишеням ПМ-2, ПМ-4109и ВУМ начались стрельбы тепловыми ракетами по мишеням на базе Ил-28. Вначале несколько пусков прошло неудачно по вине самолетной РСЛ. Первый беспилотный бомбардировщик был сбит 27 сентября, а до конца года удалось поразить еще две такие цели. Хуже прошли стрельбы по Ил-28 с передней полусферы: из восьми мишеней пусками 15 ракет была поражена всего одна. Только после доработки основного «виновника» неудач — радиовзрывателя — удалось сбить еще один Ил-28 с передней полусферы. Результаты облетов высотных вариантов Як-25 подтвердили возможность обстрела целей, летящих со значительным превышением. Для облегчения эксплуатации ракет в войсках доработали конструкцию крепления крыльев.

Начиная с апреля 1963 г. начались испытания третьего прототипа самолета «128», впервые оснащенного полным комплектом БРЭО, включая РЛС «Смерч», что позволило приступить к полномасштабной отработке «радийных» ракет. В период с августа 1963 г. по май 1965 г. ракетное вооружение самолета испытывалось совместно с другими элементами комплекса в ходе проведения второго этапа государственных испытаний. Основными целями в десятках пусков были все те же мишени на базе Ил-28, обстреливаемые с передней и задней полусфер ракетами как с тепловой, так и с радиолокационной ГСН, оснащенными сначала радиовзрывателями, а затем и оптическими неконтактными взрывателями. Пришлось заменить блок фильтра радиовзрывателя и усилить конструкцию планера. Провели также две стрельбы по мишеням на ЯК-25РВ, летящим на высоте 17500 м с превышением 4500 м над носителем. Для изучения процессов наведения перехватчика со взятием цели на автосопровождение ГСН ракеты продолжались облеты с различных ракурсов самолетов Ту-16, Су-9, МиГ-19 и ЯК-25РВ. С учетом полученной информации по новому американскому разведчику А-11 провели моделирование процесса наведения на сверхскоростные высотные цели.

В 1965 г. в ходе пусков четырех телеметрических и трех боевых ракет сбили три беспилотных Ил-28. Кроме того, выполнили пару автономных пусков, 23 полета летающей лаборатории Ту-104. Исходя из положительных результатов государственных испытаний комплекс был рекомендован к принятию на вооружение и официальную постановку в серийное производство. Первый самолет «128», собранный на серийном заводе № 64 в Воронеже, поднялся в воздух еще 13 мая 1961 г С 1965 по 1966 г серийное производство ракет Р-4 («изделие 36») велось на калининградском заводе № 455 (Калининградском механическом заводе), а в дальнейшем на киевском Заводе им. Артема.

Всего в ходе испытаний сбили 23 цели, в том числе пять Як-25РВ, девять Ил-28 и три Ту-16. Главком ВВС Вершинин утвердил акт государственной комиссии 13 сентября 1964 г

Принятие на вооружение было утверждено постановлением от 30 апреля 1965 г. с приданием наименования комплексу Ту-128-80, самолету — Ту-128, РЛС — РП-28, а ракете — Р-4. При этом для ракеты была определена максимальная дальность 20–25 км при стрельбе по целям, летящим со скоростью до 2000 км/ч в передней полусфере, и 10–12 км при скорости цели до 1250 км/ч в задней полусфере. Цели поражались на высотах от 8 до 21 км (в том числе летящие с превышением 7–8 км). Подвеска ракет снижала максимальную скорость перехватчика с 1910 до 1665 км/ч, эта величина и определяла процесс выведения на цель.

После принятия на вооружение продолжалось проведение пусков в интересах устранения выявленных недостатков и расширения боевых возможностей ракет В 1966 г. осуществлялись экспериментальные пуски по целям на малой высоте (500 м), но они прошли неудачно из- за сбоев и отказов бортовой аппаратуры. В 1967 г. проводились работы по снижению нижней границы зоны поражения до 5 км, по устранению помех от работы двигателя ракеты от «радийной» ГСН. В 1969 г провели 12 пусков по МиГ-17, Ил-28 и М-6 для отработки модифицированного взрывателя НОВ-80М, в следующем году — по определению причин несхода ракет с направляющих. Тогда же выполнили пару пусков Р-4 по автоматическим дрейфующим аэростатам. В отдельные годы проводилось до полусотни пусков ракет

Ракета Р-4Р («изделие 36»).

Ракета Р-4Т («изделие 36>>).

Ракета К-80М (Р-4М, «изделие 36М»)

С момента появления К-80 изменилась тактика действий авиации вероятного противника, которая прорывалась к цели на малых высотах. Исходя из этого постановлением от 26 декабря 1968 г. была задана разработка модернизированного варианта комплекса, которая фактически началась еще в 1966 г

С учетом уточненных требований «изделие 36М» (ракеты Р-4МР и Р-4МТ) сначала предусматривалось комплектовать новой «радийной» ГСН ПАРГ-15ВВ. Позднее по результатам исследований новый вариант ракеты оснастили усовершенствованной тепловой головкой Т-80НМД, неконтактным оптическим взрывателем «Сокол», доработанным двигателем ПРД-84М. За счет реализации электронного переключения положения диаграммы направленности относительно оси антенны по случайному закону было организовано коническое сканирование с повышенной устойчивостью к амплитудным помехам. Кроме того, была уменьшена нижняя граница диапазона вьюот применения: цели поражались на высотах от 50 м при пусках вдогон цели и от 2 км при атаке в переднюю полусферу, которая по-прежнему могла осуществляться с использованием только «радийных» ракет Допустимое превышение цели над перехватчиком увеличилось с 5–6 км до 7–8 км. При этом фактически реализованная модернизация ракеты была намного скромнее планировавшейся в середине 1960-х гг и предусматривавшей, в частности, радикальное увеличение максимальной дальности пуска.

В 1969 г была полностью готова рабочая документация и началось изготовление ракет. В следующем году осуществили стыковку новых ракет с носителем, приступили к отработке нового оптического взрывателя на штатных Р-4, выполнив 12 пусков по трем МиГ-17, Ил-28 и парашютным мишеням М-6. Государственные испытания начали в 1971 г после проведения восьми автономных и трех телеметрических пусков по парашютным мишеням и маловысотным МиГ-17. Кроме того, с наземных пусковых установок выполнили четыре пуска по МиГ-17, летящим на малой высоте, и семь пусков по самолетам-помехопостановщикам для проверки возможностей ПАРГ-15 в сложной помеховой обстановке.

В августе следующего года перешли ко второму этапу государственных испытаний, осуществив в течение года 14 пусков по МиГ-17, Ил-28, Ла-17, парашютным мишеням ПРМ-1 и РМ-8. В ходе испытаний выявилась недостаточная надежность ген, что потребовало внесения ряда доработок.

В 1973 г число пусков достигло 18, включая стрельбы по МиГ-17, МиГ-19 и Ту-16-помехопостановщикам. Впервые в СССР неконтактный оптический взрыватель был успешно испытан при стрельбе в переднюю полусферу. Подтвердилась помехозащищенность ПАРГ -15, повышен ресурс двигателя ПРД-84М.

В 1974 г после проведения 14 пусков по Ил-28 и МиГ-17 в переднюю полусферу, а также по мишеням ПРС и по помехопостановщикам МиГ-17 завершились государственные испытания. Испытания проводились с 10 марта 1973 г. по 24 июля 1974 г. Приказом министра обороны от 10 июня 1979 г. модернизированный комплекс Ту-128-80М с ракетой Р-4М был принят на вооружение.

Масштабы развертывания самолетов Ту-128 были относительно скромными: выпустили всего 188 перехватчиков и 10 учебных самолетов, что и определило также относительно малый объем производства ракет, который был меньше на порядок по сравнению с более массовыми образцами.

В начале 1980-х гг. после поступления на вооружение самолетов МиГ-31 явно устаревшие Ту-128 с ракетами семейства Р-4 стали сниматься с вооружения. Спустя десятилетие этот процесс был завершен ликвидацией всех машин, за исключением первой серийной, представленной совместно с ракетным вооружением в экспозиции Музея ВВС в Монино.

Важным результатом разработки К-80 стало успешное решение задачи поражения цели со стороны передней полусферы, которое вскоре было распространено на более массовые ракеты К-98 и др. Кроме того, в отличие от других ракетных комплексов, ограничивающих маневренные возможности носителей, К-80 придавала боевые свойства истребителя исходно бомбардировочному туполевскому самолету.

Даже внешне Ту-128 по солидности не уступал бомбардировщику, от которого он и вел свою родословную. В общем, некое воплощение во второй половине XX века любимой туполевской идеи 1920-1930-х гг., этакий «воздушный крейсер». По скоростным и высотным показателям он ощутимо отстал от сверстников, но имел исключительную дальность, требующуюся для прикрытия редко расположенных объектов на огромных малонаселенных пространствах советского Севера. При этом не вполне очевидной являлась сама целесообразность упорной обороны этой заснеженной пустыни, особенно в условиях полномасштабной ядерной войны. К особым достоинствам Ту-128 можно отнести мощный радар, использованный в дальнейшем как база для РЛС МиГ-25 и Су-15ТМ, первые в нашей стране всеракурсные ракеты, по дальности относящиеся не то к средней, не то к большой дальности, экипаж из двух человек. Неоднократные попытки повысить летные характеристики Ту-128 успехом не увенчались: оказалось проще не разогнать Ту-128 до 2–3 махов, а поднять дальность МиГ-25, превратив его в МиГ-31. Что еще более важно, как и все свои сверстники, Ту-128 мог «видеть» и поражать цели только на фоне неба, что стало неприемлемо с массовым внедрением в США крылатых ракет нового поколения — «Томагавков» и ALCM.

Наименование Р-4 Р-4М
Максимальная дальность пусков, км
в переднюю полусферу 20 25
в заднюю полусферу 13 13
Минимальная дальность пусков в заднюю полусферу, км 3.0 2,2
Высота целей, км 8—21,5 0,5-21
Скорость целей, км/ч
в переднюю полусферу до 2000 до 2500
в заднюю полусферу до 1250 до 1250
Масса ракеты, кг
с РГС 492,5 512,5
сТГС 480 502
Масса боевой части, кг 53.6
Длина ракеты, м
с РГС 5,45
с ТГС 5,2
Диаметр, м 0,315
Размах крыла, м 1,32
Размах рулей, м 1.55

Модель самолета 138-60 с ракетами К-60 («изделие 711 и).

Ракета К-100.

Ракета К-44 («изделие 48»)

В 1965–1966 гг. был подготовлен аванпроект высотной ракеты К-44 с газодинамическими органами управления. В дальнейшем эти работы были приостановлены, так как задача поражения особо высотных целей успешно решалась перехватчиками МиГ-25 с ракетами К-40.

Ракета К-50 В июне 1966 г. был разработан аванпроект всевысотной ракеты К-50, предназначенной для перспективного перехватчика Е-158 и обеспечивающей поражение целей в диапазоне высот от 50 м до 32 км. В дальнейшем данное направление работ получило развитие в ракете К-33 МКБ «Вымпел».

Ракета К-60 («изделие 711»)

В начале 1960-х гг. проектировалась ракета К-60 («изделие 711») для вооружения перехватчика Ту-138 (варианта Ту-128) с РЛС «Смерч-А». Спустя несколько лет обозначение К-60 было вновь использовано применительно к малогабаритной ракете, предназначенной для ближнего воздушного боя.

Ракета К-100 («изделие 52»)

В 1964 г. для варианта Ту-138 с РЛС «Гроза», а в дальнейшем и применительно к вооружению перехватчика Ту-148 проектировалась ракета К-100 («изделие 52») с дальностью пуска до 200–250 км для вооружения варианта Ту-128 с РЛС «Смерч-100». Предусматривалось использование разрабатываемой НИИ-339 комплексированной системы наведения — телеуправления на основном участке полета и самонаведения на конечном. Прорабатывалась и комбинированная теплорадиолокационная ГСН. Ракеты планировалось разместить на внутренней подвеске, поэтому скомпонованное по схеме «утка» крыло К-100 было выполнено в малом удлинении. Для достижения дальности, на порядок превышающей достигнутую на К-80, было проработано несколько вариантов ракеты, в том числе двухступенчатый с пакетным расположением двух ускорителей. Однако уровень бортовой радиоэлектроники того времени явно не обеспечивал решение поставленных задач, и работы постепенно прекратились.

Опытный перехватчик Е-155П с ракетами Р-40.

Ракета К-40 (Р-40, «изделие 46»)

В ряде случаев в истории нашей страны значительный скачок в развитии оборонной техники достигался в результате того, что в распоряжении отечественных инженеров и ученых оказывался выдающийся образец зарубежной техники. К истории К-13 можно добавить известные обстоятельства создания Ту-4 и баллистической ракеты Р-1. Однако иногда ситуация складывалась таким образом, что ускоренная модернизация вооружения отечественной авиации инициировалась несанкционированным детальным ознакомлением вероятного противника с советской техникой. Отметим, что супостат, как правило, не пытался копировать отечественные образцы, и отнюдь не из- за слабости своей научной и промышленной базы.

Разработка ракеты к-40 началась с переходом от тяжелых истребителей семейства Е-150 с ракетами К-9 и К-8 к двухдвигательному самолету — будущему МиГ-25 — в двух ипостасях: перехватчика С-155 и разведчика Е-155Р, эскизный проект которого был выпущен в 1961 г. Создание С-155 и Е-155Р определялось постановлением от 5 февраля 1962 г., которым также устанавливался и срок представления этих авиационных комплексов на совместные государственные испытания — конец 1964 г. Разработка ракетного вооружения перехватчика поручалась ОКБ-4 во главе с М.Р. Бисноватом. Полуактивная головка создавалась НИИ-648, тепловая головка самонаведения — ЦКБ-589, автопилот-ОКБ-3, комбинированный радиооптический взрыватель (КРОВ) — НИИ-571, твердотопливный двигатель — КБ-2 завода № 81, топливный заряд двигателя — НИИ-6, боевая часть — ГСКБ-47.

Двукратное увеличение массы носителя по сравнению с самолетами семейства Е-150 обеспечивало возможность применения ракет, по массогабаритным характеристикам близких к отрабатывавшимся в то время К-80 для Ту-128-80.НаЕ-155П предусматривалось применить РЛС «Смерч-A», создаваемую на базе радиолокатора «Смерч», установленного на Ту-128-80.

Однако условия применения ракет содержали принципиально новый элемент: перехватчик С-155 предназначался для относительно длительного, продолжительностью в десятки минут, полета со скоростью, почти втрое превышавшей звуковую. При этом элементы конструкции как носителя, так и размещенных на наружной подкрыльевой подвеске ракет нагревались до температур порядка 30 °C. Помимо проблем, связанных с обеспечением прочности материалов, необходимо было решить задачи поддержания работоспособности аппаратуры, а также избежать прогрева топливного заряда, так как сколько-нибудь стабильные внутрибаллистические параметры двигателя достигались только в относительно узком температурном диапазоне. Необходимо было обеспечить удовлетворительные динамические параметры в широком диапазоне скоростей и высот полета.

В результате разработка осуществлялась практически заново, без унификации с К-80. Уже в 1962 г. был выпущен аванпроект по К-40 («изделие 46»), который содержал два варианта компоновок ракеты. Для дальнейшей разработки взамен нормальной схемы, примененной в К-80, была принята схема «утка». С учетом размещения двигателя в центральной части ракеты данное компоновочное решение позволило сузить область динамических параметров ракеты как объекта управления. Большая площадь крыла обеспечивала высотность ракеты, а также способствовала снижению влияния синхронных ошибок. При этом основные приборы ракеты были сосредоточены впереди двигателя, а бортовой источник электропитания — в хвостовом отсеке. Разнесенные по длине ракеты боевые части находились как перед двигателем, так и в хвостовой части корпуса. Впервые для боевой части КУ-46 было реализовано узконаправленное поле поражения. Для обеспечения точной выдачи команды на подрыв боевых частей и высокой помехозащищенности также впервые был использован комбинированный радиооптический взрыватель (КРОВ) «Аист» (позднее — модификация «Аист-М»), разрабатывавшийся совместно НИИ-571, ЛОМО и ГОИ.

В соответствии с принятой схемой двигатель ПРД-134 был выполнен двухсопловым. Размещение его вблизи центра масс обеспечило близость динамических характеристик ракеты в начале и по завершении его работы. В двигателе впервые для отечественных ракет «воздух-воздух» применялось разработанное НИИ-6 высокоэнергетическое смесевое металлосодержащее топливо. Для защиты от прогрева на титановый корпус двигателя помимо внутреннего было нанесено и наружное теплозащитное покрытие (ТЗП).

Задача поддержания приемлемого теплового режима в аппаратурных отсеках решалась применением специальной фреоновой системы охлаждения, запитываемой от баллона, размещенного на пусковой установке АПУ-84-46, а также нанесением ТЗП на внутренние поверхности корпусов отсеков. Мощные тепловые потоки потребовали применения ситала в обтекателе радиолокационной ГСН.

В полуактивной радиолокационной головке самонаведения ПАРГ -12 впервые в отечественной и мировой практике использовали моноимпульсный метод обработки информации и дальномер с двумя интеграторами, чем обеспечивалась устойчивость ГСН к воздействию амплитудных помех, эффективных по сравнению с ранее созданными головками с коническим сканированием. В ГСН также нашли воплощение оригинальные схемы стабилизированного генератора СВЧ и приемника опорного сигнала. В отличие от ранее применявшихся схем с автоматическим регулированием усиления, реализованная в данной ГСН логарифмическая характеристика приемника исключала «ослепление» при резких перепадах мощности помехи.

Головку самонаведения оснастили двухзеркальной антенной Кассегрена, обеспечивающей большой угол отклонения луча — до ±70'. Перед стартом ракеты на борт вводилось целеуказание по азимуту в пределах ±60'. С другой стороны, антенна Кассегрена оказалась особо чувствительной к так называемым синхронным ошибкам, вносимым неоднородностями обтекателя. Потребовался специальный стенд для отладки серийных ГСН совместно с обтекателем перед установкой на ракеты.

Экстремальные условия нагрева определили использование оптикокерамики в тепловой ГСН Т-40А1. Головка самонаведения принимала целеуказание в пределах ±55°.

Ход разработки несколько замедлился из-за того, что кооперация разработчиков претерпела ряд вынужденных трансформаций. Во-первых, правительственным решением от 25 мая 1964 г. ОКБ-3, создававшее автопилот, включили в «империю Челомея» — ОКБ-52. Как известно, Владимир Николаевич был большим мастером привлечения кадров сторонних организаций для решения поставленных перед ним задач. Автопилотом для ракеты К-40 поручили заниматься заводу № 118. Вскоре и создание радиолокационной ГСН передали от НИИ-648 разработчику РЛС «Смерч-А» — НИИ-131 (в дальнейшем — НПО «Фазотрон»), В этом же институте коллектив конструкторов во главе Е.Н. Геништой и его заместителем Б.И. Кононученко продолжил трудиться над ГСН для К-40. Так или иначе, в результате замены важнейших смежников разработка была отброшена на пару лет назад. В качестве подстраховки рассматривалась возможность выхода С-155 на летные испытания с вооружением на базе ракеты К-80, создававшейся для Ту-128. Активизировалась деятельность по летной отработке локатора «Смерч-A» и ракет К-80 на самолетах семейства Е-150/Е-152. Однако общий ход работ по другим элементам авиационно-ракетного комплекса также отставал от ранее поставленных сроков.

Испытания бортовой самолетной РЛС «Смерч-A» и ракетного вооружения проводились на летающей лаборатории — модифицированном Ту-104 № 42736, который уже в 1965 г. выполнил 23 полета для отработки ГСН ракеты.

Первый вылет будущего МиГ-25 в варианте разведчика состоялся 15 марта 1964 г., перехватчика — 26 октября того же года. До конца года истребитель выполнил три полета с двумя макетами ракет для подтверждения аэродинамических характеристик самолета с подвешенным вооружением. При этом из-за неготовности штатных пусковых установок макеты ракет К-40 размещались на АПУ-8 от К-80.

Как обычно, разработка электронной «начинки» для самолета и ракет запаздывала. Третий прототип перехватчика начал испытания с полным комплектом бортовой радиоэлектроники только 16 апреля 1967 г. В 1965 пне был доведен до работоспособного состояния ни один из каналов комбинированного радиооптического взрывателя.

Впрочем, это не являлось препятствием для начала отработки баллистических и автономных ракет. В 1966 г. были выполнены два пуска К-40 с наземной пусковой установки и пять — с первых двух прототипов перехватчика. Началась летная отработка ГСН на летающей лаборатории Ту-104 и на втором прототипе Е-155П2.

Первоначально предусматривалось оснащение самолета всего двумя К-40. Но осуществленные в 1968 г. полеты третьего прототипа перехватчика С-155-3 с четырьмя ракетами, в ходе которых была достигнута скорость 2900 км/ч, подтвердили возможность и целесообразность такого усиленного варианта вооружения. С этого самолета, а также с четвертого прототипа перехватчика и с Ту-104 выполнили пуски четырех автономных и пяти телеметрических ракет. Тремя тепловыми ракетами обстреляли парашютную мишень М-6, двумя «радийными» — ПМ-410. По результатам пусков был доработан энергоблок «Актиний», для защиты от струй двигателя нанесено теплозащитное покрытие на хвостовой отсек, взамен тепловой головки самонаведения Т-40А применили Т-40-1.

Истребители-перехватчики МиГ-25П с ракетами Р-40 на боевом дежурстве.

В это же время при отработке РЛС «Смерч-A» на Ту-104 № 326 определили дальности обнаружения и захвата крупной цели — 96 и 65 км соответственно.

В августе 1968 г. начался второй этап государственных испытаний, проводившихся на полигоне ГКИ ВВС. В течение года с привлечением четвертого и в основном пятого прототипов перехватчика провели пуски трех автономных, девяти тепловых и 20 «радийных» ракет в телеметрической и боевой комплектациях, которыми удалось сбить шесть Як-25РВ, 12 МиГ-17, три Ил-28, один Ту-16 в беспилотных вариантах идее парашютные мишени. Наиболее впечатляющим было поражение двух ракет-мишеней КРМ, летящих на высоте 25 км со скоростью 3000 км/ч с борта МиГ-25, запустившего ракеты на высоте 20 км при собственной скорости 2000 км/ч. НаТу-104ЛЛ, иначе именовавшемся ЛЛ-104, велась дополнительная отработка ГСН ПАРГ-12ВВ, Т-40А и Т-40А1. Всего за год было выполнено 245 полетов Е-155П и 92 — Ту-104.

В следующем году наряду с пусками восьми автономных и трех вибрационных ракет произвели стрельбы 23 телеметрическими и боевыми изделиями по 12 мишеням: четырем МиГ-17, четырем КРМ и помехопостановщикам — двум Ту-16 и одному Ил-28. Это позволило уже в феврале 1970 г. завершить государственные испытания, сбив еще восемь Ту-16 и три КРМ. В течение года были осуществлены два пуска на скорости, соответствующей М=2,4. Всего в ходе испытаний выполнили 1291 полет, 105 пусков ракет по 33 мишеням.

На Ту-104ЛЛ исследовалось поведение ракет в сложной помеховой обстановке. В дальнейшем помимо учебных пусков при освоении МиГ-25П строевыми летчиками почти 30 пусков было проведено при подготовке планировавшегося показа новой техники высшим руководителям партии и правительства. Входе генеральной репетиции удалось успешно «завалить» пару Ил-28. В 1971 г. на глазах самых больших начальников четырьмя ракетами сбили оба Ил-28. Эти пуски наряду со стрельбой шестью К-40Т по ПРМ-1 зачли и как контрольно-серийные испытания. Кроме того, еще 12 пусками было уничтожено восемь из девяти мишеней: МиГ-17, КРМ, М-6 и ПРМ-1

Постановлением от 13 апреля 1972 г. комплекс был принят на вооружение под наименованием МиГ-25-40, при этом РЛС получила обозначение РП-СА, а ракеты — Р-40. Серийное производство ракет и их вариантов велось на Калининградском машиностроительном заводе с 1965 г. по конец 1980-х гг. Группа разработчиков была удостоена Государственной премии. Ракета обеспечивала поражение целей, летящих со скоростью до 3000 км/ч на высотах от 0,5 до 27 км, в том числе отрабатывающих маневр с перегрузкой до 2,5 единиц. При стрельбе в заднюю полусферу диапазон дальностей пуска составлял от 2,3 до 15 км, в переднюю полусферу дальность пуска достигала 30 км. Ракета массой 472 кг оснащалась осколочно-фугасными боевыми частями общей массой 52 кг. Длина ракеты составляла 6,1 м при диаметре 0,3 м, размах крыла — 1,45 м.

После демонстрации советского документального фильма с довольно детальными фрагментами, изображающими МиГ-25П с ракетным вооружением, кадры из него неоднократно перепечатывались в зарубежных изданиях, а ракеты Р-40 получили наименование АА-6 Acrid.

После принятия авиационного ракетного комплекса перехвата продолжались работы по расширению его боевых возможностей. Уже в 1972 г. МиГ-25 № 8408 сбил МиГ-15 на высоте всего 500 м. МиГ-25, несомненно, — уникальное достижение мирового авиастроения, самый быстрый в мире крупносерийный самолет. Показательно то, что как в СССР, так и за океаном разработка велась одновременно по вариантам истребителя (МиГ-25П и YF-12) и разведчика (МиГ-25Р и SR-71). Американцы прекратили разработку перехватчика: даже без учета противодействия до США чисто технически могло долететь всего около двух сотен наших бомбовозов. При использовании обычного оружия ущерб от такого налета не превысил бы стоимость сбитых самолетов, а в ядерной войне пара сотен бомб терялась на фоне тысяч боеголовок баллистических ракет. Напротив, Советскому Союзу угрожало не только втрое большее число В-52, но и тысячи самолетов тактической и палубной авиации, способные натворить бед и до перехода к стадии ядерного апокалипсиса.

Подход вплотную к трехмаховой скорости потребовал изыскания новых технических решений не только от самолетчиков, но и от конструкторов РЛС и ракет, впервые длительно работающих в условиях «теплового барьера». За исключением этой специфики, РЛС МиГ-25 в основном соответствовала радару от Ту-128, при этом неспособность находить цели на фоне земли считалась не столь удручающей с учетом предназначения МиГ-25 как высотного скоростного перехватчика — охотника за В-70 и SR-71. Однако «Валькирия» так и не пошла в серию, а число построенных SR-71 в десятки раз уступало суммарному выпуску МиГ-25.

В ходе серийного производства комплекса МиГ-25-40, как всегда, проводилась «малая» модернизация: РЛС «Смерч- AI» сменила «Смерч-А2», за ней последовала «Смерч-АЗ». Для подтверждения работоспособности нововведений проводились стрельбы, в ходе которых широко использовались относительно дешевые мишени Ла-17. В 1974 г. проводились испытания по обстрелу тепловыми ракетами Ла-17, летящих на фоне земли.

МиГ-25П ВВС Ливии с ракетами Р-40.

Ракета Р-40Р («изделие 46»).

Ракета Р-40Т («изделие 46»).

Наряду с этим рассматривалась и «большая» модернизация Миг-25 и его вооружения. Для увеличения дальности, скорости и высоты полета модернизированный МиГ-25 предусматривалось оснастить усовершенствованными двигателями Р-1 5БФ2-300, установить на нем новую РЛС с дальностью обнаружения целей 120 км и вооружить его ракетами К-40М («изделие 65»), способными поражать цели на удалении до 60 км — вдвое больше, чем у К-40. Проработки по К-40М, начатые в 1973 г, предусматривали внедрение схемы с захватом цели ГСН не на подвеске под носителем, а на траектории полета, как это уже реализовывалось на К-24.

Эти работы шли без особой спешки и не носили приоритетного характера: параллельно велась разработка намного более перспективного С-155М, будущего МиГ-31.Тем не менее в мае 1976 г. был выпущен эскизный проект по ракете К-40М, соответствующее постановление оставалось лишь утвердить в ЦК КПСС, но абсолютно непредвиденные обстоятельства резко ускорили и совершенно изменили основную направленность работ по новой модификации вооружения МиГ-25П.

Ракета Р-40РД-1 («изделие 46Д-1»).

Ракета Р-40ТД-1 («изделие 46Д-1»).

Подвеска ракеты Р-40ТД под крылом перехватчика МиГ-31.

Ракета К-40Д (Р-40Д, «изделие 46Д»)

6 сентября 1976 г. взлетевший с дальневосточного аэродрома Чугуевка замполит одной из эскадрилий 531 — го истребительного авиационного полка ПВО Виктор Беленко посадил свой МиГ-25П в японском аэропорту Хокодате. Возможно, наше поколение так и не узнает истинных причин случившегося. Однако удручающие последствия этого происшествия были очевидны: радиоэлектронное оборудование самолета и его вооружение стали доступны для изучения вероятному противнику. Это открывало США и их союзникам прекрасные перспективы для отработки эффективных средств противодействия. В течение всего лишь двух месяцев удалось выработать срочную, но продуманную реакцию…

Руководство партии и правительства постановлением от 4 ноября 1976 г. задало развернутую программу реализации соответствующих контрмер, предусматривающую, в частности, замену РЛС и вооружения МиГ-25П. Постановление устанавливало крайне жесткие сроки реализации: новую технику требовалось представить на государственные испытания ровно через год, в ноябре 1977 г. С учетом острого дефицита времени за основу новой РЛС самого быстрого истребителя мира была принята последняя серийная новинка отечественной техники — созданный для МиГ-23М локатор семейства «Сапфир-23» (РП-23). Важнейшее достоинство этой станции, заключающееся в способности обнаружения и отслеживания воздушных целей на фоне земли, было достигнуто применением режима квазинепрерывного излучения. В силу этой особенности новая станция была несовместима с «радийными» ракетами Р-40.

Задача доработки вооружения была решена простейшим образом: на ракетах К-40Д установили новые ГСН РГС-25, созданные на базе РГС-24 ракет Р-24, предназначенных для МиГ-23МЛ и МиГ-23П. Ракета Р-24 имела существенно меньший диаметр, что привело к сокращению длины на 0,165 м, характерному излому обводов передней части усовершенствованных ракет Р-40Р, получивших наименование Р-40РД. ГСН РГС-25 разрабатывалась в НИИП коллективом, возглавляемым главным конструктором Е.Н. Геништой и его заместителями М.Н. Гущиным и Б.С. Патрикеевым. Рассматривался и варианте увеличенной в соответствии с размерами К-40 антенной ГСН. Однако имея преимущество по дальности сопровождения цели, такая ГСН за счет сужения луча не обеспечивала ее захвата с заданной вероятностью.

Была доработана и тепловая модификация ракеты, получившая обозначение Р-40ТД и оснащавшаяся усовершенствованной головкой самонаведения, обеспечивающей атаку как в переднюю, так и в заднюю полусферы цели. Азотная система охлаждения фотоприемника ГСН размещалась на ракете.

Еще до принятия постановления осенью 1976 г. началась подготовка техдокументации по ракете К-40Д. Времени на выпуск технических предложений и эскизного проекта не было, да и высокая степень заимствования элементов от штатной К-40 и от К-24 сводила технический риск к минимуму. Подготовили три модернизированных самолета: МиГ-25ПД («перехватчик доработанный») № 3305, совершивший свой первый полет 19 ноября 1977 г., а также самолеты № 3306 и 3307. В следующем году они выполнили более 200 полетов. К ним присоединились и два ранее изготовленных МиГ-25П (№ 84027017 и 84031402), доработанных и получивших обозначения МиГ-25ПДС («перехватчик доработанный в строю»). На начальном этапе летных испытаний ракет автономные и программные пуски проводились с летающей лаборатории ЛЛ-84Д (усовершенствованный МиГ-25 № 1104).

Первые три пуска ракет с работающими ГСН прошли неудачно. Оказалось, что передатчик самолетной РЛС не переключался с эквивалента на антенну, при этом данный эффект проявлялся только в полетных условиях, а не при наземных поверках. В конце концов причина отказа была найдена и испытания пошли в общем успешно — сказывалась отработка важнейших радиоэлектронных элементов на МиГ-23 и К-24.

Комплекс успешно завершил испытания в 1979 г. и принят на вооружение постановлением от 16 июня 1980 г. под наименованием МиГ-25-40Д. При этом РЛС получила обозначение РП-25, а ракета — Р-40Д. Диапазон высот поражаемых целей составил от 0,05 до 30 км, дальностей пуска — от 1,0 до 20 км в заднюю полусферу, на максимальной дальности при стрельбе в переднюю полусферу — 40 км. Обеспечивалось поражение целей, маневрирующих с перегрузкой до 4 единиц. Масса ракеты уменьшилась до 465 кг, длина — до 5,95 м. Р-40Д оснащалась осколочно-стержневой боевой частью массой 55 кг.

Контрольные испытания новых ракет провели в 1982–1983 гг.

Однако угон МиГ-25 в Японию потребовал замены радиоэлектроники и оружия, основные элементы которых оперативно позаимствовали от более прогрессивного оборудования МиГ-23. Тем самым процесс морального старения МиГ-25П был основательно замедлен с поступлением на вооружение вполне современных для 1970-х гг. доработанных вариантов МиГ-25ПД и МиГ-25ПДС.

Компоновка ракеты К-40РД:

1 — ГСН; 2 — рулевой привод; 3 — блок управления автопилота (АП); 4 — приемная антенна РВ: 5-оптический канал неконтактного взрывателя; 6-радиоканал неконтактного взрывателя; 7-блок чувствительных элементов; 8 — передающая антенна РВ: 9-двигатель; 10-рулевой привод элерона; 11 — турбогенератор и газогенератор; 12 — боевая часть.

Подвеска ракеты Р-40ТД под крылом перехватчика МиГ-31.

Истребитель-перехватчик МиГ-31с ракетами Р-40ТД и Р-33.

Наименование Р-40РД-1 Р-40ТД-1
Дальность пусков в ППС, км 60 50
Дальность пусков в ЗПС, км 18 18
Высота боевого применения, км 0,05-30
Максимальная перегрузка цели 8
Масса ракеты, кг 471 471
Масса боевой части, кг 55
Длина ракеты, м 5,875 5,681
Диаметр ракеты, м 0,300
Размах крыла, м 1,45
Размах рулей, м 0,714

Ракета К-40Д-1 (Р-40Д-1, «изделие 46Д-1»)

Ракеты Р-40Д представляли собой реализацию только первого этапа модернизации ракет типа К-40. Развитие техники за период с начала 1960-х гг позволяло применить и другие нововведения помимо новых ГСН. Решением ВПК от 17 августа 1981 г. была задана разработка ракет К-40Д-1, комплектуемых, в частности, новым КРОВ «Бекас» и несущих более мощную осколочно-стержневую боевую часть. В следующем году ракеты подготовили к испытаниям. В 1983 г завершились заводские, а в следующем году — государственные испытания, проходившие на МиГ-25ПД № 1004, в ходе которых была запущена 21 ракета К-40Д-1 и 16 ранее принятых на вооружение Р-40Д. По результатам испытаний

ракета поступила в серийное производство, направлялась в войска, однако потребовалось и проведение ряда доработок по реализации замечаний госкомиссии и обеспечению применения ракеты на МиГ-31. Соответствующие работы продолжались около пяти лет. Например, в 1988 г. испытания продолжились на МиГ-31 № 1604.

Ракета Р-40Д-1 состоит из пяти отсеков, стыкуемых фланцевыми соединениями. Впереди находится «радийная» или тепловая ГСН. За ней последовательно размещены блок рулевого привода аэродинамических рулей, аппаратура автопилота, блоки оптического и радиолокационного каналов комбинированного взрывателя и чувствительные элементы автопилота. На корпусе расположены антенны приемного, а за ними — передающего радиоканалов взрывателя. Позади двигателя установили машины рулевого привода элеронов и блок электропитания с газогенератором и турбогенератором. В хвостовой части ракеты находится осколочно-фугасная боевая часть. Радиус поражения составляет 13 м.

Р-40Д-1 поставлялась в войска в основном собранной, за исключением отстыкованных крыльев. Ракеты подвешивались на пусковые установки АПУ-84-46.

Как и на Р-24, в начале полета «радийного» варианта ракеты реализовался участок программного наведения, продолжительность которого достигала 30 % полетного времени, а затем осуществлялось самонаведение. Тепловая ГСН производила захват цели до старта ракеты.

Обладавший уникальными летно-тактическими характеристиками МиГ-25П долгое время эксплуатировался только в составе советской истребительной авиации ПВО. В начале 1980-х гг. начались его поставки за рубеж, а вскоре состоялось и его боевое крещение. Еще до начала широкомасштабного ливанского конфликта, весной 1981 г, сирийцы заявили об уничтожении F-15. О ряде побед над иранцами оповестили мир и иракцы. По их оценкам, с декабря 1982 г. по октябрь 1986 г они сбили по одному истребителю F-5E, самолету радиоэлектронного противодействия ЕС-13ОЕ, а также три «Фантома», включая один в разведывательной модификации. В ходе столкновений с несравненно более сильным противником, например входе проведения операции «Буря в пустыне», 17 января 1991 г., возможно, удалось сбить американский FA-18, а в 2002 г беспилотный разведчик «Предейтор».

Надо отметить, что по дальности обнаружения целей самолетной РЛС МиГ-25ПД в полтора раза превосходил даже МиГ-23МЛ, не говоря о более ранних модификациях «двадцать третьего». Ракеты Р-40Д также не уступали Р-24 по энергетике, превосходя их по мощности боевой части. Поэтому из всех поставленных в страны исламского мира советских самолетов только МиГ-25ПД соответствовал задачам дальнего ракетного боя с самолетами четвертого поколения американского производства. С другой стороны, задуманный как высотный перехватчик ПВО, он был практически непригоден для маневренного ближнего воздушного боя, вполне вероятного в случае срыва атаки на средних дальностях.

Истребитель-перехватчик МиГ-31, оснащенный системой дозаправки топливом в полете, с ракетами Р-40Р и Р-33. Для обеспечения достаточного боекомплекта четыре ракеты Р-33 размещаются в два эшелона по длине фюзеляжа самолета.

Ракета Р-33 («изделие 410»)

Противникам также удавалось сбивать МиГ-25П, при этом как иранцы, таки американцы в ряде случаев применяли ракету большой дальности «Феникс».

Ракеты семейства Р-40. созданные для перехватчиков типа МиГ-25П, по-видимому, переживут свои носители, уже в основном снятые с вооружения авиации России и других стран СНГ В летном состоянии находятся лишь несколько спарок, применяющихся летно-испытательными центрами и промышленными организациям. Но Р-40 используются также в составе вооружения более современных самолетов МиГ-31, так как разработанные специально под этот самолет ракеты Р-33 имеют только «радийное» исполнение. Поэтому эти наиболее современные перехватчики в штатном варианте несут на подкрыльевых пилонах ракеты Р-40Т, а на подфюзеляжных — Р-33. Кроме того, ракеты семейства Р-40 состоят и на вооружении поставленных за рубеж МиГ-25П, которые, скорее всего, еще долго останутся в строю.

Оценивая ракеты семейства Р-40, отметим, что ни одна зарубежная ракета не применялась в условиях столь больших скоростей и высот пуска. Интересно то, что переход на принципиально новый тип «радийной» ГСН при создании К-40Д удалось осуществить с минимальными доработками ракеты как летательного аппарата.

Ракета К-33 (Р-33)

У каждого, даже не слишком усердного читателя «Зарубежного военного обозрения», внешний облик ракеты Р-33 вызывает вполне определенные ассоциации с американской ракетой аналогичного назначения AIM-54A «Феникс», тем более что калибры ракет совпадают с точностью до миллиметра. Однако Р-33 представляет собой исключительно отечественную разработку, а некоторое сходство с «главным калибром» F-14-вполне естественное следствие близких требований по летно-тактическим характеристикам и условиям размещения на носителе. Разработка ракеты началась еще до завершения работ по Р-40 и системе вооружения перехватчика МиГ-25П в целом.

В соответствии с постановлением от 24 мая 1968 г. предусматривалась разработка самолета Е-155МП — модернизированного варианта истребительной версии МиГ-25, будущего МиГ-31. Перехватчик должен быть оснащен новой РЛС «Заслон». Для ракет предусматривалось обеспечить максимальную дальность пуска около 120 км. После конкурсного рассмотрения предложений главного конструктора «Вымпела» А.Л. Ляпина по ракете К-33 и главного конструктора ПКПК М.Р. Бисновата по ракете К-50 выбор был сделан в пользу «Вымпела». Индекс К-33, данный «изделию 410», как бы продолжал традицию предшествующих работ этого коллектива — К-13 и К-23. Разработка велась под руководством заместителя главного конструктора В.В. Журавлева и ведущего конструктора, а впоследствии — заместителя главного конструктора Ю.К. Захарова.

Уже в 1968 г. изготовили модели двух вариантов ракеты, отличавшиеся формой крыла. Началась разработка материалов эскизного проекта, увязка ракеты с носителем. Первоначально для ракеты приняли схему «утка» и способ размещения на пилонах под крылом по типу реализованного на МиГ-25 для К-40. Однако в дальнейшем конструкторы перешли на «нормальную» аэродинамическую схему, обеспечивающую более высокое аэродинамическое качество, что особенно важно для ракеты большой дальности.

Эскизный проект по ракете был выпущен в 1970 г. Тогда же началось оснащение летающих лабораторий для отработки системы вооружения нового самолета и его компонентов. В частности, один из первых экземпляров МиГ-25 (самолет П-10) в 1972 г. использовался для проведения первых автономных пусков ракет К-33, при этом доработке подверглись три из четырех АПУ-40: с учетом роста массы К-33 в сравнении с К-40 полеты с «полной выкладкой» новых изделий не предусматривались. Близость конструктивного облика и характеристик Е-155МП и МиГ-25П позволили развернуть отработку старта ракет К-33 на реальных скоростях и высотах с опережением сроков по отношению к постройке опытных самолетов Е-155МП.

МиГ-21 № 76211524 переоборудовали в ЛЛ-21 для отработки головок самонаведения ракет, а Ту-104 № 42324 доработали на НТК «Взлет» в ЛЛ-104-518, именовавшуюся также ЛЛ-2 и предназначенную для испытаний РЛС «Заслон» совместно с головками самонаведения, установленными в размещенных на подкрыльевых пилонах габаритно-весовых макетах ракет ГВМ-410. В ходе полетов определялась диаграмма направленности бортовой РЛС, характеристики отражения от подстилающей поверхности для различных типов местности. Измерения проводились как в полете ЛЛ-2, так и с земли при пролете носителей.

Следует отметить, что на этапе эскизного проекта изучались варианты ракеты К-33 с радиолокационной полуактивной головкой самонаведения (РГС-33), с радиолокационной активной, тепловой (ТГС-33) и комбинированной теплорадиолокационной ГСН. Однако по техническим, тактическим и экономическим соображениям разработка ракеты была сосредоточена на варианте с полуактивной радиолокационной ГСН с начальным участком инерциального управления. При общем руководстве Акопяна работу по ГСН МФБУ-410 непосредственно возглавил Б. И. Ермаков.

Компоновка ракеты Р-33:

1 — ГСН: 2-приемная антенна РВ: 3-отрывной разъем; 4 — контактное устройство; 5 — радиовзрыватель: 6-автопилот; 7 — предохранительно-исполнительный механизм; 8 — боевая часть; 9 — передающая антенна РВ: 10 — передний бугель с контактом запуска РДТТ; 11 — двигатель (РДТТ); 12-задний бугель; 13-газогенератор; 14 — блок раскрытия руля; 15-рулевой привод; 16-антенна опорного сигнала ГСН.

Ракеты класса «воздух-воздух» Р-33 составляют основу вооружения МиГ-31.

В отличие от механического сканирования, принятого в радиолокаторе F-14, в установленной на МиГ-31 РЛС с фазированной антенной решеткой «Заслон» применена очень быстрая электронная переброска радиолуча. Это позволило обеспечить одновременное наведение четырех ракет с полуактивными ГСН на различные цели без принятого на ракете «Феникс» активного самонаведения, что упростило и удешевило бортовое оборудование ракеты Р-33. Сложность принятого для «Феникса» бортового оборудования проявилась в ее цене — без малого миллион долларов за каждую ракету.

Разработка велась в тесном взаимодействии с ОКБ Микояна. Для снижения аэродинамического сопротивления самолета с подвешенными ракетами и защиты ракеты от кинетического нагрева в совместном полете вскоре перешли на схему полуутопленной подфюзеляжной подвески ракет. Для обеспечения достаточного боекомплекта предусматривалось разместить четыре ракеты едва эшелона по длине фюзеляжа самолета. Такая схема накладывала довольно жесткие ограничения на длину ракеты, что в значительной мере определило непривычно малое удлинение ее корпуса. Другим фактором, способствующим подобной компоновке, стало стремление разместить в составе полуактивной радиолокационной ГСН антенну большого диаметра.

Эти технические решения легли в основу второй редакции эскизного проекта, а также изменений, внесенных в конструкторскую документацию в 1972 г. Исходя из принятого размещения К-33 под фюзеляжем носителя осуществлялось складывание двух верхних консолей рулей ракеты, а размах крыла уменьшен с 1100 до 900 мм. При этом должен был обеспечиваться только катапультный старт ракеты. Подобная схема старта и конформное размещение ракет под фюзеляжем самолета были реализованы впервые. Массу боевой части УР увеличили с 35 до 47 кг. Началась разработка нового привода на горячем газе с его охлаждением перед использованием в турбогенераторе рулевого привода.

Помимо новой схемы функционирования Р-33 отличалась от Р-40 использованием чисто пассивной схемы теплозащиты. Ход разработки и последующая эксплуатация МиГ-25 позволили уточнить реальные высотно-скоростные профили полетов и характер воздействующих на ракету тепловых потоков, собственных источников тепловыделения (в первую очередь от работающей ГСН) и отказаться от усложняющей конструкцию носителя и ракеты системы подачи хладагента на ракету.

Ракета, состоящая из четырех соединенных силовыми хомутами отсеков, выполнена по ставшей уже классической компоновочной схеме. В первом отсеке располагается полуактивная ГСН МФБУ-410. за ней — контактное взрывательное устройство и радиовзрыватель, во втором отсеке-аппаратура автопилота и осколочно-фугасная боевая часть с размещенным по центру ПИМом. Третий отсек представляет собой однокамерный двухрежимный РДТТ с удлиненным газоводом и сопловым блоком, вокруг которых скомпонован четвертый отсек с установленными в нем газогенераторами, турбогенератором с блоком регулирования и рулевыми машинами, работающими на горячем газе.

Несмотря на то что для боевых ракет была принята только схема катапультного старта, во избежание утраты темпа разработки применительно к летающей лаборатории МиГ-25П-10 продолжались работы по обычным рельсовым пусковым устройствам АПУ-40. В 1972 г. началась отработка ГСН МФБУ-410 и активного радиовзрывателя. Изготовили первые восемь пусковых, пять программных и одну бросковую ракету.

Три из них задействовали в следующем году для проведения первых пусков с МиГ-25П-10. Кроме того, на этом самолете выполнили 25 облетов ракет. Вслед за подвесными подкрыльевыми АПУ-410 и АКУ-410 была сконструирована встроенная подфюзеляжная АКУ-33. Опытное производство подготовило еще 19 пусковых и программных ракет, а также габаритно-массовых макетов. Первые ГСН изготавливались опытным производством НИИИП, последующие-на Рыбинском заводе приборостроения. Проводились наземные статические и динамические испытания изделий, отработка двух вариантов боевой части: осколочно-фугасной и стержневой. Началась летная отработка ГСН на ЛЛ-21, а самолетной РЛС «Заслон» — на Ту-104.

В 1974 г. проведением еще 11 стрельб пусковыми и программными ракетами завершилась первоначальная программа автономных испытаний на МиГ-25П-10 с рельсовыми пусковыми установками. При этом исследовались полетные температурные режимы конструкции ракет, определены их вибрационные характеристики. Было изготовлено 40 ракет, в том числе пять телеметрических, которые использовали для «стыковки» с «Заслоном».

Фазированная антенная решетка РЛС «Заслон» на перехватчике МиГ-31.

Наименование Р-33

Максимальная дальность пусков в ППС, км 120

Максимальная дальность пусков 8 ЗПС, км 40

Минимальная дальность пусков в ЗПС, км 2,5

Высота боевого применения, км 0,05-28

Максимальная перегрузка цели 3-4

Масса ракеты, кг 520

Масса боевой части, кг 47

Длина ракеты, м 4,15

Диаметр ракеты, м 0,38

Размах рулей, м 1,12

Подготовили первые АКУ-33 и боевые части Б-410. В Ахтубинске организовали техническую позицию с размещенными на ней двумя фургонами с МФБУ-410, которые испытывались на земле при пролете над ними ЛЛ-2 с работающей РЛС «Заслон».

Первый вылет будущего МиГ-31 (самолет № 831) состоялся 16 сентября 1975 г. До конца года удалось выполнить еще дюжину полетов. За год провели еще 20 баллистических программных пусков с МиГ-25П-10, после чего его поставили на доработку под катапультные пусковые установки. С октября 1975 г. начали пуски телеметрических ракет с Ту-104ЛЛ, правда, с рельсовым стартом.

В следующем году началась отработка АКУ-33. Было осуществлено 17 автономных пусков с наземного образца пусковой установки, а также семь сбросов с АКУ-33 на МиГ-25П-10. Предварительно на этом самолете выполнили еще 20 пусков программных и телеметрических изделий. С апреля начались стрельбы по парашютным мишеням ПРМ-2.

Все эти мероприятия позволили в 1977 г. перейти к отработке катапультного старта и пускам с самолета № 831, завершив программу заводских испытаний, а также подключить второй опытный самолет № 832, проведя несколько пусков по целям, а в следующем году осуществив с него 23 наземных сброса. Первый пуск телеметрической ракеты в переднюю полусферу по самолету-мишени МиГ-17 был выполнен 26 марта 1977 г. и завершился прямым попаданием. Всего в течение года провели 32 пуска.

Первые пуски по низколетящим целям в переднюю полусферу выявили необходимость внесения доработок в автомат захвата цели и в автомат захвата помехи. Начиная с апреля 1978 г. проводились пуски ракет с доработанными ГСН, проходившие успешно. Другая сложность была связана с забиванием приемного канала МФБУ-410 телеметрическим сигналом от бортовой телеметрической системы. В августе 1978 г. состоялись испытания с одновременным обстрелом одним истребителем четырех целей.

Государственные испытания начались в марте 1979 г. Помимо восьми программных ракет с МиГ-31 № 83210 были запущены четыре зачетные управляемые ракеты, которые уничтожили три мишени. По результатам доработок с установкой теплостойкой пиротехники были сняты полетные ограничения по АКУ-33. В следующем году завершился и второй этап государственных испытаний. Новый комплекс был рекомендован к принятию на вооружение, которое было оформлено постановлением партии и правительства от 6 мая 1981 г.

В ходе летных испытаний ракеты, проведенных в 1975–1980 гг., были отработаны антифлаттерная система оперения, система управления ракетой в широком диапазоне высот, помехозащита головки самонаведения, работоспособность системы управления и радиовзрывательного устройства на фоне земной поверхности на предельно малых высотах.

Ракету, получившую наименование Р-33, запустили в серийное производство, которое осуш, ествлялось в 1976 г. на Калининградском машиностроительном заводе, а в дальнейшем — на Долгопрудненском машиностроительном заводе, ранее взаимодействовавшем с «Вымпелом» при выпуске зенитных ракет комплекса «Куб».

МиГ-31 не только объединил достоинства двух ранее созданных самолетов — уникальные скоростные и высотные показатели Миг-25 с дальностью и продолжительностью полета Ту-128. Он обрел принципиально новые качества столь необходимого советской авиации дальнего скоростного перехватчика.

Спустя несколько лет МиГ-31 с ракетным вооружением был отснят с борта натовского самолета. Новая ракета «красных» получила обозначение АА-9 Amos.

По основным характеристикам ракетное вооружение соответствовало заданным исходными документами требованиям. Однако спустя несколько лет потребовалась срочная модернизация как ракеты, так и АРПК в целом.

Но еш, е до начала серийного производства и эксплуатации комплекса и ракеты выявилась потребность и появились возможности для проведения модернизации. Конструкторы продолжили работы по совершенствованию комплекса МиГ-31 и его ракетного вооружения в направлении увеличения дальности пуска ракет расширения диапазона высот поражаемых целей, наращивания мощности боевого снаряжения, повышения точности наведения, обеспечения более высокой помехозащищенности. Для увеличения числа одновременно обстреливаемых целей предусматривалось применение более совершенной цифровой инерциально-активной радиолокационной системы управления взамен аналоговой полуактивной.

МиГ-31М с ракетами К-37 под фюзеляжем.

Подвеска шести ракет К-37 под фюзеляжем МиГ-31М.

Ракета К-37

Ракета К-37 («изделие 610»)

Работы по ракете К-37 («изделие 610») для самолета МиГ-31М были начаты по постановлению партии и правительства от 8 апреля 1983 г. Применение на ракете комплексированной активно-полуактивной головки самонаведения обеспечило исключительно вьюокие характеристики ракеты.

По сравнению с Р-33 в ракете К-37 достигаются более высокие располагаемые перегрузки, обеспечивается лучшая помехозащищенность, в особенности при пусках по низколетящим и групповым целям.

Еще в 1981 г было выпущено техпредложение по МиГ-31М и новому ракетному вооружению. В 1983 г появился эскизный проект К-37. Первый вылет прототипа МиГ-31 М (№ 0151) состоялся 21 декабря 1985 г В 1988 г выполнили 10 пусков неуправляемых К-37 с МиГ-31М, в следующем году — четырех программных и первых двух управляемых ракет Ракеты К-37 демонстрировались под самолетом МиГ-31 М на показе новой авиатехники руководителям стран СНГ на аэродроме в Мачулищах в марте 1992 г и на одном из недавних Мосаэрошоу в г. Жуковском. Основными внешними отличиями К-37 от К-33 являются крылья существенно меньших размеров, а также рули, по форме близкие к треугольным.

Испытания продолжались до 1997 г Президент Российской Федерации в апреле 1994 г поздравил коллектив создателей авиационно-ракетного комплекса с успешным пуском на рекордную дальность. Бортовая аппаратура запущена в серийное производство на Рязанском заводе.

Однако широкое участие в кооперации по разработке и выпуску ГСН украинских предприятий определило решение Заказчика о приостановке работ и пересмотре технического облика ГСН. Кроме того, сложная экономическая ситуация практически парализовала работы и по теме МиГ-31 М в целом.

Заключение Создание управляемых ракет класса «воздух-воздух» в нашей стране осуществляется на протяжении более чем полувека. За эти годы разработано более 25 базовых образцов ракет и, кроме того, не менее трех десятков их модификаций.

Первые десятилетия создание отечественных ракет класса «воздух-воздух» шло с некоторым отставанием от хода аналогичных разработок в США. Однако уже к началу 1960-х гг появились достаточно эффективные самонаводящиеся ракеты средней дальности для авиации Войск ПВО страны и малой дальности для фронтовой авиации.

При этом отсутствие ракет средней дальности на вооружении фронтовой авиации в те годы еще не имело решающего значения. Как показал опыт локальных войн, из-за трудностей опознавания целей эффективное применение такого оружия обеспечивается только в сочетании с достаточно совершенными средствами контроля воздушной обстановки, которые отсутствовали как в СССР, так и в США.

Начиная с 1970-х гг. среди разработанных советскими конструкторами ракет класса «воздух-воздух» можно отметить ряд несомненных достижений мирового уровня. В нашей стране впервые в мире созданы ракеты ближнего маневренного боя Р-60. Эффективное поражение целей на фоне земной поверхности обеспечено на ракете Р-23 на десять лет раньше, чем на американской «Сперроу» AIM-7M. В ракете Р-33 с использованием более простых и экономичных технических решений удалось обеспечить зоны поражения, близкие к достигнутым на американской ракете «Феникс» AIM-54A. Общепризнанно, что всеракурсная ракета Р-73 является наиболее совершенным оружием маневренного воздушного боя.

Большое число разработанных образцов свидетельствует не только о богатейшем творческом потенциале нашего народа. Не всегда удавалось сосредоточивать силы на разработке ракет, в должной мере универсальных по носителям и обладающих значительным модернизационным потенциалом. На протяжении нескольких десятилетий разнотипность управляемого ракетного вооружения в значительной мере определялась и соперничеством двух основных организаций, работающих в данной области.

В настоящее время с объединением разработчиков ракет класса «воздух- воздух» в одной организации, ФГУП ГосМКБ «Вымпел», сформировались все условия для проведения единой технической политики, обеспечивающей многолетнюю перспективу совершенствования этого вида вооружения отечественной авиации. Однако известные политико-экономические обстоятельства последнего десятилетия привели к некоторому замедлению процесса создания новых образцов. Тем не менее и в это время продолжалась работа над созданием новых вариантов управляемых ракет класса «воздух-воздух».

В частности, при испытании одного из последних вариантов усовершенствованной ракеты большой дальности цель была успешно поражена, что отмечено 15 октября 1993 г. поздравительной телеграммой Президента Российской Федерации в адрес коллектива «Вымпела», приведенной в юбилейном издании этой организации.

В зарубежной прессе, а также в ряде отечественных фирменных изданий опубликован ряд сообщений о новых вариантах ракет большой и сверхбольшой дальности. Наряду с ФГУП ГосМКБ «Вымпел» к разработке ракет класса «воздух-воздух» обратились и организации, ранее специализировавшиеся на создании зенитных ракет.

Таким образом, опираясь на накопленный научно-технический задел и ориентируясь на неоспоримый значительный экспортный потенциал своей продукции, отечественные конструкторские коллективы, несмотря на неблагоприятные финансово-экономические условия, успешно продолжают процесс совершенствования ракетного оружия класса «воздух-воздух».

Литература

1. Авиация ПВО страны и научно-технический прогресс. Под редакцией Е.А. Федосова. М., Дрофа. 2004 г.

2. Акопян И.Г. Московский НИИ «Агат» создает разработки мирового уровня. Вооружение, политика, конверсия, 1994, № 3.

3. Бабошин В. Истребители России — трудная дорога в XXI век. История авиации, 1999, № 1.

4. Власенко О.С. О времени и о себе. Киев, 2001.

5. Гордон Е.И. Первый советский сверхзвуковой. Авиамастер, 1999, № 1, История авиации, 1999, № 1,3.

6. Гордон Е.И. В тени старшего брата. Авиация и время, 1999, № 4.

7. Гордон Е.И. Большое семейство. Авиация и время. 1998, № 7.

8. Гордон Е.И. Нестандартные МиГи. Авиация. 1999, № 2.

9. Гордон Е.И. Стальная птица. Авиация и время, 2004, № 5.

10. Гордон Е.И., Мараев Р.В. Последние из большого семейства. Авиация и время, 1998, № 2.

11. Гордон Е., Ригмант В. «Скрипач», защищавший небо. Авиация и время, 1997, № 2.

12. Гордон Е., ФоминА., Михеев А. МиГ-29. М., Любимая книга, 1998.

13. Демин А.А., Макаров В.В. ОАО «Дуке». Страницы 110-летней истории. Русавиа, 2003.

14. Гос НИИАС 1946–1996 гг. Под редакцией Е.А. Федосова. М., 1996.

15. Ерохин Е. Подрезанные крылья «Беркута». Крылья Родины. 1998, № 3.

16. Ильин В.Е. МиГ-23, Мираж-2000, «Грипен»,

17. Карпенко А.В. Российское ракетное оружие 1943–1993. СПб., ПИКА, 1993.

18. Карпенко А.В. Современные отечественные ракеты класса «воздух-воздух» малой дальности и ближнего воздушного боя. Бастион, 2000, № 2.

19. Московский НИИ «Агат». Под редакцией И.Г. Акопяна.

20. Ларионов А. Гастроном, или «не под открытым небом живем». Мир авиации, 1998, № 3.

21. Ларионов А. Чемодан из гастронома. Мир авиации, 1999, № 3.

22. НИИП им. В.В. Тихомирова, г. Жуковский, 2000.

23. ОКБ им. А.И. Микояна — 60 лет. Центр авиации и космонавтики. 2000.

24. Оружие России. Вооружение и военная техника ПВО. М., Военный парад, 1998.

25. Павлов В. Классика второго поколения. Авиация и время, 2003, № 1.

26. Павлов В. Сверхзвуковые трубы всесоюзного оркестра. Авиация и время, 1998, № 6.

27. Павлова Г.С. Шесть десятилетий истории. 1942–2002 гг. М., 2002.

28. Павлов В. Су-15. М-Хобби, 1997, № 4.

29. Соколовский Г.А. ГосМКБ «Вымпел» предлагает сотрудничество. Вооружение, политика, конверсия, 1993, № 2.

30. Соколовский ГА. Ракеты «воздух-воздух». Военный парад, 1998, № 5.

31. Соколовский Г.А., Захаров Ю.К. ГосМКБ «Вымпел». Вооружение, политика, конверсия, 2004, № 5.

32. Федосов Е.А. Полвека в авиации. Записки академика.

33. Фомин А. Су-27 — история истребителя. М., 1998.

34. ФГУП «Государственное машиностроительное конструкторское бюро «Вымпел» им. Н.И. Торопова, М., 1999 г.

35. ШирокорадА.Б. История авиационного вооружения. Минск, Харвест, 1999.

36. ШирокорадА.Б. Отечественное ракетное оружие. Энциклопедия. Минск, Харвест, 2002.

37. Якубович Н.В. Документы свидетельствуют. Крылья Родины, 1998, № 8.

38. Якубович Н.В. МиГ-21.

39. Якубович Н.В. МиГ-19. Моделист-конструктор, 2003, № 1(1).

40. Butowski P. Ukraine developing new air-to-air missile. Jane defence weakly. October 2002.

41. Barrie D. Russia Unveils Additional Adder Family Members. Aviation Weak. November 18,2002.

42. Butowski P. Rosyiskie rakety kirjvane powietrze-powietrze. Nowa technika woyskova. 1994, № 1–3.

43. Butowski P. New spirit. Air International. 2000, № 3.

44. Butowski P., Pankow W., PonomarewW. Su-15 Flagon. Gdansk, 1994.

45. Gordon J. Su-15. Warszawa. 1997.

46. Gordon J., Rigmant W. Tu-128. Warszawa, 1996.

Основой вооружения перехватчика МиГ-25П стали ракеты класса «воздух-воздух» Р-40.

Истребитель-перехватчик МиГ-31 с ракетами Р-40ТД и Р-33.

Многофункциональный истребитель Су-35, вооруженный ракетами Р-73. РВВ-АЕ и Р-27.

Многоцелевой истребитель Су-30МКК. На внутренних крыльевых пилонах подвешены ракеты РВВ-АЕ, на крайних — ракеты малой дальности Р-73.

Перехватчик МиГ-31М с ракетами РВВ-АЕ на крыльевых пилонах.

Истребитель Су-27, в состав вооружения которого входят ракеты семейства Р-27.