sci_psychology Ольга Сергеевна Ноженкина Роль рефлексии в преодолении профессиональной деформации личности педагога

НОЖЕНКИНА О.С.

РОЛЬ РЕФЛЕКСИИ

В ПРЕОДОЛЕНИИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ

ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ ПЕДАГОГА

Смоленск

2012

УДК 159.9

ББК 88+74я73

Н - 77

Научный редактор – кандидат психологических наук, член редакционного совета журнала «Вопросы психологии» Щур В.Г.

Ноженкина О.С.

Н - 77     Роль рефлексии в преодолении профессиональной деформации личности педагога. – Смоленск, 2012. – 222с.

ISBN 978-5-91412-128-0

Данная книга посвящена изучению роли рефлексии в преодолении  профессиональной деформации личности педагогов. В монографии обсуждаются как теоретические, так  и практические аспекты рефлексии, профессиональной деформации и ценностно-смысловой сферы учителей. 

Автор от всей души благодарит тех, без кого эти исследования не состоялись бы, а именно: Разживину Л.В, доцента кафедры психологии ДВГГУ, Коваль Н.А., заведующую кафедрой социальной психологии ТГУ им. А.Г. Державина, Мильруда Р.П., профессора кафедры социальной психологии ТГУ им. А.Г. Державина, Дудову Л.В., заведующую кафедрой филологического образования МИОО, слушателей факультета переподготовки МИОО, своих родных и близких.

Пособие рекомендуется учителям, профессионалам, молодым ученым, аспирантам, студентам, специализирующимся в области психологии личности, акмеологии и гуманитарных наук.

 УДК 159.9

ББК 88+74я73

Охраняется законом об авторском праве.  Все права защищены. Полная или частичная перепечатка издания, включая размещение в сети Интернет, возможна только с разрешения автора.

ISBN 978-5-91412-128-0

© О.С. Ноженкина,2012

© О.С. Ноженкина,2012

ru
Your Name FictionBook Editor Release 2.6 09 September 2012 3CCFECF9-0EA9-4A11-BA9A-1BCBA24E67FA 1.0 2012

ВВЕДЕНИЕ

Модернизация системы российского образования выдвигает особые требования к личности педагога. Это обусловлено новыми и все более сложными задачами, стоящими перед учебно-воспитательными учреждениями. Признается важность педагогического профессионализма, наличие специальных знаний и широкой эрудиции, сформированность профессионального поведения в целом, включая эмпатию, психолого-педагогическую грамотность и профессиональную рефлексию (С.Х. Ассадулина, Л.И. Бершедова, А.А. Бодалев, Л.Ф. Вязникова, Н.А. Коваль, А.Б. Орлов, Сонин В.А. и др.).

Учитывая стрессогенный характер деятельности педагога, в ней потенциально заложена вероятность развития профессиональной деформации личности, что нарушает ее целостность, снижает адаптивность, ухудшает межличностное взаимодействие и отрицательно сказывается как на продуктивности деятельности в целом, так и на психологической адекватности педагогических поступков (М.А. Беребин, И.А. Зимняя, А.К. Маркова, Л.М. Митина, Е.И. Рогов, др.).

Преодоление профессиональной деформации педагога возможно посредством развития рефлексии, которая позволяет педагогу осознать подлинное назначение педагогической деятельности, сущность своей миссии в педагогическом процессе, мотивы поступков своих и учащихся, последствия своего личностного влияния и роли в педагогическом процессе, а также ответственность за развитие личности ученика (Б.З. Вульфов, Н.В.Кузьмина, Ю.Н. Кулюткин, Д. Листон,  В.И. Слободчиков и др.). Все это повышает интерес исследователей к проблеме преодоления профессиональной деформации личности педагога средствами профессиональной рефлексии.

Большое число прикладных исследований рефлексии, в том числе и в сфере педагогической деятельности, показывает отсутствие единой методологии понимания профессиональной рефлексии педагога. В связи с этим результаты исследований нередко не соотносятся между собой и даже противоречат друг другу (Г.Г. Ермакова, Б.П. Ковалев, Л.А. Регуш, А.А. Реан, А.П. Сопиков, И.А. Стеценко и др.).

Поскольку профессиональная рефлексия педагога пока еще остается недостаточно разработанной в методологическом отношении, приходится констатировать, что столь же недостаточно разработанными остаются и диагностические средства ее изучения (А.А. Бизяева, В.В. Давыдов, А.З. Зак, А.В. Карпов, А.П. Огурцов и др.).

В большей степени изучены симптомы и факторы профессиональной деформации личности педагога, однако требует обоснования проблема взаимодействия факторов деформации и личностных ресурсов ее преодоления, включая профессиональную рефлексию педагога (Л.М. Митина, Е.И. Рогов, П.О. Садовникова, Э.Э. Сыманюк и др.).

Понятие «рефлексия» рассматривается в качестве объяснительного принципа для раскрытия психологического содержания различных феноменов и фактов, получаемых в экспериментальных исследованиях конкретных предметов психологического изучения:

-     личности (К.А. Абульханова-Славская, Б.Г. Ананьев, Л.И. Анцы-ферова, А.Г. Асмолов, Л.С. Выготский и др.);

-     деятельности (О.С. Анисимов, В.В. Давыдов, В.И. Слободчиков, А.А. Тюков, Г.П. Щедровицкий и др.);

-     общения (А.А. Бодалев, А.А. Леонтьев, Л.А. Петровская, Е.М. Юмашева и др.);

-          профессионального развития (Э.Ф. Зеер, В.Н. Мясищев, А.Б. Орлов, С.Л. Рубинштейн и др.).

Особый интерес в контексте данной работы представляют исследования профессиональной деформации, важные для более глубокого понимания процессов профессиональной деформации личности педагога (С.П. Безносов, Т.В. Большакова, В.В. Орел, А.А. Рукавишников, Э.Э. Сыманюк и др.).

Изучение работ в области профессиональной рефлексии и деформации личности педагога показывает, что до сих пор не преодолены противоречия между:

-          важностью проблемы профессиональной деформации педагога и степенью изученности этого явления как объекта рефлексии;

-          исследованием профессиональной рефлексии педагога и ролью ценностно-смысловой сферы в ее развитии;

-          изучениями  в области рефлексии и профессиональной деформации личности педагога и экспериментальным подтверждением эффективности развития рефлексии как условия преодоления профессиональной деформации личности педагога.

В связи с отмеченными противоречиями возникает проблема, сущность которой заключается в том, что профессиональная деформация личности педагога не всегда является предметом его рефлексии. В связи с этим в деятельности учителя, даже на фоне высокого профессионализма, появляется авторитарность в отношениях с учащимися, некритичность по отношению к себе и ригидность поступков. Эти ключевые проявления деформации личности педагога в его профессиональной деятельности сопровождаются развитием властолюбия, завышением самооценки, замедлением профессионального роста и другими негативными тенденциям.

Мы предположили, что рефлексия может быть средством преодоления профессиональной деформации личности педагога, если:

1.       уровни профессиональной рефлексии педагога (личностный, деятельностный и интерактивный) будут раскрывать аспекты его профессиональной деформации (авторитарность, ригидность, некритичность);

2.       рефлексия как условие преодоления профессиональной деформации личности педагога будет опосредована ценностно-смысловой сферой, включая осмысленность жизни, самоактуализацию и ценность творчества в педагогическом труде;

3.       профессиональная рефлексия педагога с целью преодоления деформации личности будет осуществляться в рамках развивающей программы, включающей рефлексию на личностном, деятельностном и интерактивном уровнях.

Для подтверждения нашего предположения нами использовались такие мтоды исследования как:

·     теоретические: анализ отечественной и зарубежной философской и психолого-педагогической литературы по проблемам профессилнальной рефлексии, профессиональной деформации и ценностно-смысловой сферы личности4

·     психодиагностические:«Методика определения уровня рефлексивности» (А.В.Карпов, В.В.Пономарева), «Методика диагностики профессиональной деформации личности учителя» (Орел В.Е., Андреев С.П.), «Тест смысложизненных ориентаций (СЖО)» (Д.А.Леонтьев), «Методика определения уровня самоактуализации (САМОАЛ)» (Н.Ф.Калина), анкетирование «Профессиональные ценности» (О.С. Ноженкина);

·     методы математической статистики:статистический пакет SPSS-13 (корреляционный анализ по Спирмену; анализ различий по критерию Крускала-Уоллеса; двухфакторный дисперсионный анализ (ANOVA); факторный анализ; сравнительный анализ распределений по критерию Хи квадрат; t-критерий Стьюдента для зависимых выборок);

·     экспериментальные: констатирующий и формирующий эксперименты.

При написании данной работы мы опирались на следующиефундаментальные принципы:

·     психологии личности и ее развитие (Б.Г. Ананьев, А.Г. Асмолов и др.);

·     психологического детерминизма как единства внешних и внутренних условий формирования свойств личности(А.А. Бодалев, Л.С. Выготский, С.Л. Рубинштейн и др.);

·     причинно-следственной связи психологических явлений, свойств и состояний (К.А. Абульханова-Славская, А.В. Брушлинский, В.П. Зинченко, Д.А. Леонтьев  и др.);

·     системно-синергетического подхода с идеями самоорганизации личности (В.А. Барабанщиков, Ф.Е. Василюк, Э.Н. Гусинский, В.И. Слобод-чиков,  и др.);

·     деятельностного подхода к исследованию процессов развития личности (А.Н. Леонтьев, А.В. Петровский, С.Л. Рубинштейн и др.);

·     ценностно-смысловой сферы личности (А.А. Деркач, С.Б. Каверин, А.В. Серый, В.А. Ядов и др.).

Теоретической основой монографии явились концептуальные работы, раскрывающие идеи:

·     рефлексивного феномена в жизни и деятельности (А.Г. Асмолов, И.Н. Семенов, С.Ю. Степанов, Г.П. Щедровицкий и др.);

·      профессиональной рефлексии педагога (С.Х. Ассадулина, Н.В.Кузь-мина, Л.М. Митина, А.П. Сопиков и др.);

·     влияния профессиональной деятельности на формирование личности (С.А. Дружилов, Э.Ф. Зеер, Л.Н. Корнеева, Ю.П. Поваренков, Н.С. Пряж-ников, и др.);

·     профессионального становления личности педагогов (Е.И. Исаев, И.А. Зимняя, Н.А. Коваль, А.К. Маркова, А.Б. Орлов и др.);

·     профессиональной деформации личности педагогов (Л.Ф. Вязникова, Т.А. Жалагина, Н.В. Кузьмина, С.П. Пронин, Е.И. Рогов и др.).

Научная новизна нашего заключается в следующем:

-     найдена связь личностного, деятельностного и интерактивного уровней рефлексии с профессиональной деформацией личности педагога, заключающейся в его авторитарности, некритичности и ригидности;

-     обнаружена ключевая роль ценностно-смысловой сферы педагога, включая осмысленность жизни, самоактуализацию и значимость творчества в педагогическом труде,  в преодолении профессиональной деформации личности педагога;

-     выявлена эффективность психологической программы развития рефлексии на личностном, деятельностном и интерактивном уровнях для преодоления профессиональной деформации личности педагога.

Теоретическая значимость состояла в том, что:

-     определено понятие профессиональной рефлексии педагога как оценочного осмысления на личностном, деятельностном и интерактивном уровнях себя как личности в педагогическом труде, педагогической деятельности как формы творческого самовыражения и взаимодействия с учащимися как способа управления учебно-воспитательным процессом.

-     конкретизировано содержание профессиональной деформации личности педагога, включая авторитарность по отношению к учащимся, ригидность по отношению к деятельности, некритичность по отношению к педагогическим поступкам;

-     раскрыты психолого-акмеологические условия развития профессиональной рефлексии педагога: внешние (программно-целевое обеспечение преодоления профессиональной деформации на личностном, деятельностном и интерактивном уровне) и внутренние (осознание собственной профессиональной миссии, самоактуализации в деятельности и творческого самовыражения во взаимодействии с учащимися).

Практическая значимость работы определяется тем, что:

-     предложены психодиагностические методики для изучения рефлексии и профессиональной деформации личности педагога;

-     разработана и готова к внедрению программа развития профессиональной рефлексии как способа преодоления профессиональной деформации личности педагога;

-     материалы исследования могут быть использованы в процессе организации профессиональной переподготовки и повышения квалификации учителей и других категорий работников образования с целью предупреждения и преодоления у них профессиональной деформации личности.

Надежность и достоверность результатов обеспечивалась исходными теоретическими концепциями, реализацией принципов и положений современной психологической науки, целенаправленным анализом психолого-педагогической практики, репрезентативностью выборки испытуемых, воспроизводимостью и содержательным анализом экспериментальных данных, полученных на разных этапах исследования, использованием валидного и надежного психологического инструментария, корреляцией данных по взаимодополняющим методам исследования и корректным  привлечением  методов математической статистики


ГЛАВА I.Теоретико-методологические основы изучения влияния рефлексии на преодоление профессиональной деформации личности педагога

1.1 проблема профессиональной рефлексии педагога в отечественной и зарубежной психологии

Развитие профессиональной рефлексии педагога в процессе его профессионализации в качестве предмета исследования предполагает не только рассмотрение генезиса этого понятия в психологической литературе, но и определение значения этого феномена для современной психологии, в частности, для самопознания, саморазвития и определения смысла и ценности учительской профессии.

Поэтому наша задача состояла не в получении максимально полного списка определений и функций рефлексии, а в выделении именно тех из них, которые являются наиболее важными для развития личности в целом и которые могут выступать условиями предупреждения профессиональной деформации педагога, в частности. Мы ставили своей целью рассмотреть психологический аспект теории рефлексивного феномена не только в историческом отражении, но и на основе выделения наиболее актуальных проблем психологии развития. Такой подход, на наш взгляд, определяет практическую значимость рассмотренных работ, точек зрения.

В психологии существует множество понятий «рефлексии». При этом в зависимости от той области, в которой проводится исследование, выделяется та или иная ее грань. Но какие бы ее стороны ни выделялись, они, так или иначе, касаются осмысления человеком собственного сознания, своих собственных действий, своего «Я».

Современное понимание рефлексии должно основываться на синтетическом осмыслении классических идей о ней.

В работе И. Канта «Критика чистого разума» прослеживается тенденция к закреплению психологической природы рефлексии, сознание же рассматривается им как источник рефлексии. И. Кант отрицает точку зрения, рассматривающую сознание как предмет рефлексии и проводит различительную линию между рефлексией и нерефлексией, утверждая, что рефлексия не имеет дела с предметами, не получает знания от них. В рефлексии отношения знаний друг к другу опосредуются их отношением к познавательной способности. Без рефлексии невозможны суждения, сравнения знаний и мышление в целом. И. Кант пишет, что рефлексия нужна и тогда, когда нет исследования, отношения к внешнему для мышления миру.

Таким образом, по И.Канту, рефлексия – это рассмотрение способа охвата многих знаний в одном сознании, «рефлексия есть осознание отношения данных представлений к различным нашим источникам познания, и только благодаря ей отношение их друг к другу может быть правильно определено» [80, с. 197].

У Г. Гегеля рефлексия представлена в рамках общей картины функционирования и развития духа в качестве основания и формы саморазвертывания последнего на ступени лишь рассудка, когда фиксируются абстрактные определения предмета вне их единства. Г. Гегель впервые пытался осмыслить рефлексию не только как категорию мышления, но и как эмоционально-ценностное понятие: «...велика роль рефлексии в развитии духовности» [43, с. 452]. Рефлексия начинается с выхождения за пределы непосредственного, считал Гегель. Рефлектирование состоит в самоотталкивании внутри себя. Тем самым Гегель ведет речь о раздвоении мышления. Поэтому рефлектирование состоит в разотождествлении, в раздвоении мышления по двум функциям – имитации и конструировании содержания. Рефлектируя, мыслитель получает возможность синтезирования за счет сравнивания, сопоставления друг с другом различных моментов. Рефлектируя, человек перестает быть в сфере необходимого и переходит к сфере свободы.

Таким образом, рефлексия, по Гегелю, делает шаг к преодолению ограниченности первого типа, дает возможность увидеть конструирующую, созидательную основу знания.

П. Тейяр де Шарден именно в рефлексии видит превосходство человека над животным. Под рефлексией он понимает «приобретенную сознанием способность сосредоточиться на самом себе и овладеть самим собой как предметом, обладающим специфической устойчивостью и своим специфическим значением, способность уже не просто познавать, а познавать самого себя; не просто знать, а знать, что знаешь» [204, с. 136-137].

Понятие рефлексии рассматривается в контексте самосознания в работах М.К. Мамардашвили, который утверждает, что «рефлексия характеризует всю внутреннюю жизнь человека, помогает выявить некий центр управления своими состояниями, переживаниями, влечениями, то есть возможность и необходимость волевой регуляции. Рефлектирующий человек свободен по отношению к окружающему миру, он становится автором своей жизни», т.е. рефлексия представляет собой средство самоосвобождения человека: в процессе познания человек получает удовлетворение от поиска, «акты познания, морального действия, оценки – это духовное усилие к своему освобождению и развитию» [115, с. 73-84].

М.М. Бахтин, Н.А. Бердяев, Ю.М. Лотман [18], [20], [111] подчеркивали важность и уникальность места и роли рефлексии в интегральной структуре личности человека, указывая на объем и полифоничность психологического содержания рефлексии, ее полифункциональность, богатый спектр признаков и свойств. Рефлексия, словами М.М.Бахтина, – это всегда «пересечение двух сознаний» [18, с. 314], «диалог между ними» [23, с. 15].

По данным И.Н. Семенова и И.С. Ладенко, рефлексия определяется как форма теоретической деятельности общественно развитого человека, которая направлена на осмысление всех своих действий, их законов, или как осмысление чего-либо при помощи изучения и сравнения [102, с.117].

С явлением рефлексии связаны базисные категории психологической науки: формирование теоретического мышления, самосознание, становление и развитие личности.

Анализ исследований по психологии рефлексии позволяют выделить несколько важных аспектов в ее понимании сегодня. Широта представленности категории «рефлексия» в научных исследованиях, несущая с собой неоднозначность в толковании самого термина «рефлексия», объясняется универсальностью механизма ее действия, в основе которого лежит принцип обратной связи, проявляющийся на разных уровнях саморегуляции индивида: от нейрофизиологического до личностного, где он представлен рефлексивными процессами самосознания, которые выполняют регулятивную и конструктивную функции и обеспечивают целостность и развитие духовного мира человека.

В современной психологической литературе идет речь о множестве разнообразных форм, видов, аспектов рефлексии, верно было бы говорить о многообразных сферах приложения рефлексивного принципа, сферах существования рефлексивных процессов, основными из которых являются мышление, коммуникация, самосознание и деятельность личности.

В современной зарубежной психологии рефлексия исследуется в основном в русле метакогнитивизма (М. Браун, Д. Дернер и др.), где она рассматривается как особая психологическая реальность. Общий смысл метакогнитивистского понятия рефлексии выражен в определении Д. Дернера, который считал, что рефлексия – это «способность думать о своем собственном мышлении с целью его совершенствования» [216, с. 101].

По мнению М. Брауна, для саморефлексивного сознания характерна позиция «наблюдателя как безоценочная и беспристрастная, позволяющая фиксировать происходящее во внутреннем поле сознания, так и вокруг» [214, с. 107]. Именно такое наблюдение за переживаниями, мыслями и действиями развивает способность видеть как бы со стороны.

Рассматривая рефлексию как специфическую человеческую способность – способность рефлексивного самосознания,  американский психолог Д. Элкинз полагает, что благодаря ей, человек осуществляет анализ своего жизненного опыта, содержания сознания. Он выделяет 2 уровня сознания: «погруженное» (imbedded consciousness) и «саморефлексивное» (self-reflective consciousness). Для погруженного состояния сознания характерен низкий уровень осознания себя как субъекта собственной жизнедеятельности. «Находясь во власти «погруженного сознания», – пишет Д. Элкинз, – человек ощущает себя игрушкой в руках судьбы, жертвой обстоятельств» [218, с. 13]. Естественное движение к «саморефлексированию» сознания, по мнению Д. Элкинза, наступает лишь тогда, когда в жизни человека происходит какое-либо событие (изменение образа жизни, кризис, глубокое переживание). При этом в той или иной форме интенсифицируются процессы самопознания («открытия себя»).

Первым шагом к саморефлексивному сознанию является формирование внутренней позиции наблюдателя, с которой человек может наблюдать свои чувства. Саморефлексивное сознание является антиподом погруженному сознанию. Рефлексирующее самосознание ведет к разотождествлению с конфликтным содержанием собственного сознания и к освобождению от предвзятых мнений, шаблонов, способствует осознанию ответственности за свою судьбу.

На уровне саморефлексивного сознания любое действие обладает свойством рефлексивности – оно осознается и сопровождается особого рода «обратной связью», которая, по словам Х. Хекхаузена, позволяет «до и во время действия оценивать намеченную цель с точки зрения перспектив деятельности, корректировать ее с учетом различных норм, чувствовать себя ответственным за возможные результаты, продумывать их последствия для себя и других» [200, с. 13]. Устоявшиеся способы действия (привычки, навыки) утрачивают свойство рефлексивности, однако при нарушении протекания деятельности это свойство восстанавливается.

В России сложилась богатая традиция изучения рефлексии, заложенная отечественными психологами. Систематическое исследование рефлексии с точки зрения психологии началось в 60-е годы XX века (школа В.А. Лефевра). В.А. Лефевр выделяет два различных значения современного толкования термина «рефлексия». С одной стороны, рефлексия – это конкретный механизм, или «автомат» выбора в бинарных ситуациях, безразличный в широких пределах к содержанию того, что именно выбирается. С другой стороны, рефлексия обнаруживается в способности человека постигать свой внутренний мир и строить картину своих состояний [109, с. 159].

Развитие в отечественной психологии экспериментальных работ, посвященных изучению рефлексии, было подготовлено проработкой данного понятия Б.Г. Ананьевым, П.П. Блонским, Л.С. Выготским, С.Л. Рубинштейном сначала на теоретическом уровне психологического знания в качестве одного из объяснительных принципов организации и развития психики человека, и, прежде всего, ее высшей формы – самосознания. И сейчас понятие рефлексии привлекается в качестве объяснительного принципа для раскрытия психологического содержания различных феноменов и фактов, получаемых в экспериментальных исследованиях конкретных предметов психологического изучения мышления, памяти, сознания, личности, общения, деятельности.

Наиболее глубокое понимание в этом аспекте содержится у С.Л.  Рубинштейна, который подчеркивал, что в общем виде проблема рефлексии есть прежде всего проблема определения своего способа жизни: «…существует два основных способа существования человека и, соответственно, два отношения к жизни. Первый – жизнь, не выходящая за пределы непосредственных связей, в которых живет человек. При этом способе у человека формируется отношение не к жизни в целом, а к отдельным ее явлениям, субъект не занимает позиций для рефлексии над жизнью, не осознает свое отношение к ней. Второй способ существования связан с появлением рефлексии, когда она, как бы приостанавливает непрерывный процесс жизни, и сознание выступает как выход из нее: «...для выработки соответствующего отношения к ней, занятии позиций над ней, вне ее, для суждения о ней. С этого момента, каждый поступок человека приобретает характер философского суждения о жизни» [165, с. 106]. «Здесь начинается либо путь к душевной опустошенности, <…> либо другой путь – к построению нравственной человеческой жизни на новой сознательной основе» [167, c. 348]. Важнейшей функцией рефлексии, по словам С.Л. Рубинштейна, является функция обеспечения «осознанного отношения субъекта к совершаемой деятельности» [167, с. 128].

Вслед за С.Л. Рубинштейном у А.Г. Алексеева, А.А. Тюкова рефлексия трактуется как «высвобождение» субъекта из процесса деятельности, как «выход» во внешнюю позицию по отношению к ней [3], [191].

В.П. Зинченко считает, что рефлексия должна быть отнесена к категории «сверхвысших» психических функций, поскольку с ее помощью выясняются основания любых действий, независимо от того, реальные они или мыслительные [69, с. 102].

Аналогичного мнения придерживаются И.Н. Семенов и С.Ю. Степанов, выделяя рефлексию в качестве одной из основополагающих категорий, объединяющей другие психологические категории и понятия, а также объединяющей их взаимосвязь в современном психологическом познании: «...оказалось, что она выступает механизмом развития самых разных психических процессов (сознания, мышления, деятельности, поведения, личностного саморазвития, общения и т.д.)» [177, с. 37].

По мнению А.Л. Емельянова, рефлексия включена во все сложные психические процессы (мышление, общение, память, личность, сознание, познание и т.д.), это одна из фундаментальных, предельно общих категорий психологии. Ее статус равен статусу категории деятельности. Где есть деятельность, там возможна рефлексия, а изменение типа деятельности лишь меняет содержание рефлексии, но не меняет сущности рефлектирования [56, с. 128].

Помимо этого, в ряде экспериментальных исследований рефлексия выступает не только как существенный компонент какого-либо другого предмета, как объяснительный принцип, но и как предмет специального психологического изучения, например, в исследованиях Н.И. Гуткиной – рефлексивных ожиданий личности [48], М.М. Муканова – специфики рефлексии у представителей «традиционной культуры» [124], Е.Р. Новиковой – возрастных особенностей рефлексии [131].

В исследованиях ряда психологов рефлексия представлена как процесс и  как  механизм  (Г.П.  Щедровицкий,  В.И.  Слободчиков,  А.А.  Тюков,  Н.Г. Алексеев, О.С. Анисимов, И.Н. Семенов, С.Ю. Степанов, С.В. Кондратьева, Е.П. Варламова, Б.В. Зейгарник, Ж. Пиаже, Д. Рэдфорд и др.).

О.С. Анисимов акцентирует внимание на рефлексии как на механизме, обеспечивающем субъективное развитие человека в деятельности и мышлении и не сводимом к имеющимся у человека мышлению, сознанию, самосознанию, воле и личности, к другим психическим механизмам. Рефлексия – выход во внешнюю позицию одного субъекта деятельности по отношению к деятельности другого субъекта, интегрирующий все психические функции и механизмы [6, с. 48].

Н.Г. Алексеев и В.И. Слободчиков определяют рефлексию как процесс установления отношения между деятельностями или их структурными образованиями – действиями, средствами и т.п. [3], [181].

Несколько иное понимание этого понятия находим у Г.П. Щедровицкого, рассматривающего рефлексию одновременно и как процесс, и как механизм. Рефлексия – это процесс беззаконный (ибо рефлексия обладает множеством законов, соответственно тому, что она рефлексирует), но направленный. Точнее было бы сказать, что направленность рефлексии отражает не столько процесс рефлектирования, сколько процессуальную развертку рефлексии в мыследеятельности, то есть рефлексия выступает как механизм развертывания мыследеятельности и как механизм развития последней.

 По мнению Г.П. Щедровицкого, рефлексия одновременно является

важнейшим моментом в механизмах развития и деятельности, и личности. Он разработал научные и теоретические описания и модели рефлексии в рамках теории деятельности. Рефлексия в его работах рассматривается, во-первых, как процесс и структура деятельности и, во-вторых, как механизм естественного развития деятельности. Выдвигается гипотеза о рассмотрении рефлексии с точки зрения «идеи кооперации деятельностей». В рамках известного методического подхода к деятельности как к универсальной, конструктивной системе, «из единиц которой можно строить модели любых социальных явлений и процессов», рефлексия выступает «принципом развертывания схем деятельности, важнейшим моментом в механизмах развития деятельности, моментом, от которого зависят все без исключения организованности деятельности». При этом рефлексия характеризуется как «рефлексивный выход», т.е. переход деятеля с внутренней позиции, на которой он находился, когда выполнял ту или иную деятельность, на внешнюю рефлексивную позицию, по отношению к которой прежние деятельности, выполняемые индивидом, выступают «в качестве материала анализа, а будущая деятельность – в качестве проектируемого объекта». Необходимость в рефлексии возникает, по мнению автора, в том случае, когда деятельность индивида протекает неуспешно, т.е. «либо он получает не тот продукт, который хотел, либо не может найти нужный материал, либо вообще не может осуществить необходимые действия». В этой ситуации деятель ставит перед собой вопросы, обращенные к его деятельности: почему она не получилась и что нужно сделать, чтобы добиться успеха. Перейдя в позицию новой деятельности, индивид обретает средства «строить смыслы», исходя из которых, понимает и описывает прежнюю деятельность. Вторая деятельность, как уже говорилось, рефлексивно «поглощает» первую как материал [208, с. 12-22].

Итак, с точки зрения методологической теории деятельности, рефлексия выступает как «рефлексивный выход», как смена «места» или позиции действующего индивида. Это дает возможность трактовать рефлексию процессуально [77]. Вместе с тем, вопрос о рефлексии связывается с описанием процессов и структур кооперации. Рефлексия задается сменой позиции и кооперацией, развертывается на материале деятельности и за счет разных ее организованностей, выступает в качестве механизма развития деятельности. Интересное описание механизма рефлексии, соотнесенного с процессом осуществления деятельности, можно найти у Б.И. Хасана [77]. Когда деятельность, осуществляемая по известным образцам, не приводит к желаемому результату, происходит спонтанное включение рефлексивного уровня рассуждения.

Остановка неэффективных действий, феноменально это выглядит как пауза, перерыв внешней активности, первая операция выхода в рефлексивную позицию, которая, однако, не означает еще автоматического начала рефлексивного процесса.

Вторая операция свидетельствует о начале – отказ от прежней организации деятельности, т.е. отчуждение деятельности от ее носителя. Для ее осуществления необходимо во внутреннем плане деятельности выделение «другого Я», могущего выполнять надситуативную работу ортогонально по отношению к «Я» – носителю непродуктивной деятельности.

Разведение «Я-рефлексивного» и «Я-деятеля» влечет за собой операцию оборачивания. «Я-рефлексирующее» становится актуальным и действует в пространстве настоящего, оборачиваясь к «Я-деятелю», которое находится, как правило, в пространстве прошлого.

В содержание следующей операции входит построение рамок рефлексируемого, т.е. фиксация временных и пространственных границ си­туации. Реконструкция содержания рефлексируемой ситуации (ретроспективная рефлексия) и конструирование содержания (в проспективной рефлексии) предполагает в качестве опорного действия выбор позиции для «Я-рефлексирующего», т.к. именно определенная позиция обуславливает и средства работы и выбор элементов содержания.

Как сквозную можно обозначить операцию соотнесения желаемого результата с ситуациями деятельности, направленной на ее достижение. Только реализация данной операции позволяет обозначить процесс как рефлексивный. Соотношение включается как специфическая операция, пронизывающая весь рефлексивный процесс с момента достижения отчуждения.                                                                                        

В исследованиях естественнонаучной ориентации рефлексия понимается либо как натуральное свойство психики (т.е. рефлексивность, проявляющаяся в инертности мышления, как противоположность его импульсивности), либо уподобляется механизму обратной связи, который присущ нервной активности мозга. В обоих вариантах натуралистического понимания теряется качественная специфика рефлексии как отличительного свойства собственно человеческой, социально детерминированной и социально обусловленной психики.                                                                      

В.И. Сосновский понимает рефлексию как переосмысление человеком связей и отношений его с социально-предметным миром, (акцент делается на общении с другими людьми, обеспечивающими в этом случае более высокую форму объективной детерминации процессов активного овладения принятыми в обществе нормами и средствами различных деятельностей), которое выражается в функциональной полноте построения новых образов себя, проявляется в саморегулировании собственных поступков и в функциональном богатстве знаний о мире с их последующей реализацией в виде соответствующих поступков (действий) [184].

Феномен порождения рефлексии в совместной деятельности, которая инициирует коммуникацию и кооперацию, подробно изучался современными отечественными психологами Ю.Н. Кулюткиным и Г.С. Сухобской, в ходе наблюдения за процессом обучения взрослых. Они отмечали, что, включаясь в те или иные ситуации совместной деятельности с другими людьми, участник группы занимает в них функциональные позиции (генератора идей, критика, организатора и т.д.), проигрывает различные роли – как исполнительные так и управляющие, контрольные по отношению к другим людям. Накапливая опыт взаимодействия с другими людьми, участник коммуникации интериоризует названные функциональные позиции и тем самым развивает у себя способность к самоуправлению своей деятельностью. Человек теперь выступает для самого себя и как объект управления (как «я-исполнитель»), и как субъект управления (как «я-контролер»), планирующий, организующий и контролирующий свои исполнительные действия. Подобного рода механизм Ю.А. Кулюткин и Г.С. Сухобская назвали рефлексивной саморегуляцией, поскольку он связан с отражением человеком своих внутренних процессов, своего «Я» [101].

Как отмечает А.В. Брушлинский, в целом в психологии проблема рефлексии неразрывно связана с проблемой сознания, т.е. рефлексия выступает как один из важнейших уровней сознания, в определенной степени это – высший уровень развития сознания. И в этом качестве рефлексия в разных трактовках широко распространена в психотерапии и зарубежной и отечественной [33, с. 8-9].

Действительно, феномен «рефлексии» значительно богаче по содержанию и сложнее в операционально-технологическом аспекте, чем осознание, рассматривающееся в психологических исследованиях как одномоментный акт понимания разнообразных проблемных ситуаций, знаменующий внезапное усмотрение субъектом их решения.

Такие трактовки этого понятия вступают в противоречие с мнением А.З. Зака, который разводит процессы рефлексии и осознания. Под осознаниием автор понимает непроизвольную или произвольную актуализацию, репрезентацию человеком содержания собственного действия, конкретного состава операций, реального способа его выполнения, т.е. того, что определяется объективно-предметными условиями достижения цели действия и что изменяется с изменением этих условий.

А.З. Зак при разработке психологического понимания рефлексии опирается на представления А.Н. Леонтьева о строении человеческой деятельности. В соответствии с этим рефлексия может рассматриваться как действие, т.е. как такой психологический процесс, который направляется представлением о результате, который должен быть достигнут человеком. От действий, которые составляют содержание некоторой конкретной деятельности и которые поэтому можно назвать флексивными (т.е. изменяющимися, преображающими объекты для овладения предметом деятельности в целях удовлетворения потребности), рефлексивные действия отличаются тем, что их объектами выступают сами эти флективные действия. При этом цель рефлексивного действия также иная – внутренняя логика осуществления флексивного действия. Можно сказать, что рефлексия есть намеренное осознание человеком логической формы своего действия, специфическое обращение человека к схеме собственного действия, к плану его построения, особая активность, направленная на установление действительно необходимых, закономерных ориентиров. Рефлексивное действие выступает, таким образом, условием выполнения флексивного действия обобщенным способом, то есть условием его переноса, который характеризуется возможностью достигать успешно одну и ту же цель в разных условиях. Рефлексивное действие выступает условием обобщенного теоретического способа решения задачи. Таким образом, психологически, рефлексия – это действие, направленное на выяснение оснований собственного способа решения задачи с целью его обобщения (теоретизации). С точки зрения деятельностного  подхода,  рефлексия понимается А.З. Заком как «действие, направленное на свой способ решения задачи». Цель его состоит в выявлении существенных и опосредованных ориентиров собственного способа решения задач человеком [63].

В.З. Вульфов считает, что рефлексия как реализуемая способность человека внутренне обсуждать с собой различные стороны своей жизни является уникальным фактором превращения информации в знания. Он пишет: «Рефлексия как состояние и как процесс – уникальна своим интегративным характером: в ней целостно участвуют и мышление, чувства, воля, и прошлое в настоящем, и реальное, и воображаемое, и убеждения с сомнениями, и перебор вариантов, и выбор решения… В свою очередь эта внутренняя работа, «труд души», отклик на происходящее влияют на состояние и поведение человека – от его настроения до поступков, от степени активности до структуры и качества отношений, проникая едва ли не во все сферы жизнедеятельности» [36, с. 73].

Как видим, в современной психологической литературе описывается множество различных «форм», «видов», «аспектов» рефлексии, что говорит о многообразных сферах приложения рефлексивного принципа. Условно можно выделить основные сферы существования рефлексивных процессов: мышление, коммуникация и деятельность личности.

Так, если обозначить роль и место рефлексии в мышлении, то можно отметить, что:

1.       Рефлексия есть проявление высокого уровня развития мыслительных процессов (Н.Г. Алексеев, В.В. Давыдов, А.З. Зак, С.Л. Рубинштейн).

2.       Рефлексия – осознание человеком своих мыслительных процессов (Т.К. Тульвисте, И.Н. Семенов, С.Ю. Степанов).

3.       Рефлексия есть фактор продуктивности мыслительной деятельности (И.С. Ладенко, Я.А. Пономарев).

4.       Рефлексия помогает «войти» в ход решения задачи другого человека, осмыслить его, понять содержание, в случае необходимости, внести необходимую коррекцию или  стимулировать  новое  направление  решения (Ю.А. Кулюткин, Г.С. Сухобская).

5.       Рефлексия расслаивает анализ и синтезирует расслоенное, таким образом, рефлексия не просто отражает, а активно трансформирует, препарирует, структурирует, переструктурирует содержание рефлексивного типа. Механизмом, подчиненным рефлексивной функции, прежде всего является мышление, совмещенное с самосознанием, сознанием и волей (И.Г. Фихте, Г.В.Ф. Гегель, О.С. Анисимов).

Говоря о рефлексии в коммуникации, можно сделать вывод, что рефлексия – это:

1.       Переосмысление человеком связей и отношений его с социально-предметным миром, где акцент делается на общение с другими людьми, обеспечивающее в этом случае более высокую форму объективной детерминации процессов активного овладения принятыми в обществе нормами и средствами различных деятельностей (В.И. Сосновский).

2.       Специфическое качество познания человека в рамках межличностного общения и восприятия (А.А. Бодалев).

3.       Способность к самоуправлению своей деятельностью через опыт взаимодействия с другими людьми (Ю.А. Кулюткин, Г.С. Сухобская).

Проведенный анализ позволяет говорить о доминировании деятельностной ориентации в подходах к пониманию профессиональной рефлексии. В деятельностном аспекте рефлексия трактуется как:

1.       Осознание субъектом средств и оснований деятельности, их измене­ние (В.В.Давыдов, Н.В. Самоукина).

2.       Акт (процесс) установления отношения между деятельностями или их структурными образованиями – действиями, средствами т.п. (Н.Г. Алексеев, В.И. Слободчиков).

3.       Выход во внешнюю позицию одного субъекта деятельности по отношению к деятельности другого субъекта (О.С. Анисимов, А.А. Тюков, Г.П. Щедровицкий).

4.       Спонтанное включение рефлексивного уровня рассуждения в процессе деятельности, осуществляемой по известным образцам, но не приводящей к желаемому результату (Б.И. Хасан).

5.       Действие, направленное на выяснение оснований собственного способа решения задачи с целью его обобщения (теоретизации) (А.З. Зак, А.Н. Леонтьев).

6.       В совместной деятельности наблюдается доминирование рефлексии среди остальных уровневых компонентов мышления (И.Н. Семенов, С.Ю. Степанов).

Проведенный нами анализ научной литературы свидетельствует о том, что несмотря на различия в трактовке понятия «рефлексия», сущностных расхождений в целом не обнаружено. В качестве принципиальных характеристик рефлексии большинство авторов (О.С. Анисимов, Н.И. Гуткина, Е.И. Исаев, И.Н. Семенов, В.И. Слободчиков, С.Ю. Степанов и другие) выделяют следующие:

-     ее процессуальный характер;

-     осознание, критическое осмысление своих действий (как материализованных, так и нематериализованных);

-     ее регулирующий и преобразовательный характер;

-     направленность на себя (саморефлексия) или на явления сознания, внутренний мир других людей.

Наше обращение к рефлексии как к условию, с помощью которого возможно преодоление деформационных тенденций, позволяет нам развести понятия рефлексии как представления об имманентном качестве человека и как о профессиональной характеристике. Если философия рассматривает рефлексию как имманентное качество человека и ее значение для саморазвития, то психологический контекст помогает увидеть в рефлексии механизм (и метод) профессионального роста и обретения рефлексии как профессионального качества. Это определяет выделение рефлексии в качестве одного из базовых психологических оснований преодоления профессиональных деформаций личности. Именно рефлексия «рождает» личностные и профессиональные смыслы.

Рефлексия является в значительной мере онтологическим определением субъекта, одной из существеннейших характеристик человеческого бытия и самого человека. Разделяя мнение П. Тейяра де Шардена о том, что рефлексия – самый главный, центральный феномен человеческой субъектности, В.И. Слободчиков дает следующее определение рефлексии: «...это такая специфическая человеческая способность, которая позволяет человеку сделать свои мысли, эмоциональные состояния, свои действия и отношения, вообще самого себя – предметом специального рассмотрения (анализа и оценки) и практического преобразования (изменения и развития)» [181, с. 16]. Фактически речь идет о саморазвитии.

«Саморазвитие – целенаправленное многоаспектное самоизменение личности, служащее цели ее максимального духовно-нравственного и деятельностно-практического самообогащения и саморазвертывания; самостоятельное выстраивание себя для продуктивной самореализации в изменчивых условиях и успешного осуществления своего социального предназначения» [99. с. 294]. Нам важно подчеркнуть, что саморазвитие (в том числе – профессиональное) возможно только на основе развитой способности личности к рефлексии. С другой стороны, рефлексия «встроена» в механизм саморазвития, являющегося условием и средством постоянного наращивания личностно-профессиональных потенциалов человека. Обладая рефлексивностью, человек способен сделать самого себя, свой внутренний мир предметом осознания. Рефлексия представляет собой генеральную способность человека, специфический и фундаментальный механизм истинно человеческого способа жизни, деятельность по самоисследованию, самопроектированию, конструированию себя, пониманию других и своей представленности в них.

«Именно она дает возможность определить те особенности своей личности, которые стали осознаваться либо как ценные, либо как нежелательные. Очевидно, это и есть путь изменений наших ценностей, ибо рефлексия – акт самоинтерпретации человека, ведущий к изменению самой человеческой онтологии» [40, с. 94].

Ф.В.И. Шеллинг утверждает, что «прекратившее свое бытие Я – я без рефлексии» [205, с. 70].

Многозначие понятия рефлексии обусловлено многообразием содержаний, являющихся предметом рефлексии, специфичностью целей и задач, решаемых в каждом конкретном случае. В зависимости от этого разные авторы дают свой вариант классификации типов (видов, уровней, форм) рефлексии. Не делая предметом нашего рассмотрения в рамках данной работы разные виды рефлексии (интеллектуальная, кооперативная, межличностная, коммуникативная, личностная, социальная, профессиональная, педагогическая, духовная, экзистенциальная и др.), уровней (репродуктивный, продуктивный, творческий и др.), акцентируем внимание на тех, которые приобретают особую значимость в свете обозначенных нами методологических подходов, с учетом специфики процесса развития профессиональной рефлексии педагога.

Таким образом, из проведенного нами анализа теоретических и исследовательских работ, мы можем выделить ряд наиболее важных моментов в современном понимании явления рефлексии.

В гносеологическом аспекте рефлексия понимается как способность человеческой мысли помыслить о себе самой. Онтологически рефлексия раскрывается как способность субъекта бытия понять процесс порождения собственной мысли. Экзистенциально рефлексия выступает самопознанием жизни – существованием, к которому способна индивидуальная личность, непрерывно становящаяся внутри жизни. Феноменологически рефлексия представляет собой способность индивидуального субъекта вводить в тему сознательного познания свою психическую жизнь и собственное «Я».

Рефлексия в психологической литературе в самом общем виде определяется как процесс самопознания субъектом внутренних психических актов и состояний. Рефлексия является фундаментальной способностью человека к самоанализу, к осмыслению и переосмыслению своих предметно-социальных отношений с окружающим миром и представляет собой составную часть развитого интеллекта человека, а также пронизывает человеческую деятельность во всем многообразии ее форм и видов. Кроме того, рефлексивные процессы пронизывают такую важную сферу человеческой жизнедеятельности как общение, являясь условием и механизмом взаимоотношения и эффективной коммуникации. Рефлексия является важным и необходимым условием продуктивности процесса совместной мыслительной деятельности. Рефлексия дает представление субъекту о том, как он воспринимается партнером по общению, и на основе этого представления позволяет ему (субъекту) корректировать свое поведение.

В последнее время в психологии профессионального образования наблюдается некоторое смещение исследовательского интереса с разработки описательно-нормативных моделей личности профессионала, на основании которой формулировались определенные требования к содержанию его профессиональной подготовки, к исследованию профессионального сознания и самосознания субъекта деятельности – его профессиональной идентичности, рефлексивной компетентности и психологической культуры в целом. Возникает необходимость выхода за пределы узкого понимания профессиональной деятельности в сферу психологического сознания, развитие которого рассматривается как содержание процесса профессионализации.

Наиболее отчетливо неудовлетворенность профессиографическим подходом прослеживается в психологии педагогического труда. «Труд учителя, – пишет А.Б. Орлов, – рассматривается как сложный психологический «агрегат», складывающийся из набора психологических деталей и оптимизирующийся посредством совершенствования тех или иных «узлов». [135, с. 17]. Таким главным «узлом», где сосредоточены основные противоречия между существующей практикой подготовки педагога-профессионала и его конкретной деятельностью, является профессиональное сознание, как самосознание и самоопределение.

Учительство, взятое в самом широком понимании, – это пласт, профессионально подготовленных людей в обществе, чья деятельность имеет особое социально-педагогическое и социокультурное предназначение, поэтому проблема профессиональной идентичности педагога, как рефлексивно компетентного субъекта деятельности актуальна не только для отдельно взятой категории профессионалов – педагогов, но и для общества в целом.

Так как проблема рефлексии в последнее время стала занимать видное место в психологии профессиональной деятельности, для нас представляет интерес влияние профессиональной рефлексии на деятельность педагога.

Рефлексия в педагогической деятельности – это процесс мысленного, предваряющего или ретроспективного анализа какой-либо профессиональной проблемы, профессионального затруднения или успеха, в результате которого возникает осмысление сущности проблемы или затруднения, рождаются новые перспективы их разрешения. Рефлектирующий учитель – это, на наш взгляд, думающий, анализирующий, творчески исследующий свой профессиональный педагогический опыт учитель, непреодолимой потребностью которого является потребность к саморазвитию и самосовершенствованию.

Профессиональная рефлексия позволяет понять не только то, что делает хороший учитель, но и как именно он это делает. «Рефлексия – это форма слегка нарушенной самооценки – нарушенной в том смысле, что суждению придается большее значение, чем конкретным фактам» [40, с. 130].

Рефлексия, интегрируясь с другими психологическими свойствами, оказывает заметное воздействие на процессуальные и результирующие стороны педагогического взаимодействия.

В живом педагогическом процессе рефлексия существует в трех пронизывающих, но не сводимых друг к другу сферах, считает В.И. Слободчиков. Первая сфера – это мышление, направленное на решение задачи, нуждающееся в рефлексии для осознания оснований собственных действий. Механизмом порождения рефлексии является здесь формирование заданных взрослым ситуаций, разрыва предметного действия. В таких ситуациях становится необходима целенаправленная работа педагога по построению поведения, мышления, действий ученика в соответствии с определенными культурными нормами. Результатами такой работы будут рефлексивные операции, проявляющиеся в осознании оснований собственных действий, то есть теоретическом способе решения задач.

Второй сферой развития рефлексивных процессов, по мнению В.И. Слободчикова, является коммуникация и кооперация дискутирующей группы, совместно решающей учебную задачу. Механизмом порождения такой рефлексии будет «просаливание» в субстрате рефлексивного взаимодействия. Рефлексивные процессы в профессиональной деятельности учителя проявляются и в ситуации непосредственного взаимодействия с учениками, и в процессе проектирования и конструирования им учебной деятельности, а также на этапе самоанализа и самооценки собственной деятельности, самого себя как ее субъекта.

И, наконец, третьей сферой является самосознание, нуждающееся в рефлексии при самоопределении личности, внутренних ориентиров и способов разграничения «Я» и «не-Я». В данном аспекте рефлексия понимается как индивидуальная способность к самоизменению, к установлению границ «я-самости».

Носителем рефлексии, субъектом ее может являться учитель, запускающий рефлексивный процесс на уроке, учебная группа, дискутирующая, совместно решающая учебные задачи. Рефлексия в этом случае развивается в интерпсихической форме. Носителем рефлексии может быть и отдельный участник группы (учащийся, ученик, студент) в процессе решения индивидуального проблемного задания [181].

 Полифункциональность рефлексии является причиной того, что, по мнению Ю.Н. Кулюткина и Г.С. Сухобской, рефлексивные процессы «буквально пронизывают профессиональную деятельность учителя» [101, с. 73].

В.А. Петровский выделяет в рефлексии педагога ряд взаимосвязанных моментов:

-          Рефлексия позволяет педагогу осознать подлинные мотивы своей

педагогической деятельности, своих «воспитательных поступков». Исследования показывают, что в современной социоэкономической ситуации педагогом часто движут побуждения, ничего общего не имеющие с целями воспитания и часто противостоящие им: конкурентные установки, самоутверждение, неосознаваемые «маневры» в общении, направленные против другого, материальные интересы и т.д.

-          Рефлексия позволяет отличить педагогу собственные затруднения и

проблемы от затруднений и проблем воспитанников, не прибегая к различного рода психологическим защитам и психологическим играм.

-          Рефлексирующий педагог способен к эмпатии и децентрации.

-          Рефлексивные процессы позволяют педагогу адекватно оценить последствия собственных личностных влияний на воспитанников, нести ответственность за развитие личности ученика, что предполагает способность осознавать последствия своих влияний, ориентацию на них при построении развивающих взаимодействий.

-          При недостаточной рефлексивности мышления педагог в большей степени склонен «навязывать» ученику свой способ мышления, и его обучающие действия, направленные на оказание помощи ученику в затруднительной ситуации, мало, чем отличаются от его же собственных действий при решении этой же задачи, что, как правило, не дает эффективного результата в обучении.

-          Дефицит рефлексивности профессионального мышления проявляется и в том, что причины таких неудач учителя видят не в своем неумении объективно анализировать и оценивать свои действия, а объясняют скорей недостаточной «сообразительностью» своих учеников [141, с. 168].

Рефлексия не может быть присуща авторитарному педагогу. «Лишь личность, обладающая педагогической рефлексией, которая предполагает не просто знания или понимание другого, но знание того, как другой понимает «рефлексирующего» индивида, – пишет в своей концепции педагогических способностей Н.В.Кузьмина, – способна импровизировать в образовательном процессе» [97, с. 44].

Будучи снимком с реальности, отражением актуальных проблем, любая ведущая педагогическая идея несет в себе момент развития, движения вперед. В зависимости от уровня своей зрелости ведущая идея может быть представлена не только в предметном, содержательном и ценностном плане, но и быть развернута операционально. Однако, для того чтобы быть способной задавать угол видения конкретной педагогической ситуации, то есть реально стать внутренним регулятором профессионального поведения педагога, эта идея должна быть личностью принята и освоена в качестве личного педагогического убеждения. Рефлексивное осмысление способствует «дозреванию» ведущих идей до уровня их внутреннего принятия. Это обогащает порог чувствительности педагога к проблемам профессиональной реальности.

Рефлексивные процессы позволяют педагогу адекватно оценить последствия собственных личностных влияний на воспитанников, нести ответственность за развитие личности ученика, что предполагает способность осознавать последствия своих влияний, ориентацию на них при построении развивающих взаимодействий.

Условием психологической зрелости учителя является, по мнению С.Х. Ассадулиной [13], А.А. Бодалева [28], Л.М. Митиной [122], способность анализировать и оценивать свои чувства и отношения, сильные и слабые стороны своей личности. Таким образом, рефлексивный анализ является важной сферой профессионального самосознания учителя.

Исследования С. Силбермана [222] показали, что практическая деятельность учителя требует от него высокой степени оперативности и динамизма: примерно каждые две минуты учебного взаимодействия с учеником ставят перед учителем необходимость принятия решения. Как показывают наблюдения, в целом, учителя редко принимают альтернативные решения, прибегая к автоматизированным образцам поведения, что является отрицательным моментом педагогического процесса.

Другим отрицательным моментом является шаблонное отношение учителя к своим ученикам. Психологи П. Дюк и А. Меккел [217] экспериментально подтвердили тот факт, что многие «учителя нередко уже «знают» своих учеников, еще ни разу не видя их в глаза». Причиной этого, как ни странно, является практический опыт педагогической деятельности, который персонифицируется в образе некоторого «гипотетического ученика», относительно которого учитель, не осознавая того, прогнозирует и даже осуществляет технику взаимодействия. Избежать подобной ошибки, освободить профессиональное поведение от импульсивных и стереотипных действий, осуществлять продуктивную коррекцию педагогического взаимодействия возможно, очевидно, лишь при условии рефлективного регулирования учителем своей деятельности.

В последнее время психологов привлекает проблема построения уровневой структуры рефлексии, изучения ее внутренних механизмов, определения ее компонентного состава.

Концепция профессиональной педагогической рефлексии, созданная американскими учеными С. Грант [220] и П. Керби [221], основана на исследовательской парадигме профессиональной подготовки учителей, в основе которой лежит идея Д. Дьюи о принципиальном различии между стандартным («рутинным») и рефлексивным педагогом. Данная концепция при всем разнообразии конкретных подходов к ее реализации на практике обучения содержит три исходных основания:

-          проблемный характер педагогических ситуаций (то есть всякая педагогическая ситуация – проблемная);

-          исследовательский подход в решении педагогических задач;

-          онтологический статус всей совокупности явлений в системе образования.

Первое основание данной концепции – «проблематичность» – предполагает, что учитель, рассматривая данную конкретную ситуацию, принимает в расчет все условия и средства для ее решения как альтернативные традиционному, стереотипному подходу. Учитель намеренно пытается посмотреть на ситуацию «свежим» взглядом, избежать ее «внутренние условия», осознавая уникальность, неповторимость каждого, отдельного случая, задумываясь по поводу самых традиционных школьных вопросов, ничего не принимая «на веру».

Исследовательский подход учителя к решению профессиональных задач предполагает, что данный подход мало просто декларировать, его необходимо обеспечить практически, то есть профессиональная подготовка учителей должна быть нацелена на развитие умений и навыков исследовательской деятельности, формирование практического мышления учителя.

Третье основание, вытекающее из социального характера содержания образования, предполагает, что рефлексирующий учитель при анализе своей деятельности опирается как на профессиональные, так и на социально-значимые критерии, оценивая процесс обучения как с точки зрения его адекватности психологическим особенностям учеников, так и с точки зрения соответствия его содержания и уровня целям и потребностям общества.

Теоретическая модель педагогической рефлексии, интегрирующая в себе данные основания – критическое, альтернативное мышление учителя, его исследовательская, профессиональная позиция, опирающаяся на фундамент концептуальных и социально-значимых критериев анализа и оценки – развернута авторами в виде ее операциональной структуры, согласно которой рефлексирующему учителю необходимо:

-     Иметь глубокое практическое представление обо всех аспектах педагогической деятельности.

-     Уметь обобщать опыт своей практической работы и применять в своей практике опыт своих коллег.

-     Уметь адаптировать, дополнять или изменять учебный план, программу, формы и методы обучения соответственно конкретным условиям с целью достижения оптимальных результатов.

-     Уметь «владеть» классом: поддерживать дисциплину, создавать «рабочее» настроение.

-     Учитывать в процессе обучения его моральную и этическую сторону.

-     Уметь прогнозировать последствия своих профессиональных действий.

-     Уметь оценивать педагогическую ситуацию как составляющую часть

социального контекста общественной жизни.

-     Уметь проявлять высокую профессиональную готовность при выполне­нии своих обязанностей в любых обстоятельствах.

Для другой уровневой модели педагогической рефлексии, предложенной М. Ван Маненном [223], К. Цейхнером и Д. Листоном [225] концептуальную основу составляет проблемность профессионального мышления, содержания и глубина проблем, являющихся предметом рефлексивного анализа учителя.

Регламентированность и рецептурность профессионального мышления, представляющая начальный уровень педагогической рефлексии, проявляется в нацеленности на эффективное и действенное применение, полученных в процессе подготовки знаний для достижения цели деятельности, которая принимается априорно как нечто заданное извне. На этом уровне ни цели обучения, ни элементы учебной ситуации, рассматриваемые в контексте класса, школы, общества в целом не представляются проблемными. Главным содержанием анализа учителя являются его практические действия, их продуктивность, то есть проявление из немедленной отдачи в виде усвоения какого-то учебного материала учеником. При этом практические действия анализируются и оцениваются как «правильные» и «неправильные» в зависимости от степени их соответствия конкретным профессиональным знаниям.

Второй уровень рефлексивности – каузальный – связан с осмыслением учителем причинных оснований своих действий и их последствий. Содержанием анализа становятся свои представления и ситуационные предпосылки, определившие эффект предпринятого действия. На этом уровне рефлексивного анализа учитель рассматривает конкретную педагогическую ситуацию как проявление более общих психологических и педагогических закономерностей.

Третий уровень рефлексивности – критичный – основан на внесении в анализ моральных и этических критериев. На этом уровне центральным вопросом становится проблема: какие цели, формы, методы и какое содержание образования ведут к утверждению справедливых и прогрессивных форм социальной жизни. Здесь и процесс обучения (цели и средства) и учебная ситуация в целом (контекст обучения) рассматриваются как проблемные.

Таким образом, данная уровневая модель педагогической рефлексии представляет собой своеобразный эволюционный срез профессионального рефлексивного мышления учителя от уровня рецептурного, технически рационального мышления, операционный план которого ограничен пространством «здесь и теперь», до уровня профессионального мышления, приобретающего панорамный характер, принимающего в расчет и профессиональные, и морально-этические, и широкие социальные критерии оценки педагогической ситуации.

Предметный план рефлексии учителя дает основание для дифференциации ее видов. Как отмечают Т. Уайлдмен, Д. Найлз [224], в процессе рефлексивного управления обучением взаимодействуют два разнонаправленных вида рефлексивной ориентации сознания учителя: исследование собственных действий и исследования им действий ученика. При этом эти два вида рефлексии – «на себя» и «на ученика» могут происходить синхронно с совмещением своих предметных плоскостей. Перед учителем в этом случае стоит достаточно сложная задача отрефлексировать реальную внутреннюю картину действий ученика, гибко коррелируя ее с рефлексивным анализом собственных действий по выполнению учебной задачи и конструированием методических подходов для коррекции и развития соответствующих действий ученика.

Рефлексивная позиция учителя «на ученика» имеет свои особенности. По данным различных исследований приоритетная концентрация профессионального рефлексивного анализа на ученике является не только следствием влияния каких-либо ситуативных факторов или личностных качеств учителя, но в значительной степени представляет собой результат профессиональной эволюции учителя, отражение высокого уровня его профессионализма.

Исследование К. Кларка и П. Петерсона [215] показали, что предметом размышления американских учителей, соответствующих высокому статусу «эффективный» в своей деятельности, во время процесса обучения были в первую очередь ученики, а затем соответственно: обучающие процедуры (методы приемы, средства обучения), содержание предмета, цели обучения и т.д.

Главным ориентиром рефлексивного сознания учителя, направляющим, организующим все его действия, является ученик. Однако развитие этого отношения в педагогической системе «учитель – ученик» происходит не сразу и не спонтанно, как указывалось, этот процесс обусловлен целым рядом факторов, одним из которых является профессиональный рост учителя, накопление им определенного практического опыта и его осмысление, постепенное формирование профессионально-личностных убеждений, ценностных ориентаций.

Ф.Фуллер и О.Боужн [219], изучавшие процесс профессиональной адаптации начинающих американских учителей, выделили три последовательные фазы в этом процессе, в зависимости от специфики тех проблем, которые становятся предметом особых тревог и личных переживаний начинающих учителей.

Первая фаза связана с проблемами профессионального «выживания» (оценка своей адекватности выбранной профессии, владение классом, завоевание авторитета у детей). На второй фазе появляются проблемы, связанные с собственно процессом обучения (первые успехи и неудачи в обучении предмету, поиск и овладение оптимальными приемами и методами преподавания). Содержанием третьей фазы становятся проблемы и переживания молодого учителя, связанные с учениками: их продвижения в учебе, их эмоциональное состояние, взаимоотношения между собой, их индивидуально-психологические особенности. Третья фаза по своему содержанию свидетельствует о профессиональной зрелости учителя. Однако прийти к ней, миновав первые две, невозможно.

Этот вывод подтвердили эксперименты Р. Адамс и К. Матей, изучавших лонгитюдным методом процесс профессионального становления учителей-стажеров. Экспериментальные срезы на первом, третьем и пятом году работы обнаружили заметное снижение их «личных проблем», связанных с вхождением в новую профессиональную роль и постепенный «разворот» учителя к проблемам, сконцентрированным на ученике, его индивидуальных особенностях [213].

Процесс смены приоритетов в объектах профессионального анализа учителя является отражением одной из глубинных психологических закономерностей сознательной регуляции им собственных действий. То, что в деятельности занимает структурное место ее условий, постепенно автоматизируется и свертывается, а в центре внимания и сознательной регуляции стоят цели этой деятельности, сам процесс взаимодействия в системе «учитель-ученик». Подбирая учебный материал к уроку, учитель ориентируется не только на программные требования. Опытный учитель оценивает содержание как бы глазами своего ученика, предвосхищая его отношение к преподаваемому содержанию, предугадывая трудности его усвоения, возможные неудачи и ошибки в учении.

Таким образом, выделение таких видов рефлексий как рефлексия на себя как субъекта деятельности и рефлексия на ученика имеет под собой не только дифференциацию предметного плана. Результаты исследований позволяют рассматривать эти виды под углом эволюционного принципа: как ступени развития профессионального рефлексивного сознания учителя.

Л.А. Регуш рассматривает рефлексивную позицию «эксперта по подаче информации» как одну из важнейших профессиональных сфер деятельности учителя – конструктивно-методической и выражается в анализе своих планирующих и конструктивных действий, то есть рефлексивный план педагога обращен вперед и имеет в целом перспективную, прогностическую ориентацию, хотя не исключен и ретроспективный анализ предшествующей деятельности [161, с. 89].

Ряд исследований, проведенных Н.В. Кузьминой, А.А. Реаном, доказывают, что педагогическая рефлексия является компонентом социльно-перцептивных способностей педагога, обеспечивающих процесс адекватного восприятия учителем своих учеников, и через них – в зеркальном отражении – самого себя [97, 159].

 Как необходимую сторону коммуникативного искусства педагогическую рефлексию рассматривают А.А. Леонтьев, А.К. Маркова [107], [117].

В.П. Ковалев [89] выделили 4 уровня сформированности рефлексивных представлений у педагога (по степени выраженности следующих параметров: адекватность представления, развитие способностей к идентификации и эмпатии, адекватность самооценки. Высокий уровень сформированности рефлексивных представлений характеризуется:

-          высокой адекватностью представлений педагогов об оценивании учащимися их личностных и профессиональных качеств;

-          высокой адекватностью их представлений об отношении учащихся к ним и к их учебному предмету;

-          значимой корреляцией между самооценкой педагогов и оцениванием их качеств учащимися.

Педагогам этого уровня присущи также высокая ситуативность восприятия учащихся, хорошо развитое социальное воображение педагогическая интуиция.

А.А. Бизяева под педагогической рефлексией понимает сложный психологический феномен, проявляющийся в способности педагога занимать аналитическую позицию по отношению к своей деятельности. Автор выделяет двуплановую концептуальную модель педагогической рефлексии, включающий два уровня:

1) операциональный уровень (конструктивно-исполнительские, мотивационные, прогностические аспекты, отражающиеся в рефлексивном сознании);

2) собственно личностный (профессионально-личностная субъектная ориентация учителя в его деятельности и личностная, субъектная включенность в рефлексивную ситуацию) [24].

И.А. Стеценко различает следующие компоненты в структуре рефлексивной деятельности педагога:

1) мотивационно-целевой: потребность в рефлексивной деятельности, положительное отношение и интерес к совершенствованию педагогической рефлексии, осознание целей использования педагогической рефлексии;

2) когнитивно-операционный: знания, конкретизирующие теоретические основы педагогической рефлексии, профессиональные умения учителя по осуществлению рефлексивной деятельности;

3) аффективный: эмоции, сопровождающие практические действия педагога при осуществлении рефлексивной деятельности, чувство уверенности в успехе;

4) оценочный: оценка, самооценка и контроль рефлексивной деятельности;

5) нравственно-волевой: личностные качества, способствующие эффективной рефлексивной деятельности [187].

Б.З. Вульфов разграничивает профессиональную рефлексию и педагогическую. Профессиональная рефлексия, по его мнению, – это соотнесение себя, возможностей своего «Я», чего требует избранная профессия, в том числе и с существующими представлениями о ней. Педагогическая рефлексия понимается им так же, как и профессиональная, но в содержании, связанном с особенностями педагогической работы и собственным педагогическим опытом [36].

Наибольшее количество разночтений существует у исследователей в отношении вопроса о критериях педагогической рефлексии. М.Т. Громкова критериями рефлексии называет естественность, целостность, технологичность [46]; Е.Э. Смирнова и А.П. Сопиков выделяют следующие критерии: глубина рефлексии, сложность, истинность [183]. Г.Г. Ермакова рассматривает в качестве критериев развития педагогической рефлексии следующие: достаточность рефлексивных знаний, отношение педагога к педагогической рефлексии и рефлексивной деятельности, собственно рефлексивное поведение педагога [58].

Ряд отечественных психологов отмечают, что педагогическая рефлексия выполняет следующие функции:

·     «обеспечивает осознанное отношение субъекта к совершаемой деятельности», детерминирует продуктивные и инновационные качества творческого мышления (С.Л. Рубинштейн);

·     осуществляет системную целостную регуляцию педагогической деятельности, что проявляется в индивидуальном стиле деятельности (Б.П. Ковалев);

·     влияет на уровень профессионализма, педагогического мастерства, что проявляется в способности субъекта к профессиональному самосовершенствованию и творческому росту на основе психологических механизмов самоанализа и саморегуляции (А.А. Бизяева);

·     повышает продуктивность педагогической деятельности (А.А. Реан);

·     влияет на профессиональную адаптацию молодого преподавателя в ходе овладения педагогической деятельностью (Э.Ф. Зеер);

·     способствует преодолению и предотвращению таких негативных явлений, как ранние «педагогические кризисы», «педагогическое истощение» (Л.М. Митина).

Нельзя не отметить научный взгляд на проблему рефлексии Л.Ф. Вязниковой, которая выделяет две основные функции рефлексии в процессе профессиональной переподготовки руководителей:

1) дискредитирующую (помогающую «проявить» профессиональный кризис, обнаружить профессиональные проблемы в собственном опыте, «расшатать» негативные профессиональные стереотипы и т.д.);

2) преобразующую (способствующую осмыслению новых образовательных ценностей, ценностному самоопределению, осознанию средств решения собственных профессиональных проблем и т.д.)» [40, с. 239].

На наш, взгляд, преобразующая функция профессиональной рефлексии возможна только при развитой ценностно-смысловой сфере личности педагога, включающей профессиональную педагогическую миссию, самоактуализацию личности педагога-профессионала и творческую самореализацию как личностные ценности. Именно так понимаемая  профессиональная рефлексия может стать условием преодоления профессиональной деформации педагога, «от нее зависят все линии личностно-профессионального изменения, в ней перестраиваются частные психические процессы» [40, с. 250].

Большое число прикладных исследований рефлексии, в том числе и в сфере педагогической деятельности, показывает отсутствие единой методологии понимания профессиональной, в том числе педагогической рефлексии и приводит к тому, что результаты различных исследований трудно соотносить между собой. Неопределенность понятий «профессиональная рефлексия», «педагогическая рефлексия» приводит также к слабой методической разработанности данной проблемы – недостаточность диагностических средств изучения.

Конструктивным вариантом преодоления проблем в области изучения профессиональной рефлексии, с нашей точки зрения, является подход, разрабатываемый в исследованиях А.В. Карпова и В.В. Пономаревой. Принципиальным представляется утверждение о том, что «рефлексия является такой синтетической психической реальностью, которая может выступать (и реально выступает) и как психический процесс, и как психическое свойство, и как психическое состояние одновременно, но не сводится ни к одному из них». Таким образом, одним из модусов рефлексии выступает рефлексия как психическое свойство. Именно этот аспект феномена рефлексии, с нашей точки зрения, может быть положен в основание понятия «профессиональная  рефлексия педагога».

А.В. Карпов определяет рефлексивность как личностное качество, проявляющееся в склонности к обдумыванию происходящего в жизни, к размышлению над своими действиями и поступками других людей. Как и любое психологическое свойство, рефлексивность имеет индивидуальную степень выраженности и может быть диагностировано.

Важно отметить, что понимание рефлексии как психического свойства лишено оценочности. Это принципиально отличается от традиционного понимания рефлексии и профессиональной рефлексии педагога как чего-то безусловно позитивного и способствующего повышению эффективности деятельности. В западной психологии дискутируется и вопрос о том, что саморефлексия отражает отрицательные личностные качества – склонность к самокопанию, застревание на собственных проблемах, основанное на недоверии к себе. Исследования А.В. Карпова в сфере управления показали, что высокая рефлексивность «сцеплена» с рядом таких индивидуальных качеств, которые сами по себе являются «противопоказаниями» для управленческой деятельности (в частности – нейротизмом, сензитивностью, ригидностью, развитостью «психологических защит» и др.). Автор делает вывод, что между уровнем рефлексивности и эффективностью деятельности действительно существует определенная связь, однако она не носит характера простой, непосредственной детерминации, а является более сложной – нелинейной [81] .

Автор полагает, что рефлексия обладает свойством парциальности: различные аспекты свойства могут быть выделены в зависимости от того, какой стороны реальности касается рефлексирующий субъект. С одной стороны, можно рассматривать рефлексию деятельности субъекта. Во-первых, имеется в виду умение субъекта выделять, анализировать и соотносить с предметной ситуацией собственные действия при непосредственной включенности в ситуацию – рефлексия субъектом своей настоящей деятельности. Во-вторых, можно выделить ретроспективный аспект рефлексии, касающийся результатов, предпосылок и этапов уже выполненной деятельности. Проводится анализ достигнутого, выявление причин возможных ошибок. И, наконец, перспективная рефлексия касается планирования, прогнозирования результатов предстоящей деятельности. С другой стороны, выделяет рефлексию в коммуникативном аспекте. Таким образом, в фокусе рассмотрения исследователя, использующего описываемую методику, оказывается рефлексия субъектом процесса своего общения и взаимодействия с другими людьми в прошлом, настоящем и будущем. Играет роль, в какой степени человек способен размышлять за другое лицо, насколько может он понять, что думают другие люди, и осознать, как он воспринимается партнером по общению.

Пользуясь данной интерпретацией можно экстраполировать ее на виды рефлексии, значимые в процессе развития профессиональной рефлексии педагогов:

1.     Ретроспективная рефлексия служит для анализа своего личностного образовательного и профессионального опыта, его переосмысления, анализа своего индивидуального сознания, обнаружения профессионального кризиса.

2.     Актуальная (ситуативная) рефлексия способствует самоактуализации учителя, выявлению его личностно-профессиональных возможностей с учетом меняющихся условий, появлению новых мотивов образовательной деятельности, осмыслению и анализу ситуации, психологических барьеров процесса профессионального саморазвития.

3.     Преобразующая (перспективная) рефлексия способствует личностно-профессиональному саморазвитию учителя, определению стратегии профессиональной деятельности, целеполаганию, выбору способов и средств выполнения деятельности.

4.     Рефлексия общения способствует развитию социальной перцепции и эмпатии педагога, осознанию, как педагог воспринимается своими учениками и коллегами.

Кроме этого, профессиональная рефлексия педагога, на наш взгляд, представляет собой многоуровневое психологическое образование, включающее:

-          личностный уровень, на котором происходит оценочное осмысление педагогом себя как профессионала в связи с проблемами развития распада и коррекции самосознания личности и механизмов построения «Я-образа». Этот уровень  рефлексии выражается, с одной стороны, в построении новых образов себя в результате общения с другими людьми и активной деятельности, что находит реализацию в виде соответствующих поступков, а, с другой стороны, выражается в выработке более адекватных знаний о мире;

-          деятельностный уровень рефлексии связи с проблемами организации как собственной профессиональной деятельности, так и деятельности учащихся с учетом необходимости координации своих профессиональных позиций и групповых ролей всех субъектов образовательного процесса. Здесь рефлексия – высвобождение педагога из процесса деятельности, его выход во внешнюю позицию по отношению к ней, умения  выделять, анализировать и соотносить с предметной ситуацией собственные действия;

-          интерактивный, на которомрефлексия рассматривается как суще­ственная составляющая развитого общения и межличностного восприятия,

 способность понять, что думают о педагоге учащиеся, умения занять позицию ученика.

Выделенные уровни профессиональной рефлексии имеют разные основания, но существуют не изолированно друг от друга, а во взаимодействии. Они взаимодействуют друг с другом, с одной стороны, как самостоятельно существующие части целостной системы, а с другой, – как зависимые части целого.

Исходя из вышеизложенного, мы можем выделить ряд наиболее важных моментов в современном понимании явления профессиональной рефлексии педагога:

Профессиональная рефлексия, являясь фундаментальной способностью человека к самоанализу, к осмыслению и переосмыслению своих предметно-социальных отношений с окружающим миром в процессе профессиональной деятельности, «рождает» личностные и профессиональные смыслы и представляет собой составную часть развитого интеллекта человека.

Профессиональная рефлексия является важным и необходимым условием продуктивности процесса совместной мыслительной деятельности, дающим представление субъекту о том, как он воспринимается партнером по общению, и на основе этого представления позволяет ему (субъекту) корректировать свое поведение. Это свойство человека систематически, эффективно и надежно выполнять сложную деятельность в самых разнообразных условиях.

Профессиональная рефлексия педагога оформляет и консолидирует его Я-концепцию, способствуя, с одной стороны, динамичности ее содержания, а с другой, поддерживая ее стабильность. В случае заниженной самооценки учителя, негативной Я-концепции, деструктивно влияющей как на его профессиональное «самочувствие», так и на характер его взаимодействия с учеником, рефлексивный самоанализ становится важнейшим коррекционным инструментом.

Профессиональная рефлексия педагога – важнейшее профессионально-значимое качество, заключающееся в оценочном осмыслении педагогом себя как профессионала, деятельности как формы творческого самовыражения и взаимодействия с учащимися как способа управления учебно-воспитательным процессом на личностном, деятельностном и интерактивном уровнях и определяющее  уровень его профессиональной пригодности.

   

1.2 Профессиональная деформация педагогакак феномен профессионального становления личности

Профессия, как некая совокупность форм деятельности, объединенных родственными особенностями, является фокусом отношений, помыслов и действий человека, пронизывает все стороны его жизнедеятельности и оказывает влияние на развитие и функционирование психических процессов, свойств личности. Именно в процессе профессионального становления индивида, совершается формирование его личности, складывается индивидуальность, вырабатывается система отношений к обществу и себе.

Среди работ, посвященных негативному влиянию профессии на личность, преобладают исследования травмирующего воздействия на психику монотонного труда, постоянно высокой ответственности, возможности аварии, психической напряженности труда и пр.

 В ряде случаев профессиональная деятельность приводит к появлению профессиональной усталости, снижению работоспособности, возникновению психологических барьеров, обеднению репертуара приемов деятельности и даже утрате профессиональных умений и навыков (В.Е. Орел, С.П. Безносов, P.M. Грановская, Э.Ф. Зеер, В.Н. Козлов, Л.Н. Корнеева, А.К. Маркова, A.M. Новиков, Е.В. Иванова, С.П. Пронин, Т.А. Жалагина, Т.В. Большакова, А.Л. Свенцицкий и др.).

Б.Г. Ананьев впервые в психологии отметил возможность несовпадающего развития свойств личности и свойств субъекта деятельности, проанализировав условия, способствующие несовпадению этих свойств [4].

В.Н. Мясищев в своей работе «Личность и неврозы» подчеркивал важность конкретики изучения взаимосвязи между личностью и субъектом деятельности и призывал, чтобы психология безличных процессов была заменена психологией деятельности личности или психологией личности в деятельности [125].

В процессе профессионального становления, личность сталкивается со многими проблемами. Это и трудности адаптации, и сложности перенесения теоретических знаний на практическую деятельность, и установление и поддержание контактов с коллегами и руководством, и рассогласование идеального и реального образа профессии у личности, и профессиональные (профессионально-возрастные) кризисы и другое. Поэтому, в зависимости от личностных особенностей, напряженности и силы воздействия внешних обстоятельств на личность, может идти как процесс становления мастерства профессионала, так и развитие профессиональных дезадаптации у него.

Часто влияние профессионализации на человека может быть настолько сильным, что приводит к практически полной перестройке его образа жизни. Подобные изменения могут проявляться в появлении новых привычек, критериев оценок и отношений. Можно сказать, что типичный профессионал «вырабатывается» в результате приспособления некоторых индивидуальных психологических свойств к определенным требованиям, предъявляемым профессией [19], [66].

 «Профессионал» – это человек (личность), который овладел нормами профессиональной деятельности и осуществляет их на высоком уровне, добиваясь профессионального мастерства, который изменяет и развивает свою личность и индивидуальность средствами профессии, который стремится внести творческий вклад в профессию, гибко учитывает новые запросы общества к профессии и т.п. [10], [19], [116].

 Но сущность становления профессионалом заключается не только в четком и быстром выполнении работником определенных профессиональных действий, но и в приспособлении организма к специфическим особенностям профессии, на фоне которой эти действия совершаются, и где постоянно происходит непрерывное взаимодействие внешних условий и организма работника. Здесь часто наблюдаются различные изменения в физическом и психическом состоянии профессионала, его развитии [17], [146], [151].

Между профессией и личностью могут складывать различные типы отношений, при этом, если в процессе жизнедеятельности человек испытывает влияние профессионализации, то и профессионализация всегда зависит от человека. Так, например, она может детерминироваться динамикой его жизни. Помимо этого, между профессионализацией и жизнедеятельностью могут устанавливаться отношения компенсации: при невозможности самореализоваться в одной сфере, человек стремиться компенсировать это в другой [19], чем и определяет место профессии в своей жизни. Также, может происходить идентификация личности с профессией, то есть процесс углубленной адаптации личности к требованиям профессиональной деятельности [17].

Как писал С.Л. Рубинштейн, между профессиональной деятельностью и развитием личности можно проследить даже количественные зависимости. Так, высокие достижения человека в деятельности являются фактором, существенно развивающим личность, а чем проще и однороднее деятельность, выполняемая человеком, тем меньше поле проявления его активности, тем в меньшей степени оказывается развитой его личность [168].

Формирование профессионализма, и соответственно, изменения личности входе профессионального становления происходят по трем основным направлениям:

 1. Изменение всей системы деятельности, ее функций и иерархического строения. В ходе выработки соответствующих трудовых навыков происходит движение личности по ступеням профессионального мастерства, развивается специфическая система способов выполнения деятельности – формируется личный стиль деятельности.

2. Изменение личности субъекта, проявляющееся как во внешнем облике (моторике, речи, эмоциональности, формах общений), так и в формировании соответствующих элементов профессионального сознания (профессионального внимания, перцепции, памяти, мышления, эмоционально-волевой сферы), что в более широком плане может рассматриваться как становление профессионального мировоззрения.

3. Изменение соответствующих компонентов установки субъекта по отношению к объекту деятельности, что проявляется в когнитивной сфере, в уровне информированности об объекте, степени осознания его значимости; в эмоциональной сфере – в интересе к объекту, в склонности и удовлетворенности от взаимодействия с ним, несмотря на трудности; в практической сфере – в осознании своих реальных возможностей влияния на объект. В результате установка субъекта воздействовать на объект изменяется на потребность во взаимодействии с ним, что позволяет говорить о становлении профессиональной культуры [174].

При этом процесс профессионализации всегда зависит, во-первых, от внешних условий: в течение жизни человека изменяется сама профессия, требования общества к ней; во-вторых, от внутренних условий: изменяются ценностно-смысловые представления человека о профессии, критерии оценки человеком самой профессии, профессионализма в ней, а также критерии оценки профессионала в себе.

Теория профессионального становления Т.В. Кудрявцева включает в себя следующие положения:

-     Профессионализация – это целостный процесс профессионального становления личности и обретения ею социальной зрелости.

-     Профессиональное становление – это не кратковременный акт, который охватывает лишь период обучения профессии, а длительный и многоуровневый процесс, который состоит из четырех основных стадий (оптации, профессионального обучения и подготовки, профессиональной адаптации и профессионализации (первичной, вторичной), мастерства и выхода на пенсию.

1.Стадия оптации – профессиональное становление личности начинается через формирование профессиональных намерений. Учеба в старших классах носит профессионально ориентированный характер. Изменяется социальная ситуация развития: происходит столкновение желаемого будущего и реального настоящего, которое приобретает характер кризиса учебно-профессиональной ориентации, причиной которого является необходимость выбора способа получения профессионального образования. Часто наступает разочарование в выбранной профессии на стадии профессионального обучения и подготовки. Это кризис профессионального выбора.

2. На стадии профессиональной адаптации изменяется ситуация профессионального развития: новый разновозрастный коллектив и социально-профессиональные ценности, иная социальная роль и иерархическая система производственных отношений, новый вид текущей деятельности – профессиональный. Причина кризиса на этой стадии – несовпадение профессиональной действительности и ожиданий.

3. На стадии первичной и вторичной профессионализации прослеживается неудовлетворенность профессиональной жизнью, потребность в профессиональном росте. Если перспектив нет, ощущается дискомфорт.

4. Стадия мастерства – специалист становится профессионалом. Выработан индивидуальный стиль деятельности, появилась вторичная специализация. Происходит стабилизация всех сторон профессиональной жизни, что может способствовать профессиональной стагнации. Человек «перерастает» свою профессию. Если не удовлетворяется потребность в самореализации, то человек испытывает недовольство собой, профессией. Это кризис социально-профессиональной самореализации.

5. Выход на пенсию. Кризис утраты профессии, связанный с необходимостью усвоения новой социальной роли, норм поведения. Острота протекания зависит от характера трудовой деятельности, семейного положения и здоровья.

Переход к каждой последующей стадии закладывается в ходе предыдущей и сопровождается возникновением у субъекта ряда противоречий и кризисных ситуаций [96].

Таким образом, можно сделать вывод, что профессионализация – это многоэтапный процесс, длящийся практически всю жизнь, неразрывно связанный с возрастным развитием личности, жизненными кризисами и общим ее становлением. Причина многоэтапности заключается в том, что объективные и субъективные условия, в которых осуществляется профессиональное становление личности, не остаются постоянными на всем его протяжении, они качественно изменяются. Для каждого этапа характерна своя ситуация развития, своя ведущая форма активности, своя конкретная задача профессионализации, свой кризис. Решение человеком этой задачи приводит к качественным и количественным изменениям ситуации развития, что в свою очередь, обуславливает переход на следующую стадию профессионального становления личности и выход из сложной кризисной фазы.

Э.Ф. Зеером, Э.Э. Сыманюк подробно описаны кризисы профессионального становления личности, под которыми понимается непродолжительный во времени период кардинальной перестройки личности, изменение вектора ее профессионального развития, где перестройка смысловых структур профессионального сознания подготавливает смену способов выполнения деятельности, приводит к изменению взаимоотношений с людьми, смене профессии.

Ими выделены нормативные и ненормативные кризисы профессионального становления личности. Нормативные кризисы, обусловлены возрастной периодизацией, встречаются при переходе от одной стадии профессионализации к другой и не несут негативного влияния на личность. Ненормативные – кризисы профессионализации, вызванные психотравмирующими факторами, неблагоприятными обстоятельствами.

1. «Кризис рождения профессионала», попадающий на период ранней взрослости, связан с задачей окончательного перехода к самостоятельной жизни и независимости от родителей и начало самостоятельной профессиональной деятельности. Он включает в себя целый ряд психологических сложностей: трудность вхождения в жесткий ритм, неуверенность в своих возможностях, необходимость доучиваться, а иногда и переучиваться, адаптация к профессиональным взаимоотношениям и т.д.

2. Нормативный кризис 30-летних – один из самых острых кризисов возрастного развития. В профессиональном плане основным его содержанием становится потребность в подведении итогов, чувство некоторого застоя и потребность в ощутимых переменах, наряду с некоторым страхом перед ними.

3. Нормативный «кризис середины жизни» (40-44 года) в профессиональной деятельности часто воспринимается как возможность последнего рывка в достижении желаемого профессионального уровня. Прежде всего, поэтому он опасен увеличением темпов работы, дополнительными нагрузками, приводящими к перенапряжению, следствием которого на следующем этапе могут быть утомление, апатия, снижение эффективности деятельности, соматические и психические заболевания.

4. Предпенсионный кризис, усугубляющийся физиологическими изменениями [67].

Опираясь на выше сказанное, заметим, что каждый кризис является сензитивным периодом для выработки каких-либо важных для профессионала качеств личности и путь выхода из него зависит от особенностей предшествующего периода, а также от индивидуальных психических особенностей. Способы прохождения кризисов оказывают существенное влияние на дальнейшее развитие личности профессионала.

Одной из главных причин, обусловливающих ненормативные кризисы профессионального становления, результатом которых, возможны появления профессиональных деформаций, является потеря ценностных ориентаций, что влечет за собой изменение профессиональных возможностей, проявляющихся в агрессивности, невротичности, депрессивности, эмоциональном сгорании.

Поскольку ценности существуют и реализуются в деятельности, то и изменение профессионального сознания, смена профессиональных ценностных приоритетов связана с развитием прежде всего профессиональной рефлексии специалиста.

Говоря о взаимовлиянии профессии на личность, можно выделить несколько основных положений:

1. В процессе выполнения профессиональной деятельности формируется профессиональная избирательность восприятия, вычленяющая из окружающего мира значимые, с точки зрения профессионала, свойства и стороны.

2.      Происходит осознание и оценка тех психических особенностей, которые необходимы для успешной работы.

3.      Развиваются и совершенствуются профессионально важные качества, взаимосвязи между которыми заменяются с приобретением опыта.

4.      Компенсаторное профессиональное приспособление, которое позволяет специалисту успешно выполнять работу даже при снижении показателей некоторых функций (например, какого-либо анализатора).

5.      Различные психические свойства и процессы приобретают своеобразную «порциальность», и по-разному проявляются при решении профессиональных и непрофессиональных задач.

6.      Овладение саморегуляцией профессиональной деятельности влияет на проявление свойств нервной системы и темперамента [87].

По мнению таких специалистов в области психологии труда, как А.К. Маркова, Э.Ф. Зеер и других, труд в целом положительно влияет на человека и его личность, но объективно существуют обстоятельства, определяющие появление профессиональной деформации личности. Диапазон их чрезвычайно широк: от перенапряжения нервной системы и режима работы, до плохого психологического климата и социальной ситуации в целом.

Еще в начале XX века Питирим Сорокин, рассматривая вопросы социальной стратификации и мобильности, для обозначения влияния профессиональной деятельности на человека (прежде всего в негативном аспекте) ввел понятие «профессиональной деформации». В 1960-е годы к этому понятию обратились специалисты в области юридической психологии (А.Р. Ратинов, С.П. Безносов и другие).

Сегодня в психологии труда активно ведутся исследования профессиональной деформации педагогов, врачей, практических психологов, журналистов, социальных работников, руководителей и др.

Одновременно с термином «профессиональная деформация» в этих работах используются (примерно в одном и том же значении) такие термины, как «профессиональная деструкция» и «профессиональная деградация» (А.К. Маркова, С.А. Дружилов, Е.А. Климов, Н.С. Пряжников, Е.Ю. Пряж-никова, А.Ф. Шикун и др.).

Нам представляется необходимым рассмотреть некоторые точки зрения психологов на изучаемый предмет:

а) деградация (от лат. gradus – ступень) – изменение в сторону ухудшения, утрата ранее накопленных профессиональных свойств;

 б) деформация (от лат. deformatio – изменение формы) – изменение в результате воздействия внешних и внутренних факторов;

в) деструкция (от лат. destructio) – нарушение, разрушение сложившейся структуры.

Итак, слово «деформация» (искажение) означает изменение размера и формы тела под воздействием внешней среды.

В нашем случае, воздействие внешней среды – это профессиональная деятельность, в широком смысле слова, и все сопутствующие этой деятельности явления, предметы, общение и т.д., в узком, поэтому нам представляется наиболее целесообразным использование термина «профессиональная деформация», поскольку бесспорно речь идет о редукции свойств субъекта труда как системной разноуровневой организации психики (по Е.А. Климову), нарушении целостности личности, снижении ее адаптивности и, как правило, продуктивности деятельности. Термины «деградация» и «деструкция» в меньшей мере отражают суть происходящих изменений структуры деятельности, и имеют однозначно отрицательную смысловую окраску.

По отношению к профессии деформацию, по мнению С.Г. Геллерш-тейна, нужно понимать шире. Согласно его точке зрения, «всякое изменение, наступающее в организме и приобретающее стойкий характер, есть профессиональная деформация, если это изменение вызвано профессиональной работой». Таким образом, широта данного определения предполагает распространение его на все стороны физической и психической организации человека, изменяющиеся под вилянием профессии, а само воздействие носит ярко выраженный отрицательный характер [44].

Ряд причин профессиональной деформации разнообразен. Часто указываются экономические, политические, правовые, социальные, психологические, педагогические и т.п. причины или факторы деформации специалиста, но одной из основополагающих многие авторы называют специфику ближайшего социального окружения, с которой вынужден общаться специалист – профессионал. Примером тому может служить контингент осужденных, с которым необходимо общаться сотрудникам правоохранительных органов. Возможно также, что возникновение деформации личности может быть спровоцировано и усугублено ролевыми конфликтами (ролевые диспозиции), недостатком социальной поддержки со стороны ближнего окружения.

Причинами возникновения профессиональной деформации специалиста могут стать неуверенность в собственных силах и знаниях (компенсация, функциональная защита, обращение к неадекватным защитным механизмам), регулярные перенагрузки физические и психические, гиперответственность [74].

Интересно отметить, что в зарубежной психологии не встречается термин «психологическая деформация». Термин «burnout», введенный американским психиатром Х.Дж. Фреденбергером в 1974 году определял состояние психического истощения с ощущением собственной бесполезности у человека [134].

В отечественной литературе встречается близкое понятие «астения переутомления». Предполагается, что развитию переутомления и астении предшествует более или менее длительный период волевого умственного напряжения, работы в условиях утомления [30].

Выделено множество самых разнообразных теоретических подходов к описанию психического выгорания, которые можно объединить в три большие категории в зависимости от его источника: интерперсональные подходы, индивидуальные подходы и организационные подходы.

Представители интерперсональных подходов усматривают традиционную причину выгорания в асимметрии отношений между работниками и клиентами, что подчеркивает важность межличностных взаимоотношений в возникновении «выгорания».

Среди индивидуальных подходов наибольшего внимания заслуживает экзистенциальный, где главной причиной выгорания считается неудачный поиск смысла жизни в профессиональной деятельности.

В числе ученых, занимавшихся и занимающихся исследованием проблемы психического выгорания можно назвать Х. Фреденбергера, К. Кондо, К. Маслач, А. Пайнс и других [134]. Среди отечественных психологов отметим исследования рассматриваемой проблематики в работах Т.В. Форманюк, Н.В. Орла, А.А. Рукавишникова, Т.В. Большаковой и других [196], [134], [170], [30].

Согласно современным данным, под психическим выгоранием понимается состояние физического, эмоционального и умственного изнеможения, проявляющееся в профессиях социальной сферы, включающее эмоциональную истощенность, деперсонализацию и редукцию профессиональных достижений, где эмоциональное истощение понимается как чувство опустошенности, усталости и «сухости» человека при его общении с другими людьми; деперсонализация предполагает циничное отношение к труду и объектам своего труда; редукция профессиональных достижений представляет собой возникновение у работников чувства некомпетентности в своей профессиональной сфере, осознание неуспеха в ней [74].

Факторами, влияющими на возникновение выгорания, называют следующие:

-     внешние факторы: хроническая напряженная психоэмоциональная деятельность; дестабилизирующая организация деятельности; повышенная ответственность за исполняемые функции и операции; неблагополучная психологическая      атмосфера профессиональной деятельности; психологически трудный контингент, с которым имеет дело профессионал в сфере общения.

-     внутренние факторы: склонность к эмоциональной ригидности; интенсивная интериоризация обстоятельств профессиональной деятельности; слабая мотивация эмоциональной отдачи в профессиональной деятельности; нравственные дефекты и дезориентация личности.

Отметим, что выгорание является относительно самостоятельным психическим феноменом, отличающимся от сходных психофизиологических состояний, таких как стресс, утомление и депрессия.

Итак, сравнив два вышеописанных психологических феномена, отметим следующее:

Во-первых, важно отделить понятие профессиональной деформации от понятия синдрома «эмоционального выгорания». Безусловно, оба эти состояния являются результатом негативного взаимодействия профессии и личности индивида. Оба они связаны с работой в социальной сфере субъекта, сфере «Человек – Человек». Оба представляют собой самостоятельные психические феномены и конечный результат сложного баланса факторов внешнего окружения и внутреннего состояния личности. Оба приобретаются субъектом в ходе его жизнедеятельности. Но между ними существует основное различие, которое заключается в том, что о выгорании принято говорить в контексте профессиональной деятельности, а профессиональная деформация относится, в основном, к жизни вне работы.

Таким образом, используя условную оппозицию «Профессионал – Человек», можно более наглядно представить разницу между этими двумя феноменами: «Я как профессионал» – часть личности, которая ответственна за выполнение профессиональных обязанностей как носитель необходимых для этого знаний, этических установок и принципов, максимально проявляющаяся в профессиональной деятельности. «Я как человек» – более центральная («своя») часть личности, включающая в себя некие обыденные представления о жизни и о себе, житейские установки и принципы, проявляющаяся, в основном, в так называемой «личной жизни». Пользуясь этими определениями, «синдром выгорания» можно представить как потерю контролирующей роли «Я профессионального» и внедрение «Я человеческого» в область профессиональной компетенции. На работе специалисты «по-человечески» устают и испытывают раздражение. Профессиональная деформация, напротив, представляется расширением господства «Я профессионального» в область деятельности «Я человеческого», т.е. в нерабочей ситуации, например, приходя домой, человек продолжает вести себя как специалист [74].

Во-вторых, отметим наибольшую разработанность в методологическом и практическом разрезах проблемы выгорания по сравнению с количеством исследований явления профессиональной деформации личности, несмотря на более позднее внедрение термина «эмоциональное выгорание» в научно-психологический понятийный оборот, и, помимо этого, непредставленность исследований профессиональной деформации в зарубежных источниках.

Исходя из этого, профессиональную деформацию можно рассматривать как отрицательное влияние профессии на психологические и физиологические характеристики человека, затрудняющие его поведение в повседневной, «непрофессиональной» жизни.

В определении профессиональной деформации в качестве отрицательного воздействия на личность профессии склонен и Е.И. Рогов. «Освоение личностью профессии, – пишет автор, – неизбежно сопровождается изменениями в ее структуре, когда, с одной стороны, происходит усиление и интенсивное развитие качеств, а с другой – изменение, подавление и даже разрушение структур, не участвующих в этом процессе. Если эти профессиональные изменения расцениваются как негативные, т.е. нарушающие целостность личности, снижающие ее адаптивность и устойчивость, то их следует рассматривать как профессиональные деформации». При этом автор указывает, что профессиональная деформация – это всегда включенная в процесс жизнедеятельности специфическая форма активности личности, в рамках которой осуществляется становление и реализация субъекта [162].

То есть, профессиональную деформацию в данном случае следует рассматривать как неизбежный определитель направленности развития личности, накладывающий иногда негативные отпечатки на жизнедеятельность индивида.

Л.Н. Корнеева также подчеркивает разнообразное негативное воздействие профессии на личность, определяя профессиональную деформацию как резкое заострение, огрубление и перенесение во вне профессиональных привычек, стиля мышления и общения и особенностей личности, которое осложняет взаимодействие человека с другими людьми, часто делая свое поведение неадекватным обстановке [95].

Анализ исследовательской литературы по проблеме профессиональной деформации личности показал, что основным направлением работ по этой проблеме является изучение взаимосвязи между субъектами и индивидными характеристиками людей-профессионалов. Эффекты этой взаимосвязи в основном отражают психофизиологический аспект существования индивидуальности специалистов, который проявляется в профессиональных заболеваниях преимущественно соматического характера. Параллельно проводится изучение чисто психологических особенностей познавательных процессов индивида в труде, при этом исследование проблемы осуществляется при рассмотрении конкретных проявлений по отношению к некоторым отдельным профессиям и специальностям.

Осуществление профессиональной роли, оказывает заметное влияние на такие элементы структуры личности, как ценностные ориентации, установки, мотивы, отношения к другим людям. В профессии личность, в некоторой степени, приобретает систему усвоенных ролей. Кроме этого, изменения, происходящие с личностью в ходе деятельности, зависят не только от функциональной структуры выполняемой деятельности или от способа вхождения в профессиональную общность, но и от того, как долго личность включена в нее, реализуя свою профессиональную роль, то есть зависят от стажа.

Последствия занятия конкретным видом труда для развития личности в значительной мере определяются тем, насколько он сочетает в себе практическую и теоретическую, физическую и умственную, организаторскую формы деятельности, т.е. универсальность профессиональной деятельности является важным фактором развития личности. Однако, как бы ни была универсальна профессиональная деятельность, деформация может осуществляться на всех этапах профессионального становления и развития. В сфере личности она приобретает характер акцентуаций, в сфере деятельности – формируются жесткие, негибкие стереотипы, а в отношении объекта деятельности –  проявляется в стремлении типизации, расчленения, примитивизации. Профессиональная деформация личности происходит под влиянием содержания и своеобразия условий, в которых протекает деятельность, поэтому для понимания причин ее возникновения в личности, в первую очередь, необходимо рассмотреть специфику трудовой деятельности профессионала.

Согласно концепции Е.А. Климова, профессию учителя, можно отнести к социально-профессиональной группе (группе учащенных социальных контактов) типа «Человек-Человек». Данная группа профессий характеризуется специфическими чертами: во-первых, работа оказывается всегда новой, ряд ее моментов недоступен внешнему наблюдению и учету, во-вторых, свойства «продукта» педагогического труда определяются характером и свойствами самого исполнителя, а также наличием «призвания», в-третьих, существует необходимость путем специальной подготовки постоянно развивать психические и физиологические способности (в противном случае совершается «насилие над психикой» и как результат возникают подавленность, раздражительность); в-четвертых, особенностью такой работы являются часто такие психофизиологические последствия, такие как переутомление из-за постоянного волевого напряжения, активной работы сознания, а также напряженность [86].

Трудно перечислить все эмоциогенные факторы деятельности учителя и условий, в которых он работает, являющихся по своей природе как субъективными, так и объективными. Это и феминизированность профессии учителя, имеющая ряд отрицательных последствий: повышенная, по сравнению с мужчинами в три раза, заболеваемость психическими болезнями, высокая «стрессируемость», вызываемая бытовыми неурядицами из-за не меньшей загруженности работой по дому, отсутствия нормальных жилищных условий, недостаточности внимания, уделяемого домочадцами, низкой оплатой труда и т.п., что нередко приводит к фрустрации как предпосылке различных психических заболеваний; и «старение» учительства, наблюдаемое сейчас в виду оттока молодых кадров из школы в другие сферы; и возрастной признак, когда педагог вынужден работать, строить партнерские отношения с субъектом (ребенком) значительно младше себя: учитель просто обязан учитывать психологические особенности ребенка, он должен какое-то время проживать чужую жизнь, существовать в логике другого. Таким образом, хороший педагог периодически вынужден из взрослого состояния возвращаться в детство. Подобные перевоплощения не проходят бесследно, они приводят к профессиональной деформации личности, проявляющейся в устойчивой привычке к морализаторству, наставительному тону, авторитарности в поведении и т.п. [149].

Спектр проблем у учительства, как мы видим, весьма разнообразен. Помимо перечисленного, у многих преподавателей отмечают нарастающее чувство неудовлетворенности выбранной профессией, которое часто приводит к психосоматическим расстройствам; сложности во взаимоотношениях в школьной структуре как по вектору «учитель – учитель», «администрация – учитель», так и по вектору «учитель – родители», «учитель – ученик».

После 10-15 лет работы наблюдаются «педагогические кризы» (спад профессиональной деятельности учителя), которые состоят в стремлении к новаторству), учитель-новатор сталкивается с проблемами рамок школьной программы, сжатыми сроками обучения, отсутствием отдачи со стороны учеников), в использовании учителем своих излюбленных приемов, что затрудняет его деятельность (шаблонность и стереотипность деятельности), в возможной изоляции педагога от коллектива, что вызывается чувством одиночества, напряженности, неверия в себя [70], [133], [162].

В практике педагогической деятельности существует проблема, связанная с отсутствием переоценки признанных мастеров дела, хотя в процессе их дальнейшего становления вполне возможно появление и отрицательных реакций, которые могут оказывать негативное влияние, в том числе, и на личность ученика. Опыт часто приводит к формированию профессиональных алгоритмов педагогической деятельности, что становится одной из причин устойчивости авторитарных педагогических установок учителя, выступающих преградой для проникновения нового опыта, создавая иллюзию всезнания [171].

Таким образом, для профессии учителя до сих пор характерно определение успешности деятельности по стажу, а не по эффективности педагогического взаимодействия и результативности самой деятельности. Поэтому данное противоречие, в купе с описываемыми проблемами, на наш взгляд, можно назвать одной из основных проблем среды учительства, которая предопределяет возникновение педагогической деформации личности среди них.

Э.Ф. Зеером [66] предложены такие профессиональные деформации, как:

1.       общепрофессиональные деформации (типичные для работников данной профессии);

2.       предметные деформации (возникающие в процессе специализации);

3.       индивидуальные деформации (обусловленные чрезмерным развити­ем качеств, акцентуаций);

4.       профессионально-типологические деформации (как результат наложения индивидуально-психологических особенностей личности на психологическую структуру профессиональной деятельности).

Общепрофессиональные деформации характеризуют сходные измене­ния личности у всех педагогов. Наличие этих деформаций делает учителей, преподающих разные предметы, работающих в разных учебных заведениях, проповедующих разные педагогические взгляды, с разным темпераментом и характером, похожими друг на друга. Эти инвариантные особенности обусловлены спецификой пространства, в котором существует личность учителя-профессионала. Здесь произошло сближение субъекта деятельности со средствами этой деятельности. Кроме того, педагогическая деятельность имеет свой, особенный объект воздействия, который в отличие от большинства профессий обладает существенной активностью. В ходе взаимодействия с субъектом учитель, используя свою личность как инструмент влияния на него, прибегает к более простым и действенным приемам, в совокупности известным как авторитарный стиль руководства. В результате в его личности появляются такие образования, как назидательность, излишняя самоуверенность, догматичность взглядов, отсутствие гибкости, является безапелляционность педагогов, их консервативность, закрытость в общении, оценочность суждений, которые, как правило, переходят в черты характера и находят свое отражение в познавательных процессах. Реализуя свои ролевые позиции, передавая образцы готового опыта ученикам, учителя иногда не только не способствуют развитию ребенка, но и сами становятся невосприимчивы к новому опыту, неспособны к творческому, нестандартному решению проблемных ситуаций [149].

Профессионально-типологические деформации выступают как результат слияния личностных особенностей с соответствующими структурами функционального строения профессиональной деятельности в целостные поведенческие комплексы. Е.И. Рогов выделяет [162] в педагогической деятельности четыре типологических комплекса проявлений профессиональной деформации личности, условно определяемые как «просветитель, предметник, коммуникатор и организатор».

 «Просветитель» – длительное пребывание в профессии сформировало склонность к мудрствованию, которая в зависимости от обстоятельств проявляется как морализаторство или бесплодное созерцание.

«Предметник» – профессиональная деформация проявляется в попытках внести элемент «научности» в любые, даже бытовые, си­туации, неадекватно используя наукооб­разные способы оценки и поведения.

«Коммуникатор» – излишняя общительность, говорливость, минимальная дистанция общения, стремление затрагивать в общении интимные темы.

«Организатор» – избыточная активность, склонность вмешиваться в чужую жизнь, стремление командовать, организовывать «все и вся»

Особенности каждого из этих комплексов могут со временем проявиться в структуре личности, которая претерпевает изменения, аналогичные происходящим при акцентуациях.

Предметные (специфические) профессиональные деформации обусловлены спецификой преподаваемых учебных дисциплин. Даже по внешним признакам легко определить, какой предмет преподает данный учитель: рисование или физкультуру, математику или русский язык. Учителя – герои юмористических рассказов – чаще всего имеют именно этот вид деформации.

Например, у преподавателей языка с годами в речи проявляется артикулированность, склонность к повторениям. Кроме того, у них обнаруживается непроизвольная болезненная реакция на ошибки, им так и хочется исправить, но, не замечая, они поправляют не только учеников, но и остальных собеседников.

У преподавателей естественных наук, привыкших ценить однозначность и точность формулировок, постепенно развивается склонность обмениваться только конкретной однозначной информацией, даже в обществе людей, далеких от круга их профессионального общения, что воспринимается остальными как педантизм, сухость, а нередко порождает у собеседника растерянность и недовольство. Они забывают, что в общении важны и другие компоненты, такие как: разнообразные способы обмена любезностями, беседы на, казалось бы, неинформационные темы (например, о погоде), которые на самом деле несут ценную информацию об отношениях людей.

Индивидуальные деформации определяются изменениями, которые происходят со структурами личности и внешне не связаны с процессом профессиональной деятельности, когда параллельно процессу становления профессионально важных качеств, происходит развитие качеств, не имеющих, на первый взгляд, прямого отношения к профессии учителя. Подобный феномен может быть объяснен тем, что личностное развитие осуществляется не только под влиянием тех действий, приемов, операций, которые выполняет учитель, но, прежде всего, обусловлено его личностной направленностью. Особенности профессиональной деформации зависят не только от профессии, выбор которой в значительной мере определяется задатками и установками личности. Когда у сотрудников очевидны какие-то общие черты характера, их специфика (в перспективе – профессиональная деформация) обусловлена не только влиянием профессии, но и тем, что ее выбрали люди, обладающие сходными склонностями.

Некоторые исследователи утверждают, что одним из основных механизмов возникновения профессиональной деформации личности учителя, являются действия психологических защит, которые начинают складываться у них уже во время обучения в вузе. Их действие может приводить к высокомерию, надменности в поведении учителя, «маскирующих» его беспомощность и некомпетентность, неуверенность в себе и чувство вины [21].

Учителям свойственен излишне упрощенный подход к проблемам, категоричность суждений, авторитарность, поучающая манера общения, обобщенность восприятия людей, подавленное чувство юмора. Но с другой стороны, эффективность обучения связана именно с умением преподавателя упрощать материал, чтобы максимально приблизить его к жизненному опыту учащегося. Неудивительно, что люди, многие годы занимающиеся в сфере педагогики, зачастую приобретают навык давать любому человеку, с которым они общаются, больше разъяснений, чем нужно. Правда, это выглядит, как стремление поучать, и часто производит отталкивающее впечатление.

Пытаясь обобщить психологический портрет пациентов – педагогов, по данным методик MMPI, Розенцвейга, Дембо-Рубинштейна, проективного рисунка и клинической беседы, И.П. Дмитроченкова и Н.В. Ланина пришли к выводу, что для учителей характерны высокая тревожность, беспокойство, завышенная самооценка [149].

Исследования А.А. Бодалева, Н.В. Кузьминой, В.А. Сластенина [28, 97, 180] и других свидетельствуют о преобладании в профессиональной деятельности части учителей тенденции навязывания своего образа «Я» учащимся и окружающим взрослым. Возникает нервозоподобная потребность в эксплуатации других, стремление к власти.

Е.В. Улыбина обращает внимание на повышенную агрессивность педагогов, что тоже может говорить о профессиональной деформации. Действительно, учителя обладают большими возможностями проявления жестокости, и как показывает статистика школьных неврозов по публикуемым сведениям, эти возможности учителями используются. Эти данные подтверждаются результатами исследований Н.М. Симоновой, которая на основании анализа записей учителей в дневниках более 200 учащихся в возрасте от 10 до 15 лет, которые свидетельствуют об агрессивности и манипулятивных тенденциях учителей в общении с ребенком, сделала вывод, что преобладающей направленностью педагогического общения является репрессивная направленность [149].

Ряд исследователей утверждает, что высокий уровень внутренних конфликтов у педагогов связан, прежде всего, с необходимостью соответствовать высокому уровню социальных ожиданий окружающих и с перенапряжением физических сил, необходимых для выполнения профессиональных обязанностей. Увеличение стажа работы и возрастание учебной нагрузки, неизбежно приводит к накоплению усталости, нарастанию тревожных переживаний, раздражительности, эмоциональной и интеллектуальной истощенности, депрессивным переживаниям, ограничениям в профессиональной деятельности [46], [70], [121].

Е.В. Иванова отмечает, что средне статистическому учителю присущи такие качества и свойства, как: общительность, открытость, деликатность, предпочтение деятельности, связанной с людьми, активность, средний уровень интеллекта, ограниченность (часто только работой) спектра интеллектуальных интересов, морализаторство, дипломатичность, подавляемость авторитетом, любезность, социальная зависимость, разговорчивость, низкий уровень притязаний, добросовестность, ответственность, преобладающее чувство долга, связанность правилами и стандартами морали, склонность к чувствительности, сентиментальности, зависимости, утонченность, непостоянство суждений, ипохондричность, завистливость, тревожность, фиксированность на неудачах, способность к воображению и идейности, присуще желание «все бросить», проницательность, корректность и отстраненность в общении, расчетливость, честолюбивость, предпочтительность общения с людьми своего круга, ранимость, склонность к самоупрекам, консерватизм, склонность к нравоучениям, неприятие новаций, умение контролировать эмоции, заботливость в отношении  мнения окружающих о себе, напряженность, раздражительность, высокое самомнение, экстравертированность в социальных контактах, склонность к групповой солидарности, конформизм.

Авторитарность, ригидность и некритичность мышления свойственны учителю, вообще, что обусловлено спецификой выполняемой профдеятельности и особенностями существования преподавателя в социуме [74].

С.П. Андреев, В.Е. Орел выделяют специфические особенности труда учителя, обуславливающие его предрасположенность к профессиональной  деформации. Таковыми особенностями являются:

-     высокий уровень психической ригидности, которая затрагивает преимущественно эмоционально-аффективную сферу. С ней связано малоадаптивное поведение, так как оно способствует фиксации стереотипа реагирования на сложные ситуации нервно-психического напряжения. Данные стереотипы проявляются в поведении учителя в стремлении поучать, подчинять, критиковать, упрощать. При этом мотивационная ригидность может проявляться в неэффективной и медленной перестройке системы мотивов, в обстоятельствах, требующих от субъекта гибкости и изменения характера поведения. Доминирующей мотивацией зачастую здесь является мотивация избегания неудач, что, естественно, препятствует достижению успеха в любой сфере жизнедеятельности;

-     некритичность учителя, которой свойственны: ненастойчивость, неспособность к адекватному оцениванию своих действий, неготовность исправлять ошибки и принимать новые формы знаний, неспособность к компромиссным и новаторским решениям, является следствием неадекватной самооценки. Она оттормаживает саморазвитие педагога как личности и профессионала, способствует усугублению взаимоотношений как в семье, так и в школьном коллективе;

-     авторитарность педагога, отражающая стремление максимально подчинить своему вниманию партнеров по взаимодействию и общению является проявлением недостаточного уровня самопринятия, результатом искаженной Я-концепции. Наличие у учителя негативной Я-концепции отрицательно сказывается не только на его поведении в классе (агрессивность, желание добиться доминирующей позиции по всем, угнетение, отсутствие веры в способности учащихся и т.п.), но и на Я-концепции его учеников и даже на их успеваемости [5].

Нас интересует профессиональная деформация личности педагога с точки зрения рефлексивного основания, которое включает в себя личностный, деятельностный и интерактивный уровни, раскрывающие аспекты его профессиональной деформации:

1) на личностном уровне профессиональная деформация педагога заключается в развивающейся авторитарности по отношению к учащимся, ее особенностями являются: жесткая централизация своих управленческих функций, сосредоточение в руках педагога всей полноты власти, подавление инициативы учащихся, недопущение их к решению важнейших вопросов совместной деятельности, преимущественное использование приказов и распоряжений, различных форм наказания для осуществления на них соответствующего воздействия;

2) ригидность по отношению к профессиональной деятельности проявляется на деятельностном уровне и выражается в неспособности педагога изменить представления об окружающей действительности в соответствии с ее изменениями, в неспособности изменить структуру своих аффективных проявлений, в склонности к образованию сверхценных идей и целей, несовместимых с условиями современной работы и жизни, в эгоцентризме и повышенной самооценке, в узости интересов, упрямстве, застреваемости на одних и тех же мыслях и эмоциях;

3) некритичность, проявляющаяся на интерактивном уровне, заключается в  наличии социальных стереотипов, непозволяющих адекватно оценивать себя и свою профессиональную деятельность в кооперации и коммуникации.

Подводя итоги, можно сделать следующие выводы:

Для процесса профессионализации характерно формирование у различных людей сходных особенностей личности, т.е. профессиональная деятельность может задавать направления развития личности. Это происходит под влиянием требований профессии, сходства условий труда, быта, общения, а также, из-за того, что одну и ту же профессию выбирают люди, имеющие схожие склонности, задатки, личностные свойства.

Многие психологические проблемы в профессиональной деятельности учителя особенно обостряются в периоды возрастных кризисов, когда идет переоценка собственных ценностей и целей жизни. Сначала происходят скрытые, а затем явные существенные перестройки в картинах мира, в системах ценностей, в том числе – профессиональных, на фоне которых происходит потеря личностных смыслов, которая влечет за собой тревожность, беспокойство, раздражительность, депрессивность, агрессивность, явные ограничения в профессиональной деятельности.

Профессиональная деформация личности педагога может проявляться в виде авторитарности по отношению к учащимся, ригидности по отношению к деятельности, некритичности по отношению к педагогическим поступкам. Из-за отсутствия или низкого уровня профессиональной рефлексии, являющейся механизмом осознания собственных действий на личностном, деятельностном и интерактивном уровнях у учителей происходит развитие профессиональной деформации, которая оказывает негативное влияние на профессиональную деятельность педагога, а также на развитие его личности.

1.3 Роль ценностно-смысловой сферы педагога в развитии

профессиональной рефлексии

Модернизация образовательной системы, меняющиеся в связи с этим профессиональные установки, отсутствие установившихся требований к результатам деятельности школы, к профессиональным качествам учителя вынуждают его постоянно выбирать между естественным стремлением личности к стабильности и необходимостью ломки старых представлений, смены ценностной системы.

Современное состояние системы образования объективно актуализировало потребность в ценностном самоопределении у педагогов.

Ценностно-смысловая сфера личности – это функциональная система, формирующая смыслы и цели жизнедеятельности человека и регулирующая способы их достижения. С одной стороны, ценностно-смысловые ориентации прививаются человеку социумом, но, с другой стороны, и сам человек активно формулирует и конкретизирует их, принимая, изменяя или отвергая ценности и смыслы, предлагаемые социумом. На каждом этапе жизни у человека, исходя из социальных ценностей или биологических потребностей, должны появиться некие цели жизнедеятельности, для реализации которых необходимо понимание (или даже ощущение) их смысла. Именно такая осмысленность цели дает человеку энергию для ее реализации, делая ее приоритетной.

Психологической основой ценностно-смысловой сферы личности является многообразная структура потребностей, мотивов, интересов, целей, идеалов, убеждений, мировоззрения, участвующих в создании направленности личности, выражающих социально детерминированные отношения личности к действительности.

По мнению большинства авторов (Б.Г. Ананьев, К.А. Альбуханова-Славская, А.В. Брушлинский, Л.Ф. Вязникова, А.А. Деркач, Д.А. Леонтьев, В.Д. Ольшанский, И.Г. Петров, С.Л. Рубинштейн, А.В. Серый, В.А. Ядов и др.), ценностно-смысловая сфера, определяя центральную позицию личности, оказывает влияние на направленность и содержание социальной активности, общий подход к окружающему миру и самому себе, придает смысл и направление деятельности человека, определяет его поведение и поступки. Человек стремится обрести смысл и ощущает фрустрацию или экзистенциальный вакуум, если это стремление остается нереализованным.

 «Ценности как феномен идеального обладают энергетической активностью и «существуют» в деятельности. Иначе говоря, идеальные образы реализуются в деятельности.

Категория ценности, ценностных ориентаций, является одной из самых сложных в философии, социологии, культурологии и психологии. Ценности выступают основанием для осмысления, познания и конструирования целостного образа социального мира, для регуляции человеческого поведения во всех его проявлениях при принятии решений в ситуации выбора» [40, c. 48].

Как отмечал Б.Г. Ананьев, изучение личности начинается с определения ее статуса, при этом сама личность рассматривается как совокупный эффект социальных ситуаций развития. Деятельная, субъективная сторона выступает в рамках определенного статуса. Позиция личности представляет сложную систему отношений личности к обществу в целом, различным общностям и сообществам  (в том числе и профессиональным), к которым она принадлежит или стремится принадлежать, к профессиональной деятельности, к самой себе. Кроме того, в эту систему входят установки и мотивы, которыми личность руководствуется в своей деятельности, а также цели и ценности, на которые направлена эта деятельность.

Все эти различные характеристики личности составляют существенные моменты ее внутреннего мира и общественного поведения, направленного на освоение, переживание и воспроизводства ценностей жизни.

Б.Г. Ананьев акцентировал внимание на том, что «имеется общий центр, в котором сходятся исследования социологов, социальных психологов и педагогов. Этим общим центром являются ценностные ориентации групп личности, общность целей деятельности, жизненная направленность или мотивация поведения людей» [4, с. 299-300]. 

Поэтому, подчеркивал Б.Г. Ананьев, психологические исследования личности невозможны без социально-философского (аксиологического) и социально-психологического изучения этих ценностей [4].

С.Л. Рубинштейн, анализируя деятельность, указывает, что действие человека включает цели, к которым он стремится, учет (восприятие и осмысление) условий, в которых должна быть осуществлена деятельность, мотив, который побуждает к этому действию. В качестве мотива или побуждения к действию обычно выступает переживание чего-то личностно значимого для индивида. Обращая внимание на то, что каждое действие человека и, следовательно, его деятельность выражают отношение действующего субъекта к окружающему миру,  другим людям, самому себе, С.Л. Рубинштейн подчеркивает, что деятельность, таким образом, имеет как внешнее, так и внутреннее содержание. Одним из фрагментов внутреннего содержания деятельности выступают ценности [167], [168].

Продолжая эту мысль, Б.Ф. Ломов выделяет в качестве основных образующих деятельности мотив, цель, планирование деятельности, разработку текущей информации, оперативный образ, принятие решения, действия, проверку результатов и коррекцию действий. Указывая, что процесс целеобразования носит личностный характер, автор прямо не указывает, какие еще факторы, помимо мотивов, влияют на выбор субъектом цели, средств желаемого результата [110]. Однако, как утверждает А.А. Деркач, профессиональные ценности субъекта деятельности существенно влияют на этот выбор [51, с. 588].

В психологических исследованиях обнаруживается использование других понятий, сходных по содержанию с ценностями: Б.Г. Ананьев (основная жизненная направленность), С.Л. Рубинштейн (динамическая тенденция), А.Н. Леонтьев (смыслообразующий мотив), В.Н. Мясищев (доминирующие отношения), Д.Н. Узнадзе (установка), В.А. Ядов (диспозиция), Б.С. Братусь (смысловые ценности), Д. А. Леонтьев (смысл), В. Франкл (смысл жизни) и другие. [104, с. 50].

В.А. Ядов считает, что ценности реализуются в ценностных ориентациях и представляют собой элемент диспозиционной структуры личности. Установки, аттитюды и ценностные ориентации личности регулируют реализацию потребностей человека в различных социальных ситуациях.

В.Я. Ядов объединяет все описанные выше регулятивные образования как диспозиции, т. е. «предрасположенности». В своей «диспозиционной концепции регуляции поведения личности» он аргументирует иерархическую организацию системы диспозиционных образований. В разработанной им схеме на низшем уровне системы диспозиций располагаются элементарные фиксированные установки, носящие неосознаваемый характер и связанные с удовлетворением витальных потребностей. Второй уровень составляют социально фиксированные установки, или аттитюды, формирующиеся на основе потребности человека во включении в конкретную социальную среду. Третий уровень системы диспозиций – базовые социальные установки – отвечает за регуляцию общей направленности интересов личности в тех или иных конкретных сферах социальной активности человека. Высший уровень диспозиций личности представляет ее систему ценностных ориентаций, соответствующую высшим социальным потребностям и отвечающую за отношение человека к жизненным целям и средствам их удовлетворения. Каждый уровень диспозиционной системы оказывается задействованным в различных сферах и соответствующих им ситуациям общения: в ближайшем семейном окружении, малой контактной группе, конкретной области деятельности и, наконец, в определенном типе общества в целом. Отдельные уровни диспозиционной системы отвечают при этом за конкретные проявления активности: за отдельные поведенческие акты в актуальной предметной ситуации; за осуществляемые в привычных ситуациях поступки; за поведение как систему поступков; за целостность поведения или деятельность человека.

Таким образом, можно сделать вывод, что уровни регуляции поведения в диспозиционной концепции В.Я. Ядова различаются долей биологических и социальных компонентов в их содержании и происхождении. Ценностные ориентации как высший уровень диспозиционной системы, тем самым полностью зависят от социальной общности, с которой себя идентифицирует личность [212].

Уровни диспозиционной системы личности отличаются также степенью осознанности описанных регулятивных образований.

Б.С. Братусь, рассматривая категорию «ценности», делает особый акцент на том, что нравственная позиция влияет на психику человека, его эмоции, мотивы, мышление и восприятие. Он подчеркивает особую значимость данного феномена в структуре личности, определяя ценности личности как «осознанные и принятые человеком общие смыслы его жизни или осознанные смысловые образования – основные конституирующие единицы личности». Основа личности – нравственно-ценностная; личность – это «не способ осуществления позиции, а сама позиция человека в этом сложном мире, который задается системой общих смысловых образований»[32, с. 128].

Б.С. Братусь впервые раскрывает понимание того, что ценности дают основу оценке и регуляции деятельности (другие авторы обычно приписывают данную функцию мотивам, ставя ценности в ряд с другими, более значимыми факторами). Он подчеркивает, что для того, чтобы сформировались нравственное сознание, его устойчивые смысловые структуры и ценности, необходимо их деятельностное закрепление. В работах Б.С. Братуся четко фиксируется влияние деятельности на становление ценностей, но в то же время недостаточно прослеживается обратный процесс – влияние ценностей на деятельность. Он проводит разделение личных ценностей как осознанных смыслов жизни и декларируемых, «называемых», внешних по отношению к человеку ценностей [32].

В.Б. Ольшанский дает следующее определение ценностей: «Ценности – своеобразные маятники, помогающие заметить в потоке информации то, что наиболее важно для жизнедеятельности человека, для его поведения. Что противоречит ценностям, будет неизбежно игнорировано – либо невниманием, либо невосприятием, либо неразделением информации». «Субъект избирает материал в соответствии с уже имеющейся у него точкой зрения» [цит. по 178].

Ценностные ориентации, определяющие жизненные цели человека, выражают, соответственно, то, что является для него наиболее важным и обладает для него личностным смыслом. К.А. Альбуханова-Славская и А.В. Брушлинский описывают роль смысловых представлений в организации системы ценностных ориентаций, которая проявляется в следующих функциях: принятии (или отрицании) и реализации определенных ценностей; усилении (или снижении) их значимости; удержании (или потере) этих ценностей во времени [1], [33].

Рассматривая понятие ценности в пространстве оппозиций, Д.А. Леонтьев выделяет несколько подходов к трактовке этого понятия:

–     ценность как атрибут чего-либо;

–     ценность как особая реальность, не выводимая из потребностей. Данная позиция в свою очередь представлена двумя разными точками зрения (ценность как сугубо индивидуальная реальность и ценность как надындивидуальная реальность). [104, с. 16-18].

Ряд авторов полагают, что ценностные образования являются базой для формирования системы личностных смыслов. Так, по В.Франклу, «человек обретает смысл жизни, переживая определенные ценности» [197, с. 122-125]. Концепция личности В. Франкла, сложившаяся в рамках экзистенциальной психологии, по многим своим положениям близка гуманистической психологии. Созданная В. Франклом теория логотерапии и экзистенциального анализа представляет собой сложную систему философских, психологических и медицинских воззрений на природу и сущность человека, механизмы развития личности. Центральным звеном этой системы выступает понятие «смысл жизни». В. Франкл считает, что «важен не смысл жизни вообще, а скорее специфический смысл жизни данной личности в данный момент» [197, с. 123]. Согласно В. Франклу, смысл жизни можно обнаружить тремя путями:

1) совершая дело (подвиг);

2) переживая ценности;

3) путем страдания.

Исходя из этого, им выделяются три группы ценностей – смысловых универсалий, кристаллизовавшихся в результате обобщения типичных ситуаций, с которыми обществу или человечеству пришлось сталкиваться в истории.

Первую группу составляют ценности творчества – наиболее естественные и важные, но не необходимые. Основным путем их реализации является труд. Смысл труда заключается в том, что человек привносит в свою работу как личность.

Вторая группа – это ценности переживания. По В. Франклу, богатым ценностным потенциалом обладает любовь. «Любовь является единственным способом понять другого человека в глубочайшей сути его личности». [197, с. 124].Однако любовь не есть необходимое условие для осмысленности жизни.

Наиболее значимыми, по мнению В.Франкла, являются ценности отношения. «Как только список категорий ценностей пополняется ценностями отношения, становится очевидным, что человеческое существование по сути своей никогда не может быть бессмысленным» [197, с. 174]. Эта группа ценностей заключается в отношении человека к факторам, ограничивающим его жизнь. Ценности отношения делятся на три категории: осмысленное отношение к боли, вине и смерти. В отличие от экзистенциализма, В. Франкл рассматривает эти категории с оптимистической позиции: «...нет трагических и негативных аспектов, которые не могли бы посредством занимаемой по отношению к ним позиции быть превращены в позитивные достижения» [197, с. 302].

Ф.Е. Василюк пишет, что смысл является пограничным образованием, в котором сходятся идеальное и реальное, жизненные ценности и возможности их реализации. Смысл, как целостная совокупность жизненных отношений, у Ф.Е. Василюка является своего рода продуктом мотивационно-ценностной системы личности. Функцией мотива является смыслообразование, и, тем самым, направление и побуждение поведения человека. Система ценностей выступает в данном случае как «психологический орган» измерения и сопоставления меры значимости мотивов, соотнесения индивидуальных устремлений и «надындивидуальной сущности» личности. Ф.Е. Василюк полагает, что в ходе развития личности ценности претерпевают определенную эволюцию. Первоначально они существуют только в виде эмоциональных реакций на их утверждение или нарушение. Впоследствии ценности последовательно приобретают форму «знаемых» мотивов, мотивов смыслообразующих и, наконец, одновременно смыслообразующих и реально действующих. Одновременно в процессе приобретения новых мотивационных качеств происходит своего рода скачок в степени осознанности ценностей, в результате которого «ценность из «видимого», из объекта превращается в то, благодаря чему видится все остальное,  во внутренний смысловой свет» [35, с. 127].

Таким образом, ценность, став реальным мотивом и являясь источником осмысленности бытия, ведет к личностному росту и совершенствованию – «ценность внутренне освещает всю жизнь человека, наполняя ее простотой и подлинной свободой» [35, с. 125].

Аналогичную точку зрения в своем исследовании отстаивает и А.В. Серый. Ценности, по его мнению, – это социальный феномен, существующий в диалектическом отношении субъект – объект, который является важным связующим звеном между личностью, ее внутренним миром и окружающей действительностью. Ценности носят двойственный характер, они социальны, поскольку исторически обусловлены и индивидуальны, поскольку в них сосредоточен опыт конкретного субъекта. Социальные ценности определяются как некое данное, имеющее эмпирическое содержание, доступное членам какой-то социальной группы или общества в целом, значение, соотносимое с чем-то, являющимся объектом деятельности. Ценности конкретной личности формируются под влиянием социальной среды, особенностей тех социальных групп, в которые она входит. Индивидуальные ценности являются важнейшим компонентом структуры личности, они выполняют функции регуляторов поведения и проявляются во всех областях человеческой деятельности [178].

Рассматривая проблему ценностей, нельзя не обратиться к проблеме смысла. В психологии понятие «смысл» неразрывно связано с гармонично развивающейся личностью. Личностный смысл принято определять как «индивидуализированное отражение действительного отношения личности к тем объектам, ради которых развертывается ее деятельность, осознаваемое как «значение-для-меня» усваиваемых субъектом безличных знаний о мире, включающих понятия, умения, действия и поступки, совершаемые людьми, социальные нормы, роли, ценности и идеалы» [цит. по 178].

В теории личности В. Франкла смысл представлен как жизненная задача. В качестве ведущей движущей задачи поведения он постулирует стремление человека найти и исполнить свой смысл жизни. «Для того чтобы активно действовать, человек должен верить в смысл, которым наделены его поступки» [197, с. 10]. Падение старых идеалов, отсутствие смысла означает экзистенциональную фрустрацию, которая порождает у человека состояние, названное В. Франклом экзистенциальным вакуумом. Именно экзистенциальный вакуум является причиной, порождающей в широких масштабах специфические «ноогенные неврозы». Необходимым же атрибутом психологического здоровья и атрибутом человечности является «здоровая доля напряжения, такого, например, которое порождается смыслом, который необходимо осуществить» [197, с. 66].

Смысл, по мнению Франкла, не абстрактен, он тесно связан с конкретными ситуациями. Каждая отдельно взятая ситуация несет в себе свой смысл, различный для различных людей, но одновременно истинный для каждого. Смысл меняется не только от личности к личности, но и от ситуации к ситуации. Смысл объективен, человек не изобретает его, а находит в мире, в реальной действительности, именно поэтому он выступает для человека как данность, требующая своей реализации. Правильной постановкой вопроса, однако, является не вопрос о смысле жизни вообще, а вопрос о конкретном смысле жизни данной личности в данный момент.

В. Франкл считает, что обретение и реализация смысла выступают как встающая перед человеком задача, на решение которой он направляет все свои усилия, причем неудача в ее решении приводит к объективным нарушениям личностного развития. Экзистенциальная фрустрация влечет за собой ноогенный невроз. Как средство лечения данных видов неврозов В. Франклом был предложен метод «логотерапии». Центральной проблемой этого метода является проблема ответственности. При любых обстоятельствах человек способен занять осмысленную позицию по отношению к ним и придать своему страданию глубокий жизненный смысл. Таким образом, жизнь человека никогда не может оказаться бессмысленной. Найдя смысл, человек несет ответственность за осуществление этого уникального смысла; от индивида требуется принятие решения относительно осуществления смысла в данной ситуации [197].

В отечественную психологию впервые понятие «личностный смысл» было введено А.Н. Леонтьевым, по словам которого, «личностные смыслы как и чувственная ткань сознания, не имеют своего «индивидуального», своего «не психологического» существования. Если внешняя чувственность связывает в сознании субъекта значения с реальностью объективного мира, то личностный смысл связывает их с реальностью самой его жизни в этом мире, с его мотивами. Личностный смысл и создает пристрастность человеческого сознания» [105, с. 153]. То есть, личностные смыслы всегда носят субъективный характер.

Анализируя структуру человеческой деятельности, устанавливая объективные отношения между ее компонентами, А.Н. Леонтьев показал, что смысл создается в результате отражения субъектом отношений, существующих между ним и тем, на что его действия направлены как на свой непосредственный результат (цель). Именно отношение мотива к цели, указывает А.Н. Леонтьев, порождает личностный смысл, подчеркивая при этом, что смыслообразующая функция в этом отношении принадлежит мотиву. Возникая в деятельности, смысл становится единицами человеческого сознания, его «образующими». В рамках сознания смысл вступает в отношения с другими его образующими, в частности со значениями, выражаясь через последние [105].

Б.С. Братусь считает, что человек имеет дело не с одним смыслом, а со сложной иерархией динамических смысловых систем. По его мнению, смысловая сфера личности имеет следующие уровни:

-        Нулевой уровень – это собственно прагматические, ситуационные смыслы, определяемые самой предметной логикой достижения цели в данных конкретных условиях. Такой смысл вряд ли можно назвать личностным, настолько он привязан к ситуации, выполняя служебную регулятивную роль в ее осознании.

-        Первый уровень личностно-смысловой сферы – эгоцентрический уровень, в котором исходным моментом являются удобство, личная выгода, престижность и т. п. При этом все остальные люди ставятся в зависимость от этих отношений, рассматриваются как помогающие (удобные, «хорошие») либо как препятствующие «плохие», враги) их осуществлению. Необходимо отметить, что этот уровень иногда может представляться как весьма привлекательный и даже иметь возвышенные намерения, такие как самосовершенствование. Однако оно может оказаться не больше, чем эгоцентризм, если направлено только на благо себе.

-        Второй уровень – группоцентрический; определяющим смысловым моментом отношения к действительности на этом уровне становится близкое окружение человека, группа, которую он либо отождествляет с собой, либо ставит ее выше себя в своих интересах и устремлениях. Отношение к другому человеку существенно зависит при этом от того, является ли он членом «своей» или «чужой», «дальней» группы.

-        Третий уровень, который включает в себя коллективистскую, общественную и, как свою высшую ступень, общечеловеческую (собственно нравственную) смысловые ориентации, можно назвать, используя принятый в психологии термин, просоциальным. В отличие от предыдущего, где смысловая личностная направленность ограничена пользой, благосостоянием, укреплением позиций относительно замкнутой группы, подлинно просоциальный уровень характеризуется внутренней смысловой устремленностью человека на создание таких результатов (продуктов труда, деятельности, общения, познания), которые принесут равное благо другим, даже лично ему незнакомым, «чужим», «дальним» людям, обществу, человечеству в целом. Если на первом уровне другой человек выступает как вещь, как подножие эгоцентрических желаний, а на втором уровне другие делятся на круг «своих», обладающих самоценностью, и «чужим», ее лишенных, то на третьем уровне принцип самоценности становится всеобщим, определяя собой главное и, как мы считаем, единственно верное направление приобщения к родовой человеческой сущности, без которого невозможно нормальное развитие личности [32].

Глубокий дифференцированный анализ разных подходов к смыслу и разного его понимания осуществил Д.А. Леонтьев в своей работе «Психология смысла». «…Понятие личностного смысла воплощает принцип единства деятельности, сознанияиличности, находясь на пересечении всех трех фундаментальных психологических категорий». [104, с. 19].

Определение Д.А. Леонтьева смысла как «структурного элемента процессов сознания и деятельности человека» [104, с. 50], на наш взгляд, имеет то или иное отношение ко всем вышеперечисленным понятиям.

Многообразие аспектов смысла и соотнесения его с разными сторонами человеческого бытия объясняет отсутствие устойчивого определения, используемого реально на уровне термина «смысл». Многие исследователи, однако, идентифицируют смысл с ценностями. В частности, И.Г. Петров считает, что «смысл – это субъектное бытие ценностей, то есть это ценности, как бы помещенные в субъект посредством переживания и опыта, включенные в его жизнедеятельность» [139, с. 29], а ценностные ориентации, по его мнению, выражают отношение людей к ценностям.

Как пишет Л.Ф. Вязникова,  «с таким пониманием взаимоотношения смысла и ценностей, можно согласиться. Вспомним Сартра: «Ценность есть ни что иное, как  выбираемый вами смысл» [40, с. 54].

В психологии понятие «смысл» тесно связано с осмысленностью жизни, выступающей одной из важнейших потребностей человека, удовлетворение которой определяется способность взять на себя ответственность, верой в собственную способность осуществлять контроль над своей судьбой.

Осмысленность жизни определяется как осмысленность прошлого, настоящего и будущего, как наличие цели в жизни, как переживание индивидом онтологической значимости жизни. Д.А. Леонтьев понимает под осмысленностью жизни  три конкретные смысложизненные ориентации и два аспекта локуса контроля:

1. «Цели в жизни». Характеризует целеустремленность, наличие или отсутствие в жизни испытуемого целей в будущем, которые придают жизни осмысленность, направленность и временную перспективу.

2. «Процесс жизни или интерес и эмоциональная насыщенность жизни». Определяет удовлетворенность своей жизнью в настоящем, восприятие процесса своей жизни как интересного, эмоционально насыщенного и наполненного смыслом. Содержание этой шкалы совпадает с представлением о том, что единственный смысл жизни состоит в том, чтобы жить.

3. «Результативность жизни или удовлетворенность самореализацией». Измеряет удовлетворенность прожитой частью жизни, оценку пройденного отрезка жизни, ощущение того, насколько продуктивна и осмысленна была прожитая ее часть.

4. «Локус контроля – Я (Я – хозяин жизни)». Характеризует представление о себе как о сильной личности, обладающей достаточной свободой выбора, чтобы построить свою жизнь в соответствии со своими целями и представлениями о ее смысле, контролировать события собственной жизни.

5. «Локус контроля – жизнь или управляемость жизни». Отражает убежденность в том, что человеку дано контролировать свою жизнь, свободно принимать решения и воплощать их в жизнь, убежденность в том, что жизнь человека подвластна сознательному контролю [103].

Осмысленность жизни является необходимым и достаточным условием развития гармоничного человека, непрерывно и творчески развивающейся (самоактуализирующейся) личности.

Самоактуализация – стремление человека к более полному выявлению и развитию своих личностных возможностей, которое является высшей ступенью в иерархии потребностей, в теории личности А. Маслоу является центральным звеном.

Исследователи выделяют различные аспекты понимания механизмов функционирования ценностно-смысловой сферы:

-        относительно жизнедеятельности в целом (А.Г. Асмолов, Б.С. Братусь);

-        относительно контекста жизнедеятельности (Б.С. Братусь, Д.А. Леонтьев, Ф.Е. Василюк);

-        относительно деятельности (Д.А. Леонтьев);

-        в зависимости от качественных состояний ценностно-смысловой сферы (А.Н. Леонтьев, Ф.Е. Василюк, А.В. Петровский).

Ценности и смыслы непостоянны: они изменяются во времени в результате деятельности людей, как изменяются и сами люди. Вследствие накопленного жизненного опыта то, что было для индивида центральной ценностью, может превратиться в периферийную или даже изменить свою полярность.

Ценностно-смысловая сфера развивается или деформируется в процессе трудовой деятельности. По словам Б.Г. Ананьева, с началом самостоятельной общественно-трудовой деятельности строится собственный статус человека [4]. Этот статус преемственно связан со статусом семьи, из которой человек вышел. В частности, это касается ценностей профессионального самоопределения.

Другим таким фактором является трудовая деятельность как составная часть целостного жизненного самоопределения. Е.А. Климов отмечает, что основным видом деятельности человека является социально обусловленный, осознанный, целенаправленный труд, главные характеристики которого присущи и профессиональной (предметной) деятельности [87].

В процессе профессиональной деятельности человек неизбежно вступает в определенные общественные отношения с другими людьми. Профессиональная деятельность стимулирует развитие личности и ее ценностных ориентаций через новые связи, сосредоточением которых является, прежде всего, коллектив. Индивидуальные ценностные ориентации взаимодействуют и воздействуют на коллективные в основном через межличностные взаимоотношения. В этих взаимоотношениях, наряду с ценностными ориентациями, проявляются и разные стороны психологии взаимодействующих лиц, поскольку любой акт человеческой деятельности имеет для данного индивида или группы психологическую окраску. Иными словами, участие людей в профессиональной деятельности, обладающей общими признаками, ведет к формированию у них сходных черт личности, обусловленных профессиональными требованиями к психическим и психофизиологическим особенностям человека.

По мнению Е.А. Климова, для каждой определенной профессиональной группы характерен свой смысл деятельности, своя система ценностей [86]. Если избранная профессия и реализуемый жизненный смысл, достигаемая жизненная ценность составляют деятельностно-смысловое единство для субъекта, то профессиональная деятельность приобретает сущностный, смысложизненный характер.

Отсутствие осмысленности целей дезорганизует всю систему ценностей, делая поведение человека или «автоматизированным», основанным на ожиданиях окружающих, или нецеленаправленным, зачастую противоречивым, девиантным. Неопределенность личностных смыслов мешает человеку занять свое место в профессиональной системе, что, в свою очередь, еще более дезорганизует их.

Исследуя механизмы функционирования ценностно-смысловой сферы, авторы делают акцент на изучении ее содержательного аспекта и природы, как целостной системы, при этом прямо или косвенно, отмечается основополагающая роль рефлексии, которая направлена на оформление и изменение ценностно-смысловой сферы и разворачивается непосредственно в активности человека.

Как способность к ценностной самоориентации И.Н. Семенов рассматривает рефлексивность [175].

Принимая за основу данный методологический подход, немаловажно обозначить понятие профессиональной рефлексии, которая включает полифонию символов, образов, смыслов, столкновение и взаимовлияние разных планов, идей, подтекстов. Благодаря рефлексии человек мечется в поисках смысла бытия, жизни, деятельности: находит, теряет, заблуждается, снова ищет, создает новый и т.д. <…> Именно рефлексия, способствуя обновлению ценностных ориентаций, устремлений, способов деятельности, представлений о себе, отношения к себе, становится важнейшим механизмом саморазвития человека, его движения к субъектности» [69, с. 81].

Говоря о профессиональной рефлексии педагога, которая оформляет и консолидирует его «Я-концепцию», способствуя, с одной стороны, динамичности ее содержания, а с другой, поддерживая ее стабильность, следует указать, что «рефлексивному анализу и осмыслению подлежат профессиональные установки учителя, его профессионально-личностные свойства, ценностные ориентации, личностные смыслы и способы практической деятельности» [40, с. 117].

Таким образом, можно сделать следующие выводы:

Ценностно-смысловая сфера личности включает в себя ценности, понимаемые как личностные смыслы, самоактуализацию, как стремление личности к саморазвитию, осмысленность жизни, как продуктивный, эмоционально насыщенный осмысленный процесс жизни в прошлом, настоящем и будущем и представляет собой динамичную систему, функционирование которой происходит за счет определенных механизмов.

Нарушения развития ценностно-смысловой сферы человека влечет некий субъективный дискомфорт, который В. Франкл называет «экзистенциальной фрустрацией», в ответ на которую должна появляться какая-либо реакция компенсации, защиты.

Для каждой определенной профессиональной группы характерен свой смысл деятельности, своя система ценностей, потребностей, профессиональных смыслов. В процессе профессиональной деятельности, при положительной мотивации, формируется профессиональная пригодность, которая накладывает заметный отпечаток на весь облик человека, его психомоторику, на образование стереотипов речи и мышления, а также на его установки и ценностные ориентации.

Ценностная сфера педагога играет ключевую роль в ходе профессионального становления учителя, задавая направление профессионального развития и способы достижения жизненных и профессиональных целей.

Из этого можно сделать выводы, что:

Профессиональная рефлексия – интегральная характеристика человека-профессионала, проявляющаяся в деятельности и общении, определяемая как процесс самопознания субъектом внутренних психических актов и состояний. Являясь фундаментальной способностью человека к самоанализу, к осмыслению и переосмыслению своих предметно-социальных отношений с окружающим миром в процессе профессиональной деятельности, она «рождает» личностные и профессиональные смыслы и представляет собой составную часть развитого интеллекта человека.

Профессиональная рефлексия – многомерное психологическое образование, проявляющееся в наличии профессиональной ценностной позиции, в сформированной смысловой сфере, реализации ценностей и личностных смыслов субъекта в профессиональной деятельности, результатом чего является понимание себя, адекватность самооценки, готовность к личностному и профессиональному саморазвитию, самоопределению, самоактуализации и т.д.

Профессиональная рефлексия педагога оформляет и консолидирует его Я-концепцию, способствуя, с одной стороны, динамичности ее содержания, а с другой, поддерживая ее стабильность. В случае заниженной самооценки учителя, негативной Я-концепции, деструктивно влияющей как на его профессиональное «самочувствие», так и на характер его взаимодействия с учениками, рефлексивный самоанализ становится важнейшим коррекционным инструментом.

Профессиональная рефлексия педагога – важнейшее профессионально-значимое качество, заключающееся в оценочном осмыслении педагогом себя как профессионала, деятельности как формы творческого самовыражения и взаимодействия с учащимися как способа управления учебно-воспитатель-ным процессом на личностном, деятельностном и интерактивном уровнях и которое определяет уровень его профессиональной пригодности.

Взаимоотношения личности и профессиональной деятельности носят сложный и неоднозначный характер. Наряду с позитивным воздействием профессиональной деятельности на личность, возможно и негативное влияние. В частности, существует проблема профессиональных деформаций личности, отражающая процессы неблагоприятных личностных изменений в связи с профессиональной деятельностью. Профессиональные деформации проявляются, в первую очередь, в профессиональной среде «человек-человек», к которой относится профессия педагога.

Многие психологические проблемы в профессиональной деятельности учителя особенно обостряются в периоды возрастных кризисов, когда идет переоценка собственных ценностей и целей жизни. Сначала происходят скрытые, а затем явные существенные перестройки в картинах мира, в системах ценностей, в том числе – профессиональных, на фоне которых происходит потеря личностных смыслов, которая влечет за собой тревожность, беспокойство, раздражительность, депрессивность, агрессивность, явные ограничения в профессиональной деятельности.

Профессиональная деформация личности педагога может проявляться в виде авторитарности по отношению к учащимся, ригидности по отношению к деятельности, некритичности по отношению к педагогическим поступкам. Из-за отсутствия или низкого уровня профессиональной рефлексии, являющейся механизмом осознания собственных действий на личностном, деятельностном и интерактивном уровнях у учителей происходит развитие профессиональной деформации, которая оказывает негативное влияние на профессиональную деятельность педагога, а также на развитие его личности.

Ценностно-смысловая сфера личности включает в себя ценности, понимаемые как личностные смыслы, самоактуализацию, как стремление личности к саморазвитию, осмысленность жизни, как продуктивный, эмоционально насыщенный осмысленный процесс жизни в прошлом, настоящем и будущем и представляет собой динамичную систему, функционирование которой происходит за счет определенных механизмов.

Для каждой определенной профессиональной группы характерен свой смысл деятельности, своя система ценностей, потребностей, профессиональных смыслов. В процессе профессиональной деятельности, при положительной мотивации, формируется профессиональная пригодность человека, которая влияет на его установки и ценностные ориентации.

Ценностная сфера педагога играет ключевую роль в ходе профессионального становления учителя, задавая направление профессионального развития и способы достижения жизненных и профессиональных целей.


ГЛАВА II.

Экспериментальное изучение профессиональной рефлексии как условия преодоления

деформации личности педагога

Реализация цели данной работы и изучение возможностей использования рефлексии для преодоления профессиональной деформации личности педагога потребовала разработки программы экспериментального исследования, включающей четыре этапа, содержание и цели которых приведены ниже.

Этапы и компоненты эксперимента

Этапы

Компоненты эксперимента

Методический

Инструментарий

1 этап

Предварительный

Цель: подобрать методики, позволяющие диагностировать профессиональную рефлексию и деформацию педагога, а также особенности ценностно-смысловой сферы.

1. Методика определения уровня рефлексивности (А.В. Карпов, В.В. Пономарева).

2.Методика диагностики профессиональной деформации личности учителя (В.Е. Орел, С.П. Андреев).

3. Тест смысложизненных ориентаций (СЖО) (Д.А. Леонтьев).

4. Методика определения уровня самоакутализации (САМОАЛ) (Н.Ф. Калина)

5. Методика ранжирования профессиональных ценностей.

2 этап

Констатирующий

Цель: 1) установить взаимосвязь профессиональной рефлексии и деформаций личности педагога.

Объект исследования: педагоги г.Москвы (n=104)

1.Методика определения уровня рефлексивности (А.В. Карпов, В.В. Пономарева).

2.Методика диагностики профессиональной деформации личности учителя (В.Е. Орел, С.П. Андреев).

3. Тест смысложизненных ориентаций (СЖО) (Д.А. Леонтьев).

4. Методика определения уровня самоакутализации (САМОАЛ) (Н.Ф. Калина)

5. Методика ранжирования профессиональных ценностей.

3 этап

Формирующий

Цель: развить рефлексию как психолого-акмеологическое условие преодоления профессиональной деформации личности педагога.

Объект: экспериментальная группа — педагоги г.Москвы (n=26)

Тренинговые занятия по программе развития профессиональной рефлексии и снижения профессиональных деформация педагогов.

4 этап

Контрольный

Цель: проверить результативность проведенных занятий, сравнив результаты до и после проведения развивающей программы.

Объект: экспериментальная группа — учителя г.Москвы (n=26), контрольная группа — учителя г.Москвы (n=24).

1.Методика определения уровня рефлексивности (А.В. Карпов, В.В. Пономарева).

2.Методика диагностики профессиональной деформации личности учителя (В.Е. Орел, С.П. Андреев).

3. Тест смысложизненных ориентаций (СЖО) (Д.А. Леонтьев).

4. Методика определения уровня самоакутализации (САМОАЛ) (Н.Ф. Калина)

5. Методика ранжирования профессиональных ценностей.

2.1 Исследование взаимосвязи рефлексии и профессиональной деформации личности педагога

Целью констатирующего эксперимента было выявление взаимосвязи между уровнем рефлексии и наличием профессиональной деформации у учителей.

Задачи констатирующего эксперимента:

1.       Провести психодиагностику профессиональной деформации, рефлексивности и показателей ценностно-смысловой сферы у педагогов.

2.       Провести качественный анализ показателей профессиональной деформации личности, рефлексивности и профессиональных ценностей педагогов.

3.       Проанализировать характер взаимосвязей уровня профессиональной деформации педагогов и их рефлексивности и выявить роль ценностно-смысловой сферы в развитии профессионального самосознания педагога.

4.       Провести анализ взаимосвязи компонентов профессиональной деформации педагогов с уровнями их профессиональной рефлексии.

Испытуемые: Основной опытно-экспериментальной базой исследования явились учителя г. Москвы. Общий объем выборки составил 104 учителя-предметника в возрасте от 32 до 54 лет и со стажем педагогической деятельности от 10 до 31 года. Выбор для исследования педагогов именно с таким стажем был обусловлен тем, что проявления профессиональной деформации личности характерно для педагогов со стажем более 10 лет.

Методики исследования.

Характер поставленных нами задач требовал разработки специального методического инструментария, который позволил бы выявить профессиональную деформацию и ее взаимосвязь с рефлексией, а также проанализировать изменение ситуации в процессе развивающей программы для педагогов.

В настоящее время данная проблема остается недостаточно изученной, отсутствуют методики, направленные на количественное измерение предмета исследования. И это объяснимо. Мы имеем дело с психологическими феноменами, которые в принципе не могут иметь жестких количественных измерений.

Для проведения исследования были выбраны те методы и методики, которые наиболее адекватно соотносились с нашим представлением и пониманием таких психологических феноменов, как профессиональная деформация и профессиональная рефлексия учителя и позволили получить значимые результаты и сделать полные выводы:

1.  Методика диагностики профессиональной деформации личности учителя (В.Е. Орел, С.П. Андреев)

2.   Методика  определения  уровня рефлексивности  (А.В.  Карпов,  В.В. Пономарева).

3.   Методика  изучения  профессиональных  ценностей  педагога      (О.С. Ноженкина).

4.  Тест смысложизненных ориентаций (СЖО) (Д.А. Леонтьев).

5.  Методика определения  уровня  самоакутализации  (САМОАЛ)  (Н.Ф. Калина).

Описание методик исследования.

1. Методика диагностики профессиональной деформации личности учителя (В.Е. Орел, С.П. Андреев).

Данная методика была разработана в 2002 году, включает в себя 69 утверждений. Для ответов испытуемых предлагается дихотомическая шкала, испытуемые должны согласиться либо нет с предлагаемыми утверждениями. Показателем профдеформации личности служит сумма всех баллов, полученных в соответствии с ключом, и переведенных в стены, согласно таблице норм.

В опроснике выделены 3 шкалы, соответствующие 3 основным особенностям личности, наличие которых в большей степени предопределяет возникновение профдеформации личности педагога. Это:

§   (Шкала 1) авторитарность как социально-психологическая характеристика личности, отражающая стремление максимально подчинить своему вниманию партнеров по взаимодействию и общению;

§   (Шкала 2) ригидность как затрудненность в изменении намеченной программы деятельности в условиях, объективно требующих ее перестройки;

§   (Шкала 3) некритичность как характеристика личности, которой свойственны: ненастойчивость, неспособность к адекватному оцениванию своих действий, неготовность исправлять ошибки и принимать новые формы знаний, неспособность к компромиссным и новаторским решениям.

Данные опросника по указанным параметрам важны потому, что, как уже было сказано выше, характеризуют критерии для определения потенциальной и наличествующей педагогической деформации.

В частности: с высоким уровнем психической ригидности, затрагивающим преимущественно эмоциональную сферу, связано малоадаптивное поведение, т.к. оно способствует фиксации стереотипа реагирования на сложные ситуации нервно-психического напряжения. Данные стереотипы проявляются в поведении учителя в стремлении поучать, подчинять, критиковать, упрощать. При этом мотивационная ригидность может проявляться в неэффективной и медленной перестройке системы мотивов, в обстоятельствах, требующих от субъекта гибкости и изменения характера поведения. Доминирующей мотивацией зачастую здесь является мотивация избегания неудач, что, естественно, препятствует достижению успеха в любой сфере жизнедеятельности.

Авторитарность педагога является проявлением недостаточного уровня самопринятия, результатом искаженной Я-концепции. Наличие у учителя негативной Я-концепции отрицательно сказывается не только на его поведении в классе (агрессивность, желание добиться доминирующей позиции по всем, угнетение, отсутствие веры в способности учащихся и т.п.), но и на Я-концепции его учеников, и даже на их успеваемости.

Некритичность учителя замедляет его саморазвитие как личности и профессионала, способствует усугублению взаимоотношений как в семье, так и в школьном коллективе.

Так как в каждую шкалу входит разное число вопросов, то для сопоставления данных по разным шкалам мы делили сырой бал по каждой шкале на число вопросов.

Сумма показателей по всем трем шкалам дает уровень профессиональной деформации педагога (УПД). Авторы методики приводят специальную таблицу для перевода показателей УПД в стены, что позволяет оценить положение испытуемых по уровню профессиональной деформации по отношению к выборке стандартизации. Текст методики приведен в приложении 2.

2. Методика определения уровня  рефлексивности  (А.В. Карпов, В.В.  Пономарева).

Методика  для  изучения  уровня  рефлексивности  А.В. Карпова  и  В.В. Пономаревой основана на использовании списка ситуаций, отражающих склонность опрашиваемых к обдумыванию происходящего в жизни, к размышлению над своими действиями и поступками других людей.

Рефлексивность как психическое свойство представляет собой одну из основных граней той интегративной психической реальности, которая соотносится с рефлексией в целом. Двумя другими ее модусами являются рефлексия в ее процессуальном статусе и рефлектирование как особое психическое состояние. Эти три модуса теснейшим образом взаимосвязаны и взаимодетерминируют друг друга, образуя на уровне их синтеза качественную определенность, обозначаемую понятием «рефлексия».

Содержание теоретического конструкта, а также спектр определяемых им поведенческих проявлений – индикаторов свойства рефлексивности предполагает и необходимость учета трех главных видов рефлексии, выделяемых по так называемому «временному» принципу: ситуативной (актуальной), ретроспективной и перспективной рефлексии.

Ситуативная рефлексия обеспечивает непосредственный самоконтроль поведения человека в актуальной ситуации, осмысление ее элементов, анализ происходящего, способность субъекта к соотнесению своих действий с ситуацией и их координации в  соответствии с изменяющимися условиями и собственным состоянием. Поведенческими проявлениями и характеристиками этого вида рефлексии являются, в частности, время обдумывания субъектом своей текущей деятельности; то, насколько часто он прибегает к анализу происходящего; степень развернутости процессов принятия решения; склонность к самоанализу в конкретных жизненных ситуациях.

Ретроспективная рефлексия проявляется в склонности к анализу уже выполненной в прошлом деятельности и свершившихся событий. В этом случае предметы рефлексии – предпосылки, мотивы и причины произошедшего; содержание прошлого поведения, а также его результативные параметры и, в особенности, допущенные ошибки. Эта рефлексия выражается, в частности, в том, как часто и насколько долго субъект анализирует и оценивает; произошедшие события, склонен ли он вообще анализировать прошлое и себя в нем.

Перспективная рефлексия соотносится с функцией анализа предстоящей деятельности, поведения, планированием как таковым, прогнозированием вероятных исходов.

Рефлексия общения. Направленность рефлексии на других людей. Способность встать на место другого.

Методика позволяет диагностировать общий уровень рефлексивности, как сумму частных видов рефлексивности. Текст методики приведен в приложении 1.

3. Методика изучения профессиональных ценностей педагога (О.С. Ноженкина).

Данная методика была разработана нами по аналогии с методикой диагностики ценностных ориентаций Рокича и предназначена для изучения иерархии профессиональных ценностей педагогов.

Испытуемым предлагалась следующая инструкция: «Перед Вами список, включающий некоторые профессиональные ценности-цели, к которым могут стремиться люди. Выберите из них наиболее значимую для Вас ценность и в столбце справа от нее поставьте цифру 1 (ранг ценности). Затем выберите следующую по значимости цель-ценность и обозначьте цифрой 2 и так далее. Наименее значимая получит номер 18».

Список из 18 ценностей был составлен на основании анализа литературы и собственного опыта и включал следующие ценности профессиональной деятельности педагога:

1.       сознание общественной важности труда учителя;

2.       возможность быть полезным людям;

3.       возможность работы с детьми и молодежью;

4.       возможность учить, воспитывать;

5.       возможность испытывать детскую любовь и привязанность к себе;

6.       возможность общения с родителями учащихся;

7.       желание общаться;

8.       большой отпуск;

9.       гарантированная зарплата;

10.  хорошие условия работы;

11.  престижность педагогической профессии;

12.  возможность творчества;

13.  возможность самосовершенствования;

14.  возможность видеть результаты своего труда;

15.  возможность заниматься любимым предметом;

16.  соответствие работы способностям;

17.  соответствие работы характеру;

18.  разнообразная работа.

В результате проведения данной методики каждый испытуемый будет характеризоваться индивидуальной иерархией ценностей профессиональной деятельности, где меньший ранг будет означать большую значимость ценности. Для удобства дальнейшего анализа будет проведен пересчет рангов в обратную шкалу и в результате большее численное значение ранга будет означать большую значимость для испытуемого той или иной профессиональной ценности. Текст методики приведен в приложении 5.

4. Тест смысложизненных ориентаций (СЖО) Д.А. Леонтьева.

Данная методика представляет собой 20 симметричных шкал-вопросов, состоящих из пары целостных альтернативных предложений с одинаковым началом. Показатели теста включают в себя общий показатель осмысленности жизни (ОЖ), а также пять субшкал, отражающих три конкретные смысложизненные ориентации и два аспекта локуса контроля:

1. «Цели в жизни». Характеризует целеустремленность, наличие или отсутствие в жизни испытуемого целей в будущем, которые придают жизни осмысленность, направленность и временную перспективу.

2. «Процесс жизни или интерес и эмоциональная насыщенность жизни». Определяет удовлетворенность своей жизнью в настоящем, восприятие процесса своей жизни как интересного, эмоционально насыщенного и наполненного смыслом. Содержание этой шкалы совпадает с представлением о том, что единственный смысл жизни состоит в том, чтобы жить.

3. «Результативность жизни или удовлетворенность самореализацией». Измеряет удовлетворенность прожитой частью жизни, оценку пройденного отрезка жизни, ощущение того, насколько продуктивна и осмысленна была прожитая ее часть.

4. «Локус контроля – Я (Я – хозяин жизни». Характеризует представление о себе как о сильной личности, обладающей достаточной свободой выбора, чтобы построить свою жизнь в соответствии со своими целями и представлениями о ее смысле, контролировать события собственной жизни.

5. «Локус контроля – жизнь или управляемость жизни». Отражает убежденность в том, что человеку дано контролировать свою жизнь, свободно принимать решения и воплощать их в жизнь, убежденность в том, что жизнь человека подвластна сознательному контролю.

Тест СЖО позволяет, таким образом, оценить «источник» смысла жизни, который может быть найден человеком либо в будущем (цели), либо в настоящем (процесс) или прошлом (результат), либо во всех трех составляющих жизни.

В данном исследовании нас будет интересовать общий показатель осмысленности жизни педагогов, отражающий их ощущение своей жизни как имеющей цель, насыщенной, результативной, контролируемой человеком, а также включающий представление педагога о себе как о сильной личности, обладающей достаточной свободой выбора, чтобы построить свою жизнь в соответствии со своими целями и представлениями о ее смысле. Текст методики приведен в приложении 3.

5. Методика САМОАЛ, разработанная Н.Ф. Калиной.

Методика предназначена для диагностики показателей и уровня самоактуализации личности.

Теория самоактуализации А.Маслоу входит в число наиболее популярных и влиятельных концепций современной психологии. Первую попытку измерить уровень самоактуализации предприняла ученица Маслоу Эверетт Шострем, опубликовавшая в 1963 году вопросник POI (Personal Orientation Inventory). В него вошли две основные шкалы личностной ориентации: первая (временная), показывавшая, насколько человек склонен жить в настоящем, не откладывая это на будущее и не пытаясь вернуться в прошлое, и вторая (опоры или поддержки), измеряющая способность личности опираться на себя, а не на ожидания или оценки других людей. Кроме того, имелось 10 дополнительных шкал, измеряющих такие качества, как самоуважение, спонтанность, бытийные ценности, позитивность взглядов на человеческую природу и др.

Вопросник Шострем был переведен и усовершенствован группой московских психологов (Л.Я. Гозманом, Ю.Е. Алешиной, М.В. Загикой и М.В. Кроз) и опубликован в 1987 году под названием «Самоактуализационный тест».

Мы используем еще одну адаптацию теста POI, вопросник САМОАЛ. Эта методика была разработана с учетом специфических особенностей самоактуализации в нашем обществе несбывшегося социализма и все никак не сбывающейся буржуазной демократии. Кроме того, существенным изменениям подверглась структура вопросника (типы шкал) и формулировки диагностических суждений.

1. Шкала ориентации во времени показывает, насколько человек живет настоящим, не откладывая свою жизнь «на потом» и не пытаясь найти убежище в прошлом. Высокий результат характерен для лиц, хорошо понимающих экзистенциальную ценность жизни «здесь и теперь», способных наслаждаться актуальным моментом, не сравнивая его с прошлыми радостями и не обесценивая предвкушением грядущих успехов. Низкий результат – эти люди, невротически погруженные в прошлые переживания, с завышенным стремлением к достижениям, мнительные и неуверенные в себе.

2. Шкала ценностей. Высокий балл по этой шкале свидетельствует, что человек разделяет ценности самоактуализирующейся личности, к числу которых А. Маслоу относил такие, как истина, добро, красота, целостность, отсутствие раздвоенности, жизненность, уникальность, совершенство, свершения, справедливость, порядок, простота, легкость без усилия, игра, самодостаточность. Предпочтение этих ценностей указывает на стремление к гармоничному бытию и здоровым отношениям с людьми, далекое от желания манипулировать ими в своих интересах.

3. Взгляд на природу человека может быть положительным (высокая оценка) или негативным (низкая). Эта шкала описывает веру в людей, в могущество человеческих возможностей. Высокий показатель может интерпретироваться как устойчивое основание для искренних и гармоничных межличностных отношений, естественная симпатия и доверие к людям, честность, непредвзятость, доброжелательность.

4. Высокая потребность в познании характерна для самоактуализирующейся личности, всегда открытой новым впечатлениям. Эта шкала описывает способность к бытийному познанию – бескорыстную жажду нового, интерес к объектам, не связанный прямо с удовлетворением каких-либо потребностей. Такое познание, считает А. Маслоу, более точно и эффективно, поскольку его процесс не искажается желаниями и влечениями, человек при этом не склонен судить, оценивать и сравнивать. Он просто видит то, что есть, и ценит это.

5. Стремление к творчествуиликреативность – непременный атрибут самоактуализации, который можно назвать творческим отношением к жизни.

6. Автономность, по мнению большинства гуманистических психологов, является главным критерием психического здоровья личности, ее целостности и полноты. Это понятие тяготеет к таким чертам, как жизненность (aliveness) и самоподдержка (self- support) у Ф. Перлза, направляемость изнутри (inner- directed) у Д. Рисмена, зрелость (ripeness) у К. Роджерса. Самоактуализирующаяся личность автономна, независима и свободна, однако это не означает отчуждения и одиночества. В терминах Э. Фромма автономность – это позитивная «свобода для» в отличие от негативной «свободы от».

7. Спонтанность– это качество, вытекающее из уверенности в себе и доверия к окружающему миру, свойственных самоактуализировавшимся людям. Высокий показатель по шкале спонтанности свидетельствует о том, что самоактуализация стала образом жизни, а не является мечтой или стремлением. Способность к спонтанному поведению фрустрируется культурными нормами, в естественном виде ее можно наблюдать разве что у маленьких детей. Спонтанность соотносится с такими ценностями, как свобода, естественность, игра, легкость без усилия.

8. Самопонимание. Высокий показатель по этой шкале свидетельствует о чувствительности, сензитивности человека к своим желаниям и потребностям. Такие люди свободны от психологической защиты, отделяющей личность от собственной сущности, они не склонны подменять собственные вкусы и оценки внешними социальными стандартами. Показатели по шкалам самопонимания, спонтанности и аутосимпатии, как правило, связаны между собой. Низкий балл по шкале самопонимания свойственен людям неуверенным, ориентирующимся на мнение окружающих. Д. Рисмен называл таких людей «ориентированными извне» в отличие от «ориентированных изнутри».

9. Аутосимпатия – естественная основа психического здоровья и цельности личности. Низкие показатели имеют люди невротичные, тревожные, неуверенные в себе. Аутосимпатия вовсе не означает тупого самодовольства или некритичного самовосприятия, это просто хорошо осознаваемая позитивная «Я-концепция», служащая источником устойчивой адекватной самооценки.

10. Шкала контактности измеряет общительность личности, ее способность к установлению прочных и доброжелательных отношений с окружающими. В вопроснике САМОАЛ контактность понимается не как уровень коммуникативных способностей личности или навыки эффективного общения, но как общая предрасположенность к взаимно полезным и приятным контактам с другими людьми, необходимая основа синергической установки личности.

11. Шкала гибкости в общении соотносится с наличием или отсутствием социальных стереотипов, способностью к адекватному самовыражению в общении. Высокие показатели свидетельствуют об аутентичном взаимодействии с окружающими, способности к самораскрытию. Люди с высокой оценкой по этой шкале ориентированы на личностное общение, не склонны прибегать к фальши или манипуляциям, не смешивают самораскрытие личности с самопредъявлением – стратегией и тактикой управления производимым впечатлением. Низкие показатели характерны для людей ригидных, не уверенных в своей привлекательности, в том, что они интересны собеседнику и общение с ними может приносить удовольствие.

В данной работе нас будет интересовать именно общий балл самоактуализации как интегральный психологический показатель, определяющий место данного испытуемого в континууме: здоровый самоактуализирующийся человек – невротик. Текст методики приведен в приложении 4.

Методический аппарат обработки данных констатирующего эксперимента. Использовался статистический пакет SPSS-13 (корреляционный анализ по Спирмену; анализ различий по критерию Крускала-Уоллеса; двухфакторный дисперсионный анализ (ANOVA); факторный анализ; сравнительный анализ распределений по критерию Хи квадрат).

Результаты диагностики профессиональной деформации личности

педагогов, их рефлексивности и ценностно-смысловой сферы

Получив данные об общем уровне профессиональной деформации педагогов, мы перевели их в стены и проанализировали выраженность профессиональной деформации личности у испытуемых (диаграмма 1).

 

Как видно из диаграммы 1, в нашей выборке лишь 4% испытуемых показывают низкий уровень профессиональной деформации личности, при этом 46% испытуемых демонстрируют высокий уровень деформации и 50% педагогов – средний. Таким образом, можно констатировать, что у подавляющего большинства педагогов со стажем от 10 лет проявляется профессиональная деформация личности. Такой результат подтверждает важность и актуальность задачи преодоления профессиональной деформации у педагогов.

Важно отметить, что выявленный нами высокий уровень профессиональной деформации личности педагогов, необходимо воспринимать и как свидетельство того, что педагоги достаточно четко фиксируют проявления профессиональной деформации в своей личности, в своей деятельности и общении. В то же время эта фиксация носит, преимущественно, механический характер и не сопровождается осознанием места деформации в педагогической деятельности и необходимости ее преодоления.

Представляет интерес относительная выраженность компонентов профессиональной деформации у педагогов (диаграмма 2).

Как показывают данные, отраженные в диаграмме 2, в наибольшей степени профессиональная деформация личности педагогов представлена чертами авторитарности, далее по степени выраженности следует некритичность и в наименьшей степени деформация личности педагогов проявляется в виде ригидности. Такой результат показывает, что в ходе профессионального становления негативное влияние педагогической деятельности на личность педагога проявляется, прежде всего, в том, что он становится нетерпим к возражениям, испытывает непреодолимое стремление командовать, демонстрировать свое превосходство. Можно предположить, что руководящая роль учителя в классе, закрепленная системой школьного образования ставит учителя в ситуацию власти над учениками. В таких условиях для реализации целей и задач образовательного процесса учитель часто использует не демократические инструменты, обращаясь к личности учащихся, а применит инструменты прямого принуждения, санкций и других атрибутов авторитарной позиции.

Так как за авторитарностью следует некритичность как проявление профессиональной деформации педагогов, можно предположить, что именно в рамках авторитарного взаимодействия педагога с учениками и с другими людьми (профессиональные деформации, становясь устойчивыми личностными чертами, проявляются не только в профессиональной, но и в частной жизни педагога) затрудняется получение учителем обратной связи от учеников и других людей о его личности и поступках, что и ведет к некритичному восприятию себя и своего поведения, взаимодействия с другими людьми.

Наименьшая выраженность ригидности у педагогов может свидетельствовать о том, что стереотипизация поведения и реагирования формируется у них в ходе педагогической деятельности не так явно, как авторитарность и некритичность. Полагаем, что одной из причин такого результата может быть общий социокультурный контекст жизни, который последние несколько лет в России нельзя назвать стабильным, что особенно проявляется в настоящее время в условиях мирового финансового кризиса. А это означает, что общая относительная нестабильность окружающей жизни вынуждает педагогов к активному приспособлению и делает именно этот вид профессиональной деформации выраженным в наименьшей степени.

С помощью методики диагностики рефлексивности мы получили данные о выраженности у педагогов особого личностного качества, проявляющегося в склонности к обдумыванию происходящего в жизни, к размышлению над своими действиями и поступками других людей. Автор методики диагностики рефлексивности приводит данные для перевода общего показателя рефлексивности в стены, что позволяет установить место наших испытуемых по отношению к выборке стандартизации в отношении рефлексивности.

Как показывают данные, отраженные в диаграмме 3, большинство педагогов (81%) показывают высокий уровень выраженности рефлексивности в соотнесении с выборкой стандартизации, которую составляли студенты и управленческий персонал. Педагогов из нашей выборки отличает высокая выраженность рефлексивности как личностной черты, что проявляется в выраженной в склонности к обдумыванию происходящего в жизни, к размышлению над своими действиями и поступками других людей. Лишь 20% педагогов обладают этим качеством на среднем и низком уровнях.

Подчеркнем, что, во-первых, рефлексивность как качество личности не идентично профессиональной рефлексии педагогов, о которой речь пойдет далее, а во-вторых, вероятно, здесь имеет место дискредитирующая функция рефлексии, при которой человек способен лишь осознать негативные черты личности, обнаружить проблемы в собственном жизненном опыте, «расшатать» негативные профессиональные стереотипы, но не способен их преодолеть.

 В этой связи выявленная в выборке педагогов высокая рефлексивность указывает на то, что педагоги склонны в целом размышлять о происходящем, в том числе и в профессиональной жизни. Этот результат согласуется с данными, приведенными выше, о выраженности у большинства педагогов профессиональной деформации (прежде всего авторитарности) – действительно, высокая рефлексивность позволяет педагогам осознавать у себя деформацию, но не позволяет ее преодолевать, так как, очевидно, является необходимым, но не достаточным условием для этого. Полагаем, что этим недостающим фактором является ценностно-смысловая сфера педагогов, что будет проверено в исследовании далее.

Ценностная сфера педагога играет ключевую роль в ходе профессионального становления учителя, задавая направление профессионального развития и способы достижения жизненных и профессиональных целей. В ходе диагностики профессиональных ценностей педагогов нами была выявлена групповая иерархия ценностей педагогов, которая представлена в таблице 2.

Таблица 2.

Ценностная иерархия профессиональных ценностей педагогов

Профессиональные ценности

Ранг значимости

возможность быть полезным людям

13,1

возможность самосовершенствования

11,8

возможность видеть результаты своего труда

11,7

хорошие условия работы

11,6

возможность заниматься любимым предметом

11,3

гарантированная зарплата

11,1

соответствие работы способностям

10,9

желание общаться

10,6

соответствие работы характеру

10

возможность творчества

9,77

возможность испытывать детскую любовь и привязанность к себе

9,65

сознание общественной важности труда учителя

8,38

возможность работы с детьми и молодежью

8,31

большой отпуск

8,08

разнообразная работа

7,69

возможность учить, воспитывать

6,85

престижность педагогической профессии

6,58

возможность общения с родителями учащихся

3,5

Как показывает анализ данных, в тройку наиболее значимых ценностей профессиональной деятельности педагогов вошли ценности «возможность быть полезным людям», «возможность самосовершенствования» и «возможность видеть результата своего труда». Это означает, что педагоги в своей профессиональной деятельности осознают как важный мотив социальной значимости своего труда, приносящего пользу другим. Для них также очень важно совершенствовать в труде собственную личность, что позволяет полагать, что в педагогической среде существует потребность в психологическом сопровождении, в психологической работе по развитию личности и в частности в направлении преодоления профессиональной деформации личности.

Показательна высокая практическая направленность педагогов, которые хотят видеть результаты своего труда, что указывает на их заинтересованное отношение к педагогической деятельности, неравнодушное отношение к ученикам, к тому, какими они выйдут из школы. Такая высокая заинтересованность педагогов в конечных результатах своей деятельности также указывает на то, что педагоги в целом позитивно воспримут возможность психологической работы над собой в рамках психологического тренинга, направленного на преодоление профессиональной деформации.

В число низкозначимых у педагогов попала ценность «престижность педагогической профессии», что указывает на проблемную ситуацию: при высокой социальной значимости труда учителя, реальные, а не декларативные условия его профессиональной деятельности в современной России таковы, что педагоги оценивают престижность своего труда как низкую.

Самую низкую значимость для педагогов имеет ценность, связанная с возможностью общаться с родителями учащихся, что отражает, очевидно, сложность и проблемность отношений с родителями, но не снижает их важность в целом в рамках школьного педагогического процесса.

Как видим, у педагогов наблюдается достаточно дифференцированное ценностное отношение к профессиональной деятельности. В то же время можно выделить некоторые сходные ценности и провести группировку. Можно сгруппировать ценности, опираясь на содержательное сходство их формулировок, но кажущиеся похожими ценности, могут различаться в восприятии педагогов. В этом контексте для выделения групп профессиональных ценностей мы использовали метод факторного анализа.

Факторному анализу была подвергнута матрица размерностью 104 испытуемых на 18 ценностей. Был использован метод главных компонент и вращение факторов Варимакс.

В результате расчета были выделены 4 фактора (объясняющие 61% дисперсии). Эти факторы включают наиболее связанные корреляционно друг с другом профессиональные ценности. В таблице 3 приведены значения факторных нагрузок 18 ценностей, которые и отражают вклад каждой из 18 ценностей в каждый фактор. Для наглядности восприятия мы оставили лишь значения, отражающие наибольший вклад ценности в фактор и превышающие 0,5.

Таблица 3

Таблица факторных нагрузок профессиональных ценностей

Профессиональные ценности

Фактор 1

Фактор 2

Фактор 3

Фактор 4

сознание общественной важности труда учителя

0,637

возможность быть полезным людям

0,835

возможность работы с детьми и молодежью

0,551

возможность учить, воспитывать

0,556

возможность испытывать детскую любовь и привязанность к себе

0,562

возможность общения с родителями учащихся

0,597

желание общаться

0,646

большой отпуск

-0,527

гарантированная зарплата

-0,619

хорошие условия работы

-0,667

престижность педагогической профессии

возможность творчества

0,707

возможность самосовершенствования

0,832

возможность видеть результаты своего труда

0,703

возможность заниматься любимым предметом

0,543

соответствие работы способностям

0,847

соответствие работы характеру

0,907

разнообразная работа

Анализ данных позволяет провести содержательную интерпретацию выделенных факторов и обозначить группы профессиональных ценностей педагогов.

Фактор 1 (24 % дисперсии) является однополюсным и образуется ценностями «сознание общественной важности труда учителя», «возможность быть полезным людям» и «возможность работы с детьми и молодежью», которые отражают ориентацию педагога, социально-значимые черты педагогической деятельности. Учитывая сказанное, этот фактор можно обозначить как «деятельностные ценности».

Фактор 2 (18 % дисперсии) является однополюсным и включает такие профессиональные ценности, как «возможность учить, воспитывать», «возможность испытывать детскую любовь и привязанность к себе», «возможность общения с родителями учащихся», «желание общаться». Эти ценности отражают коммуникативный (интерактивный) аспект педагогической деятельности и потому фактор может быть обозначен как «интерактивные ценности».

Фактор 3 (13 % дисперсии) является однополюсным и включает такие ценности, как «возможность заниматься любимым предметом», «соответствие работы способностям» и «соответствие работы характеру», которые отражают значимость для педагога собственной личности. Соответственно данный фактор может быть обозначен как «личностные ценности».

Фактор 4 (6 % дисперсии) является двухполюсным. С положительным весом в этот фактор входят ценности «возможность творчества», «возможность самосовершенствования», «возможность видеть результаты своего труда»; с отрицательным весом – «гарантированная зарплата» и «хорошие условия работы». Учитывая, что ценности положительного полюса имеют больший вес, этот фактор можно обозначить как «ценности творчества».

В дальнейшем ценности творчества будут использоваться в двухфакторном дисперсионном анализе влияния на уровень профессиональной деформации рефлексивности как независимые переменные: личностные, деятельностные и интерактивные ценности в сочетании с рефлексивностью будут задавать уровни проявления профессиональной рефлексии педагогов.

Анализ взаимосвязи общего уровня профессиональной деформации педагогов и их рефлексивности

В нашем исследовании мы рассматриваем профессиональную деформацию педагогов, а также рефлексию как структурные феномены, включающие компоненты и уровни проявления. В то же время для достижения главной цели констатирующего эксперимента, а именно: выявления взаимосвязи профессиональной рефлексии педагогов и их профессиональной деформации – важно провести предварительный анализ указанной взаимосвязи без учета их структуры, а опираясь лишь на интегральные показатели профессиональной деформации и рефлексивности как личностной черты.

Для выявления взаимосвязи между профессиональной деформацией педагогов и уровнем их рефлексивности был проведен корреляционный анализ, результаты которого (коэффициенты ранговой корреляции Спирмена) приведены в таблице 4.

Таблица 4

Корреляции рефлексивности и профессиональных деформаций педагогов

Профессиональная деформация

Рефлексия прошлого

Рефлексия настоящего

Рефлексия будущего

Рефлексия общения

Рефлексивность

Авторитарность

0,03

-0,17

-0,04

-0,15

-0,02

Ригидность

0,12

0,15

0,32*

-0,02

0,16

Некритичность

-0,02

-0,16

-0,02

0,01

0,11

Уровень профессиональных деформаций

0,09

0

0,19

-0,1

0,21

* - достоверные корреляции (р≤0,05)

Корреляционный анализ между показателями профессиональной деформации педагогов и уровнем рефлексивности (таблица 4) показал отсутствие достоверных корреляционных зависимостей. Исключение составляет положительная корреляция между рефлексией будущего и выраженностью у педагогов ригидности.

Можно предположить, что ригидность, выражающаяся в жесткой стереотипизации, неспособности педагога изменить представления об окружающей действительности в соответствии с ее изменениями, упрямстве, застреваемости на одних и тех же мыслях и эмоциях препятствует определению стратегии его профессиональной деятельности, целеполаганию, выбору способов и средств выполнения деятельности, а также замедляет его саморазвитие.

Автор методики рефлексивности А.В. Карпов указывает на то, что взаимосвязь рефлексивности как личностной особенности и других психологических характеристик носит нелинейный характер.

Отсутствие корреляционных связей профессиональной деформации и рефлексивности педагогов может иметь два объяснения: либо зависимости нет, либо она носит нелинейный характер, например, есть пик или провал в области средних значений рефлексивности.

Для проверки этого предположения все испытуемые были разбиты на три группы с низким, средним и высоким уровнем рефлексивности. В каждой из этих групп рассчитаны средние значения показателей профессиональной деформации и ее интегральный показатель.

Рис. 1. Средний уровень профессиональной деформации (УПД)

педагогов при разном уровне рефлексивности

Качественный анализ полученных результатов (рис. 1) показывает незначительные изменения показателей профессиональной деформации. Статистический анализ средних значений профессиональной деформации педагогов в группах с низкой, средней и высокой рефлексивностью показал отсутствие достоверных различий (анализ средних значений по критерию Крускала-Уоллеса).

Такой результат расходится с данными А.В. Карпова, полученными при анализе эффективности управленческой деятельности, когда между уровнем рефлексивности и эффективностью деятельности выявлена связь, описываемая инвертированной «U-образной» кривой, принадлежащей к категории зависимостей «тип оптимума». Оказалось, что не только низкая, но и очень высокая рефлексивность является причиной снижения эффективности управленческой деятельности. Как видим, в нашем случае такой зависимости не наблюдается.

Для проведения дальнейшего анализа мы сделали ряд предположений и замечаний:

1. Отсутствие взаимосвязи профессиональной деформации и рефлексивности педагогов может означать, что эта связь носит опосредствованный характер, то есть эта взаимосвязь проявляется при определенных условиях, при определенных значениях других психологических параметров.

2. Сама по себе рефлексивность как способность к когнитивному осознанию и анализу не ведет к преодолению профессиональных деформаций, коренящихся на более глубоких уровнях личности – в ценностно-смысловой сфере.

3. Можно предположить, что рост рефлексивности будет связан со снижением профессиональной деформации педагогов только при таких условиях, когда склонность к обдумыванию происходящего в жизни, к размышлению над своими действиями и поступками других людей будет сочетаться у педагога с высоким уровнем осмысленности жизни, с высоким уровнем самоактуализации и ориентацией на творчество в профессиональной деятельности.

Итак, мы поставили перед собой задачу провести анализ влияния на уровень профессиональной деформации (далее УПД) педагогов (зависимая переменная) рефлексивности (независимая переменная) в сочетании с уровнем осмысленности жизни, уровнем самоактуализации и значимости творчества в работе (независимые переменные). Для решения такой задачи в наибольшей степени подходит двухфакторный дисперсионный анализ (ANOVA).

Мы последовательно проводили двухфакторный дисперсионный анализ влияния на УПД учителей следующих пар параметров:

·     рефлексивность и осмысленность жизни (данные по уровню осмысленности жизни получены по методике СЖО – общий показатель осмысленности жизни);

·     рефлексивность и самоактуализация (в качестве показателя самоактуализации взят интегральный показатель по методике САМОАЛ);

·     рефлексивность и значимость творчества в работе (в качестве показателя значимости творчества в работе у педагогов выступали усредненные показатели по «творческим ценностям», выделенным в результате факторного анализа в ходе обработки данных, полученных по методике изучения профессиональных ценностей педагогов).

Анализ влияния на УПД учителей рефлексивности и осмысленности жизни показал, что каждый из этих параметров сам по себе не влияет на УПД педагогов (р›0,05), в то же время совокупно эти параметры достоверно влияют на УПД педагогов (р‹0,05). Характер этого влияния виден на рисунке 2. Влияние рефлексивности на УПД педагогов имеет принципиально разный вид в зависимости от уровня осмысленности жизни. При низком уровне осмысленности жизни зависимость имеет вид «U-образной» кривой: наименьший уровень УПД при средней рефлексивности, а при низкой и высокой рефлексивности наблюдается рост УПД. При высоком уровне осмысленности жизни зависимость имеет вид инвертированной «U-образной» кривой, то есть, выражен пик УПД при средней рефлексивности, а при низком и высоком значении рефлексивности УПД снижается.

Рис. 2. Взаимосвязь профессиональной деформации и

рефлексивности педагогов при разном уровне осмысленности жизни

Анализ влияния на УПД учителей рефлексивности и самоактуализации показал, что каждый из этих параметров сам по себе не влияет на УПД педагогов (р›0,05), в то же время, совокупно эти параметры достоверно влияют на УПД педагогов (р‹0,05). Характер этого влияния показан на рисунке 3. Как видно, он подобен рассмотренному выше совокупному влиянию на УПД педагогов рефлексивности и осмысленности жизни.

Рис. 3. Взаимосвязь профессиональной деформации и

рефлексивности педагогов при разном уровне самоактуализации

Анализ влияния на УПД учителей рефлексивности и ценности творчества в труде показал, что каждый из этих параметров сам по себе не влияет на УПД педагогов (р›0,05), в то же время, совокупно эти параметры достоверно влияют на УПД педагогов (р‹0,05). Характер этого влияния показан на рисунке 4. Как видно, при низком уровне значимости для педагогов ценности творчества в труде УПД растет с ростом рефлексивности. При высоком уровне значимости для педагога ценности творчества в труде зависимость УПД от рефлексивности имеет вид инвертированной «U-образной» кривой, то есть, выражен пик УПД при средней рефлексивности, а при низком и высоком значении рефлексивности УПД снижается.

Рис. 4. Взаимосвязь профессиональной деформации и рефлексивности педагогов при разном уровне ценности творчества в труде

Таким образом, нами выявлены три психологических параметра – осмысленность жизни, самоактуализация, значимость ценности «творчество» в педагогической деятельности, которые опосредствуют влияние рефлексивности на УПД педагогов. Эти три психологических параметра отражают уровень развития ценностно-смысловой сферы личности.

Итак, мы рассматриваем взаимосвязь УПД педагогов и уровня рефлексивности при низком и высоком уровне развития ценностно-смысловой сферы (далее ЦСС) личности педагогов.

При низком уровне развития ЦСС, то есть в случае, когда педагог не имеет четких целей в жизни и профессии, не чувствует ответственности за свою жизнь, склонен к невротическому восприятию реальности, а также не видит возможностей для творчества в педагогической деятельности, влияние рефлексивности на УПД имеет следующий вид: с ростом рефлексивности от низкого к среднему значению уровень УПД снижается. Это значит, что средний уровень рефлексивности помогает педагогам с низким уровнем ЦСС не только осознать, но и снизить выраженность у себя профессиональной деформации. Однако дальнейшее повышение рефлексивности (от среднего к высокому значению) сопряжено с ростом УПД, то есть более глубокое осознание своей личности и профессиональных проблем приводит к росту УПД у педагогов с низки уровнем развития ЦСС.

Таким образом, рост рефлексивности до высоких значений у педагогов с низким уровнем ЦСС введет не к снижению, а к росту УПД. Важно еще раз отметить, что рефлексивность как психическое свойство представляет собой, прежде всего, способность к когнитивному осознанию и анализу. Важнейшая функция рефлексивности состоит в структурировании осознаваемых субъектом своих психических свойств. «Рефлексивность раскрывается как такое качество субъекта, суть которого состоит в его способности к экспликации, выявлении, «распознании»… свойств и качеств, к их осознанию и репрезентации как своих и образующих его «самость», то есть субъектность как таковую» [81, с. 55]. Таким образом, рост рефлексивности сам по себе приводит лишь к росту осознания индивидом своих психологических качеств, в том числе и черт авторитарности, ригидности некритичности, что и проявляется как рост УПД, выявленный нами.

Как видим, простого когнитивного осознания своей профессиональной деформации недостаточно для ее преодоления. Очевидно, истоки профессиональной деформации педагога лежат на более глубоких личностных уровнях. В то же время, как отмечает В.В. Знаков, «большие и подлинно экзистенциальные решения в жизни человека, как правило, не рефлексируемы и тем самым не осознанны». Рефлексия ослепляет «понимающего себя субъекта: «любой самоанализ, пытающийся осознать процесс смыслообразования в его зарождении, источнике обречен на неудачу» [71, с. 20]. Главная причина заключается в сознательном характере рефлексивных процессов и принципиальной невозможности интроспекции потребностно-мотивационных механизмов смыслообразования [71]. Таким образом, высокая рефлексивность у педагогов с низким уровнем ЦСС не позволяет преодолеть профессиональные деформации, которые коренятся в ценностно-смысловой сфере личности и не преодолеваются с помощью только когнитивных механизмов осознания.

Однако ситуация кардинально меняется, когда рост рефлексивности происходит у педагогов с высоким уровнем развития ЦСС, для которых характерно наличие целей в жизни, продуктивность и позитивное отношение к настоящему, прошлому и будущему, высокая интернальность и важность творчества в педагогическом труде. При росте рефлексивности от низкого к среднему значению наблюдается рост УПД (за счет роста осознания проблем). Такое увеличение УПД при среднем уровне рефлексивности можно рассматривать как позитивный факт, в контексте решения задачи усиление проблемного сознания педагогических кадров, о которой говорит Л.В. Вязникова. Она отмечает, что осознание недостатков собственной деятельности, себя как профессионала могут стать важным шагом на пути развития психологической готовности к самоизменению, к преобразованию своей профессиональной деятельности [41].

При дальнейшем росте рефлексивности (от среднего к высокому уровню) у педагогов с высоким уровнем развития ЦСС проявляется тенденция к снижению УПД. Мы полагаем, что эта тенденция к снижению обусловлена именно высоким уровнем развития ценностно-смысловой сферы этих педагогов. У этой категории педагогов рост осознания своих проблем и личностных особенностей, вызванный ростом рефлексивности, сочетается с высоким ценностно-смысловым потенциалом, который помогает трансформировать осознание своей профессиональной деформации в личностное и профессиональное развитие, что и проявляется в виде тенденции к снижению УПД. В данном случае осознание педагогами в себе черт авторитарности, ригидности и некритичности в сочетании с высоким уровнем осмысленности жизни, самоактуализации и нацеленности на творчество в труде позволяет преодолевать профессиональную деформацию за счет личностного роста и развития профессионального самосознания. Таким образом, «даже негативные переживания приобретают благоприятное значение (становятся ресурсными) для переосмысления собственного опыта» [40, с. 165].

Итак, в ходе анализа взаимосвязи общего уровня профессиональной деформации педагогов и их рефлексивности не было выявлено взаимосвязи между уровнем УПД педагогов и их рефлексивностью. Мы предположили, что связь между этими параметрами существует, но опосредствована другими психологическими параметрами.

С помощью двухфакторного дисперсионного анализа нами были выявлены три психологических параметра, отражающие уровень развития ценностно-смысловой сферы (ЦСС) личности (осмысленность жизни, самоактуализация, значимость ценности «творчество» в педагогической деятельности), которые опосредствуют влияние рефлексивности на УПД педагогов.

Таким образом, на этом этапе констатирующего эксперимента нами была доказана опосредствующая роль ценностно-смысловой сферы педагогов в процессе преодоления деформации личности педагога за счет развития рефлексивности.

Анализ взаимосвязи компонентов профессиональной деформации педагогов с уровнями их рефлексии

Анализ литературы, проведенный в теоретической части работы позволил нам сформировать представление о профессиональной рефлексии педагога как о многоуровневом феномене. Мы исходим из того, что профессиональная рефлексия педагога – это оценочное осмысление себя как педагога профессионала, деятельности как формы творческого самовыражения и взаимодействия с учащимися как способа управления учебно-воспитательным процессом на личностном, деятельностном и интерактивном уровнях.

Такое понимание профессиональной рефлексии педагога задает направление и характер ее диагностики и представления в виде диагностических показателей.

В ходе психодиагностики педагогов нами были получены данные о выраженности у них рефлексивности как личностной черты, проявляющейся в склонности к обдумыванию происходящего в жизни, к размышлению над своими действиями и поступками других людей.

При анализе профессиональных ценностей педагогов нами были выделены в частности три группы ценностей: «деятельностные ценности» – ценности ориентации на собственно педагогическую деятельность, с учетом ее социальной значимости; «интерактивные ценности» – ценности, ориентирующие педагога на общение в ходе педагогической деятельности, акцентирующие аспекты коммуникации; «личностные ценности» – ценности, акцентирующие значимость для педагога привлекательности работы.

Таким образом, мы имеем с одной стороны показатель рефлексивности, отражающий склонность педагогов к обдумыванию происходящего, с другой – выраженность у педагогов соответственно деятельностных, интерактивных и личностных ценностей.

Мы утверждаем, что сочетание рефлексивности и преобладающей выраженности у педагога одной из трех профессиональных ценностей (деятельностной, интерактивной и личностной) задает соответственно уровень профессиональной рефлексии педагога: деятельностный, интерактивный и личностный.

Действительно, если склонный к рефлексии педагог ориентирован в своей профессиональной деятельности на собственно педагогическую деятельность, воспринимает как ценность социальную значимость педагогического труда, то естественно предположить, что и рефлексия его в профессиональном плане будет связана с проблемами организации педагогической деятельности, и у такого педагога проявляется деятельностный уровень профессиональной рефлексии.

В случае если в центре внимания педагога коммуникативные и интерактивные аспекты педагогической деятельности, то естественно предположить, что рефлексия его в профессиональном плане будет ориентирована на проблемы межличностного взаимодействия в педагогической практике, и у такого педагога проявляется интерактивный уровень профессиональной рефлексии.

Если для учителя важны проблемы осознания себя в педагогической деятельности, формирования своего профессионального «Я», становления профессионального самосознания, то и рефлексия его в профессиональном плане будет ориентирована на проблемы самосознания и формирования образа Я, и у такого педагога проявляется личностный уровень профессиональной рефлексии.

Итак, для выделения уровней профессиональной рефлексии педагога мы провели следующие процедуры:

·     разделили нашу выборку на три группы с низким, средним и высоким уровнем рефлексивности (относительно среднего по группе показателя, а не по отношению к стенам, как это было сделано выше);

·     выделили высокую и низкую выраженность деятельностных, интерактивных и личностных ценностей у испытуемых;

·     провели анализ по выборке педагогов сочетания трех уровней выраженности рефлексивности и двух уровней выраженности деятельностных, интерактивных и личностных ценностей;

·     выделили три степени выраженности (низкая, средняя и высокая) выраженности деятельностной, интерактивной и личностной профессиональной рефлексии педагогов (диаграмма 4).

Как видно из данных, отраженных в диаграмме 4, распределение педагогов по степени выраженности уровней профессиональной рефлексии близко к нормальному, то есть большинство испытуемых имеют средние показатели и меньшие доли – высокие и низкие. Наибольшие отличия от такого типа распределения наблюдаются в отношении деятельностного уровня профессиональной рефлексии, который почти равномерно распределен в группе педагогов.

Если обратиться к показателям профессиональной деформации педагогов, то она в нашем исследовании представлена структурным образованием, включающим такие личностные черты как авторитарность, ригидность и некритичность. По каждому из этих показателей профессиональной деформации испытуемые могут быть разделены на группы с низким, средним и высоким уровнем выраженности соответственно авторитарности, ригидности и некритичности (диаграмма 5).

Как видно из данных, отраженных в диаграмме 5, распределение педагогов по уровню выраженности компонентов профессиональной деформации личности близко к равномерному, то есть примерно равное количество испытуемых имеют низкий, средний и высокий уровень выраженности авторитарности, ригидности и некритичности.

Выделив показатели выраженности у педагогов профессиональной рефлексии (низкая, средняя и высокая на деятельностном, интерактивном и личностном уровне), а также уровни выраженности (низкий, средний и высокий) компонентов профессиональной деформации личности педагога (авторитарность, ригидность и некритичность), мы ставим задачу выявить взаимосвязь между степенью выраженности у педагогов уровней профессиональной рефлексии и уровнем выраженности у них компонентов профессиональной деформации.

Наиболее адекватным способом решения этой задачи нам представляется анализ распределения педагогов с разной степенью выраженности уровней профессиональной рефлексии (деятельностный – ДР, интерактивный – ИР и личностный – ЛР) в группах с разным уровнем выраженности компонентов профессиональной деформации (низкий – Н, средний – С и высокий – В) при помощи статистического критерия Хи квадрат (χ2).

Статистический критерий Хи квадрат служит для сравнения наблюдаемого (эмпирического) распределения частот с ожидаемым (теоретическим) распределением. Если эмпирический Хи квадрат больше критического, то делается вывод об отличии эмпирического распределения от теоретического.

В нашем случае теоретическим распределением является равномерное распределение, при котором различия в долях испытуемых с разной степенью профессиональной рефлексии в группах с разным уровнем личностной деформации будут незначительны. Если же эмпирическое распределение будет статистически достоверно отличаться от равномерного, то это будет указывать на взаимосвязь уровня профессиональной рефлексии и компонента личностной деформации педагогов, а качественный анализ данных укажет на характер этой взаимосвязи. Результаты распределений долей приведены в таблице 5.

Таблица 5

Результаты сопоставительного анализа компонентов

профессиональной деформации педагогов и уровня их профессиональной рефлексии (%)

Авторитарность

Ригидность

Некритичность

Н

С

В

Н

С

В

Н

С

В

ДР

Н

25

34

41

6

20

74

31

29

40

С

46

30

24

29

62

9

29

31

40

В

29

36

35

65

18

17

40

40

20

ИР

Н

38

33

29

44

21

35

12

18

70

С

37

36

27

19

51

30

20

66

14

В

25

31

44

37

28

35

68

16

16

ЛР

Н

13

19

68

23

32

45

41

32

27

С

13

69

18

45

35

20

27

43

30

В

74

12

14

32

33

35

32

25

43

1.       Анализ данных, приведенных в столбцах «Авторитарность» показывает, что в отношении деятельностного (ДР) и интерактивного (ИР) уровней профессиональной рефлексии наблюдается равномерное распределение по уровням (достоверность по χ2, р≤0,05). В то же время в отношении личностной рефлексии (ЛР) наблюдается отличие распределения от равномерного (достоверность по χ2, р≤0,05). Анализ распределения показывает, что 74% педагогов с низким уровнем авторитарности имеют высокий уровень личностной профессиональной рефлексии и 68% педагогов с высоким уровнем авторитарности имеют низкий уровень личностной профессиональной рефлексии. Такой результат показывает, что именно личностный уровень профессиональной рефлексии педагога оказывает влияние на выраженность у него черт авторитарности.

2.       Анализ данных, приведенных в столбцах «Ригидность» показывает, что в отношении интерактивного (ИР) и личностного (ЛР) уровней профессиональной рефлексии наблюдается равномерное распределение по уровням (достоверность по χ2, р≤0,05). В то же время в отношении деятельностной рефлексии (ДР) наблюдается отличие распределения от равномерного (достоверность по χ2, р≤0,05). Анализ распределения показывает, что 65% педагогов с низким уровнем ригидности имеют высокий уровень деятельностной профессиональной рефлексии и 74 % педагогов с высоким уровнем ригидности имеют низкий уровень деятельностной профессиональной рефлексии. Такой результат показывает, что именно деятельностный уровень профессиональной рефлексии педагога оказывает влияние на выраженность у него черт ригидности.

3.  Анализ данных, приведенных в столбцах «Некритичность» показывает, что в отношении деятельностного (ДР) и личностного (ЛР) уровней профессиональной рефлексии наблюдается равномерное распределение по уровням (достоверность по χ2, р≤0,05). В то же время в отношении интерактивной рефлексии (ИР) наблюдается отличие распределения от равномерного (достоверность по χ2, р≤0,05). Анализ распределения показывает, что 68% педагогов с низким уровнем некритичности имеют высокий уровень интерактивной профессиональной рефлексии и 70% педагогов с высоким уровнем некритичности имеют низкий уровень интерактивной профессиональной рефлексии. Такой результат показывает, что именно интерактивный уровень профессиональной рефлексии педагога оказывает влияние на выраженность у него черт некритичности.

Таким образом, нами показано соответствие уровней профессиональной рефлексии педагогов и компонентов профессиональной деформации личности, заключающееся в следующем: недоразвитие деятельностного уровня рефлексии у педагогов ведет к деформации личности в виде ригидности; недоразвитие интерактивного уровня рефлексии у педагогов ведет к деформации личности в виде некритичности; недоразвитие личностного уровня рефлексии у педагогов ведет к деформации личности в виде авторитарности.

Результаты исследования, проведенного в рамках констатирующего эксперимента, позволяли нам наметить направления разработки программы по развитию профессиональной рефлексии как психолого-акмеологического условия преодоления деформаций личности педагога. Такой тренинг, с нашей точки зрения, должен быть направлен на решение следующих основных задач:

1.       Развитие у педагогов рефлексивности как личностного свойства.

2.       Активизация личностного развития педагогов, с целью повышения уровня осмысленности жизни и уровня самоактуализации.

3.       Развитие профессионального самосознания педагогов, в направлении активизации ценностей творческого самовыражения в педагогической деятельности.

Результаты реализации этих задач в рамках развивающей программы рассмотрены в следующих разделах работы.

2.2 Тренинг как психолого-акмеологическое условие развития профессиональной рефлексии

По результатам подробного целостного анализа проблем профессиональной рефлексии и профессиональной деформации педагога мы пришли к выводу о том, что необходима дальнейшая разработка данной проблематики с уклоном в специализацию проведения исследований практического (прикладного) характера.

Психолого-акмеологическими условиями развития профессиональной рефлексии педагога будут выступать внешние условия (программно-целевое обеспечение преодоления профессиональной деформации на личностном, деятельностном и интерактивном уровне) и внутренние (осознание собственной профессиональной миссии, самоактуализации в деятельности и творческого самовыражения во взаимодействии с учащимися). На наш взгляд, тренинг развития профессиональной рефлексии может являться условием преодоления деформации личности педагога, повышающим уровень профессиональной рефлексии.

Цель формирущего эксперимента – разработка и проведение тренинга развития профессиональной рефлексии как условия преодоления деформации личности педагога.

Задачи формирующего эксперимента:

1.       Сформулировать цель и задачи тренинга развития профессиональной рефлексии как условия преодоления деформации личности педагога.

2.       Подобрать в литературе и разработать самостоятельно методический аппарат, включающий упражнения, дискуссии, игры и другие методы групповой работы, позволяющие адекватно решить задачи тренинга.

3.       Провести тренинг развития профессиональной рефлексии как условия преодоления деформации личности педагога с педагогами – участниками семинаров повышения квалификации.

Испытуемые. В формирующем эксперименте приняли участие 26 педагогов-предметников (женщины; возраст от 33 до 49 лет; стаж от 10 до 28 лет).

При разработке тренинга мы опирались на методические разработки отечественных и зарубежных исследователей. Остановимся на некоторых из них.

В отечественной психологии существует описание ряда конкретных

методов, которые направлены на развитие рефлексивных умений и способностей. К ним, на наш взгляд, можно отнести метод «культивирования» рефлексии в процессе решения проблемно-конфликтных задач, который был предложен И.Н. Семеновым и С.Ю. Степановым [177], разрабатываемый А.А. Тюковым метод формирования рефлексивного анализа [192]. В психологической литературе довольно часто встречаются описания разнообразных приемов  актуализации, организации активизации рефлексии.

В процессе разработки развивающей программы нами были использованы различные методы и приемы развития профессиональной рефлексии, описанные в психолого-педагогической литературе:

1. Метод активного самовыражения. В основу метода положены методики гуманистической психологии, используемые в группах психотерапии для коррекционной работы и личностного роста.

 Метод позволяет осуществить целостный подход к человеческой психике как единству, в котором все функции взаимосвязаны. Компонентами метода являются, кроме движений, рисунок, музыка, т.е. средства искусства, привлекающие сами по себе дополнительную эстетическую деятельность. Создание условий для свободы выражения переживаний будет способствовать осознанию учителей изменений в себе, в своем внутреннем мире, что гарантирует стабильность их результатов.

2. Метод языка метафор. По сути, это – творческий акт, в котором процесс развития человека направлен на воспроизведение исторически сформировавшихся человеческих свойств, способностей и способов поведения через освоение культурных ценностей и модели культуры в целом. Язык культуры – эта система правил, та парадигма смыслов, которая реализуется в виде объективированных текстов культуры. С этой точки зрения текстом культуры является само поведение человека, результат этого поведения: миф, ритуал, материальная культура, устное народное творчество, искусство. Таким образом, язык культуры – это программа поведения человека, его модель мира, реализующаяся в самых разнообразных текстах.

3. Метод интроспективного анализа. Познание другого человека как бы опережает познание самого себя. Интроспективный анализ – это своеобразная техника «исследования» себя. Возникновение интереса к своему внутреннему миру обуславливает развитие рефлексии, как процесса получения знания о самом себе, в результате не просто исследуется свой внутренний мир, а исследуешь себя как исследователя, а также то, как тебя видят другие.

4. Метод целенаправленного формирования организованного мыслительного рассуждения в ходе коллективного осуществления мыслительной деятельности с целью анализа взаимоотношений в профессиональной практике учителей и чувствительности к тому, что осознанно или неосознанно происходит во время взаимодействия в системе «учитель – ученик», а также стимулирование самопознания, переосмысление проблем участников группы, своего поведения в реальной сложной ситуации взаимодействия.

5. Метод игры. Коррекционный потенциал игры заключается в практике новых социальных отношений, в которые включается человек в процессе социально организованных игровых занятий. К ним можно отнести рефлексивные игры, предполагающие выделение многоуровневого рефлексивного плана сознания, организационно-деятельностные, инновационные и организационно-обучающие игры.

Умение обращаться к себе, самонаблюдение и оценка своего внутреннего состояния стимулирует анализ и понимание своего поведения, своих человеческих особенностей, отношение к себе, отношений с другими людьми.

Исключительно полезными являются задания на развитие самоуважения как принятия себя, развитие положительного отношения к себе, развитие чувства собственного достоинства. Принятие себя ведет к подлинному и легкому принятию других. С другой стороны, быть принятым другими дает возможность с большей готовностью принять самого себя.

А.А. Тюков, например, исследуя игру как феномен, указывает на то, что «игровая деятельность характеризуется процессами сознательной организации способа осуществления деятельности, которые основываются на рефлексии и активных поисковых действиях по поводу со­держания ролей, игровых функций или сюжета. Рефлексивный, поисковый, мыслительный и организационный компоненты рефлексивной деятельности формируют у субъекта исследовательское и творческое отношение к действительности. Это означает, что, создавая в той или иной форме игры условия для возникновения игровой деятельности и, тем самым, установку на анализ собственных способов действий и их организацию в конкретных условиях, мы практически формируем новое содержание деятельности и, таким образом, осуществляем развивающее обучение» [192, с. 51].

Анализ литературы показал, что эффективным методом развития профессиональной рефлексии учителя может стать специально организованный психологический тренинг, в котором находят отражение многие методы и приемы развития профессиональной рефлексии, перечисленные выше.

В настоящее время в широком смысле слова под психологическим тренингом понимается совокупность своеобразных форм обучения знаниям, а также отдельным умениям в сфере общения и формы соответствующей коррекции.

Разрабатывая профессиональный тренинг для учителей, мы опирались на те положения, которые обоснованы в исследованиях ученых, занимающихся данной проблемой. Под профессиональным тренингом сегодня понимают систему воздействий, упражнений, направленных на формирование, развитие и коррекцию необходимых профессиональных качеств. Профессиональный тренинг выполняет преобразующую, корректирующую и профилактическую функции.

А.К. Маркова отмечает разнообразные задачи, выполняемые профессиональным тренингом, в том числе:

-           развитие мотивационной сферы как эффективный поиск новых мотивов, ценностей, смыслов, целей профессиональной деятельности;

-           обучение использованию приемов владения эмоциональным состоянием в профессиональной деятельности;

-           развитие операциональной сферы как помощь в овладении новыми профессиональными техниками, технологиями, приемами;

-           стимулирование умений и навыков воздействовать на других людей в ходе труда, взаимодействовать, сотрудничать с ними;

-           повышение профессионального и социального статуса;

-           усиление готовности к инновациям, творческому поиску;

-           стимулирование осознания профессиональных задач, осознание психических качеств личности и деятельности;

-           усиление потребности и способности в построении позитивной Я-концепции, самопринятия в профессии;

-           стимулирование важной потребности и способности индивидуального самовыражения в труде;

-           побуждение к процессу постоянного профессионального самосовершенствования, апробации разных стратегий профессионального роста и другие [117].

Организуя исследование, мы опирались на основные положения для осуществления профессионального тренинга А.К. Марковой [117]:

-         в профессиональном тренинге обновляемые профессиональные качества возникают в форме новых психических состояний, закрепляются в условных ситуациях, затем переносятся в реальные профессиональные ситуации; осознание профессионально значимых качеств, которые могут сложиться к концу тренинга, снижает уровень тревожности, повышает тонус участников, дарит чувство уверенности, позволяет преодолевать ощущение неопределенности, незнания;

-          главная роль в работе тренинга принадлежит самопознанию, самоизменению, самосовершенствованию личности специалиста-профессионала, его профессиональных мотивов, ценностей, способностей, самосознания;

-          очень важно учитывать социо-культурный контекст, то есть те духовные и нравственные ценности, которые характерны для данного общества, находящегося на данном историческом этапе своего развития.

В итоге обобщения и анализа различных методик, направленных на развитие профессиональной рефлексии, психологический тренинг, на наш взгляд, может стать реальным воплощением концепции развития профессиональной рефлексии, понимаемой нами как личностное качество, являющееся важнейшим механизмом процесса становления профессионала с минимальными для него психологическими и профессиональными потерями.

Согласно подходу гуманистической психологии, человек не является объектом воздействия, человек – это субъект, автор, активно работающий над развитием самого себя, своей личности и сам несущий ответственность за это становление.

Задача программы – не формирование человека по заданным образцам, а помощь в самореализации, в самораскрытии и развитии личностного потенциала, в принятии и освоении индивидуального опыта и ответственности за жизненные выборы. Главная цель гуманистической психологии – способствовать раскрытию и развитию сущности человека, его позитивного потенциала.

«Самоанализ психологических состояний, профессионально значимых качеств своей личности, моделей поведения в различных ситуациях важен не только потому, что открывается основа для коррекции профессиональной подготовленности и личностных смыслов ситуаций и деятельностей, но и в связи с возможностью найти активационные моменты, обеспечивающие личностное движение по пути профессионализации» [63, с. 180].

Л.А. Петровская утверждает, что основные эффекты социально-психологического тренинга (эффектами называют то, что получается в результате использования того или иного метода, к чему в итоге сводится его применение с практической точки зрения) можно разделить на несколько групп:

-          выяснение участниками того, какими они предстают в глазах других людей – партнеров по общению;

-          прояснение участниками на основе подытоживания сведений, полученных в процессе тренинга, какими они являются на самом деле;

-          оценка того, насколько состоятельным, приемлемым является идеальное «Я» участников;

-          развитие рефлексии как самоанализа;

-          развитие умений дифференцировать и выражать свои чувства, осознание важности и необходимости ясно и четко выражать себя;

-          осознание того, что открытие себя возможно лишь в общении, в контакте с другими людьми;

-          расширение конкретных сведений о людях, об их внутреннем мире;

-          проверка участниками тренинга своих обобщенных образов и установок, касающихся других людей;

-          общие диагностические установки и умения, направленные на другого: стремление понять позицию партнера, развитие умения слушать, установка на всесторонность восприятия и оценки партнера [140].

Психологический тренинг – это метод обучения и развития личности, направленный, в первую очередь, на личностный рост, на формирование эффективных коммуникативных умений, освоение навыков межличностного взаимодействия. Наиболее существенным результатом подобного тренинга становятся понимание участниками собственных психологических особенностей и возникновение устойчивой мотивации к саморазвитию. При таком методе обучения позиция преподавателя характеризуется ярко выраженной ориентацией на личность участников группы, направленностью на поддержку и помощь в их развитии. Между ним и членами группы, а также между самими участниками возникают многообразные личностно значимые связи [45, 189].

Разработка метода, направленного на развитие профессиональной рефлексии педагога, предполагала исследование в следующих направлениях: анализ существующих методов формирования и развития рефлексии; выделение значимых условий, способов, приемов и техник развития профессиональной рефлексии; анализ средств специально организованного тренинга (методов, особенностей организации взаимодействия и др.), способствующих развитию профессиональной рефлексии учителя.

Разработанный нами тренинг направлен в основном на работу с участниками на рациональном уровнепосредством проигрывания эмоционально-поведенческих миниатюр. Основная задача – заставить педагога задуматься о себе, своей жизни, своем окружении, своей деятельности. Научить видеть трудности, осознавать их наличие, не прятаться от них, а бороться за улучшение собственного бытия. Освоить основные приемы самопомощи в проблемных ситуациях, в том числе и связанных с профессиональной деятельностью.

Программа была направлена на самопознание, углубление в область «Я»; самопринятие, повышение его уровня; повышение адаптивности в межличностном общении, в рабочих ситуациях; изменение мотивационной составляющей; разделение «Я профессионального» и «Я личного».

В программу вошли занятия и упражнения следующих авторов: Н.Б. Битяновой [26], Е.В. Ивановой [74], С.С. Кашлева [84], Н. Козлова [91], И.В. Орловой [136], М.А. Павловой [137], В.Г. Пузикова [156], Н.В. Самоу-киной [172], В. Сатир [173], А.П. Ситникова [179] и др.

Основные положения программы.

Программа тренинга рассчитана на работу в группе, где основная нагрузка ложится на ведущего (тренера), который в каждый момент времени должен осознавать что, как и зачем он делает. Именно поэтому в качестве тренера должен выступать человек, владеющий психологическими знаниями, для того, чтобы понимать механизмы групповой работы, поскольку за счет групповой динамики, сплоченности участников обучение проходит более эффективно.

Деятельность тренера должна быть направлена в две стороны: работа с личностью участников и работа с группой в целом. Работа с «Я» участника ведется в течение всей программы, т.к. все ее процедуры тем или иным образом направлены на самоосмысление участником своих личностных и профессиональных качеств. Но конструктивная работа над собой может осуществляться только в сплоченной, развитой в психологическом смысле, группе, поэтому основная задача ведущего создать благоприятный климат в группе, с которой он работает.

В процессе работы возможно «застревание» группы над решением какой-либо проблемы или несущественных мелочах. Ведущий не должен бояться конфронтации, взаимной критики в группе, должен быть готов к этому, т.к. в некоторых ситуациях успешного проведения программы без этого невозможно.

Тренеру необходимо помнить о трех основных фазах развития групповой динамики и их особенностях: фаза ориентации и зависимости; фаза конфликта; фаза сотрудничества и целенаправленной деятельности.

В любой тренинговой группе всегда есть, так называемые «трудные участники». Мы условно их разделили на «активных» и «пассивных».

Активные участники часто возражают тренеру, «что в жизни все не так и бесполезно играть в такую игру, что это ни к чему хорошему не приведет» или спорят с ним, «для того, чтобы просто спорить». Пассивные обычно ведут себя тихо и стараются не участвовать в играх, в которых требуются добровольцы и в групповых дискуссиях.

Тренеру важно обратить особое внимание на таких участников и спокойно и доброжелательно относиться к ним.

Как мы смогли убедиться, в учительских тренинговых группах чаще всего встречаются пассивные участники. Это немного затрудняет работу группы и «тормозит» процесс динамики.

Цель программы – развитие профессиональной рефлексии педагога через повышение уровня его рефлексивности, через активизацию личностного потенциала (рост осмысленности жизни и самоактуализации) и развитие профессионального самосознания.

Общие задачи тренинга:

1.      Развитие у педагогов рефлексивности как личностного свойства.

2.      Активизация личностного развития педагогов, с целью повышения уровня осмысленности жизни и уровня самоактуализации.

3.      Развитие профессионального самосознания педагогов в направлении активизации ценностей творческого самовыражения в педагогической деятельности.

Частные задачи тренинга:

-        раскрыть понятие профессиональной деформации и обосновать роль профессиональной рефлексии в ее предотвращении;

-        развить видение профессиональной деятельности в ценностно-смысловом контексте личности, понимания взаимосвязи профессионального и личностного саморазвития и самоопределения;

-        развить осознания своей индивидуальности, профессионально значимых качеств личности, индивидуального стиля деятельности;

-        научить овладевать определенными психологическими знаниями и развивать наиболее адекватное познания себя и окружающих;

-        обеспечить условия для переноса приобретенных знаний и умений из профессионального контекста в более широкий жизнедеятельный контекст.

При подборе участников нами соблюдались следующие требования:

1. Желание участника и добровольность прихода в группу. Недопустимо вмешательство администрации с приказом об общем участии в программе всех работников их коллектива.

 2. Участие в программе людей с явно выраженными физическими дефектами и нарушениями психического здоровья противопоказано.

3. Приблизительно одинаковый возраст участников.

4. Количество участников в одной группе не должно превышать 15 человек.

5. Желательно участие в программе знакомых между собой людей.

Принципы программы:

-     Принцип добровольного участия.

-     Принцип самодиагностики, то есть формулирование и осознание самими участниками собственных личностных проблем.

-     Принцип открытого взаимодействия, т.е. полноценного межличностного общения, основанного на уважении, эмпатии и доверии друг к другу.

Занятия проводились в течение 2,5 месяцев, один раз в неделю. Продолжительность занятий составляла шесть академических часов.

Структура развивающего занятия тренинга:

1. Вводная часть включает в себя приветствие, игры на снятие психологических барьеров, создание положительного эмоционального фона.

2. Основная часть направлена на развитие творческого потенциала личности, усиление конструктивности поведения, способности выразить словами и осознать основания собственных действий, мыслей, чувств, развитии продуктивности и контактности во взаимоотношении с людьми, в возможности осуществить саморуководство и саморегуляцию, стать целостной личностью: физически и психически здоровой.

3. Заключительная часть включает подведение итогов занятия.

В зависимости от характера разминок время приветствия и заключительной части, а также основной части может варьироваться.

Необходимое материальное и техническое обеспечение: комната, соразмерная количеству участников, определенное количество стульев и столов, желательно наличие доски и мела, фломастеров, бумаги А-4, ватмана, беджей, рабочих тетрадей, индивидуальных пакетов для самодиагностики, магнитофона.

Описание занятий тренинга приведено в приложении 6.

2.3 Динамика изменения профессиональной рефлексии педагогов в ходе развивающей программы

Цель контрольного эксперимента – проследить динамику изменения профессиональной рефлексии, деформации личности и ценностно-смысловой сферы педагогов до и после проведения тренинга.

Задачи контрольного эксперимента:

1.     Провести диагностику уровня профессиональной рефлексии, деформации личности и ценностно-смысловой сферы педагогов до проведения тренинга.

2.     Провести диагностику уровня профессиональной рефлексии, деформации личности и ценностно-смысловой сферы педагогов после проведения тренинга.

3.     Выявить достоверные изменения показателей профессиональной рефлексии, деформации личности и ценностно-смысловой сферы педагогов в ходе проведения тренинга.

4.     Сделать вывод относительно степени эффективности проведенного тренинга, с точки зрения развития профессиональной рефлексии педагогов как психолого-акмеологического условия преодоления деформации личности педагога.

Испытуемые. В контрольном эксперименте приняли участие две группы испытуемых:

·          Экспериментальная – 26 педагогов-предметников (женщины; возраст от 33 до 49 лет; стаж от 10 до 28 лет).

·          Контрольная – 24 педагога-предметника (женщины; возраст от 34 до 51 лет; стаж от 11 до 30 лет).

Методики контрольного эксперимента.

1.  Методика диагностики профессиональной деформации личности учителя (В.Е. Орел, С.П. Андреев)

2.   Методика  определения  уровня  рефлексивности (А.В.  Карпов,  В.В. Пономарева).

3.  Методика изучения профессиональных ценностей педагога (О.С. Ноженкина).

4.  Тест смысложизненных ориентаций (СЖО) (Д.А. Леонтьев).

5.  Методика определения  уровня  самоакутализации  (САМОАЛ)  (Н.Ф. Калина).

Методический аппарат обработки данных контрольного эксперимента. Использовался статистический пакет SPSS-13. В качестве меры статистической связи между показателями исходного и итогового уровня показателей деформации личности и ценностно-смысловой сферы педагогов (до и после тренинга) использовался t-критерий Стьюдента для зависимых выборок, а профессиональной рефлексии – критерий Хи квадрат (значимость различий принималась на уровне статистической значимости р≤0,05).

Таблица 6

Динамика изменения уровня выраженности компонентов профессиональной деформации личности у педагогов в ходе формирующего эксперимента

Профессиональные деформации

Экспериментальная

Контрольная

Средние

t

p

Средние

t

p

До

После

До

После

Авторитарность

0,53

0,33

-2,03

0,032*

0,51

0,53

-1,03

0,306

Ригидность

0,39

0,25

-2,97

0,021*

0,41

0,40

-1,37

0,441

Некритичность

0,45

0,32

-2,12

0,027*

0,42

0,39

-1,12

0,267

* - достоверные различия на уровне значимости не ниже 0,05.                 

Как видно из таблицы 6, в результате проведения развивающей программы у педагогов экспериментальной группы достоверно снизились такие проявления профессиональной деформации личности как авторитарность, ригидность и некритичность. Показательно, что в контрольной группе у педагогов, не участвовавших в развивающей программе, не выявлено достоверных изменений выраженности компонентов профессиональной деформации личности. Этот результат позволяет говорить о том, что в ходе проведения тренинга педагоги стали в большей степени критичны к себе, к своим действиям, они стали внимательнее к окружающим, к их мнению, их реагирование и поведение стало более гибким. Все эти качества, указывающие на преодоление профессиональной деформации личности, безусловно, будут способствовать повышению эффективности их педагогической деятельности, повысят удовлетворенность педагогов своим трудом.

Анализ динамики профессиональной рефлексии педагогов экспериментальной и контрольной групп мы проводили с учетом того, что показатель профессиональной рефлексии нами понимается как сочетание рефлексивности и преобладающей выраженности у педагога одной из трех профессиональных ценностей (деятельностной, интерактивной и личностной), что и задает соответственно уровень профессиональной рефлексии педагога: деятельностный, интерактивный и личностный.

Таблица 7

Динамика изменения распределения уровней профессиональной рефлексии педагогов в ходе формирующего эксперимента

Уровни рефлексии

Экспериментальная

Достоверность различий

по χ2

Контрольная

Достоверность различий

по χ2

До (%)

После (%)

До (%)

После (%)

Личностный уровень рефлексии

Н

25

15

р≤0,05

26

41

р≥0,05

С

46

21

р≤0,05

43

34

р≥0,05

В

29

64

р≤0,05

31

24

р≥0,05

Деятельностный уровень рефлексии

Н

38

14

р≤0,05

25

29

р≥0,05

С

37

19

р≤0,05

39

44

р≥0,05

В

25

67

р≤0,05

36

27

р≥0,05

Интерактивный уровень рефлексии

Н

23

10

р≤0,05

31

38

р≥0,05

С

43

16

р≤0,05

42

38

р≥0,05

В

34

74

р≤0,05

27

24

р≥0,05

Как показывает анализ данных, приведенных в таблице 7,  результате проведения развивающей программы в экспериментальной группе произошло статистически достоверное изменение распределения педагогов по степени выраженности у них уровней профессиональной рефлексии: увеличилась доля педагогов с высоким уровнем выраженности и снизилась – с низким. В контрольной группе достоверных изменений распределений уровней профессиональной рефлексии не выявлено. Полученные данные позволяют говорить о том, что проведение развивающих занятий привело к росту у педагогов сформированности профессиональной рефлексии на личностном, деятельностном и интерактивном уровнях.

Рост профессиональной рефлексии педагогов в ходе тренинга означает, что у педагогов увеличилась склонность к обдумыванию происходящего в жизни, к размышлению над своими действиями и поступками других людей. Мы связываем такое изменение с воздействием тренинговых занятий, которые активно погружали участников в атмосферу «здесь и сейчас», активизируя их способности анализировать, обдумывать текущую ситуацию. Однако рефлексивность педагогов возрастала не изолированно, а в связи с развитием профессионального самосознания педагогов, в частности посредством актуализации у них ценностей педагогического труда, собственного развития в педагогической профессии и значимости педагогического взаимодействия и общения.

В ходе развивающего эксперимента произошли изменения в показателях осмысленности жизни педагогов (таблица 8).

Таблица 8

Динамика изменения показателей осмысленности жизни

в ходе формирующего эксперимента

Показатели осмысленности жизни

Экспериментальная

Контрольная

Средние

t

P

Средние

t

p

До

После

До

После

Цели

32,6

37,6

-2,13

0,032*

32,6

30,2

-1,03

0,306

Процесс

30,2

38,2

-2,97

0,018*

30,2

31,4

-1,37

0,441

Результат

25,2

29,2

-2,52

0,011*

25,2

27,2

-1,12

0,267

ЛК-Я

20,0

28,0

-3,92

0,001*

20,0

22,1

-1,03

0,306

ЛК-жизнь

28,4

33,4

-2,97

0,017*

28,4

26,4

-1,37

0,441

ОЖ

136,4

149,4

-2,22

0,027*

136,4

135,4

-1,12

0,267

* - достоверные различия на уровне значимости не ниже 0,05.

Как показывают данные, приведенные в таблице 8, в ходе развивающих занятий в экспериментальной группе произошел достоверный рост всех показателей осмысленности жизни, при этом в контрольной группе достоверных изменений не выявлено. Это позволяет утверждать, что тренинговые занятий способствовали повышению уровня осмысленности жизни, который выступает важным фактором снижения профессиональных личностных деформаций у педагогов. В особенности это касается интернальности, которая отражает ответственность человека за собственную жизнь. Достоверный рост интернальности педагогов в ходе тренинга, с нашей точки зрения, обусловлен как его содержанием, так и самой формой тренинговой работы. В условиях тренинга каждый участник получает обратную связь от членов группы, кроме того, большинство упражнений были тесно связаны с педагогической деятельностью, что создавало условия для максимальной включенности участников. Эти обстоятельства дали участникам тренинга возможность ощутить в себе возможности по управлению собственным поведением, собственной жизнью, что и составляет суть показателя ЛК-Я. У учителей также возросло чувство управляемости жизни в целом и ощущение, что человеку дано контролировать свою жизнь, свободно принимать решения и воплощать их в жизнь, убежденность в том, что жизнь человека подвластна сознательному контролю (ЛК-жизнь).

В ходе тренинга произошли изменения в показателях самоактуализации (таблица 9).

Таблица 9

Динамика изменения показателей самоактуализации в ходе

 формирующего эксперимента

Показатели самоактуализации

Экспериментальная

Контрольная

Средние

t

р

Средние

t

p

До

После

До

После

Ориентация во времени

58,8

68,8

-1,73

0,090

57,4

56,7

-1,69

0,096

Ценности

61,3

71,3

-2,40

0,020*

60,2

62,1

0,75

0,458

Взгляд на природу человека

55,4

65,4

-1,75

0,087

57,6

57,1

-1,03

0,306

Потребность в познании

54,2

64,2

-1,75

0,087

55,2

54,5

-1,70

0,095

Креативность

48,2

58,2

-2,13

0,038*

46,3

45,5

-0,90

0,375

Автономность

38,5

48,5

-2,83

0,007*

38,1

39,4

0,87

0,390

Спонтанность

42,4

52,4

-1,69

0,096

40,1

42,1

-1,28

0,206

Самопонимание

49,6

59,6

-1,71

0,093

51,2

50,6

-1,79

0,079

Аутосимпатия

50,4

60,4

-1,70

0,095

48,9

46,9

-1,40

0,168

Контактность

51,2

61,2

-2,12

0,039*

50,7

47,6

-1,02

0,303

Гибкость в общении

47,9

57,9

-2,08

0,043*

46,5

47,8

-1,75

0,087

Уровень самоактуализации

50,7

60,7

-3,63

0,001*

49,6

51,2

-1,75

0,087

* - достоверные различия на уровне значимости не ниже 0,05.

Как следует из анализа данных, приведенных в таблице 9, в ходе тренинга развития профессиональной рефлексии как условия преодоления деформации педагога в экспериментальной группе достоверно увеличились показатели по шкале ценностей, креативности, автономии, контактности, гибкости в общении и повысился уровень самоактуализации в целом. В контрольной группе достоверных изменений показателей самоактуализации не выявлено.

Значительная часть процедур тренинга была направлена непосредственно на личностное развитие, а косвенно на это был направлен весь тренинг. В ходе тренинга участники смогли глубже прочувствовать и осознать экзистенциальные основы собственной жизни. Как показывают результаты, такое погружение в себя привело к росту значимости для участников ценностей самоактуализирующейся личности, к росту креативности и автономности личности.

Достоверный рост выявлен в отношении показателя коммуникативной сферы: контактности и гибкости в общении. Очевидно, в ходе тренинга у участников были сняты или ослаблены многие проблемные моменты, связанные с общением, что в итоге привело к росту показателей общительности, способности к установлению прочных и доброжелательных отношений с окружающими, а также к снижению социальных стереотипов и росту способности к адекватному самовыражению в общении.

Таким образом, в результате проведения контрольного эксперимента нами были получены данные о динамике показателей профессиональной рефлексии, деформации личности и ценностно-смысловой сферы педагогов в ходе формирующего эксперимента. В результате проведения с педагогами экспериментальной группы развивающих занятий, направленных на развитие профессиональной рефлексии как условия снижения профессиональной деформации, достоверно повысилась выраженность личностного, деятельностного и интерактивного уровней профессиональной рефлексии; снизились проявления профессиональной деформации в виде авторитарности, ригидности и критичности; вырос уровень осмысленности жизни педагогов и уровень их самоактуализации.

Исходя из вышеизложенного, мы можем сделать следующие выводы:

Опытно-экспериментальная работа была организована в виде констатирующего и формирующего экспериментов и включала в себя четыре этапа.

 На первом этапе подбирались методики, позволяющие диагностировать рефлексию, профессиональную деформацию и ценностно-смысловую сферу педагогов.

На втором этапе исследовался уровень профессиональной деформации, рефлексивности и ценностно-смысловой сферы педагога. В результате чего, было выявлено, что у большинства педагогов со стажем от 10 лет проявляется профессиональная деформация личности (50% – средний уровень; 46% – высокий). В наибольшей степени профессиональная деформация личности педагогов представлена чертами авторитарности, далее по степени выраженности следует некритичность и в наименьшей степени деформация личности педагогов проявляется в виде ригидности, а также, что большинство педагогов (81%) показывают высокий уровень выраженности рефлексивности в соотнесении с выборкой стандартизации, которую составляли студенты и управленческий персонал.

В результате факторного анализа были выделены следующие группы профессиональных ценностей: деятельностные, интерактивные, личностные и ценности творчества, как составляющие профессиональной рефлексии педагога.

В ходе анализа взаимосвязи общего уровня профессиональной деформации педагогов и их рефлексивности не было выявлено взаимосвязи между уровнем профессиональной деформацией (УПД) педагогов и их рефлексивностью. Было выдвинуто предположение, что связь между этими параметрами существует, но опосредствована другими психологическими параметрами.

С помощью двухфакторного дисперсионного анализа были выявлены три психологических параметра, отражающих уровень развития ценностно-смысловой сферы (ЦСС) личности (осмысленность жизни, самоактуализация, значимость ценности «творчество» в педагогической деятельности), которые опосредствуют влияние рефлексивности на УПД педагогов.

Сочетание рефлексивности и преобладающей выраженности у педагога одной из четырех профессиональных ценностей (деятельностной, интерактивной и личностной) задает соответственно уровень профессиональной рефлексии педагога: деятельностный, интерактивный и личностный.

Анализ распределения педагогов с разной степенью выраженности уровней профессиональной рефлексии (деятельностный – ДР, интерактивный – ИР и личностный – ЛР) в группах с разным уровнем выраженности компонентов профессиональной деформации (низкий – Н, средний – С и высокий – В) при помощи статистического критерия Хи квадрат (χ2) показал, взаимосвязь компонентов профессиональной деформации педагогов с уровнями их рефлексии.

Соответствие уровней профессиональной рефлексии педагогов и компонентов профессиональной деформации личности заключается в следующем: недоразвитие деятельностного уровня рефлексии у педагогов ведет к деформации личности в виде ригидности; недоразвитие интерактивного уровня рефлексии у педагогов ведет к деформации личности в виде некритичности; недоразвитие личностного уровня рефлексии у педагогов ведет к деформации личности в виде авторитарности.

Результаты исследования, проведенного в рамках констатирующего эксперимента, позволили нам наметить направления разработки программы, целью которой являлось проведение тренинга развития профессиональной рефлексии как психолого-акмеологического условия преодоления деформации личности педагога.

Третий этап опытно-экспериментальной работы представлял собойспециально организованный психолого-акмеологический тренинг для учителей, который проводился в течение 2,5 месяцев один раз в неделю по шесть академических часов.

На четвертом этапе был проведен контрольный эксперимент, в результате которого были получены данные о динамике показателей профессиональной рефлексии, деформации личности и ценностно-смысловой сферы педагогов в ходе формирующего эксперимента.

В результате проведения с педагогами экспериментальной группы развивающих занятий, направленных на развитие профессиональной рефлексии как условия снижения профессиональной деформации, достоверно повысилась выраженность личностного, деятельностного и интерактивного уровней профессиональной рефлексии; вырос уровень осмысленности жизни педагогов и уровень их самоактуализации и снизились проявления профессиональной деформации в виде авторитарности, ригидности и критичности.


Заключение

Профессиональная рефлексия – это многомерное психологическое образование, проявляющееся в наличии профессиональной ценностной позиции, в сформированной смысловой сфере, реализации ценностей и личностных смыслов субъекта в профессиональной деятельности, результатом чего является понимание себя, адекватность самооценки, готовность к личностному и профессиональному саморазвитию, самоопределению, самоактуализации.

Профессиональная рефлексия педагога многоуровневое психологическое образование, включающее:

-          личностный уровень, на котором происходит оценочное осмысление педагогом себя как профессионала в связи с проблемами развития распада и коррекции самосознания личности и механизмов построения «Я-образа». Этот уровень  рефлексии выражается, с одной стороны, в построении новых образов себя в результате общения с другими людьми и активной деятельности, что находит реализацию в виде соответствующих поступков, а с другой стороны, выражается в выработке более адекватных знаний о мире;

-          деятельностный уровень рефлексии связи с проблемами организации как собственной профессиональной деятельности, так и деятельности учащихся с учетом необходимости координации своих профессиональных позиций и групповых ролей всех субъектов образовательного процесса. Здесь рефлексия – высвобождение педагога из процесса деятельности, его выход во внешнюю позицию по отношению к ней, умения  выделять, анализировать и соотносить с предметной ситуацией собственные действия;

-          интерактивный, на которомрефлексия рассматривается как существенная составляющая развитого общения и межличностного восприятия,

 способность понять, что думают о педагоге учащиеся, умения занять позицию ученика.

Выделенные уровни профессиональной рефлексии имеют разные основания, но существуют не изолированно друг от друга, а во взаимодействии. Они взаимодействуют друг с другом, с одной стороны, как самостоятельно существующие части целостной системы, а с другой, – как зависимые части целого.

Профессиональная рефлексия педагога – важнейшее профессионально-значимое качество, заключающееся в оценочном осмыслении педагогом себя как профессионала, деятельности как формы творческого самовыражения и взаимодействия с учащимися как способа управления учебно-воспита-тельным процессом на личностном, деятельностном и интерактивном уровнях и которое определяет уровень его профессиональной пригодности.

Особенности труда учителя обусловливают его предрасположенность к профессиональной деформации:

-     высокий уровень психической ригидности, которая затрагивает преимущественно эмоционально-аффективную сферу. С ней связано малоадаптивное поведение, так как оно способствует фиксации стереотипа реагирования на сложные ситуации нервно-психического напряжения. Данные стереотипы проявляются в поведении учителя в стремлении поучать, подчинять, критиковать, упрощать. При этом мотивационная ригидность может проявляться в неэффективной и медленной перестройке системы мотивов, в обстоятельствах, требующих от субъекта гибкости и изменения характера поведения. Доминирующей мотивацией зачастую здесь является мотивация избегания неудач, что, естественно, препятствует достижению успеха в любой сфере жизнедеятельности;

-     некритичность учителя, которой свойственны: ненастойчивость, неспособность к адекватному оцениванию своих действий, неготовность исправлять ошибки и принимать новые формы знаний, неспособность к компромиссным и новаторским решениям, является следствием неадекватной самооценки. Она оттормаживает саморазвитие педагога как личности и профессионала, способствует усугублению взаимоотношений как в семье, так и в школьном коллективе;

-     авторитарностьпедагога, отражающая стремление максимально подчинить своему вниманию партнеров по взаимодействию и общению является проявлением недостаточного уровня самопринятия, результатом искаженной Я-концепции. Наличие у учителя негативной Я-концепции отрицательно сказывается не только на его поведении в классе (агрессивность, желание добиться доминирующей позиции по всем, угнетение, отсутствие веры в способности учащихся и т.п.), но и на Я-концепции его учеников и даже на их успеваемости.

С точки зрения рефлексивного основания:

1) на личностном уровне профессиональная деформация педагога заключается в развивающейся авторитарности по отношению к учащимся, ее особенностями являются: жесткая централизация своих управленческих функций, сосредоточение в руках педагога всей полноты власти, подавление инициативы учащихся, недопущение их к решению важнейших вопросов совместной деятельности, преимущественное использование приказов и распоряжений, различных форм наказания для осуществления на них соответствующего воздействия;

2) ригидность по отношению к профессиональной деятельности проявляется на деятельностном уровне и выражается в неспособности педагога изменить представления об окружающей действительности в соответствии с ее изменениями, в неспособности изменить структуру своих аффективных проявлений, в склонности к образованию сверхценных идей и целей, несовместимых с условиями современной работы и жизни, в эгоцентризме и повышенной самооценке, в узости интересов, упрямстве, застреваемости на одних и тех же мыслях и эмоциях;

3) некритичность, проявляющаяся на интерактивном уровне, заключается в  наличии социальных стереотипов, непозволяющих адекватно оценивать себя и свою профессиональную деятельность в кооперации и коммуникации.

Как показали наши исследования, у подавляющего большинства педагогов со стажем от 10 лет проявляется профессиональная деформация личности. В наибольшей степени профессиональная деформация личности педагогов представлена чертами авторитарности, далее по степени выраженности следует некритичность и в наименьшей степени деформация личности педагогов проявляется в виде ригидности, а также, что большинство педагогов показывают высокий уровень выраженности рефлексивности, которая указывает лишь на то, что педагоги склонны в целом размышлять о происходящем, в том числе и в профессиональной жизни. Высокая рефлексивность позволяет педагогам осознавать у себя деформацию, но не позволяет ее преодолевать, так как, очевидно, является необходимым, но недостаточным условием для этого. Этим недостающим фактором является ценностно-смысловая сфера педагогов.

Сочетание рефлексивности и преобладающей выраженности у педагога одной из трех профессиональных ценностей (деятельностной, интерактивной и личностной) задает соответственно уровень профессиональной рефлексии педагога: деятельностный, интерактивный иличностный.

Соотнесение уровней профессиональной рефлексии педагогов и компонентов профессиональной деформации личности показало, что недоразвитие деятельностного уровня рефлексии у педагогов ведет к деформации личности в виде ригидности; недоразвитие интерактивного уровня рефлексии у педагогов ведет к деформации личности в виде некритичности; недоразвитие личностного уровня рефлексии у педагогов ведет к деформации личности в виде авторитарности.

В связи с этим нами была разработана и внедрена программа развития профессиональной рефлексии для учителей, цель которой было повышение уровня их рефлексивности, через активизацию личностного потенциала (рост осмысленности жизни и самоактуализации) и развитие профессионального самосознания. Программа представляла собой психолого-акмеологический тренинг, который проводился в течение 2,5 месяцев.

В результате проведения контрольного эксперимента нами были получены данные о динамике показателей рефлексии, профессиональной деформации личности и ценностно-смысловой сферы педагогов в ходе формирующего эксперимента. В результате проведения с педагогами экспериментальной группы развивающих занятий, направленных на развитие профессиональной рефлексии как условия снижения профессиональной деформации, достоверно повысилась выраженность личностного, деятельностного и интерактивного уровней профессиональной рефлексии; снизились проявления профессиональной деформации в виде авторитарности, ригидности и критичности; вырос уровень осмысленности жизни педагогов и уровень их самоактуализации.


библиография

1.    Абульханова-Славская, К.А. Стратегия жизни / К.А. Абульханова-Славская – М: Мысль, 1991. – 299 с.

2.    Алексеев, А.Г. Методология рефлексии концептуальных схем деятельности поиска и принятия решения / А.Г. Алексеев, В.К. Зарецкий, И.С. Ладенко, И.Н. Семенов. – Новосибирск: ИИФиФ СО АН СССР, 1991. – С. 3-18.

3.    Алексеев, А.Г. Направления изучения рефлексии  / А.Г. Алексеев, И.С Ладенко // Проблемы рефлексии. Современные комплексные исследования. – Новосибирск, 1987. – С.5-11.

4.    Ананьев, Б.Г. Человек как предмет познания / Б.Г. Ананьвев. – СПб.: Питер, 2001. – 282 с.

5.    Андреев С.П., Разработка  методики  диагностики профессиональной деформации  учителя / С.П. Андреев, Орел В.Е. // Научный поиск. Вып.З. Ярославль: ЯрГУ, 2002. С.165 – 173.

6.    Анисимов, О.С. Акмеологическая концепция самоорганизации педагога: творчество и культура мышления/ О.С. Анисимов//Автореф. дис. … докт. психол. наук. – М.: РАУ, 1994. – 48 с.

7.    Ансимова, Н.П., Два уровня терминальных ценностей у педагогов/Н.П. Ансимова, Д.Г. Лыхина // Психологическое и педагогическое сопровождение образовательного процесса: мат-алы междунар. конф. – Ярославль, 2005. – С. 9-14.

8.    Ансимова, Н.П. Психологический анализ деятельности в целях определения критериев профессиональной пригодности / Н.П. Ансимова // Проблемы психологического анализа трудовой деятельности. – Ярославль, 1986. – С. 128-135 .

9.    Анохин, П.К. От Декарта до Павлова (300 лет теории рефлекса) / П.К. Анохин – М.: Наука, 1945. – С. 112.

10. Анцыферова, Л.И. Развитие личности специалиста как субъекта своей профессиональной жизни / Л.И. Анцыферова // Психологические исследования проблемы формирования личности профессионала. – М., 1991. – С. 15-29.

11. Асмолов, А.Г. Психология личности / А.Г. Асмолов – М.: МГУ, 1990. – 367 с.

12. Асмолов, А.Г. От культуры полезности к культуре достоинства: социальная биография культурно-исторической психологии / А.Г. Асмолов // Известия АПСН. – 1996. – № 1. – С. 39-43.

13. Ассадулина, С.Х. Влияние самооценки на формирование профессионально-педагогической личности будущего учителя / С.Х. Ассадулина // Автореф. дис. … канд. психол. наук. – М., 1986. – 26 с.

14. Астапов, В. Профессиональные страхи учителей / В. Астапов, П. Еле, О. Маслов и др. // Народное образование. – 2000. – №1. – С. 128-137.

15. Баева, И.А.  Тренинги  психологической  безопасности  в  школе / И.А. Баева – СПб.: Речь, 2002. – 251 с.

16. Барабанщиков, В.А. Системогенез чувственного восприятия  / В.А. Барабанщиков. – М – Воронеж, 2000. – С. 97-100.

17. Басов, М.Я. Личность и профессия / М.Я. Басов. – М-Л., 1976. – 328 с.

18. Бахтин, М.М. Эстетика словесного творчества / М.М. Бахтин. – М.: Искусство, 1986. – С. 445.

19. Безносов, С.П. Профессиональная деформация личности  / С.П. Безносов. – СПб.: Речь, 2004. – 270 с.

20. Бердяев, Н.А. Самоопределение (опыт философской автобиографии)  / Н.А. Бердяев. – М., 1991. – С. 128.

21. Беребин, М.А. Факторы риска психической дезадаптации и ее распространенность у педагогов общеобразовательных школ  / М.А. Беребин // Автореф. дис. … канд. психол. наук. – СПб, 1996. – 14 с.

22. Берлянд, И.Е. К постановке проблемы рефлексии как проблемы общения / И.Е. Берлянд // Методологические проблемы психологии общения. – М.,  1981. – С. 315.

23. Бершедова, Л.И. Психологическая готовность к переходу на новый этап возрастного развития как личностное новообразование критических периодов / Л.М. Бершедова // Автореф. дис. … докт. психол. наук. – М., 1999.

24. Бизяева, А.А. Психология думающего учителя: педагогическая рефлексия / А.А. Бизяева. – Псков: ПГПИ им. С.М.Кирова, 2004. – 216 с.

25. Битуева, А.В. Особенности структурного строения ценностных ориентаций / А.В. Битуева // Credo. – 2000. – № 3(21). – С. 66-83.

26. Битянова, Н.Р. Психология личностного роста: практическое пособие по проведению тренинга личностного роста психологов, педагогов, социальных работников / Н.Р. Битянова. – М.: МПА, 1995. – 63 с.

27.  Блонский,  П.П.   Избранные   психологические   произведения  /  П.П. Блонский. – М., 1964. – С. 547.

28. Бодалев, А.А. Психология о личности / А.А. Бодалев. – М.: МГУ, 1988. – С. 188.

29. Бодрова, Е.В. Исследование генезиса рефлексивной саморегуляции мыслительной деятельности / Е.В. Бодрова // Рефлексия в науке и обучении. – Новосибирск, 1984. – С. 105-108.

30. Большакова, Т.В. Личностные детерминанты и организационные факторы возникновения психического выгорания у медицинских работников / Т.В. Большакова // Автореф. дис. … канд. психол. наук.– М. – 17 с.

31. Боуен, М. Духовность и личностно-центрированный подход / М. Боуен // Вопросы психологии. – 1992. – № 4. – С. 10-21.

32. Братусь, Б.С. Психологические аспекты нравственного развития личности / Б.С. Братусь. – М., 1977. – 214 с.

33. Брушлинский, А.В. Субъект: мышление, учение, воображение / А.В. Брушлинский. – М. – Воронеж: МОДЭК, 1996. – 391 с.

34. Варламова, Е.П. Психология творческой уникальности человека: Рефлексивно-гуманистический подход / Е.П. Варламова, СЮ. Степанов. – М.: РАН, 2002. – 256 с.

35. Василюк, Ф.Е. Психология переживания / Ф.Е. Василюк. – М., 1984. – 200 с.

36. Вульфов, Б.З. Профессиональная рефлексия: потребность, сущность, управление / Б.З. Вульфов // Magister. – 1995. – № 1. – С.71-79.

37. Выготский, Л.С. Педагогическая психология / Л.С. Выготский. – М.: Педагогика-пресс, 1999. – 534 с.

38. Выготский, Л.С. Избранные психологические исследования / Л.С. Выготский. – М., 1956. – С. 519.

39. Выготский, Л.С. Психология развития человека / Л.С. Выготский. – М.: Смысл, ЭКСМО, 2005 – 1136 с.

40. Вязникова, Л.Ф. Психологические основания профессиональной переподготовки руководителей системы образования: время перемен / Л.Ф. Вязникова // Монография. – М.:МПСИ – Хабаровск: ХГПУ, 2002. – 281 с.

41. Вязникова, Л.Ф. Ценностные ориентации работников образования и цели школы / Л.Ф. Вязникова / /Мат-лы 1-й регион. науч.-практ. конф. «Психология и практика». – Хабаровск, 1999. – С. 6-10.

42. Гальперин, П.Я. Воспитание систематического мышления в процессе решения малых творческих задач / П.Я. Гальперин, Н.Р. Котин // Вопросы психологии. – 1980. – №1. – С. 31-38.

43. Гегель, Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук / Г.В.Ф. Гегель. – М: Мысль, 1974 – T.1 – 452 с.

44. Геллерштейн, С.Т. Психотехника. История советской психологии труда. Тексты (20-30-е гг. XX века) / Под ред. В.П.Зинченко, В.М. Мунипова, О.Г. Носкова. – М.: 1983. – С. 213-222.

45. Грановская, P.M. Элементы практической психологии / Р.М. Грановская. – Л.: ЛГУ, 1988. – 560 с.

46. Громкова, М.Т. Психология и педагогика профессиональной деятельности / М.Т. Громкова – М.: Юнити-Дана, 2003. – 416 с.

47. Гусинский, Э.Н. Введение в философию образования / Э.Н. Гусинский, Ю.И. Турчанинов. – М., 2000. – С. 57.

48.Гуткина, Н.И. О психологической сущности рефлексивных ожиданий / Н.И. Гуткина // Психология личности: теория и эксперимент. – М., 1982. – С.100-108.

49. Давыдов,  В.В.  Уровень  планирования  как  условие  рефлексии / В.В. Давыдов, А.З. Зак // Проблемы рефлексии: современные комплексные исследования. Новосибирск: Наука, 1987. – С. 43-49.

50. Данилин, К.Е. Формирование внутригрупповых установок и рефлексивной структуры групп / К.Е. Данилин // Межличностное восприятие в группе. – М., 1981. – С. 124-152.

51. Деркач, А.А. Акмеологические основы развития  профессионала / А.А. Деркач – М.: Изд-во МПСИ; Воронеж: МОДЭК, 2004. – 752 с.

52. Дикова, В.В. Агрессия как профессионально обусловленная деформация личности / В.В. Дикова // Автореф. дис. … канд. психол. наук. – М., 2005 – С. 2-7.

53. Дружилов, С.А. Профессионалы и профессионализм в новой реальности: психологические механизмы и проблемы формирования / С.А. Дружилов // Сибирь. Философия. Образование: Альманах. – Новокузнецк: ИПК, 2001 – Вып. 5. – С. 45-56.

54. Дружилов, С.А. Критерии эффективности профессионалов в условиях совместной деятельности / С.А. Дружилов // Объединенный научный журнал. – М.: ТЕЗАРУС, 2001. – № 22. – С. 44-45.

55. Дьюи, Д. Психология и педагогика мышления / Д.Дьюи. – М., 1997. – С. 203.

56. Емельянов, А.Л. Влияние рефлексивной культуры на повышение профессионализма государственного служащего / А.Л. Емельянова // Дис. … канд. психол. наук. –  М, 1997. – 155 с.

57. Емельянова, Ю.Н. Теоретические и методические основы социально-психологического тренинга / Ю.Н. Емельянова, Е.С. Кузьмин – Л.: ЛГУ, 1983. – 134 с.

58. Ермакова, Г.Г. Педагогические условия развития профессиональной рефлексии педагога / Г.Г. Ермакова // Дис. … канд. пед. наук. – Оренбург, 1999. – 26 с.

59. Ермолаев, О.Ю. Математическая статистика для психологов: учебник / О.Ю. Ермолаев.– М.: МПСИ: Флинта, 2006. – 336 с.

60. Ермолаева, Е.П. Профессиональная идентичность как комплексная характеристика соответствия субъекта и деятельности / Е.П. Ермолаева // Психологическое обозрение. – 1998. – № 2. – С. 35-40.

61. Жалагина, Т.А. Психологическая профилактика профессиональной деформации личности преподавателя вуза / Т.А. Жалагина // Дис. ... докт. психол. наук. – М., 2005 – 336 с.

62.Завалишина, Д.Н. Микроразвитие субъекта в процессе мыслительной деятельности / Д.Н. Завалишина // Психологические исследования познавательных процессов и личности. – М: Наука, 1983. – 222 с.

63. Зак, А.З. Рефлексия как условие авторского мышления / А.З. Зак //  Рефлексивные процессы и творчество. – Новосибирск, 1990. – ч. 2 – С. 180-181.

64. 3арецкий, В.К. Динамика уровневой организации мышления при решении творческих задач / В.К. Зарецкий // Автореф. дис. … канд. психол. наук. – М., 1984. – С. 25.

65. Захарова, Л.И. Психологическая подготовка педагогов / Л.И. Захарова. – Нижний Новгород, 1993, – 102 с.

66. Зеер, Э.Ф. Психология профессионального образования / Э.Ф. Зеер. – М.: МПСИ, 2003. – 480 с.

67. 3еер, Э.Ф. Кризисы профессионального становления личности / Э.Ф. Зеер, Э.Э. Сыманюк // Психологический журнал. – 1997. – Т. 18. – № 6. – С. 28-36.

68. 3ейгарник, Б.В. Теории личности в зарубежной психологии / Б.В. Зейгарник. – М., 1982. – С. 128.

69. 3инченко, А.П. Организация рефлексии в процессах коллективного решения проблем / А.П. Зинченко // Рефлексия в науке и обучении. – Новосибирск, 1984. – С. 102.

70. Зимняя, И.А. Педагогическая психология / И.А. Зимняя. – Ростов-на-Дону: Феникс, 1997. – С. 215.

71. Знаков, В.В. Самопонимание субъекта как когнитивная и экзистенциальная проблема / В.В. Знаков // Психологический журнал. – 2005. – Т. 26. – № 1. – С. 18-28.

72. Зорин, С.С. Творческие педагогические способности студентов педагогических вузов и индивидуальный творческий стиль деятельности учителя / С.С.Зорин // Прикладная психология. – 1998. – № 3. – С. 72-88.

73. Иванов, Д.А. Философско-методологические основания педагогической деятельности, реализующий личностно-ориентированное содержание образования / Д.А. Иванов // Вопр. методологии. – 1992. – № 3-4. – С. 65-82.

74. Иванова, Е.В. Личностные особенности, обусловливающие возникновение профессиональной деформации учителя, и их изменения в процессе профилактико-коррекционной работы / Е.В. Иванова // Дис. ... канд. психол. наук. – М.: 2003 – 163 с.

75. Исаев, Е.И., Становление и развитие профессионального сознания будущего педагога / Е.И. Исаев, С.Г. Косарецкий, В.И. Слободчиков // Вопросы психологии. – 2000. – № 3. – С. 57-65.

76. Исмагилова, Ф.С. Основы профессионального консультирования / Ф.С. Исмагилова. – М., 2003. – С.8-37.

77. Исследование речемысли и рефлексии / Под ред. М.М. Муканова. – Алма-Ата, 1977. –С. 196.

78. Каверин, С.Б. Потребность власти / С.Б. Каверин. – М.: Знание, 1991. – 64 с.

79. Калина, Н.Ф. Тест по оценке уровня самоактуализации личности / Н.Ф. Калина // Маслоу А. Психология бытия. –  М.: Рефл-бук; К: Ваклер, 1997. – С. 281-300.

80. Кант, И. Критика чистого разума / И. Кант. – М.: Мысль, 1994. – С. 197.

81. Карпов, А.В. Психология рефлексивных механизмов деятельности / А.В. Карпов. – М.: «Институт психологии РАН», 2004. – 424 с.

82. Карпов, А.В. Рефлексивность как психическое свойство и методика ее диагностики / В.В. Карпов // Психологический журнал. – 2003. – Т. 24. – № 5. – С. 45-57.

83. Карпов, А.В. Принятие решений в профессиональной деятельности. Учебное пособие / В.В. Карпов. – Ярославль: ЯрГУ, 1991. – 152 с.

84. Кашлев, С.С. Современные технологии педагогического процесса / С.С. Кашлев. – Минск: Высшая школа, 2002. – С. 95.

85. Кикоть, В.Я. Профессиональная подготовка и ее влияние на деятельность  (проблема  профессиональной  деформации).   Учебное   пособие  / В.Я. Кикоть. – СПб., 1996. – 324 с.

86. Климов, Е.А. Образ мира в разнотипных профессиях / Е.А. Климов. М.:  МГУ, 1995. – 224 с.

87. Климов, Е.А. Психология профессионала / Е.А. Климов. – М. – Воронеж: МОДЭК, 1996. – 400 с.

88. Климов, Е.А., История психологии труда в  России  / Е.А. Климов, О.Г. Носкова. – М., 1992. – 412 с.

89. Ковалев, В.П. Мотивационная сфера личности и ее динамика в процессе профессиональной подготовки / В.П. Ковалев, В.Н. Дружинин // Психологический журнал. – 1982. – Т.З. – № 6. – С. 35-44.

90. Коваль, Н.А. Психология духовной личности / Н.А. Коваль. – Тамбов, 1996.

91. Козлов, Н.И. Лучшие психологические игры и упражнения / Н.И. Козлов. – Екатеринбург: АРД ЛТД, 1997. – 144 с.

92. Кон, И.С. В поисках себя / И.С. Кон. – М.: Политиздат, 1984. – С. 335.

93. Кон, И.С. Категория «Я» в психологии / И.С. Кон // Психологический журнал. – 1981. – T.2. – № 3. – C. 10-21.

94. Кондратьева, С.В. Совершенствование рефлексивных умений студентов педвуза в процессе подготовки их к профессиональной педагогической деятельности / С.В. Кондратьева, В.А. Кривошеев // Рефлексивные процессы и творчество. – Новосибирск, 1990. – С. 115-118.

95. Корнеева, Л.Н. Профессиональная психология личности. Психологическое обеспечение профессиональной деятельности / Под ред. Г.С. Никифорова. – СПб., 1991. – С. 61-84.

96. Кудрявцев, Т.В. Психологический анализ динамики профессионального самоопределения личности / Т.В. Кудрявцева, В.Ю. Шегунов // Вопросы психологии. – 1983. – № 2. – С. 52-59.

97. Кузьмина, Н.В. Очерки психологии труда учителя / Н.В. Кузьмина. – Л.: ЛГУ, 1967. – 265 с.

98. Кузьмина, Н.В. Педагогическое мастерство учителя как фактор развития способностей учащихся / Н.В. Кузьмина // Вопросы психологии. – 1984. – № 1. – С. 20-26.

99. Куликова, Л.Н. Проблемы саморазвития личности / Л.Н. Куликова. – Хабаровск: ХГПУ, 1997. – С. 294.

100. Кулюткин, Ю.Н. Психология обучения взрослых / Ю.Н. Кулюткин. – М.: Просвещение, 1985. – 328 с.

101. Кулюткин, Ю.Н. Индивидуальные различия в мыслительной деятельности взрослых учащихся / Ю.Н. Кулюткин, Г.С. Сухобская – М.: Педагогика, 1971. – 214 с.

102. Ладенко, И.С. Формирование творческого мышления и культивирование рефлексии / И.С. Ладенко, И.Н. Семенов, С.Ю. Степанов // Препринт. – Новосибирск: ИИФФ СО АН СССР, 1990. – С. 117.

103. Леонтьев, Д.А. Тест смысложизненных ориентации (СЖО) / Д.А. Леонтьев. – М., 1992. – 16 с.

104. Леонтьев, Д.А. Психология смысла / Д.А. Леонтьев. – М.: Смысл, 2003. – 487 с.

105. Леонтьев, А.Н. Деятельность. Сознание. Личность / А.Н. Леонтьев. – М.: Политиздат, 1975. С. 304.

106. Леонтьев, А.Н. Потребности, мотивы и эмоции / А.Н. Леонтьев. – М: МГУ, 1971. – С.40.

107. Леонтьев, А. А. Психология общения / А.А. Леонтьев. – М.: Смысл, 1999. – 365с.

108. Лернер, И.Я. Дидактические основы методов обучения / И.Я. Лернер. – М, 1981. – 412 с.

109. Лефевр, В.А. Конфликтующие структуры / В.А. Лефевр. – М.: Сов. радио, 1973. – С. 159.

110. Ломов, Б.Р. Методологические и теоретические проблемы психологии / Б.Р. Ломов. – М.: Наука, 1999. – 350 с.

111. Лотман Ю.М. Культура, как коллективный интеллект и проблемы искусственного разума / Ю.М. Лотман. – М., 1977. – С. 206.

112. Лурия, А.Р. Язык и сознание / А.Р. Лурия. – М.: МГУ, 1979. – С. 319.

113. Лушпаева, Е.В. Развитие рефлексии в общении средствами социально-психологического тренинга / Е.В. Лушпаева // Автореф. дис. … канд. психол. наук. – М, 1989. – 19 с.

114. Мамардашвили, М.К. Форма и социальные мышления / М.К. Мамардашвили. – М., 1968. – С. 26.

115. Мамардашвили, М.К. К пространственно-временной феноменологии событий знания / М.К. Мамардашвили // Вопросы философии.  – 1994. – № 1. – С. 73-84.

116. Маркова, А.К. Психология профессионализма / А.К. Маркова. – М.: Международный гуманитарный фонд «Знание» 1996. – 312 с.

117. Маркова, А.К. Психология труда учителя / А.К. Маркова. – М.: Просвещение, 1993. – 190 с.

118. Маслов, А.В. Некоторые психологические проблемы переквалификации: особенности профессионального и личностного роста молодого специалиста / А.В. Маслов // Социальная психология XXI век. – Ярославль, 1999. – Т.2. – С. 66-68.

119. Матюшкин, A.M. Проблемные ситуации в мышлении и обучении / А.М. Матюшкин. – М: Педагогика, 1972. – 144 с.

120. Мерлин, В.С. Психология индивидуальности / В.С. Мерлин. – Воронеж, 1996.

121. Митина, Л.М. Учитель как личность и профессионал (психологические проблемы) / Л.М. Митина. – М.: Просвещение, 1994. – 138 с.

122. Митина, Л.М. Формирование профессионального самосознания учителя / Л.М. Митина // Вопросы психологии. – 1990. – № 3. – С. 18-24.

123. Митина, Л.М. Эмоциональная устойчивость учителя: психологическое содержание, генезис, динамика / Л.М. Митина // Школа здоровья. – 1995. – Т. 2. – № 1. – С. 28-34.

124. Муканов, М.М. Исследование когнитивной эмпатии и рефлексии у

представителей традициональной культуры / М.М. Муканов // Исследование

речемысли и рефлексии. – Алма-Ата, 1979. – С. 54-74.

125. Мясищев, В.Н. Личность и неврозы / В.Н. Мясищев. – Л.: ЛГУ, 1960. – 245 с.

126. Набережнева, М.А. Психологические условия развития рефлексивной культуры практического психолога образования / М.А. Набережнева // Дис. ... канд. психол. наук. – М., 2005 – 219 с.

127. Никитина, А.В. Психологические особенности творческой личности и их учет при отборе кадров / А.В. Никитина // Психолого-педагогические аспекты многоуровневого образования. – Т. 10. – Тверь: Лилия-ЛТД, 1997. – С. 90-93.

128. Никифоров, Г.С. и др. Практикум по психологии профессиональной деятельности и менеджмента / Г.С. Никифоров и др. – СПб.: Питер, 2001. – 240 с.

129. Новиков, А.М. Принципы построения системы непрерывного профессионального образования / А.М. Новиков // Педагогика. – 1998. – № 3. – С. 11-17.

130. Новиков, Д.А Рефлексивные игры: математическое моделирование  / Д.А. Новиков, А.Г. Чхартишвала // Рефлексивные процессы и управление: Тез. IV Междунар. симп. –  М., 2003. – С. 108.

131. Новикова, Е.Р. Особенности рефлексивных механизмов мышления у школьников подросткового возраста / Е.Р. Новикова // Вестн. Моск. ун-та. – Сер. 14. – Психология. – 1984. – № 4. – С. 71-72.

132. Огурцов, А.П. Альтернативные модели анализа сознания: рефлексия и понимание / А.П. Огурцов // Проблемы рефлексии: Современные комплексные исследования. – Новосибирск, 1987. – С. 13.

133. Ольшанский,  В.Д.  Практическая   психология   для   учителей  /  В.Д. Ольшанский – М., 1994.

134. Орел, В.Е. Феномен «выгорания» в зарубежной психологии: эмпирические исследования и перспективы / В.Е. Орел // Психологический журнал. – 2001. – Т. 22. – № 1. – С. 90-101.

135. Орлов, А.Б. Склонность и профессия / А.Б. Орлов. – М., 1981. – С. 17.

136. Орлова, И.В. Тренинг профессионального самопознания: теория, диагностика и практика педагогической рефлексии / И.В. Орлова. – СПб.: Речь, 2006. – 128 с.

137. Павлова, М.А. Интенсивный курс повышения грамотности с помощью НЛП / М.А. Павлова // Учебное пособие – М.: Изд-во Института Психотерапии, 2000. – 240 с.

138. Петренко, В.Ф. Психосемантика сознания / В.Ф. Петренко. – М.: МГУ, 1988. – С. 208.

139. Петров, И.Г. Смысл как рефлективное отношение человеческого быта / И.Г. Петров // Мир психологии. – 2001. – № 2. – С. 26-35.

140. Петровская, Л.А. Развитие компетентного общения как одно из

направлений оказания психологической помощи / Л.А. Петровская // Введение в практическую социальную психологию. – М.: Смысл, 1996. – С. 150-167.

141. Петровский, В.А. Психология воспитания / В.А. Петровский. – М., 1995. – С. 168.

142. Пиняева, С.Е. Личностное и профессиональное развитие в период зрелости / С.Е. Пиняева, Н.В. Андреев // Вопросы психологии. – 1998. – № 2. – С. 3-10.

143. Поваренков, Ю.П. Психология профессионального становления личности: основы психологической концепции профессионализации / Ю.П. Поваренков. – Курск., 1991. – 130 с.

144. Поваренков, Ю.П. Психологический анализ профессионализации / Ю.П. Поваренков // Психологические закономерности профессионализации. – Ярославль, 1991. – С. 95-109.

145. Поваренков, Ю.П. Диалектика становления профессионала (Психологические основы периодизации профилактики) / Ю.П. Поваренков // Ярославский психологический вестник. – Вып. 1. – М. –Ярославль: РПО, 1999. – С. 19-38.

146. Поваренков, Ю.П. Психология становления профессионала. Системогенетический подход / Ю.П. Поваренков // Проблема системогенеза учебной и профессиональной деятельности. Материалы Российской научно-практической конференции. – Ярославль, 2003. – С. 95-113.

147. Пономарев, Я.А. Психология творчества / Я.А. Пономарев // Тенденция развития психологической науки. – М.: Наука, 1989. – С. 21-33.   

148. Пономарева, В.В. Психодиагностика рефлексивности как метод социально-психологических исследований в практической деятельности / В.В. Пономарева // Дис. … канд. психол. наук. – М., 2000.

149. Пронин, С.П. Исследование психологических факторов деструктивной профессионализации будущего учителя / С.П. Пронин // Дисс. … канд. психол. наук. – М., 2003.

150. Прутченков, А.С.    Социально-психологический тренинг межличностного общения / А.С. Прутченков. – М.: Знание, 1991. – 48 с.

151. Пряжников, Н.С. Психология труда и человеческого достоинства  / Н.С. Пряжников, Е.Ю. Пряжникова – М.: Академия, 2001. – 480 с.

152. Психологические проблемы рационализации трудовой деятельности / Под ред. А.В. Карпова. – Ярославль: ЯрГУ, 1988. – 179 с.

153. Психологический словарь / Под ред. В.П. Зинченко, Б.Г. Мещерякова. – М.: Педагогика-Пресс, 1998. – 440 с.

154. Психология восприятия  и  познавательных  процессов  /  Под  ред. Л. Тульвисте и др. – Тарту, 1977. – 126 с.

155. Психология труда и личность учителя / Под ред. А.И. Щербакова – Л., 1976. – 132 с.

156. Пузиков, В.Г. Технология ведения тренинга / В.Г. Пузиков. – СПб.: «Речь», 2005. – 224 с.

157. Пушкин, В.Н. Психология мышления и кибернетика / В.Н. Пушкин. – М.: Советская педагогика, 1971. – С. 218.

158. Ратинов, А.Р. Методологические вопросы юридической психологии / А.Р. Ратинов // Психологический журнал. – 1983. – Том 4. – № 4. – С. 107-118.

159. Реан, А.А. Психология педагогической деятельности / А.А. Реан. – Ижевск,1994. – 412 с.

160. Реан, А.А. Рефлексивно-перцептивный анализ деятельности педагога /А.А. Реан // Вопросы психологии. – 1990. – № 2. – С. 35-43.

161. Регуш, Л.А. Прогностическая способность учителя и ее диагностика. Учебное пособие к спецкурсу / Л.А. Регуш. – Л.: ЛГПУ, 1989. – С. 89.

162. Рогов, Е.И. Учитель как объект психологического исследования / Е.И. Рогов. – М.: ВЛАДОС, 1998. – 494 с.

163. Роджерс, К. К науке о личности / К. Ролжерс // История зарубежной психологии. – М.: МГУ, 1986. – С. 200-231.

164. Розанов, В.В. О понимании. – СПб., 1994. – С. 16.

165. Розин, В.М. Рефлексия в структуре сознания личности / В.М. Розин // Проблемы рефлексии: Современные комплексные исследования. – Новосибирск, 1987. – С. 222-228.

166. Розов, М.А. К  методологии  анализа  рефлектирующих  систем / М.А. Розов // Проблемы рефлексии: Соврем. комплекс. исслед. – Новосибирск, 1987. – С. 32-42.

167. Рубинштейн, С.Л. Бытие и сознание / С.Л. Рубинштейн. – М.: Изд-во АН СССР, 1957. – С. 128-348.

168. Рубинштейн, С.Л. Основы общей психологии / С.Л. Рубинштейн. – М.: Педагогика, 1976. – 704 с.

169. Рудестам, К. Групповая психотерапия. Психокоррекционные группы: теория и практика / К. Рудестам. – М.: Прогресс, 1990. – 368 с.

170. Рукавишников, А.А. Личностные детерминанты и организационные факторы генезиса психического выгорания у педагогов / А.А. Рукавишников // Автореф. дис. ... канд. психол. наук. – Ярославль, 2001. – 16 с.

171. Садовникова, П.О. Профессиональные деструкции педагогов и пути их коррекции / П.О. Садовникова, Э.Э. Сыманюк. – Екатеринбург, 2004.

172. Самоукина, Н.В. Организационно-обучающие игры в образовании / Н.В. Самоукина. – М., 1996. – С. 111.

173. Сатир, В. Как строить себя и свою семью / В. Сатир. – М., 1992. – С. 27.

174. Свенцицкий, А. Л. Личность в производственном коллективе  / А.Л. Свенцицкий //  Промышленная  социальная  психология. –  Л.,  1982. – С. 47-64.

175. Семенов, И.Н. Рефлексивная психология и педагогика творческого мышления / И.Н. Семенов, С.Ю. Степанов. – Запорожье: ЗГУ, 1992. – С. 224.

176. Семенов, И.Н. Рефлексивное взаимодействие научных школ в психологии / И.Н. Семенов // Методологические концепции и школы в СССР. – Новосибирск, 1992. – С. 11-28.

177. Семенов, И.Н. Рефлексия в организации творческого мышления и саморазвитии личности / И.Н. Семенов, С.Ю. Степанов // Вопросы психологии. – 1983. –  № 2. – С. 35-42.

178. Серый, А.В. Ценностно-смысловая сфера личности / А.В. Серый, М.С. Яницкий // Учебное пособие. – Кемерово: Кемеровский государственный университет, 1999. – 92 с.

179. Ситников, А.П. Аутопсихологическая компетентность руководителей: прикладные психотехнологии // А.П. Ситников, А.А. Деркач, И.В. Елшина – М.: Луч, 1994.  – 208 с.

180. Сластенин, В.А. Учитель в инновационных образовательных процессах / В.А. Сластенин // Известия РАО. – 2000. – № 3. – С. 73-79.

181. Слободчиков, В.И. Рефлексия как принцип существования индивидуального сознания / В.И Слободчиков // Экспериментальные исследования по проблемам общей и социальной психологии и дифференциальной психологии. – М.: НИИОПП АПН СССР, 1979. – С. 15-20.

182. Слободчиков, В.И. Психологические условия введения студентов в профессию педагога / В.И. Слободчиков, Н.А. Исаев  // Вопросы психологии. – 1996. – № 4. – С. 17-26.

183. Смирнова, Е.В. Рассуждение о рассуждениях (рефлексивность сознания личности) / Е.В. Смирнова, А.П. Сопиков // Социальная психология личности. – Л.: Знание, 1974. – С. 140-149.

184. Сонин, В.А. Учитель как социальный тип личности / В.А. Сонин. – М.: Речь, 2007. – 395 с.

185. Сосновский, Б.А. Мотивационно-смысловые образования в психологической структуре личности / Б.А. Сосновский // Автореф. дис. … докт. психол. наук. – М., 1992.

186. Степанов, С.Ю. Проблемы рефлексивно-творческой педагогики / С.Ю. Степанов, Г.Ф. Похмелкина // Развитие творческой личности в условиях непрерывного образования. – Казань, 1990. – Ч. 3. – С. 204-206.

187. Стеценко, И.А. Развитие педагогической рефлексии в профессиональной подготовке учителя в условиях усвоения опыта педагогической деятельности / И.А. Стеценко // Дисс. … канд. пед. наук. – Таганрог, 1998. – 228 с.

188. Суходольский, Г.В. Основы психологической теории деятельности /  Г.В. Суходольский. – Л., 1988. – 324 с.

189. Ткач, Е.Н. Социальная рефлексия учителя как условие и средство его профессионального саморазвития / Е.Н. Ткач // Дис. … канд. психол. наук. – М., 2003 – 168 с.

190. Трунов, Д.Г. Профессиональная деформация практического психолога / Д.Г. Трунов // Вопросы психологии. – 1997. – № 1 (28). – С. 26-34.

191.Тюков, А.А. Исследования психологических механизмов рефлексивных процессов / А.А. Тюков // Рефлексия в науке и обучении: Тезисы докладов и сообщения. – Новосибирск: НГУ, 1984. – С. 29-37.

192. Тюков, А.А. Организационные игры как метод и форма активного социального обучения / Под ред. А.А. Бодалева, Г.А. Ковалева // Актуальные методы обучения педагогическому общению и его активизация. – М., 1983. – С. 15-34.

193. Узнадзе, Д.Н. Психология исследования / Д.Н. Узнадзе. – М.: Наука, 1966. – 312 с.

194. Урванцев, Л.П. Влияние профессиональной деятельности на психику: факты, гипотезы, проблемы / Л.П. Урванцев // Психологические закономерности профессионализации. – Ярославль, 1991. – С. 59-78.

195. Фихте, И.Г. Сочинения в двух томах / И.Г. Фихте. – СПб., 1993. Т. 2. – С. 89.

196. Форманюк, Т.В. Синдром «эмоционального сгорания» как показатель профессиональной дезадаптации учителей / Т.В. Форманюк // Вопросы психологии. – 1994. – № 6. – С. 54-67

197. Франкл, В. Человек в поисках смысла / В. Франкл. – М.: Прогресс, 1990. – С. 99.

198. Фром, Э. Человек для себя / Э. Фром; пер. с англ. и послесл. Л.А. Чернышевой. – М.: Коллегиум, 1992. – 253 с.

199. Ханина, И.Б. К вопросу о профессиональной составляющей в структуре образа мира / И.Б. Ханина // Вестник МГУ, 1990. – С. 54-64.

200. Хекхаузен, Х. Мотивация и деятельность / Х. Хекхаузен. – М., 1986. – С. 13.

201. Цукерман,  Г.А.   Психология  саморазвития   /  Г.А.  Цукерман,   Б.М. Мастеров – М., 1995.

202. Шадриков, В. Д. Проблемы системогенеза профессиональной деятельности / В.Д. Щадриков. – М.: Наука, 1982. – 183 с.

203. Шадриков,  В.Д.  Проблемы  профессиональных  способностей  / В.Д. Шадриков // Психологический журнал. – 1982. – Т. 3. – № 5. – С. 13-26.

204. Шарден, П.Т. Ступень рефлексии / П.Т. Шарден // Феномен человека. – М., 1987. – С. 136-150.

205. Шеллинг, Ф.В.И. Система трансцендентального идеализма / Ф.В.И. Шеллинг. – Л., 1936 г. – С. 70

206. Шикун, А.Ф. Управленческая психология / А.Ф. Шикун. – М.: Аспект пресс, 2005. – 336 с.

207. Шнейдер, Л.Б. Профессиональная идентичность (Структура, генезис и условия становления) / Л.Б. Шнейдер // Дис. ... докт. психол. наук. – М., 2002.

208. Щедровицкий, Г.П. Коммуникация, деятельность, рефлексия / Г.П. Щедровицкий // Исследования речемыслительной деятельности. –Психология. – Вып. 3. – Алма-Ата, 1974. – С. 12-22.

209. Эльконин, Б.Д. Об одном из путей психологического изучения рефлексии / Б.Д. Эльконин // Проблемы рефлексии. Современные комплексные исследования. – Новгород, 1987. – С. 123-141.

210. Эткинд, A.M. Психология академическая и практическая: расхождение когнитивных структур внутри профессионального сознания / А.М. Эткинд // Вопросы психологии. – 1988. – № 6. – С. 37-51.

211. Юмашева, Е.М. Психолого-акмеологическое развитие проксемики в профессиональной культуре педагога / Е.М. Юмашева // Автореф. дис. … канд. психол. наук. – Тамбов, 2006.

212. Ядов, В.А. Взаимосвязь ценностных ориентаций и социальных установок / В.А. Ядов // Саморегуляция и прогнозирование социального поведения. – Л.-М., 1979. – С. 62-70.

213. Adams, R. D., Martay С. G. Teacher development: study of factors related to teacher concerns for pre, deigning and experienced teachers / R. D. Adams., С. G. Martay – Los Angeles, 1981. – P. 56.

214. Brown, M.Y. The folding self. Psychoses thesis and counseling. Psychoses thesis Press. / M.Y. Brown – California, 1983. – P. 107.

215. Clark, С.М.,  Peterson P.L.  Handbook  of  research   on   teaching  /  С.М. Clark, P.L. Peterson. – N. Y., 1986. – P. 34.

216. Dorner, P. Self-reflection and problem-solving / P. Dorner // Human and artificial intelligence. – Berlin, 1978. –P. 101-107.

217. Duke, P.,  Meckel,  A.  Teachers  Fuicel  to  classroom  Management   /  P. Duke., A. Meckel – N.Y., 1984. – P. 17.

218. Elkins, D. Talk at conference of association  for  humanist  psychology / D. Elkins – Princeton; N.Y., 1979. – P. 39.

219. Fuller, F.F., Bow, O.N. Becoming a teacher / F.F. Fuller, O.N. Bow // Teacher education. – Chicago, 1975. – P. 34-56.

220. Grant, T.C. Preparing for reflective teaching / T.C. Grant. – Boston, 1984. – P. 85.

221. Kirby, P. Development of the reflective teaching  instrument  / P. Kirby, C. Teddlie // Journal of research & development in Education. – 1989. – v.22. – №4. – P. 45-50.

222. Silberman, С.  Crisis  in  the  classroom  / С. Silberman. – N.Y., 1971. – P. 245-250.

223. Van Manen, M. Linking ways of knowing with ways of being practical / M. Van Manen // Curriculum Tnguiru, 1977. – № 6. – P. 25.

224. Wildman, J., Niles, J. Reflective Teachers: Jensions between Abstractions & Realities / J. Wildman, J. Niles // Journal of Teacher Education. – 1987. – v.7. – P. 18.

225. Zeichner, K., Liston, D. Varieties of discourse in supervisory conferences / K. Zeichner, D. Liston //Teaching & Teacher education. - 1985. – v. 1. – P. 36.