sci_tech Авиация 2001 03

Авиационно-исторический журнал

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6.6 15.09.2012 FBD-95FB95-85AA-F041-FB96-CE83-E91D-A4AFF0 1.0 Авиация 2001 03 2001

Авиация 2001 03

AVIATION MAGAZINE № 11

АВИАЦИОННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

Издаётся с 1999 г.

№ 11 (№ 3/2001 г.)

На первой странице обложки: Амфибия Бе-103

Фото Виктора Друшлякова.

Здравствуйте, уважаемые читатели!

Наша авиационная промышленность ныне не часто жалует нас новыми типами летательных аппаратов. Тем интереснее, на мой взгляд, подробно ознакомиться с тем, что, возможно, будет составлять нашу национальную гордость в ближайшие десятилетия. В этом номере мы знакомим вас с совсем недавно сертифицированным лёгким самолётом-амфибией Бе-103, разработанным силами TAHTK им. Г.М. Бериева и построенным в цехах КнААПО (Комсомольское-на-Амуре Авиационное Производственное Объединение). Конечно, непростая ситуация в России напрямую сказывается и на судьбах отечественных летательных аппаратов: отсутствие финансов у потенциальных российских заказчиков, трудности с сохранением интеллектуальных и рабочих сил КБ и заводов, конкуренция иностранных самолётостроителей, не желающих видеть наши аппараты у себя в небесах и, одновременно, усиленно продвигающих свои к нам — рынок весьма перспективный и объёмный. Извините за штамп, но «никому в мире не нужна сильная Россия», а уж тем более — Россия Авиационная. И поэтому никто, кроме нас самих не сможет восстановить наш огромный научный и производственный авиационный потенциал. Бе-103, Бе-200, С-80 — первые ласточки. Пожелаем их создателям и производителям успехов, так как успех — результат общего созидательного труда, а не дело слепого случая или манна небесная на чью-то голову.

Главный редактор

Генерал-полковник Дитл, Командующий горными егерями произносит тост за боевые успехи одного из лётчиков «Штук»- оберлейтенанта Карла Роммеля (Obit Karl Rommel) из состава 12.(St.)/LG1. Роммель погиб 30.07.41 г. при отражении налёта английской палубной авиации на порт Киркенес.

Лучшая защита…

Юрий Рыбин (Мурманск)

В статье «Защищая русский Север» А. Марданова, опубликованной в журнале «АвиаМастер» и посвящённой боевым действиям в небе Заполярья в 1941 году, автор ставит под сомнение мою компетентность в освещении воздушной войны за Полярным кругом. Бесспорно, моя статья «Experten» staffel «за Полярным кругом», которую подверг критике мой оппонент, не претендует на истину в последней инстанции и, по прошествии нескольких лет после её публикации, я и сам нахожу неточности в освещении некоторых событий, но тем не менее, не могу согласиться с большей частью комментариев своего земляка.

Обратите внимание уже на заставку статьи «Защищая русский Север», где справедливо замечено, что моя статья посвящена боевой деятельности в Заполярье 6-й эскадрильи — исходя уже из этого тезиса моя работа ни в коей мере и не может претендовать на полное и всестороннее освещение воздушной войны за Полярным кругом. Более того, мною практически не рассматривается начальный период воздушной войны на Северном ТВД. Я лишь обозначил основные этапы войны в небе Заполярья.

Однако и статья А. Марданова, даже под таким ёмким заголовком, вряд ли может претендовать на полное и объективное освещение событий, связанных с воздушной войной над Кольским полуостровом в первые месяцы войны. Ведь автор ничего не сообщает нам о боевой деятельности частей ВВС 14-й Армии и немецкой авиационной группировки на Крайнем Севере. Исследования боевых действий одних лишь ВВС Северного флота делают его работу односторонней и поверхностной, несмотря даже на хронологически переизбыточное повествование боевых действий лётчиков-североморцев.

Итак, с чем же прежде всего не согласен А. Марданов? Вот его замечание к моей статье, где говорится: "…5-й Воздушный флот Германии действовал в начале войны против Советского Союза с единственного норвежского аэродрома Хебуктен." (Стр. 32).

После чего мой оппонент уделяет этому вопросу довольно много внимания, перечисляя практически все немецкие аэродромы за Полярным кругом. И должен заметить, что этот вопрос, (если не считать одну небольшую неточность, — аэродром Алакуртти был занят не на второй неделе войны, как он утверждает, а в конце августа [1, лист 36]), освещён им полновесно и со знанием дела.

Конечно, авиация 5-го ВФ не могла базироваться на одном аэродроме, так же как и то, что я этого и не утверждал. Летом 1941 г. на аэродроме Хебуктен базировались основные силы авиационной группировки — Einsatzgruppe z.b.V., под командованием полковника Андреаса Нильсена (Oberst Andreas Nielsen) [в период с 20.10.1940 — 31.12.1943 Начальник Генерального Штаба 5 ВФ Chef Generalstabs 5 Luftflotte], задейственные непосредственно на Мурманском направлении, в которую и входила эскадрилья — 1./JG 77 оберлейтенанта Хорста Карганико (Obit. Horst Carganico).

Что касается Луостари, то летом 1941 г. этот аэродром не являлся основным для истребительной авиации противника в Заполярье, как это указывается в многочисленных источниках. В этот период на аэродроме лишь приступили к строительным работам по его оборудованию и расширению, кроме того, на тот момент аэродром не отвечал требованиям безопасного базирования авиации, проще говоря — имел слабую ПВО. Поэтому летом 1941 г. он использовался как аэродром подскока или оперативный аэродром 1* .

Не удивительно, что на аэродроме Луостари «мессершмитты» из эскадрильи оберлейтенанта Карганико появились 25-го июня [14, стр.25] — уже после «вероломного» нападения Германии на СССР, то есть накануне наступления горных егерей на Мурманск, начавшегося рано утром 29-го июня. Ко всему прочему и днём 25-го июня на аэродроме ещё не было немецких истребителей.

В статье моего оппонента упоминается, как пятёрка И-16 145-го ИАП 1-й САД 2* , ведомые командиром эскадрильи капитаном А.П. Зайцевым, 25-го июня во второй половине дня предприняли штурмовку аэродрома Луостари. В "Дневнике боевых вылетов 145-го ИАП" имеется запись о результатах: "На аэродроме авиации противника нет, обнаружено несколько замаскированных фанерных макетов самолётов, по ним было проведено две атаки". [ЦАМО, Ф. 19 ГИАП, оп. 727300, д.1, л.2].

Марданов в своей статье перечислил все немецкие аэродромы на Северном ТВД, даже те которые находились за тысячи километров от Мурманска. Ну а как же наши аэродромы — те что использовала советская авиация? 0 них почему-то ни слова…

На его схеме не отмечен аэродром Ура-Губа, с которого части 1-й САД в начале войны пытались вести боевые действии, но там 2-го июля в следствии штурмового удара была уничтожена практически вся перелетевшая туда накануне 2-я эскадрилья 147-го ИАП и большая часть У-2 14-й отдельной эскадрильи связи, приписанная штабу 14-й Армии. Уцелевшие самолёты были передислоцированы под Мурманск на другой аэродром — Арктика, который, кстати, также не отмечен на упомянутой схеме и ни разу не упоминается в тексте.

В течение продолжительного времени аэродром Ура-Губа не был задействован нашей авиацией, но часто выручал наших лётчиков, производивших на нём вынужденные посадки, а вот когда в 1944 году господство в небе Заполярья окончательно перешло на сторону нашей авиации — аэродром начал интенсивно использоваться. В частности, во время Петсамо-Киркенесской наступательной операции на Ура-Губе базировался знаменитый 2-й гвардейский истребительный авиаполк им. Б.Ф. Сафонова.

Автор в своей статье для «объективности» счёл нужным рассказать даже о самых отдалённых немецких аэродромах, таких, как Тромсё, Тронхейм и Ставангер, но почему-то «забыл», а может быть просто не знал, что на аэродромах под Архангельском базировался целый бомбардировочный полк (80-й СБАП) и один истребительный (152-й ИАП), и что часть этих воздушных сил периодически использовалась, как на Мурманском, так и на других направлениях Карельского фронта летом и осенью 1941 г.

Заканчивая полемику об использовании аэродромов немецкой стороной откровенно признаюсь, мне не совсем понятно, чем вызвано столь пристальное внимание моего оппонента в этом конкретном случае, ведь принципиального значения не имеет тот факт, сколько аэродромов непосредственно использовали немцы на Мурманском направлении: «всего один» или «целых два». Как мне кажется, понимание причин успешных боевых действий той или другой воюющих сторон, лежит совсем в другой плоскости, где наши взгляды с Мардановым, как теперь стало очевидно, диаметрально расходятся.

Не случайно, разное виденье и понимание одних и тех же событий в небе Заполярья, по неволе разводят нас с А. Мордановым по разные стороны «баррикад». Приведу лишь один пример:

В своей статье Марданов рассказывает об одном «уникальном воздушном бое», когда два наших гидросамолёта ГСТ 118-го АП, подвергшиеся нападению со стороны Ju 88 из 124-й разведгруппы дальних разведчиков (l.(F)/124), подбивают его. Во время посадки на своем аэродроме немецкий самолёт терпит аварию и разбивается — “…подобная «инициатива» дорого обошлась экипажу бомбардировщика"(сгрЛ2). Судя по этим комментариям, автор увидел только то, что в воздушном бою нашими гидросамолётами был подбит немецкий бомбардировщик.

Без сомнения, потеря была неравнозначной и я более чем уверен, что немецкий лётчик после доклада о сбитом ГСТ не получил поощрение, а наоборот, скорее всего был наказан за потерю своего «юнкерса». Не секрет, что, как и нашим, так и немецким воздушным разведчикам во время выполнения боевого задания запрещалось вступать в контакт с самолётами противника, но, тем не менее, экипаж немецкого разведчика атаковал два советских гидросамолёта, имевшие каждый по четыре скорострельных пулемёта ШКАС (три огневые точки предназначались для обороны задней полусферы) — располагая для стрельбы вперед всего двумя пулемётами MG-15 (7,92 мм), значительно уступавшими по своей скорострельности ШКАСу.

1* Бомбардировщики в 1941 году на АЭ Луостари не базировались

2* 22.08.41 г. на базе 1-й САД были сформированы ВВС 14-й армии.

Аэрофотоснимок аэродрома Луостари. Бомбоудар произведён по пустому аэродрому. Летом 1941 г. на нём постоянно базировались не более 6–8 Bf 109 из эскадрильи оберлейтенанта Хорста Карганико (1./JC77 Obit Horst Carganico).

На мой взгляд Марданов в этом боевом эпизоде не увидел главного, и совсем не то, что воздушные стрелки гидросамолёта ГСТ вели оборонительный огонь и подбили немецкий бомбардировщик (что, в общем-то, они и обязаны были делать), а то, что их атаковал самолёт, не предназначенный для наступательного воздушного боя и при этом он подбивает один наш ГСТ, которого в конечном счёте, после его вынужденной посадки на воду, добивают немецкие эсминцы. Надо отметить, что нашими лётчиками-разведчиками, летавшими на бомбардировщиках Пе-2 и А-20 «Бостон», не говоря уж об СБ, во время войны не удалось даже подбить ни один немецкий гидросамолёт.

Этот случай говорит ещё и о высоком боевом духе нашего противника. Немецкие лётчики- разведчики из 124-й разведгруппы во время дальних разведывательных полётов на сухопутных Ju 88, считали своим долгом при встрече над холодными водами Баренцева моря атаковать наши гидросамолёты, хотя этого и не требовало их боевое задание.

Бомбардировщик Ju 88А-5 (борт 4D + CP) из состава 6./KG 30 «Adler». Самолёты этой эскадры активно действовали на Мурманском и Кандалакшском направлениях.

Читая статью «Защищая русский север», у меня сложилось мнение, что её автор поставил перед собой цель выписать из «Хроники Великой Отечественной войны Советского Союза на Северном морском театре» все воздушные бои, в которых лётчики-североморцы сбивали вражеские самолёты и тем самым показать, кто в небе Заполярья был истинным хозяином. Для большей убедительности Марданов в одну кучу «валит» боевые и небоевые потери немецкой авиагруппировки, красочно описывая уничтожение даже тех немецких самолётов, которые не нашли подтверждения 8 наши дни. Возможно, мой оппонент ещё больше бы преуспел в этом вопросе, создавая яркую картину боевых успехов наших лётчиков, если бы не пресловутые списки потерь немцев на Крайнем Севере, вызывающие у него вполне понятное раздражение:

"По советским данным противник в воздушных боях потерял за июнь 15 машин. Немцы прямо или косвенно подтверждают лишь семь, включая самолёты, пропавшие без вести. Здесь хочется заострить внимание на вопросе подтверждения побед советских лётчиков по современным спискам потерь немецкой авиации на Севере. При подробном изучении темы меня насторожила абсолютная уверенность Ю. Рыбина и ряда других авторов в полноте и выверенности этих списков. На мой взгляд, для подобной уверенности нет оснований." (Стр. 37)

Боевые безвозвратные потери авиации за Полярным Кругом за период активных боевых действий с 22.06 по 31.09.1941 г. (26)
  Потери ВВС Северного флота Потери ВВС 14-й армии Потери Люфтваффе 3*
  Сбито ИА пр-ка Сбито ЗА пр-ка Другие 1* Всего 2* Сбито ИА пр-ка Сбито ЗА пр-ка Другие 1* Всего   Сбито ИА пр-ка Сбито ЗА пр-ка Другие 1* Всего 
Июнь-июль 2 И-16,1 И-153, 4 И-15бис, 6 СБ, 1 МиГ-3,1 Пе-2, 1 ДБ-ЗФ, 3 ГСТ, 3 МБР-2 1 И-16, 2 И-153, 1 И-15бис, 1 СБ, 1 МБР-2 7 И-16, 1 МиГ-3, 3 И-15бис, 1 ДБ-Зф, 1 ГСТ 41/47 16 И-16, 7 И-153, 3 И-15бис, 17 СБ, 2 МиГ-3, 4 У-2, 2 Р-5 3 И-16, 1 И-153, 3 СБ 8 И-16,1 УТИ-4 2 И-153,12 СБ, 10 И-15бис, 1 МиГ-3,1 С-2 93/85 Июнь-июль 4 Bf 109, 1 Bf 110, 3 Ju 87, 4 Ju 88, 2 Hs 126 3 Bf 109, 2 Bf 110, 7 Ju 87,1 Ju 88, 2 Hs 126 1 Bf 109,1 Bf 110 5 Ju 87,4 Ju 88, 1 Do 17,1 Не 111 42/47 
Всего: 22 6 13   51 7 35   Всего: 14 15 13  
Август 2 И-16, 6 И-153, 1 И-15бис, 1 МиГ-3, 3 МБР-2 2 МиГ-3,1 СБ, 1 Пе-2 2 Пе-2, 1 ДБ-Зф 19/17 2 И-16, 2 И-153, 4 ЛаГГ-3 1 И-153,1 СБ 1 ЛаГГ-3 11/7 Август 5 Bf 109. 1 Bf 110, 1 Ju 87, 3 Ju 88, 1 Hs 126 2 Bf 109, 1 Ju 87, 4 Ju 88, 1 Bf 109,2 Ju 88, 1 He 111 22/29 
Всего: 12 4 3   8 2 1   Всего: 11 7 4  
Сен­тябрь 1 И-153, 2 Пе-2 1 Пе-2   4/4 1 И-16, 4 И-153, 2 И-15бис, 5 СБ, 1 ЛаГГ-3 1 И-153,1 СБ, 1 МиГ-3 1 ЛаГГ-3 17/24 Сентябрь 3 Bf 109, 1 Bf 110, 5 Ju 87,1 Ju 88 1 Hs 126,1 Не 111 1 Bf 110, 1 Ju 87, 2 Ju 88 1 Do 17Р 1 Ju 88, 2 Bf 109, 1 He 111 21/30  
Всего: 3 1 -   13 3 1   Всего: 12 5 4  
Итого: 37 11 16 64/68 72 12 37 121/116 Итого: 37 27 21 85/106
        186           85/106      

1* — в этот раздел вошли самолёты — уничтоженные в результате бомбардировочных ударов по аэродромам, пропавшие без вести, а тан же самолёты, на которых нет сведений

2* — в знаменателе показаны общие потери лётного состава без учёта потерь 2-й Авиагруппы и 14-й ОАЭС.

3* — без учёта потерь от RAF при налёте 30.07.41 на порт Киркинес и группы «Бенедикт».

А я хотел бы заострить внимание читателей на том, к какому способу прибег мой оппонент, чтобы вызвать сомнения в достоверности этих списков. Он аппелировал к свидетельствам немецкого военнопленного лётчика! Сам факт того, что он использует столь «неопровержимые» доказательства, уже говорит о многом. А других «серьезных аргументов» Вы не пытались найти?

Мне довелось поработать с большим количеством протоколов допросов лётчиков, попавших в плен, как немецких, так и советских. Все они, примерно, одного содержания и характера. В общей своей массе немцы говорили правду, называя подразделение, в котором служили, звания и фамилии своих прямых командиров, какие выполняли боевые задачи и при каких обстоятельствах были сбиты и пленены.

Но в ответах на вопросы, связанные с ведением войны и верой в свою победу, боевом составе и потерях, бытовых условиях, то здесь, как правило, преобладали негативные оценки. Боевые качества наших лётчиков и самолётов, их успехи, начиная с 1942 г., всячески превозносились. Некоторые пленные явно врали и это часто использовалось в пропагандистских целях: в начале августа 1942 г. при перебазировании с Полярного фронта на Кестеньгское направление три немецких лётчика — лейтенант Бодо Хелмс (Lt. Bodo Helms), унтер-офицеры Курт Филипп (Uffz. Kurt Philipp) и Вернер Шумахер (Uffz. Werner Schumacher) из 7-й эскадрильи 5-й истребительной эскадры (7./JG 5) потеряли ориентировку и произвели вынужденную посадку на нашей территории. Попав в плен, они заявили, что давно вынашивали планы перелететь к русским, для этого почти каждый вечер слушали советское радио. Свой поступок объяснили следующей причиной: “Не могли больше видеть, как командование мучает немецких солдат и всячески к ним придирается, обращается с ними, как с рабами”.

Другой случай. Оберфельдфебель Вилли Пфренгер (Owf. Willi Pfrenger) из б-й эскадрильи 5-й истребительной эскадры, сбитый в воздушном бою 17-го мая 1942 г. в районе Мурманска, на допросе показал, что на Полярный фронт прибыл в начале мая, а до этого воевал против англичан над Ла-Маншем, где сбил 36 английских самолётов. На Полярном фронте совершил всего два боевых вылета, а все остальное время болел.

В действительности, этот лётчик воевал на Мурманском направлении с самых первых дней войны и на его боевом счету были не английские самолёты, а советские. В протоколе его допроса можно найти очень любопытные откровения: "Итальянские лётчики летают только напоказ, а как дело коснётся драки — удирают. <…> Русские лётчики подготовлены и хорошо дерутся. Немецкие лётчики также хорошие, но сейчас большой процент молодёжи, которые не имеют достаточной подготовки". Выходит, весной 1942 г. наши лётчики были самыми лучшими? Так почему у нас в это время были такие ужасающие потери?

А вот что Вилли Пфренгер ответил на вопрос: “Есть ли у него уверенность, как у солдата, что победа будет за ними?” — "Раньше я верил, а сейчас я всякую уверенность потерял. Если бы меня отпустили обратно в Германию я бы всем рассказал о действительном советском плене".

Что интересно, ему поверили! В 1943 г. Пфренгера забросили в тыл к своим для попытки угона новой модификации "Мессершмитт-109«серии» Густав". Но как только его ноги коснулись земли «Третьего Рейха», вся уверенность в победу Советов и желание помочь русским улетучились. При первой же возможности он сдался и рассказал о задании. После обязательной в этом случае проверки, Вилли продолжил службу, правда, уже на другом фронте.

Ссылаться на показания военнопленных в таком вопросе, как боевые потери противника и успехи наших лётчиков — просто нелепость. А что касается обсуждаемых списков потерь Люфтваффе за Полярным кругом, должен заметить, что за десять лет (то есть за то время, которое я работаю с этими списками) на территории Заполярья и Карелии не обнаружен ещё ни один самолёт, который не значился бы в них. Это и дает право, как выразился мой оппонент, пребывать в «абсолютной уверенности».

А. Марданов, «объективно» учитывая все потери немецкой стороны, в тоже время, как- то выборочно показывает боевые потери советской авиации.

Так, на стр. 43 в таблице № 3 показаны потери за июль от огня зенитной артиллерии — по одному И-16 и И-153. В действительности в этот месяц было потеряно по два самолёта указанных типов. Марданов учитывает все разбившиеся на посадке немецкие самолёты, а наши в эту категорию потерь у него не входят. Почему он не учёл разбившийся 16-го июля на посадке И-153 (лётчик лейтенант Верховский С.И.), подбитый зенитным огнём при штурмовке наземных войск? Не учтён и И-16, который 18-го июля, будучи также подбитым над линией фронта, на посадке скапотировал и младший лейтенант Покровский В.П. чудом остался жив, самолёт впоследствии пришлось списать.

Разные оценки боевых успехов наших лётчиков влияют на освещение и понимание одних и тех же событий. Если пойти по пути, который считает правильным Марданов, то нарисуется картина весьма успешной боевой деятельности нашей авиации, а если соотносить воздушные победы со списком действительных немецких и наших потерь, то получится совсем другая, не такая уж и радужная.

Давайте проигнорируем данные «злополучных» списков немецких потерь, а возьмём за основу сведения боевых донесений советских лётчиков и зенитчиков.

Так, наши архивные источники сообщают, что на 12:00 8-го июля 1941 г. силами Северного флота было заявлено об уничтожении с начала войны сорока двух самолётов противника: в воздушных боях — 24, огнём ЗА — 11 и огнём ЗА кораблей — 7 [2, стр.30]. К этому надо добавить успешный налёт на аэродром Хебуктен 7-го июля бомбардировщиками СБ 72-го САП, в результате которого, по свидетельству лётчиков, на земле было уничтожено 15 самолётов противника [ЦВМА, Ф.767, оп.2, д.272, л. 9]. Ныне известно, что немецкая авиационная группировка Einsatzgruppe z.b.V. на Мурманском и Кандалакшском направлениях имела в своём составе 83 боевых самолёта. Потеряв только по данным Северного флота' уже на второй неделе с начала немецкого наступления на Мурманском направлении 57 самолётов (более половины своего боевого состава) Люфтваффе не могли бы быть уже серьёзной силой на Северном ТВД 1*.

Но вопреки советским данным, немецкая авиация продолжала в эти дни наращивать свои удары по нашим аэродромам, военно- морским базам, войскам на фронте, сбивать наши самолёты, топить корабли. Очевидно, что автор статьи «Защищая русский север» выдает желаемое за действительное. Я глубоко убежден, что тот путь, который избрал Марданов, не приведёт его к истине, а наоборот, отдалит от реальных оценок происходящего в небе Заполярья. Не мною было давно замечено, что неотъемная черта воздушной войны — это завышение числа сбитых самолётов противника. Судя по комментариям моего оппонента, он этого не знает или не хочет признавать. Иначе объём его статьи сократился бы вдвое, а некоторые яркие и захватывающие эпизоды боевых успехов лётчиков-североморцев не пришлось бы выдумывать, так как не подтверждаются они списками потерь 5-го Воздушного флота Люфтваффе. Возьмём хотя бы описанный им воздушный бой 29-го июня: "В этом бою отличились лейтенанты Адонкин (будущий Герой Советского Союза) и Плотно. Адонкин продемонстрировал весьма эффективное применение РС-82 по бомбардировщику, сбив двумя (!) ракетами Ю-88. Плотно преследовал “Юнкере" (до) самой Титовки, пока тот, по словам пилота, не упал горящим." (Стр.35).

Не могу также согласиться и с другими оптимистическими утверждениями, касающиеся высокой боевой готовностью наших ВВС на Крайнем Севере. Известно, высокая боеготовность — залог успешных боевых действий. Мой оппонент утверждает, что ВВС Северного флота были приведены именно в такую боевую готовность ещё до начала войны, цитирую: "22 июня 1941 года немцами на Крайнем Севере вряд ли удались бы внезапные и сокрушительные удары по нашим аэродромам, подобные тем, что они смогли нанести на Украине и в Белоруссии. Ещё до начала войны в 01:24 частям ПВО и через шесть минут — ВВС СФ была объявлена готовность № 1. Впрочем, налётов так и не последовало. Основные силы Люфтваффе были сосредоточены гораздо южнее." (Стр.35).

Да нет, основные силы Люфтваффе, предназначенные для действий на Мурманском направлении находились там, где и должны были быть в это время — на аэродроме Хебуктен. Но меня больше всего потрясло не это заявление, а уж больно примитивное понимание Мардановым самого понятия "готовность № 1". Уверен, что если бы мой оппонент хоть раз бы открыл приказы командира 72-го САП ВВС Северного флота за 1941 г., то он бы в своих утверждениях не был столь категоричен. В то время, когда немецкие войска уже входили в Минск, на заполярных аэродромах советские самолёты ещё стояли не замаскированными и не рассредоточенными.

Выдержка из приказа Командира 72-го Смешанного авиационного полка № 052 от 26.06.41 г.:

"Обращаю внимание командиров эскадрилий на плохое несение службы по охране самолётов, безобразно плохое рассредоточение и замаскированность матчасти, на низкое несение службы у прямого телефона с КП АП, на неорганизованную службу наблюдения за сигналами с КП АП.

Требую немедленного устранения перечисленных недочётов и усиление бдительности во всех звеньях.

Командир АП ГСС Майор Губанов.

Начальник штаба майор Беляков."

После этого строгого приказа на аэродроме был наведен должный порядок? Ошибаетесь! Выдержка из приказа Командира 72-го Смешанного авиационного полка № 053 от 27.06.41 г.:

"Ряд фактов свидетельствуют о том, что мои требования выполнены неточно: рассредоточение самолётов и их маскировка остаётся до сего времени неудовлетворительной… <…> Несение службы у прямого телефона КП АП остаётся на низком уровне. Служба наблюдения за сигналами с КП АП остается низкой. Примером служит поздний взлёт дежурного звена 2-й эскадрильи 28.06.41 2*. <…> Каждый вылет представляет из себя в лучшем случае безобразно организованные полёты в мирных условиях.

1* На 1.08.41 г. по данным 1-й САД армейскими лётчиками было сбито 48 самолётов противника, из них 11 самолётов требуют проверки, ПВО 14-й Армии сбито 14 самолётов, из них 2 — требуют проверки, ВВС СФ сбито 68, из них 6 требуют проверки. Всего же по всем данным на Северном ТВД на 1.08.41 года сбито 130 самолётов противника и 19 самолётов требуют проверки — ЦАМО, Ф. ВВС 14А, on. 5268, д.9, л.11

2* Приказ подписан 27.06.41, а в тексте приказа упоминаются события, произошедшие на день позже, т. е. 28-го июня. Это нонсенс. Выскажу предположение, что приказ написан «задним числом», после того, как 29-го июня аэродром подвергся бомбардировке, в результате которой имели место существенные потери. Наверное, таким образом командир полка и начальник штаба хотели снять с себя часть ответственности за те безобразия, которые упоминаются в тексте обоих вышеприведенных приказов.

И-153 в полузакрытом капонире. Лишь после бомбардировок аэродрома Ваенга-Первая, в июле 1941 г. начали строить подобные укрытия для боевых самолётов ВВС СФ.

До сих пор бензохранилище, бомбохранилище остаётся не замаскированным, должных мер к маскировке не принимается…

Командир АП ГСС Майор Губанов.

Начальник штаба майор Беляков."

Но и после второго приказа на аэродроме мало что изменилось. 29-го июня Ваенга-Первая и губа Грязная (гидроаэродром) подверглись бомбоштурмовому удару. Должен заметить, что Марданов неточен, показывая потери нашей авиации в этот день. В "Историческом отчёте о боевой деятельности ВВС СФ" в результате двух налётов говорится о шести уничтоженных самолётах и восемнадцати повреждённых [9, лист 26], причём погиб один лётчик — мл. л-нт Шапошников И.Ф., в самолёт которого попала бомба. Были жертвы и среди наземного технического состава полка. Обратите внимание на то, что на аэродроме в результате налёта было уничтожено шесть и повреждено восемнадцать самолётов. Таких потерь сразу в один день за всё время войны на Крайнем Севере в результате бомбардировок наших аэродромов больше не было!

О маскировке аэродромов в ВВС Северного флота «вспоминали», когда на лётном поле стали рваться фугасные бомбы. Выписка из "Отчёта о проводимых работах по маскировке в частях ВВС Северного флота":

"Организация маскировочной службы в частях ВВС Северного флота с первых дней войны была налажена плохо. Начальники маскировочных служб авиабаз <…> задачу свою не совсем хорошо понимали и не с желанием приступили к работе — этому способствовали командиры авиабаз и командиры авиаполков, которые не придавали маскировочному делу большого значения, как боевому виду работы. <…> Маскировочный материал авиабазами был распределён не по назначению и учёта его никто не вёл". (ЦВМА, Ф.12, оп. З, д. 199, л.128).

Ещё в «большей степени готовности» встретили начало войны ВВС 14-й армии. Я уже писал об этом в одной из своих работ («Авиация» № 5). Напомню, вся армейская авиация, два истребительных полка — 145-й и 147-й, в полном составе до начала активных боевых действий на сухопутном фронте с начала июня по 29-го июня стояли крылом к крылу в несколько рядов на одном аэродроме — Шонгуй, так как на аэродроме Мурмаши велись строительные работы.

Есть аналогичные свидетельства о том, как войну встретили части ПВО. Выдержка из воспоминаний И.П. Шамякина:

"33-й ОЗАД был главной силой наземной противовоздушной обороны, прикрывавшей небо обширного района…3* И теперь, по истечении стольких лет, я не перестаю недоумевать, почему наш дивизион, прикрывавший столь важные объекты, утром 22 июня не был поднят по тревоге. В это трагическое воскресенье зенитчики после завтрака отсыпались, приводили себя в порядок, писали письма. О начале войны с Германией мы, как и всё население страны узнали из выступления В. М. Молотова по радио. Между прочим, на батарее я первым услышал эту речь. Как раз в полдень, отбывая внеочередные наряды, полученные за чтение посторонней книги на политзанятиях, я убирал командирскую землянку, где был репродуктор. Лейтенант Тамразян передал известие о нападении Германии в штаб дивизиона и объявил тревогу". [3, стр.25–26].

А как встретили начало войны в штабе Северного флота, объявившего ещё до начало войны о своей "готовности № 1"? Из воспоминаний В.И. Платонова, занимавшего тогда должность командира охраны водного района главной базы Северного флота:

"Хотя прямых попаданий авиабомб в штабные здания и не было, целых стекол после первого налёта осталось немного. Мысль о том, что в мирное время никому не пришло в голову укрыть командные пункты, снова горько кольнуло меня, когда я увидел пустые глазницы окон своего штаба. Необходимо было срочно исправлять эту оплошность. В Полярном имелся недостроенный торпедный склад — обширная штольня в гранитной скале — в неё-mo и перебрался флагманский командный пункт флота (ФКП)" [4, стр. 135].

Это говорит только о том, что не "объявленная готовность № 1" наших ВВС и ПВО не позволила немцам повторить успех наступления на главных направлениях Вермахта 22-го июня. В Заполярье были на это совершенно другие причины 4*.

Тем не менее, летом 1941 г. немецкая ударная авиация успешно действовала в небе Заполярья. Сохранилось множество свидетельств, подтверждающих это. Приведу лишь несколько из них, отражающие боевую деятельность бомбардировочной авиации Люфтваффе в этот период.

Из воспоминаний комиссара 325-го стрелкового полка 14-й стрелковой дивизии Ф.М. Свиньина, участника оборонительных боёв первых дней войны:

"29-го июня, примерно, в половине пятого утра немцы открыли массированный артогонь по переднему краю и по позициям второго эшелона нашей обороны, включая тылы полка в Титовке. Затем предприняли авианалёт. Пикирующие бомбардировщики шли волнами, безнаказанно обрабатывали передней край, так как нашей авиации в воздухе не было…

Авиация противника продолжала бомбёжку. Выли разбиты и подожжены склады в Титовке, где находились боеприпасы, оружие и продовольствие. Вечером, когда шёл бой, прибыл ещё один транспорт с пополнением. В Титовке стоял ад кромешный. Горели строения, рвались склады со снарядами. Фашистская артиллерия продолжала вести огонь по территории посёлка. Авиация немцев, конечно же, сразу обрушила бомбовые удары по транспорту с пополнением. Неорганизованная масса, состоящая из нескольких сотен не обмундированных и невооружённых людей, охваченная паникой двинулась из Титовки на юго-восток, по направлению к Мурманску. Задерживать бегущих в панике людей нам приходилось в условиях почти непрерывной бомбёжки с воздуха. К исходу дня 30 июня основная масса отступающих была остановлена". [6, стр. 26–28]

3* 33-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион, трёхбатарейного состава 76-мм орудий, прикрывал порт Мурманск, аэродром Мурмаши и Туломскую ГЭС.

4* Но надо признать, если бы такой налёт в ранние утренние часы 22-го и случился, то всё равно всю нашу авиацию на земле уничтожить немцам полностью вряд ли бы удалось. Для этого не было у "налётчиков" достаточно сил. Вот если бы, как пишет в своих мемуарах Командующий Северным флотом вице-адмирал А.Г. Головко, на аэродромах Финляндии и Норвегии было бы у немцев 1000 самолётов [5, стр. ЗЗ], то тогда, возможно, от нашей авиации за Полярным кругом уже в первые часы войны осталось бы одно название. Но тысячи самолётов у немцев на Крайнем Севере не было и быть не могло.

Экипаж СБ 2М-100 перед боевым вылетом. Вопреки утверждению Командующего СФ вице-адмирала Г.А. Головко, бомбардировщиков СБ на Мурманском направлении было предостаточно, чтобы организовать полномасштабную оперцию на морских коммуникациях противника.

А вот свидетельства действий немецкой бомбардировочной авиации на Кандалакшском направлении:

"Противник систематически наносил бомбардировочные удары по боевым порядкам, тылам и штабам наших войск. Его авиация применяла наряду с осколочно-фугасными и зажигательные бомбы. Поэтому в лесу возникли многочисленные пожары. Огнём были выведены из строя все основные линии связи. 2 июля от лесного пожара взорвался склад боеприпасов 122-й дивизии. В результате взрыва были уничтожены комплекты боеприпасов." [7, стр. 20].

"Некоторый успех, который имел место в боях под Куола-ярви объясняется исключительным действием немецкой авиации". [7, стр. 42].

Воспоминания Героя Советского Союза, члена Военного совета Карельского фронта генерал-полковника А.С. Желтова:

"…Необходимо было также организовать эффективное противодействие авиации противника, которая доставляла много неприятностей, как ударами по войскам, так и бомбежками тыловых объектов. Превосходство врага было значительным и лётчикам 145-го и 147-го истребительных авиаполков приходилось тяжело — не хватало сил", [б, стр. 8].

Что касается боевой деятельности ударной немецко-фашистской авиации в начальном периоде войны в небе Заполярья, то в многочисленных отечественных научно-исторических работах и в мемуарной литературе характеризуется в целом одинаково:

"Действия сухопутных войск противника активно поддерживались авиацией. В период наступления она вела борьбу за завоевание господства в воздухе, поддерживала и прикрывала свои войска на поле боя, наносила удары по населённым пунктам, войскам, железнодорожным узлам на глубину до 100 км, а в отдельных случаях и до 300 км от линии фронта, вела воздушную разведку. Неприятельская авиация постоянно увеличивала количество налётов на город и порт Мурманск. За последние десять дней июня в них участвовало 70 самолётов, в июле — 220, в августе 227." [1, стр. 15].

Нет нужды в продолжении перечня свидетельств, бесспорным является тот факт, что на Мурманском и Кандалакшском направлениях в сфере деятельности авиационной группировки Einsatzgruppe z.b.V. под командованием полковника Нильсона, немецкая ударная авиация летом 1941 г. действовала активно и добилась весьма существенных результатов. Об этом пишет и Марданов, но с некоторыми его комментариями тех событий я не согласен. Так, например, в статье упоминается об потоплении 20-го июля «юнкерсами» на рейде главной базы Северного флота в Полярном эсминца «Стремительный»:

"Это стало первым и единственным в 1941 году крупным достижением бомбардировщиков 5-го Воздушного флота" (Стр. 40).

Но хотя бы такого «единственного» успеха наша ударная авиация в Заполярье не имела ни в 1941, ни в 1942, ни даже при полном господстве в воздухе в 1944, когда в составе ВВС Северного флота было два минно-торпедных полка, причём один из них был гвардейский, а в составе армейской авиации — два бомбардировочных полка, один из которых также носил гвардейское звание.

На протяжении полувека просуществовал миф (да и сейчас инерция привычных штампов продолжает действовать), о том, что основной причиной столь успешных боевых действий ударной авиации и вообще Люфтваффе за Полярном кругом являлось количественное и качественное преимущество противника.

Об этом факте свидетельствуют уже первые послевоенные документы. Так, в "Историческом отчёте о боевой деятельности ВВС Северного флота в Великой Отечественной войне 1941–1945 г.г.", подготовленном штабом ВВС СФ в 1946 г. [8, лист 1], в частности, говорится:

"На 22.06.41 г. на аэродромах противника в Северной Норвегии и Северной Финляндии по данным разведывательных органов насчитывалось до 400 самолётов, а в октябре месяце 1941 года количество самолётов увеличилось до 466. На вооружении частей ВВС Северного флота на 22.06.1941 всего имелось 116 боевых самолётов, большинство которых было устаревшего типа. Таким образом, к началу Отечественной войны противник имел качественное и количественное превосходство в воздухе".

Очень любопытные сведения об авиации противника и нашей можно почерпнуть и в мемуарах Командующего Северного флота Арсения Григорьевича Головко, впервые опубликованные в 1962 году:

"По данным разведки у них (у немцев,) на территории Финляндии 600 самолётов и на территории Норвегии 400 самолётов. Кроме того, у них опыт боевых действий в течение почти двух лет…

Новых типов самолётов авиация флота ещё не получала. Северный флот располагал несколькими самолётами типа «СБ», а наш сосед — 14-я армия — полком таких самолётов. Иными словами, если брать соотношение сил лишь в абсолютных цифрах, по количеству и по оснащённости современными для того периода боевыми средствами, Северный флот и сухопутные войска, расположенные на участке, примыкавшей к государственной границе в районе Кольского полуострова, должны были оказаться в самом невыгодном положении с первого часа военных действий”. [5, стр. 21, 33].

Затем, по мере того, как отдаляли годы от Великой Отечественной войны, количество вражеской авиации на Северном ТВД стало неуклонно уменьшаться, а сведения о ней конкретизироваться.

Так, в книге B.C. Бойко «Крылья Северного флота» указывается:

"Для военных действий на Севере враг сосредоточил свыше двухсот боевых самолётов, две трети из них составляли бомбардировщики, было несколько воздушных разведчиков, остальные истребители. Среди истребителей преобладали одномоторные самолёты Ме-109 и двухмоторные Ме-110. Бомбардировочные эскадры имели самолёты Ю-88, Хе-111, Хе-115, До-17 и До-18, а также одномоторные Ю-87. Для воздушной разведки предназначались ФВ-189, «Хеншель-126» и «Физелер-шторх-156». В транспортной авиации использовались Ю-52 и ФВ-200."

Этим немецким «эскадрам» автор противопоставляет всё те же «устаревшие» 116 боевых самолётов ВВС Северного флота, причём об армейской авиации ни слова, как бы её и не было. [9, стр.24].

В другой, не менее популярной книге И.Г. Иноземцева «В небе Заполярья и Карелии», появившейся на свет на двенадцать лет позже «Крыльев Северного флота», автор пишет:

"5-й воздушный флот, предназначенный для ведения войны на Севере, насчитывал в своем составе 240 боевых самолётов. С 10 по 25 июня его части перебазировались из южных и западных районов Норвегии на передовые аэродромы Северной Норвегии и Финляндии… Боевые самолёты Германии отличались высокими тактико-техническими данными."

Здесь впервые говорится о совокупном боевом составе армейской авиации и ВВС Северного флота, правда автор, рассказывая о силах противника, не преминул показать здесь ещё и ВВС Финляндии — 307 боевых самолётов. И в итоге получились следующие цифры: "Советские авиаторы в Заполярье и Карелии имели всего 275 самолётов, в то время как у противника было 547." [10, стр.4–6].

Как не крути, а наша авиация снова в меньшинстве.

И, наконец, уже в «перестроечное» время вышел коллективный труд ряда учёных-историков под названием "Боевая летопись Военно-Морского Флота'', в котором указываются ещё меньшие цифры, но количественное и качественное преимущество остается неизменно на стороне противника:

“Наступление противника на Севере с воздуха поддерживали немецкий флот и финские ВВС. Из их состава на северных аэродромах Норвегии и Финляндии для действий в поддержку сухопутных войск и против объектов Северного флота к началу войны было сосредоточено около 170 самолётов. В первые месяцы войны их количество значительно увеличилось за счёт перебазирования авиации из других районов. Фашистская авиация располагала новыми типами самолётов, которые качественно превосходили советские. По количеству бомбардировщиков превосходство было подавляющим. Близость района Кольского залива от линии фронта облегчала действия вражеской авиации против Мурманска, главной базы флота Полярный, аэродромов, основных сил и тыла флота." [11, стр 20–21].

Читая подобные книги, понимаешь почему: "Борьба за господство в воздухе в начальный период войны для советских лётчиков была особенно трудной, так как силы были слишком неравны. Воздушный противник на Севере превосходил нашу авиацию и по количеству, и по качеству самолётов. Но советские лётчики, воспитанные Коммунистической партией…" [10, стр 29].

Ко всему прочему не надо забывать, что именно за успешные боевые действия в тяжелейших условиях с превосходящими силами противника наши лётчики получали награды и досрочно звания, выдвигались на вышестоящие должности и т. д. Вот один из документов, наглядно отражающий этот факт. Из боевой характеристики на командира 72-го САП ВВС Северного флота майора Г.П. Губанова, за высокие боевые заслуги в конце 1941 г. назначенного на должность заместителя Командующего ВВС ТОФ:

"Командуя полком, который имел на вооружении самолёты И-15бис, И-16 и И-153, несмотря на превосходство авиации противника в количественном отношении, в первые дни войны на Северном театре личный состав полка выполнял напряжённую лётную работу в условиях Заполярья, производя боевые действия днём и ночью. <…> В результате боевой работы лётным составом полка в первые месяцы Отечественной войны сбито в воздушных боях 142 самолёта и уничтожено на аэродромах 30 самолётов. Потери полка составили 33 самолёта…" [24, стр.64].

Это, несомненно, сфальсифицированные сведения, не вызвали у Марданова ну хотя бы недоумения… И не показалось странным то, что Командующий Северным флотом А.Г. Головко в своих мемуарах по количеству вражеских самолётов обошёл всех, проигнорировав цифры, о которых он не мог не знать, некогда подчинённого ему штаба ВВС СФ? Анализируя вышеперечисленные выдержки из книг, повествующих о славных делах защитников Заполярья, задаёшься вопросом: почему все наши авторы так старательно занижают силы советской авиации, а вражеской — наоборот — раздувают? В чём тут дело?

Давайте рассмотрим, какими силами располагали Кригсмарине за Полярным кругом в первые дни войны и какие ей силы противостояли с нашей стороны.

Известно, что на Крайнем Севере были сконцентрированы весьма незначительные ВМС Германии: три норвежских миноносца, два соединения кораблей и катеров береговой охраны водного района и финского отряда кораблей в Петсамо в составе сторожевого корабля «Турья», вооружённых пароходов «Сурсари» и «Аунус», траулера «Руйа» (использовался как минзаг). [12, стр.19].

А вот боевой состав морских сил Северного флота на 22.06.41 г. [2, стр.4]:

1. Отдельный дивизион эскадренных миноносцев: «Гремящий», «Громкий», «Грозный», «Сокрушительный», «Стремительный», «Куйбышев» и «Урицкий»;

2. Бригада подводных лодок в количестве 15 единиц;

3. Дивизион траления и загражения: минзаг «Мурман», 2 тральщика и блокшив «Пушкин»;

4. Охрана водного района главной базы флота, которая включала в себя два дивизиона сторожевых кораблей в составе 7 сторожевиков и 15 морских охотников.

Силы Кригсмарине были усилены 11 июля с приходом в Киркенес 6-й флотилии эскадренных миноносцев в составе пяти единиц, затем подошли две подводные лодки и учебный артиллерийский корабль «Бремзе», использовавшийся как минный заградитель.

Северный флот до этого момента в своей операционной зоне имел явный перевес сил. Учитывая, что морской путь доставки военных грузов для немецкой группировки в Заполярье был единственным, так как железнодорожных дорог не было вовсе, а пропускная способность шоссейных была очень мала, была упущена реальная возможность активными действиями на морских коммуникациях нанести немцам значительный урон. Именно в этот период наиболее интенсивно производился подвоз воинских грузов, предназначенных для наступления; немецкие суда шли практически без охранения. Активные боевые действия Северного флота (в этот отрезок времени этому ничего не мешало) могли бы существенно ослабить наступательный удар горных егерей на сухопутном фронте, а может быть и полностью сорвать планы наступления на Мурманском направлении.

Можно возразить — согласно разработанным довоенным планам, все усилия Северного флота должны были быть направлены на оборонительные операции: развёртывание подводных лодок для обороны Кольского полуострова, горла Белого моря (по этому плану из 15 подлодок лишь шесть действовали на вражеских коммуникациях), развёртывание морских сил для обороны баз и защиты коммуникаций, содействие войскам 14-й армии в отражении наступления горнострелкового корпуса «Норвегия» на Мурманск [13, стр. 120–121].

Но это не так. 25-го июня в 01:25 Военный Совет Северного флота получил приказ от Наркома ВМФ адмирала Н.Г. Кузнецова начать активные боевые действия, в частности, предписывалось нанести удар по Петсамо и транспортам в Петсамовуоно [12, стр.23]. Что же помешало Командующему Северным флотом и его штабу разработать и провести при активной поддержке авиации пару набеговых операций?

Командующий Северным флотом Г.А. Головко в своих мемуарах сетует на то, что Северный флот не имел ударной авиации и располагал лишь "несколькими самолётами типа «СБ». Так ли это было?

Известно, что накануне войны в составе ВВС Северного флота было 11 бомбардировщиков СБ (один неисправный). По просьбе Командующего флотом из состава 1-й САД 25-го июня на аэродром Ваенга-Первая перебазировалась 5-я эскадрилья 137-го СБАП в количестве девяти СБ под командованием капитана Котова. Оперативно подчиняясь Командующему ВВС СФ, эта эскадрилья до конца июля наносила бомбардировочные удары по морским транспортам в порту Петсамо, по переднему краю обороны противника на Мурманском направлении, по аэродромам Луостари и Хебуктен [ЦАМО, Ф. 114 ГБАП, on. 53880, д.55, л. 165].

Экипаж обелейтенанта Арнульфа Блазига (Obit Arnulf Blasig). За успешные боевые действия на Полярном фронте Блазиг был награждён РК. В августе 1941 г. возглавил эскадру пикирующих бомбардировщиков LC 1.

Конечно, к началу войны истребитель И-16 можно было назвать устаревшим, особенно, по сравнению с Як-1, ЛаГТ-3… Но, тем не менее, вооружённый двумя пушками и управляемый опытным пилотом вполне мог постоять за себя в бою и даже показать «кузькину мать» тому же «стодесятому».

6-го июля с Краснознаменного Балтийского флота в состав ВВС Северного флота прибыло ещё девять СБ с экипажами [8, лист ЗЗоб.]. А до этого существенно усилилась и истребительная авиация СФ, получив от 72-го АП КБФ двенадцать И-16. [8, лист 2Зоб.].

Но и это ещё не всё. В Архангельске дислоцировался 80-й бомбардировочный авиаполк четырёхэскадрильного состава, имевший на вооружении бомбардировщики ДБ-3 и СБ, который также принимал участие в боевых действиях, как на морских коммуникациях Северного флота, так и на Мурманском направлении. А одна эскадрилья неполного состава этого полка (шесть ДБ-3), после того как из оперативного подчинения вышла эскадрилья капитана Котова 137-го БАП, потерявшая в боях почти всю свою матчасть, 27-го июля перебазировалась на аэродром Ваенга-Первая [8, стр.66].

Так что бомбардировочной авиации на Мурманском направлении, вопреки заявлению Командующего Головко и затем многих историков, было более чем достаточно для проведения крупномасштабных операций, как на морских коммуникациях, так и на сухопутном фронте. Вопрос в другом — как такими силами воспользовались?

И как тут не вспомнить утверждение моего оппонента: «В любом случав упрекать командование авиации Северного флота в пассивности и безынициативности нет оснований» (Стр. 34).

Возможно после войны, а может быть даже и во время её (на что же тогда разведка на флоте), Головко стали известны действительные морские и авиационные силы противника в первые недели войны. Пожалуй, именно по этой причине и появились в мемуарах Командующего СФ эти мистические 1000 вражеских самолётов. Надо было ведь списать на что-то свои просчёты и безынициативность.

Пойдём дальше. Марданов указывает, что эффективным действиям нашим лётчикам помешали погодные условия:

"Здесь мы подошли к ещё одному важному моменту. Более эффективно использовать авиацию на севере постоянно мешала погода. По данным метеослужб, с 22 по 30 июня в Заполярье было семь пасмурных дней…" (Стр.35) Хочется спросить своего оппонента — почему немецкие пикировщики зависли над нашими аэродромами в Заполярье не рано утром 22-го июня, а лишь через неделю? Ведь в планы авиагруппировки полковника Нильсона, также входил «вероломный» массированный удар по нашим аэродромам в предутренние часы этого дня. [14, стр.139]. Думаю, воспоминания одного из пилотов «Штуки», отличившегося и награждённого «Рыцарским крестом» за боевые успехи летом 1941 г. на Полярном фронте командира 10 эскадрильи 1-й Учебной эскадры пикирующих бомбардировщиков Ju 87 капитана Арнульфа Блазига (Stafelkapitan 10.(St.)/LG 1 Hauptmann Arnulf Blasig) прольют свет и на это вопрос:

"В начале войны на Северо-Ледовитом океане фоторазведка подтверждала, что на аэродромах находящихся на юго-востоке и на юго-западе от Мурманска самолёты стояли без маскировки длинными рядами. Первые десять военных дней были облачными. Это время русские использовали с пользой для себя. Когда 11-го июня мы произвели свой первый массированный налёт, то уже самолёты были рассредоточены и стояли по одному далеко друг от друга на закрытых стоянках." [14, стр. 142] Комментарии, как говорится, излишни.

И, закрывая эту «погодную» тему, для объективности приведу ещё одно воспоминание, теперь уже с нашей стороны — из мемуаров В.И. Платонова:

"Не был продуман даже элементарный план эвакуации населения на случай войны, поэтому людей пришлось вывозить в тыл на первых попавшихся под руку плавающих средствах в том порядке, в каком они подходили в гавань. Наше счастье, что эту переправу на восточный берег Кольского залива спасла нелётная погода." [4, стр. 132].

Кроме того, благодаря сплошной облачности в первые дни войны Северному флоту удалось без потерь перевести транспорты и промысловые суда из Мурманского порта в Белое море. Так кому же все-таки погода больше помешала? Надо признать, что нелётная погода в первую очередь была на руку той стороне, которая была в обороне, то есть советской. Теперь рассмотрим ещё один миф, который до сего времени ни у кого не вызывает сомнения в его правдоподобности. Во всех наших, как научно-исторических, так и в мемуарно-литературных произведениях говорится о том, что летом 1941 г. в небе Заполярья якобы происходило грандиозное и тяжёлое для наших ВВС сражение за господство в воздухе:

"Борьба за господство в воздухе с большим напряжением сил велась авиацией фронта и Северного флота, а также войсками ПВО с первых дней войны… Вместе с тем, к началу 1942 года общее соотношение сил в воздухе по-прежнему оставалось на стороне противника, который превосходил ВВС фронта и флота по самолётному парку примерно в 1,5 раза… При таком соотношении сил и родов авиации командование ВВС фронта задачу завоевания господства в воздухе решало главным образом силами истребительной авиации…" [1, стр. 114].

А как давалась эта борьба за право быть хозяином в своем небе, можно узнать из следующего свидетельства:

"Боевая работа не прекращалась ни днем, ни ночью. Иногда лётчикам-североморцам приходилось проводить в воздухе по десять- двенадцать часов в сутки. Многие вылеты сопровождались боями. Люди уставали до изнеможения. Спали урывками прямо в кабинах самолётов, а в теплые дни — на земле под крылом машины, используя вместо подушки парашют. Даже ели не отходя от своих боевых машин, чтобы по первому же сигналу тревоги поднять их в воздух" [9, стр.40].

В какой-то степени я могу согласиться с заявлениями о «напряженной» «до изнеможения» боевой деятельности наших лётчиков, но утверждение, что «многие вылеты сопровождались боями» выглядит более чем странным, так как с самых первых дней войны немецкие лётчики-истребители избегали схваток с нашими многочисленными истребителями и атаковали лишь отдельные самолёты, лётчики которых, применяя выражение «полярных охотников» Люфтваффе — “в полёте позволяли себе о чём-то помечтать".

В наследии выдающегося заполярного аса дважды Героя Совесткого Союза гвардии подполковника Б.Ф. Сафонова об этом прямо и говорится:

"Бой с истребителями противника:

Мы лишены возможности подробно остановиться на этом вопросе, потому что в период боевых действий Б.Ф. Сафонова, основной задачей наших лётчиков была борьба с бомбардировщиками немцев, а воздушные бои только с истребителями противника были редким исключением". [Газета "Североморский лётчик" от 26.08.1944 г.].

Бои с истребителями противника летом 1941 г. были редким исключением! Выходит, за господство в воздухе так яростно и героически наши лётчики-истребители сражались с вражескими бомбардировщиками. Наверное, противник на самой северной оконечности Восточного фронта создал свою самую мощную ударную авиационную группировку?

Несмотря на количественное превосходство советской авиации, тихоходные пикировщики представляли для наземных войск страшную угрозу. На снимке Ju 87R с подвесными баками.

Так, сколько там их было в июне-июле 1941 г. на Мурманском направлении? 33 Ju 87 и 10 Ju 88 5*. Эта «мощная ударная группировка», которая при этом успевала действовать и на Мурманском и на Кандалакшском направлениях и не давала спокойно спать ни днем ни ночью 158-и советским лётчикам- истребителям?

Помимо действий немецкой авиации наших лётчиков-истребителей в большом напряжении держала та суматоха, которая царила в штабах и умах командования Северного флота и Карельского фронта в первые недели войны. Ведь готовились воевать только на вражеской территории, так откуда было взяться планам обороны на случай внезапного нападения противника.

Всё это сказывалось не только на сухопутном фронте, но и на применении нашей многочисленной авиации. Если для бомбардировщиков быстро нашлись цели — морские базы, аэродромы и другие тыловые объекты, то в действиях истребительной авиации первое время не было целеустремленности. Весь огромный потенциал истребительной авиации в основном распылялся на выполнение множества боевых задач оборонительного характера: барражирование над своим аэродромом, многочисленными объектами Северного флота, линией фронта, города Мурманска и морского порта.

Вот как о действиях советской истребительной авиации в начальном периоде войны вспоминал немецкий ас Гюнтер Ралль (JG 52, 621 боевой вылет, 275 воздушных побед):

"Действия русских в воздухе превратились в бесконечные и бесполезные вылеты с очень большим численным перевесом, которые продолжались с раннего рассвета и до поздних сумерек. Не наблюдалось никаких признаков какой-то системы или концентрации усилий. Короче говоря, прослеживалось желание в любое время держать самолёты в воздухе “в постоянных патрульных миссиях над полем боя". [25, стр.68].

Вот это и приводило к чрезмерному расходу сил и средств, но самое главное, лишало истребителей возможности вести активные наступательные бои, которые и являются единственным средством борьбы за господство в воздухе.

Эти вылеты на «патрулирование», во время которых нашим лётчикам приходилось по "десять-двенадцать «часов» утюжить" воздух, не принесли ожидаемых результатов. Почти после каждого такого «боевого» вылета в лётной книжке лётчика появлялась одна и та же запись: «Встречи с противником не было».

Так например, за первый месяц войны на выполнение различных боевых задач лётчики-истребители 72-го САП произвели 1480 самолётовылетов, но при этом встреч с самолётами противник, а при которых открывался по ним огонь, было всего лишь 24 раза. Подчеркиваю, не воздушных боёв, а боевых соприкосновений, когда наши лётчики применяли своё бортовое оружие. Воздушных боёв было и того меньше. На эти 24 «огневых контакта» приходится 120 самолёто-вылетов, из них распределение по типам: 43 с/в И-15бис, 41 с/в И-153, 30 с/в И-16 и 6 с/в МиГ-3. Таким образом, из 1480 самолёто-вылетов, 1360 было совершено без контакта с самолётами противника! 6*.

Так о каком "тяжёлом «и» грандиозном" сражении ВВС Северного флота за господство в воздухе можно говорить!? Самый результативный лётчик Северного флота Борис Сафонов за этот период произвёл 43 вылета и имел всего 10 воздушных контактов с вражескими самолётами и лишь три из них были для противника роковыми.

5* В середине июля из района боевых действия была выведена 6-я эскадрилья 30-й ударной эскадры, а вместо неё на Мурманском и Кандалакшском направлении были задействованы две эскадрильи 30-й эскадры — Л. и 5./KG 30.

6* Подсчитано по "Журналу учёта боевых вылетов 72-го АП ВВС СФ.

Junkers Ju 88A-5 (4D+IP), 6-я эскадрилья 30-й бомбардировочной эскадры Люфтваффе (6./KG 30). Аэродром Ахвенйоки, Финляндия, август 1941 г.

Junkers Ju 87R-2 (L1+OU), 10-я эскадрилья пикирующих бомбардировщиков 1-й эскадры инструкторов Люфтваффе (10.(St)/LG 1). Аэродром Келлоселькя, Финляндия, июль 1941 г.

Junkers Ju 87В-2 (L1+GV), 11-я эскадрилья пикирующих бомбардировщиков 1-й эскадры инструкторов Люфгваффе (11,(SI)/LG 1), Аэродром Рованиеми, Финляндия, август 1941 г.

Продолжение следует.

Бе-103 (№ 3103) выходит на берег после показательного полёта. Геленджик, "Гидроавиасалон-2000", сентябрь 2000 г.

Легкий самолет-амфибия Бе-103

Александр Заблотский, Андрей Сальников (Таганрог)

Использованы фотографии: В.П. Калюжного, С.В. Пронина, А. В. Михеева, А.И. Сальникова, Д. С. Комиссарова, В. Друшлякова, ТАНТК им. Г.М. Бериева и КнААПО

На земном шаре имеется множество участков земли, обладающих протяжённой морской границей и значительным числом внутренних водоёмов. В наибольшей степени этим критериям отвечают Канада, северо-восточные штаты США, Австралия, Новая Зеландия, государства Азиатско- тихоокеанского региона, Латинской Америки, Карибского бассейна, Сибирь и Дальний Восток Российской Федерации. Все эти, а также другие островные территории, представляют собой наиболее многообещающий рынок для лёгких самолётов-амфибий, тем более, что в большинстве вышеперечисленных стран и регионов уже есть опыт эксплуатации такой техники. На сегодняшний день в эксплуатации находятся несколько тысяч лёгких гидросамолётов и самолётов-амфибий.

Лёгкие амфибии могут эффективно заполнить функциональную нишу между сухопутными самолётами и вертолётами, в частности, при перевозке пассажиров и грузов в регионах, где недостаточно развита сеть обычных аэродромов и есть большое количество рек и озер. Самолёт-амфибия, способный взлетать и садиться на воду, может эффективно решать задачи по борьбе с контрабандистами и браконьерами, проведению поисково-спасательных операций на море, контролю экологического состояния водной среды, патрулированию лесных массивов и оперативное тушение небольших очагов огня.

Модели первых вариантов самолёта-амфибии Бе-103

Поэтому неудивительно, что за последние годы в России появилось немало гидросамолётов подобного класса, созданных различными конструкторскими коллективами и, как правило, имеющих классические аэрогидродинамические схемы. Особняком в этом ряду стоит созданная в Таганроге амфибия Бе-103.

Разработка лёгкого многоцелевого самолёта-амфибии Бе-103 началась на Таганрогском АНТК им. Г.М. Бериева, с началом 90-х годов. Проект был инициативным и преследовал две основные цели. Во-первых, отаботать гидро- и аэродинамические компоновки сверхтяжёлых гидросамолётов со взлётной массой более 500 тонн, а во-вторых, поскольку уже наступили времена «развитой» конверсии, создать многоцелевую амфибию для использования в транспортных перевозках по воздуху на местных линиях страны (а особенно в Сибири и на Дальнем Востоке).

То обстоятельство, что Бе-103 должна была стать масштабной летающей моделью, обусловило весьма необычную для машин такого класса аэрогидродинамическую компоновку: моноплан с низкорасположенным, водоизмещающим и глиссирующим крылом. Подобная схема не была новинкой для таганрогских специалистов. Она использовалась ещё в проектах тяжёлых летающих лодок ЛЛ-600 (1963 г.) и А-150 (1965 г.) разработанных в ОКБ под руководством Г.М. Бериева.

Вверху: Варианты компоновки Бе-103 с одним ТВД

Справа: Самолёт-амфибия Бе-103 в сборочном цеху КнААПО, Комсомольск-на- Амуре

Лётчик-испытатель Владимир Николаевич Ульянов в кабине Бе-103

Реализация концепции водоизмещающего крыла с возможностью глиссирования на трёх точках (редан, правая и левая задние кромки центроплана) давала существенный выигрыш в устойчивости движения по воде на взлётно- посадочных режимах и повышении мореходности. Низкое расположение крыла относительно лодки, в свою очередь, создавало значительное повышение подъёмной силы за счёт экранного эффекта на взлёте и посадке, позволяло отказаться от закрылков, упростить и облегчить конструкцию крыла и планера. Но всё это были пока только теоретические выкладки и результаты лабораторных исследований на моделях. Необходимо было на практике отработать новую концепцию, одновременно получив реальные данные на летающем гидросамолёте.

По первоначальному проекту новая амфибия должна была иметь Т-образное хвостовое оперение, трёхстоечное шасси с хвостовым колесом. Расчётный максимальный взлётный вес составлял 1600 кг, полезная нагрузка 375 кг, максимальная скорость 230 км/ч, максимальная дальность полёта 3150 км. Два двигателя М-17 (175 л.с.) располагались на пилонах в хвостовой части фюзеляжа. В салоне самолёта размещаются пилот и пять пассажиров, а так же багажный отсек. В санитарном варианте двое больных на носилках и сопровождающий медработник.

В процессе проектирования внешний вид самолёта несколько изменился, Бе-103 получил цельноповоротное среднерасположенное горизонтальное оперение и шасси с передней опорой. Прорабатывались и другие варианты, в частности, однодвигательный. Однако окончательно остановились на двух двигателях, поскольку самолёт должен был соответствовать требованиям российских авиационных правил АП-23 и нормам Федерального авиационного регистра США.

Серьёзной проблемой в период всеобщего спада производства и повсеместного нарушения годами налаженных связей стал поиск серийного завода для производства новой амфибии.

Сначала планировалось строить самолёт на машиностроительном заводе в подмосковных Луховицах. Первый лётный экземпляр Бе-103 должен был покинуть его цеха во второй половине 1994 г., а уже в 1995 г. должны были начаться лётные испытания самолёта-амфибии. Однако, в силу ряда обстоятельств, эти планы не осуществились. ТАНТК пришлось искать нового партнера. Им стало Комсомольское-на-Амуре авиационное производственное объединение (КнААПО), которое в начале 90-х, решая задачу конверсии, выбрало для реализации две гражданские темы: С-80 и Бе-103. Для продвижения амфибии на внешние рынки ТАНТК и КнААПО, в конце 1994 г., объединились с Внешнеэкономическим объединением «Машиноэкспорт», образовав ЗАО «Таком-авиа».

Окончательное решение о строительстве первых опытных машин в Комсомольске-на- Амуре было принято в начале 1995 г. Первая серия должна была состоять из четырёх машин: две лётные и две для статических и ресурсных испытаний. К этому времени состав силовой установки Бе-103 изменился. Место отсутствующих М-17 (с весьма туманными перспективами их получения в обозримом будущем) заняли два американских поршневых двигателя Teledyne Continental Motors TCM-I0- 360ES4 мощностью no 210 л.с. каждый.

Запуск чертежей в производство завершился в июле 1995 г. Первый лётный экземпляр Бе-103 (заводской № 3001, RA-37019) был построен КнААПО и доставлен в Таганрог. На публике самолёт появился ещё до своего первого полёта, приняв участие в Первой международной выставке и научной конференции по гидроавиации «Геленджик-96» проходившей с 24 по 29 сентября 1996 г. Хотя Бе-103 демонстрировался только на статической стоянке, новая амфибия вызвала большой интерес, постоянно привлекая к себе внимание как специалистов и журналистов, так и обычных посетителей выставки.

Обтяжка крыла самолёта-амфибии Бе-103 в цеху опытного производства ТАНТК

Первый лётный экземпляр Бе-103 (№ 3001) на заводском аэродроме. Опробование двигателей. Видны оранжевые блоки контрольно-записывающей аппаратуры в кабине. Таганрог, 1997 г

После окончания выставки самолёт-амфибия снова вернулся в Таганрог, где продолжилась его подготовка к лётным испытаниям. Лётчиком-испытателем Бе-103 стал В. Н. Ульянов, техником самолёта С. А. Шокин. В то же время для проведения статических испытаний транспортный Ил-76 доставил в Таганрог с КнААПО ещё один Бе-103 (заводской № 3003).

После наземной отработки оборудования, доработок конструкции (на самолёте был установлен гидроцилиндр аварийного открывания створок входного люка) и первых пробежек, амфибия была, наконец, готова к первому полёту.

Бе-103 впервые поднялся в воздух с заводского аэродрома в Таганроге 15 июля 1997 г. Первый полёт продолжался 12 минут, пилотировал самолёт В.Н. Ульянов. С земли за полётом наблюдали Генеральный конструктор ТАНТК Г.С. Панатов, Генеральный директор КнААПО В.И. Меркулов, многочисленные гости и журналисты. А через несколько дней состоялась официальная презентация нового самолёта-амфибии.

Праздники быстро закончились и начались обычные испытательные полёты с аэродрома по оценке устойчивости и управляемости самолёта. Одновременно на КнААПО достраивались второй лётный и ресурсный экземпляры Бе-103 (заводские № 3002 и 3004, соответственно).

В середине августа самолёт перелетел из Таганрога в г. Жуковский. Планировалось его участие в авиасалоне МАКС-97. Но 18 августа 1997 г., за день до открытия салона, при выполнении тренировочного полёта первый опытный Бе-103 разбился, лётчик-испытатель Владимир Ульянов погиб. Причиной катастрофы стало сваливание самолёта при непреднамеренном выходе на закритические углы атаки.

Это стало тяжёлым ударом для ТАНТК и КнААПО, но тем не менее, работы по программе было решено продолжать. Что бы не срывать график проведения испытаний машина № 3004 из ресурсного экземпляра стала лётным. Одновременно в Комсомольске-на-Амуре начато строительство ещё трёх машин, одной — для сертификационных испытаний (№ 3102), для эксплуатационных испытаний и для демонстрационных полётов (№ 3102) и ещё одной (№ 3101) для замены на ресурсных испытаниях Бе-103 № 3004.

Построенный второй лётный экземпляр Бе-103 (заводской № 3002, RA-03002) Ил-76 перевёз в Таганрог, где 17 ноября 1997 г. лётчик-испытатель В.П. Дубенский поднял его в воздух с земли и продолжил полёты по программе испытаний. Всего в 1997 г. второй Бе-103 выполнил 13 полётов.

В следующем году испытания продолжились б апреля, выполнением полёта с заводского аэродрома. 9 апреля начался морской этап испытаний, самолёт пилотировал В.П. Дубенский. Целью первого этапа мореходных испытаний было определение поведения самолёта на режимах плавания, руления, при циркуляциях, выходе на режим глиссирования вплоть до взлёта, а также характеристик брызгообразования, нагрузок на конструкцию планера и сравнение результатов лётных испытаний с расчётными. Гидрометеоусловия — от штилевых до волнения с высотой ветровой волны 0,35 м и высотой зыби до 0,17 м. Взлётный и посадочный вес максимальный.

Бе-103 № 3001 под управлением В.Н. Ульянова впервые оторвался от взлётной полосы. Таганрог, 15 июля 1997 г.

В первом полёте Бе-103 сопровождала «Вильга-35А». Таганрог, 15 июля 1997 г.

Бе-103 № 3002 (RA-03002) под управлением В.П. Дубенского идёт на взлёт. 17 ноября 1997 г.

13 и 15 апреля состоялись пробежки с выходом на редан, на скоростях вплоть до взлётных. По оценке лётчика, самолёт хорошо слушался руля направления во всем диапазоне скоростей, продольная устойчивость в норме.

Утром 24 апреля после выполнения пробежки на предвзлётной скорости, в 9.32 по московскому времени, В.П. Дубенский впервые поднял Бе-103 в воздух с воды. Через 12 минут амфибия села и порулила на гидроспуск, где присутствующие принялись качать вылезшего из кабины лётчика-испытателя.

После тщательного осмотра самолёта для определения состояния силового набора лодки и плоскостей самолёта, полёты с воды продолжились 30 апреля. 7 мая свой первый вылет на Бе-103 совершил лётчик-испытатель Г.Г. Калюжный. В конце июня В.П. Дубенский перегнал Бе-103 из Таганрога в Геленджик, где самолёт принял участие во Второй международной выставке по гидроавиации «Геленджик-98» проходившей с 1 по 5 июля 1998 г.

Хотя на «Геленджике-98» самолёт и не был новинкой, состоялась первая публичная демонстрация амфибии, так сказать «во всей красе», в своей родной стихии. Теперь посетители выставки могли наблюдать за полётами Бе-103 с воды.

После возвращения с выставки испытания были продолжены, а в перерыве между ними амфибию продемонстрировали официальной израильской делегации (во главе с послом государства Израиль) посетившей ТАНТК 28 июля 1998 г. Стоит отметить, что перед гостями Бе-103 летала с воды, а высота ветровой волны в тот день достигала 0,4 м.

Зимой 1999 г. для подготовки к первому полету третьего лётного экземпляра Бе-103 (заводской № 3004, RA-30004) в Комсомольск-на-Амуре выехала бригада специалистов ТАНТК, которую возглавил главный конструктор Бе-103 В.Ф. Пономарёв. Третью Бе-103 поднял в воздух с аэродрома КнААПО, 19 февраля 1999 г., В.П. Дубенский. Полёт продолжался 20 минут. Дальнейшие испытания самолёта продолжил заводской лётчик-испытатель А.В. Пуленко.

Весной Бе-103 (№ 3002) начали готовить к участию в Международном салоне лёгкомоторной и спортивной авиации «AER0-99» проходящим в немецком Фридрихсхафене. 15–18 апреля 1999 г. Бе-103 совершил перелёт по маршруту Таганрог-Воронеж-Брянск-Гомель-Брест- Вроцлов-Прага-Фридрихсхафен. Управлял самолётом В.П. Дубенский. После окончания выставки, во время которой самолёт успел сделать два тренировочных и всего один демонстрационный полёт, тем не менее, вызвав большой интерес специалистов и широкой публики, амфибия перелетела на аэродром Вальмюле вблизи немецкого города Штраубинг, в котором располагается фирма MT-Propeller — изготовитель винтов установленных на самолёте. Планировалось, что самолёт совершит ряд полётов по снятию вибрационных и прочностных характеристик винтов, после чего вернется в Таганрог. Поэтому пришедшее 29 апреля из Германии известие о катастрофе Бе-103 при взлёте и гибели В.П. Дубенского стало настоящим шоком. Причиной трагедии стала попытка пилота поднять самолёт в воздух, установив слишком низкую мощность силовой установки. Неправильная установка мощности была, вероятно, связана с ошибочными действиями пилота для поддержания постоянных оборотов воздушного винта. Велика вероятность того, что лётчик не понял объяснений немецких специалистов во всех подробностях, так как он отказался от услуг переводчика.

Как и в 1997 г., продолжение работ по самолёту опять стало под вопросом. Ещё раз, взвесив все «за» и «против» руководители ТАНТК и КнААПО Г.С. Панатов и В.И. Меркулов решили программу Бе-103 не закрывать. Обязанности главного конструктора Бе-103 вместо В.Ф. Пономарева стал исполнять заместитель Генерального конструктора ТАНТК Н.А. Лавро.

Бе-103 (№ 3002) впервые спускают на воду. Заводская гидробаза, Таганрог, осень 1997 г.

Мореходные испытания. Перед отрывом от воды Бе-103 (№ 3002) глиссирует на «трёх точках». Таганрог, 1998 г.

Хотя потеря двух первых лётных экземпляров существенно задержала ход выполнения программы, уже 6 июня транспортный Ил-76 доставил из Комсомольска-на-Амуре третью лётную Бе-103 (№ 3004). Её пилотом стал лётчик-испытатель Г.Г. Калюжный. Кроме того, была выпущена техдокументация на доработку самолёта (усиления планера, установка предкрылков).

Лётные испытания возобновились полётом с аэродрома 29 сентября (самолёт ещё не был доработан). Полёты прекратились в декабре, когда обе Бе-103 (ещё одну амфибию № 3103 в «выставочной» белой окраске привезли на Ил-7б с завода 9 октября) поставили в цех на выполнения доработок. Одновременно аналогично дорабатывался экземпляр для статических испытаний № 3003, а в Комсомольске-на-Амуре достраивался Бе-103 № 3102 (его доставили самолётом в Таганрог 27 ноября 2000 г.).

Доработанный Бе-103 № 3004 облетал 14 апреля 2000 г. Г.Г. Калюжный, после чего возобновились тренировочные полёты и полёты по программе предварительных испытаний, как с суши, так и с воды. Перед облётом, 11 апреля, по решению Генерального конструктора, машину № 3004 освятил священник, отец Виктор Левченко. С 24 апреля в испытаниях самолёта стал участвовать ещё один лётчик- испытатель ТАНТК — К.В. Бабич, позже к нему присоединились Н.Н. Охотников и В.Л. Фортушнов. В общей сложности, к началу мая 2000 г., по программе лётных испытаний Бе- 103 выполнено около 200 полётов.

10 августа 2000 г. Г.Г. Калюжный поднял в воздух сначала с аэродрома, а затем и с воды четвертую амфибию (№ 3103). Машина ещё не несла регистрации и не была оборудована КЗА. Позже, уже с регистрацией (RA-03103), она демонстрировалась в Геленджике на Третьей международной выставке по гидроавиации «Гидроавиасалон-2000» проходившей с 6 по 10 сентября 2000 г.

Лётчик-испытатель Владимир Петрович Дубенский

Из Комсомольска-на-Амуре в Таганрог, Бе-103 путешествуют в «чреве» грузового Ил-76. Таганрог, 1997 г.

Бе-103 RA-30004 (№ 3004) на заводской стоянке с нештатным ПВД, установленным для проведения испытаний. Входной и аварийные люки открыты, аэродромное питание подсоединено.

В марте 2001 г. Бе-103 (№ 3103) оборудовали метеорологической РЛС «Bendix King», а уже 19 апреля 2001 под управлением К.В. Бабича и штурмана А.В. Бочарова, эта машина перелетела по маршруту Таганрог-Воронеж-Гомель-Брест-Прага-Фридрихсхафен на очередную выставку «AERCI-2001». Как и два года назад Бе-103 имела большой успех, пользуясь повышенным интересом у специалистов и вниманием многочисленной публики, выполнив кроме тренировочных, три демонстрационных полёта. После выставки, перед возвращением в Таганрог, на RA-03103 в Штраубинге успешно прошли испытания воздушных винтов. Чуть позже, в августе, этот же самолёт участвовал и в МАКСе-2001. Пилотировал машину лётчик-испытатель Г.Г. Калюжный.

В полёте над Геленджикской бухтой.

Лётчик-испытатель Геннадий Георгиевич Калюжный.

Третий лётный экземпляр Бе-103 (№ 3103) пилотируемый Г.Г. Калюжным сходит по гидроспуску на воду. На амфибии уже установлены предкрылки, но ещё отсутствует метеорологическая РЛС. Геленджик, «Гидроавиасалон-2000», сентябрь 2000 г.

После получения в августе 2001 г. сертификата типа на самолёт-амфибию Бе-200, перед ТАНТК встала задача до конца года выполнить программу сертификационных испытаний для Бе-103. Поэтому «ловили погоду» и летали очень много (до 10 полётов в день).

К концу 2001 г. программа сертификации, в том числе и такой сложный элемент как полёты на флаттер, была успешно выполнена. 26 декабря 2001 года Генеральному конструктору — Генеральному директору ОАО «ТАНТК им. Г.М. Бериева» — Г.С. Панатову был вручен сертификат типа нормальной категории на этот самолёт.

Сертификационные испытания самолёта- амфибии Бе-103 проводили лётчики-испытатели ТАНТК им. Г.М. Бериева — Г.Г. Калюжный, В.Л. Фортушнов, К.В. Бабич и лётчик-испытатель ГосНИИ ГА Ю.М. Кабанов. В рамках сертификационных испытаний на самолётах Бе-103 выполнено 263 полёта, из которых 59 с воды. Налёт составил 161 час.

В Комсомольске-на-Амуре за это время полностью освоили технологию производства Бе-103, подготовили необходимую оснастку. Проведённые за эти годы ТАНТК и КнААПО маркетинговые исследования показывают большой интерес к самолёту потенциальных зарубежных заказчиков, в частности из США, Канады, Австралии, Малайзии, Южной Кореи, ряда стран Европы и Латинской Америки.

Первый прототип Бе- 103 (RA-37019, зав. № 3001) на заводском аэродроме в Таганроге во время первых испытательных полётов (лётчик- испытатель В. Ульянов).

Бе-103 на взлёте. Обратите внимание — передняя стойка шасси убирается быстрее, чем основные.

Правый передний лючок. Распределительное устройство электроснабжения в переднем техническом отсеке.

Передний левый лючок открыт, открывая доступ к аккумулятору в переднем техническом отсеке.

Раскапотированные двигатели TCM-I0-360ES4

Задний левый лючок. Трубопроводы и узел кранов и фильтров топливной системы. блоки системы объективного контроля МСРП в заднем техническом отсеке.

Первый и второй прототипы Бе-103 во время лётных и мореходных испытаний в Таганроге. Полёты на второй машине (RA-03002, зав. № 3002) выполнял лётчик-испытатель В. П. Дубенский.

Первый прототип Бе-103 (RA-37109) в Таганроге во время презентации для средств массовой информации, 17 июня 1997. В кабине — лётчик-испытатель В. Н. Ульянов. Краснобелая скоба на левом наплыве крыла — ручка, за которую хватается пилот при аварийном покидании, чтобы «нырнуть» под крыло и не попасть под винт.

Виктор Меркулов — Генеральный директор КнААПО, лётчик-испытатель Владимир Ульянов, Генеральный конструктор. Генеральный директор ТАНТК им, Г.М. Бериева Геннадий Панатов.

В частности, продвижением Бе-103 на рынке Северной Америки занимается бизнесмен из штата Нью-Джерси Кент Линн, близко познакомившейся с самолётом во время проведения «Гидроавиасалона-2000». Дважды посещали США по вопросам сертификации и возможных продаж амфибии и специалисты ТАНТК.

Помимо основного, Бе-103 может использоваться в транспортном (вес перевозимого груза до 400 кг, длина до 3900 мм), административном, санитарном, (один лежачий больной, 1–2 сидячих, один медработник), патрульном (экипаж 2 человека), экологическом (экипаж 2 человека), сельскохозяйственном вариантах. Переоборудование самолёта из пассажирского варианта в транспортный и санитарный осуществляется силами эксплуатанта. Переоборудование в другие варианты осуществляется в заводских условиях.

Патрульный вариант самолёта-амфибии — Бе-103ПВ предназначен для охраны государственной границы и несения патрульной службы в прилегающих к побережью морских районах, а также на речных и озёрных участках. На его борту установлено специальное оборудование (РЛС, тепловизор, аэрофотоаппарат, дополнительные средства связи) и лёгкое стрелковое оружие. Кроме того, Бе-103ПВ может привлекаться для перевозки личного состава, боеприпасов материальных средств и для участия в поисково-спасательных операциях. Эксплуатация самолёта обеспечивается с бетонных и грунтовых ВПП, а также с водной поверхности при высоте волны до 0,5 м.

Кроме того, ТАНТК ведутся совместные работы с АО АвтоВАЗ по применению двигателя ВАЗ-4262 на самолёте Бе-103.

Оборудование пилотских мест Бе-103 № 3002 и № 3103.

Радиопрозрачный обтекатель метеорологической РЛС RDR-2000 «Bendix King» на Бе-103 (№ 3103).

Техническое описание самолёта-амфибии Бе-103

Самолёт-амфибия Бе-103 представляет собой моноплан с низкорасположенным, водоизмещающим трапециевидным крылом.

Самолёт предназначен для использования на линиях малой протяжённости в различных районах мира, особенно в прибрежных и островных государствах и в регионах с большим количеством рек, озёр, мелких водоёмов, труднодоступных для других видов транспорта. Бе-103 может применяться для перевозки пассажиров, транспортировки малогабаритных грузов и почты, противопожарного надзора, патрулирования, экологического контроля акваторий, оказания срочной медицинской помощи, обеспечения аварийно-спасательных работ, как связной и административный, для аэрофотосъёмки, сельскохозяйственных работ, отдыха и туризма.

Экипаж — один пилот. В пассажирской кабине могут размещаться пять пассажиров, в санитарном варианте — один больной на носилках и двое сидячих больных с одним сопровождающим.

Конструкция лодки клёпаная, выполнена из алюминиевых сплавов с применением специальных мер антикоррозийной защиты и из композиционных материалов на основе стеклонаполнителей.

Лодка разделена водонепроницаемыми переборками на пять отсеков: носовой, передний технический отсек, кабина и багажный отсек, задний технический отсек и хвостовой отсек.

В носовом отсеке размещена передняя опора шасси и механизм её уборки и выпуска. На верхней поверхности отсека установлена рамочная антенна радиокомпаса. В передней части отсека возможна установка РЛС.

В переднем техническом отсеке находятся аккумулятор и распределительное устройство электроснабжения, блоки радиосвязного и радионавигационного оборудования. Для доступа к оборудованию в бортах лодки имеются эксплуатационные люки.

В кабине самолета расположены рабочее место пилота и кресла для пассажиров. Установлено 6 кресел в два ряда с центральным проходом. Доступ в неё осуществляется через входной люк размером 1300x900 мм находящийся в передней части слева. Симметрично ему на правом борту находится аварийный люк. Для входа и выхода из кабины в левом носке центроплана предусмотрен встроенный трап.

Под каждым креслом находится надувной спасательный жилет, на рабочем месте пилота установлена аварийная радиостанция и ручной огнетушитель. В передней части кабины размещено морское оборудование.

Кабина имеет современный интерьер и большую площадь остекления. Интерьер вместе с системами отопления и вентиляции (общей и индивидуальной), бытовым оборудованием обеспечивает комфортные условия для пилота и пассажиров в различных условиях полёта. Задняя стенка кабины отделяет кабину от багажного отсека. В задней части багажного отсека размещены блоки системы электроснабжения и узел регулирования температуры системы обогрева кабины.

В подпольных отсеках кабины расположены тяги и качалки системы управления самолётом, проводка управления двигателями, электрожгуты и трубопроводы системы обогрева и вентиляции кабины, а также трубопроводы гидросистемы.

В заднем техническом отсеке находятся проводки управления стабилизатором и рулем направления, а также проводка управления двигателями, трубопроводы топливной системы, блоки системы объективного контроля МСРП и узел кранов и фильтров топливной системы.

В верхней части заднего технического отсека между шпангоутами № 15 и № 16 закреплен кессон пилонов двигателей. В носовой части пилонов расположена труба горячего воздуха системы обогрева и электрожгуты, в хвостовой части — тросы управления двигателями. Внутри кессона размещены расходные баки и трубопроводы топливной системы.

В хвостовом отсеке лодки находится проводка управления стабилизатором и рулём направления, а также электрожгуты и задний силовой узел, предназначенный для швартовки и буксировки самолёта.

Самолёт комплектуется спасательными жилетами для пассажиров и пилота, ручным огнетушителем 0Р1-1, аптечкой.

Вид сзади-боку на второй редан, оснащённый дополнительным килём, сопряжение крыла с фюзеляжем.

Вид сзади-сбоку на передний редан и носовую стойку шасси.

Вид спереди на переднюю стойку шасси.

Вид спереди-снизу на нишу основной стойки шасси. Створки открыты.

Основная стойка с колесом крупным планом. Вид сзади.

Крыло самолёта Бе-103 цельнометаллической конструкции, имеет трапециевидную форму с корневыми наплывами, состоит из центроплана и двух отъёмных консолей. Для обеспечения непотопляемости крыло самолёта разделено водонепроницаемыми переборками на отсеки. Вдоль передней кромки консолей крыла установлены неподвижные предкрылки. В носовой части левой и правой отъемных частей крыла установлены посадочнорулёжные фары. В законцовках крыла размещены аэронавигационные огни. На нижней поверхности отъёмных частей крыла имеются узлы для швартовки самолёта на земле.

Вертикальное оперение — однокилевое, свободнонесущее. В средней части киля установлен управляемый цельноповоротный стабилизатор. В верхней части киля находятся антенна связной радиостанции, якорный и хвостовые огни.

Шасси трёхстоечное, с передней стойкой, убирающееся в полёте. Управление уборкой и выпуском шасси — гидравлическое.

Силовая установка — состоит из двух поршневых шестицилиндровых двигателей воздушного охлаждения ТСМ 10-360ES4 производства фирмы «Teledyne Continental Motors Aircraft Product» (США), с тянущими трёхлопастными реверсивными воздушными винтами изменяемого шага MTV-12-D-C-F-R(M)/CFR183-17C фирмы «МТ-Propeller GmbH» (Германия). Диаметр винта 1,83 м. Двигатели установлены в обтекаемых гондолах на пилонах по обеим сторонам лодки над задней частью центроплана. Для сигнализации о пожаре в мотогондолах установлена система обнаружения пожара СПС-3.

Горючее размещено в двух баках-отсеках расположенных в левой и правой частях центроплана и в расходных баках в пилонах двигателей. Топливо заправляется через заливные горловины каждого бака.

Для обеспечения безопасности полёта при попадании в условия обледенения, перед передним стеклом фонаря кабины, устанавливается визуальный указатель обледенения ВУО- У-1. Для защиты от запотевания и обмерзания передние стёкла фонаря кабины в полёте обдуваются изнутри горячим воздухом. Лопасти воздушных винтов оборудованы электротермической противообледенительной системой фирмы «Goodrich».

Гидравлическая система самолёта состоит из двух независимых систем уборки-выпуска шасси и системы торможения колес шасси. Насосная станция, бак, фильтры слива и нагнетания, датчик давления расположены на панели, установленной на левом борту лодки между шпангоутами № 15 и № 16. Трубопроводы гидросистемы расположены под полом кабины. Органы управления станцией и шасси находятся на приборной доске лётчика.

Источниками электроэнергии на самолёте являются: два генератора постоянного тока ТСМ 653344 фирмы «Teledyne Continental Motors» установленные на двигателях и один аккумулятор F20/17HICT-2 фирмы «VARTA». Аккумуляторная батарея применяется на земле для автономного запуска двигателей и в полёте при отказе двух генераторов. Для электропитания потребителей от наземных источников при подготовке и обслуживании самолёта предусмотрен разъём аэродромного питания.

В состав морского оборудования входят: якорь-кошка, линь с бросательным концом, багор складной, а также инструмент для разбивания остекления кабины в аварийных ситуациях.

Система управления механическая. Проводка управления выполнена для одного пилота, но предусмотрена возможность установки двойных органов управления. Проводка управления стабилизатором и элеронами — жёсткая, рулём направления — тросовая. Управление триммером руля направления и триммером стабилизатора электромеханическое. По требованию заказчика возможна установка автопилота АП-103 или KFC-150.

Багажный отсек позади пассажирских кресел.

Вид на пассажирскую кабину. Большие боковые люки обеспечивают комфортные посадку и покидание самолёта.

Хвостовое оперение Бе-103 (№ 3103).

Пилотажно-навигационное оборудование самолёта Бе-103 обеспечивает выполнение полётов, как днём, так и ночью в простых и сложных метеоусловиях. В состав стандартного комплекта для зарубежных заказчиков входят: автоматический радиокомпас KR87, курсовая система KCS55A, магнитный компас C2400L4VT, система спутниковой навигации KLN89B, радионавигационная и связная система КХ165, указатель воздушной скорости P/N8000, указатель вертикальной скорости P/N7040, барометрический высотомер КЕА130А, высотомер P/N5934PAM-3, авиагоризонт основной 510-44А, авиагоризонт резервный 510-1А, самолётный ответчик КТ-70, гироскопический указатель поворотов с указанием скольжения P/N9551B, указатель температуры наружного воздуха 307FC, авиационные часы АЧС-1МК.

В состав стандартного комплекта ПНО для российских заказчиков входят: магнитный компас C2400L4VT, указатель скорости с бесконтактным сигнализатором УСБС-350, вариометр ВР-30ПБ, высотомер механический ВМ-15ПБ, высотомер барометрический электронный ВБЭ-2, система восприятия воздушных данных СВВД-ЮЗБМ, два авиагоризонта АГР-29Р-15, малогабаритная курсовая система МКС-1, радиомагнитный индикатор ИРМ-1, автоматический радиокомпас KR87, система спутниковой навигации KLN89B, указатель температуры наружного воздуха 307FC, авиационные часы АЧС-1МК.

На самолёте установлено следующее радиоэлектронное оборудование — радиостанция метрового диапазона KY196A, радиостанция метрового диапазона КХ165 (в составе радионавигационной и связной системы), аппаратура внутренней связи и коммутации КМА-24, аварийная радиостанция Р-855А1, самолётный ответчик С0-94Р (для отечественных заказчиков), бортовой магнитофон П-503Б (для отечественных заказчиков), бортовое устройство регистрации БУР-ЛК. Кроме того, по требования заказчика, самолёт может оснащаться метеолокатором RDR-2000 и радиовысотомером KRA-405.

«Возвращёнка»

Дмитрий Комиссаров (Москва)

Продолжение. Начало в авиации» № 8-10

«Ложный» Ил-76Т RA-76757 а/к «Атран» (бывший Ил-76ЛЛ YI-AKX ВВС Ирака) в аэропорту Домодедово 3 ноября 1998 г. (Все фото — Д. Комиссаров)

Ирак (часть 2)

Ил-76: Ирак стал первым и крупнейшим зарубежным заказчиком «семьдесят шестого». В 1977-90 гг. ВВС Ирака был поставлен 41 самолёт этого типа — шесть Ил-76 «без буквы» в военно-транспортном варианте, 12 Ил-76М и 23 Ил-76МД. В их числе были 15 «ложных» Ил-76МД (несмотря на «военное» обозначение, эти машины были построены без кормовой кабины стрелка и хвостовой турели).

На вид иракские Ил-76 обычно были «ну оочень гражданскими», т. е. имели стандартную раскраску авиакомпании «Ираки Эйруэйз» (Iraqi Airways). Точнее, раскраска была как раз нестандартной: верх фюзеляжа и киль у были не тёмно-зелёными, а чёрными. Время от времени Ил-76 действительно выполняли гражданские перевозки, в том числе и в Европу (при этом пушки, естественно, снимались). Впрочем, многие экземпляры первоначально были покрашены иначе — белый верх, серый низ и тонкая черная полоса по борту.

Иракцы своими силами создали на базе Ил-76 различные военные спецварианты. Так, в 1988 г. один Ил-76МД был переделан в заправщик — его оснастили подвесным агрегатом заправки (ПАЗ) Даглэс D-704. Самолёт мог заправлять истребители-бомбардировщики Дассо "Мираж F1EQ-200", а также доработанные штурмовики МиГ-23БН и истребители- бомбардировщики Су-22М4, которые иракцы снабдили «миражевскими» заправочными штангами. ПАЗ крепился необычным образом — на коротком пилоне под грузовой рампой; понятно, что от экипажа требовалась предельная осторожность, чтобы не разбить его о землю при взлёте и посадке. Самолёт имел серо белую раскраску, но без треугольных опознавательных знаков (03) ВВС Ирака.

В том же году один «ложный» Ил-76МД стал самолётом дальнего радиолокационного обнаружения (ДРЛО) "Багдад-1" — на него приспособили французский радар Томсон-ЦСФ «Тигр», выпускавшийся в Ираке по лицензии. Антенну радара установили вместо створок грузового люка, закрыв здоровенным радиопрозрачным обтекателем; грузовая рампа сохранялась, но бездействовала. Самолёт имел раскраску «Ираки Эйруэйз», но символика авиакомпании и регистрация были закрашены, а на киле сообразно названию красовался герб Багдада.

Самолёт прошёл испытания и даже применялся на раннем этапе войны в Персидском заливе (при оккупации Кувейта иракскими войсками в конце 1988 г.). Каких-либо подробностей его боевой работы не известно, но можно с полным основанием предположить, что его тактико-технические характеристики оказались не ахти — нетрадиционное размещение радара под скошенной вверх хвостовой частью заметно ограничивало сектор его обзора. Опять же, мощный обтекатель антенны требовал большой осторожности при взлёте и посадке: чуть зазевался — и прощай, антенна.

Сообразив, что оригинальная установка радара на "Багдаде-1" ни к чёрту не годится, иракцы пошли традиционным путем и поместили антенну радара во вращающемся дискообразном обтекателе на двух пилонах за крылом, как на советском А-50. Радар остался прежним, поэтому обтекатель радара был несколько меньше, чем у нашего «АВАКСа», а средняя металлическая секция, опиравшаяся на пилоны, была заметно шире.

Чтобы компенсировать влияние «гриба» на устойчивость самолёта, по бокам хвостовой части были установлены внушительные трапециевидные аэродинамические гребни, наклоненные наружу. Грузовой люк за ненадобностью был зашит металлом. Ирак утверждал, что установка и отладка радара с начала и до конца была выполнена своими силами. Впрочем, западные авиационные специалисты воспринимали это утверждение с изрядной долей недоверия.

Хвостовая часть RA-76757. Самолёт демилитаризован: турель УКУ-9К-502-1 и радар наведения пушек ПРС-4 «Криптон» заменены обтекателями, остекление кормовой кабины частично закрашено.

Таким образом были переделаны два «ложных» Ил-76МД. Первый самолёт «с грибом» получил было название "Багдад-2«, но вскоре был переименован в» Аднан-1" в честь министра обороны Ирака Аднана Хаджраллы, погибшего в авиакатастрофе. Самолёт летал в серо-белой раскраске, с арабской надписью "Аднан-1" на носу и опять-таки без 03. Зато второй экземпляр, "Аднан-2", имел двухцветный серый камуфляж и обозначения ВВС (но без номера).

Ил-76ЛЛ-4 СССР-76529 (бывший YI-AIP) с двигателем Д-27 на авиасалоне МАКС-93.

Оба «Аднана» участвовали в войне в Персидском заливе, управляя действиями иракских истребителей МиГ-29. Когда «запахло жареным» и иракцы поняли, что проигрывают войну, «АВАКСы» вместе с другими боевыми самолётами перегнали в нейтральный Иран, чтобы войска антииракской коалиции не уничтожили их. Там самолёты были интернированы до окончания войны, а потом Иран оставил их себе в качестве репараций за ущерб, понесённый в ходе ирано-иракской войны 1980-88 гг. (По имеющимся данным, ВВС Ирана принадлежат 11 бывших иракских Ил-76.)

Кстати, это был не единственный конфликт, в котором участвовали иракские «семьдесят шестые». Самолёты применялись и во время ирано-иракской войны и даже несли боевые потери. 23 сентября 1980 г. Ил-7б «без буквы» YI-AI0 был сбит иранским истребителями Макдоннелл-Даглэс F-4E «Фантом II» во время налёта на багдадский аэропорт.

Минимум 20 иракских Ил-76 были возвращены в СССР и СНГ — по некоторым источникам, в качестве уплаты внешнего долга; впрочем, более вероятно, что их вернули в обмен на новые «ложные» Ил-76МД. Почти все машины достались подразделениям Минавиапрома (201-му лётному отряду Московского объединённого авиаотряда и различным авиазаводам) и Минрадиопрома. При этом все Ил-76М/МД стали «ложными» Ил-76Т/ТД, т. е. получили надписи "ИЛ-76Т «или» ИЛ- 76ТД", хотя кормовая кабина сохранялась. Видимо, дело опять же в том, что самолёты принадлежали иракским ВВС и с точки зрения законодательства считались военной техникой. Покупать таковую гражданским организациям (в том числе МАП) нельзя, потому и пришлось переименовать самолёты в гражданские варианты. Более того, почти все «ложные» Ил-76Т/ТД, возвращённые из Ирака, демилитаризованы — турель УКУ-9К-502-1 заменили выпуклым обтекателем, чтобы не вызывать сомнений в их гражданском статусе.

Экземпляры СССР-76490 (об этой машине подробнее сказано далее), СССР-76756 и RA-76823 были переданы авиакомпании "Эльф-Эйр" (Elf Air) — основанному в 1991 г. коммерческому подразделению московского научно-производственного объединения "Взлёт" (одного из ведущих советских разработчиков авиационной электроники). В 2000 г. RA-76756 сдавался в аренду авиакомпании «Эйр Карго Сентер» (Air Cargo Center, Сан-Томе и Принсипи) и был перерегистрирован S9-BAC. К августу машину вернули, и с тех пор она стоит на приколе в Жуковском с номером только на крыле — иностранную регистрацию на фюзеляже закрасили, а российский номер на киле почему-то не восстановили. К октябрю 2001 г. RA-76490 и RA-76823 были арендованы московской грузовой авиакомпанией «Аэростарз», она же «Эйрстарз» (Airstars). Позднее RA-76490 эксплуатировался зарегистрированной в г. Остенде авиакомпанией "Эй- Си-Эс — Эйр Чартер Сервис" (ACS — Air Charter Service); сроки аренды неизвестны. Любопытно, что на эмблеме "Эй-Си-Эс" изображено не абы что, а Ил-76!

СССР-76495 в апреле 1993 г. был сдан в аренду латвийской авиакомпании «Инверсия» (Inversija), а в сентябре того же года получил российский номер. С 19 марта 1994 г. его эксплуатировала — видимо, на правах субаренды — авиакомпания "Суданиз Флайт Трэйдинг энд Сёрвисиз" (Sudanese Flight Trading amp; Services), в связи с чем самолёт получил «говорящую» регистрацию ST-SFT. К маю 1995 г. машина была возвращена, снова стала RA-76495 и поступила в распоряжение некой авиакомпании «Скода» (SCODA). Наконец, с 1997 г. самолёт принадлежит казанской авиакомпании «Айрон Дрэгонфлай» (IDF Iron Dragonfly — Железная стрекоза).

СССР-76496 (позже RA-76496) принадлежал Казанскому авиационному производственному объединению им. С. П. Горбунова (авиазавод  №22). В биографии этой машины была необычная страница. Вскоре после поступления ракетоносца Ту-160 на вооружение Дальней авиации вышла неприятность — прочность цельноповоротного горизонтального оперения (ЦПГО) оказалась недостаточной. В полёте стабилизаторы «трещали», а то и теряли куски, и ОКБ им. А. Н. Туполева пришлось срочно усиливать конструкцию. Для всех уже выпущенных машин на КАПО, где строился Ту-160, были изготовлены новые стабилизаторы. Но гнать самолёты своим ходом в Казань было стрёмно — не ровён час, оперение разрушится в полёте. Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе: решили везти стабилизаторы на аэродром 184-го ТБАП (г. Прилуки, Украина) и заменять на месте.

Тут возникла новая проблема: стабилизаторы не помещались ни в один из существующих транспортных самолётов. Но русский мужик находчив: не лезет внутрь — повезём снаружи. Для перевозки стабилизаторов приспособили принадлежащий заводу Ил-76 «без буквы» СССР-76496. ЦПГО Ту-160 крепилось на обтекаемых стойках над фюзеляжем «Ила» сразу за крылом, из-за чего самолёт в народе называли «трипланом». Первый полёт с грузом «на спине» состоялся 30 октября 1986 г.; по окончании программы замены стабилизаторов «триплан» был разоборудован. К 1999 г. самолёт был продан казахской авиакомпании «Крылья Тараза», она же «Тараз Уингз» (Taraz Wings, г. Жамбыл), и стал UN-76496. Ныне его эксплуатирует авиакомпания "ГСТ- Аэро" (GST-Aero), она же «Галф Сэнд Турз Карго» (Gulf Sand Tours Cargo).

К 1995 г. мясищевский «ложный» Ил-76Т RA-76497 был передан базирующейся в Жуковском Школе воздушного транспорта, которая с 1996 г. действовала под маркой "Эй- Ай-Эс Эйрлайнз" (AIS Airlines; AIS — код, присвоенный МГА Международной организацией гражданской авиации). В 1997 г. авиакомпания прекратила существование, а самолёт был списан по выработке ресурса.

СССР-76528 и -78738 принадлежали ЛИИ им. М. М. Громова. Сохраняя цвета Аэрофлота, самолёты в постсоветское время эксплуатировались сначала «ЛИИшной» авиакомпанией «Воларе», а потом её преемницей — «Громов Эйр» (Gromov Air).

С 1992 г. экземпляры СССР-76754, -76755, — 76757, -76788 и -76789 принадлежали авиакомпании «Авиатранс» (с 1 января 1997 г. — «Атран») с базами в Домодедово и Мячково, созданной на базе 201-го ЛО Московского ОАО МАП. Она не только эксплуатировала самолёты сама, но и сдавала их в аренду. Так, RA- 76754 в 1997 г. был арендован авиакомпанией «Крыло», а к августу 1999 г. — авиакомпанией с прикольным названием «Авиаст». СССР-76755 ещё в мае 1992 г. был сдан в аренду авиакомпании «Инверсия» (в апреле 1996 г. она его купила, после чего самолёт получил латвийскую регистрацию YL–LAL). Экземпляр RA-76757 в 1998 г. эксплуатировала дочерняя компания «Сахавиатранс» (г. Южно-Сахалинск). A RA-76788 в июне 1994 г. брала в аренду неизвестно чья авиакомпания «Экспресс Эйр Карго» (Express Air Cargo).

СССР-76759, принадлежащий ОКБ им. П. 0. Сухого, с апреля 1996 г. по середину 1997 г. арендовала загадочная компания «Траверс Карго» (Traverse Cargo). Ныне самолёт носит цвета авиакомпании «Сухой» (лётного подразделения ОКБ им. П. 0. Сухого.

Радиотехническая ЛЛ Ил-76-11 RA-76490 (бывший Ил-76М YI-AKS) в нелётном состоянии на аэродроме ЛИИ, август 1997 г.

ТВВД Д-27 с винтами СВ-27 на Ил-76ЛЛ RA-76529 (авиасалон ЛЛАКС-97). Видны трос тензометрического датчика и видеокамера, установленная позади теплообменников КЗА.

Носовая часть Ил-76-11 с обтекателем аппаратуры РТР.

После банкротства авиакомпании "Транс- Супер" в 1997 г. RA-78731 был продан авиакомпании «Ремэкс» (Remex). В 1998-99 г., сохраняя её зелёно-белую раскраску, самолёт сдавался в аренду иранской грузовой авиакомпании «Пайям Эйр» (Payam Air), у которой летал как EP-TPF. По возвращении в Россию он получил прежний номер, а в апреле 2000 г. был арендован ульяновской авиакомпанией "Волга-Днепр" — опять же в раскраске «Ремэкс», но с символикой нового эксплуатанта. А в 2001 г. после банкротства авиакомпании «Ремэкс» машину купила авиакомпания "Атлант-Союз".

Возвращённые «семьдесят шестые» применялись и в испытательных целях. Две машины, принадлежащие ЛИИ им. Громова, были переделаны в Ил-76ЛЛ — летающие лаборатории для испытания новых газотурбинных двигателей. Опытный двигатель крепился на специальном пилоне вместо штатного двигателя № 2 (левого внутреннего); пилон позволял быстро монтировать различные двигатели. Поскольку испытуемый двигатель мог быть тяжелее и мощнее штатного ТРДД Соловьёв Д-ЗОКП, пришлось усилить центроплан и точки крепления пилона. В грузовой кабине находились рабочие места инженеров-испытателей и контрольно-записывающая аппаратура (КЗА). Для питания последней была доработана электросистема, а по бокам фюзеляжа за крылом крепились теплообменники КЗА в характерных продолговатых обтекателях.

Ил-76 «без буквы» СССР-76529 стал в 1987 г. четвёртым из пяти существовавших Ил-76ЛЛ (в некоторых источниках он назван Ил-76ЛЛ-4). Сначала на него установили первый советский винтовентиляторный двигатель (ТВВД) Лотарев Д-236Т мощностью 10900 э.л.с., созданный для «транспортника» Ан-70. Двигатель приводил соосные винты СВ-36 диаметром 4,2 м, разработанные Ступинским КБ машиностроения; передний ряд имел восемь лопастей, задний — шесть. С каждого борта было по два теплообменника КЗА. В августе 1990 г. самолёт был показан на авиасалоне ИЛА-90 в Ганновере, где вызвал форменный ажиотаж.

На Ил-76ЛЛ двигатель Д-236Т налетал 70 часов в 34 полётах. Но, как известно, в процессе проектирования требования к самолёту часто меняются и масса машины растёт («однако в теченье пути собака могла подрасти»). Что и произошло с Ан-70: в окончательном варианте максимальный взлётный вес возрос с 93,1 т (в 1983 г.) до 123 т. Для такого тяжёлого самолёта Д-236Т был уже слабоват, а резерва для форсировки не было.

Рег-ция/ борт. № Зав. № Сер. № Вариант Примечания
YI-AIK 073410292 0803 Ил-76 Возвращён к 1987 г., стал СССР-76495; демили­таризован, позже переделан в «ложный» Ил-76ТД (военный) 
YI-AIL 073410293 0804 Ил-76 Возвращён к 1987 г., стал СССР-76528 (позже RA-76528); демилитаризован, позже переделан в «ложный» Ил-76Т. Списан в Жуковском к 8-99 (военный) 
YI-AIM 073410320 0810 Ил-76 Возвращён в 1980 г., стал СССР-76497 (ЗМЗ им.В. М. Мясшцева). Стал «ложным» Ил-7бТ 27-3-85 (позже RA-76497), демилитаризован
YI-AIN 073410301 0806 Ил-76 Возвращён к 1987 г.; стал СССР-76496 (военный) 
YI-AIP 073410308 0807 Ил-76 Г (военный) Возвращён в 1980 г.? Стал СССР-76529 (позже RA- 76529), демилитаризован, переделан в Ил-7бЛЛ-4
YI-AKP 093421630 1608 Ил-76М Возвращён в 1988 г.? Стал «ложным» Ил-76Т СССР-76491 (позже RA-76491), Ульяновский авиаци­онный производственный комплекс (з-д «Авиастар»)
YI-AKQ 093421635 1609 ИЛ-76М Возвращён к 1989 г., стал «ложным» Ил-76Т СССР- 06188, демилитаризован, переделан в Ил-76ЛЛ-5
YI-AKT 093418548 1407 Ил-76М Возвращён в 1994 г., стал «ложным» Ил-76Т RA-76492 1* а/к «Владивосток Эйр», демилитаризован. Арендован а/к "Ист-Лайн" в 1998 г.
YI-AKU 093421637 1610 Ил-76М Возвращён к 1987 г., стал «ложным» Ил-7бТ СССР-76754 M0A0 МАП (позже RA-76754), демилитаризован
YI-AKV 2* 0013428831 2108 Ил-76М Возвращён к 1982 г., стал «ложным» Ил-7бТ СССР-78731 (позже RA-78731 а/к «TransSuper»), демилитаризован
YI-AKW 0013428839 2110 Ил-76М Возвращён к 1989 г., стал «ложным» Ил-76Т СССР-76756 НПО «Взлёт», позже RA-76756
YI-AKX 0013433990 2508 Ил-76М Возвращён в 1988 г.? Стал «ложным» Ил-76Т СССР-76757 M0A0 МАП (позже RA-76757), демилитаризован
YI-ALQ 0023441189 3008 Ил-76МД Возвращён в 1991 г.? Стал «ложным» Ил-76ТД RA-76823, демилитаризован. Переделан в «настоящий» Ил-76ТД на АРЗ №123 ВВС в 1998 г.
YI-ALR 0023441200 ЗОЮ Ил-76МД Возвращён к 2-92, стал «ложным» Ил-7бТД СССР- 76821 (позже UK 76821), Ташкентское авиационное производственное объединение им. В. П. Чкалова
YI-ALS 0023442247 3202 ЙЛ-76МД Стал «ложным» ЙЛ-76ТД СССР-78738 №2 3* (позже RA-78738), демилитаризован
2068 093418543 1406 Ил-76М Стал YI-AKS. Возвращён 9-1-87? Стал «ложным» Ил- 761 СССР-76759 (позже RA-76759), демилитаризован
2803 093416506 1307 Ил-76М Стал YI-AKO. Возвращён в 1988 г., стая «ложным» Ил-76Т СССР-76490 МРП/НП0 «Взлёт»
4600 0013433984 2506 Ил-76М Стал YI-ALL. Возвращён в 1988 г.? Стал «ложным» Ил-76Т СССР-76755 M0A0 МАП, позже RA-76755
4601 0013433999 2510 Ил-76М Стал YI-ALP. Возвращён в 1989 г. (?), стал «ложным» Ил-76Т СССР-76789 M0A0 МАП, позже RA-76789
4660 0013433996 2509 Ил-76М Приводился также как борт 4214. Стал YI-AL0. Возвращён в 1989 г.? Стал «ложным» Ил-76Т СССР- 76788 M0A0 МАП (позже RA-76788), демилита­ризован. Списан и пущен на слом в Мячково к 4-97

1* YI-АКТ получил номер RA-76492, хотя уже существовал «ложный» Ил-76МД СССР-76492 (зав. № 0043452549, сер. № 3908), переделанный в летающую лабораторию Ил-76ЛЛ.

2* для испытания ТРДД Соловьёв ПС-90А. Впрочем, к тому времени СССР-76492 уже не летал. г Ранее утверждалось, что YI-AKV имел зав. № 093421628 (сер. № 1607А), стал СССР-86891 и был переделан в летающую лабораторию Ил-76ЛЛ для испытания ТРДД Лотарев Д-18Т тягой 23 400 кгс, созданного для транспортного самолета Ан-124 «Руслан». Но СССР-86891 — это «ложный» Ил-76М; между тем почти все Ил-76, возвращённые из Ирака, были военными с «ложными» гражданскими обозначениями, а не наоборот. К тому же все прочие «эмки», поставленные в Ирак (в том числе и после YI-AKV), были «настоящими», т. е. с кормовой кабиной.

3* Номер СССР-78738 ранее носил Ан-8 (зав. № 0Ж 3470), принадлежавший иркутскому авиазаводу № 39. Его списали после того, как 30 сентября 1987 г. на заводском аэродроме Иркутск-2 его протаранил рулящий Ан-8 СССР-98107, у которого отказали тормоза.

Запорожскому моторно-конструкторскому бюро «Прогресс» (бывшему ОКБ В. А. Лотарева) и НПП «Аэросила» (бывшему Ступинскому КБМ) пришлось делать для Ан-70 новую силовую установку — ТВВД Муравченко Д-27 мощностью 14000 э.л.с., приводящий соосные винты СВ-27 диаметром 4,49 м. В конце 1990 г. Ил-76ЛЛ-4 оснастили этим двигателем. Новый двигатель выглядел почти так же, как прежний, но лопасти винтов были саблеобразными (а не прямыми со скошенными концами) и маслорадиатор был сдвинут назад. Кок винта был срезан для крепления троса тензометрического датчика, а слева за теплообменниками КЗА была установлена видеокамера, направленная на опытный двигатель. В таком виде СССР-76529 демонстрировался на авиасалоне МАКС-93 (31 августа — 5 сентября 1993 г.). На следующий год самолёт, уже с нормальным коком и российским номером, был показан на авиасалонах в Фарнборо и Берлине (ИЛА-94), а затем на МАКСе-97 (19–24 августа 1997 г.).

Ил-76ЛЛ СССР-06188 (Ил-76ЛЛ-5) служил для отработки турбовинтового двигателя Изотов ТВ7-117А мощностью 2350 э.л.с. с шестилопастным винтом СВ-34. Двигатель был создан для самолёта местных воздушных линий Ил-114 (правда, на серийный самолёт ставится модификация ТВ7-117С мощностью 2500 э.л.с.). В отличие от остальных Ил-76ЛЛ, пилон опытного двигателя был стандартным (новая мотогондола крепилась к нему через переходник); мотогондола имела довольно странную форму — она была ужата посередине и напоминала банан. От втулки винта к фюзеляжу тянулся трос тензометрического датчика; слева самолёт имел два теплообменника КЗА, справа — один.

Испытания начались в 1989 г.; в 70 полётах опытный двигатель налетал 210 часов. СССР-06188 стал первым Ил-76ЛЛ, показанным широкой публике — он выполнил показательный полёт в Жуковском в День авиации 16 августа 1989 г. Летал он и во время МосАэроШоу-92 — правда, лишь один раз, 12 августа. К августу 1995 г. Ил-76ЛЛ-5 был снят с эксплуатации и «раскулачен». Любопытно, что ещё в сентябре 1992 г. (т. е. ещё «при жизни») номер СССР-06188 был передан вертолёту Ми-26 (зав. № 34001212465).

Наконец, уже упомянутый «ложный» Ил-76Т СССР-76490 был переделан в радиотехническую ЛЛ НПО "Взлёт" для испытания аппаратуры радиотехнической разведки; по некоторым источникам, он имел обозначение Ил-7б-11. С правого борта был установлен внушительный цилиндрический обтекатель с тремя радиопрозрачными панелями разного размера, плавно переходящий в обтекатель шасси; спереди обтекатель был усечён, чтобы не мешать открытию входной двери. Самолёт был замечен в ЛИИ во время МосАэроШоу-92. К августу 1995 г. RA-76490 был снят с эксплуатации, а к августу 1999 г. разоборудован и возвращён в строй, получив заодно символику "Эльф-Эйр".

Продолжение следует

Минные постановки морской авиации в 1941-45 годах

Роман Ларинцев (Северодвинск), Александр Заблотский (Таганрог)

В российском и советском ВМФ всегда придавали большое значение как минному оружию, так и его носителям в число которых ещё в годы Первой мировой войны вошли самолёты морской авиации, ставшие к началу Великой Отечественной войны одной из основных ударных сил флота. Тема применения мин авиацией ВМФ в годы войны, так или иначе, затрагивается во многих книгах и статьях. Но вопрос, насколько оно было эффективным и какие реальные потери понесли наши противники от минных постановок с воздуха, до сих пор остаётся открытым. По этому авторы попытались ответить на него, сопоставляя опубликованные материалы о войне на море противоборствующих сторон.

Северный флот

Постановки мин с воздуха начались на Севере значительно позже чем на других флотах. Одной из причин этого явилось отсутствие на первых порах в составе ВВС СФ пригодных для этой задачи самолётов.

Директивой НК ВМФ от 13 февраля 1942 года № нш/58 флотам предписывалось обратить особое внимание на использование минно-торпедной авиации по прямому назначению. Северному флоту ставилась задача производить систематические минные постановки в проливе Магерейзунд, у портов Хаммерфест и Киркенес. Этой же директивой СФ выделялись три ДБ-Зф целевым назначением для постановки мин.

Однако, можно предположить, что у командования СФ существовал свой, негативный, взгляд на возможность минных постановок с воздуха. Косвенно об этом свидетельствует последовавшая вскоре директива Наркома от 24.02.42 № 2939. Все же начав минные постановки под давлением сверху, штаб флота выполнял указания Москвы весьма оригинально: мины ставились как будто с таким расчетом, чтобы доказать неэффективность их использования («черепаший» темп постановок, от-

сутствие массирования по месту, использование светлых полярных ночей). Так единственная групповая постановка (пять самолётов 6-й минно-торпедной эскадрильи 2-го гвардейского смешанного АП) 15 июня была сразу же зафиксирована немецкими постами наблюдения. Но она прошла не без пользы. Немцы двое суток тралили пролив Магерёйзунд — впрочем, безуспешно. Противник предполагал наличие приборов срочности, но, скорее всего, дело обстояло проще — мины не встали на заданное углубление.

Но вялотекущая минная война всё-таки принесла почти полностью подтверждённый боевой успех. На минах, выставленных 29 марта у входа в Петсамо-фьорд, погиб тральщик М5608 (гибель его на минах, выставленных 21 января катерами МО, все-таки менее вероятна).

За весь следующий, 1943 год, авиация СФ выставила две (!) мины АМГ (одна постановка 20 февраля). Какое-либо разумное объяснение этому факту трудно найти.

Некоторое оживление минно-заградительных операций наблюдалось в 1944 году. Всего Ил-4 поставили на немецких коммуникациях 91 мину АМГ-1, плюс ещё около десятка было аварийно сброшено в озеро Средне-Ваенгское (очень высокий процент!). Достоверно зафиксированных потерь на этих минах не установлено. Правда французский историк Клод Юан относит на счёт минных постановок с воздуха гибель двух боевых кораблей — патрульного судна Nki24 и тральщика R304. Однако время и место их подрывов однозначно свидетельствуют в пользу катерных постановок.

Всего за время войны ВВС СФ выставили 111 мин, из которых противник считает вытраленными 35.

Краснознаменный Балтийский флот

КБФ был единственным, чья авиация имела опыт минных постановок в реальных боевых условиях советско-финской войны. Ему, как и ЧФ, задача на постановку мин с воздуха была поставлена уже в 14 часов 23 июня 1941 года директивой НК ВМФ № нш/150. Предписывалось использовать устаревшие МАВ-1 для демонстрации засорения фарватеров, а "для скрытых постановок с целью нанесения потерь — АМГ-1". Во исполнения этих указаний ДБ-3 из 3 эскадрильи 1 МТАП уже 28 июня поставили первые мины в финских шхерах. Там же мины в основном ставились и позднее, не считая разовых постановок у Виндавы и в устье Западной Двины (в постановках участвовали и самолёты 4 и 5 эскадрилий того же полка). Кроме МАВ и АМГ были использованы 10 неконтактных отечественных МИРАБ. Кажется, это единственные МИРАБ, выставленные с воздуха за всю войну. Всего в 1941 г. было израсходовано 108 мин.

Степень эффективности этих постановок неясна. Сами немцы причисляют к потерям на авиационных минах гибель 23 июля тральщика М3131 в устье Западной Двины. К сожалению, на этом же заграждении подорвался и свой СКР «Туча». Кроме того, ранее считалось, что транспорт «Leontes» (338 брт), погибший у Виндавы 29 июля, подорвался на минах ТМВ, выставленных немецкими торпедными катерами. Данные же о постановках нашими самолётами в этом районе мин МИРАБ позволяют не без оснований пересмотреть эту точку зрения.

Стоит отметить, что во всех отношения минно-заградительные операции нашей авиации на Балтике в 1941 году отличались в лучшую сторону по сравнению с другими флотами. Однако масштабы этой деятельности позволяли надеяться только на случайные успехи и вряд ли были способны серьезно затруднить использование противником шхерных фарватеров. Особенно если учесть, что чуть ли не половина поставленных мин состояла из устаревших МАВ.

1942 год начался директивой Наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова о минировании ледовых фарватеров в Або-Аландских шхерах и Финском заливе (мина АМГ-1, сброшенная с высоты 200 метров свободно пробивала 80- сантиметровый лед). Однако операция продлилась всего две ночи, 7 и 8 марта, когда было выставлено шесть АМГ-1 у Хельсинки. Возможно причиной свертывания постановок послужил трагический случай в первом вылете. Утром 7 марта, при возвращении домой пяти самолётов 1 ГМТАП (четыре самолёта — миноносцы, один выделялся для отвлечения ПВО), два ДБ-Зф столкнулись в воздухе. Один экипаж погиб, со второй машины спаслись лётчик и стрелок-радист (правда только первый смог вернуться в строй).

Слева: Подвеска авиационной мины АЛЛГ-1 под ДБ-Зф. (Все фото из архива Г. Ф. Петрова)

Внизу: АЛЛГ-1 на транспортировочной тележке. В годы войны мины этого типа применялись морской авиацией на всех театрах военных действий.

Дальнейшие постановки были продолжены с конца мая уже по чистой воде. Всего до 27 августа экипажами 1 ГМТАП было выставлено 94 мины, в том числе 46 английских неконтактных A.MkIV. Достоверных сведений о потерях на этих минах нет. Опять число выставленных мин не соответствовало обширности района постановок.

Следующий год принес как качественные, так и количественные изменения в минно-заградительной деятельности авиации. Во-первых, резко возросло число выставленных мин (448 штук). Во-вторых, подавляющее число мин (318) были английскими неконтактными A.MkI/IV. В-третьих, впервые мины ставились в Таллинской бухте (первая постановка утром 21 февраля, хотя возможности для этого имелись и ранее).

Надо отметить, что немцы оперативно отреагировали на возрастание минной опасности. Для противодействия самолётам-миноносцам в Таллин прибыл крейсер ПВО «Thetis», оснащенный радиолокацией, а в бухте была развернута сеть постов ПМО (противоминной обороны). В восточную Балтику был переброшен отряд 2 эскадрильи 1 группы самолётов-тральщиков (2 StaffeL Minensuchgruppe 1) на самолётах Ju-52MS, очень эффективных при тралении неконтактных индукционных мин. Поэтому, благодаря принятым мерам, немцам удалось удержать потери на минах в разумных пределах.

Швейцарский историк Юрг Майстер пишет о трёх средних и трёх малых немецких судах, погибших на авиационных минах в 1943 году. Проведенные нами исследования дают несколько иные результаты. К полностью подтвержденным мы считаем возможным отнести следующие потери: транспорт «Bungsberg» (1504 брт, погиб в Таллине 25 марта), СКА 0Re35 (погиб у о. Аэгна 27 мая), БДБ F193 (повреждена 21 октября у Таллина). Буксир «Simson» (341 брт), вероятно, погиб на авиационных минах 14 апреля севернее о. Аэгна. Кроме того, были повреждены два финских судна: 13 сентября плавбаза «Sisu» и 10 января 1944 года пароход «Dione» (570 брт). Последний, хотя и в 1944 году, но подорвался на мине постановки предыдущего года. Любопытно, что место подрыва «Dione» было до этого протралено на 14 галсов.

Новый 1944 г. начался для самолётов-миноносцев Балтики 14 февраля, когда в порту Таллина A-20G поставили две неконтактные АМД-500, только что принятые на вооружение. Постепенно район постановок смещался к западу, вслед за продвижением Красной Армии. 86 мин поставили в Рижском заливе, у Либавы и Виндавы ещё 159. Странным выглядит усиленное минирование Таллинской бухты (112 мин в июле — сентябре). Не удивительно, что после освобождения Эстонии от немцев сложная минная обстановка не позволила в полной мере практически до конца войны использовать эту важнейшую базу. Старые АМГ почти не использовались, большинство из 650 выставленных за 1944 г. мин были неконтактные (в том числе впервые примененные в сентябре, отечественные АМД-1000 и английские A.MkV).

Существуют противоречивые данные об эффективности минных постановок в этом году. Юрг Майстер относит на счёт советских авиационных мин целых 9 боевых кораблей и 12 транспортов. Другой известный западногерманский историк Юрген Ровер приводит значительно более скромные цифры: два транспорта тоннажем 8034 брт в октябре и два в ноябре (3410 брт).

Авторы пока не располагают возможностью дать полностью подтвержденную документами информацию о потерях флота Германии на минах в 1944-45 годах. Известно, что 19 июля в устье Западной Двины погибла на мине землечерпалка. Кроме того, по данным нашего коллеги С.В. Богатырёва из Львова, в районе Либавы погибли транспорты «Schiffbek» (2159 брт, 7 ноября) и «Gerda Vith» (1312 брт, 29 ноября), а ещё два были повреждены при подрыве на минах: «Warte» (4921 брт, 1 ноября) и «Memelland» (6236 брт, 27 ноября). Думаем, мы не очень погрешим против истины, если предположим, что всего на минах выставленных ВВС КБФ, подорвалось семь-восемь судов.

В начале войны ДБ-3 были единственным носителем минного оружия советской морской авиации. На снимках оружейники 1 МТАП ВВС КБФ доставляют мину АЛЛГ-1 к самолёту.

В последнюю военную кампанию на Балтике авиация выставила 288, исключительно неконтактных мин. Кроме побережья Курляндии мины ставились в районе Данцигской бухты и Мемеля. Для сравнения укажем, что английская авиация поставила за январь-март 1945 года преимущественно в Померанской бухте свыше трёх тысяч мин (морская авиация всех наших флотов, за всю войну выставила около 2400 мин). Благодаря такому массированию немецкая противоминная оборона оказалась не в силах обеспечить проводку даже отдельных крупных судов и особо важных конвоев. Наши же успехи оказались значительно скромнее.

Документально подтверждены гибель транспорта «Henry Lutgens» (1141 брт) 29 января у Виндавы, тральщиков М3137 12 марта и М3138 23 марта, транспорта «Steinburg» (1319 брт) 17 января, все у Либавы. Однако следует отметить, что отсутствие многих немецких документов за последние месяцы войны, а так же невозможность определения конкретного носителя при постановках в районе Данцигской бухты, вряд ли позволят нам когда-либо получить достоверную картину эффективности использования мин авиацией в 1945 году.

Существует ещё один нюанс, почему-то не отмеченный историками. С одной стороны, применение неконтактных мин безусловно явилось шагом вперед в развитии минного оружия в нашем ВМФ. Но с другой — то, что в отечественных минах применялись только индукционные взрыватели, позволило противнику использовать против них высокопроизводительное средство борьбы — самолёты-тральщики Ju 52/Зш g4e/MS. И ещё неизвестно, что в тех условиях было опаснее: неконтактная АМД, для уничтожения которой было достаточно пролететь над ней, пусть и десять раз, или «старая, добрая» АМГ-1, которую надо было обнаружить и подсечь в каждой конкретной точке. Нельзя сказать, что командование ВМФ не понимало этого, но мины АМД-2-500 и АМД-2-1000 с двухканальным взрывателем (индукционно-акустическим) до конца войны так и не были приняты на вооружение.

Ил-4 перед боевым вылетом на минную постановку. Под фюзеляжем подвешена мина АМГ-1.

Черноморский флот

Постановки на Черноморском театре военных действий начались почти сразу же после начала войны. 30 июня 1941 года четыре ДБ-3 2 МТАП выставили мины АМГ-1 у Тульчи. Затем мины ставились в Георгиевском гирле Дуная, у мысов Мидия и Тузла. Всего было израсходовано 15 мин АМГ и вряд ли можно было ожидать существенного результата от этих постановок. Правда, в июле в Тульчинском рукаве погиб румынский буксир «Helidon», но, вероятнее всего, эта потеря на счету бронекатеров Дунайской флотилии.

В следующем году постановки с воздуха возобновились в конце мая, когда за две ночи у северного побережья Азовского моря самолёты 5 МТАП выставили 25 мин АМГ. Затем мины ставились у Севастополя, Мариуполя, Геническа, Камыш-Буруна, Феодосии и Керчи. Всего в 1942 г. было поставлено 46 мин, в том числе английские неконтактные. В июне-августе в районе Мариуполя отмечено несколько подрывов на неконтактных минах, но с большей вероятностью эти плавсредства погибли на постановках надводных кораблей Азовской флотилии. Скорее всего, на счет авиации нужно отнести гибель б сентября у Геническа двух катеров Хорватского морского легиона, хотя сами немцы утверждают, что они стали жертвой собственного заграждения. Не исключено также, что повреждённый 28 марта 1943 г. у приёмного буя Севастополя буксир «Forsch» подорвался на мине A.MkIV, выставленной группой самолётов 36 МТАП 5 июля предыдущего года.

Теперь перейдем к событиям 1943 года. До этого минно-заградительные операции ВВС Черноморского флота были похожи на действия других флотов: незначительные масштабы с минимальными успехами.

1943-й принес разительные перемены, и черноморцы превзошли по эффективности все усилия, предпринятые Советским ВМФ в этой области за два предыдущих года войны.

Первый удар по коммуникациям врага был нанесён в феврале-марте. К этому моменту 17-я немецкая армия была отрезана на Таманском полуострове и 380-тысячная группировка требовала ежесуточно 1000 тонн различных грузов. Основной линией снабжения стал Керченский пролив. Именно здесь весной 1943 г. были сконцентрированы усилия миноносной авиации ЧФ. За февраль-май в проливе было поставлено 78 мин (примерно поровну якорных АМГ и донных A.MkIV). Основные потери противник понёс до середины марта (на это время приходится и пик постановок), когда подорвались три быстроходные десантные баржи, два парома типа «Ziebel» и сапёрный десантный катер (именно на судах такого типа осуществлялся основной объём перевозок). Немцы были вынуждены отказаться от свободного плавания в проливе, перейти к движению конвоев из 2–4 БДБ под охраной электромагнитных тральщиков. В проливе были задействованы Ju 52/3m g4e/MS из 3 эскадрильи 1 группы самолётов-тральщиков (3 StaffeU Minensuchgruppe 1), базировавшейся в Варне (на 28 февраля три машины). Часть БДБ использовалась в качестве подвижных постов противоминной обороны. Однако, несмотря на это, корабли гибли даже на тщательно контролируемых фарватерах (например, БДБ F136).

Всего можно с уверенностью говорить о семи кораблях и судах, подорвавшихся на авиационных минах в Керченском проливе. Ещё один лихтер предположительно также стал жертвой постановок с воздуха.

В мае советская авиация перенесла свои усилия в другой район приступив к минированию Дуная. Постепенно минная опасность распространилась на почти 500-километровый участок важнейшей коммуникации противника. Хотя на борьбе с минами были сосредоточены усилия румынской речной флотилии, германских прерывателей и самолётов Ju 52/3m g4e/MS, ликвидировать угрозу до конца года так и не удалось, движение по реке несколько раз прерывалось на срок до двух недель. По декабрь на Дунае погибло семь и было повреждено два судна.

Кроме Дуная объектами постановок стали Днепр (в ноябре в Днепровском лимане впервые применили донные АМД-500) и устье Днестра. На этих заграждениях противник понёс остальные потери в этом году — четыре единицы в Днепро-Бугском лимане и танкер MT-II в Днестровском.

Всего на 282 минах постановки 1943 г. подорвалось 22 боевых корабля и транспортных судна (см. таблицу), что составляет, без учёта буксира «Forsch», лишь 12,8 мины на подрыв.

Столь высокую эффективность нельзя объяснить слабостью военно- морского флота противника на Черном море. Технические средства

борьбы с минами были те же, что, например, и на Балтике. Здесь, вероятно, сыграл свою роль правильный выбор мест постановок: на реках и в узкостях. Это, с одной стороны, облегчало определение места при постановках, с другой — искусственно увеличивало плотность заграждения, повышая вероятность подрыва.

Интересный факт. Авиационные мины нанесли урон не только Кригсмарине но и Люфтваффе. 13 мая проводя траление севернее Керчи, при подрыве вытраленной донной мины, погиб тральщик Ju 52/Зm g4e/MS (зав. номер 3399), а 3 июля на взлёте или рулёжке в Севастополе подорвался на мине гидросамолёт BV 138С-1 (зав. номер 310069, бортовой код DM+DI) из З./SAGr 125. Так что, справедливо будет считать эффективность постановок 1943 г. ещё выше.

В 1944 г. самолёты ЧФ поставили ещё больше мин 357, преимущественно АМД-500. Большинство мин было выставлено у Констанцы (172), например в ночь на 15 марта полным составом мины ставил 5 ГМТАП, и в дельте Дуная. В апреле 28 мин было сброшено в районе Севастополя. Однако потери были существенно ниже, чем в предыдущем году. Нам известны только четыре достоверных случая подрыва на авиационных минах: 17 апреля лихтер «Dordogne» (1485 брт) и 18 июня противолодочный корабль UJ316, оба в районе Сулины, 21 июня буксир в Килийском гирле и 30 августа баржа на нижнем Дунае. Надо отметить, что в этом году советская авиация ставила мины только в районе дельты Дуная, не распространяя постановки на остальную часть реки.

Таким образом, за 1941-44 годы ВВС ЧФ выставили на коммуникациях противника 700 мин, на которых подорвались 25–29 судов и кораблей. Эффективность применения минного оружия была довольно высока и составила примерно 26 мин на подрыв, против 111 мин на Севере и около 80 на Балтике.

№ п/п Дата гибели Класс, название или номер Район подрыва Примечание
1 26.02.43 паром «Ziebel» коса Чушка поврежден
2 01.03.43 сап. дес. катер Еникале-Чушка поврежден
3 06.03.43 паром «Ziebel» Еникале  
4 09.03.43 БДБ F371 южнее Еникале  
5 14.03.43 БДБ F136 южнее косы Тузла  
6 15.03.43 БДБ F475 Керченский пролив  
7 28.03.43 б/п «Forsch» Севастополь поврежден
8 04.05.43 лихтер юг Керч. пролива предположит.
9 26.05.43 п/х «Ismail» Килия  
10 27.05.43 п/х «Michai Viteazu» Исакча  
11 06.06.43 лихтер «Caticpi» Исакча  
12 06.08.43 баржа «Dtmarea» там же
13 06.06.43 лихтер там же поврежден
14 06.06.43 лихтер таи же поврежден
15 16.06.43 лихтер север Керч. пролива поврежден
16 02.08.43 лихтер «Pierro» Очаков  
17 12.08.43 тн MT-II Бугаз поднят
18 07.09.43 баржа устье Днепра  
19 09.09.43 б/п (румынский) Очаков поврежден
20 21.09.43 лихтер Сулинскоегирло  
21 22.09.43 п/х «Lidia» Мачинский рукав  
22 22.10.43 буксир Очаков  
23 04.12.43 б/п «Gheorghiu» Чернавода  

БДБ — быстроходная десантная баржа, б/п — буксирный пароход, п/х — пароход, тн — танкер.

ДБ-3 из 1-го МТАП ВВС КБФ.

Ил-4 «Хабаровский комсомол», использовавшийся и в качестве постановщика авиационных морских мин.

Авиационная морская мина АМГ-1

Де Хевиленд «Москито», проходивший испытания в СССР.

Единственный «Москито»

Владимир Котельников (Москва)

Едва появившись, скоростной бомбардировщик Де Хевилленд «Москито» стал объектом пристального внимания и союзников, и противников. Советский Союз не являлся исключением.

Большое впечатление на советских специалистов произвело посещение завода, где строились эти самолёты. «Москито» удивительно сочетал считавшуюся уже устаревшей деревянную конструкцию и весьма высокие летные данные. Осенью 1942 г. советская сторона официально запросила один экземпляр бомбардировщика для изучения. Британское правительство ответило согласием.

В июле 1943 г. из состава группы советских лётчиков-перегонщиков, обучавшихся в Шотландии на авиабазе Эррол пилотированию самолетов «Албемарл», выделили несколько экипажей для освоения «Москито». Для учебных целей в Эррол 22 июля направили «Москито» T.III с двойным управлением, но его разбили при перегонке. Взамен 27 июля прибыл другой T.III и с ним инструктор Рэйнер, откомандированный из 60-й учебной части.

К 9 августа старший лейтенант И.Д. Полосухин (ранее бывший командиром эскадрильи в 1-й транспортной авиадивизии) закончил курс переучивания. Вместе с ним готовился штурман лейтенант Кекишев. В сентябре в Эррол доставили самолёт, предназначенный для перегонки. Это был «Москито» В.IV с номером DK296, оснащенный моторами «Мерлин» 21. Бомбардировщик уже повоевал, его выпустили весной 1942 г., он служил в 105-й эскадрилье королевских ВВС и совершил 15 боевых вылетов. Последний из них закончился рядом боевых повреждений и ремонтом в 10-й авиачасти обслуживания (мастерских).

По-видимому, именно там самолёт подготовили к перегонке в СССР. В бомбоотсеке поставили дополнительный бензобак на 550 л и демонтировали бомбодержатели и управление створками бомболюка.

Полосухин и Кекишев ознакомились с особенностями машины и тщательно изучили её.

К 3 октября экипаж был готов к вылету в Москву. 24 октября уже приготовились стартовать, но лопнула трубка кислородной системы и полёт отложили. Весь ноябрь бомбардировщик простоял на аэродроме из-за неблагоприятных прогнозов погоды. 9 декабря поступил приказ вылетать, но в полночь из Москвы по телефону сообщили об очень плохой погоде в районе столицы и отмене рейса.

После этого пошли долгие месяцы ожидания. Полосухин и Кекишев периодически поднимались в воздух: то на своём В.IV, то на учебном T.III, совершая полёты продолжительностью от 25 минут до часа, в том числе один ночной (18 января 1944 г.).

13 апреля 1944 г. наконец пришёл долгожданный приказ о старте в Советский Союз, но теперь испортилась погода в Шотландии. После консультации с английской метеослужбой полёт опять отменили. 16 апреля советские лётчики провели ещё один тренировочный полёт на "своём" бомбардировщике и, наконец, 19-го «Москито» поднялся в воздух и взял курс на Москву. Это произошло ночью, в 1.34 по Гринвичу. Самолёт прошёл над Северным морем, Швецией, Балтийским морем, над ещё оккупированными немцами территориями и в 4.52 по московскому времени приземлился на аэродроме Внуково. Подтверждение о благополучной посадке достигло Шотландии только к пяти вечера.

Во Внукове, на базе 1-й авиадивизии, самолёт пробыл недолго и ни разу не поднимался в воздух. С 25 апреля он уже находился в ЛИИ НКАП на аэродроме Кратово, где начались лётные испытания. Ведущим инженером являлся B.C. Панкратов, пилотировал бомбардировщик Н.С. Рыбко.

В ходе испытаний заявленные фирмой данные в основном подтвердились. При взлётном весе 8850 кг достигли максимальной скорости 580 км/ч (на 5-минутном режиме работы двигателей). По оценке советских специалистов за счёт износа машины этот показатель ухудшился примерно на 10 км/ч. Управляемость получила высокую оценку. В частности, «Москито» очень легко летал на одном моторе, выполняя, в том числе, глубокие развороты с креном в сторону выключенного двигателя.

А вот устойчивость сочли недостаточной во всех отношениях. Машина требовала от пилота достаточно высокой квалификации. Особо следует указать на то, что при общей несложности посадки, на пробеге «Москито» демонстрировал упорную склонность к развороту влево. Это отмечали все пилоты, участвовавшие в испытаниях (а кроме Рыбко, к полётам привлекались генерал-майоры П.Я. Федрови и А.И. Кабанов, откомандированные из НИИ ВВС). Правда, М.Л. Галлай в своё время высказывал мнение, что эта тенденция не присуща данному типу самолёта, а являлась следствием некачественного ремонта стойки хвостового колеса, установленной с перекосом.

Рыбко в своем отзыве написал: "По управляемости самолёт «Москито» IV сильно напоминает Пе-2, однако продольная неустойчивость, меньшие нагрузки от рулей и большая склонность к левому развороту на пробеге предъявляют более высокие требования к лётчику, чем Пе-2".

Штурманская кабина английского самолёта оснащалась всеми необходимыми приборами, весьма удобно расположенными, хотя саму кабину нашли несколько тесноватой.

Подвергся критике и ограниченный по сравнению с Пе-2 и Ту-2 обзор вниз.

«Москито» тщательно изучался специалистами ЛИИ, НИИ ВВС, ЦАГИ и авиазаводов. Очень заинтересовали флюгерные винты, тогда ещё отсутствовавшие на серийных советских бомбардировщиках, отдельные агрегаты мотоустановки, устройство обогрева кабины (у нас их тоже не было, зимой в кабинах Пе-2 и Ил-4 бывало и 30 градусов мороза), современные компактные приборы, пламегасители на выхлопных патрубках. В отличие от советских самолётов все деревянные части изнутри обрабатывались антисептиком от гниения.

С точки зрения удобства в эксплуатации «Москито» оказался выше всяких похвал. У нас исписали немало бумаги, рассказывая о прекрасной взаимозаменяемости деталей и узлов, удобном доступе ко всем основным агрегатам, быстроте их замены в случае необходимости. Множество автоматических устройств облегчало работу экипажа в полёте.

15 мая Кабанов со штурманом П.И. Переваловым на борту перегонял «Москито» на аэродром НИИ ВВС, где собирались продолжить испытания. Но на посадке лётчик не справился с управлением, бомбардировщик развернулся влево, сошёл с полосы на грунт, снёс шасси и пополз на «брюхе». Экипаж не пострадал, но машина была безнадёжно повреждена и более не восстанавливалась.

Тщательное изучение конструкции «Москито» преследовало цель определения возможности его лицензионной постройки в СССР. Этот вопрос поднимался ещё на заседании Государственного комитета обороны 21 апреля 1944 г., практически сразу после прибытия машины в нашу страну. По своим лётным данным английский бомбардировщик несколько превосходил отечественные Пе-2 и Ту-2, особенно на больших высотах. Его планер изготовлялся целиком из дерева, как у многих советских самолётов. Технология производства деревянных конструкций у нас была хорошо отлажена.

Однако, по заключению специалистов ЦАГИ, сама конструкция и аэродинамика самолёта не демонстрировали ничего принципиально нового. Все это было уже известно. Высокие данные обеспечивались в первую очередь тщательным изготовлением (включая полировку поверхностей), применением в обшивке лёгкой и прочной трехслойной конструкции типа «сэндвич» с внутренним слоем из бальсы и отличными моторами «Мерлин». Два последних обстоятельства напрочь хоронили затею с призводством «Москито» в СССР.

Обеспечить ввоз бальсы в больших количествах не представлялось возможным. Заменителей ей среди отечественных сортов древесины не имелось. Относительно двигателей уже был известен печальный опыт американской фирмы «Паккард». «Мерлин» отличался высокой точностью изготовления деталей, тщательностью сборки и регулировки. Американцам, обладавшим куда большими возможностями в отношении станков, инструмента и материалов, пришлось ввозить их Англии не только инженеров, но и часть рабочих. Только после этого им удалось обеспечить необходимое качество. Выпуск «Мерлинов» в СССР тоже сочли нереальным. Моторов же, завозимых из Англии, едва хватало на замену износившихся на «Харрикейнах» и «Спитфайрах», поскольку у нас они стабильно не вырабатывали положенный ресурс.

Нашим специалистам очень хотелось ознакомиться с более поздними модификациями «Москито» с двигателями типов 61 и 72, но получить даже образцы их не удалось, хотя вопрос о получении таких бомбардировщиков ставился неоднократно, начиная с августа 1943 г. Их просили включить в III протокол о поставках. А в предложениях по IV протоколу (на 1944-45 годы) советская сторона затребовала ни много, ни мало — 1200 «Москито». Но этому воспрепятствовало вето британского министерства авиации, ссылавшегося на недостаточную насыщенность новыми бомбардировщиками английских ВВС.

Единственный попавший в СССР «Москито» после аварии разобрали на отдельные агрегаты, розданные в различные организации для изучения. Но влияние знакомства с ним на советскую авиапромышленность было достаточно велико. Концепция скоростного бомбардировщика без оборонительного вооружения стала очень популярна в нашей стране. Как «советские» Москито" рекламировались опытные самолёты Пе-2И В.М. Мясищева и А.Н. Туполева, конструктивно не имевшие ничего общего со своим английским прототипом.

Авария на посадке «Москито» 15 мая 1944 г. на аэродроме НИИ ВВС. Экипаж в составе лётчика Кабанова и штурмана Перевалова не пострадал, но сам самолёт, получивший серьёзные повреждения, не восстанавливался.

Операция «Параван»

Владимир Котельников (Москва)

Немецкий линкор «Тирпиц» долго «сидел в печенках» у британского адмиралтейства. Немногие корабли флота его величества могли на равных сразиться с этим гигантом. Хотя «Тирпиц» больше прятался во фьордах Северной Норвегии, чем плавал, но по-прежнему оставался потенциальной угрозой для конвоев, идущих из портов Англии и США в Мурманск и Архангельск и обратно.

Как только ни пытались уничтожить линкор. Впоследствии англичане подсчитали, что к решению этой задачи привлекалось около 500 самолётов — сухопутных и палубных. Внесли свою лепту и наши вооружённые силы. Один раз на «Тирпиц» совершили налёт дальние бомбардировщики Ил-4. Это в феврале 1944 г. бомбить линкор послали самолёты 108-го бап. Из трёх машин на цель вышла одна, бомбометание осуществлялось практически вслепую, но предполагают, что одна бомба всё-таки попала. Ещё можно припомнить атаку подводной лодки К-21. По советским данным одна торпеда тогда достигла цели. Немцы этого не признают.

Наконец, в ходе операции «Брон» английским диверсантам на сверхмалых подводных лодках удалось повредить машинное отделение линкора. «Тирпиц» поставили в Каафьорде на ремонт. Но ремонт не мог длиться вечно. Английские и советские воздушные разведчики постоянно рисковали жизнью, чтобы принести короткое сообщение: «Тирпиц» всё ещё стоит но месте".

Каа-фьорд являлся ответвлением большого Альтен-фьорда. Вход в него закрывали боновые заграждения и противолодочные сети. Стоянка «Тирпица» защищалась дополнительно противоторпедными сетями. На берегах фьорда размещались несколько зенитных батарей разного калибра. Нельзя было сбрасывать со счёта и артиллерию самого линкора, включавшую немало зенитных орудий.

По данным английской разведки, к концу сентября 1944 г. немцы вновь могли поставить «Тирпиц» в строй. Можно было атаковать стоянку палубной авиацией, но самолёты с авианосцев не имели в составе боевой нагрузки бомб крупных калибров. Неэффективность же мелких уже была доказана предыдущими налётами. Применение торпед исключалось. Тяжёлым бомбардировщикам не хватало дальности, чтобы дотянуться до Каа-фьорда и опять вернуться в Великобританию. Тогда возник замысел операции «Параван» — группа четырёхмоторных «Ланкастеров» взлетала с баз в Шотландии, бомбили «Тирпиц» и садилась на советской территории. Оттуда, дозаправившись, самолёты возвращались домой налегке.

Планы «челночной» операции доложили советскому командованию и получили согласие. Для посадки британских бомбардировщиков выделили аэродром Ягодник, принадлежавший ВВС Беломорской военной флотилии. Он располагался на острове посреди Северной Двины недалеко от Архангельска. Бетонных полос там не имелось, но плотный песчаный грунт позволял садиться тяжёлым машинам. Выбрали этот аэродром из-за того, что в 1944 г. немцы туда уже не летали. Можно было скрыть пребывание английских бомбардировщиков на нашем севере до момента нанесения удара и обеспечить тактическую внезапность. А внезап-ность являлась немаловажным фактором. Английская разведка выяснила, что немцы установили на берегу аппаратуру для постановки дымовой завесы. Завеса существенно затруднила бы прицеливание при бомбометании.

Первоначально рассчитывали на нанесение удара двадцати четырьмя бомбардировщиками, но позднее увеличили их число до тридцати восьми. К участию в операции привлекались самолёты двух эскадрилий королевских ВВС — 9-й и 617-й. Обе части имели четырёхмоторные бомбардировщики «Ланкастер» модификаций I и III. Самолёты были специально доработаны для несения бомб особо крупного калибра. Машины облегчили, сняв верхние турели. Стандартные створки бомболюков заменили выпуклыми. В таком виде бомбардировщик мог нести внутри огромную бронебойную бомбу «Толлбой» (МС) весом 5433 кг. Такая штука могла нанести серьёзные повреждения линкору, даже упав метрах в пятнадцати от борта.

Часть машин соединения должна была нести не «Толлбой», а плавающие мины JW II («Джонни Уолкер»). Ими собирались закидать стоянку «Тирпица». Дрейфующие мины, установленные на определенную глубину, должны были поразить менее защищённое днище линкора.

Кроме ударной группы «Ланкастеров» в соединение включили два «Либерейтора» для перевозки наземного состава, запчастей и имущества, разведчик «Москито» и ещё один «Ланкастер» из 463-й (австралийской) эскадрильи. Последний нёс на борту киноаппаратуру и операторов. Бомб он не брал. Всем соединением командовал груп-кэптен К. Кэмпбелл.

Пилоты 9-й эскадрильи перед вылетом в Ягодник. Слева направо: флаинг- офицер Харви, скуодрон-лидер Уильямс, флайт- сержант Уоттс, уинг-коммандер Бэйзин.

Приках о проведении операции «Параван» отдали 7 сентября 1944 г. За несколько дней до вылета первоначальный план подвергся корректировке. Удар решили наносить с Ягодника. Заход с юго-востока увеличивал шансы на неожиданность налёта.

10 сентября бомбардировщики покинули свои постоянные аэродромы в Бардни и Вудхолле и перелетели в Лоссмут, где дозаправились. Вечером 11-го они стартовали на восток, рассчитывая при свете дня сесть в Ягоднике. Одна машина почти сразу повернула назад. Висевшая внутри бомба полуоторвалась и начала раскачиваться, колотя по створкам люка. Её сбросили в море и пошли на посадку в Лоссмуте.

Для остальных всё было довольно хорошо до пересечения советско-финской границы. Лишь один раз над Финляндией по самолётам открыли огонь зенитки, повредив одну машину.

А вот дальше начались неприятности. Лётчики столкнулись с низкой густой облачностью и проливным дождем. Предполагалось, что с ориентировкой поможет радиомаяк на Ягоднике, но английские радисты безуспешно искали его позывные. Перед вылетом им сообщили позывной «8ВР», забыв уточнить — английские или русские буквы имелись в виду (морзянка-то разная). Потом выяснилось, что стоявшие на «Ланкастерах» радионавигационные системы с советскими вообще не сопрягаются. Поэтому в качестве маяков использовали широковещательные станции Мурманска и Архангельска.

Через разрывы в облаках штурманы пытались сориентироваться на местности. Но выданные им карты, видать, остались ещё со времён английской интервенции в 1919 г. и не показывали многих населённых пунктов и дорог. В результате некоторые машины заблудились и садились где попало, израсходовав горючее. На Ягодник приземлились девятнадцать «Ланкастеров», один «Либерейтор» и «Москито». В Кегострове сели десять и другой «Либерейтор». Остальные — поодиночке на разных аэродромах, а два самолёта — там, где кончился бензин.

Лейтенант Кэмселл из 9-й эскадрильи никак не мог найти Архангельск. Когда горючее было уже на исходе, он принял решение садиться в первом же подходящем месте. В разрыве облаков он увидел город и небольшой аэродром. Это был Беломорск. На посадке заглохли сразу оба правых мотора, но всё кончилось благополучно. Пилот Лоуз из той же эскадрильи садился на маленький аэродром Васьково. Полоса была короткой и застеленной деревом. Бомбардировщик проскользил по мокрым доскам и выкатился в осушительную канаву, сломав правую стойку шасси и правую консоль.

В итоге шесть «Ланкастеров» получили сильные повреждения. Жертв, к счастью, не было. Экипаж пилота Кили сел в такой глухомани, что его никак не могли подобрать. К ним сбросили парашютиста, который вывел лётчиков к озеру, где ждал гидросамолёт.

Надо сказать, что ухудшение погоды 12 сентября предсказывалось советской метеослужбой примерно за сутки, но до Лоссмута эти данные вовремя не дошли.

Экипаж уинг- коммандера Тайта у самолёта Авро «Ланкастер» EE146/"KC-R" перед вылетом в СССР. Эта машина участвовала в первом и последнем налётах британской авиации на линкор «Тирпиц».

Вверху: Беломорск стал палочкой-выручалочкой для лейтенанта Кэмселла и его экипажа. Самолёт был восстановлен и участвовал в налёте на «Тирпиц».

Слева: Тяжело из болота тащить бегемота — ЕЕ131 экипажа под командованием пилота Лоуза, тем не менее, был из него вытащен. В Васьково приземлились два «Ланкастера», один из которых там так и остался и использовался в качестве источника запчастей для ремонта других самолётов.

В Ягоднике англичан разместили частично на речном пароходе «Иван Каляев», пришвартованном к острову, частично — в землянках. После первой ночи пришли к выводу, что в землянках жить лучше — меньше клопов. Кормёжка была сытной, но не очень привычной для британских желудков. Английских лётчиков удивляло обилие сёмги и отсутствие привычного лимонного сока. Жаловались, что фруктов маловато. На следующий день доставили груз продуктов с английской военно- морской базы в Архангельске — флот его величества поделился с ВВС. Вообще, немного о житье-бытье англичан написано в известной книге «Разрушители дамб», посвящённой в основном налёту 617-й на дамбы в Голландии. Наибольшие впечатления на пилотов произвели стать и мощь русских женщин и, конечно же, vodka во всех её проявлениях…

Почти все исправные «Ланкастеры» к вечеру 12 сентября собрали на Ягоднике, где их начали готовить к боевому вылету. На следующий день к ним присоединился один из двух бомбардировщиков, севших в Васьково. Его извлекли из глубокой грязи, в которую он попал, промахнувшись мимо полосы.

Огромных бензовозов, использовавшихся для тяжёлых бомбардировщиков в Англии, на нашем аэродроме не нашлось (там базировались в основном истребители). Поэтому только заправка отняла 18 часов. Прибывшие на «Либерейторах» английские механики проводили различный ремонт — в ходе длительного перелёта отказали некоторые приборы, на двух бомбардировщиках вышли из строя двигатели. Некоторые самолёты при посадке повредили шасси и другие узлы. Необходимое снимали с разбитых «Ланкастеров». Мелкие детали перевозили с мест вынужденных посадок на наших Р-5 и У-2, за крупными узлами посылали «Либерейтор». В ремонте принимали участие рабочие мастерских ВВС Беломорской флотилии в Кегострове и механики аэродрома Ягодник.

К утру 14 сентября подготовили 20 самолётов с бомбами «Толлбой», шесть с минами и киносьёмочный. В этот день отремонтировали ещё один бомбардировщик, севший в Кегострове.

Рано утром 15 сентября «Москито» совершил два полёта: на разведку погоды и контроль цели. Сразу после его возвращения приняли решение стартовать в шесть утра. В наличии имелось 28 «Ланкастеров».

План атаки подготовили ещё в Англии, подробно проинструктировав все экипажи. Самолёты обеих эскадрилий разбили на две группы по типу боеприпасов: группа «А» — с бомбами, «В» — с минами. До расчётной точки примерно в 200 км к югу от Каа-фьорда все машины шли вместе, плотной группой. Здесь отделились и пошли вперед три самолёта, которым ставилась задача определить скорость и направление ветра над целью. Они опережали общий строй примерно на три минуты.

Построение было следующим. Группа «А» летела пятерками крыло к крылу. В первую пятёрку вошли машины из 617-й эскадрильи во главе с её командиром Дж. Тэйтом. На них стояли новые гиростабилизированные прицелы SABS. Интервал между пятерками не превышал 300 м. Эта группа должна была атаковать цель с юга. В группу «В» входило семь самолётов: три в первой волне, три во второй, седьмой — киносъёмочный. Ей надлежало заходить на цель с юго-востока.

До финской границы бомбардировщики летели на высоте не более 300 м, прячась от радиолокаторов. Маршрут проложили, обходя населённые пункты. После границы начался быстрый набор высоты. Группа «А» поднялась на 6000 м, «В» и указатели ветра — на 5000 м.

На подходе к побережью Норвегии на одном из «Ланкастеров» потёк бачок с охлаждающей жидкостью на правом внешнем моторе. Пилот Адамс развернулся, зафлюгировал винт этого двигателя и пошёл обратно к Архангельску. Через два часа он благополучно сел на Ягоднике.

Схема операции “Параван”.

После выработки топлива «Ланкастер» флаинг- оффицера Кили плюхнулся на болото. Экипаж пришлось выводить проводнику к ближайшему озеру, где их подобрал гидросамолёт.

Остальные машины с приближением к цели перестроились. Они опустились вниз, разгоняясь на снижении. При этом каждая группа перешла в эшелон, назначенный для бомбометания: для «А» — 5500 м, для «В» — 3700 м. При этом группа «В» немного обошла группу «А». Указатели ветра, выполнив свою задачу, тоже ушли вниз и заняли позицию правее и ниже группы «А», завершая построение.

Реально смогла прицелиться только первая пятерка с «Толлбоями». Остальным помешали облака и поставленная немцами дымовая завеса. Не все самолёты группы «А» смогли отбомбиться с первого захода. На двух машинах 9-й эскадрильи бомбы зависли. Пилоты пошли на второй заход, подключившись к немного запоздавшей группе «В». При этом они спустились ниже и попали под интенсивный огонь зениток малого калибра с борта «Тирпица». На «Ланкастере» лётчика Скотта бомба не пошла и на втором заходе и он выполнил ещё два — тоже безуспешно. «Тэллбой» сорвался с места уже на подходе к Ягоднику; бомба проломила закрытые створки бомбоотсека и упала в море.

Бомбы второй и последующих волн в большинстве легли далеко от корабля. Отдельные из них улетели за километр и больше. Мины упали не во фьорд, а на восточный берег, и никакого ущерба противнику не нанесли.

Зенитный огонь немцев оценили как интенсивный, но неточный. На батареях среднего калибра неправильно определили высоту, на которой шли бомбардировщики, и разрывы наблюдались в основном внизу. Три «Ланкастера» получили небольшие повреждения. Все бомбардировщики благополучно вернулись на Ягодник. Киносъёмочная машина улетела прямо в Шотландию.

По возвращении экипажи доложили об одном прямом попадании и пяти-шести близких разрывах. Требовалось проверить эти результаты. Уже через два часа после посадки бомбардировщиков «Москито» вылетел на северо-запад.

Но Каа-фьорд был закрыт облаками. Кроме дыр от осколков зенитных снарядов экипаж разведчика привез только краткое сообщение, что линкор остался на плаву. После ремонта «Москито» 20 сентября удалось отснять стоянку «Тирпица». Немцы вновь пустили дымовую завесу, но дело уже было сделано.

Носовая часть корабля находилась в тени, но дешифровщики определили одно из пятен как след прямого попадания. Действительно, только один «Толлбой» попал в линкор. Но и он натворил немало. Бомба угодила впереди барабанов с якорными цепями, пробила две палубы, правый борт, и взорвалась уже в воде под днищем «Тирпица». В борту осталась дыра примерно десять на пятнадцать метров. Взрыв повредил набор корабля до бронеперегородки в 36 м позади. Обе палубы выпучило вверх. Бронепалуба поднялась на метр. Всю носовую часть затопило. «Тирпиц» принял 1500 т воды. Удачное попадание обычно приписывают лейтенанту У. Дэниэлсу, бомбардиру головного самолета Тэйта. Но на самом деле, достоверно установить кто попал, практически невозможно.

Бомбы, упавшие в воду у борта, течей не вызвали, но основательно встряхнули ходовые механизмы — их чинили восемь дней. Ударная волна сорвала радиоантенны, побила оптику прицелов.

По оценкам немецких специалистов на ремонт линкора требовалось девять месяцев непрерывной работы. Но гитлеровский флот уже не имел таких возможностей. 23 сентября командование кригсмарине приняло решение отказаться от проведения ремонта и поставить корабль как плавучую зенитную батарею у острова Хаак на подходах к Тромсё с запада. Вот вам и всего одна бомба!

А что было дальше с участниками операции «Параван»? После возвращения из боевого вылета самолёты начали готовить к отлёту в Англию. Уже 16 сентября 16 «Ланкастеров» поднялись с Ягодника и отправились домой. Одна машина, пилота Мак-Интоша, вскоре вернулась назад из-за неполадок. До баз в Шотландии долетели 14 бомбардировщиков. Самолёт Ф. Леви из 617-й эскадрильи пропал без вести в Северной Норвегии; предполагают, что он разбился в горах.

На следующий день, 17-го, улетели ещё девять «Ланкастеров», 18-го — пять и 20 сентября — два. Машины уходили по мере приведения их в боеспособное состояние. «Москито» стартовал домой 24 сентября, но вернулся на Ягодник из-за перегрева правого мотора. Ремонт занял два дня и 26-го он улетел. Последними отправились в Шотландию два «Либерейтора» с наземным составом. Английская миссия пыталась получить разрешение на возвращение этой группы через Иран, но наши его не дали. 27 сентября «Либерейторы» пошли по тому же маршруту, что и бомбардировщики. Наутро они сели в Бардни. Операция «Параван» закончилась.

Личный состав обеих английских эскадрилий получил благодарность его величества короля Георга и поздравительные телеграммы от прамьер-министра, адмиралтейства, командования ВВС и многих других. Участников операции наградили орденами. Вместе с англичанами в наградные списки вошли и офицеры из штаба Беломорской военной флотилии, включая командующего флотилией вице-адмирала Пантелеева, командующего ВВС флотилии генерал-майора Дзюбу, начальника его штаба полковника Логинова и главного инженера майора Кирьянова.

Какова же была роль советской стороны в происшедших событиях? ВВС Беломорской флотилии предоставили аэродром, обеспечили жильем, питанием, горючим и технической помощью. Наши механики приняли активное участие в ремонте бомбардировщика, вставшего на нос при посадке в Кегострове и разборке другого, части которого использовали при восстановлении машины, налетевшей на деревья при вынужденной посадке в Онеге. На этом последнем «Ланкастере» пришлось менять капоты двух внешних моторов, воздухозаборники и один из маслорадиаторов. В Кегострове вообще заменили всю носовую секцию фюзеляжа. Кроме того, англичане постоянно пользовались услугами авиамастерских Ягодника, о которых отозвались как о «современных и прекрасно оборудованных».

Для приёма возможных раненых подготовили медпункт на Ягоднике и зарезервировали койки в архангельском госпитале. Здесь англичане подстраховались и пригласили также двух своих врачей с корабля, ремонтировавшегося в Архангельске.

Советские лётчики доставили ремонтные партии на аэродромы, где сели английские бомбардировщики, перебросили необходимые запасные части и инструмент. Много усилий было приложено для поисков уже упоминавшегося экипажа Кили (хотя обнаружили его всего в 20 км севернее Ягодника).

Английский отчёт об операции особо отмечает, что советская сторона предоставила всю имевшуюся разведывательную информацию о дислокации «Тирпица», включая снимки, сделанные нашими воздушными разведчиками. Самолёты 118-го орап и после английского налёта сделали несколько попыток сфотографировать немецкий линкор.

А вот участие наших штурманов, упоминаемое в отечественной литературе, английскими документами не подтверждается. Все экипажи были из стран Британского содружества (кроме англичан, валлийцев и шотландцев, среди лётчиков имелись новозеландцы, южноафриканцы и родезийцы).

Общая оценка отношений с союзниками в операции «Параван» согласно официальному отчёту королевских ВВС звучит так: «В целом русские обеспечили полное и свободное взаимодействие во всех отношениях».

«Тирпиц» после налёта 15 сентября прожил недолго. У острова Хаак он попал в пределы радиуса действия тяжёлых бомбардировщиков с Британских островов. 15 октября его поставили на новую стоянку, а уже 18-го линкор засекли самолёты авианосца «Имплекэйбл». 29 октября на «Тирпиц» вновь обрушились бомбы двух эскадрилий «Ланкастеров» (тех же — 9-й и 617-й). Ни одного прямого попадания не достигли, но через разошедшиеся швы обшивки корабль опять набрал воды, близкие разрывы заклинили руль и гребной вал с левой стороны. Утром 13 ноября последовал новый налёт. На этот раз — три прямых попадания. Несмотря на малую глубину под килем, «Тирпиц» перевернулся. Попавших в капкан людей пытались спасти, но корпус корабля оказался слишком крепок. Его даже не взяла взрывчатка. Погибло более 1000 матросов и офицеров.

В заключение надо, наверное, добавить, что шесть разбитых «Ланкастеров» остались в России. Англичане сочли их безнадёжно выведенными из строя и списали по категории «Е» (небоевые потери), сняв часть узлов и агрегатов для ремонта оставшихся машин. Перед отлётом с них демонтировали и особо ценное и секретное оборудование типа прицелов, систем предупреждения об облучении РЛС и т. п. Кое-что, например, автоответчики "свой-чужой", согласно инструкции подорвали ещё после вынужденных посадок. В советском отчёте об обследовании брошенных самолётов записано: “На всех самолётах англичанами сняты или взорваны РЛС, отдельные агрегаты радиоустановок, бомбоприцелы и дополнительное снаряжение. Кроме того, на всех самолётах сняты наиболее дефицитные узлы мотоустановок". Тем не менее, наши специалисты признали, что из этих шести можно собрать два исправных «Ланкастера».

Реально восстановили один, с номером LL884. В качестве дальнего разведчика и транспортного самолёта он с ноября 1944 г. эксплуатировался 16-м транспортным отрядом ВВС Беломорской флотилии, базируясь на Ягоднике. Где закончилась его судьба, пока не выяснено.

СХЕМЫ Бе-103

М 1:48

Андрей Сальников, Дмитрий Кусачев

Длина (с РЛС), м 10,65 (10,863)

Высота, м 3,757

Размах крыла, м 12,72

Площадь крыла, м² 25,1

Максимальный взлетный вес, кг 2270

Вес пустого снаряженного, кг 1760

Максимальный запас топлива, кг 245

Максимальная полезная нагрузка, кг 385

Силовая установка 2хПД, ТСМ 10-360ES4

Мощность, л.с. 2x210

Максимальная крейсерская скорость, км/ч 240

Экономическая крейсерская скорость, км/ч 215-230

Посадочная скорость (земля/вода), км/ч 131/130

Высота полета, м 3000

Взлетная дистанция (земля/вода), м 470/500

Посадочная дистанция (земля/вода), м 530/570

Дальность полета с максимальным запасом топлива, км 1100

Мореходность, высота волны, м 0,4

Продолжительность полета, ч 6,8

Экипаж / пассажиры, чел. 1/5