sci_religion religion Д. Джекман Послания ап. Иоанна ru en Вадим Кузнецов DikBSD ExportToFB21 17.02.2010 OOoFBTools-2010-2-17-16-52-10-1316 1.0

1.0 Вычитка и создание fb2-файла


Послания ап. Иоанна

Введение

Джером рассказывает, что когда стареющий Апостол Иоанн был настолько слаб, что не мог больше проповедовать, его иногда вносили на руках на собрание в Эфесскую церковь и он довольствовался тем, что произносил краткое увещевание: «Дети, любите друг друга». Когда слушателям надоедали без конца повторяющиеся слова, они спрашивали его, почему он так часто говорит им одно то же. Иоанн отвечал: «Потому что это заповедь Божья, и если вы будете соблюдать только ее, этого будет достаточно»[1]. Любой, изучающий Послания Иоанна, скажет, что эта история выглядит вполне правдоподобно. В НАБ Первое послание озаглавлено как «Возвращение к основам», что позволяет проникнуть в самую суть авторского замысла и одновременно понять, насколько Послание является животрепещущим с точки зрения современной ситуации. Но прежде, чем мы сможем полностью прочувствовать и оценить силу их влияния на нашу собственную жизнь, нам необходимо узнать, зачем, собственно, были написаны эти Послания и кем был их автор.

1. Историческая ситуация

Велика вероятность, что автор этих Посланий являлся также и автором четвертого Евангелия; скорее всего, это был Апостол Иоанн. Все эти книги содержат достаточно много общих мыслей и выражений. Лишь некоторые ученые придерживаются мнения, что они были написаны несколькими авторами[2]. Несмотря на то, что Первое послание не имеет конкретного адресата и подписи, а по стилю несколько отличается от традиционного эпистолярного жанра, принятого в то время, все же оно выглядит как некий циркуляр, как руководство. Возможно, оно было послано ближе к концу первого столетия из Эфеса общинам Малой Азии, которые находились под особым попечением Иоанна.

Нам известно, что после вознесения Христа Иоанн некоторое время оставался в Иерусалиме как один из «столпов» Церкви (Гал. 2:9). Петр и Иаков взяли на себя руководство ранней церковью, но тем не менее, согласно подробному описанию, данному Лукой в Деяниях, Иоанн также принимал участие в ее делах (напр., Деян. 3–4). Не исключено, что он участвовал и в церковных собраниях, где решались важные для церкви вопросы (Деян. 15:22). Возможно, Иоанн находился в городе все то время, пока там продолжался многолетний конфликт, следствием которого было разрушение храма и города, а также начало гонений еврейского народа в 70 году н. э. Многие верующие, включая Апостолов, повинуясь указаниям Христа (Мк. 13:14), покинули в это время город перед самым началом осады, и, скорее всего, Иоанн, добравшись до Эфеса, обосновался именно там. Ириней, ученик Поликарпа, который, в свою очередь, был учеником Иоанна, поведал нам, что Апостолы продолжали свою церковную деятельность в Эфесе до тех пор, пока там ни начал править царь Траян (98 — 117 г. н. э.)[3]. Безгрешный Апостол дожил до глубокой старости. По–видимому, он имел исключительный авторитет в последние годы своей жизни, так как остался единственным свидетелем земного служения Господа Иисуса. Мы вправе предполагать, что эти Послания являются последними по времени написания из всех документов, относящихся к каноническому тексту Священного Писания. Скорее всего, они были написаны в период с 85 по 95 г. н. э.

2. Нравственный климат

Почему Иоанн стал жить именно в Эфесе? Каким образом это отразилось на самих Посланиях? В середине 60–х гг., вскоре после того, как на христиан обрушилась первая волна жестоких преследований, проводимых по указанию римского императора Нерона, последовало разрушение Иерусалима. Именно тогда был замучен Петр, а возможно, и Павел. Христиан изгнали из Иерусалима и Рима, а Эфес — самый крупный во всей Азии торговый город — стал естественным центром развивающейся церкви. Эта церковь была основана Павлом примерно в 55–м году, и, возможно, пастором в ней был Тимофей (1 Тим. 1:3). Несомненно, она разрослась за годы гонений; географическое положение и значимость сделали ее центром для всех других церквей Малой Азии. Не случайно в Откровении Иоанна, в посланиях, обращенных к семи церквам, Эфесская церковь упомянута первой (Отк. 2:1–7).

В этом обращении к эфесянам ясно ощущается определенный гнет, который церковь испытывала, находясь в языческом городе, где слишком сильно были развиты идолопоклонство и суеверие. Мощная индустрия, питаемая языческой религией, центром которой был великолепный, огромный храм Артемиды (Дианы), являлась источником большого материального богатства и одновременно духовного опустошения. Результатом этого была откровенная безнравственность и своеобразные ритуалы восточного пантеизма (см. Еф. 5:1–21). Кстати, именно увлечение магией и волшебством давало возможность тем, кто порвал с язычниками и обратился в христианство, использовать накопленные прежде огромные средства на благо церкви (Деян. 19:19). Поэтому неудивительно, учитывая ту нравственную атмосферу, о которой было сказано, что в Посланиях Иоанна снова и снова настойчиво подчеркивается важность высокоморального поведения как критерия истинности христианской веры. Христиане не могут продолжать жить во тьме (1 Ин. 1:6), любить мир (2:15), доверять всякому духу (4:1) или иметь какое–либо отношение к идолопоклонству (5:21). Любить во имя Бога, Который есть Свет, означает раз и навсегда разорвать цепи зла, какую бы форму оно ни принимало.

Однако внимание Посланий, к краткому рассмотрению которых мы сейчас переходим, сосредоточено на том, что находилось за пределами этой нравственной трясины, производящей все лжеучения и основанное на них богословие.

3. Богословские разногласия

Многие тексты посланий Нового Завета были написаны для того, чтобы обличить лжеучения и являющиеся их следствием извращенные нормы поведения, а также, чтобы выступить против ереси и безнравственности. Послания Иоанна в этом смысле не являются исключением. Отличаются они лишь более поздним временем написания, когда противники Иоанна выдавали свои заблуждения за истину более искусно, чем это делали некоторые из их предшественников. Лжеучения тогда все еще развивались, и было необходимо оказывать им сильное противодействие.

Первое послание посвящено разбору конкретных ситуаций, которые возникали в церквах вследствие раскола, когда лжепророки и их последователи отделялись от основной массы верующих (2:19). Они заявляли, что будто бы имеют особое «помазание» (chrisma) от Духа Святого, Который дал им и подлинное знание (gnosis) о Боге (2:20,27). Со временем эти тенденции получили свое развитие в широко распространенном и отличающемся многообразием движении, которому ученые дали обобщенное название «гностицизм». Цель Иоанна, как мы увидим, состоит в том, чтобы детально объяснить христианам, в чем заключается истинное познание Бога. Его излюбленным и наиболее часто повторяемым утверждением является «Мы знаем» (2:3,5; 3:14,16,19,24; 4:13; 5:2 и т. д.).

Одним из учителей–гностиков, активно действующих в те времена в Эфесе, был человек по имени Керинф. Еврей, родом из Египта, он пытался объединить идеи Ветхого Завета с философией гностицизма, полностью отвергая все Послания Павла и лишь частично принимая Евангелия от Марка и Матфея. Это «высшее знание», на которое опирались гностики, отходило от типичного христианского откровения, сконцентрированного на личности Иисуса, под предлогом реинтерпретации Благой вести с интеллектуальных позиций. Это была философия жизни того времени, себе в угоду не желающая считаться с историческими фактами, такими, как рождение и воскресение Христа. Являясь порождением людей с богатым воображением, эта чисто умозрительная философия утверждала, что только мысль является окончательным и бесспорным критерием реальности. «Ее можно представить как целую серию ни на чем, кроме воображения, не основанных предположений относительно происхождения вселенной и ее связи с Высшим Бытием»[4]. Среди многих направлений гностицизма нам следует обратить внимание на два основных, имеющих наиболее важное значение для понимания контекста Посланий Иоанна. Первое состоит в возвеличивании роли разума и, следовательно, теоретического знания по отношению к вере и поведению. Второе направление основано на убеждении, что материя — это зло по своей сути, поскольку физический мир является результатом действия злых сил.

Какие выводы делали гностики, опираясь на эти аспекты своего учения? Во–первых, они отрицали воплощение Христа (2:22; 4:2–3). Этот вывод логически вытекал из их утверждения, что материя — зло. Как могло высшее божество настолько унизиться, что воедино слилось с нечистым физическим телом человека? Чтобы подвергнуть сомнению очевидную историчность Христа, люди, подобные Керинфу, выдвинули теорию, известную как докетизм (по–видимому, от слова dokein). Согласно этому учению, божественное Слово, небесный Христос, не стал человеком в полном смысле этого слова. Только казалось, что Он принял человеческое обличье. Некоторые даже утверждали, что в течение всей своей жизни Христос имел призрачное тело. Другие допускали реальность физического тела Иисуса, но считали, что Иисус не был Христом. Земной Иисус родился и страдал, как обычный человек, но Христос соединился с ним во время его крещения и снова покинул перед крестными муками. Таким образом отрицается не только подлинность божественной и человеческой природы личности Христа, но также сама реальность Его страданий и, следовательно, их действенность, не говоря уже о воскресении Его тела. В соответствии с учением гностиков, спасение высшей сущности, заточенной в жалком, бренном теле, состоит в освобождении от него.

У Иоанна нет никаких сомнений относительно природы такого учения и таких учителей. В Первом послании он трижды называет их «лжецами» (2:4,22; 4:20). Иоанн призывает своих читателей подвергать любое новое учение проверке на соответствие его основополагающим истинам, которые уже им известны и которые основаны на представлении о подлинности воплощения Христа. Его истинная человеческая природа подчеркивается утверждением Иоанна о том, что Иисус Христос — Сын Божий, «пришедший водою и кровию» (5:5–6), и что кровь Иисуса, вечного Сына, «очищает нас от всякого греха» (1:7). Согласно гностицизму, вечный Сын не мог иметь плоть и кровь; согласно Иоанну, именно это и было главным в самой идее нашего спасения. Его тело, отданное за нас, Его кровь, пролитая за нас, стали искупительной жертвой за грехи мира (2:2; 3:16), высшим проявлением и залогом любви Бога к человеческому роду (4:10).

Лжеучение всегда имеет своим следствием неправедную жизнь, и в Посланиях Иоанн вновь и вновь возвращается к этическим аспектам гностицизма. Лжеучителя утверждали, что тем, кто, подобно им, обладает знанием высшего порядка, доступно нравственное совершенство. Именно они больше не являются грешниками. В отличие от некоторых других утверждений гностиков, это как будто не выявляло откровенной безнравственности язычества, но, тем не менее, приводило к тому, что они свысока смотрели на обычных христиан, которые, по их мнению, прозябали во тьме и невежестве. Такая позиция неизбежно вела к отделению их от церкви, поскольку они причисляли себя к духовной элите, исповедующей новую мораль. Иоанн ставит перед собой задачу исследовать природу подлинного света и подлинной тьмы и соединить неразрывной связью истинную духовность и любовь (4:20–21). Его собственная любовь к читателям хорошо видна в том, что он достаточно часто обращается к ним как к «детям» (teknid) в 2:12,28; 3:7,18; 14:4; 5:21 и как к «возлюбленным» (agapetoi) в 2:7; 3:2,21; 4:1,7,11. Как говорит Ленски, «это голос отца»[5].

Эти Послания затрагивают вопросы величайшей важности для церкви. Учение гностиков нанесло удар по самой основе христианского учения, отраженного в Ветхом и Новом Заветах. Они отрицали, что Бог был создателем материальной вселенной, отрицали, что Он сделал это «хорошо весьма» (Быт. 1:31), и утверждали, что материальный мир по сути своей полон зла и относится к низшей категории по сравнению с духом. Это привело их к отрицанию подлинности воплощения Христа, Его искупительной смерти и телесного воскресения, к стремлению пересмотреть понятие греха и установить новые нормы христианского поведения. Неудивительно, что Иоанн распознал в этой атаке дух антихриста, который есть уже в мире (4:3). Для Иоанна это было не просто столкновение местного значения с одним или двумя конкретными еретиками. Шло наступление на основные принципы веры и руководство церковью, а это неизбежно вело к разладу в молодых церквах. «Когда разрушены основания, что сделает праведник?» (Пс. 10:3).

У Иоанна не было сомнений относительно ответа на этот вопрос. Осознавая особое значение своих личных взаимоотношений с реальным, историческим Иисусом, Иоанн провозглашает и подтверждает основные великие истины Божьего откровения во Христе. Его цель — укрепить тех, кто верит в подлинность воплощения Сына Божьего, в их уверенности в вечной жизни. Он написал свое Евангелие, чтобы помочь людям уверовать (Ин. 20:31), а Первое послание — прежде всего для того, чтобы верующие знали: им дана вечная жизнь (5:13). Признаки подлинной веры, дарующей знание о вечной жизни, не носят сугубо мистический или философский характер, они вплотную касаются нашей повседневной жизни и потому вполне обозримы. Претендовать на знание Бога и вести свободный образ жизни, не следовать Его заповедям и не любить других христиан так же бессмысленно, как и отрицать воплощение Господа нашего Иисуса Христа. Вера и поведение неразделимы. Ум и сердце составляют единое целое. Истинный свет обязательно ведет к настоящей любви.

Сейчас, спустя почти 2000 лет, мы, как и люди, жившие в те времена, так же нуждаемся в том, чтобы учение Иоанна было услышано, воспринято и распространено. Наше столетие подходит к концу, но в мире и сейчас существует множество христианских конфессий, исповедующих искаженное, не основанное на Библии учение. Многие люди, занимающие высокие посты в церквах, не могут с уверенностью сказать, существовали ли на самом деле Христос, Его жертвенная искупительная смерть и телесное воскресение. Внутри самой церкви, так же, как и вне ее, сплошь и рядом ставятся под сомнение библейские представления о морали, например, в вопросах сексуального поведения и соблюдения заповедей. Основополагающие принципы Священного Писания, на которых выросло не одно поколение, систематически отодвигаются на задний план во имя новой герменевтики[6] или современной науки. Вот почему те вопросы, которые поднимает Иоанн, для нас столь же важны, как и для его современников.

Может быть, мы и посмеиваемся над фантастическими измышлениями гностиков относительно происхождения вселенной, но разве их еретическое заявление о том, что знание превыше всего, не живо сейчас так же, как и во все времена? Разве нам не нужно учиться у Иоанна понимать, что главной проблемой человека является именно бунт против Бога, вопреки утверждениям гностиков? Разве не верна сейчас, как и прежде, мысль о том, что «свет без любви — это нравственная тьма»?[7] Мы не нуждаемся в современных учителях, которые строят свое учение якобы на фундаменте апостольских свидетельств, увлекая христиан к изучению каких–то более глубоких истин, выходящих за пределы Священного Писания, и к более полной, по их мнению, жизни. Всевозможные дополнения к Слову Божьему породили больше ереси и церковных распрей, чем прямое отрицание основных истин, изложенных в Священном Писании. «Евангелие и…» — вот где корень многих заблуждений. Иоанн помогает нам не поддаваться воздействию модных веяний, согласно которым Божье откровение — это нечто устаревшее, не отвечающее духу времени. Нам говорят: «Библия — это то, что Бог говорил вчера; сегодня Он обращается к людям устами новых пророков». Само это противопоставление вызывает тревогу. Получается, что все сказанное в Священном Писании сегодня утратило смысл. А ведь через Писания с нами говорит Бог. Нам необходимо со всей серьезностью отнестись к словам Иоанна о тех, кто заявляет, будто получил новое откровение от Бога, предлагающее каждому христианину необыкновенные возможности, которые учение Апостолов никогда не обещало.

Совершенно очевидно, что искажение Библии еще со времен Иоанна в действительности было попыткой приспособить христианскую веру к понятиям светской культуры. Мир всегда бросал вызов церкви, либо противодействуя ей, либо пытаясь подчинить себе. И всегда перед церковью был выбор — либо «сообразовываться с веком сим», либо «преобразовываться обновлением ума… чтобы… познавать, что есть воля Божия» (Рим. 12:2, ДБФ). Сегодня все мы в ответе за то, что допускаем распространение философии экзистенциализма в нашем обществе. Именно она оправдывает нас, христиан, опирающихся в своих суждениях и поступках на личные ощущения и переживания, а не на истину, открытую нам великими реалиями Бога и Его Слова. Иоанн не пытается детально анализировать или критиковать заблуждения; в этом он не видит никакого смысла. Он просто провозглашает истину с характерной для Апостолов убежденностью в том, что, если истина возвещена и в нее верят, заблуждения разрушатся и исчезнут сами.

4. Литературная структура Посланий

Прежде чем мы обратимся к самому тексту Посланий Иоанна, необходимо обсудить проблемы, которые могут возникать при их изучении. В отличие от Павла, Иоанн редко аргументирует свои заявления, и это затрудняет линейное, логическое прослеживание развития его мысли. Связь между идеями не всегда достаточно отчетлива, одна мысль обычно плавно переходит в другую. Ленски представляет себе Первое послание «подобным перевернутой пирамиде или конусу»[8], основание которого покоится на стихах 1:1–4, а само Послание как бы «расширяется кверху», все больше охватывая обозначенные вначале темы. Лично мне более удачным представляется образ винтовой лестницы. Поднимаясь по такой лестнице внутри величественного здания, вы видите одни и те же объекты под разными углами зрения, и это позволяет вам каждый раз по–новому оценить их красоту. То же самое происходит, когда Иоанн возвещает нам те или иные великие истины, а затем заставляет возвращаться к ним снова и снова. Чем выше мы поднимаемся, тем прекраснее становится открывающееся взору зрелище, тем ярче сияет небесный свет — и так до тех пор, пока мы ни достигнем вершины. Или, возможно, кому–то больше придется по душе образ экрана, на котором одна великолепная картина сменяется другой. Как подходить к подобному явлению с позиций строгого анализа?

Вот почему я решил представлять материал раздел за разделом, помня, как и все другие комментаторы, что Первое послание основано на двух величайших истинах, касающихся природы Бога: Бог есть свет (1:5) и Бог есть любовь (4:8,16). Объединяя в себе доктрину и опыт, ум и сердце, Слово и Дух Святой, вопросы морали и любовь, эти истины позволяют понять то, что так хотел объяснить нам Иоанн, — необходимость подлинной веры и праведной жизни. При изучении Послания я попытался сгруппировать разделы в соответствии с основными темами, которые говорят о том, что мы должны:

— ходить в Свете Божьем (1:1–2:14),

— применять Божью истину в практической жизни (2:15–3:10 и 4:1–6),

— жить в Божьей любви (3:11–24 и 4:7–21),

— участвовать в Божьей победе (5:1–21).

Второе и Третье послания, безусловно, легче для изучения, поскольку они короче и имеют более специфическую направленность. Тем не менее, и в них вплетены темы истины и любви. Благодаря этому они подчеркивают и подкрепляют уроки, извлеченные из основного, Первого послания.

1 Послание Иоанна 1:1—4

1. Пролог

1 О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали, и что осязали руки наши, о Слове жизни, 2 Ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам, 3 О том, что мы видели и слышали, возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами; а наше общение — с Отцем и Сыном Его Иисусом Христом. 4 И сие пишем вам, чтобы радость ваша была совершенна.

1. Основные факты (ст. 1–2)

Послание начинается без какого бы то ни было формального вступления, подготавливающего читателя. Это так же поразительно, как и трудно для понимания. В оригинале слова «о том» поставлены на первое место, а продолжающие предложения подводят, в конечном итоге, к самому важному глаголу «возвещаем» в стихе 3. Многие переводчики, считая подобное расположение трудным для понимания, выносят этот глагол в начало, в стих 1. Другие дробят длинное начало на более удобные для восприятия короткие отрывки, как, например:

«Это было от начала; мы слышали это; мы видели это своими собственными очами; мы рассматривали это и осязали руками нашими. Это и есть слово жизни».

Очевидно, что для Иоанна само происшедшее значительно важнее, чем любой разговор о нем. Вот почему для выразительности он помещает краткое изложение случившегося в начало. Что же это за Слово жизни, которое было от начала? Эта фраза перекликается с первым стихом Евангелия от Иоанна («В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог») и может быть воспринята как продолжение самого первого стиха, с которого в книге Бытие начинается Библия («,В начале сотворил Бог небо и землю»). Этим автор говорит, что если мысленно вернуться назад по стреле времени, то там, еще до того, как что–либо существовало, мы обнаружим Бога, некое Вечное Существо. Вернитесь обратно к исходной точке, говорит Иоанн в своем Евангелии, и там вы обнаружите Иисуса Христа с Богом, потому что Он и был Богом еще до сотворения мира. Эти рассуждения только на первый взгляд кажутся одинаковыми. На самом деле интерес Иоанна касается не сотворения мира, а воплощения Бога. И задача, которую Иоанн ставит перед собой в Послании, состоит в том, чтобы провозгласить Слово, ставшее плотью во чреве девы Марии, Которое было тем самым вечным Сыном Своего Отца, существовавшего прежде всех времен и ставшего действующей силой всякого творения. Тот, Кого Апостол называет Словом жизни, начал Свое существование не в Вифлееме, Он был всегда: вечная жизнь, которая была у Отца (ст. 2). Эта фраза (гр.: pros ton patera) подтверждает тот факт, что Отец с Сыном в самом тесном взаимодействии всегда участвовали и участвуют в вечной божественной мистерии. Именно Вечное Слово и явилось в мир человеком по имени Иисус. Между Отцом и Сыном не было и не могло быть никакого разделения. Истина состоит и в том, что не было времени, когда Слово не существовало, что в определенный момент Слово жизни явилось (ст. 2) в этот мир, подчиненный законам времени и пространства, и люди увидели и познали Его.

Понять это нелегко. Мы сказали, что «Слово жизни» и земной Иисус — одно и то же. Но Иоанн начинает Послание с многократного повторения слова что — О том, что… что…что… что… что. Это явно противоречит употреблению существительного мужского рода, каким является слово logos, переводимое как Слово. Если logos — действительно Сам Христос, кажется странным, говорить о нем «что», а не «кто». Не следует ли из этого, что, прибегнув к слову logos, Иоанн имел в виду нечто другое, а не исторического Иисуса? Может быть, это ссылка на Благую весть, или Евангелие, — откровение Бога в Священном Писании? При таком подходе можно предположить, что, призывая Тимофея «проповедовать Слово» (2 Тим. 4:2), Павел подразумевает, что он должен рассказывать не только о Христе как личности, но и в целом о замыслах Бога. Некоторые христиане, говоря о том, что они изучают Библию, употребляют выражение «вхождение в Слово». Другие предлагают считать, что logos — это «слово Евангелия» (см. Деян. 15:7) и что именно это значение вкладывает в него Иоанн, не имея в виду ту историческую личность, которая была воплощением Сына.

Нет сомнения, что грамматический строй рассматриваемых стихов подталкивает нас именно к таким выводам, однако в связи с этим необходимо самым тщательным образом проанализировать использованные здесь глаголы. Очевидно, Благая весть могла быть тем, что слышали, и даже тем, что видели, но вряд ли к ней применимы слова рассматривали и осязали. Слово рассматривали, согласно определению, означает «внимательное, длительное изучение с помощью зрения наблюдаемого объекта»1. Но фразы осязали руки наши и видели своими очами подчеркивают факт личной встречи и реального опыта. Мог ли забыть Иоанн то, что воскресший Господь предложил сделать Своим испуганным, растерявшимся ученикам, когда они впервые увидели Его после воскресения и были убеждены, что перед ними дух? «Осяжите Меня и рассмотрите, ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня» (Лк. 24:39). Оба слова — «осяжите» и «рассмотрите» — могут быть использованы в переносном смысле применительно и не к физическим объектам и означать разные аспекты интеллектуального исследования, но в данном контексте такое их употребление не уместно.

Возможно, ключом к решению проблемы может стать точное понимание смысла фразы Слово жизни, которая также выражает удивительную истину. Очевидно, что Иоанн придает здесь особое значение именно слову жизнь; на протяжении всего Послания Слово не встречается больше ни разу. В стихе 2 Иоанн развивает мысль, которую вкладывает в эти слова. Наиболее правильно понимать родительный падеж слова жизнь как указание на то, что оно является приложением к предыдущему слову, придавая всей этой конструкции такое значение: «Слово, которое и есть жизнь». Что же может означать эта фраза, если не Самого Христа? Эта тема проходит через все написанные Иоанном Послания. Иисус и Сам утверждал: «Я есмь… жизнь» (Ин. 11:25; 14:6) и учил, что Отец «дал Сыну иметь жизнь в Самом Себе (Ин. 5:26), «В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков» (Ин. 1:4). Речь идет о той самой жизни, которая имеет активно деятельную божественную природу и является внешней по отношению к любой конкретной личности. «Павел говорит: «Мы проповедуем Христа» (1 Кор. 1:23, ср. 2 Кор. 4:5), показывая тем самым, что Благая весть и личность, в конечном счете, одно и то же. …Наш автор здесь делает особый акцент на то, что Благая весть — то же, что Иисус; отличие личного от личности в том, что последнюю можно слышать, видеть и осязать»[9].

Как все сказанное увязать с употреблением местоимения «что»? Дело в том, что оно выражает больше, чем выразило бы местоимение «кто». Исторический Иисус — это Христос веры. Евангелие, в которое мы верим и с помощью которого спасаемся, — это одновременно все Тот же вечный Сын Отца, «ради нас, людей, и ради нашего спасения сшедший с небес и воплотившийся от Духа Святого и Марии Девы и вочеловечившийся»[10]. Христос — это и есть Евангелие. Личность и Благая весть неразделимы.

Рассматривая все это с учетом существующей тогда ситуации в церкви, о которой говорилось во вступлении, мы начинаем понимать, что каждое дополнительное предложение этой сложной вводной части имеет свой собственный смысл. Стих 2 особенно проясняет это: Жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем… Это подлинное апостольское свидетельство реальности Христа как вечного Сына, проявленной в Его земной жизни, подтверждено личным опытом Апостолов.

Именно это последнее обстоятельство позволяет нам верить их свидетельству. Мы не видели, но Апостолы видели. Реальность личности Христа убеждала их в реальности всего, что провозглашает Евангелие, и вызывала необходимость свидетельствовать об этом. Жить вечно, утверждает Иоанн, означает быть с Отцом; и здесь он говорит не о новом рождении тех, кто вверяет себя Христу, а о жизни в Вечности, которая была и будет всегда. Именно эта божественная жизнь проявила себя в определенный момент человеческой истории, в Человеке, который на самом деле жил, на самом деле умер и на самом деле восстал из могилы, — в Иисусе из Назарета. Иоанн и другие Апостолы слышали, как Он говорил. Они видели Его своими собственными глазами не как некое мистическое видение, а как несомненную живую реальность. И это было не кратковременное, мимолетное впечатление, а откровение, повторяющееся изо дня в день. Они физически прикасались к Нему и до Его смерти, и после нее. Они убедились в том, что Он не был духовным существом, сродни призраку, облаченному в мужскую одежду. Не был Он и обычным человеком, в которого Христос «вселился» на некоторое время. Тот, Который был от начала и Кого Иоанн видел, слышал и осязал, являлся тем Словом, Которое и есть жизнь.

Иисус–человек одновременно был Богом. Керинф и его последователи, имея богатое воображение, могут сколько угодно теоретизировать, исходя из своих философских концепций, однако свидетелями они не были. Они не видели, не слышали и не осязали. Только отвергая истинные свидетельства, они могут насаждать свою разрушительную ересь. Только представляя Иоанна лжецом, можно отрицать, что Земля — это «планета, которая удостоилась посещения»[11].

2. Ежедневный опыт (ст. 3–4)

Исследуя Послания Иоанна, мы снова и снова будем возвращаться к тому, как он связывает основную доктрину с повседневной жизнью, сплетая обе эти нити в единый узор христианской веры. Он не единственный среди авторов Нового Завета, кто настаивал на тесном союзе учения и жизни. Такая позиция, несомненно, может рассматриваться как критика, пусть и не явно выраженная, тех лжеучений, которые превозносят чистое «знание», равно как и упрек в адрес многочисленных современных евангелистов, для которых истинное богословие и праведная жизнь — разные вещи. Многие знают истину, но не следуют ей, исповедуют веру, но не проявляют ее последовательно и неуклонно в жизни. Такое двоедушие порождает лицемерие и заслуживает самых серьезных упреков и осуждения со стороны Нового Завета. Иаков предостерегает нас от подобного самообмана (Иак. 1:22–25), а Иисус называет это беззаконием (Мф. 7:23).

После того как Иоанн подводит нас к центральному глаголу возвещаем в стихе 3, в оставшейся части пролога он сосредоточивает свое и наше внимание на практических выводах, которые должны быть сделаны из свидетельства Апостолов. Для понимания этого раздела чрезвычайно важен порядок, которого он придерживается.

Возвещаемая им истина — это сама личность и дело Христа, воплощенного Сына Божьего. Именно Он является источником и самой сущностью вечной жизни, которая доступна каждому из нас. Подразумевая под этим неразрывную связь с Отцом и Сыном, Иоанн делает все, чтобы его читатели поняли это. Сказанное полностью соответствует словам Иисуса, записанным Иоанном и являющимся частью первосвящейнической Господней молитвы: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобой Иисуса Христа» (Ин. 17:3). Вера в Божью истину приводит нас к единению с Богом, к общению с Отцом и Сыном. Это то общение, радость которого Апостолы испытали на себе и которое каждый верующий может разделить с ними. В действительности мы благословлены ничуть не меньше Апостолов, потому что благословение опирается не только на свидетельства, но и на веру. Как Иисус сказал Фоме: «… ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны не видевшие и уверовавшие» (Ин. 20:29). Вера открывает дверь к общению с Богом.

Слово общение (koinbnia) — само по себе достаточно интересно. Используемое в классическом греческом языке как излюбленное выражение для обозначения супружеских взаимоотношений (одного из видов тесных уз, связывающих человеческие существа), оно в особенности подходит для описания личных взаимоотношений христианина с Богом и с братьями–верующими, о которых говорится в рассматриваемых и последующих стихах 6 и 7. Это слово имеет гораздо более глубокий внутренний смысл, чем, например, деловое партнерство. Возможно, употребляя его, Иоанн вспоминал те далекие годы, когда он и его брат Иаков вместе ловили рыбу. Их общее дело было построено на семейных отношениях с отцом и друг с другом. Это одно из самых сильных мест Послания. Не существует другого способа стать истинным членом Тела Христова, кроме веры в свидетельство Апостолов; без этого невозможно настоящее общение с Богом. Нельзя познать Бога, не познав Христа. Нельзя вступить в общение с Богом, не приняв этой основополагающей истины.

Всякое подлинное духовное единение основано на Евангелии. Евангелие — вот то сокровище «в глиняных сосудах» (2 Кор. 4:7), которым все верующие владеют сообща. Мы все, так же, как и Апостолы, имеем одинаковую привилегию использовать по отношению к Богу обращение, употребляемое обычно в семье, — «Авва — дорогой Отец». Принадлежа Ему, мы принадлежим друг другу. «Мы семья; мы едины». Без этой нерасторжимой связи с Отцом невозможно никакое сколько–нибудь продолжительное земное единение. Именно поэтому все попытки сохранить созданные людьми единства, основанные на чем угодно, но только не на истине Священного Писания — Слова жизни, отраженного в Евангелии, — обречены на неудачу. Единение, основанное на Евангелии, не нужно создавать заново — оно уже существует. Нужно только молиться и работать ради того, чтобы во времена такого смятения и такой растерянности, как сегодня, влияние Евангелия распространялось и крепло.

В своем желании добиться единения среди христиан, мы не должны забывать о том, что на первом месте должно стоять общение с Богом; общение друг с другом должно быть лишь его следствием. Ни традиции, ни опыт не могут быть основой для создания единства внутри церкви. Единственным основанием для общения между верующими может быть только правда Священного Писания. Всякое длительное koinonia должно покоиться на богословских истинах, которые Бог дал нам через Своего Сына, Иисуса Христа, и которые Иоанн вновь провозглашает в своем Послании.

Есть еще один важный стимул для стремления к живому общению с Богом, Иоанн говорит, что он совершенно незаменим в практической жизни, — это постоянно возрастающее .чувство радости. Существуют разногласия по поводу того, должен ли текст быть прочитан как «ваша радость» или как «наша радость» (в различных греческих рукописях написано по–разному). Наш вариант кажется более правильным и находит большую поддержку[12]. Я считаю, что оба они могут считаться правильными, поскольку у каждого из нас есть возможность иметь все то, о чем говорится в Послании. Позднее Иоанн напишет: «Для меня нет большей радости, как слышать, что дети мои ходят в истине» (3 Ин. 4). Но могут ли его дети не испытывать этой радости? Сознавать, что обладаешь вечной жизнью, ежедневно обогащаться духовно, лично общаясь с живым Богом, испытывать возрастающее чувство единения со всеми Божьими детьми — вот лучший способ обрести всю полноту радости. Эта радость принципиально отличается от того, что мы вкладываем в понятие обычного человеческого счастья. Как сказано в одной из духовных песен прошлых лет, «счастье приходит и уходит; лишь радость остается с нами навсегда». Во время Тайной вечери, зная, что Ему предстоят крестные муки, Иисус три раза говорил о радости, ожидающей Его учеников (Ин. 16:20,22,24), о радости, которая будет совершенной и нерушимой. Но она пришла к ним только через крест, только после того, как Иисус мужественно выдержал все испытания, уготованные Ему Отцом (см. Евр. 12:2–3).

Давайте никогда не забывать, что одной из основополагающих истин, о которых свидетельствует Иоанн и на которых держится наша вера, является смерть Спасителя на кресте, открывшая нам дорогу к радости. Если мы верим в действенность этой жертвенной смерти, в удивительные возможности, открывающиеся перед нами, то нам доступна глубочайшая, всеобъемлющая радость, огонь которой невозможно погасить. Если мы разделим с Иоанном чувство, овладевшее его сердцем, тогда для нас, так же, как и для него, не будет большей радости, чем помогать другим проникнуться нашими убеждениями и видеть, как их «общение» в самом высоком смысле этого слова становится более совершенным.

1 Послание Иоанна 1:5–7

2. Ходить в Божьем свете

5 И вот благовестив, которое мы слышали от Него и возвещаем вам: Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы.

6 Если мы говорим, что имеем общение с Ним, а ходим во тьме, то мы лжем и не поступаем по истине; 7 Если же мы ходим во свете, подобно как Он во свете, то имеем общение друг с другом, и Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха.

«Если Бог создал человека по Своему образу и подобию, то человек отплатил Ему за это с лихвой». В этом расхожем выражении кроется корень большинства наших проблем. Всякий грех, по существу, не что иное, как личный выпад против Бога. Зачастую мы просто не желаем верить, что живой Бог на самом деле таков, каким открывает Его для нас Священное Писание. Мы сопротивляемся требованиям «трансцендентного существа, которое вмешивается в нашу судьбу» (как однажды назвал Бога К. С. Льюис). Движимые этими чувствами, мы отвергаем Божье откровение, заменяя его суррогатом, более соответствующим нашим желаниям. В этом и состоит суть человеческого бунта; мы не позволяем Богу стать Богом в нашей жизни. Мы склонны иметь собственных кумиров, уподобляясь герою одной из пьес Д. Б. Шоу, который «создал себя сам и поклоняется своему создателю». Симптомы этой болезни проявляются всякий раз, когда кто–нибудь говорит: «А мне нравится представлять себе Бога, как…» Обычно за этими словами следует описание личности, очень похожей на доброго дядюшку, чье основное желание состоит в том, чтобы выполнять прихоти его созданий; или другое, не менее искаженное представление о Боге, где Бог отнюдь не таков, каким Его открывает нам Священное Писание.

Если наш взгляд на Бога неверен, все остальное разрушается нашими собственными руками. Возможно, именно по этой причине, начиная свое Послание, Иоанн как бы бросает нас в глубину одного из величайших богословских утверждений всей Библии — Бог есть свет (ст. 5). Многое в вопросах веры и нравственности церквей беспокоит Иоанна, и все же он начинает не с этого, а со слов о Боге. Не зря греческая церковь называет Иоанна «богословом». В то время как все Священное Писание, от Бытия до Откровения, рассказывает нам о словах и поступках Бога, Иоанн единственный пытается доступным языком разъяснить более глубокие понятия, например, сущность природы Бога. Именно Иоанн рассказывает в своем Евангелии, как Иисус объясняет женщине из Самарии, что «Бог есть дух» (Ин. 4:24). А в Первом послании он сообщает нам, что Бог есть свет (1 Ин. 1:5) и Бог есть любовь (1 Ин. 4:8). Свет и любовь — вот Его сущность, потому что Он дух. Это не качества или свойства Бога, это Его суть.

Необходимо обратить внимание на то, как Иоанн сообщает нам эту важную истину, которая будет доминировать в первой половине Послания. Это откровение — Бог есть свет — не личное открытие Иоанна, не результат его философских исследований, а весть, которую он получил. Это то, говорит Иоанн, что мы слышали от Него. Совершенно очевидно, что здесь он имеет в виду Иисуса Христа, в последний раз перед этим упомянутого в конце стиха 3. Как всегда, своей первостепенной задачей Апостол считает необходимость сообщить другим об услышанном от Господа. Равным образом, задача церкви состоит в том, чтобы держаться «образца здравого учения», «хранить добрый залог,… живущий в нас» (2 Тим. 1:13–14) и делать это, передавая его «верным людям, которые были бы способны и других научить» (2 Тим. 2:2). Только тогда непрерывная цепь свидетельств правды Божьей, явленной Апостолам, протянется от начала до сегодняшнего дня и дальше. Никто не имеет права переосмысливать или «модернизировать» Благую весть. Правда, открытая Богом, не может быть предметом торга. Вот почему Иоанн подчеркивает божественный источник того, что он провозглашает.

Иоанн имел власть писать, а мы имеем власть верить в это проявление вечной жизни Бога во времени и пространстве, в Его воплощение в Иисуса из Назарета. Какой еще власти можно желать или требовать? Противники Иоанна могут противопоставить ей только одно — свои собственные спекулятивные фантазии.

1. Суть благовестил (ст. 5)

Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы. Здесь положительная степень характерно подкреплена сильным отрицанием. Буквально это может быть представлено так: «Тьмы в Нем никакой нет». Но как по–разному звучат эти фразы! О чем говорит слово «свет»? Вернувшись в начало Священного Писания, в книгу Бытие 1:3, мы найдем ответ на наш вопрос: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет». Это самое первое проявление природы и воли Создателя. Ему достаточно высказать Свое намерение, чтобы оно тут же осуществилось. Он — Бог, Чьи творения начинаются со света — главного проявления Его собственной вечной сути. Именно свет дает начало всему остальному. Без света не было бы ни растительной, ни животной жизни; ни развития, ни деятельности, ни красоты. Не только самим своим существованием, но и средствами к его продолжению всякое создание обязано Богу, Который есть свет, и Христу, Который называл Себя светом мира (Ин. 8:12; Кол. 1:16–17). Не удивительно поэтому, что в Ветхом Завете Бог столь часто появляется в сопровождении света, как это, например, очень хорошо показано в Исходе. «Сыны Израилевы» имели возможность убедиться на собственном опыте, что «Господь же шел пред ними днем в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днем и ночью» (Исх. 13:21). Свет не только озаряет путь, но и ведет, направляет, и, вероятно, именно эта последняя его функция заставила Иоанна сделать на ней особый акцент как на существенно важной для христианского ученичества.

Другое важное значение Бога–Света, и это не раз отмечается в Священном Писании, проистекает из Его нравственной праведности и безупречной святости. Мысль Иоанна здесь перекликается с утверждением Павла в Первом послании к Тимофею 6:16 о том, что Бог «обитает в неприступном свете». Его отличие от нас наглядно демонстрируется в словах пророка Аввакума, обращенных к Богу: «Чистым очам Твоим не свойственно глядеть на злодеяния, и смотреть на притеснение Ты не можешь» (Авв. 1:13). В таком случае, краеугольным камнем подлинной христианской веры и жизни является признание, что в интеллектуальном, нравственном и духовном отношениях Бог есть свет, незапятнанный и беспредельно чистый. Эти слова говорят о святости и непорочности, истине и полноте, а также и об озарении, о водительстве, сердечном тепле и поддержке. Вот какими прекрасными словами выразил это Фэйбер:

Мой Бог, как удивительно, что Ты есть, Как светло Твое величие, Как прекрасен лик Твоего милосердия В самом сердце сияющего света! Как удивительно, как прекрасно, Должно быть, созерцать Тебя. Твоя мудрость бесконечна, мощь беспредельна, А непорочность внушает благоговение![13]

Этот свет разгоняет всю нашу тьму. Он — та истина, которая, в отличие от всех остальных, не нуждается в проверке и доказательствах. Благодаря своей природе свет проникает через любые умышленно возведенные преграды, позволяет разглядеть реальность и, разгоняя тьму, выставляет напоказ то, что она пытается скрыть. К. С. Льюис хорошо прокомментировал этот момент в одной из своих работ. Для того чтобы определить, взошло ли солнце, говорит он, необязательно видеть его (солнце можно и не увидеть, например, если оно скрыто облаками), достаточно посмотреть вокруг. В Боге нет сумеречных зон. Рассматривая этот стих, мы приходим к выводу, что Иоанн с богословской точки зрения говорит: «Бог есть истина, Он не может ошибаться»; с нравственных позиций его слова означают: «Бог есть добро, рядом с Ним нет места злу»[14].

Теперь мы можем понять, что значит для каждого из нас близкое общение с Богом. Очевидно, нет более высокой привилегии для человека, чем иметь общение с Отцом и Сыном Его, Иисусом Христом. Вот для чего Иоанн пишет свое Послание. Жизнь нам дана, чтобы «прославлять Бога и радоваться Ему во все времена»[15]. Если мы понимаем это, то должны осознать и другое, а именно, что своеобразный компромисс — как бы одной ногой ходить в свете Божьем, а другой оставаться во тьме мира — невозможен. Кто когда–либо катался на лодке, тот знает, что нельзя долгое время сохранять равновесие, стоя одной ногой в лодке, а другой на берегу реки. Духовный «раскол» в равной степени невозможен! Поясняя это, Иоанн переходит далее к исследованию и опровержению трех ошибочных жизненных позиций, общепринятых в его дни и не менее широко распространенных в наши. Рассмотрением первой из них мы займемся в оставшейся части этого раздела.

2. Утверждение, что грех не имеет значения (ст. 6–7)

Рассмотрение неверных взглядов, свойственных многим людям, Иоанн каждый раз начинает с одной и той же вступительной фразы: «Если мы говорим…» (см. ст. 6, 8 и 10). Все время помня о том, что Бог есть свет, мы получаем возможность, используя три признака, проверять себя — действительно ли мы имеем общение с Богом.

В стихе 6 сказано, что мы лжем, говоря, будто имеем общение с Богом, если на самом деле ведем неправедную жизнь. Глагол «ходить» указывает на постоянное движение, поэтому на современном языке оно может быть приравнено к тому, что мы называем «стилем жизни». Доказательством нашей веры и искреннего стремления познать Бога может быть только такой «стиль жизни», который включает в себя праведную жизнь, и никакая подмена тут невозможна. Человек, упорствующий в грехе, не может находиться в общении с Богом, это два взаимоисключающих понятия. Вы можете, конечно, живя в угольной шахте, утверждать, что покрываетесь загаром, однако нелепость такого заявления очевидна, и отсюда возникает закономерный вопрос: как может кому–то прийти в голову утверждать подобное? Что на самом деле имел в виду Иоанн?

Существуют два момента, на которые следует обратить внимание. Грамматическая конструкция стиха 7 подчеркивает особое значение общения друг с другом (между христианами) как доказательства того, что они ходят во свете. Это означает, и Иоанн особенно выделяет это в стихе 6, что тьма — это такая жизненная позиция человека, которая предполагает следующее: «Я могу иметь общение с Богом, даже если не имею его с моими братьями–верующими». Такой подход присущ некоторым лжеучителям, отстаивающим приоритет чистого знания и опыта, разграничивающим христиан на «своих» (тех, кто является их последователями) и «чужих». Иоанн считает, что подобное отношение к окружающим совершенно несовместимо со стремлением ходить во свете. Второй момент: люди, которые ходят во тьме, но утверждают обратное, на самом деле извращают истинное значение греха. Лжеучителя, о которых говорилось выше, не считали грехом свое неприятие христианских ценностей. Оправдывая свою позицию, они всячески старались приуменьшить ее негативные последствия, самоуверенно заявляя, что все объясняется исключительно их «сверхинтуицией». Но, как неоднократно на протяжении Первого послания учит нас Иоанн (2:9,11; 3:11–14; 4:20–21), никто не может искренне любить Бога, не любя всех Его детей (5:2).

Обманывая самих себя рассуждениями о том, что в действительности является грехом, мы тем самым лишаемся возможности осознать свою вину, а ведь это и есть главный признак того, что мы во тьме. Истинный христианин постоянно ощущает, что луч Божьей правды высвечивает все его грехи, от которых можно избавиться с помощью Святого Духа, способного изменить всю нашу жизнь. Ходить во свете — значит каждый день жить, ощущая присутствие Бога, Который и есть свет. Чем ближе мы к Богу, тем лучше осознаем свои собственные грехи и непослушание. Вот почему все великие святые всегда считали себя самыми большими грешниками (1 Тим. 1:15). Христианам, живущим в Божьем свете, радостно общаться друг с другом. Свет указывает путь и помогает продвигаться по нему вперед, живя в согласии с окружающими. Распри между христианами — это верный признак, что кто–то среди них не имеет общения со Христом. Это вовсе не значит, что мы должны быть всегда и во всем согласны друг с другом. Если между нами будет любовь, то при всех разногласиях мы сохраним мир между собой, не разорвав узы, связывающие нас как дочерей и сыновей света.

Стих 7 заканчивается мыслью о том, что смерть Христа очищает нас от всякого греха, но только в том случае, если, после того как Божий свет укажет нам на них, мы покаемся и укрепимся в вере. Обратите внимание, настоящее время глагола очищает указывает на длительный характер действия. «Продолжает очищать» тоже верно передавало бы смысл. Мы, христиане, часто считаем, будто терпим жизненные неудачи из–за того, что снова и снова впадаем в тот или иной неотступно преследующий нас грех. Не осмеливаясь обращаться к Богу с просьбой еще раз простить нас, мы сами лишаем себя счастья ходить во свете. Мы не решаемся повторить Богу слова, которые произносили уже не раз: «Господи, это опять я и опять с тем же». Поступать так — значит поддаваться обману дьявола. Глубочайший смысл того, что глагол «очищает» стоит в настоящем времени, состоит также и в том, что его действие распространяется на все грехи. Сколько бы раз мы ни обращались к Богу с чувством смиренного покаяния и живой, деятельной веры, это никогда не будет слишком часто. Сын Бога пролил за нас Свою кровь, обладающую чудодейственной силой, ее очищающее воздействие распространяется на любой грех. Ходить во свете — значит полностью осознать свой грех, способный нарушить наше общение с Богом и с другими христианами, и не погружаться снова во тьму, стараясь в дальнейшем не совершать грехов. Правильнее будет, опираясь на веру, принести свой грех Богу, Чей Сын отдал Свою жизнь за то, чтобы все наши грехи были омыты и прощены. Если мы поступаем так, то преграды на пути к общению исчезают и наши взаимоотношения с Богом продолжаются.

Грешим мы или нет — имеет очень большое значение. Мы не должны воображать, что не грешим, или обманывать самих себя, не считая свои неправедные поступки грехом. Если грех может быть искуплен лишь ценой крови Сына Божьего, умершего на кресте, то делом первостепенной важности для нас должно быть серьезное отношение ко греху. Необходимо признать правоту Божьего определения о том, что мы представляем собой по природе своей, и, снова и снова получая от Него прощение, отвечать Ему любовью. Это и есть выход:

«… свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы. Ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличались дела его, потому что они злы; а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны»

(Ин. 3:19–21).

1 Послание Иоанна 1:8–10

3. Основное средство от греха

8 Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас. 9 Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды. 10 Если говорим, что мы не согрешили, то представляем Его лживым, и слова Его нет в нас.

Невозможно быть в общении с Богом и при этом не ходить в Его свете и не повиноваться Его приказаниям. Требования, которые Он предъявляет нам, являются проявлением самой Его сути. Желание совместить эти две жизненные позиции — первая ошибка, на которой Иоанн считал нужным остановиться. И хотя внутренняя духовная логика скрытого здесь противоречия может казаться очевидной, по–видимому, были и есть люди, которых это совершенно не беспокоит. Вот почему вторая и третья ошибки, свойственные человеку, вытекают из первой и обе в равной степени способны привести к гибели.

а. «Я не грешник» — отрицание нашей греховной природы (ст. 8).

б. «Я не согрешил» — отрицание греховности наших поступков (ст. 10).

1. Два пути, ведущие к гибели (ст. 8–10)

а. Отрицание нашей греховной природы (ст. 8)

Заявляя о своей безгрешности, мы лишь подтверждаем, что не ходим в Божьем свете (истины нет в нас). «Не всегда, говоря так, люди лгут; нет, просто на самом деле они далеки от Бога, несмотря на то, что думают и утверждают прямо противоположное»[16]. Ходить с Богом в Его свете означает постоянно подвергать свою жизнь проверке на соответствие Божьей правде. Встав на этот путь, очень скоро мы начинаем распознавать приметы греховности в своей душе, на которые прежде не обращали внимания.

Некогда стены моей гостиной были окрашены в белый цвет и при обычном или искусственном освещении выглядели прекрасно. Но как–то однажды я использовал стену как экран для показа цветных диапозитивов. Какой эффект произвел яркий свет лампы проектора! Каждый дефект стены, каждое пятнышко на ней теперь заметно выделялось, можно было разглядеть даже мельчайшие недостатки. То же самое и с Божьим светом. Он сияет нам из Священного Писания, и становится ясно видно, до какой степени мы не соответствуем нравственным требованиям Бога, как сильно сбились с пути истинного, как часто нарушаем Божьи заповеди. Особенно ярко этот свет сияет в Иисусе, свете мира, по сравнению с безупречной жизнью Которого наша выглядит жалкой и запятнанной грехом. Если человек ходит во свете, это отнюдь не всегда приносит одни лишь приятные переживания, но, по крайней мере, он получает возможность осознавать свою греховность.

Это объясняет, почему христиане, сравнительно недавно обратившиеся к Богу, временами испытывают большие разочарования. Мне не раз приходилось помогать тем, кто через несколько месяцев после обращения в христианство чувствовал себя подавленным и неудовлетворенным. Часто у этих людей возникает ощущение, которое можно выразить словами: «Сейчас я, кажется, больше грешник, чем до того, как стал христианином». Но давайте разберемся в том, что на самом деле с ними происходит. Возросшее чувство собственной греховности является результатом их хождения во свете! Теперь многие действия и слова воспринимаются ими как греховные, в то время как прежде они вовсе не казались им таковыми. Под воздействием Святого Духа, с помощью Божьего Слова их совесть развивается и становится более чувствительной. Чтобы помочь христианину в его духовном росте, Бог все больше и больше срывает покровы с нашей скрытой греховности (в той степени, в которой мы способны это выдержать), тем самым Он помогает нам начать воспринимать себя такими, какими мы являемся на самом деле и какими Он видит нас. Конечная цель этого замысла грандиозна -• полностью очистить нас от греха. Опасность кроется в нашем сопротивлении процессу осуждения и очищения, это выражается в том, что, позволив Богу зайти достаточно далеко в деле нашего внутреннего преображения, мы внезапно останавливаемся и начинаем топтаться на месте. Стоит приглядеться к тому, как мы изо всех сил противимся, когда Божий свет выставляет на обозрение совершаемый нами грех, который был скрыт от нас прежде. Ведь гораздо проще избегать решения проблемы, оправдывая свое поведение тем, что это всего лишь «одна из моих маленьких слабостей». Такой путь ведет во тьму.

Но коварство подобного отрицания нашей греховной природы в том и состоит, что оно с большой степенью вероятности может привести к отчуждению в отношениях с Богом. На протяжении многих столетий в церкви среди верующих то там, то здесь возникали группы людей, которые были убеждены и учили других, что христианин может жить без греха. При этом они не имели в виду, что единение со Христом приведет их к победе веры, чему учит нас Послание к Римлянам 6. Они верили, что их греховная природа может быть полностью подчинена им, вырвана с корнем и тогда, как рассуждали они, человек способен будет прожить свою жизнь на более высоком духовном уровне. Такой подход является следствием самых благих намерений. Здесь имеет место страстное желание расширить воздействие на христианина искупляющей смерти Христа и Его воскресения, преувеличить силу влияния Святого Духа в 1м о борьбе с нашей греховностью. Настойчиво пропагандируются различные особые состояния («полный отказ», «сокрушенность», «очищение с помощью Святого Духа»), якобы способные привести к тому, что грех в душе человека может быть уничтожен на некоторое время или даже навсегда. Это учение фактически представляет собой западню для некоторых чистосердечных, искренних в духовной жизни христиан, которые желают как можно больше уподобиться Христу и хотели бы навсегда избавиться от греха и искушения. Однако Иоанн говорит нам, что если мы думаем, будто безгрешны, то обманываем самих себя. Богу известна вся правда о нас (Евр. 4:13), другим людям, со стороны, тоже гораздо лучше видно, насколько мы слабы и малодушны. Человек, обманывающий сам себя, оказывается в отчаянном положении. Все мы легко можем представить себе разозлившегося человека с покрасневшим лицом, который упорно твердит сквозь зубы: «Нет, я не выйду из себя!» Отрицать свою греховную природу — это верный путь к гибели; но это вовсе не означает, что достаточно только лишь признать свою вину и успокоиться, продолжая грешить дальше, — об этом говорит Иоанн в главе 3 своего Первого послания (3:6,9).

Вот почему для новообращенного христианина полезно не спеша, делая остановки, как следует разобраться, в чем причина того, что с ним происходит. В комментариях к синоптическим Евангелиям не раз отмечается, что в процессе Своего служения Иисус провозглашал, с одной стороны, что Царство Божье существует уже сейчас, здесь, а с другой, что во всей своей полноте оно пока еще не наступило. Это произойдет в День Суда. Ветхий Завет предсказывает, что День Господень придет, когда Бог установит над миром Свою власть. Естественно, евреи полагали, читая Ветхий Завет, что это будет один–единственный день и что он еще впереди. Однако Иисус учил, что Царство Божье уже присутствует в душе каждого человека, преданного Господу, а когда придет тот самый День, жизнь Его последователей (Мк. 10:14; Лк. 17:20–21) получит свое завершение (Лк. 19:11). Как сказал Д. Е. Лэдд, «Церковь находится «вне времени»; старая эпоха еще продолжается, но силы новой уже вторгаются в нее… В Новом Завете Божья воля творится на небесах и с помощью Его Царства она приходит на землю. В Судный День небеса опустятся на землю и начнется новая историческая эпоха, когда освобожденная жизнь будет протекать на более высоком уровне (Отк. 21:2–3)»[17]. Из своего собственного жизненного опыта мы не способны извлечь никаких доказательств того, что все сказанное — правда, и это приводит к ошибкам и неправильным жизненным позициям, рассматриваемым здесь.

Иногда высказывается мнение, что и тут, в материальном мире, мы можем полностью излечиться от греховности, искупить свою вину. Здесь не место начинать обсуждение этого сложного вопроса. Но мне кажется, что мы полностью излечимся от греха, только когда смерть будет побеждена и когда после воскресения мы обретем новые тела (1 Кор. 15:35). А сейчас мы можем лишь благодарить Бога за то, что Он продолжает врачевать нас и в этом мире, в соответствии со Своей высшей волей, с помощью или без медицинских средств. Совершенство ждет нас только на небесах. Ведь даже Лазарь, воскрешенный после смерти Самим Спасителем, впоследствии снова умер. Лишь там исчезнут все наши слабости и недостатки, это будет настоящее царство духа. Сила незримого присутствия Христа помогает нам в какой–то степени обуздывать свою греховную природу, но все же рай на земле невозможен. Мы будем жить, изо дня в день совершая грех, пока не умрем или пока не придет за нами Христос. «Когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (3:2). Когда Он явится снова, мы будем способны видеть Его, в то время как сейчас мы живем верой, но не видением (2 Кор. 5:7).

В качестве иллюстрации к этому я хотел бы обратить ваше внимание на один случай, происшедший с Чарлзом Хэддоном Спердженом, великим баптистским проповедником прошлого столетия. Полагаю, на небесах не так уж много христиан, о которых рассказывается столько невероятных историй! Как бы то ни было, говорят, что однажды Сперджен столкнулся с человеком, который утверждал, что «грешный человек в нем умер». Заинтригованный, проповедник пригласил его к себе на обед. Выслушав рассуждения гостя от начала до конца, он поднял стакан и выплеснул воду прямо в лицо своему собеседнику. Естественно, тот ужасно возмутился и в достаточно резкой форме выразил свое неудовольствие. На что мудрый проповедник отметил: «О, как видите, прежний человек в вас вовсе не умер. Он просто был в обмороке и пришел в себя от стакана воды».

б. Отрицание греховности наших поступков (ст. 10)

В известном смысле, это самое опасное из всех заблуждений. Неслучайно, рассмотрев первое заблуждение, Иоанн тут же обращается ко второму. В этом состоит одна из характерных особенностей его манеры письма, и то, что, на первый взгляд, может казаться отблеском уже высказанной мысли или даже ее повторением, на самом деле является способом развития его тезиса. Вот почему весьма существенно различие в формулировках между стихом 8 и 10. Здесь, в стихе 10, мы переходим от принципиальной внутренней греховности нашей натуры к ее внешним проявлениям, подтверждающим наличие «болезни», к тем греховным поступкам, которые показывают, что творится у нас внутри. Отрицать греховность своих поступков — значит погрузиться я такую тьму, ужаснее которой ничего не может быть.

Тем не менее, это постоянно происходит в нашей жизни, и в жизни церкви в том числе. Мы не желаем называть грех «грехом». Прелюбодеяние превращается в «любовную связь»; воровство называется «случайным заработком с целью облегчения своего положения»; эгоизм — не что иное, как «отстаивание своих прав». И лишь в последнюю очередь мы, люди, соглашаемся с тем, что наши поступки — грех.

На протяжении всего последнего столетия оптимистичный эволюционный гуманизм убеждал поколения людей в том, что в основе человеческой природы — вашей и моей, в частности, — вообще не заложено никакого зла. И это несмотря на всю историю двадцатого века! У Иоанна нет никаких сомнений в том, что стоит за такой позицией, где бы это ни происходило — в мире или в церкви. Она указывает на то, что человек пребывает во тьме и что подлинной связи с Христом у него нет. Отрицать главную библейскую истину об универсальной греховности человека — значит обвинять Бога в клевете на род человеческий и в том, что Он всех нас попросту обманывает. Совершенно очевидно, что Божье откровение, данное нам через Христа, не стало смыслом жизни современных людей; как совершенно справедливо сказано: «…слова Его нет в нас» (ст. 10). Как известно, что посеешь, то и пожнешь. Поэтому мы не должны удивляться тому, что птенцы, высиженные атеистической философией, влияние которой на общество мы же сами и допустили, платят нам за это тем, что совершенно не признают никаких законов. В результате этого становится все труднее управлять нашим обществом. Мы должны всеми силами сопротивляться развитию подобной тенденции, и это в равной степени относится к нашей собственной жизни, к нашим церквам и ко всему нашему обществу.

Для того чтобы получить более полное представление о грехе, мы должны признать, что существуют некоторые моральные нормы, в соответствии с которыми одни поступки всегда правильны, а другие, наоборот, всегда ошибочны. Но единственным, к кому можно обратиться в поисках моральных норм, является Господь Бог, наш Создатель, Который Своей волей установил структуру нашей реальности. Как около ста лет тому на-)ад заявил Ницше, «если Бог мертв, то все разрешено». Именно Божья праведность была и остается абсолютной нормой, которую Он установил в созданном Им мире и открыл нам в Своем законе. Отклонения от нее были и остаются грехом. Этот закон не свод деспотически установленных правил, предназначенных для того, чтобы ограничивать и подавлять человеческую жизнь; он отражает пожелания Бога в отношении того, какими должны быть человеческие взаимоотношения, соответствующие Его собственной природе, в основе которой лежит свет и любовь. Эот почему прелюбодеяние, воровство, ложь, убийство и все другие грехи остаются грехами, как бы люди их ни называли. К грехам относится и то, с чем зачастую смиряются даже в среде христиан, — это широко распространенные алчность, ревность, зависть, злоба, горечь, склонность критиковать других и неумение прощать. Эти качества в равной степени отдаляют нас от Бога, перед Которым все мы в ответе. В Его глазах мы все виновны. Заявляя, что нам не свойствен ни один из вышеперечисленных пороков, мы фактически называем Бога лжецом. Кого–то, возможно, такой вывод шокирует, но давайте вдумаемся в происходящее. Считая себя безгрешным, мы отрицаем Его Слово и истинность Его откровения, иными словами, выбираем тьму. Тот, кто никогда не считал себя грешным и виновным перед лицом Святого Бога, кто не испытывал отчаянной потребности в Его прощении, тот пока еще не может быть христианином. Для такого человека невозможно общение с Богом, Который есть свет.

2. Способ, который предлагает нам Бог (ст. 9)

Как поразителен этот стих и какой удивительный путь он открывает перед нами! Вместо того чтобы отрицать свою вину, лучше полностью признать ее. Признание вины позволяет осознать моральную несостоятельность совершенного вами поступка или всего вашего поведения, а также и ответственность за происшедшее. Правда способна сделать многое. Она подсказывает, какой должна быть правильная реакция на то, что открывает Божий свет. Здесь важно обратить внимание на множественное число слова грехи. Это слово подразумевает подробное и конкретное осознание вины во всех наших дурных мыслях, словах и поступках. Сюда относится добро, которое мы могли сделать, но не сделали, и зло, которое мы совершили. Сравнительно нетрудно признать тот факт, что мы грешны, как это делают многие, когда говорят: «Ну, кто из нас без греха». Такое признание в какой–то степени может относиться к сказанному в стихе 8, но для того, что имеет в виду стих 10, такого легкомысленного заявления недостаточно. Если мы хотим иметь общение с Богом, мы должны быть готовы позволить Ему пересмотреть всю нашу жизнь. Снова и снова должны мы приходить к Нему со словами: «Господи, это был грех. Я осознаю, что поступил плохо и виноват. Прошу Тебя, прости и властью Святого Духа помоги мне больше не делать ничего подобного». Признание вины означает, что мы на самом деле сожалеем о содеянном. Это позволяет детально разобраться в том, какое именно зло совершено (грех), кто за это в ответе (мы), и обратиться к Богу с просьбой, чтобы Он явил Свое милосердие и омыл нас кровью Христа.

В этом стихе ясно сказано, что признание вины должно быть напрямую обращено к Богу, а не к священнику или какому–либо другому христианину. Признаваться друг другу в своих проступках можно и даже нужно, как об этом сказано в Послании Иакова 5:16. Из контекста, однако, следует, что это касается прежде всего тех случаев, когда затрагиваются личные взаимоотношения людей. Если мы обидели кого–то, то, признав свою вину, мы обязаны подойти к этому человеку и попросить прощения. Он может (на самом деле, он должен, если он христианин) простить нас за нанесенную ему обиду. Однако прощение будет получено, если правильные взаимоотношения восстановятся. Это касается отношений как между людьми, так и между человеком и Богом. Широко распространено мнение, что нам в данном случае достаточно только лишь извиниться. Но это неверно. Неужели Богу ничего от нас больше не требуется? Простое извинение может быть проявлением угрызений совести или сожаления о случившемся. Стих 9 учит нас, что только подлинное исповедание грехов может даровать прощение, потому что Христос умер за наши грехи на кресте. Можно ли думать, что простое извинение, принесенное обиженному нами христианину, само по себе восстановит наши взаимоотношения с ним? Мы должны прежде всего попросить прощения у Бога, и лишь получив его, можно восстановить общение но свете.

Остальная часть этого удивительного стиха показывает нам, как Бог отвечает на наши просьбы.

а.. Он, будучи верен и праведен'— здесь говорится о природе Бога.

б.. Он простит… и очистит нас — здесь говорится о том, какие действия предпримет Бог.

а. Природа Бога

Именно понимание того, что Бог верен и праведен, порождает в нас уверенность в том, что мы будем прощены. Он верен, потому что такова Его собственная природа, потому что Он не может действовать никаким другим способом, кроме того, который вытекает из Его нравственной безупречности. «Если мы неверны, Он пребывает верен, ибо Себя отречься не может» (2 Тим. 2:13). Следовательно, верно и все, что сказано в Его Слове, являющемся проявлением Его природы. Он всегда исполняет обещания, которые давал, и ни один человек, доверяющий Ему, не будет разочарован или отвергнут. Поэтому, если Бог обещает простить всех тех, кто искренне раскаивается и верит в Христа, мы можем полагаться на Его слово. Об этом нам проповедуют Апостолы, а у нас есть все основания доверять им.

Но Бог в равной степени и праведен. Здесь не идет речь о том, что Он «добрый» и «милосердный». Скорее, это означает, что Он всегда и неизменно справедлив. Как раз это и гарантирует нам прощение. Справедливость Бога — порука тому, что каждому воздастся по его заслугам. Если бы не жертвенная смерть Христа, нам следовало бы страшиться этой мысли, потому что по справедливости мы должны быть осуждены за свои грехи и брошены во тьму внешнюю. Но, как будет объяснено во второй главе, у нас есть Спаситель, Который отвратил от нас гнев Божий, умер ради нас и кровью Своей очищает нас от всякого греха. Он прожил такую безупречную жизнь, какую не сумел бы прожить ни один из нас, и принял смерть, которую по праву больше заслуживаем мы. Тот факт, что за наш грех заплатил Иисус, означает, что Бог не станет требовать платы во второй раз. Бог справедлив, и это свойство обязывает Его прощать нас, потому что долг выплачен. Мы заслуживаем Божьей кары, но в том и состоит Его справедливость, что Он не наказывает нас. Вместо этого мы получаем то, чего не заслужили, — это и есть проявление Божьего милосердия. Эти великие истины стали любимыми в произведениях с христианской тематикой, но, возможно, они редко бывают выражены столь незамысловато и тем не менее столь глубоко, как у Чарити Лиз Банкрофт:

Когда к отчаянью меня толкает дьявол, Когда сопротивляться нету сил, Смиренно взор к Тому я поднимаю, Кто от грехов меня освободил. За то безгрешный умер наш Спаситель, Чтоб грешная душа свободу обрела; Простил меня Он, и когда я вижу Лик светлый, исчезает мгла[18].

б. Действия Бога

Бог прощает и очищает. Прощение освобождает нас от наказания, которое мы заслуживаем; очищение удаляет с души все плохое. Мы уже знаем, что крест соединил милосердие и справедливость Бога, в результате чего нам было даровано вечное прощение. Смерть Христа искупает любой наш грех. Свет Божий стремится разогнать тьму, в которую мы погружены; именно для этого он был явлен. Вот почему прощение распространяется на все наше прошлое, каким бы оно ни было. А устремляя свой взгляд в будущее, мы видим в нем ту святость и чистоту, которые в еще большей степени должны быть присущи этому будущему. «Первое относится к нашему внутреннему миру, второе — к характеру и личности»[19]. Ибо тот самый крест, который прощает, каждому даст силы жить по–новому. Когда прежний человек в нас умирает вместе с Христом, перед нами распахивается новый, удивительный мир Его жизни после воскресения, соучастниками которой мы можем стать. Это спасение так изменяет нашу личность, что мы с каждым днем становимся все ближе к Богу, «преображаемся в тот же образ» и учимся получать огромное удовольствие от ежедневного общения с Ним. «Таковы две составляющие ответа Бога, которые вытекают из двух аспектов Его справедливости. Приговор, который выносит Бог, всегда справедлив, вот почему Он прощает всех, чье отношение к Нему такое, каким оно и должно быть. Именно потому, что Он справедлив, Он вкладывает частицу Своей божественной природы в души тех, кто объединился с Ним в Его Сыне»[20]. Только двигаясь этим славным путем, указанным Богом, человек может избежать гибели. Мы обязаны идти вперед по этому пути.

1 Послание Иоанна 2:1–6

4. Признаки подлинной веры

1 Дети мои! сие пишу вам, чтобы вы не согрешали; а если бы кто согрешил, то мы имеем Ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, Праведника: 2 Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира.

3 А что мы познали Его, узнаем из того, что соблюдаем Его заповеди. 4 Кто говорит: «я познал Его», но заповедей Его не соблюдает, тот лжец, и нет в нем истины; 5 А кто соблюдает слово Его, в том истинно любовь Божия совершилась: из сего узнаем, что мы в Нем. 6 Кто говорит, что пребывает в Нем, тот должен поступать так, как Он поступал.

Бог есть свет. Он полностью последователен в Своей безупречной праведности, и ничто не может изменить истинной сути Его личности. Все другие истины нуждаются в сопоставлении с Божьей истиной. Опираясь на это положение, Иоанн объясняет нам способы, с помощью которых можно проверить, прав ли тот, кто заявляет, что познал Бога и живет в Его свете. Если человек действительно живет в общении с Богом, это должно отразиться на его поведении и, следовательно, может быть проверено. Отсутствие последовательности в этом вопросе объясняет, почему многое из того, что с такой бездумной легкостью написано по поводу христианской веры, по сути не имеет к делу никакого отношения. Как могут «христиане», утверждающие, что познали Бога, быть до такой степени непохожими на Него? Ничто иное не является большим камнем преткновения для агностиков. Самым большим препятствием на пути к распространению Благой вести часто было то, что происходило внутри самой христианской церкви.

Это не означает, что христианин должен стать совершенным. Согласно Евангелию, такое невозможно. Мы уже говорили о том, что в этой жизни ни один христианин не может быть уверен в своей безгрешности. Совершенство ждет нас на небесах. Но у нас есть цель, которая определяет направление нашего развития, и, продвигаясь к ней, все мы можем достигнуть большого прогресса. Вот то направление, которое должно определять всю нашу жизнь. Во всяком случае, оно свидетельствует об искренности христианской веры.

Например, в процессе обучения человек должен начинать с усвоения элементарных истин, прежде чем переходить к более высоким уровням. Любой учащийся понимает, что невозможно узнать сразу все, относящееся к избранным дисциплинам. По мере обучения он постепенно продвигается в нужном направлении, овладевая необходимыми знаниями. Вскоре ему становится ясно, что люди, являющиеся признанными авторитетами в данной области, лучше чем кто–либо понимают, как мало они знают; недаром величайшие ученые часто оказываются чрезвычайно скромными людьми. Путешествуя по миру знаний, человеку нередко приходится оступаться и двигаться ощупью. Однако он старается делать выводы из своих ошибок и, что важнее всего, проявляет настойчивость. Между этим процессом и опытом настоящего христианина можно провести поучительную параллель. Джон Ньютон, который до обращения был морским капитаном и занимался работорговлей, а затем стал верным служителем Господа и Его Слова, возможно, выразил эту мысль наиболее исчерпывающе, когда сказал: «Я не тот, кем я должен быть; но и не тот, кем я был когда–то. И лишь благодаря милости Божьей я стал тем, кто я есть».

В этих стихах Иоанн выдвигает на первый план три характерные особенности, которые присущи человеку, придерживающемуся библейских истин. Христиане знают, что Христос существует, уповают на то, что Он сделал, и соблюдают Его заповеди.

1. Христиане знают, Кто такой Христос (ст. 1)

Говорят, что когда Джон Уэсли покидал родной дом, его мать, Сусанна, показала ему слова, написанные на чистом листе в начале Библии, которую он брал с собой: «Грех будет удерживать тебя от чтения этой книги, но эта книга удержит тебя от греха». Апостол Иоанн тал, что сила Божьего Слова защищает его людей от нападок врага и вдохновляет их в стремлении к святой жизни. В этом состоит одна из причин, по которой Иоанн решил написать свои Послания. Вслед за псалмопевцем, каждый христианин должен иметь возможность сказать: «В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою» (Пс. 118:11). Но зная своих детей и будучи реалистом, Иоанн понимает, что в жизни любого христианина случаются поражения и ошибки. Вот почему признаком истинной веры не может быть «совершенство», основанное на подтасовке понятия греха. Вера, скорее, проявляется в умении понять, до какой степени мы подвержены легко «запивающему нас греху» (Евр. 12:1). Наличие такого отношения или отсутствие его зависят от степени понимания нами того, что собой представляет Христос, что Он сделал и делает для нас. Как утверждает Библия, именно наше правильное восприятие Христа является признаком подлинной веры. Допуская ошибку в этом вопросе, мы будем ошибаться во всем.

Иисус — земное имя, закрепленное за Ним в истории как за реальным человеком, не является плодом чьего–то воображения. Но это не просто имя, оно отражает цель Его появления на земле, «…наречешь Ему имя: Иисус; ибо Он спасет людей Своих от грехов их» (Мф. 1:21). Христос — помазанный, мессия. Из Евангелия известно, как Его беспокоило широко распространенное в те времена недопонимание роли мессии, в котором Его современники, в силу своего ограниченного восприятия, ожидали увидеть бряцающего оружием завоевателя или сверхгероя националистического толка. Суть тайны мессианства кроется в утверждении Иисуса, что Он не только сын Давидов, но что «сам Давид называет Его Господом» (Мк. 12:35–37). Это говорит «о сверхъестественном сане и происхождении Иисуса, а также указывает на то, что Он не был просто чьим–то сыном в обычном человеческом понимании этого слова»[21]. Вот почему Он был распят. В самом деле, отождествление Его личности именно с «Христом» было существенно для церкви; чтобы понять, что в действительности Он собой представлял, имя Христос было специально использовано как собственное. Рожденный в Вифлееме как обычное человеческое дитя, Он, тем не менее, существовал и прежде со Своим Отцом. Он — Сын Бога.

Две природы слиты во Христе воедино, как будто золотой нитью. Обе они являются доказательством, что Он — Сама Праведность. Он праведен как по Своей вечной божественной природе, потому что Он — Бог, так и в земной жизни, в отличие от грешных людей. Его жизнь была абсолютно безгрешна, хотя искушения, которые Ему пришлось испытать, значительно больше тех, с какими порой сталкиваемся мы. Он просто никогда не поддавался им (Евр. 4:15).

Это и есть то, что дает Ему право быть нашим «Ходатаем пред Отцем» (1 Ин. 2:1). Современный перевод этого стиха звучит именно так. Это означает, что Он имеет право выступать от имени грешных людей, защищая их и спасая от гибели. В более старом переводе здесь использовано слово «защитник» (АВ, ПВ, ПНВ), что мне кажется предпочтительнее. Греческое слово parakletos, употребленное в оригинале, обозначает того, кто призван помогать ближним. Вот почему основное его значение — «защитник». В своем Евангелии Иоанн, говоря о Святом Духе, не раз употребляет то же самое слово (переведенное здесь как «Утешитель»; Ин. 14:16,26; 15:26; 16:7). Тот факт, что, говоря о Святом Духе (Ин. 14:16), Иисус употребляет слова «другой Утешитель» (alias parakletos), имеющие смысл «другой, подобный мне», указывает на то, что, скорее всего, Он признал бы правильным оба значения.

Именно эта двойная праведность — Бога и человека — давала Христу право выступать в роли защитника, о чем упоминал также и Петр. «Потому что и Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных…» (1 Пет. 3:18). Мы получили прощение только благодаря тому, что Он пожертвовал ради нас Своей праведной жизнью. Эта жертва дала Ему право защищать нас, грешников, перед лицом праведного Отца.

Настоящий христианин никогда не станет делать противоречащих истине заявлений о своем совершенстве или легкомысленно утверждать, будто, по его мнению, несущественно, грешит он или нет. Такой человек с благодарностью принимает, что, несмотря на греховность, положение его небезнадежно. Близкие отношения между Иисусом Христом, Праведником, и Его Отцом — вот что является для нас залогом прощения и возрождения.

2. Христиане уповают на то, что сделал Христос (ст. 2)

Ключевым здесь является слово умилостивление или, как сказано в более старых переводах, «искупление» (АВ, ПВ, ПНВ). Защищая нас, наш Ходатай с целью признания нас невиновными выдвигает тот факт, что Он предложил Самого Себя в качестве жертвы, искупляющей нашу вину. Существуют значительные расхождения между различными переводами и комментариями этого места Библии, но основную идею, на мой взгляд, нетрудно понять в любом из вариантов. Греческое слово hilasmos, использованное здесь, во всем Новом Завете используется еще только один раз, в этом же самом Послании, 4:10.

В Септуагинте, переводе Ветхого Завета на греческий, сделанном в третьем веке, в Книге Пророка Иезекииля 44:27, употреблен термин «жертва за грех», который представляет собой перевод еврейского слова. «И в тот день, когда ему надобно будет приступить ко святыне во внутреннем дворе, чтобы служить при святыне, он [священник] должен принести жертву за грех, говорит Господь Бог». Этот отрывок полезен для нас с точки зрения объяснения основной идеи. Священник, будучи грешным человеком, должен был принести жертву, чтобы обрести право войти туда, где присутствует праведный Бог. Это помогает нам понять, что Господь Иисус принес жертву Своей смертью на кресте, чтобы заменить наказание прощением, а грех — милостью.

Господь переносит Свой гнев с грешника на Того, Кто принес Себя в жертву за него. Этот смысл отражает слово «умилостивление», именно в этом я и вижу его преимущество. Эта идея подвергалась значительной критике как недостойная библейского Бога и даже высмеивалась, ввиду того что она якобы сводит Его на уровень языческого божества, которого необходимо подкупить, чтобы умилостивить. Но такая критика подвергает сомнению или вообще опровергает тот факт, что Библия — откровение Бога, способного не только на справедливость, но и на гнев. Однако беспокойные и непослушные человеческие существа не раз убеждались, что это действительно так. Даже если мы отнесемся с пренебрежением к многочисленным упоминаниям о Божьем гневе, встречающимся в Ветхом Завете, мы обнаружим достаточное их количество в Новом Завете: «… не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем» (Ин. 3:36); «Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою» (Рим. 1:18); «За которые гнев Божий грядет на сынов противления» (Кол. 3:6). Как поясняет Гордон Ш. Кларк: «Искупительными жертвами могут быть названы любые ритуалы, но спасение, в христианском смысле этого слова, требует принесения одной определенной жертвы, а именно — умилостивления… Иоанн совершенно точен. Искупительная жертва Христа — это и есть умилостивление. Ее целью было успокоить гнев возмущенного Бога, и эта цель была достигнута»[22].

Христиане обрели благодать, потому что в Своем сострадании и милосердии Бог предусмотрел средство, благодаря которому грешные люди, такие, как мы с вами, могут быть по справедливости прощены. Более того, перед нами открывается возможность увидеть Его Самого, и Он будет приветствовать нас. Ни у кого не должно быть никаких сомнений в том, что Он простит нас и больше никогда не вспомнит наших грехов. Средством нашего спасения была смерть Его Сына. На кресте Христос заплатил за содеянное нами разрушение Божьего закона. Этим Он в полной мере подтвердил справедливость Бога. «Милость и истина сретятся, правда и мир облобызаются» (Пс. 84:11). Справедливость Бога и Его милосердие в равной степени удовлетворены. Мы, люди, созданы по образу и подобию Божьему, и потому в нас живет инстинктивное ощущение того, что так и должно быть. Мы не хотим жить в аморальном мире, в котором, например, Гитлер мог бы действовать безнаказанно. Мы постоянно взываем к справедливости, но сами мы нуждаемся в милосердии. Только оно может сохранить нас от истребления огнем Божьей святости (Пл. Иер. 3:22; Евр. 12:29). Его гнев не просто эмоция, не порыв обиды или плохого настроения, гневаясь, Он проявляет Свою убежденность в том, что правильно все, способствующее уничтожению греха. Благодаря Евангелию мы знаем, что у нас есть Защитник, имеющий право ходатайствовать о милосердии, потому что Он совершил праведное дело — умер смертью, которую по праву заслуживаем мы. Благодаря Его смерти грешник не будет наказан, Сам Бог оплатил наш долг. Чтобы сделать это, Он стал человеком. Крест не является Отцовским наказанием ни в чем не повинного Сына, являющегося одной из трех ипостасей Бога. Крест означает, что Бог, воплотившись в Сыне, принял на Себя то, что требовал Его справедливый гнев, а также, что долг уплачен, карающий меч вложен в ножны и, таким образом, наши грехи искуплены.

Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира. Означает ли это, что, умилостивив Бога, Христос искупил грехи каждого, кто когда–либо жил или будет жить? Если да, то можно сделать вывод, что всякая вражда между Богом и человеком прекращена. Есть немало людей, которые хотели бы вкладывать именно такой смысл в эти слова и даже пошли бы еще дальше, провозгласив всеобщее спасение, не зависящее ни от индивидуальной веры во Христа, ни даже от того, слышал когда–либо человек о Нем или нет. Евангелизм, таким образом, становится большей частью провозглашением того, что сделал Бог и в чем все автоматически будут участвовать. Если бы Иоанн именно это имел в виду, Послание потеряло бы свою цельность из–за противоречий, которые бы его переполняли. Кто, в таком случае, те «антихристы», которые «вышли от нас, но не были наши» (2:18–19)? Они тоже прощены и возрождены к новой жизни? Если бы это было так, Послание во многом утратило бы свой смысл. Как мы должны относиться к утверждению, сделанному в 3:10, что некоторые люди являются «детьми диавола»? Это о них сказано: «… всякий, не делающий правды, не есть от Бога, равно и не любящий брата своего» (3:10). Как надо воспринимать вполне конкретное утверждение о том, что «есть грех к смерти» (5:16)? Если мы исходим из того, что Иоанн не стал бы противоречить самому себе, то должны задаться вопросом, что он имел в виду, говоря о грехах всего мира.

Иоанн явно проводит границу между «нами» (христианами) и миром. Это означает, что он использует слово мир в более распространенном его значении, подразумевая тех людей, которые в данный момент не со Христом. В других случаях Иоанн употребляет это слово (гр. kosmos) в смысле расы, населяющей землю, или рода человеческого, но чаще всего он подразумевает бунтующих людей (множество неверующих), которые отвергают все, сказанное Христом. Это тот мир, в котором Христос мертв. Каждый христианин когда–то был частью этого мира. «Иоанн никогда не допустил бы, чтобы его читатели восприняли дарованные Богом благословения в таком узком, ограниченном смысле. Сам факт, что можно воспользоваться умилостивлением для избавления от грехов, дает достаточно оснований, чтобы следовать ему»[23]. На самом деле в рассматриваемом отрывке слово грехи присоединено к основному тексту переводчиками, хотя его употребление в этом контексте полностью соответствует тому, как это сделано Иоанном в Евангелии, где он говорит об Иисусе: «Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29). Мы не должны сомневаться, что жертва, принесенная Христом, на самом деле, как сказано в молитвеннике, является «полной, совершенной и достаточной платой за грехи всего мира»[24]. Никто не должен быть исключением.

В этом, несомненно, состоит смысл происшествия в храме в момент смерти Иисуса Христа (Мф. 27:51). Плотный занавес, или завеса, которая отделяла ту часть храма, куда заходили люди, пришедшие поклониться Богу, от «святая святых» (куда было дозволено входить только первосвященнику и то раз в году, в День Очищения), «разодралась надвое, сверху до низу», и произошло это по воле Бога, а не человека. Как будто Бог произнес, обращаясь ко всем грешникам мира: «Теперь ты можешь войти».

3. Христиане соблюдают заповеди Христа (ст. З–6)

В стихе 3 есть фраза, которая неоднократно встречается в этом Послании: мы знаем, или: «А что мы познали Его, узнаём из того…» Здесь говорится о третьем признаке подлинной веры, который состоит в том, что мы в действительности повинуемся Христу как нашему Господину. Иисус Сам говорил Своим ученикам: «Если любите Меня, соблюдайте Мои заповеди» (Ин. 14:15). Это Его высказывание, как и многие другие, в наше время утратило свою популярность, даже в среде тех, кто хотел бы называться христианином. Считающих необходимым повиноваться Божьему Слову, часто в насмешку называют «узколобыми», «следующими букве», тем самым ошибочно противопоставляя закон и любовь. Не так давно один молодой христианин заявил мне, что не видит смысла повиноваться Слову Христа (или даже читать его), потому что, как он выразился: «Я просто люблю Его». Напротив, Иисус говорил: «Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюдал заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви» (Ин. 15:10). Прощение не отменяет Божьего закона, оно записывает его глубоко в наших сердцах. Об этом свидетельствуют стихи 3 и 4 Первого послания Иоанна. Тот, кто говорит, что исповедует христианство, но не повинуется Христу, — лжец (гр. pseustes), потому что подобные заявления находятся в полном противоречии с поведением. Возможно ли, чтобы в душе такого человека была правда Божья?

Мы повторяем: «Поступки говорят громче слов». Под этим подразумевается, что они более точно отражают то, что человек представляет собой на самом деле, позволяют глубже заглянуть в его душу. Слова стоят относительно дешево и могут легко ввести в заблуждение.

Что бы человек ни говорил, но если он не повинуется Богу, то на самом деле он не знает Его как Бога. Если бы то, что этот человек утверждает, так и было, он, не раздумывая, подчинился бы власти Бога, Его мудрости и силе. Он сказал бы: «Богу лучше известно, что мне делать, и поэтому я хочу идти путем, на который Он указывает». Фактически, отрицая необходимость повиноваться Богу, мы выступаем против Него, и в этом кроется корень всех искушений. Когда мы говорим, что разбираемся во всем не хуже Бога, это значит, что на самом деле мы недостаточно хорошо Его знаем. Чтобы поистине познать Бога, необходимо любить Его, а искренне любить — значит повиноваться Ему. Другого способа не существует. В этом вопросе мы должны опасаться самообмана, потому что впасть в заблуждение довольно легко, в особенности если больше полагаться на свои субъективные ощущения, чем на объективную истину Божьего Слова. Как–то мне довелось познакомиться с одной парой. Молодые люди жили вместе, но не были женаты. Они говорили мне, что молились Богу и Он ответил (так им казалось), что ничего страшного в этом нет. Это их «ощущение» находилось в прямом противоречии с тем, что говорит Бог в Священном Писании. Либо они не знали Бога, либо не любили Его в достаточной степени, чтобы повиноваться Ему.

Эта мысль подводит нас к стиху 5. И снова, в который раз, маятник рассуждений Иоанна отклоняется к противоположному полюсу, но, как всегда, каждый новый взмах прибавляет что–то к тому, что уже было сказано. Чем больше мы повинуемся Божьему Слову, тем шире распахиваем дверь для Его любви, давая Ему возможность осуществить задуманное в отношении нас. Если наша любовь к Богу растет, значит, мы ходим во свете. Окончательным доказательством этого являются не волнующие эмоции (хотя в какой–то степени и они могут быть проявлением нашей веры), а воспитание в себе привычки постоянного послушания; благодаря этому мы меняемся, приближаясь к образу Бога, Которого любим. Слово Божье — это не просто набор распоряжений. В Священном Писании, где бы заповеди ни встречались, они всегда сопровождаются напоминанием о том, к чему приводит их соблюдение. Это доказывает, насколько сильна Божья любовь по отношению к нам, и вдохновляет нас на более глубокое ответное проявление нашей любви к Нему, что предполагает доверие и послушание. Любовь Божья «совершилась», говорится в стихе 5, и эти слова подчеркивают тот факт, что именно послушание является способом достижения духовной зрелости. «Иоанн говорит здесь, как и во многих других отрывках своего Послания, об идеальном положении вещей. Любовь христианина к Богу не совершенна, но его знание Бога может в какой–то степени стать похожим на совершенство, так же, как послушание и любовь»[25].

В конце раздела хотелось бы привлечь внимание к тому, как сказывается на повседневной жизни наше пребывание во свете. Как это делал Иисус? Конечно, Он ходил в Божьем свете, а это значит, что Он безупречно повиновался воле Своего Небесного Отца, Сам Бог неоднократно подтверждал это (Мф. 3:17; 12:8; 17:5). Но Иисус также ходил во свете любви к толпам бедствующих, потерянных людей, с которыми ежедневно сталкивался (Мф. 9:36). Ходить во свете означает не только стараться избегать греха, но в равной степени — и любить. Тот, кто пребывает во Христе, несет на себе печать Святого Духа, становится в какой–то степени похожим на Христа. Жизненные соки растения дают возможность ветвям принести плоды, соответствующие его внутренней природе. То же самое происходит с истинным христианином, который постоянно пребывает во Христе (Мф. 7:16). Если мы действительно ходим в Божьем свете, мы будем стараться походить на Господа нашего, Иисуса Христа. Мы будем выполнять заповеди Божьи вовсе не ради того, чтобы угодить Ему, в таком случае нас по праву можно было бы назвать «узколобыми», «следующими букве». Искренне ходить во свете с Богом, повиноваться Ему по зову души, возрастать духовно — это и есть тот путь, который зовется благодатью.

1 Послание Иоанна 2:7—14

5. Как сияет истинный свет

Этими стихами Иоанн заканчивает рассматривать вопрос о том, что является доказательством пребывания человека в общении с Богом. Подлинное общение с Богом приводит к осознанию своего греха (1:6–10). Это незаметно изменяет нас, в результате чего мы повинуемся Ему (2:1–6). Теперь наше внимание Апостол обращает на другие признаки, подводит нас к главной теме этого Послания — искренней любви к нашим братьям и сестрам во Христе.

7 Возлюбленные! пишу вам не новую заповедь, но заповедь древнюю, которую мы имели от начала: заповедь древняя есть слово, которое вы слышали от начала. 8 Но притом и новую заповедь пишу вам, что есть истинно и в Нем и в вас: потому что тьма проходит и истинный свет уже светит.

9 Кто говорит, что он во свете, а ненавидит брата своего, тот еще во тьме. 10 Кто любит брата своего, тот пребывает во свете, и нет в нем соблазна; 11 А кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идет, потому что тьма ослепила ему глаза.

12 Пишу вам, дети,

потому что прощены вам грехи ради имени Его.

13 Пишу вам, отцы,

потому что вы познали Сущего от начала.

Пишу вам, юноши,

потому что вы победили лукавого.

Пишу вам, отроки,

потому что вы познали Отца.

14 Я написал вам, отцы,

потому что вы познали Безначального. Я написал вам, юноши, потому что вы сильны,

и слово Божие пребывает в вас, и вы победили лукавого.

1. Свет сияет в законе Божьем (ст. 7–8)

Божий закон сам по себе является проявлением любви Бога к людям. Стоит только понять это, и слово «закон» перестает быть таким пугающим. Отец просит свою жену пойти к детям и сказать, чтобы они перестали баловаться. Представлять себе Бога подобным образом — значит клеветать на Него. Закон Божий не запрещает, он предоставляет возможность. В нашей западной культуре мы склонны придавать слову «закон» безличное, лишенное гибкости значение, близкое к значению латинского слова lex (закон, юридическая норма). Однако Закон Ветхого Завета не абстрактный свод правил, это любящее наставление нашего всеведущего Отца, носящее глубоко личностный характер и позволяющее Его детям прожить свою жизнь с наибольшей полнотой. С самого начала Божьего откровения закон учит нас любви, потому что в нем проявляется личность и воля Того, Кто его дал, — Бога, Который есть любовь. Этот Закон предписывает Божьим людям «любить ближнего как самого себя» (Лев. 19:18). Говоря о древней заповеди, Иоанн, вероятнее всего, подразумевает, что именно это наставление он и другие Апостолы получили на первых же порах своей христианской жизни и что оно никогда не утратит своего значения.

Иисус Сам говорил, что все, чему в древнем законе учили пророки, может быть сведено к одному — любить Бога и ближнего своего, как самого себя (Мф. 22:37–40).

Апостол Павел повторяет эту мысль, говоря, что «весь закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя» (Гал. 5:14). Иоанн понимает, что нельзя сказать ничего по–настоящему нового о любви, которая отдает; на ней все основано. Именно она заставляет Иоанна, обращаясь к своим читателем, называть их: «Возлюбленные». Любовь — основа всего.

Тем не менее, Иисус называл ее новой заповедью (Ин. 13:34), и Иоанн напоминает об этом в первой части стиха 8. Возможно, ее «новизна» связана с тем, что она отражает характер Христа. Эта заповедь в истории нашего мира существовала всегда, но только человеческая жизнь Иисуса Христа проявила всю ее суть. Древняя, никогда не устаревающая заповедь была возрождена Христом.

Но по–настоящему неожиданными являются для нас следующие слова: и в вас. Мы воспринимаем как чудо, что заповедь любви была исполнена не только в Иисусе, но и в нас.

Да, это и есть истинное христианство, в этом оно все заключается. Ибо с приходом Христа началась новая эпоха, с ее Новым Заветом, используя который, Бог вкладывает Свой закон в наш разум и сердца (Евр. 6:10, * цитирование Иер. 31:33). Сам Христос безупречно исполнял этот закон, и теперь Он предоставил в наше распоряжение Свои божественные возможности, чтобы мы познали любовь, которая была доступна Ему. Он был живым воплощением любви и, следовательно, примером для нас; ничто не мешает нам воспринять и отразить этот свет — ведь мы члены нового Царства Божьего (вторая часть стиха 8). Уже тьма проходит, и этот процесс будет продолжаться до тех пор, пока, в конце концов, замыслы Божьи не будут завершены: тьма уничтожена, а истинный свет восторжествует.

Это один из величайших стимулов, который вдохновляет всех Божьих детей любить так, как могут любить лишь дети света (В дополнение см. рассуждения Павла в Рим. 13:12–14; Еф. 5:1–2,8–11; 1 Фес. 5:5–8). Это свет истинный и, следовательно, совершенный. В противоположность ему, свет древнего закона и пророков был в высшей степени несовершенен, являясь всего лишь тенью подлинной веры, а так называемый свет учения гностиков фактически является тьмой. Только во Христе закон Божий полностью исполнился. Теперь мы видим, что значит быть настоящим христианином.

2. Свет сияет в любви христиан (ст. 9–11)

И снова Иоанн акцентирует наше внимание на любви, а не на знании. Утверждать, что ходит во свете и познал Бога, может всякий, и мы, слыша подобные слова, легко впадаем в заблуждение, принимая интеллектуальное понимание за духовную действительность. Подлинная духовность проявляется в любви. Вполне естественно, что нас удивляет использование автором в данном контексте столь сильного глагола — ненавидит. Это значит, что нам не знакомы подобные чувства. Однако Иоанн видит здесь скрытую от наших глаз западню, в которую легко могут угодить и христиане. Посмотрим на это с иной точки зрения. Какое право имеем мы оставаться равнодушными к нуждам других христиан, наших братьев и сестер? Мы знаем, что природа Бога — это чистый, сияющий свет. Помня об этом, мы не должны думать, будто можем в некоторые моменты нашей жизни забыть о любви к своим братьям по вере. Мы благодарны Богу за то, что Он Своим светом озарил наш жизненный путь. Как можем мы не благодарить Его за каждого из наших друзей–христиан, ведь им довелось испытать на себе влияние той же самой благодати? Мы должны делать все возможное, чтобы их связь с Богом становилась все прочнее, а для этого существует единственное доступное нам средство — деятельная любовь к ним.

Именно к такому проявлению любви, которая превыше всего, Иоанн призывает нас в стихе 10. Есть определенный тип христианского благочестия, когда человеку кажется, будто можно достичь ощущения защищенности от мира, полностью отгородившись от него, примерно так, как это делали прежде отшельники. Человек стремится как можно меньше общаться с теми, кто, по его мнению, верит не так сильно, как он; его–то вера, полагает он, выдержала все испытания на прочность. Причем под такое влияние попадают не только отдельные люди, но и церкви. Но этого не может произойти с теми, кто действительно стремится ходить во свете и кому необходима любовь и общение друг с другом. Чем больше христианин сосредоточивается исключительно на развитии собственной личности, стремясь сохранить свою добродетель, тем менее отчетливо различает он Божий свет, становясь эгоцентричным, а в дальнейшем и себялюбивым. То, что Роберт С. Кендлиш сказал более столетия назад, верно до сих пор: «Эгоистичный человек, замкнутый на своих религиозных переживаниях, обязательно становится либо меланхоликом, либо бесчувственным. Этот огонь «христианства только для себя» можно погасить лишь с помощью сострадания и братского общения»[26]. Отсутствие такой позитивной, деятельной любви к другим является несомненным при-, знаком того, что человек во тьме ходит, и это зачастую выплескивается наружу в виде ненависти и насилия. Тот, кто живет во свете, любя своих друзей–христиан, не натолкнется на этот «камень преткновения» (skandalori). Это греческое слово, употребленное в оригинале, означает наживку или ловушку, скрытую опасность, которая подстерегает неосторожного человека, чтобы заманить и уничтожить его, особенно если он ходит во тьме. Единственное средство избежать этой опасности — ходить во свете.

Свет и любовь идут рука об руку. Если мы любим других людей, то постараемся не совершать по отношению к ним ничего плохого, и тем более не станем способствовать тому, чтобы они оступились. Мы будем стремиться поддерживать их и помогать им обрести уверенность в себе. Отсутствие любви искажает наш внешний вид и ослепляет нашу проницательность. Тьма начинает притягивать, мы ощущаем себя в ней «как дома»; пробираемся по жизни ощупью, постоянно оступаясь и попадая в ловушки всевозможных проблем. Такие люди часто даже не подозревают, в какой тьме они находятся и насколько плохо видят. Лошади, которые трудятся всю жизнь в подземелье угольных шахт, в конце концов теряют зрение. Если мы отворачиваемся от света, он вскоре перестает существовать для нас. Если мы постоянно заставляем умолкать свою совесть, она перестает говорить. Если мы не в любви, значит, мы во тьме.

3. Свет сияет в убеждениях христиан (ст. 12–14)

Этот раздел Послания является отправной точкой. Иоанн, прежде чем перейти к более серьезным предостережениям, касающимся мира и лжеучителей, оглядывается назад, на те наставления, которые он уже дал. Читателю предоставляется удобный случай оценить, насколько эти истины практически применимы в его собственной жизни. Структура этих стихов умышленно сделана симметричной. Стихи 12 и 13 в первой части по очереди адресованы детям, отцам и юношам, в сочетании с глаголом пишу. Стихи 13 во второй части и 14 построены подобным же образом и адресуются к тем же трем категориям людей. (Стилистически текст вышеуказанных стихов несколько отличается от греческого оригинала, но различие не затрагивает общей структуры стихов или их содержания.)

Но кто эти дети! Некоторые комментаторы увидели в этих стихах стремление поддержать христиан трех возрастных групп[27], правда, с той оговоркой, что здесь речь идет скорее о разных степенях духовной зрелости, чем о возрасте в буквальном смысле. Но поскольку дети — излюбленное обращение Иоанна, зачастую адресуемое ко всей пастве, мне кажется, предпочтительнее подразумевать под этим словом любого читателя. Вспомним, что это Послание вышло из–под пера уважаемого и почтенного Апостола. В таком случае, обращение отцы могло бы означать старейших членов церкви, возможно, весьма пожилых, в чьих руках находится управление ею; юношами можно было бы назвать следующее поколение верующих. Иоанн использует здесь существительные мужского рода, но это, конечно, не должно вызывать у нас сомнений в том, что все сказанное в равной степени относится к женщинам и девушкам.

Если мы вспомним, что перед этим Иоанн рассматривал признаки подлинных взаимоотношений, которые должны складываться в семье Божьей, то поймем, что именно эта идея привела к тому, что в этих стихах на первый план выдвигаются убеждения христиан. Когда эти убеждения овладевают ими, их жизнь полностью изменяется — теперь ее освещает свет Божий. Вот почему Иоанн страстно желает, чтобы они и дальше продолжали придерживаться своих убеждений. Дети Божьи должны твердо знать, что все грехи прощены… ради имени Его (ст. 12) и что они познали Отца (ст. 13). Иоанн пишет об этом не для того, чтобы вновь провозгласить эти истины, а чтобы напомнить о важности их применения в жизни и подчеркнуть, каковы должны быть последствия.

Мы можем быть Божьими детьми только потому, что наши грехи прощены и что это произошло ради имени Его. Как всегда в Библии, ссылка на имя равноценна указанию на сущность того, кому оно принадлежит. В противоположность этому, английские названия и имена зачастую являются просто ярлыками, в которые не считается нужным вкладывать какой–либо смысл. В наше время по Лондонскому шоссе, действительно, можно добраться до Лондона, если двигаться по нему достаточно долго и никуда не сворачивать, но название Paradise Square (что в переводе означает Райское местечко — прим. перев.), конечно, не более чем ярлык! Когда Иоанн говорит об имени Иисуса, он хочет подчеркнуть Его сущность как Избавителя и Спасителя. Подобное мы встречали еще в самых ранних проповедях Апостолов. В день Пятидесятницы Петр провозгласил: «… покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов…» (Деян. 2:38). Немного позднее, объясняя чудо исцеления хромого, Петр говорит, обращаясь к толпе: «И ради веры во имя Его, имя Его укрепило сего, которого вы видите и знаете…» (Деян. 3:16). И снова, защищая перед синедрионом то же самое совершенное Апостолами чудо, Петр заявляет: «… нет ни в ком ином спасения; ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян. 4:11–12). Именно это спасение дает нам подлинное знание о Боге, потому что позволяет верить в Него и быть с Ним. Все Божьи дети знают своего Отца и знают, что Он принимает их во Христе.

Признаком духовной зрелости (отцы) является более глубокое проникновение в это знание. Дважды Иоанн говорит, что он пишет им, потому что они познали Сущего от начала (ст. 13) и Безначального (ст. 14). Такое определение Христа возвращает нас к самому первому стиху Послания и к началу Евангелия от Иоанна, подчеркивая предсуществование и вечную божественность Господа нашего Иисуса Христа. Еще с тех пор как руководители церквей впервые откликнулись на призыв Благой вести, они знали, что Иисус — Бог и что именно это дает Ему право быть «Спасителем миру» (см. 4:14). Они продолжают ходить во свете, потому что непоколебимо верят, что Иисус ничуть не меньше Бога, что бы ни утверждали лжеучителя. Когда в церквах возникают разговоры о том, что Иисус — сын Иосифа, что Святой Дух вошел в Христа в момент Его крещения и покинул прежде, чем Тот испытал крестные муки, следовательно, Его кровь — это вовсе не кровь истинного Сына Божьего, «отцы» твердо стоят в своей вере. Весь род человеческий был создан с помощью Слова, Тем, Кто является Творцом всего на свете, благодаря Кому мир не распадается на части и Кто один лишь есть «свет человеков». Знать Христа — единственный способ достижения духовной зрелости, ибо любит Его тот, кто знает.

Для юношей Иоанн устанавливает другие приоритеты. Они победили лукавого (ст. 13). Они сильны и слово Божие пребывает в них (ст. 14). Здесь делается акцент на победу над сатаной, которая должна характеризовать начало подлинно христианского опыта и ученичества. Бог хочет, чтобы даже те Его дети, которые совсем недавно отдали себя под Его покровительство, понимали, что они свободны от оков дьявола и он больше не властен над ними.

Стих 14 развивает ту мысль, что подлинная сила, которой они обладают, когда ходят во свете и сражаются за правду, является не естественным следствием их юности, а дается им Словом Божьим. «Утомляются и юноши и ослабевают, и молодые люди падают, а надеющиеся на Господа обновятся в силе» (Ис. 40:30–31). Слыша Его голос, мы обретаем надежду. Сила дается нам, чтобы сражаться и подчинять себе мир, нашу собственную плоть и дьявола. Эту силу мы получаем из Божьего откровения — Священного Писания. Слово Божье на самом деле — меч Святого Духа (Еф. 6:17; Евр. 4:12). Как важно, в таком случае, чтобы «отцы» церкви учили «юношей» Слову Божьему! Что может быть важнее здорового и сильного будущего Тела Христова? Это Послание и другие, подобные ему, — вот основное оружие против гностиков и их заблуждений. Новый Завет и все Священное Писание написаны под водительством Святого Духа и содержат в себе непогрешимое Божье откровение.

Только Божье Слово является нашим надежным проводником в вере и жизни. Тем не менее, в наши дни многие церкви и отдельные группы христиан пренебрегают его изучением, хотя в это и трудно поверить. Они сами лишают себя защиты от лжеучений, которые только и ждут подходящего момента, чтобы просочиться в церковь. Такие христиане не могут быть сильны; они никого не победят. У них нет прочного якоря, и они будут унесены господствующими в мире сиюминутными течениями. Очень скоро они смогут обнаружить, что оказались во тьме, а не во свете. Мы должны придерживаться тех истин, о которых сказано в Библии, и со всем доступным нам энтузиазмом охранять их неприкосновенность, если хотим остаться верными своему призванию. Именно так «сияет истинный свет».

1 Послание Иоанна 2:15–17

6. Почему не надо «любить мир»?

15 Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей; 16 Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. 17 И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек.

Если мы хотим иметь общение с Богом, Который безупречно свят, то не можем оставаться безразличными ко греху, имеющему место в нашей жизни. Мы уже начали понимать, что быть христианином — значит проявлять бескомпромиссную преданность воле Божьей. Мы должны стараться овладеть всем, что Иисус Своей смертью сделал доступным для нас. Истинная вера состоит в повиновении Богу. Это, в свою очередь, будет способствовать укреплению и развитию наших с Ним отношений. Теперь Иоанн доказывает это же положение в другом контексте, указывая на то, что, любя Бога, мы не можем одновременно любить мир. Эти два понятия взаимно исключают друг друга.

Начнем с вопроса о том, что Иоанн подразумевает под понятием мир. То же самое греческое слово (kosmos) он использует в своем Евангелии, когда говорит нам, что «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16). Если Бог проявил такое сочувствие к миру, не должны ли и мы делать то же самое? Тем не менее, далее в этом же Послании мы находим: «весь мир лежит во зле» (5:19). Нет ничего удивительного в том, что христиане всегда по–разному относились к миру. Были периоды в истории, когда церковь избегала каких бы то ни было контактов с миром. Однако были и другие времена, когда церковь оказывалась настолько вовлеченной в мирские дела, что было очень трудно уловить разницу в стиле жизни христиан и мирских людей, окружавших их.

Дело в том, что слово kosmos имеет в Священном Писании различные оттенки смысла. Иногда оно обозначает мир природы, созданный Богом, — планету Земля. Именно это значение мы находим в Пс. 23:1: «Господня — земля и что наполняет ее, вселенная и все живущее в ней», хотя в Септуагинте слово kosmos в этой части текста не используется. Природный мир, созданный и поддерживаемый Богом, отражает черты Его личности, и это проявляется в его красоте и великолепии. В этом творении человеческому роду отведено особое место. Человек получил от Бога наказ — владычествовать над «рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися на земле» (Быт. 1:26). Таким образом, под словом «мир» в данном контексте может подразумеваться весь человеческий род, который, с одной стороны, представляет собой венец Божьего творения, а с другой, — своеобразное подобие Самого Бога. Именно этот мир «так возлюбил Бог, что отдал Сына Своего», ради его спасения (Ин. 3:16).

В Новом Завете слово мир имеет и другое значение. Временами он предстает перед нами как организованная система, являющаяся продуктом цивилизации и человеческой деятельности, отчужденная от Бога и противостоящая Ему. Эта система олицетворяет собой все то, что мешает человеку любить и, следовательно, повиноваться своему Создателю. В этом значении kosmos совпадает со словом «тьма», которое Иоанн упоминает в 1 главе. Вряд ли может быть больший контраст, чем между светом и тьмой. У Иоанна эта мысль получает свое развитие в целой серии противопоставлений, таких, как истина и ложь, любовь и ненависть, любовь к Отцу и любовь к миру. Вот почему в стихе 15 содержится конкретное указание: Не любите мира. Иаков напоминает нам, что тот, «кто хочет быть другом миру, становится врагом Богу» (Иак. 4:4). В наше время появилась тенденция смягчать это решительное требование: «Мы думаем, что все–таки можно позволить себе хоть чуть–чуть любить мир, в конце концов, что в этом плохого?» Мир сверкает, искрится, манит нас к себе; многие христиане, даже те, которые на самом деле стремятся найти единение с Христом, приходят к выводу, что любовь к миру достаточно привлекательна, выглядит не такой скучной и старомодной. Очень часто христианская община теряет тех, кто искренне открыт для Христа, потому что образ жизни, который ведут многие христиане, порой заслуживает осуждения. Неудивительно, что люди нередко задают вопрос: «Если я стану христианином, не будет ли это слишком ограничивать и мою жизнь, подавлять мою личность?» Для многих людей церковь, в отличие от многоцветного, красочного спектакля, каким кажется им мир, выглядит как пожелтевшая черно–белая фотография. И эта проблема возникла не в двадцатом веке. Иоанн хочет, чтобы мы поняли, что Христос — единственный, на Кого мы должны стремиться быть похожими, только в Нем мы можем обрести подлинную свободу. Мы поймем это лучше, если сумеем уловить главное, а именно, разберемся, что значит «любить мир».

1. Привлекательность мира обманчива

В стихе 16 Иоанн разъясняет нам, что именно подразумевает он, говоря: «все, что в мире». Очевидно, он не имеет в виду ничего конкретного, например, деньги или какую–либо другую собственность, поскольку сами по себе они не являются безнравственными. С точки зрения нравственности они нейтральны, и дело не в них, а в нашем отношении к ним. «Мирские» качества, о которых говорится в этом стихе, фактически являются проявлением нашей внутренней реакции на то, что происходит вокруг нас. Несомненно, учение Священного Писания вскрывает корни всех основных проблем человеческого рода. Можно поместить человека в самую благоприятную, идеальную и естественную обстановку, и он тут же примется портить и загрязнять ее. И дело тут вовсе не в недостатке чего–либо, скорее всего, возникающие проблемы связаны с тем, что происходит в душе этого человека. Как говорит наш Господь Иисус, «…исходящее из человека оскверняет человека; ибо изнутри, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, безумство. Все это зло изнутри исходит, и оскверняет человека» (Мк. 7:20–23). Нет ничего удивительного в словах Марка Твена, который сказал, что человек — это всего лишь животное, способное краснеть от стыда, но только у него одного может возникнуть потребность сделать это! Очень важно понять, в чем суть проблемы. Однако многие христиане считают, что «мирское» — это всего лишь то, что делают люди, или места, которые они посещают. Иоанн хочет, чтобы мы поняли — воздействие мира на наши души неизмеримо глубже. Побудительные мотивы и отношения, рождаемые мыслями и желаниями, — вот что, в конечном счете, заставляет нас совершать те или иные поступки. Наши привязанности могут быть отданы либо миру, либо Богу. Невозможно любить и то, и другое.

Поразительной библейской иллюстрацией к сказанному является описание грехопадения Адама и Евы, когда они утратили состояние той первоначальной чистоты, с которой появились на свет (Быт. 3). В совершенной обстановке, окружавшей их, перед ними предстал искуситель со своими вкрадчивыми вопросами и сомнениями, которые, на самом деле, представляли собой выпад лично против Бога. «Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?» (ст. 1). Действительно ли Бог имел в виду то, что сказал? «Нет, не умрете» (ст. 4). Должны ли они, на самом деле, верить Ему? «Но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши» (стих 5). Каждый из этих вопросов или замечаний содержал в себе намек на то, что Богу доверять нельзя, равно как и полагаться на Его слово: Ему ничего не стоит изменить Свое мнение; Он лишает удовольствия; Ему нравится лишь запрещать и огорчать. Таким образом, настоящее искушение состояло в том, чтобы отбросить смирение и начать «жить».

Точно так же прельщает нас и мир. Он — не что иное, как приманка, которая притягивает и обманывает. Если мы будем жить независимо от Бога, то окажемся неспособными выполнить свое главное предназначение, ради которого мы и были созданы; наша душа останется закрыта для Бога. Представьте себе, что вашей золотой рыбке, плавающей кругами в аквариуме, надоело мириться с окружающей обстановкой. Вам вполне может прийти в голову мысль освободить ее и выпустить в более широкое пространство, например, на ковер в гостиной! Но такая свобода для нее губительна. Подобным же образом и человек, отвергающий Бога, умирает для тех духовных ценностей, без которых он не может считаться человеком. «И увидела жена, что дерево хорошо для пищи и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его, и ела; и дала также мужу своему, и он ел» (ст. 6).

Три причины заставили Еву поддаться искушению: плод казался способным удовлетворить ее аппетит — был хорош для пищи; ей было приятно смотреть на него; она надеялась с его помощью обрести знание, то есть стать значимей, чем была до сих пор. Иначе говоря, она хотела удовлетворить свое эго. С того момента, как Адам и Ева ослушались Бога, человеческий род впал в грех. Итак, следуя той же самой логике, Иоанн выдвигает на первый план три элемента искушения мира, которые дьявол использует для того, чтобы соблазнить нас и помешать свободно любить Бога всем сердцем, душой и разумом. Мир точно так же сначала манит, а затем обманывает нас.

Во–первых, Иоанн упоминает о похоти плоти — обо всем, что потворствует нашему аппетиту. Конечно, аппетит сам по себе не является злом; в самом деле, он дан Богом и необходим для продолжения человеческой жизни. Бог снабдил нас аппетитом не для того, чтобы посмеяться над нами или обмануть нас. Однако греховная природа человека часто требует такого уровня удовлетворения наших физических потребностей, который толкает нас к нарушению Божьих законов и к безудержной гонке за излишествами. Иоанн приложил все силы к тому, чтобы мы осознали, что невозможно одновременно любить Бога и жить подобным образом. Наше тело само по себе не зло, во всяком случае, не большее, чем весь остальной природный мир. Правда, некоторые христиане придерживались противоположной точки зрения, и, несмотря на то, что она была ошибочна, у них нашлось немало последователей. Но похоть, или, иначе говоря, развращенная природа человека, точно деспот, держит наше тело в плену, заставляя нас деградировать. Человек, управляемый своими страстями и потворствующий своим желаниям, не свободен; фактически, он пленник дьявола.

Представим, к примеру, алкоголика или наркомана. Страсть, завладевшая им, возникла не мгновенно. Она начиналась с того, что человек пил больше, чем следует, или с одной–двух пилюль. Тот, кто теперь сидит в тюрьме, никогда не стремился к саморазрушению, но вышедшая из–под контроля страсть завладела им. Или, например, тот, кто пренебрегает советом Бога в сексуальных отношениях, которые, как сказано в Священном Писании, возможны только между супругами. Считая, что именно такая позиция делает нас свободными, человек вовсе не стремится достигнуть более серьезных отношений. Радость случайного секса оказывается для него намного выше любой глубокой человеческой привязанностью; любовь воспринимается им как иллюзия, достойная лишь насмешки. И человек, движимый стремлением к естественности, свободе и красоте, не замечает как развивается его влечение, становясь все более жестоким и требовательным. Божьи законы попираются, постепенно это калечит, а потом и полностью уничтожает человека.

Нам необходимо понять, что мир (и стоящий за ним дьявол) никогда не выполняют своих обещаний. По существу, все, чем привлекает мир, — это обман. Вот почему мы не должны позволять отчаянию, возникшему из–за каких–то мирских неудач, разрывать нам сердце. Стремясь к тому, что мы называем мирской удачей, мы всего лишь действуем так же, как тот, кто пытается утолить жажду морской водой. Мы не утоляем своих желаний, а лишь встаем на путь, который не способен привести дитя Божье к жизни. Вот почему христианин должен учиться говорить «нет» искушениям.

Во–вторых, Иоанн упоминает о похоти очей. Здесь он обращает наше внимание на то, что является основным связующим звеном между «плотью» и окружающим миром. Он жил, точно так же, как и мы, в обществе, где распущенность и насилие часто воспринимались лишь как способ веселого времяпрепровождения. Для мира вообще характерно смотреть на все исключительно с точки зрения удовольствия, которое можно получить. В нашем обществе с его возросшими техническими возможностями эта тенденция достигает пугающих размеров. К примеру, порнография начинает вторгаться в жизнь семьи и доступна даже детям благодаря широкому распространению видео. Ясно, что такой образ жизни не подходит для христианина. Нельзя одновременно любить Бога и мир. Но это только один урок. Несомненно, Иоанн не зря упоминает о взгляде алчных глаз, который как бы говорит: «Я вижу это, я хочу это, я буду иметь это». Речь идет о том самом грехе, опираясь на который реклама средств массовой информации, обманывая людей, добивается баснословных прибылей. И поскольку христиане живут в обществе, где властвует потребительское отношение к жизни, мы должны постои и но следить за тем, чтобы алчность, которая является одной из основных черт этого мира, не стала также частью нашей с вами жизни.

В–третьих, Иоанн говорит о гордости житейской. )та фраза, по сути, содержит идею иллюзорности очарования мира, с его сосредоточенностью на материальных благах, погоня за которыми разрушает красоту человеческой личности и опустошает ее. И снова, критически анализируя свое поведение, мы не должны быть поверхностными, необходимо смотреть в корень проблемы. Бог богато одаривает нас всем необходимым, чтобы мы получали удовольствие от жизни; но к Его дарам мы должны относиться как управляющие, которым Хозяин доверил распоряжаться Своим имуществом и перед Которым, следовательно, мы в ответе. Мы не можем гордиться тем, что владеем этими дарами. Тем не менее, мы, христиане, часто бываем поглощены мирскими интересами. Наше беспокойство о материальных благах, общественном положении, имидже и других возможностях, которые мы, порой, боимся упустить, — все это проявления гордыни, свойственной человеку и не имеющей никакого отношения к Богу. Если человеком владеет страстное желание произвести впечатление, то в любом разговоре он никогда не упустит случая превознести самого себя и подчеркнуть, что его собеседник стоит хоть немного, но ниже его на общественной лестнице. Но такой подход к жизни не достоин христианина, скорее, он свойствен миру, который не способен дать человеку чувства полной удовлетворенности. Мир манит и обманывает. Вот почему каждый из нас все время должен быть настороже, внимательно контролировать все свои поступки и осознавать их последствия. Слишком часто, сталкиваясь с искушениями, мы говорим: «Что в этом плохого?» Но будучи христианами, мы на самом деле должны были бы задавать себе другой вопрос: «Правильно ли я поступаю?» (см. также 1 Кор. 6:12; 10:23).

Эта мысль позволяет нам перейти к вопросу (который затрагивает стих 17) об относительности всего, что происходит в мире. Обманчивые радости мира не только не способны дать удовлетворение, они преходящи. Как можем мы, наследники вечной жизни, сосредоточивать свои интересы на том, что столь быстротечно и ненадежно? Мы должны отдавать себе отчет в чрезвычайной хрупкости всего, что имеет отношение к миру. Люди, чья жизнь связана исключительно с миром, иногда перед смертью внезапно осознают, какой пустой и бесполезной она была, эта мысль путает их до глубины души. Миллионер, который посвятил всю свою жизнь погоне за деньгами, не сможет ничего унести с собой в могилу. Сколько бы ни карабкался карьерист вверх по общественной лестнице, он не достигнет вершины, потому что ее не существует. Девушка легкого поведения окончит свою жизнь так же, как опустившийся алкоголик. Чрезмерное увлечение работой отрывает человека от всего остального или даже ускоряет его уход из жизни. Зачем жить ради того, что проходит? Мы не должны забывать, что в конечном счете никто не вечен.

Итак, Иоанн добивается от нас, чтобы мы, размышляя о своей жизни, приняли достойное христиан решение. Если мы любим мир, то одновременно любить Отца мы не можем. Если мы связываем свою жизнь неразрывными узами исключительно с миром, мы сами выносим окончательный приговор, обрекая себя на распад вместе с ним. Этот выбор является частью наших человеческих возможностей. Иоанн настаивает, чтобы мы ответили на вопрос, кому на самом деле мы принадлежим: миру или Богу?

2. Четкая альтернатива

«Исполняющий волю Божию пребывает вовек» (ст. 17). Очевидно, по крайней мере, из написанного Иоанном, что исполнять волю Божью — значит любить Отца. Противопоставление предельно просто. Мир притягивает и заманивает очень многих людей. Они любят его и идут по жизни теми путями, которые он предлагает, в основном потому, что любят себя и любят доставлять себе удовольствия. Но на противоположной стороне стоит Бог, наш любящий небесный Отец, и с Ним — те, кто любят Его и повинуются Его воле. Мир и все, живущие ради него, пройдут. Отец и Его послушные дети пребудут вовек. Все, что нам может предложить сатана, — это страстные желания, которые никогда не будут удовлетворены. Бог совершенен, и Его воля нерушима. Приговор, вынесенный миру, и смерть ожидают всех тех, кто следует призывам мира. Детей Божьих ожидает вечная жизнь. Этот вызов, с которым каждый из нас сталкивается лицом к лицу, приводит либо к тому, что руководящим принципом нашей жизни становится стремление получать желаемое, либо к повиновению Божьей воле и участию в осуществлении Его замыслов. В этом и состоит различие между адом и небесами.

Нам необходимо также помнить, что если мы хотим попасть на небеса, стараемся исполнять волю Божью, то должны стремиться любить Бога настолько сильно, чтобы оказаться достойными предстать перед Ним. В Евангелии Иоанн прямо подводит нас к этой мысли, цитируя слова Самого Иисуса: «Вот дело Божие, чтобы все веровали в Того, Кого Он послал» (Ин. 6:29). Он никому не желает гибели, но призывает всех покаяться и уверовать в спасение во Христе, о котором сказано в Благой вести. Любя нас, Бог послал Своего Сына, чтобы Он, прожив безупречную жизнь, исполняя волю Отца, взял на Себя наш грех и нашу вину и искупил их ценой Своей жизни, тем самым победив этот мир. Мы не должны пассивно плыть по течению, дожидаясь, пока поток жизни доведет до того места, где Бог вынесет нам Свой приговор. Тот, кто поступает подобным образом, слишком сильно любит мир. Правильно будет, если мы осознаем, как сильно Бог любит нас, и полностью подчиним свою жизнь Иисусу Христу, нашему Господу. Только такая бескомпромиссная приверженность Богу содержит в себе истинную любовь, которую мы обязаны принести к Его стопам за все, что Он для нас сделал.

1 Послание Иоанна 2:18—23

7. Реальное представление о враге

18 Дети! последнее время. И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов, то мы и познаем из того, что последнее время. 19 Они вышли от нас, но не были наши; ибо, если бы они были наши, то остались бы с нами: но они вышли, и чрез то открылось, что не все наши.

20 Впрочем, вы имеете помазание от Святого и знаете все. 21 Я написал вам не потому, чтобы вы не знали истины, но потому, что вы знаете ее, равно как и то, что всякая ложь не от истины. 22 Кто лжец, если не тот, кто отвергает, что Иисус есть Христос? Это — антихрист, отвергающий Отца и Сына. 23 Всякий, отвергающий Сына, не имеет и Отца: а исповедующий Сына имеет и Отца.

Иоанн сознавал, что участвует в битве за правду. То же самое можно сказать и о нас. Если лжеучителя проявляют активность, христианская церковь должна быть способна нанести им сокрушительный удар. Если же церковь подражает окружающему миру, то под его влиянием она сама и ее миссия пойдут по тому же пути, который уготован миру. Все это преходящее. Это именно та трагедия, которую мы наблюдаем во многих церквах на протяжении всего нашего столетия. Церкви постепенно отходят от учения апостольского Евангелия, и все меньше и меньше людей собираются под их кровом. Если наше поколение евангельских христиан не станет жить и веровать в соответствии с Божьей правдой и, главное, передавать ее другим, то следующего поколения христиан может вообще не быть.

Часто мы лишь пожимаем плечами в ответ на эти предостережения, поскольку наша культура заражена релятивизмом[28]. Все люди вокруг говорят: «Совершенно неважно, во что верить, была бы искренность». Смысл этих слов состоит в том, что мы больше не верим в истину как таковую; не верим ни во что, выходящее за пределы реальности (не говоря уже о вере в кого–то!). Мы понимаем лишь то, что мы ничего не можем знать. Поскольку просвещение внесло в нашу современную жизнь интеллектуальную терпимость, христианам позволено верить в Бога, но вряд ли мы можем рассчитывать, что идеи христиан привлекут к себе внимание других. Это всего лишь одна из книг на полках идеологического супермаркета, к тому же слегка устаревшая для нашего времени, но, если вам нравится, вы можете купить ее. «Если, по–вашему, это стоящее дело, прекрасно, все мы во что–нибудь верим. Искренность прежде всего, не так ли?»

Однако кто был бы удовлетворен таким подходом в других областях жизни, где вопросы правильно или ошибочно, истинно или ложно имеют более очевидные драматические последствия? Предположим, вы с семьей совершаете загородную прогулку. Ваша маленькая дочь замечает сочные, манящие, красные ягоды. Они очень красивы, и она искренне верит в то, что они приятны на вкус и от них не может быть никакого вреда. Стали бы вы поощрять своего ребенка действовать в соответствии с ее искренней верой?

Можно быть искренним и в то же время заблуждаться. Сколько бы мы ни обманывали себя, говоря, что живем в мире, лишенном абсолютов, никто из нас не смог бы жить в таком мире. Наш мир и наша жизнь сами по себе имеют ограничения. В духовной сфере, так же, как и в физической, существует определенная структура реальности. Это значит, что одни наши верования истинны, а другие ложны. Например, закон тяготения будет действовать всегда, даже если кто–то «искренне» впадет в заблуждение и станет отрицать его. Апостол озабочен именно тем, чтобы научить нас отличать правду от лжи. Развивая тему стиха 17, где сказано, что «и мир проходит, и похоть его», Иоанн в стихе 18 говорит о последнем времени. Означают ли эти слова, что приближается возвращение Христа? На это в контексте указаний нет. Слова последнее время перекликаются с новозаветной фразой о «последних днях», где речь идет о периоде между первым и вторым пришествием Христа, или, точнее, между днем Пятидесятницы и возвращением Христа (о заключительном отрезке того времени, с которого, как считают некоторые, началась эпоха Евангелия и церкви). Если рассматривать историю с точки зрения божественной перспективы, предстоит произойти лишь одному судьбоносному событию, а именно — возвращению Христа уже как Царя и Судьи. Весь этот период отмечен враждебностью со стороны мира, иногда в форме проникновения в церковь лжеучений, вносящих смятение в умы, иногда в виде открытых гонений. Ближе к концу этого периода, в то время, которое можно было бы назвать последним из последних дней, противоборство этих антихристианских сил возрастает в предвидении завершающего появления Христа. Пока этот День не настал, христиане должны быть настороже, умея распознавать врага и противостоять его тактике.

1. Как распознавать антихристов

В стихе 18 сказано об антихристе и о многих антихристах. Иоанн — единственный среди авторов книг Библии использует это выражение (см. также 2:22, 4:3 и 2 Ин. 7), хотя Иисус Сам предостерегал Своих последователей от «лжехристов»: «Ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных» (Мф. 24:24). Павел также говорит о «человеке греха», который будет выдавать «себя за Бога» (2 Фес. 2:3–4) и объединит антихристианские силы перед возвращением Христа. Интерпретаторы расходятся во мнениях по поводу того, что конкретно тут имеется в виду, — особого рода личность или повсеместно распространившаяся идеология. Из Нового Завета ясно одно, что в каждом поколении антихристианские силы будут проявлять себя непримиримым противостоянием Христу и Его церкви.

Существуют, по крайней мере, две доминирующие идеи относительно того, что или кто обозначается термином антихрист. Первая представляет его как соперника Христа, претендующего на обладание всеми Его силами и возможностями. Вторая утверждает, что речь идет об оппозиции, сознательно выступающей против Иисуса, Его справедливости и правды. Таким образом, антихрист — это узурпатор, под всякими фальшивыми предлогами присваивающий себе положение, претендовать на которое у него нет никаких оснований, и оказывающий упорное сопротивление Тому, Кто по праву занимает это положение, то есть, Христу. Этот обман должен быть раскрыт, ему должны противостоять наша вера и наше поведение.

а. Вера (ст. 22–23)

Кто лжец, если не тот, кто отвергает, что Иисус есть Христос? Это антихрист, отвергающий Отца и Сына. Повторение слова «отвергает» («отвергающий») придает особую силу этому утверждению. Все зависит от веры в Иисуса. Если человек не верит в то, что Иисус из Назарета был и есть Христос, Сын Божий, посланный Отцом, значит, он (буквально) против Христа. Это значит, что ему недоступно и духовное общение с Богом–Отцом, поскольку он отвергает всю ту основу, на которой оно может осуществляться. Это очень важный критерий, он должен применяться по отношению к любому существующему религиозному учению.

Исторически именно это побудило христианскую церковь осуществлять свою миссию. Мы, христиане, не верим, что к свету ведут все пути. Все, отрицающие божественность Иисуса Христа, являются «антихристами». Это не значит, что в учениях, которым они следуют, не может быть никаких зерен истины или что мы должны начать против них новый ужасающий крестовый поход! Но это значит, что миллионы людей попали в сети неверных религиозных и идеологических учений и нуждаются в познании Божьей правды.

Церковь должна стоять на страже, зорко следя за теми, кто, находясь в ее собственных рядах, отрицает либо полноту человечности, либо полноту божественности Христа. Как правило, долго незаживающие раны наносят именно те раздоры, которые возникают внутри церкви. То, чего не сумел добиться Нерон своими гонениями, может сделать ересь. Отрицание второй ипостаси Троицы влечет за собой отрицание и первой. Это утверждение Иоанна, проводящее четкую грань между правдой и ложью, лежит в основе христианской доктрины. Не следует представлять себе доктрину как «холодное (или скучное) умствование» или как нечто, являющееся «исключительно результатом умственной деятельности». «Ложная доктрина есть ложь; она противоположна правде; и никакое количество предполагаемого благочестивого опыта не может заменить ее»[29]. Говард Маршалл со свойственной ему проницательностью подтверждает ту же мысль: «Низводить Иисуса до положения простого человека или допускать, что Он служил временным пристанищем для некоей божественной силы, вселившейся в Него, — значит подрубать самый корень христианства»[30].

Стих 23 еще более категоричен. Всякий, не верящий в Сына, «не имеет и Отца». Иисус сказал о Себе: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня» (Ин. 14:6). Этот путь может быть отвергнут, но другого не существует. Просто верить в одного Бога — значит не верить вообще. Библейский Бог триедин. Существует только один истинный Бог, являющийся Отцом Господа нашего Иисуса Христа. Не познав Сына, мы не можем познать Отца. Конечно же, тем, кто отрицает это, ничто не мешает в рассуждениях употреблять слово «Бог», но они не могут знать, Кто Он на самом деле.

б. Наше поведение (ст. 19)

Антихристы, как правило, сторонятся тех, кто придерживается ортодоксальной христианской доктрины. Они крайне опасны, потому что появляются внутри самой церкви, и проходит достаточно много времени, прежде чем их сущность становится очевидной для всех. Вспомним хотя бы о современных сектах и экстремистских группировках, которые наносят так много вреда христианскому служению. Их отступничество доказывает (Иоанн обращает на это особое внимание), что это не просто сбитые с толку, невежественные христиане; они столь энергично противятся правде, они не могут сосуществовать рядом с мощным библейским учением. Поведение подтверждает их еретические взгляды. Конечно, это не означает, что все, покидающие церковь, — антихристы; но будьте внимательны, если появляется группа, которая устраивает тайные сборища, считает себя элитной, стоящей ближе к Богу, и претендует на более глубокое религиозное понимание и опыт по сравнению с другими христианами. Вначале их сомнения и вопросы будут просто лишать верующих душевного равновесия, и пройдет немало времени, прежде чем их заблуждения станут понятны всем. Если отрицаются основные истины веры, утрачивается и тяга к общению с другими христианами.

2. Как противодействовать антихристам

Недостаточно только лишь распознать неправильные взгляды, необходимо противодействовать им, непоколебимо придерживаясь правды и живя в соответствии с ней; мы должны не просто поверить в нее умом, но принять всей душой. Нужно, чтобы Божья правда занимала такое же место в нашей жизни, какое занимает сердце в работе организма; ее «пульсацией» должно определяться все. Джон Беньян, автор книги «Путешествие пилигрима», сказал, что сама Его кровь была «Библией»; образно говоря, если разрезать Христа, из Его вен хлынула бы Библия. Примерно таким же должен быть уровень приверженности Божьей правде со стороны преданных Ему людей, чтобы они могли эффективно бороться с антихристом и нанести ему поражение. Слова Иоанна в стихе 20, подтверждают это: «Впрочем, вы… знаете все». Несколько раз в последующих стихах Иоанн возвращается к этой мысли (2:27, «Впрочем, … вы не имеете нужды, чтобы кто учил вас»; 3:2, «Знаем только…»; 3:5, «И вы знаете…»). Мир с его завораживающим обманом и лжеучителя с их вводящими в заблуждение доктринами и стилем жизни могут легко поймать Божьих детей в свои сети и помешать им применять на практике Божью правду, впрочем… Стихи 19 и 21 учат, как противостоять антихристам и одержать победу над ними, быть стойкими в вере и во внешних ее проявлениях.

а. Вера (ст. 20–21)

Впрочем, вы имеете помазание. В этом стихе употреблено греческое слово chrisma. Христос — Помазанный, дал chrisma каждому, кто верит в Него. Это всех нас делает christoi, помазанными, или, иначе говоря, христианами. Как напоминает нам Павел в Послании к Ефесянам 4:7–8, «каждому же из нас дана благодать по мере дара Христова. Посему и сказано (здесь Павел цитирует 1с. 67:19): «восшед на высоту, пленил плен и дал дары человекам». На всех в этом мире распространяется дар восшедшего на высоту Христа — Дух Святой, Чье величие служение состоит в том, чтобы наставлять детей Божьих «на всякую истину» (Ин. 16:13) с помощью свидетельств Апостолов. Каждый христианин знает истину, потому что без этого знания он не может быть христианином. То, что мы знаем ее, объясняется воздействием исключительно дара Божьей благодати, проявленного с помощью Святого Духа. Иоанн хочет сказать нам, что даже самый неопытный христианин, находящийся в стадии «раннего детства» в вере, понимает достаточно, для того чтобы отличить правду от лжи. Следовательно, в стихе 21 акцент делается на том, насколько важно придерживаться уже известного, не поддаваясь никаким новым спекулятивным теориям или учениям, фактически отрицающим саму сущность веры. Даже когда нас одолевают сомнения, недопустимо поддаваться им. Ответ на них кроется в самой истине даже больше, чем в вере. Вера может являться результатом субъективного опыта, в то время как истина представляет собой объективную реальность, проявляющуюся вне ее самой. На самом деле, мы могли бы даже оказаться достаточно глупы для того, чтобы вовсе не верить! Но и в этом случае нам следовало бы скорее усомниться в своих сомнениях, чем в Божьей правде.

б. Поведение (ст. 19)

Нужно приложить все усилия к тому, чтобы продолжать и развивать общение с другими христианами. Мы нужны друг другу, не только для того, чтобы поднимать наше слабеющее моральное состояние, необходимо оказывать поддержку и в более серьезных проблемах. Принадлежа Христу, мы принадлежим и Его людям; признаком этой принадлежности является то, что мы находимся рядом с ними. Когда возникает ощущение, что наши друзья–христиане не понимают нас, когда появляется какое–нибудь новое волнующее учение или переживание, сулящее желанное облегчение, тогда–то нам и необходимы Божьи люди. В конечном счете, проявляя преданность, мы тем самым доказываем реальность нашей любви.

Наше время очень опасно. Действует множество враждебных сил. Предмет нашей веры имеет очень большое значение, равно как и наше общение с другими христианами. Мы должны реально воспринимать нашего врага и доверять только Спасителю. Давайте предоставим последнее слово в этом вопросе Апостолу Петру: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить; противостойте ему твердою верою, зная, что такие же страдания случаются и с братьями вашими в мире» (1 Пет. 5:8–9).

1 Послание Иоанна 2:24–29

8. Продолжайте следовать путем христианина

24 Итак, что вы слышали от начала, то и да пребывает в вас; если пребудет в вас то, что вы слышали от начала, то и вы пребудете в Сыне и в Отце. 25 Обетование же, которое Он обещал нам, есть жизнь вечная.

26 Это я написал вам об обольщающих вас. 27 Впрочем, помазание, которое вы получили от Него, в вас пребывает, и вы не имеете нужды, чтобы кто учил вас; но как самое сие помазание учит вас всему, и оно истинно и неложно, то, чему оно научило вас, в том пребывайте.

28 Итак, дети, пребывайте в Нем, чтобы, когда Он явится, иметь нам дерзновение и не постыдиться пред Ним в пришествии Его.

29 Если вы знаете, что Он праведник, знайте и то, что всякий, делающий правду, рожден от Него.

Каждый, кто когда–либо пробовал писать книгу, знает, что одно дело начать ее, но совсем другое — закончить. В промежутке между тем и другим бывают моменты, когда завершение (или даже продолжение!) кажется самым невероятным из всех возможных исходов. В такие минуты важно упорно идти тем же путем, повторяя в качестве девиза: «Продолжать работу и не сдаваться». В нашей христианской жизни мы все имеем подобный опыт. Мы пережили трепет начала и, подобно пилигриму Беньяна, скинули с плеч бремя греха и вины, похоронив его навсегда. И вот тут нередко бывают периоды, когда мы с трудом бредем по жизни, когда на повестку дня ставится вопрос постоянной самодисциплины, когда «мы должны быть особенно внимательны к слышанному, чтобы не отпасть» (Евр. 2:1). Картина достаточно выразительна. Вам остается взять себя в руки, либо вы сорветесь с якоря и беспощадное течение унесет вас от обретенного причала к чужим, вероломным скалам.

Как выполнить свое намерение продолжать следовать путем христианина? Никакого «автопилота» для этого не существует. Как сказано в одном из церковных гимнов: «Я вижу ослепляющие зрелища, я слышу заманчивые звуки». Как удостовериться в том, что под влиянием бойких болтунов или вкрадчивых советчиков я не свернул в тупик, что на самом деле я следую в направлении, предназначенном мне Христом, и Его намерения относительно моей жизни выполняются? Обо всем этом и говорится в тех стихах, которые мы рассматриваем.

1. Пусть Божья правда пребывает в вас (ст. 24–25)

Стих 24 в греческом тексте начинается со слова вы, этим подчеркивается контраст со стихами 22 и 23, где говорится о лжецах, отрицающих, что Иисус есть Христос. Благодать Божья уже отделила нас от этих людей, выведя из тьмы к свету и даровав новое рождение. Производить это разделение не наша задача, мы должны лишь радоваться ему и поддерживать его. Шесть раз в рассматриваемых шести стихах Иоанн употребляет в той или иной форме глагол, который переводится в разных версиях по–разному — пребывать, сохраняться или оставаться. Иоанну нравится этот глагол; он означает «занимать неизменную позицию» или «находиться в одном и том же месте». Если мы хотим продолжать жить как христиане, духовно возрастать, то истина Бога во Христе и Его Слово будут всегда занимать в нашем сознании и сердце главное место.

Это вовсе не означает, что нам нужно усвоить какую–то новую истину. Новизна сама по себе может оказаться опасной ловушкой. Правильнее было бы сказать, что мы должны глубже вникнуть и полнее применять на практике те великие истины, которые осознали в начале своего христианского опыта (от начала). Многие из нас, современных христиан, тратят сравнительно мало времени на то, чтобы предоставить возможность величественным истинам нашей веры проникнуть глубоко в сознание. Мы не жалеем времени на разговоры о нашем опыте христианской жизни, но не уделяем достаточно внимания таким вопросам, как свойства Бога, личность Христа, Его искупляющая смерть, Его жизнь после воскресения, суть и деятельность Святого Духа, а также — наша всеобщая человеческая греховность, благодать Божья, данная во спасении, процесс изменения личности, приближающий наше уподобление Христу (очищение от порока), и надежда на то, что мы разделим с Богом Его славу. Эти истины — реальность жизни, не зависящая от нас, но они должны постоянно присутствовать в сознании и управлять нашими желаниями. Как дети, мы должны питаться «молочной пищей», прежде чем нам станет доступна «твердая»; но во всех случаях этой «пищей» должна быть истина Божья, только тогда мы сможем, будучи христианами, духовно возрастать.

Мы говорим: «Упражнение позволяет достичь совершенства». Я наблюдаю это (и слышу!), когда мои дети упражняются на пианино и тромбоне. Если вы хотите достигнуть успеха в игре в теннис, вы должны тренироваться, отрабатывая взмах и подачу, чтобы это умение было частью вас самих, стало автоматическим, иначе говоря, вошло в привычку. Почему мы не понимаем, что все сказанное применимо и к жизни христианина? Если мы не будем жалеть времени и позволим Божьему Слову совершать свою работу, глубоко проникая в нашу жизнь, то «пребудем в Боге». Самьюэл не раз повторял: «Дух Божий использует Слово Божье, чтобы создать детей Божьих».

Каждый из нас может найти в этом Слове то, что важно лично для него. Во время визита в Северную Ирландию я слышал об одном молодом человеке, который отбывал долгий срок наказания за террористические преступления и участие в акциях «грязного протеста». Единственной вещью, которую ему позволили иметь в тюремной камере, была Библия. Он проводил время, читая ее, но ничего не понимал и поэтому попросил, чтобы ему позволили увидеться с тюремным священником. Священник объяснил, что нужно просить Бога и Святого Духа открыть «духовные очи». Заключенный так и поступил. Спустя недолгое время произошло его второе рождение, он перестал протестовать против своего заключения и начал духовно возрастать. Слово Божье сблизило его со Христом, с Ним он и пребывает.

То, что Он обещал нам, есть жизнь вечная (ст. 25). Мы знаем, что вся полнота счастья ожидает нас по ту сторону мира. Исаак Уоттс был прав, когда пел: «Люди благодати обрели славу, начало которой положено на земле». Вечная жизнь начинается здесь и сейчас, когда Святой Дух приходит, чтобы поселиться в душе вновь родившегося христианина и возродить его к новой жизни в Боге. Мы можем познать Бога, а не только получить представление о том, что Он существует. Мы вступаем в личное общение с Ним, опираясь на веру, которая объединила нас навсегда. Уже сейчас мы частично обладаем нашим будущим наследием. Чтобы пребывать в Боге, углубляя наше знание и любовь к Нему и становясь христианами, которые приносят много пользы Божьему делу, важно, чтобы Его правда стала главным стремлением нашей жизни. Мы всегда будем чувствовать потребность обращаться к Его Слову, подобно тому, как ежедневно нам требуется пища. Чем больше мы будем возрастать, тем больше будет эта потребность. Для большинства из нас еда не является самоцелью; она позволяет эффективно проживать наши дни и выполнять свое дело. Легкость ее приготовления, приятный вкус и внешний вид значат меньше, чем то, что мы поглощаем и усваиваем, когда в этом возникает необходимость.

2. Пусть Божье помазание учит вас (ст. 26–27)

И снова здесь подчеркивается контраст между фальшивой и подлинной верой, между ложью и истиной. Лжеучителя, обольщая христиан, стараются сбить их с истинного пути, переманить на свою сторону и втянуть в свою клику. Честолюбивые устремления лжеучителей в наше время толкают их к созданию своих маленьких «империй», каждая из которых стоит особняком по отношению к остальным. Греческое слово, переведенное как обольщающие, образовано от глагола planao, что значит «вводить в заблуждение», и созвучно слову «планета». Греки противопоставляли планеты, которые перемещаются по небу, то есть, «блуждают», звездам, чье положение на небосводе остается неизменным. Процветающие секты и культы двадцатого века извлекают немалую выгоду, вводя в заблуждение и обманывая колеблющихся христиан. Для этого они используют свои, рассчитанные на эффект заявления и искусно выстроенные теории. Средство от этой болезни не просто «Истина» как абсолют, как нечто самодовлеющее, стоящее вне нас, а прежде всего умение понять, что Истина — в душе.

Вот почему мы зависим от Божьего помазания (ст. 27). Помазание, получаемое царем или священником, в Ветхом Завете было символом благодати Божьей, которая, излившись на человека, обеспечивала выполнение им своей задачи или осуществление служения. По мнению Иоанна, Новый Завет — это та же самая благодать, изливаемая Святым Духом на каждого из спасенных Божьих людей и дающая христианам возможность жить в истине. Своим первоначальным пониманием Евангелия и ответной реакцией на него мы обязаны Святому Духу, равно как и дальнейшим возрастанием во Христе, которое приходит от Него же через Божью правду. «Противоядием, которое не позволит нам попасть под влияние ложных идей, касающихся христианской веры, может быть лишь одно — стойко придерживаться христианской истины, которую мы усвоили с самого начала. Она была дана нам в свидетельствах Апостолов, и помазание, полученное от Святого Духа, помогает этой истине укорениться в наших сердцах»[31].

Утверждение Иоанна о том, что вы не имеете нужды, чтобы кто учил вас (ст. 27), на первый взгляд, противоречит сказанному выше. Однако, если бы он подразумевал, что те, к кому он обращается, не нуждаются в учении, вряд ли он вообще взялся бы писать свое Послание! Он уже упоминал (ст. 21), что пишет к тем, кто знает истину, но все еще нуждается в учении. Здесь он лишь хочет сказать, что, поскольку каждый верующий имеет такого божественного учителя, как Дух Святой, нам не нужны никакие дополнительные тайные «знания», о которых твердят руководители гностических сект. Свидетельства Апостолов, собранные в Новом Завете, представляют собой превосходное «пособие» для обучения. Имея в руках Божье Слово, а в сердце — Святого Духа, мы не нуждаемся больше ни в чем для того, чтобы понимать истину и возрастать во Христе. Чему оно научило вас, в том пребывайте. Благодаря Духу Святому истина жива, и мы всегда можем открыть в ней для себя что–то новое, свежее. Она возрождает и обновляет наш духовный опыт, учит всему необходимому и помогает тем, кто повинуется Богу, обрести искреннюю, глубокую веру. Главная задача Святого Духа состоит в том, чтобы для каждого из нас Иисус стал реальным и бесконечно дорогим (Ин. 16:14), потому что это единственный способ пребывать в Нем.

3. Пусть Христос станет основой вашей жизни (ст. 28–29)

Как только мы начинаем осознавать, что секрет христианской стойкости заключается в наших отношениях с Христом, нам тут же приходит на память притча, рассказанная нашим Господом, в которой речь идет о виноградной лозе и ее ветвях (Ин. 15). Существует органическая связь между стеблем и ветвью, дающая возможность растению плодоносить. Сказанное относится и к каждому христианину. «Я есмь Лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15:5). Это единственный способ оставаться христианами и приносить «много плода», тем самым осуществляя Божье намерение относительно нашей жизни. Если этот «мир проходит» (ст. 17) и если сейчас «последнее время» (ст. 18), то нам больше, чем кому бы то ни было из живущих на земле, необходимо отчетливо представлять себе, что ждет нас в будущем. Господь наш Иисус намерен прийти вновь, и мы встретим Его появление с радостью или стыдом, с раскаянием или надеждой. Велико желание Иоанна, чтобы его «дети» могли иметь «дерзновение [это слово означает возможность встретиться с радостью и свободой, без страха] и не постыдиться пред Ним». Возможно, здесь игра слов. Божьи дети должны иметь parresia (дерзновение) при parousia (появлении) Христа. Это произойдет только в том случае, если мы пребываем в Нем; но достичь этого можно, лишь живя каждый день в соответствии со своими христианскими убеждениями. Может быть, наше отношение к Христу, позволит иметь хотя бы некоторое представление о том, готовы ли мы к встрече с Ним.

Эта мысль подводит нас к стиху 29, в котором Иоанн выдвигает на первый план результат нашего искреннего пребывания во Христе, проявляющегося уже сейчас. Если я пребываю во Христе и неразрывно связан с Ним, как ветвь со стеблем виноградной лозы, то жизнь Христа течет через меня, порождая плоды святости, благодаря которым я уподобляюсь Ему. Всякий праведник на самом деле подобен Христу. Когда Павел в Послании к Галатам 5:22–23 перечисляет плоды Святого Духа, перед нами предстает образ Самого Христа, Который все эти плоды нес в Себе. Он — праведник; мы знаем, что это непреложный факт. Если я пребываю в Нем, а Он — во мне, то отсюда логически вытекает, что и моя жизнь все в большей и большей степени становится праведной. Праведность является основой наших отношений с Богом, это основная гарантия их существования. Всякий, делающий правду, рожден от Него. Вот почему знание истины, о которой говорится в начале стиха, логически обосновывает понимание того, что изложено во второй его части. И как бы подводя итог всему сказанному, Иоанн напоминает нам, что суть христианского опыта состоит в том, чтобы быть рожденными от Него. От кого? От Отца или от Христа? Нигде больше во всей Библии не упоминается о христианах как о сыновьях Христа; мы — Его братья, но не сыновья (Евр. 2:11). Тем не менее, праведность, о которой мы знаем (об этом говорится в первой части стиха), должна быть отнесена именно к Иисусу, поскольку только о Его жизни у нас есть сведения. Вот почему рассматриваемое местоимение должно обозначать Христа. Но разве не соответствует такая характеристика всему богословскому подходу Иоанна? Он никогда не думал о Боге и Его отношении к человеку в отрыве от Христа. И он никогда не представлял себе человеческую природу Христа в отрыве от Его божественной сути. Эти две стороны Его натуры полностью и совершенно взаимосвязаны. Вот «знание», на котором основана вера. Подобно Сыну, Который всегда исполнял волю Отца, мы должны постоянно стремиться радовать Отца, это и будет признаком нашей новой жизни.

Действующая сила исходит от Христа, но ее реализация зависит от нас, при условии, что день за днем мы обращаемся к Его безграничным источникам. Каждый из нас, пребывая во Христе, может иметь надежду, что с Божьей помощью никогда не сойдет с праведного пути.

1 Послание Иоанна 3:1—6

9. Жизнь в семье Божьей

1 Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими. Мир потому не знает нас, что не познал Его. 2 Возлюбленные! мы теперь дети Божий; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть. 3 И всякий, имеющий сию надежду на Него, очищает себя, так как Он чист.

4 Всякий, делающий грех, делает и беззаконие; и грех есть беззаконие. 5 И вы знаете, что Он явился для того, чтобы взять грехи наши, и что в Нем нет греха. 6 Всякий, пребывающий в Нем, не согрешает; всякий согрешающий не видел Его и не познал Его.

Бог предусмотрителен, и одним из проявлений этого является то, что мы не можем выбирать своих родителей. Тем, какие мы есть — и по складу характера, и внешне, — мы обязаны им. Нередко мы бываем недовольны этим даром, считая, что кое–что могло бы быть и получше — нос чуть–чуть покороче, характер немного поспокойнее, телосложение не такое плотное. Но суть дела в том, что не в нашей власти избежать сходства со своими родителями. Именно оно является доказательством наших родственных взаимоотношений. В то же время приятно осознавать, даже в отношении полученного нами генетического наследия, что за всеми этими связями и зависимостями проглядывает верховенство Божьей воли, как это было с царем Давидом. В одном из своих великих псалмов славы он подтверждает эту мысль, обращаясь к Богу со словами: «Ты устроил внутренности мои, и соткал меня во чреве матери моей… в Твоей книге записаны все дни, для меня назначенные, когда ни одного из них еще не было» (Пс. 138:13,16).

То, что совершенно неоспоримо в вопросе физической наследственности, Иоанн сейчас рассматривает с точки зрения духовного родства с нашим небесным Отцом. Равным образом и в этой сфере сходство является доказательством родственных взаимоотношений. Если мы говорим, что мы' Божьи дети («рожденные от Него», 2:29), то должны доказать это своим благочестием. Давайте на практике учиться у Иоанна тому, что под этим подразумевается.

1. Полные любви взаимоотношения с Отцом (ст. 1–2)

Иоанн вновь обращается к своим читателям, называя их «Возлюбленные» (agapetoi, ст. 2), то есть те, кого он любит той же любовью, какую Бог проявляет по отношению к нему. Это наиболее подходящее здесь слово, поскольку мы, как христиане, уже рождены заново, божественная любовь излилась на нас и все, что она влечет за собой, уже совершено в душах Божьих людей. Иоанн хочет, чтобы мы осознали, насколько agape (божественная любовь) отличается от какой–либо другой любви. Неслучайно стих 1 начинается со слова «смотрите». Смысл этого призыва состоит в том, что отнюдь не просто понять, какая это особенная, необыкновенная любовь. Иоанн дает нам время разобраться в этом, иначе божественная любовь не сможет проникнуть в самые глубины нашего существа. Иоанн хочет, чтобы у нас перехватило дыхание, чтобы мы были удивлены и от изумления воскликнули: «Что же это за любовь?» Когда Иоанн говорит: «Смотрите, какую любовь дал нам Отец…», он использует греческое слово potapos (какую). Это слово первоначально имело смысл: «из какой страны?»; оно выражает удивление при встрече с чем–то необычным, с чем мы никогда до сих пор не имели дела.

Это же слово мы находим в Евангелии от Матфея 8:27, когда ученики Иисуса, пораженные Его могуществом, позволившим Ему усмирить бурю в Галилее, воскликнули: «Кто Этот, что ветры и море повинуются Ему?» Иисус отличается от всех, с кем нам когда–либо приходилось сталкиваться прежде. То же самое можно сказать и о любви, которую «дал нам Отец».

Эта любовь творит чудеса. Силой этой любви Бог превращает людей (эти в высшей степени несовершенные создания) в Своих детей; Его любовь щедро и обильно изливается даже на тех, кто совершенно ее не заслуживает. Если мы сопоставим свой грех со святостью Бога, распространяющейся на всех без исключения, то хотя бы в какой–то степени поймем благоговейное изумление Иоанна перед этой великой любовью и его непреходящее беспокойство за людей. Да, мы далеки от совершенства, но все же любовь Бога способна преобразить тех, кто сопротивляется и бунтует, сделав их детьми, принадлежащими Его семье. Он не только дает нам Свое имя (… чтобы нам называться детьми Божиими, ст. 1), мы и в самом деле становимся Его детьми (мы теперь дети Божий, ст. 2). Он как бы усыновляет нас. Это не скучные размышления, не простая выдумка, а вечная реальность.

Чтобы правильно понять эту идею, необходимо вспомнить о том, что этот выбор целиком и полностью принадлежит Отцу и объясняется исключительно Его природой, в основе которой лежит любовь. В нашем понимании, усыновление — это правовой акт, согласно которому человек берет в свою семью ребенка, не являющегося его собственным и не имеющего права находиться в его семье. Это делается для того, чтобы ребенок получил все те преимущества, которыми обладают собственные дети. Согласно римским законам, так же, как и нашим, усыновленный ребенок приравнивается во всех правах и привилегиях к детям, рожденным в семье. Чем может руководствоваться человек, решаясь на этот шаг, потенциально влекущий за собой значительные расходы и хлопоты? Возможны разные причины. Например, ребенок может быть очень мил. Или жива еще старая дружба, связывающая человека, который усыновляет ребенка, с его настоящими родителями. Но основной мотив — сострадание, сочувствие и любовь. Жертвенная любовь. Так же и Бог «послал Сына Своего (Единородного), Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление» (Гал. 4:4–5). Но в нас нет ничего «милого» или хотя бы достойного этой любви. Бог сделал Свой выбор — Он любит нас, потому что Он есть любовь. Так было всегда. Согласно Ветхому Завету, именно таким подходом руководствовался Бог в Своих действиях в отношении Израиля, напоминая его людям устами Моисея: «Не потому, чтобы вы были многочисленнее всех народов, принял вас Господь… Но потому, что любит вас» (Втор. 7:7–8). Каждый христианин знает, что это та самая любовь, которая пришла через Иисуса Христа, освободила от греха и ввела нас в семью Божью. Можно ли выразить наше изумление и благодарность более ярко, чем это сделал Самьюэл Кроссман три столетия назад? Он писал;

Я пою о любви неизведанной, Любви Спасителя ко мне. Эта любовь к тем, Кто сам неспособен любить, Открыла всему миру, что И они могут быть прекрасны. О, кто я такой, что ради меня Господь должен был пожертвовать Своей бренной плотью и умереть?

Я думаю, именно безусловность и безграничность этой любви не позволяет нам, людям, с легкостью поверить в то, что она вообще возможна. Многие христиане, с которыми я встречался, никогда не испытывали ничего подобного в своих взаимоотношениях с близкими людьми. В детстве им внушали, что любовь родителей нужно заслужить, подчиняясь предписаниям и оправдывая их ожидания. Но, поскольку совершенства не существует, их поведение и успехи никогда не были настолько безупречны, чтобы они могли быть уверенными в благосклонном отношении родителей. Я вспоминаю своего друга, с которым мы вместе учились. Успешно сдав экзамены, он позвонил отцу, чтобы рассказать об этом, и услышал в ответ: «Прекрасно. Значит, мы по–прежнему можем оставаться друзьями». Такое отношение глубоко проникает в наши мысли и чувства; взрослея, мы с легкостью переносим эти укоренившиеся в нас стереотипы на свои взаимоотношения с Богом, полагая, что они строятся по тому же принципу.

На свете есть немало христиан, которым никак не удается поверить, что щедрая любовь Бога относится и к ним лично. Они стараются вести себя как можно достойнее, желая тем самым убедить Бога, что заслуживают Его любовь, и совершенно не замечают, как сильно Господь уже любит их. Вот почему они постоянно взваливают на себя все новую и новую однообразную работу, связанную с христианской деятельностью, постоянно стремятся убедить самих себя и окружающих, будто проявляют достаточно доброты и прочих ценных качеств, чтобы Бог принял их. Нужно стараться изо всех сил, так они полагают, и тогда, вне всякого сомнения, Бог благословит нас.

На самом деле, думая так, мы извращаем само понятие Божьей благодати, заменяя его своеобразной «религией» труда, и то, что должно приносить радость, вначале воспринимается как долг, а позднее как тяжелая, скучная обязанность. Во всяком случае, Божья благодать ни в коей мере не обусловлена тем, что мы можем на этой неделе поставить себе «+» за поведение, достойное христианина. Тем не менее, такое отношение со стороны Бога вовсе не означает, что Он балует нас или недостаточно требователен в вопросах нашего служения Ему, и тем более, что Его не беспокоят наши промахи и слабости. Бог слишком сильно любит нас, чтобы позволить нам это! Но эта Отчая любовь совершенна в своем сострадании и понимании, она в точности соответствует особенностям личности «ребенка» и его индивидуальным потребностям.

Сделав нас Своими детьми, Бог хочет, чтобы со временем мы вошли в Его небесную семью. …Еще не открылось, что будем [не стало очевидным]. Знаем только, что … будем подобны Ему (ст. 2). Именно в этот процесс Бог стремится вовлечь уже сейчас каждого из Своих детей. Он прикладывает все усилия к тому, чтобы мы старались быть как можно более похожими на Его возлюбленного Сына; нам не нужно пытаться заработать Его любовь, даже если мы в состоянии сделать это. Она уже дана нам. Бог установил с нами родственные отношения, и, по мере того как мы пребываем в этой близости с Ним, наше семейное сходство возрастает.

Необходимо время от времени приостанавливать свою деятельную христианскую жизнь, чтобы честно оценить, какая доля наших трудов является проявлением любви к Богу, а какая происходит от желания произвести впечатление (кстати, наличие такого желания говорит о существенной неуверенности в себе) или объясняется влиянием со стороны той группы людей, к которой мы принадлежим. Нужно почаще напоминать себе, что главное в нашей жизни — это основанные на любви, родственные отношения с нашим Отцом. Это несравненно важнее, чем все наши труды. Уверенность приходит вместе с пониманием, что положение нежно любимых Божьих детей зависит не от нашей деятельности, а исключительно от благодати, которая является результатом Его собственного выбора. Наш любящий Отец хочет сделать все, чтобы уникальный духовный потенциал каждого из Его детей оказался полностью раскрыт, чтобы мы стали подобны Иисусу.

Эта уверенность повлечет за собой два практических результата (Иоанн упоминает о них в этих стихах): поможет нам овладеть теми вопросами веры, которых мы пока не способны постичь, а также поможет нам преодолевать враждебность мира. Есть такие аспекты Божьей истины, которые сейчас закрыты для нашего понимания, и в задачу нашего ученичества не входит исследовать их, опираясь на силу собственного воображения. «Сокрытое принадлежит Господу, Богу нашему, а открытое нам и сынам нашим до века» (Втор. 29:29). Нам неизвестны все подробности того, что ожидает нас на небесах, и нам не нужно этого знать. Мы не знаем, каким образом восстанет из праха наше тело после воскрешения и как оно будет выглядеть. Это откроется, когда Христос придет за нами. Сейчас нам необходимо знать, что Он появится снова и нам предстоит увидеть Его, как Он есть; в это мгновение, благодаря все той же благодати, которая сделала нас Его детьми, мы уподобимся Ему. Это то самое мгновение, когда завершится процесс, начавшийся в момент первой нашей встречи с Христом. Дети Божьи возродятся к новой жизни, и образ Бога в полной мере проявится в них.

Убежденность в том, что все случится именно так, является очень важной составной частью нашей жизни во Христе в окружении враждебного мира, гонения со стороны которого должны привести нас лишь к еще большей убежденности в своей правоте. Мир потому не знает нас, что не познал Его (ст. 1). Конечно, в некотором смысле мир знает нас. Он знает, что мы есть, точно так же, как знал о существовании Христа в годы Его служения на земле. Не знает он лишь того, что на самом деле христиане — это дети Божьи. У мира нет ни малейшего представления об основанных на любви взаимоотношениях, которые проявляются в ежедневном общении Господа с Его людьми. Эта идея воспринимается как иллюзия. Мы не должны рассчитывать на то, что мир захочет понять это.

Если мы обратимся к рассказу о служении Христа, то увидим, что было немало случаев, когда Он пользовался удивительной популярностью, когда Его слова привлекали множество людей. Однако истинной причиной, по которой люди следовали за Христом, было лишь желание и надежда что–то получить от Него. Только несколько человек остались с Ним до конца. И хотя казалось, что толпы народа готовы понять Его, «Иисус не вверял Себя им, потому что знал всех» (Ин. 2:24). Во время Своего служения в Иерусалиме Он бросил вызов толпе, собравшейся в храме: «… и знаете Меня, и знаете, откуда Я; и Я пришел не Сам от Себя, но истинен Пославший Меня, Которого вы не знаете» (Ин. 6:28). Мир неверующих способен иметь лишь искаженные понятия и представления о небесном Отце и Его детях. Вот почему не стоит удивляться, когда средства массовой информации говорят о библейском Евангелии как о чем–то устаревшем, неоригинальном и скучном. Конечно, мы не должны упускать возможности всеми доступными средствами способствовать тому, чтобы как можно больше людей узнало о Христе. Однако не следует ожидать, что это будет воспринято, как одна из последних сногсшибательных новостей или как те сообщения, которые помещают на первых полосах газет. Мир не знает.

Мы должны помнить о том, что мир конечен. История достигнет своего кульминационного момента, когда Христос появится снова. Этот факт содержит в себе и огромную надежду, и великий стимул. Принц Уэльский, наследник английского престола, еще не заняв его, живет, руководствуясь тем, что когда–то это случится. Пока еще он не обладает тем наследием, которое его ожидает, но вся его жизнь, и в прошлом, и в настоящем, подчинена будущему служению. То же самое в духовном смысле можно сказать про каждого из нас. В один прекрасный день мы изменимся и станем подобны Иисусу. Между тем, мы и сейчас обладаем привилегиями, которые даны нам через благодать Божью как Его усыновленным детям. Мы знаем, что в Тот День нам не нужно будет ничего бояться («дерзновение») и ничего скрывать («стыдиться», 2:28). Понимание того, что нас ожидает в будущем, дает нам «дерзновение» надеяться на это. Но это ни в коем случае не должно порождать в христианах чувство самодовольства. Мы лишь стремимся делать все возможное, чтобы быть достойными нашего сегодняшнего статуса и будущего. Эта мысль подводит нас к следующим стихам.

2. Мы обязаны доверять Отцу (ст. 3)

Иоанн снова возвращается к теме, которую он в общих чертах наметил в 2:29. Новые взаимоотношения, возникшие благодаря Божьей любви, привели нас к духовному рождению; на практике они будут проявляться в праведности нашей жизни. Понимая свое особое положение как Божьих детей, мы будем стремиться стать похожими на Христа. Все наши будущие ожидания сосредоточены на Нем, поэтому понятно желание сделать уже сейчас все, что в наших силах, для достижения этой цели. Если нас ожидают небеса, мы должны идти путем, который приведет именно туда. Обратите внимание на то, как старательно Иоанн подчеркивает, что сказанное относится ко всем христианам без исключения (всякий). Настоящее время глагола очищает, выбранное явно не случайно, указывает на непрерывный процесс, который идет уже сейчас. «Тот, кто перестает очищать себя, должен оставить надежду на это»[32]. Некоторые люди склонны воображать, будто настолько близки к совершенству, что уже в этом мире могут достигнуть стадии, когда им не нужно будет возрастать в святости. Настоящее время глагола, употребленное в этом стихе, надежно защищает от заблуждений такого рода.

Что касается нашей надежды преуспеть в святости, Иоанн стремится побудить нас жить по–другому, считая, что именно это приведет к цели. Как говорится, «надежда умирает последней». И действительно, человеческой жизнью в огромной степени управляет надежда. Материальные устремления, связанные с богатством и положением в обществе, способны заставить человека посвятить все — таланты, время, энергию — для достижения успеха. Представим себе, например, спортсмена мирового класса, вспомним, чем ему приходится жертвовать и сколько затрачивать усилий для достижения быстропроходящей славы и удачи (см. 1 Кор. 9:24–27). Такие цели не только труднодостижимы. Главное, что достигнутое невозможно сохранить. Напротив, надежда христианина прочна и неподвластна времени, она обращена «к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для вас» (1 Пет. 1:4). Можно ли иметь более вдохновляющие побудительные мотивы? Бог щедро изливает на нас Свою любовь и незаслуженную благодать, о которой мы уже говорили. С другой стороны, это значит, что у нас есть обязанность перед Богом — духовно очищать себя. Претендовать на право надеяться на небесную славу, и в то же время проявлять неповиновение Богу и равнодушие к собственным грехам, не применяя на практике Божьи истины, фактически означает пребывать во тьме.

Как же нам выполнить эту свою обязанность? В ответ на этот вопрос Иоанн указывает на Господа нашего Иисуса. Ему не нужно было очищать Себя, потому что Он уже был чист. Это Его неотъемлемое свойство. Но Он явил Свою чистоту в том самом враждебном мире, в котором Его дети призваны очищать себя. Он принял решение и твердо придерживался его — всегда исполнять волю Отца. Он не отступал от Своего решения, даже когда знал, что такое повиновение обернется страданиями для Него. Божий закон был записан в Его сердце, и этому закону человек Иисус всегда был предан и верен. Руководствуясь им, Он посвятил Свою жизнь любви к Отцу и Его миру. Вот почему Он принял служение и смиренно встретил Свою участь — смерть на кресте. Если уж Он «страданиями навык послушанию» (Евр. 5:8), не означает ли это, что мы постоянно должны воспитывать в себе умение повиноваться? Только Бог и Дух Святой могут освятить нас (1 Фес. 4:3), и на то есть Божья воля. Но не менее существенно и наше желание содействовать этому. Оно может быть проявлено в готовности посвятить свою жизнь нашему Господу, а также, несмотря ни на что, отвечать повиновением на Его любовь.

3. Проявления нашей близости с Отцом в повседневной жизни (ст. 4–6)

Вновь Иоанн настойчиво напоминает о том, что, будучи детьми Божьими, мы должны стремиться «не согрешать». Эти стихи, действительно, очень правильны. Каждый раз, совершая грех, мы нарушаем закон Божий, в котором отражены Его совершенная личность и воля. Любое отклонение от наставлений Бога является актом беззакония и обнажает саму суть нашего отношения к Нему. Каждый такой поступок нарушает наши взаимоотношения с Богом, это не всегда заметно, но не безобидно. Камень, брошенный в машину, которая мчится на полной скорости, может вдребезги разбить стекло, что, вероятнее всего, не убьет водителя, но вынудит его вскоре остановиться. Давайте на минуту (не более, потому что на самом деле это вещи несравнимые) проведем параллель между человеческим законом и Божьим. Неважно, какой это закон, отражены в нем Божьи истины или нет, речь сейчас не об этом. Иногда человек попирает закон совершенно сознательно, как в случаях кражи или мошенничества. В некоторых ситуациях закон может быть нарушен нечаянно, как, например, когда человек, незнающий дорогу, внезапно обнаруживает, что едет не в том направлении по улице с односторонним движением. Тем не менее, преступление (или проступок, или, в переносном смысле, грех) совершено; это и есть нарушение закона или беззаконие. Некоторые лжеучителя уже давно заявляют, что, поскольку их жизнь сверхдуховна, они выше любых законов и правил и, таким образом, христианам, которые «познали» Бога, не обязательно соблюдать Его заповеди. Иоанн придерживается мнения, что грех — это нарушение закона как такового, неважно, того или этого, показывающий, как мы на самом деле относимся к Богу, в глазах Которого каждый грешник виновен.

Иоанн рассматривает первое пришествие Иисуса как способ, который Бог применил для решения проблемы человеческого греха (ст. 5), потому что «Он явился для того, что взять грехи наши». Апостол Иоанн впервые узнал об этом от Иоанна Крестителя, назвавшего Христа Агнцем Божьим, «Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29). Иисус утверждал то же самое, провозглашая Себя добрым Пастырем, который «жизнь Свою полагает за овец» (Ин. 10:14–15). Только умерев, агнец становится жертвой за грех, при этом сам он должен быть безупречен, чтобы жертва была принята Богом. По аналогии со сказанным, Иоанн напоминает нам о безгрешности и безупречности Христа, рассматривая эти Его свойства как обязательный элемент искупительной смерти. Только тот, кто сам по себе безгрешен, может искупить грехи других. И в этом отличие Христа, Агнца Божьего, от многочисленных жертв, которые были принесены на протяжении столетий истории Израиля. Тела жертвенных животных не должны были иметь никаких изъянов, чтобы они могли символически заменить собой грешника, но ни одно из этих животных не было безупречно. Слава Христа как Спасителя в том, что Он, будучи безгрешным, противопоставил Свое желание нашим греховным желаниям и пролил Свою кровь за наши грехи. Вот почему крест является центром христианского вероучения. Это ответ Бога на одну из глубочайших потребностей человека. Бог стремится, чтобы все люди возвратились в Его семью, но этому препятствует наш грех. Поэтому Бог воплотился в Иисусе, Который всей Своей жизнью утверждал собственный нравственный закон и, в конечном счете, ценой пролитой крови «взял грехи наши» и сделал прощение реальностью.

Учитывая то значение, которое имеет крест, каждый из нас может задать очень важный вопрос: «И мои грехи тоже взяты?» Стих 6 отвечает: все дело в том, как мы сейчас живем. Продолжаем ли мы грешить, или наша жизнь принципиально изменилась? «Задумайтесь о том, как вы живете» — вот в чем смысл слов Иоанна. Ваше отношение к собраниям христиан — реальные проявления веры, выражающиеся в помощи ближним, пожертвованиях и т. д., ваша реакция на такие события, как крещение, принятие в члены поместной церкви, — все это имеет большое значение, когда, оглядываясь назад, стараешься оценить и, возможно, изменить кое–что в своем отношении к жизни. Это своего рода духовное паломничество каждого из нас. Тем не менее, Иоанн не обсуждает с нами подробности, он просто спрашивает: «Вы продолжаете грешить?» Ответить на этот вопрос отрицательно может лишь тот, кто познал Христа или, как сказано в стихе 6, пребывает в Нем. Если Сам Иисус был безгрешен и пришел в этот мир специально для того, чтобы взять на Себя наши грехи, как может оставаться грешным тот, кто на самом деле пребывает во Христе?

Важно помнить, что Иоанн отнюдь не хочет сказать (причем он обращает на это внимание не впервые) будто подлинный христианин никогда не грешит. Он уже предостерегал нас от подобной ошибки (1:8,10) и напоминал о том, какие меры предусмотрел Бог для нашего очищения и возрождения (1:9; 2:1). Христиане, конечно, и ошибаются, и впадают в грех, но они могут быть прощены. Однако мы не должны забывать, что цена этого прощения — кровь и сама жизнь Сына Божьего. Благодать мы получили «бесплатно», но стоит она очень дорого. Проявлением искренней благодарности с нашей стороны может быть лишь стремление больше «не согрешать».

Профессор Брюс приводит удачную иллюстрацию к сказанному: «Когда мальчик переходит в новую школу, он может просто по беспечности сделать что–то, нарушающее школьные традиции и порочащее ее доброе имя, в результате чего ему тотчас же будет сделано замечание: «Здесь так не поступают». Формалист может на это возразить: «Как же не поступают? Ведь мальчик именно так и поступил». Однако подобная реакция означала бы одно — попытку умышленно сделать вид, будто непонятно, в чем состоит суть сделанного мальчику выговора. А суть его в том, что в этой школе такое поведение не одобряется, поэтому поступающий так, рискует оказаться за ее пределами. Случайные исключения, конечно, возможны, но они не отменяют общего правила, подтвержденного опытом»[33].

Подтекст, имеющий отношение к нам, совершенно однозначен. Близость с безгрешным Спасителем и упорство в совершении греховных поступков взаимно исключают друг друга. Компромисс невозможен. Отсюда логически вытекает, что мы не вправе рассчитывать иметь «дерзновение» увидеть Христа, когда наступит День Его пришествия, если с благодушием и беспечностью относимся к своим грехам.

1 Послание Иоанна 3:7—10

10. Будьте теми, кто вы есть

7 Дети! да не обольщает вас никто. Кто делает правду, тот праведен, подобно как Он праведен. 8 Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил. Для сего–то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола. 9 Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем; и он не может грешить, потому что рожден от Бога. 10 Дети Божий и дети диавола узнаются так: всякий, не делающий правды, не есть от Бога, равно и не любящий брата своего.

Как–то со случайным знакомым мне довелось беседовать о христианской вере, и в ходе разговора выяснилось, что у нас есть общий друг. «Сейчас он стал, как я это называю, подлинным христианином», — сказал мой собеседник в ответ на вопрос о том, как тот поживает. Заинтригованный, я попросил объяснить, что он под этим подразумевает. «Он всегда готов прийти на помощь, оказать любому добрую услугу, — услышал я в ответ. — Он не догматик в вопросах веры. Для него неважно, разделяете ли вы его веру».

Это и есть подлинный христианин? Без сомнения, такое определение можно отнести к миллионам людей; однако жизненно важно, чтобы люди открыли для себя определение, которое дает Бог, поскольку на этом держится все наше вечное будущее. Именно этим больше всего озабочен Иоанн в рассматриваемой части Послания, на что часто не обращают должного внимания. Лжеучителя, проникающие в церковь и стремящиеся расколоть ее изнутри, часто предъявляют весьма высокое требование — быть подлинными христианами, но таковы ли они сами? Несомненно, их поведение не раз вызывало большое брожение умов в церкви и приводило к дискуссиям относительно их истинной позиции, ведь они составляют значительную часть христианского братства (2:19).

От стиха 2:29 к стиху 3:10 тянется целая серия описаний двух контрастирующих групп людей; своей кульминационной точки она достигает именно в стихе 10. Есть тот, кто делает правду (2:29), и тот, кто делает грех (3:4–5). Есть тот, кто пребывает во Христе, и тот, кто «не видел Его и не познал Его» (3:6). Есть тот, кто «не делает греха» (3:9), и тот, кто не делает правды и не любит братьев своих (3:10). В соответствии со стихом 3:8 эти две группы людей могут быть определены более четко и отождествлены с двумя семьями, отличающимися по тому, кто стоит во главе каждой из них, — дети Бога и дети дьявола. Эти факты очень важны с практической точки зрения, ни в коем случае нельзя упускать из виду, насколько искренне наше отношение к Богу. Более того, они должны стать средоточием всего нашего подхода к жизни. Устанавливая этот критерий, Иоанн не просто следует логике здравого смысла и жизненного опыта, но прежде всего учению своего Господа: «Берегитесь лжепророков… По плодам их узнаете их» (Мф. 7:15–16).

1. Принципиальные различия (ст. 7–8а)

Маленьких детей легко сбить с пути. Их доверчивость и относительная неопытность в жизненных вопросах делают их легко уязвимой мишенью для тех, кто хочет извлечь из этого выгоду, эксплуатируя их. Опасность такого рода, применительно к поколению новообращенных христиан в тех церквах, которые знает Иоанн, не может ускользнуть от его взгляда. Проблема состоит в том, что, оценивая лжеучителей, мы склонны руководствоваться неправильными мерками. Для нас большее значение имеет личность самого учителя, а не его учение. Он кажется таким милым человеком, таким приятным и любезным, таким заботливым и участливым, он проявляет такую готовность поделиться волнующими его новыми взглядами и идеями! «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные», — предупреждает нас Иисус (Мф. 7:15). Вне всякого сомнения, учителя–гностики были весьма привлекательны. Их система представлений выглядела интригующей интеллектуальной конструкцией и производила большее впечатление, чем апостольские Послания, которые рядом с ней казались очень «простыми». Несомненно, многие из гностиков были выдающимися ораторами и обладали большим личным обаянием, иначе они не достигли бы такого быстрого успеха. Но, объединяя Божью истину и свои собственные выдумки, порожденные богатым воображением, они, фактически, делали ненужным Евангелие. То сверхзнание, на которое они претендовали, не было божественным откровением и не вело к праведной жизни.

Они заявляли, что в душах некоторых особо духовно одаренных людей есть божественный потенциал или «искра», которая может зажечься с помощью тайного знания, ставшего доступным этим людям. Опираясь на это знание, душа как таковая (чистый дух) будто бы способна покинуть тюрьму бренного тела и, ускользнув от враждебных демонов всякого рода, устремиться своим путем, чтобы воссоединиться с Богом. Спасение, таким образом, зависело исключительно от знания, но никак не от благодати. Получалось, что оно доступно лишь определенной элите, а не любому, кто пожелал бы его. Невооруженным глазом здесь можно распознать призыв к интеллектуальной гордыне и общественному снобизму. Быть внутри этого круга, одним из «озаренных», очень привлекательно для многих. Все это по–прежнему существует и сейчас. Находиться среди избранных, быть на несколько ступеней выше других — этот призыв к нашей падшей греховной человеческой природе все еще имеет большую притягательную силу. Он исходит от различных сект и культов, берущих свое начало в христианстве, которые за последние десятилетия распространились по всему миру. Но ведет ли этот путь к истинной набожности? Это для Иоанна принципиальный вопрос.

Некоторых последователей гностицизма их собственные взгляды приводят к величайшей безнравственности. Они настойчиво утверждают, что доступное только им особое знание превращает их в «жемчужины», что грязь этого мира не может коснуться их, в то время как уникальные возможности, которыми они обладают, просто обязывают их действовать активно, поэтому они считают, что им все позволено. Других, придерживающихся чуть более аскетической линии поведения, снедает их собственная гордыня и чувство воображаемого превосходства. Однако Иоанн настаивает, что лишь по поступкам можно безошибочно судить о личности. Иисус «ходил, благотворя и исцеляя всех… потому что Бог был с Ним» (Деян. 10:38). Что было справедливо для Господа нашего Иисуса, праведность Которого доказывали Его праведные поступки, то, тем более, справедливо для того, кто искренне считает себя Его учеником. Бог принимает нас не потому, что мы поступаем по правде, поскольку «вся праведность наша — как запачканная одежда» (Ис. 64:6), праведность Христа и цена Его искупительной смерти приближают нас к Богу, а вера оправдывает нас. Но и этого недостаточно. Мы должны своим поведением подтвердить, что заслуживаем оправдания. Если мы действительно принадлежим Христу, Его праведность найдет отражение в нашей жизни.

Отсюда напрашивается вывод, что наша жизнь постоянно должна подвергаться проверке и пересмотру. Это относится и к тем, кто претендует на право учить других Божьей истине. Всякий может делать любые голословные заявления о том, что он якобы надеется получить непосредственно от Бога особое знание, так же, как всякий вправе утверждать, что намерен стать христианином. Проверкой служит повседневная жизнь человека. Поведение подтверждает принадлежность к одной из семей. Иисус сказал, обращаясь к некоторым якобы крайне религиозным начальникам из Иудеев, что их отец не Авраам и не Бог, как они утверждают, а дьявол. Он основывал Свое заявление на том, что, несмотря на все прекрасные слова и показную набожность, их поступки говорили о другом. «Если бы вы были дети Авраамовы, — сказал Иисус, — то дела Авраамовы делали бы. А теперь ищете убить Меня, Человека, сказавшего вам истину, которую слышал от Бога… Если бы Бог был отец ваш, то вы полюбили бы Меня, потому что Я от Бога исшел и пришел; ибо Я не Сам от Себя пришел, но Он послал Меня» (Ин. 8:39,40,42). Они жаждали Его смерти, это проистекало из их неспособности воспринимать Божью истину и являлось неоспоримым доказательством того, к какой семье они принадлежали. Они были детьми дьявола; каков отец, таков и сын. Вот почему Иоанн предупреждает своих «детей», чтобы они не поддавались словесному обману, а смотрели вглубь, оценивая стоящие за ним поступки, которые позволяют понять истинную сущность говорящего.

2. Сила, способная «разрушить дела диавола» (ст. 86–10)

Одну из целей воплощения Бога Иоанн определяет как разрушение. Христос пришел, чтобы «разрушить» дела дьявола. Глагол lyo, в своем основном смысле, имеет значение — «развязывать, освобождать» и используется в Евангелии при описании случая с молодым ослом, на котором Иисус совершил Свой царственный въезд в Иерусалим (Мф. 21:2), или когда Иисус говорит о погребальных пеленах, обвивавших по рукам и ногам воскрешенного им Лазаря: «… развяжите его» (Ин. 11:44). Но это слово также стало использоваться в значении «разбивать что–либо», например, сносить постройку, тем самым разрушая ее. Такое истолкование проясняет нам смысл употребленного здесь Иоанном выражения, когда он говорит об уничтожении дел дьявола, о том, чтобы разрушить их и положить им конец. Вот, в сущности, причина появления Иисуса.

Между прочим, следует обратить внимание на то, что такой подход дает нам главный ключ к решению проблемы о происхождении и намерениях врага; эта проблема часто вызывает недоумение. Например, стих 8, где сказано: сначала диавол согрешил. Люди часто спрашивают: «Почему? Разве Бог не предвидел, что это могло произойти? А если предвидел, то почему допустил? Может быть, Он недостаточно силен, чтобы помешать этому? Или Его это не волнует?» Потребовалось бы слишком много времени, чтобы разобраться с этими вопросами, вполне естественными для человека, если бы ни реальная помощь, которую оказывает нам Иоанн. Он утверждает, в согласии с остальным текстом Библии (см., например, Иов. 1–2, Ис. 14:12–15, Евр. 2:14–15, Отк. 20:7–10), что, как и все прочие существа, дьявол был сотворен, причем изначально обладал чрезвычайно высоким духовным и умственным потенциалом. Однако он предпочел восстать против власти Бога, попытаться узурпировать Его трон и провозгласить себя соперником Того, Кто правит миром. Сам бунт против Бога является для врага источником силы для продолжения борьбы. Дьявол был первым грешником в этом мире, и сегодняшние грешники, те, которые не с Христом, — его потомки.

Хотя нам не дано проникнуть в тайну Божьих замыслов, мы не можем представить себе хотя бы на мгновение, что эта цепь событий была для Него неожиданностью или что Он мог допустить, чтобы бунт дьявола коснулся небес. В противном случае, как нам понимать слова Петра о Христе, Агнце, «предназначенном еще прежде создания мира» (1 Пет. 1:20), или утверждение Павла об избрании христиан во Христе «прежде создания мира» (Еф. 1:4)? Создавая ангелов, а затем и человека, чтобы они почитали и любили Его (и тех, и других — наделенных свободной волей), Бог знал, что Его создания могут сделать неправильный выбор и встать на путь борьбы с Ним, ведущий к погибели. Он мог в одно мгновение уничтожить врага, но что стало бы тогда с нами? Говоря современным языком, где бы, по нашему мнению, вмешательство Бога должно было начаться и где закончиться? Представьте себе два автомобиля, мчащихся навстречу друг другу, одним из которых управляет человек в состоянии сильного опьянения. Разве мы рассчитываем на то, что Бог остановит этот автомобиль или сверхъестественным образом заставит его изменить направление? Мы хотим жить в мире, где действуют причинно–следственные связи и где люди отвечают за свои поступки? Хотели бы мы, чтобы Бог поступил с врагом так же, как с нами, например, как только мы начинали бы лгать, так сразу же теряли бы дар речи?

Такая точка зрения открывает нам еще один аспект Божьей благодати. Настолько велика благодать Бога, что Он воплотился в человека, Господа нашего Иисуса, чтобы взять на Себя грех мира. Он страдал на кресте, истекал кровью и умер за всех грешников мира. В результате, мы можем получить прощение, родиться заново, полностью преобразиться. У Бога есть дела поважнее, чем уничтожение врага, а с ним и всего того, что он создал. Бог противостоит ему; смерть Христа и Его воскресение открывают перед нами возможность победить врага, которого Бог превосходит в любви и благодати.

Таким образом, пришествие Христа, главной целью которого является крест, представляет собой полную победу надо всеми враждебными силами, пытающимися подавить нас и опутать цепями греха. Они настолько сильны, что сами мы не в состоянии освободиться от них. Христос не только освобождает пленников, Он уничтожает того, кто захватывает в плен. Он стал таким же человеком, как мы, «дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть, диавола. И избавить тех, которые от страха смерти чрез всю жизнь были подвержены рабству» (Евр. 2:14–15). Не удивительно поэтому, что, когда Иоанну было видение на острове Патмос, Господь наш Иисус произнес Свои возвышенные слова, показывающие, как далеко простирается Его власть: «Я имею ключи ада и смерти» (Отк. 1:18).

Почему, в таком случае, как мы видим, дьявол и сейчас все еще творит свои дела? Ответ на этот вопрос мы вновь находим в Новом Завете. Победа была одержана, но цель ее полностью будет достигнута, только когда исполнятся замыслы Бога, стремящегося привести в дом славы каждого Своего сына и дочь, когда в каждом селении будет создана Его церковь. Пока это время не настало. Бог распространяет Свою милость и благодать на весь род человеческий, и сегодня мы знаем, что нас ожидает «день спасения» (2 Кор. 6:2). Как учит нас Павел: «А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу; ибо Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится — смерть… Когда же все покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем» (1 Кор. 15:24–26,28).

Но давайте спустимся с небес и вернемся к реалиям повседневной христианской жизни. Дьявол продолжает творить свои дела, искушая нас обманчивыми удовольствиями мира и «похотью плоти». Как мы должны на это реагировать? Если проверкой духовности является наша жизнь, то Христос должен дать нам возможность и силы жить по–новому. Именно в этом смысл стиха 9. Христос постоянно разрушает дьявола внутри нас, вот почему мы можем изменить свою жизнь, стать неподвластны греху, все больше и больше уподобляясь Ему Самому. Таковы возможности Христа, и прибегнуть к ним может всякий, кто рожден от Бога. Когда семя отца пребывает в его сыне или, иначе говоря, когда человек рождается заново во Христе, жизнь Бога проникает внутрь жизни этого человека, наполняет ее собой, пронизывая все его существо. Природа Бога становится частью его природы, дает ему силы ослабить и, в конечном счете, уничтожить влияние сатаны на свою жизнь. Новое рождение приводит к радикальным изменениям в самых глубинах нашей души. Насколько прежде для нас было естественно «совершать грех», настолько теперь кажется противоестественным продолжать грешить.

И вновь — мы непременно должны очень вдумчиво отнестись к сказанному Иоанном в стихе 9 о том, что христианин не может грешить. Вспомним хотя бы, что христианин не безгрешен, как прежде уже не раз говорил нам Иоанн. Однако не следует забывать о том, что христианин не является грешником в обычном понимании этого слова, и тогда кажущееся противоречие между этими утверждениями исчезнет. С одной стороны, мы, конечно, не должны рассчитывать на то, что нам удастся достигнуть совершенства, но, с другой стороны, не стоит удовлетворяться средним уровнем в своем христианском опыте.

Представим себе человека, имеющего определенные недостатки, который становится христианином. Постепенно он осознает, что продвижение вперед, ломка устоявшихся дурных привычек и неправильного подхода к жизни потребуют от него значительных усилий и приведут к серьезным ограничениям. Это нелегко, но все же время от времени он добивается определенных успехов в борьбе с самим собой и даже, поступая неправильно, отдает себе в этом отчет. Признание своей вины играет очень важную роль. Медленно, но верно оно подталкивает его к тому состоянию, когда душа раскрывается для благодатного, очищающего воздействия Христа. Мало–помалу он начинает одерживать победу над своими дурными привычками. Бог, поселившись в его душе, оказывает на нее все большее воздействие, вытесняя и разрушая прежние привычки и преобразуя характер. Человек становится другим, хотя на первый взгляд это даже не очень заметно. Быстрота и глубина этих изменений в значительной степени зависит от того, насколько он позволит Святому Духу распоряжаться своей жизнью. Эти перемены в особенности заметны в тех случаях, когда они касаются таких бросающихся в глаза черт характера, как, например, вспыльчивость. В равной степени они способны затронуть распространенные, но не столь явные грехи — склонность критиковать других, ревность, горечь, жадность и грязные помыслы, которые точно тень неотступно ходят за нами по пятам. Если мы проявляем беспечность, прощая их себе как маленькие слабости и пустячные грешки, то тем самым оскорбляем и «угашаем» Духа Святого в нас (см. Еф. 4:30, 1 Фес. 5:19). Таким образом мы отрекаемся от своего нового рождения. Подлинный христианин никогда не будет испытывать чувство удовлетворения, зная, что он еще не справился со многими своими недостатками. Мы не можем быть счастливы, продолжая грешить.

На самом деле, мы в такой ситуации и не должны быть счастливы! Предостережение, которое звучит в стихе 9, одновременно способно оказать нам огромную поддержку. Дух Святой ведет непрекращающуюся борьбу с грешной плотью, ареной которой является душа каждого верующего, и нам вовсе не нужно самостоятельно сражаться с врагом. Господь Сам стремится одержать победу в этой битве. Мы находимся в живом контакте с Победителем, и все имеющиеся в Его распоряжении средства доступны для нас. Если верно, что только жизнь Христа может быть в полной мере признана праведной, то верно и то, что, когда мы рождаемся заново, Его праведность и сама Его жизнь наполняют нас, проникая до самых глубин существа. Если мы все же продолжаем грешить, это означает одно — мы не позволяем возвышенной жизни Христа со всей полнотой проникнуть в наши помыслы и побуждения, затронуть все обстоятельства и переживания нашей жизни, не даем возможность Его победоносной возрождающей силе воздействовать на нас в полной мере. Дом, оснащенный электричеством, имеет постоянный доступ к мощному энергетическому источнику. От нас требуется совсем немного — вставить штепсель в розетку и включить ток! Стих 10 преследует две цели: он подводит итог всему сказанному прежде, а его последнее предложение переключает наше внимание на следующую тему, к которой обращается Иоанн. Наше праведное поведение подтверждает, что мы в самом деле стали членами Божьей семьи, но эта праведность ни в коем случае не должна быть формальной, окружая нас аурой превосходства или хотя бы равнодушия по отношению к другим. Подлинная, непоказная праведность неотделима от любви. Любовь — это праведность, проявляющаяся во взаимоотношениях с другими, и прежде всего не в виде эмоций, а в форме сознательных действий. Важно не столько испытывать к другим теплые чувства, сколько делать для них добро с учетом индивидуальных особенностей каждого. Любовь, проявляемая только в виде чувства, бесполезна. Брак не может держаться на одних лишь чувствах. Любовь должна выражаться в заботе и участии, в совместном преодолении трудностей и преданности, в великодушии и долготерпении. Если мы не испытываем такой любви ни к одному человеческому существу, мы не вправе называться Божьими детьми. Конечно, ее происхождение носит сверхчеловеческий характер. Из грязи этого мира естественным образом она произрасти не может. Она — дар Божий. Но если она уже имеется, это бесспорно доказывает, что Бог живет в душе человека, который, вне всякого сомнения, принадлежит к Божьей семье.

1 Послание Иоанна 3:11–18

11. Подлинная вера

11 Ибо таково благовествование, которое мы слышали от начала, чтобы мы любили друг друга, 12 Не так, как Каин, который был от лукавого и убил брата своего. А за что убил его? За то, что дела его были злы, а дела его брата праведны. 13 Не дивитесь, братия мои, если мир ненавидит вас. 14 Мы знаем, что мы перешли из смерти в жизнь, потому что любим братьев; не любящий брата пребывает в смерти. 15 Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца; а вы знаете, что никакой человекоубийца не имеет жизни вечной, в нем пребывающей.

16 Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев. 17 А кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, — как пребывает в том любовь Божия? 18 Дети мои! станем любить не словом или языком, но делом и истиною.

Иоанн продолжает рассматривать вопрос о том, как христиане могут понять, приобщились ли они на самом деле к вечной жизни. Поднимаясь вслед за Иоанном по винтовой лестнице его мысли, мы с каждой ступенькой открываем для себя новые грани тех истин, на которые он снова и снова обращает наше внимание. То, что он писал раньше об одной из основополагающих истин христианства («Бог есть свет»), помогло нам убедиться в правильности нашей веры. Теперь он делает ударение на «любви» — нашей любви к другим христианам, подтверждающей подлинность нашей веры. Стих 14 является итоговым в этом абзаце. Здесь сказано, что «любовь к братьям» нашим — обязательное условие истинной христианской приверженности.

Вера и любовь… Они постоянно упоминаются вместе на протяжении всего Нового Завета. Павел считает наличие их чрезвычайно важным доказательством искренности. Мысль о них всегда сопряжена у него с ощущением радости, когда он размышляет о христианах тех церквей, к которым обращается с посланиями (см., например, Еф. 1:15, Кол. 1:4, 1 Фес. 1:3, 1 Тим. 1:3–5). Очень хорошо эта связь подчеркнута в Послании к Галатам 5:6: «Ибо во Христе… имеет силы… вера, действующая любовью». Со своей стороны, Иоанн озабочен исследованием и развитием темы братской любви, он говорит о том, как она может быть практически проявлена в повседневной жизни. Он делает это, продолжая сравнивать контрастирующие между собой образы. Мы уже отмечали в стихе 10, что существуют две семьи, на которые разделен весь человеческий род, — дети Бога и дети дьявола. Теперь Иоанн продолжает разговор о том же, но уже в плане основных жизненных позиций и действий каждой из них. Одна семья ведет свое происхождение от Каина, другая — от Христа.

1. Две основные жизненные позиции

Если мы несем чашку, наполненную до краев, и кто–то толкает нас под руку, содержимое чашки прольется, и все присутствующие увидят, что в ней было. Подобным образом внезапные удары и осложнения в жизни позволяют очень точно судить о том, что творится в нашей душе. Как мы обычно относимся к другим людям? Может быть, нашу позицию наглядно иллюстрирует надпись, которую я как–то прочел на свитере одного студента: «Я люблю человечество, но людей не выношу»? И, что наиболее важно, — как я, будучи христианином, отношусь к моим братьям и сестрам в Божьей семье? Мы должны любить друг друга, говорит Иоанн (ст. 11), подтверждая еще раз, что это та основа, на которой зиждется все христианство. Любить не просто потому, что таково одно из свойств Бога, но по той причине, что любовь представляет собой саму Его суть. Вот почему «человек не может действительно пребывать в любящем Боге до тех пор, пока сам не преобразится настолько, чтобы стать любящим»[34]. Если Христос любил даже Своих врагов (Рим. 5:8–10), как можем мы не любить наших братьев и сестер во Христе, которые имеют того же самого небесного Отца, что и мы, и разделяют с нами жизнь в Боге?

По контрасту (излюбленному приему Иоанна) он обращается к образу Каина, который является характерным представителем и земным родоначальником другой семьи и чья история описана в Бытии 4. Вместо того чтобы любить своего брата, Авеля, он его ненавидел и, в конечном счете, убил. В основе этой ненависти лежала не просто личная неприязнь к Авелю, а нравственная борьба, которую Каин проиграл (ст. 12). Можно предположить, что родители рассказывали им об Эдемском саде, когда они подросли. Скорее всего, им было известно и о том, как произошло падение Адама и Евы, и об изгнании из рая, и о пламенном мече, охраняющем путь к дереву жизни. Из действий Авеля, описанных в Бытие 4:4, можно сделать вывод, что им, по крайней мере, было объяснено, что приближаться к Богу можно только принеся Ему жертву и что таково было Его милостивое волеизъявление, в соответствии с которым они и должны действовать. Причем можно предположить, что под жертвой подразумевалось непременно животное, скрытый намек на что имеется в Бытии 3:21. Однако Каин решил принести в дар Господу некоторые из «плодов земли». Такой поступок означал непонимание того факта, что не ему принадлежит право назначать цену, следовательно, он не осознавал значение греха как такового (отступление от указаний Бога и было грехом). Это не было поведением в духе покорности и раскаяния.

Даже после того как Бог объяснил, почему Он «не призрел» дар Каина, и обратился к нему с вопросом («Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица?» Быт. 4:7) и увещеваниями, Каин упрямо продолжал отвергать Его требования. Он занял по отношению к Богу позицию неприятия, отказываясь признавать Его власть. Гнев и возмущение Каина были основаны на том факте, что его собственное приношение было отвергнуто Богом, а ненависть направлена на Авеля прежде всего как на человека, чье поведение могло послужить образцом повиновения Богу. Бог предпринял попытку объяснить Каину, что не отдает предпочтение кому–либо из них, что речь идет о правильном и неправильном поведении, о послушании и сопротивлении, но все сказанное было с презрением отвергнуто. Жизнь Каина стала своеобразным «полем сражения». «Если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт. 4:7). Но Каин не умел «господствовать над ним». Его гнев, направленный против Бога, выплеснулся через край и обратился на брата. Он убил Авеля. А за что убил его? За то, что дела его были злы, а дела брата его праведны (ст. 126).

Этот конфликт по–прежнему бушует в душе каждого из нас. Чья воля победит, Божья или моя? Стоит ли повиноваться Ему, или пусть моя жизнь течет в соответствии лишь с моими желаниями? Когда я был школьным учителем, один подросток очень живо выразил этот подход во вступительной части своего сочинения. «Я могу погубить свою жизнь, — писал он, — но, по крайней мере, я сделаю это сам». Гностики ошибались, определяя величайшую проблему человеческого рода как незнание; на самом деле это сопротивление (см. «диагноз», поставленный Павлом в Рим. 1:18–22). Вот почему христиане не должны удивляться, когда на их любовь, обращенную к миру, мир отвечает ненавистью (ст. 13). Конфликт космического масштаба все еще продолжается. Ненависть — по–прежнему «валюта», имеющая широкое хождение в этом мире. Повсюду наши братья и сестры во Христе преследуются, сажаются в тюрьмы и даже подвергаются мучениям представителями господствующих идеологий, которые занимают позицию непримиримого сопротивления по отношению к Богу и Его заповедям. Мы не должны удивляться. «Это путь, который прошел Господин; может ли «чаша сия» миновать Его слуг?»[35]

2. Два характерных действия

В стихе 12 сказано о том, как ненависть заставила Каина убить Авеля, а стих 15 учит нас, что такое действие не возникает само по себе, а является результатом взаимоотношений. Наш Господь Иисус затронул самую суть вопроса, когда осудил подобное чувство, а ведь многие из нас относятся к нему не столь серьезно. Он предостерегал: «Всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду» (Мф. 5:22). Человеческий суд может вынести приговор только за уже совершенные действия, но Божьему суду подлежат и наши побуждения. Ненавидящий и убивающий руководствуются одинаковыми побуждениями. С нравственной точки зрения, своими личными качествами они ничем не отличаются друг от друга. Следовательно, всякий, кого переполняет горечь ненависти или враждебности по отношению к брату или сестре, не может в то же самое время пребывать в Святом Духе и в Боге; в его душе нет места Вечному. Конечно, даже убийца имеет возможность раскаяться и получить прощение от Бога. Его грех нельзя считать непростительным. Но никто не имеет права утверждать, будто сохранил подлинную веру, если наносит вред своему брату или сестре, что бы под этим ни подразумевалось — физическое уничтожение, разрушение личности или подрыв репутации.

По контрасту со сказанным, стих 16 описывает, как ведут себя те, кто по праву может быть причислен к детям Божьим. Они поступают так же, как поступал Его возлюбленный Сын. Если ненависть, в конечном счете, проявляет себя в разрушении (в широком смысле этого слова), то результатом любви является жертва. Любовь не разрушает ничью жизнь ни в моральном, ни в физическом плане. Любовь отдает свою собственную жизнь, чтобы другой мог жить. Он положил за нас душу Свою — вот что такое любовь в понимании Бога. Это не просто сантименты или эмоции, не пустые слова — это действия. И не те действия, которые представляют собой ничего не стоящий жест; это действия, способные активно влиять на ситуацию, изменяя ее. Иисус положил душу Свою, заплатив тем самым выкуп за нас, в результате этого мы можем быть освобождены.

А если мы освобождены, какой отсюда следует вывод? Мы должны полагать души свои за братьев (ст. 166). Не надо понимать это таким образом, что христианин может умереть за своего брата или сестру так же, как умер ради нас Иисус, то есть для того, чтобы искупить своей смертью их грехи. Смерть Христа была уникальной, поэтому ее оказалось достаточно, чтобы каждый грешник получил прощение и каждый пленник был освобожден. Но если любовь, подобная этой, действительно покорила наши сердца, заставила раскаяться и доверить свою жизнь Богу, то нами безо всяких усилий овладеет похожее чувство, проявляющееся в преданности нашим братьям и сестрам во Христе. Это та самая любовь, которая дает без расчета, несмотря ни на какие обстоятельства, не ожидая отдачи и, конечно же, не задумываясь, заслужена она или нет, — такая любовь целиком и полностью лишена корысти. Как солнце светит только лишь потому, что такова его природа, так и Божья любовь по природе своей всегда отдает. И именно такая любовь служит признаком истинной веры. Она оказывает воздействие на все, даже на наши банковские счета и рабочее расписание. Она распоряжается нашим временем и талантами, энергией и имуществом. Любовь мокры мает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает» (1 Кор. 13:7–8).

Мы должны усвоить, что любовь, подобная этой, всегда доступна нам, поскольку она исходит от Христа, являющегося ее неисчерпаемым источником. Такую любовь не могут произвести наши бедные души. Чем больше мы открываем свое сердце для любви, изливаемой Христом, тем больше она проникает а нашу жизнь и, переливаясь «через край», распространяется на других. Аспирант, ведущий занятия в одном из выпускных классов средней школы в Калифорнии, как–то сказал, обращаясь к ученикам: «Я хочу, чтобы вы всегда помнили — именно ваше отношение будет определять тот моральный уровень, до которого вы сумеете подняться в жизни». Я думаю, что Апостол Иоанн согласился бы с ним! И вновь Иоанн возвращает нас на грешную землю. Однако, как это у него принято, он указывает в стихе 17 на другие стороны применения тех же возвышенных принципов, о которых говорил раньше. Вполне вероятно, что нам никогда не придется рисковать своей жизнью ради кого–то из христиан. Каким образом мы можем проявить свою любовь к ним? Если мы проявляем к ним безразличие, как можно верить в нашу искреннюю любовь к Богу? В конечном счете, именно таким образом определяется истинная цена нашей веры. Каждый раз, когда христианин сталкивается с обстоятельствами, при которых кому–то требуется помощь, его любовь к Богу подвергается проверке. Если мы живем в достатке, лучше, чем другой человек, то надо поделиться с тем, кто менее удачлив. Это может быть дар в виде денег, но равным образом и в виде времени или работы для других. Я знаком с христианами, которые самоотверженно помогали своим друзьям, если заболевал кто–либо из членов их семьи, покупая продукты, готовя еду и заботясь о детях. Они приходили домой к больному, чтобы ему не приходилось разлучаться с детьми. Такая практическая забота и помощь гораздо ценнее любых, самых прекрасных слов о любви. Постоянно работая пастором, я лучше, чем кто–либо, понимаю, как легко любить на словах — выражать сочувствие, обещать помянуть в молитвах, подбодрять и советовать не падать духом. Но все это — пустой звук, если за словами не стоит действие. Слова сами по себе могут прикрывать равнодушие. В этом случае они диктуются не любовью, а привычкой или обязанностью. «Любовь «делом и истиною», на которую, как предполагается, должны быть способны дети Божьи, — это не благочестивые разговоры. Ими можно лишь обесценить небесную любовь, не имеющую себе равных по силе воздействия»[36].

3. Две разных участи

В стихе 14 Иоанн подводит итог. Судьба христианина — это обновление. Мы перешли из смерти в жизнь — вот суть того, что мы знаем. Причиной же нашего знания является любовь к нашим братьям. Нашу жизнь, как христиан, можно назвать вечной не только потому, что она не имеет конца; она вечна еще и в том смысле, что каждый из нас несет в себе частицу жизни Вечного Бога. Альтернативой этому является не просто физическая смерть, это всего лишь симптом. Подлинная смерть означает ужас вечной разлуки с Богом, единственным источником жизни, света и любви; это состояние безнадежного страдания, которое в Библии называется адом. Доказательством безграничной благодарности за избавление от такой смерти может быть одно — любовь к нашим братьям и сестрам.

Одним из самых прекрасных христиан, которых мне довелось встречать в жизни, был д–р Кеннет Мойнах. Он долгие годы проработал врачом при миссии в Руанде и его жизнь была целиком посвящена Христу. Мы встречались не часто, но каждый раз с необыкновенной силой я ощущал любовь Христа, проявленную в одном из Его верных слуг. Уже после его смерти была опубликована написанная им поэма. Рассматривая девять плодов духа, о которых говорится в Послании к Галатам 5:22–23, он прибегает к тем же самым образам, чтобы показать, как наш Господь Иисус Христос преображает каждого христианина. Не подлежит сомнению, что именно преображенными Бог хотел бы видеть всех членов Своей семьи.

Радость — это Любовь торжествующая,

Мир — Любовь, исполненная покоя;

Долготерпение — Любовь,

способная вынести все беды и испытания.

Благость — Любовь, уступающая во всем, кроме греха.

Милосердие — Любовь деятельная.

Она исходит от Христа и пронизывает душу.

Вера — глаза Любви, распахнутые для того, чтобы видеть живого Христа;

Кротость — Любовь не воинствующая, но покоряющаяся Голгофе.

Воздержание — Любовь, обуздываемая и управляемая Христом.

Христос — это Любовь, и человек — тоже Любовь, если в душе его есть место любви к Христу.

1 Послание Иоанна 3:19—24

12. Как делать благоугодное Богу

19 И вот, по чему узнаем, что мы от истины, и успокаиваем пред Ним сердца наши; 20 Ибо, если сердце наше осуждает нас, то кольми паче Бог, потому что Бог больше сердца нашего и знает все.

21 Возлюбленные! если сердце наше не осуждает нас, то мы имеем дерзновение к Богу, 22 И, чего не попросим, получим от Него, потому что соблюдаем заповеди Его и делаем благоугодное пред Ним. 23 А заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа и любили друг друга, как Он заповедал нам. 24 И кто сохраняет заповеди Его, тот пребывает в Нем, и Он в том. А что Он пребывает в нас, узнаем по духу, который Он дал нам.

Мы живем в обществе, где все подвергается сомнению. То, что казалось бесспорным вчера, может быть опровергнуто завтра, если не сегодня. Временами возникает искушение успокаивать себя тем, что такая ситуация складывается лишь в области отвлеченных понятий. В ученой среде люди часто создают себе репутации и добиваются степеней, разрабатывая бесконечные теории о теориях теорий, не имеющие ничего общего с действительностью. Но на самом деле зыбкость и неуверенность характеризуют многие сферы нашей жизни. Христиане также не застрахованы от затруднений такого рода, в особенности в такое время, как наше. У большинства из нас на той или иной стадии духовного развития возникает чувство неуверенности.

Поучение Иоанна затрагивает самые животрепещущие вопросы жизни христианина и отличается необыкновенной проницательностью. Поэтому не следует удивляться, что он говорит и о проблеме неуверенности. Совершенно естественно, что чуткий к потребностям людей и искушенный жизнью «Апостол любви» нашел время, чтобы обсудить два момента, которые могут поколебать нашу уверенность или даже угрожают ее разрушить. Дело в том, что люди начинают задумываться, действительно ли они принадлежат к Божьей семье и насколько обоснованы их надежды на вечную жизнь. Подобные сомнения порождают угрызения совести. Они способны отвлечь значительную долю духовной и нервной энергии, которая могла бы быть потрачена на добрые дела, и привести к пустой трате времени, вместо изучения Благой вести и другой полезной деятельности.

1. Осуждение сердца (ст. 19–22а)

На протяжении последних лет я достаточно глубоко изучал это Послание. При этом оно не раз заставляло меня задать вопрос самому себе: «А достиг ли я в своей христианской жизни хоть какого–нибудь прогресса?» Послание написано с целью вселить в нас уверенность, но нередко оно также помогает нам увидеть, как мало мы похожи на Господа нашего и как много нам еще предстоит пройти. Будучи христианами, мы часто обнаруживаем, что наше сердце осуждает нас. Наше сердце подобно судье, который должен распознать в подсудимом нечто такое, что позволит вынести ему приговор. Мы единственные знаем, каковы наши внутренние побуждения. Только мы сами можем сказать, насколько наша любовь к ближним и, возможно, к конкретному брату или сестре, далека от идеала. Наше сердце знает то, что другим неведомо. Осуждая, оно, в отличие от сатаны, не лжет.

Иоанн советует не просто отбрасывать эти мысли или не придавать им значения, он призывает нас осознать все, ведь Богу известно гораздо больше. Бог больше сердца нашего и знает все (ст. 20). Дело не в том, что Бог преуменьшает наши недостатки или не замечает их. На самом деле Ему известно о них даже больше, чем нам самим, поскольку Он понимает нас лучше, чем мы способны понять себя. Он точно знает уровень нашей духовности; Ему известны наши сильные и слабые стороны, приобретения и потери, успехи и неудачи. Бог знает, что мы потенциально можем любить, и даже если эта способность в нас еще не очень развита, та мера ее, которой мы обладаем, является неопровержимым доказательством деятельности Святого Духа в нашей душе. Он знает, что мы Его дети и были крещены из смерти в жизнь. Мысль о том, что все это Ему известно, поддерживает нас. Вот почему Он хочет, чтобы мы знали это.

И все же нам далеко до совершенства. Мы хотели бы, чтобы наша любовь больше напоминала ту, которую изливает на нас Христос. Однако сердце подсказывает, что это не так. Мы огорчены, мы рыдаем, но это открытие не разрушает нашей уверенности; напротив, оно укрепляет ее. Некоторые люди с особо чувствительной душой отчаянно боятся, что поскольку прежде они богохульствовали, то это может лишить их Божьего прощения. Им можно посоветовать посмотреть на эту проблему иначе: сам факт столь сильного беспокойства является доказательством того, что на них нет греха (см. Мф. 12:31). Подобным образом мы сами можем быть своими собственными советчиками. Когда осуждение сердца порождает в нас чувства печали и недовольства собой, надо напомнить себе, что уже сами по себе эти чувства свидетельствуют о духовном развитии. Как Джон Уэсли, мы часто обращаемся к Богу с молитвой: «Господи, помоги мне всегда помнить о Тебе и стать настоящим христианином». Многие верующие на протяжении столетий поступали подобным образом. Итак, когда наступает кризис, порожденный осуждением сердца, мы сами можем успокоить эту боль. Следует напомнить себе, что у нас есть возможность довериться милосердию Бога, Который знает нас лучше, чем мы сами знаем себя, потому что Он — единственный, Кто знает все.

Опираясь на сказанное, можно найти правильный ответ на вопрос: к чему относятся слова И вот, с которых начинается стих 19? Можно посчитать, что они завершают мысль о необходимости выполнять заповедь Божью — «любить делом и истиною». Но вероятнее всего, что таким образом Иоанн начинает новую мысль. Несомненно, такое толкование лучше согласуется со вновь и вновь повторяемыми словами Иоанна о том, что наша уверенность основывается не столько на субъективных ощущениях, сколько на работе, совершаемой в нашей душе истиной и любовью Бога.

Конечным результатом такой уверенности является дерзновение (ст. 21), с которым мы можем обращаться к Богу в молитве. Я не думаю, что в стихе 21 Иоанн хочет сказать: «Существуют такие христиане, сердце которых никогда не осуждает их, и поэтому они могут иметь дерзновение к Богу». Более вероятно, что смысл его слов состоит в следующем: если мы, прислушиваясь к осуждению своего сердца, пытаемся понять, на какие ошибки оно указывает нам (даже если их было достаточно много в течение дня), делая это в свете Божьей истины и любви, мы можем сохранять уверенность в том, что Господь принимает нас, несмотря на все наши промахи, и, следовательно, у нас есть все основания обратиться к Нему с молитвой. Мы не должны бояться. Всегда можно смело прийти к Богу и откровенно рассказать Ему обо всем. Мы можем, не таясь, искренне и честно излить Ему свою душу, не скрывая от Него ни своих нужд, ни просьб.

Это дерзновение жизненно важно, если мы хотим, чтобы наша молитва приносила реальные плоды. Легко впасть в полное излишнего напряжения состояние, когда кажется, что между нами и Богом выросла непреодолимая стена. Бывает, что мы жестко осуждаем себя за свою нынешнюю неспособность стать лучше. Мы так расстраиваемся из–за своего бедственного положения, что возникает ощущение, будто мы утратили свет Божьей любви. Часто это всего лишь извращенная форма гордости. Но если мы действительно пребываем в Боге, то можем просить Его о чем угодно и получим это (ст. 22). В этом случае наша уверенность основывается не только на данных нам в Божьем Слове обещаниях, которые сами по себе и прекрасны и милосердны. Наша уверенность основывается также и на понимании того, что Бог относится к нам как к Своим дорогим, любимым детям и неустанно, день за днем, отвечает на наши молитвы. В этих взаимоотношениях нам нужно учиться открытости.

Однако вторая часть стиха 22 привлекает наше внимание к другому типу сомнений, которые часто овладевают нами.

2. Недостаток послушания (ст. 22б–24)

Если ответ Бога на наши молитвы зависит от того, в какой мере мы повинуемся Ему и «делаем благоугодное перед Ним» (потому что соблюдаем заповеди…, ст. 22), то как вообще у нас может возникнуть «дерзновение» обращаться к Нему с молитвой? Наше повиновение Ему никогда не бывает полным. Даже наиболее развитые духовно христиане не способны окончательно избавиться от пережитков прошлой, дохристианской жизни. Это, конечно же, не может быть «благоугодно» нашему Господу. В самое деле, именно величайшие святые лучше, чем кто–либо другой, отдавали себе отчет в собственной греховности. Однако этот факт не может быть использован в качестве довода. Можно ли рассчитывать, что Бог откликнется на наши молитвы, если наши просьбы не соответствуют Его желаниям? И как смеем мы обращаться к Нему с подобными просьбами, если они идут вразрез с Божьей волей, высказанной в Священном Писании? Итак, мы сравниваем удивительные, захватывающие возможности, которые открывает перед нами стих 22 —'• и чего ни попросим, получим от Него — с нашим обычным, часто разочаровывающим опытом. Именно им мы объясняем свою неспособность повиноваться Богу в полной мере.

Наша ошибка состоит в убеждении, будто Бог отвечает на наши молитвы в зависимости от того, в какой степени мы Ему повинуемся. Иоанн же пытается растолковать нам, что уже сами просьбы, с которыми мы обращаемся к Богу, должны учитывать уровень нашего повиновения. С одной стороны, очевидно, что великолепные обещания, данные нам в связи с нашими молитвами и просьбами (см. также Ин. 14:14,16–23), вовсе не означают, что мы можем получить от Бога все, что пожелаем. Если бы дело обстояло именно так, Бога можно было бы назвать снисходительным, но, вряд ли, — любящим. Даже по обычным человеческим меркам, ни один отец не выполняет любую прихоть своего ребенка. Он отлично представляет себе, в какого избалованного, эгоцентричного человека тот превратился бы при таком воспитании. Кроме того, ребенок может хотеть вредного для себя. В таком случае у любви есть один ответ: «Нет». Если бы Бог исполнял все наши желания и капризы, даже гибельные для нас, то кто осмелился бы когда–либо молиться снова? Как и дети, мы часто не понимаем, что для нас лучше. И в то же время, исполнение наших просьб, высказанных в молитве, не происходит по принципу услуга за услугу, когда Бог вознаграждает нас в зависимости от того, что мы можем Ему «предложить» и насколько мы угодны Ему. Молитва — это способ выразить наши просьбы к любящему небесному Отцу, Которому в равной степени доставляет удовольствие и выслушивать Своих детей, и отвечать им. Он отвечает на молитвы мудро, руководствуясь тем, что лучше для нас, или, говоря словами Иоанна (см. далее 5:14), «по воле Его». Понятый таким образом, стих 22 не столько порождает сомнения, сколько ободряет. Если мы стараемся поступать так, как угодно Богу, руководствуясь Его истиной и любовью, то наши желания перестают противоречить Ему. Мы волей–неволей начинаем хотеть, чтобы наша жизнь, так же, как и жизнь других, протекала «по воле Его», а не в соответствии только лишь с нашими собственными эгоистичными желаниями. Чем прочнее мы, как послушные дети, укореняемся в таком подходе, тем чаще обнаруживаем, что и просим, и получаем то, что угодно Богу.

Чтобы дополнительно подбодрить нас, Иоанн суммирует все заповеди, которые мы должны соблюдать, сводя их к одной, включающей в себя все остальные. Мы находим ее в стихе 23. Она состоит из двух, уравновешивающих друг друга и одинаково существенных составляющих: А заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа и любили друг друга.

В понимании Иоанна, это приемлемый для христианина минимум веры и знания. В этом стихе кратко изложена вся суть учения Иоанна. Поэтому он является точкой опоры, на которой держится все Послание. В нем заключены две основные мысли: Бог, Который есть свет, открыл нам Себя в вечных истинах Своего Слова, записанных в Священном Писании, и воплотился в Сыне. Это единственная и окончательная реальность. Он требует от нас лишь одного — веровать. Греческий глагол, соответствующий слову веровать, в первоисточнике стоит во времени, которое указывает на однократное действие, совершившееся в конкретный момент времени в прошлом. Поэтому точнее было бы перевести: чтобы мы уверовали. Но Бог, Который есть любовь, призывает нас позволить Его любви наполнить всю нашу жизнь, чтобы через нас она изливалась на других в практической помощи и жертвенной самоотдаче. Вот почему глагол любили употреблен во времени, указывающем на постоянность действия; любовь — это постоянно проявляемое доказательство приверженности Богу. Вера и любовь идут рука об руку.

Но Иоанн не ограничивается этим. Он дает определение подлинной вере. Не исключено, что, делая это, он имеет в виду, в частности, учителей–гностиков. В написании Иоанна глагол pisteuo (верить) используется в такой форме, которая означает «верить во что–то истинное, достойное, делающее честь». В тех случаях, когда Иоанн имеет в виду «личную приверженность кому–то», он, как правило, использует глагол в форме pistiuo eis, «верить в». Д–р Маршалл, рассматривая этот вопрос в своих комментариях, делает следующий вывод: «Основное ударение здесь делается на то, какая вера считается правильной: читатели должны верить во имя Иисуса Христа, Сына Божьего. Дело в том, что с именем Иисуса связано множество распространенных лжеверований. Верить во имя Иисуса означает верить в то, что Его имя символизирует собой Божественные силу и власть. Его имя неразрывно связано с Богом. Так что это вопрос не частный. Речь идет о вере в Того, Кто является объектом нашего христианского вероисповедания»[37]. Таким образом, настоящий христианин соблюдает обе заповеди — веровать и любить. В нашем мире достигнуть этого несравненно труднее, чем преуспевать в грехе и поддаваться его растлевающему воздействию. Но упорное стремление к соблюдению этих заповедей уже само по себе является наиболее важным признаком подлинной веры.

Сказанное подводит нас к последнему стиху этой главы. Духовная жизнь («пребывание во Христе») и повиновение поддерживают и подкрепляют друг друга. Иоанн собирает воедино все темы, которые мы уже исследовали вместе с ним — тему общения с Богом (1:6–7) и тему пребывания во Христе (2:24–28), которое достигается соблюдением Его заповедей (2:3–8). Он вновь подчеркивает, что это не туманная идея о чем–то сверхдуховном, не бессодержательный мистицизм. Любой может претендовать на какие–то якобы «мистические» переживания. Здесь все очень конкретно и ясно: вера (Иисус — Сын Божий во плоти) и поведение (мы должны любить друг друга). Поражает убежденность, с которой Иоанн говорит не только о нашем пребывании в Нем, но и о том, что Он пребывает в нас. Это именно то, что обещал Господь наш Иисус. «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое». (Обратите внимание на то, что вновь те же две составляющие — вера и любовь — взяты в сочетании.) «Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 14:23).

Иоанн говорит нам, что, исходя из этого обещания, мы можем узнать, когда Господь пребывает в нас. Мы можем узнать это «по духу, который Он нам дал». Это тот вид знания, который невозможно поколебать никакими домыслами антихристов, каким бы богатым воображением они ни обладали. Его источник — Святой Дух, данный нам Отцом. Все наши знания в этой сфере и вся наша убежденность в конечном счете приходят от Самого Бога. Так возникает удивительное сочетание объективных доказательств и субъективного опыта. Благодаря этому мы знаем, что принадлежим Богу. Использовав в качестве доказательства исторический факт жизни, смерти и воскресения Слова, Которое стало плотью, Дух Святой дал нам слово, записанное на страницах Священного Писания. Тем самым Он пробудил наш разум, чтобы мы могли воспринять Его истину, и нашу волю, чтобы мы выполняли Его повеления. И все это в целом приводит нас к вере в Благую весть и к раскаянию. Но для этого необходимо соблюдение одного непременного условия — мы должны признавать, что Иисус Христос и есть Сам Господь. Одним из объективных доказательств сказанного Иоанном является также то, что жизнь наша становится другой, возникает желание поступать «по правде» и уподобиться Христу не только в праведном поведении, но и в искренней любви к Богу и Его людям.

Если мы ощущаем все это в своей душе, то Дух Святой, незримо в ней присутствующий, подтверждает, что мы на самом деле стали подлинными христианами. «Сей Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божий» (Рим. 8:16). Прекрасно осознавать, что все это — полученный через Святого Духа дар Божий. Прекрасно также думать о том, как мы впервые пробудились для духовной реальности, увидели Его своим внутренним зрением. С этого момента в нас зародилось стремление быть похожими на Него. При такой поддержке мы действительно можем вести жизнь, угодную Ему. Как сказал Джон Ньютон: «Благодать до сих пор охраняла меня и она будет вести меня до конца»[38].

1 Послание Иоанна 4:1–6

13. Испытывайте духов

1 Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире. 2 Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; 3 А всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире.

4 Дети! вы от Бога, и победили их; ибо Тот, кто в вас, больше того, кто в мире. 5 Они от мира, потому и говорят по–мирски, и мир слушает их. 6 Мы от Бога: знающий Бога слушает нас; кто не от Бога, тот не слушает нас. Посему–то узнаем духа истины и духа заблуждения.

Глава 3 закончилась на том, что наша христианская убежденность, в конечном счете, зависит от Святого Духа и дается пребывающим в Боге только благодаря Его неустанному служению. Это придало мыслям Иоанна другой поворот, заставив его в связи с уже сказанным вернуться к теме борьбы со лжеучителями за умы и души прихожан церквей Малой Азии. Причина в том, что многие из стремившихся расколоть церковь пытались снискать поддержку своим лжеучениям, ссылаясь, подобно христианам, на свидетельства Святого Духа. Как быть, когда представители различных богословских течений делают подобные авторитетные заявления?

Ответ Иоанна таков — «испытывайте духов» (ст. 1). Мир никогда не обходился без всевозможных, в том числе самых невероятных религиозных течений и культов, и всегда в нем были лжепророки, которые для доказательства своих теорий ссылались на Божье откровение. Недавняя вспышка активности всевозможных сект и интереса к ним, в особенности в провинции, лишь подчеркивает тот факт, что нынешнее поколение не является исключением из правила. И сейчас, на нашем отрезке истории, есть немало людей, утверждающих, будто они общались непосредственно с Богом и что им было божественное откровение. Есть и такие, кто, по–видимому, верит им. Даже внутри церкви встречаются люди, считающие возможным говорить от лица Бога. Обычно их высказывания начинаются с заявления: «Так сказал Господь», или иногда менее официально: «У меня к вам есть слово от Господа». По миру странствуют люди, выдающие себя за пророков, которые ищут возможности обратиться к большому количеству людей, чаще всего в церквах. Есть и такие, кто, ссылаясь на авторитет Бога и якобы полученные от Него непосредственные указания, дают советы другим людям о том, как и где им жить, включая вопросы работы, брака и т. п. Другие с «Божьей помощью» изгоняют злых духов, исцеляют, демонстрируют чудеса и знамения. Любой думающий христианин (а следуя Библии, все мы должны быть думающими!), сталкиваясь с подобными явлениями, испытает желание разобраться, подлинные они или мнимые. Мы не должны быть наивными и легковерными, веря всем, кто утверждает, что говорит от имени Бога. Напротив, следуя призыву Иоанна, мы должны подвергать испытанию эти необыкновенные явления, подходя к ним доброжелательно, безо всякого цинизма и используя для проверки два основных критерия, рассматриваемые ниже в этом параграфе.

1. Прислушивайтесь к тому, что они говорят (ст. 1–3)

Указание, данное в стихе 1 — испытывать духов — вполне определенное, достаточно решительное, и в нем самом кроется объяснение, как следовать ему. На всех нас производит впечатление все новое, необычное, и нередко возникает искушение приписывать такие явления Божьей силе. Но Иоанн предостерегает нас, чтобы мы не верили всему, что нам говорят, а пытались разобраться, от Бога оно исходит или нет. Потому что много лжепророков появилось в мире, мы должны быть настороже, опасаясь «подделки». Такие «пророчества» или «заявления» нередко бывают воображаемыми, в том смысле, что могут исходить от чрезвычайно восторженных людей, которые сами верят в то, что говорят. Они напоминают тех футбольных болельщиков, которые сообщают всем и каждому о возможных ошеломляющих победах весьма посредственных команд, чьими приверженцами они являются. Дальнейшее развитие событий доказывает, что они, увы, сами себя ввели в заблуждение. Их слова, не соответствуют действительности. Есть и другие, обманутые опытными мошенниками, стремящимися ради выгоды привлечь людей на свою сторону. Лжепророки способны даже подстроить какое–нибудь удивительное явление или чудесное исцеление, якобы «подтверждающее», что они говорят правду. Но тем не менее сколь бы впечатляющим ни было все продемонстрированное ими, на самом деле это вовсе не значит, что они от Бога. Сверхъестественные силы как таковые не несут в себе информации о том, что или кто является их источником. В Египте были «волхвы, чарами своими» способные с успехом подражать некоторым сверхъестественным деяниям Бога, проявленным через Моисея (Исх. 7:22; 8:7,10 см. также 8:18–19). Был Симон, который изумлял народ самарийский своими «волхвованиями» (Деян. 8:11). Такие чудеса должны обязательно подвергаться испытанию.

Это также верно и относительно пророчеств, которые выдаются за слова, услышанные от Бога. Здесь Иоанн уделяет этому вопросу особое внимание. Надо сказать, что для Божьих людей эта проблема была не нова. Обратившись к Второзаконию, записанному для нас Моисеем, мы обнаружим, что Богу уже приходилось помогать людям разрешать подобные проблемы. «И если скажешь в сердце твоем: «как мы узнаем слово, которое Господь говорил?» Если пророк скажет именем Господа, но слово то не сбудется и не исполнится, то не Господь говорил сие слово, но говорил его пророк по дерзости своей, — не бойся его» (Втор. 18:21–22).

Это очень полезный совет для испытания; однако, без сомнения, проблема состоит в том, что он не может быть применен непосредственно в то самое время, когда совершается пророчество. В предыдущей главе уже говорилось о том, что наиважнейшим фактором в оценке любого высказывания является его суть, то, о чем оно сообщает. «Если восстанет среди тебя пророк, или сновидец, и представит тебе знамение или чудо, и сбудется то знамение или чудо, о котором он говорил тебе, и скажет при том: «пойдем вслед богов иных, которых ты не знаешь, и будем служить им»: то не слушай слов пророка сего, или сновидца сего; ибо чрез сие искушает вас Господь, Бог наш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей. Господу, Богу вашему, последуйте и Его бойтесь… А пророка того или сновидца должно предать смерти… и так истреби зло из среды себя» (Втор. 13:1–5).

Важна суть высказывания. Способствует ли сказанное тому, чтобы Божьи люди служили и повиновались Ему, или уводит их в сторону идолопоклонства? То, что говорит пророк, несравненно важнее того, как он говорит, или любых, даже сверхъестественных чудес, которые он способен продемонстрировать в поддержку своих слов. Испытание состоит не в том, чтобы ответить себе на вопрос, действительно ли здесь имеет место чудо, а в том, чтобы разобраться, подлинное ли оно. И в качестве критерия должна быть применена Божья истина, открытая нам в Священном Писании. Каждый христианин просто обязан поступать так, столкнувшись с подобными явлениями. Иоанн обращается в своем Послании ко всем членам церкви, agapetoi, а не только к тем, кто старше годами или стоит во главе ее. Выполняя его наказ, мы должны исходить из того, что Бог, Который есть неизменная истина, не будет делать ничего, противоречащего сказанному Им Самим прежде. Иоанн в стихе 2 предлагает «испытывать духов», опираясь на Божье Слово, и нам нужно поступать именно так. Каждый проповедник должен чаще повторять, обращаясь к своей общине: «Верьте в то, что я сказал, не потому, что вы доверяете мне, а потому, что так говорит Бог в Своем Слове». Он должен стремиться к тому, чтобы его прихожане стали общиной «благомысленных», чтобы они «приняли слово со всем усердием, ежедневно разбирая Писания, точно ли это так» (Дуян. 17:11). Какое бы количество сверхъестественных чудес ни предъявлялось в качестве доказательства учения, противоречащего Библии, оно не может быть от Бога и, следовательно, не должно иметь авторитета в глазах христианина.

С тех самых пор, как Дух Святой совершил Свое великое дело, возвестив о Христе и прославив Его (Ин. 16:13–14), личность Господа нашего Иисуса стала пробным камнем для выявления истины или заблуждения. Когда Павел писал к церквам в Коринфе, он указал на очень простой способ, с помощью которого можно отличить правду от лжи. «Никто, говорящий Духом Божиим, не произнесет анафемы на Иисуса, и никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1 Кор. 12:3). Иоанн придерживается того же мнения, хотя особенно подчеркивает значение отрицания, что Иисус «пришел во плоти», поскольку это было главным еретическим утверждением гностиков. Как мы видели, /они готовы были признать тот факт, что Дух Святой особенным образом снизошел на Иисуса, но отрицали Его предсуществование и, следовательно, то, что Он — Бог. Именно такой подход и свидетельствует, что «это дух антихриста» (ст. 3). Таким образом, мы не должны рассчитывать на просвещенность или духовное сотрудничество с теми, кто отрицает как божественность Господа нашего Иисуса Христа, так и Его человечность, с кем бы мы ни имели дело — с учеными богословами или со Свидетелями Иеговы. Если мы положительно воспринимаем библейские истины о Христе, то должны отрицательно относиться к любым заблуждениям на этот счет. Это ни в коем случае не призыв к богословской «охоте на ведьм», это лишь указание на необходимость разобраться в том, каким образом Священное Писание учит проводить границу между истиной и заблуждением, и неукоснительно следовать этому подходу. Дух антихриста по–прежнему пронизывает собой дух нашей эпохи, заставляя не допускать даже на мгновение, что сказанное Христом — истина. Он проявляет себя не только через средства массовой информации, но и в советах тех христианских объединений, которые ставят под сомнение истины, открытые Богом в Священном Писании, и не считают их отрицание ересью. Довольно интересно, что и сегодня борьба ведется вокруг той же самой ключевой проблемы, касающейся личности Христа. «Кто такой Иисус?» — не только главный вопрос евангелизма, он является тем основным мерилом, с помощью которого может быть проверена приверженность к христианской доктрине. И не только проверена, но и по необходимости подвергнута критике.

2. Приглядывайтесь к тому, как они живут (ст. 4–6)

Поскольку мы уже знаем, что вера и поведение всегда неразрывно связаны друг с другом, нас не удивляет, что Иоанн для успешного «испытания духов» предлагает рассматривать не только суть того, что проповедуют лжеучителя, но и последствия, к которым их учение приводит. В каждом из этих трех стихов группы людей, к которым они обращены, обозначены различными местоимениями.

Вы (ст. 4) относится ко всем христианам, они (ст. 5) — к лжепророкам, не христианам, а мы (ст. 6) - к Апостолам и истинным учителям, следующим их учению.

На первый взгляд, кажется, что стих 4 не подтверждается обычным человеческим опытом. Как может Иоанн говорить, что христиане «победили» лжепророков, когда тревога по поводу здоровой обстановки в церквах и даже самого их существования все время возрастает? В наше время это положение усугубляется тем, что те христианские деноминации, которые придерживаются основной доктрины, подвергаются постоянной суровой критике со стороны представителей радикальных богословских течений, отрицающих Христа и q насмешкой относящихся к тем, кто верит, что Библия — это непогрешимое Божье Слово. И тем не менее, Иоанн прав, потому что лжеучителя не победили подлинных христиан в том, что касается их веры. Апостол сам непоколебимо сохранил свои убеждения, так же, как и многие верующие, чью решимость он стремился поддержать своими Посланиями. То же самое можно сказать о происходящем сегодня. Мне нравится, как эту мысль выразил Гордон Кларк: «Мы, дети Иоанна, одержали победу над лжепророками… Мы по–прежнему верим в непорочное зачатие, искупление и воскресение. Мы победили лжепророков. Они не могут победить нас»[39]. Подвергая проверке все истины, с которыми они сталкиваются, христиане сумели сохранить свою правду; их вера не погибла, они не отреклись от своего Спасителя. Он Сам предсказывал, что так и будет, когда говорил о Своих овцах: «За чужим же не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоса» (Ин. 10:5). «Волк» антихристианства может проникнуть в загон овец Христовых, чтобы попытаться уничтожить и разогнать Его стадо, но победить их он не в состоянии. Стих 46 объясняет почему. Тот, кто в вас, больше того, кто в мире. Все Христовы овцы неразрывно связаны со своим Пастырем, Который есть истина. Сами по себе они не выстояли бы, но их поддерживает сила Пастыря, способная справиться с любым врагом, сила, удостоверенная крестом и опустевшей могилой. Более того, поскольку Он — Истина, те, кто выступает против Него, выступают против структуры самой реальности, и поэтому они обречены на поражение. Важно и то, что всякое дитя Божье, пребывающее в Нем, имеет доступ к безграничному источнику Его силы. «Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас» (Рим. 8:37).

Напротив, лжеучителя связаны с этим миром (ст. 5) — миром, который «проходит» (2:17). Они — его порождение, и поэтому «мир слушает их». Недаром многие из еретических учений включают в себя построение нового мирового порядка или хотя бы нового правительства и новой системы, обычно во главе с их лидером в качестве мессии. Человеческий мир, бунтующий против Бога, тянется к лжепророкам, их культам и сектам, потому что, в основном, они отвечают его желаниям и склонностям. Они всегда найдут слушателей. Когда такие «пророки» от политики или религии заявляют, что человек и удовлетворение его желаний превыше всего, неважно, какой ценой и какие нравственные нормы при этом попираются, такая идея весьма успешно овладевает умами людей. Так уж мы, человеческие существа, устроены. Нам нужна уверенность в том, что все у нас в порядке безо всяких устаревших и ненужных идей о грехе, Божьей каре или ответственности перед Создателем. Есть определенный соблазн в том, чтобы пересмотреть Евангелие, оставив в нем только этические нормы. Или заменить призыв во всем повиноваться Христу на совет лишь следовать в своих жизненных установках Его примеру. Или вообще ограничить вмешательство Евангелия в нашу жизнь лишь тем, что оно способно внести в нее некоторое обновление, придать ей другую окраску. Вот какие стремления порождает мир, и у нас появляется желание сделать его более удобным местом, где мы могли бы получать как можно больше удовольствий. Мир не интересуют вечные проблемы, ему нечего сказать по поводу них. В нем отсутствует действующее начало, способное подтолкнуть нас к изменению себя, и всякие рассуждения о загробной жизни для него просто лишены смысла, поскольку могила для него — это конец всему.

Но истинных апостолов узнают по их учению (ст. 6). Источник их знаний — Сам Бог, и слушают их те, кто знает Бога. В таком случае, получается, что сказанное может быть отнесено и к Керинфу и его последователям, утверждающим, что они знают Бога. Так ли это? Иоанн отвергает подобные заявления как ничего не стоящие, поскольку эти люди отказывались признавать Слово Божье в изложении Апостолов, нарушая тем самым Божью волю. Сам Бог избрал для нас единственный путь, который может привести к Нему — это Его откровение. Конечно, поступки тоже играют важную роль с точки зрения веры, однако слово, выраженное в письменных и устных заявлениях Апостолов, — непременный элемент Божьего откровения. Доктрина, лежащая в основе апостольского учения, допускает только такой путь к Богу, и наше отношение к этому вопросу показывает, кто управляет нами — дух истины или дух заблуждения. НМВ использует это выражение «дух истины», возможно, на том основании, что оно уже употребляется в отношении Святого Духа в Евангелии от Иоанна (14:17; 15:26; 16:13), но в стихе 1 его нет, и это вполне объяснимо, поскольку там речь идет о разных «духах». Было бы бессмысленно говорить об испытании Духа Святого, происходящего от Бога. Иоанн озабочен тем, как помочь людям в церквах отличать псевдопророков от подлинных учителей. Нам не нужно пытаться заглянуть в их сердца, это столь же невозможно, сколь и бесполезно. Нужно просто слушать их, чтобы понять, исповедуют ли они Христа, и затем внимательно приглядеться к тому, как себя ведут их последователи.

В наше время, когда все относительно, мы нуждаемся в) постоянном напоминании, что есть вещи всегда истинные, и есть вещи всегда ложные. Истина — это не то, что договариваются считать истиной. Истина определяется Богом. Современные лжепророки столь же убедительны, как и лжепророки первого века, и их влияние столь же губительно. Они скажут, что Библия является авторитетом, однако добавят, что не наивысшим из авторитетов. Они скажут, что в принципе верят в воскресение, но не в тот факт, что тело Христа физически воскресло на третий день после смерти. Дух лжи — это дух коварного обольщения. Мы сможем познать Бога, только если примем учение Апостолов и станем жить в согласии с ним. Мы не должны соглашаться ни на какую замену.

1 Послание Иоанна 4:7—12

14. Любит ли нас Бог на самом деле?

7 Возлюбленные! будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога; 8 Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь. 9 Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь чрез Него. 10 В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши. 11 Возлюбленные! если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга. 12 Бога никто никогда не видел: если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас.

Последние три слова стиха 8 представляют собой одно из самых важных утверждений Библии, и, тем не менее, очень многим людям сегодня с трудом верится в то, что это правда. Бог есть любовь. Когда мы думаем о мчащемся в безграничном пространстве «грязном теннисном шарике», в который превратилась наша планета, о собственной жизни — всего лишь одной из множества крошечных капель в безостановочно движущейся вперед волне времени, о своей личной судьбе среди миллионов других, у нас невольно возникает вопрос: в самом деле, есть ли какой–либо смысл говорить о том, что Bof любит нас? И когда мы вглядываемся в окружающий мир, со всем его злом и страданием, мир, который разрушает человеческую жизнь, мы снова спрашиваем себя: где в нем место Богу, Который любит нас? Тем не менее, Иоанн настойчиво утверждает, что именно такова природа Бога. И если мы хотим, чтобы слово «Бог» не было для нас пустым звуком, чтобы его значение открылось нам во всей своей полноте, мы должны понять, что Того, Кто создал все от самого малого до беспредельного, не может не беспокоить жизнь каждого из нас, какой бы ничтожной по сравнению со всем мирозданием она не выглядела. Именно потому, что Бог так велик, Он способен помнить о каждом из нас.

Рассмотренное в предыдущих главах больше всего можно уподобить тому, как если бы мы вошли в огромный, прекрасный дворец и шли по анфиладе его залов, двигаясь туда, где, как мы знаем, стоит трон его Хозяина. И чем ближе мы к нему подходим, тем больше у нас захватывает дух. Мы уже видели, сколько усилий прикладывает наш Царь, чтобы жизненные позиции и поступки христиан коренным образом отличались от тех, которые совершают люди, принадлежащие миру. Мы восхищались Его любовью и заботой о каждом из нас. Ни одна мелочь не ускользает от Его внимания, Он принимает нас со всеми нашими слабостями, дает нам чувство уверенности, если, конечно, мы позволяем Его любви завладеть нашим сердцем до такой степени, что она начинает через нас изливаться на других. Однако сейчас, когда распахиваются двери тронного зала и перед нами предстает Тот, Кто создал все это великолепие, — Бог, Который есть любовь, мы испытываем настоящее потрясение. Каждый стих в Послании Иоанна прекрасен, но все остальные служат лишь превосходным обрамлением к тому, где выражена наиболее важная мысль: «Бог есть любовь».

Иоанн упоминает об этом не как об одном из достоинств Бога в ряду других; он говорит о том, что является самой Его сутью. Бог не просто любит, Бог это сама любовь. Нам будет легче понять эту мысль, если мы вспомним, что в Священном Писании Бог предстает перед нами как святая Троица, три лица в Одном. Наш ограниченный разум никогда не будет в состоянии полностью охватить весь смысл этого, но одно мы, по крайней мере, можем понять — что сутью Божественного является действенная любовь, проявляемая во взаимоотношениях самого разного рода. Все три ипостаси, составляющие единого Бога, связаны между собой неразрывными узами любви и находятся в тесном и постоянном взаимодействии, поэтому все, что они делают выражается в любви, являющейся сутью божественной природы. Отец любит Сына; Сын любит Отца; Дух Святой любит Сына, и т. д. Перечисляя все это, мы должны представлять себе не застывшую в вечной неподвижности картину, а живое, действенное единение, полное динамизма. Следовательно, допускать мысль о том, что Бог не любит нас — значит отрицать Его истинную природу, то, что составляет Его суть. Не нужно упрощать представление о щедрой благодати Божьей, сводя ее к чему–то несравненно более мелкому, к «любви» в нашем, земном понимании этого слова, обусловленной теми или иными причинами и зависящей от привлекательности или других достоинств ее объекта, без которых она не может возникнуть. Божественная любовь (agape) совершенно иная. Ее нельзя заслужить; невозможно быть достойным или недостойным ее. Бог любит нас просто потому, что такова Его природа.

Сказанное поможет нам представить себе более отчетливо, что Иоанн имеет в виду, говоря в стихе 7, что любовь от Бога. Бог — ее источник, но одновременно Он и источник света (1:5). Иоанн хочет подчеркнуть, что любовь христиан друг к другу стоит в одном ряду с верой во Христа; и то, и другое является доказательством того, что мы «знаем Бога». Если мы будем исходить из этого, нам легче удастся понять вторую часть стиха 7: всякий любящий рожден от Бога и знает Бога. Очевидно, Иоанн не имеет в виду, что всякое проявление человеческой любви является признаком подлинной духовной'жизни. Пламмер возражает: «Если Бог является источником любви, тогда всякое чувство любви, на которое способен человек, исходит от Бога; и эта часть его нравственной природы имеет Божественное происхождение»[40]. Когда мы говорим о том, что человек создан по образу и подобию Божьему, мы, очевидно, имеем в виду именно ту его часть, которая обладает способностью любить. Можно согласиться также и с тем, что взаимоотношения любви даже между нехристианами имеют своим источником Божью благодать, распространяющуюся на всех без исключения. Однако все это ни в коем случае нельзя путать с тем, что значит быть рожденным от Бога и знать Его. Нет никаких сомнений, что в стихе 7 Иоанн говорит именно о братской христианской любви. Грамматическая форма слова любовь в исходном греческом тексте такова (перед ним стоит определенный артикль), что с ее помощью подчеркивается особое качество божественной любви, и оно должно быть присуще братскому общению христиан. Это та любовь к братьям по вере, которая, с точки зрения Иоанна, является неопровержимым доказательством нового рождения. Отсутствие ее, так же, как любые возможные проявления притязаний, так часто сопровождающие овладевшее человеком чувство, указывают на то, что он не знает Бога (стих 8). Однако Иоанн отдает себе отчет в том, что слово «любовь» должно быть четко определено и разъяснено, и это заставляет его сконцентрировать свое внимание на двух важнейших доказательствах, позволяющих не только убедиться в том, что Бог на самом деле нас любит, но и, оценивая и корректируя с помощью них свое поведение, самим научиться любить.

1. Божья любовь проявилась на кресте (ст. 9–10)

Оба эти стиха полностью соответствуют замыслу Иоанна, развивающего здесь вторую из важнейших тем своего Послания. Поскольку Бог есть любовь, то, пытаясь дать определение любви, так же, как и ее возможных проявлений, мы должны опираться на свое понимание Бога, если, конечно, хотим, чтобы наши определения соответствовали действительности. Этот подход также поможет нам уяснить себе ту особенность любви, о которой Иоанн говорил в двух предыдущих стихах. Любовь как доказательство подлинного общения с Богом проявляется в помощи другим, вплоть до самопожертвования. Осознать всю глубину этой любви можно, только узнав Бога, поняв Его суть.

Мы уже говорили о том, что Иисус положил душу Свою за людей и тем самым проявил все совершенство Своей божественной любви (3:16). Сейчас, вновь возвращаясь к теме креста, Иоанн рассматривает ее с другой точки зрения, а именно — с позиции Бога. В этом проявилась любовь Бога к нам. Глагол (phaneroo) уже использовался в начале этого Послания (1:2) для описания прихода Христа в мир — «жизнь явилась». Здесь же, напротив, смерть Христа рассматривается как доступное пониманию людей проявление Божьей любви к ним. Давайте сейчас обратим внимание на очень важное предложение в стихе 10 — не мы возлюбили Бога. Любовь Бога не ответная реакция; дело не в том, что, проявляя ее, Он идет навстречу желанию человека быть ближе к Своему Господу. Инициатива целиком и полностью принадлежит Богу. Это Его решение любить тех, кто не любит Его и даже не испытывает потребности в этом; любить врагов, которые восстают против Него; любить мир грешников, погрязших в заблуждении. Давайте признаем раз и навсегда, что, если бы не тот факт, что Бог есть любовь, мы не могли бы рассчитывать на милосердие или прощение, не имели бы ни надежды, ни будущего. Инициатива в деле спасения людей полностью принадлежит Богу.

Стихи 9 и 10 разворачивают перед нами величественную картину, показывающую, по замыслу Иоанна, то, как Бог на деле проявляет Свою любовь к нам. Бог послал в мир единородного Сына Своего (ст. 9). Существует мнение, что для более выразительной передачи настроения дополнение лучше было бы поместить на первое место, а уже затем подлежащее и сказуемое. Поэтому, как считает, например, Ленски, более точным здесь был бы перевод: «Своего Сына единородного Бог послал…»[41]. В отрывке, который мы сейчас рассматриваем, слово «Бог» повторяется снова и снова для того, чтобы с особой силой подчеркнуть тот поразительный факт, что судьба людей чрезвычайно волнует Бога.

Прилагательное «единородного» (monogenes) относится к Сыну, Который явился нам. Мы уже сталкивались с применением этого слова в Евангелии от Иоанна 3:16. Поскольку Христос был единородным Сыном Самого Бога, это слово в данном контексте может иметь оттенок «уникальный, единственный в своем роде». Поразительно уже то, что Богу потребовалось послать Своего Сына, но тот факт, что Он послал единородного Сына, говорит о безмерности Его любви к нам. То же самое слово употреблено в отношении Исаака в Послании к Евреям 11:17, где оно подчеркивает, насколько велика была вера Авраама и его повиновение Богу, когда Бог испытывал его. Авраам готов был принести в жертву сына своего единородного, которого он так долго ждал, только потому, что так приказал Ягве. Здесь речь идет о сыне, который был особенно дорог и горячо любим, потому что он был единственный. У Бога тоже был только один единородный Сын, и Бог послал Его в неспокойный мир, во враждебную обстановку, на смерть, с одной лишь целью — выполнить миссию спасения, искупить наши грехи и примирить с Богом. Это и есть любовь.

И этот драгоценный, любимый единородный Сын был послан как умилостивление за грехи наши. Слово hilasmos мы уже комментировали, рассматривая 2:2. Любовь сумела найти средства, чтобы унять и погасить праведный гнев Бога. Тем самым были созданы условия для того, чтобы могло быть предложено прощение и достигнуто примирение. Дорогой ценой это досталось Тому, Кто любит, но другого пути не было. «Глубина любви Бога проявляется именно в том, что Он, претерпев величайшие муки, причиненные Ему человеческим родом, даровал ему полное и безоговорочное прощение»[42]. Разделив точку зрения, что если бы Бог был любящим, то не стал бы требовать умилостивления и наказывать за грех, мы бы только затруднили для себя понимание истинного положения дел. Такой подход свел бы на нет величайшую истину, что Бог есть свет, и уничтожил бы сами основы морали. Библия дает совершенно другое, гораздо более замечательное объяснение. Любовь Бога, настолько поразительна по своим качествам — она не прекращается, распространяется на всех без исключения и стала доступна нам только благодаря той ужасной цене, которой она была оплачена. Библия также подчеркивает, что лишь искупленные силой этой любви способны оценить всю ее глубину и меру. Только нам, христианам, «открыто было… во что желают проникнуть Ангелы» (1 Пет. 1:12).

Его любовь сильнее смерти или ада; Она непостижимое сокровище; Первородные сыны света — ангелы. Напрасно жаждут заглянуть в ее глубины; Им не дано постигнуть это таинство, Почувствовать, сколь глубока она, И высока, и безгранична[43].

В заключение давайте еще раз напомним себе, что смерть Христа — совершившийся факт. Он умер за грехи наши. Из–за наших грехов Иисус принял смерть, потому что Своих собственных у Него не было. Он сделал это, чтобы заплатить за нас выкуп, и если бы этого не произошло, наше вполне заслуженное разобщение с Небесным Отцом продолжалось бы до сих пор. Ценою креста наши грехи сняты и прощены, чтобы мы получили жизнь чрез Него (ст. 9). Христос был послан, чтобы выполнить поручение Своего Отца, конечной целью Которого было дать нам возможность обрести вечную жизнь вместо неминуемой смерти. Эта цель могла быть достигнута только ценою жизни Иисуса. Он — личный посредник между нами и Небесным Отцом, защищающий нас перед Ним. Он — источник духовной, вечной жизни. Мятежники не просто прощены; они стали сыновьями. «Сын пребывает [в доме] вечно» (Ин. 8:35). Это и есть любовь. Ее первоисточник — Сам Бог; она проявила себя в личности и делах Господа нашего Иисуса Христа; ее целью является счастье неисчислимого множества людей, тех, кто оправдан перед Богом ценою смерти Его Сына.

2. Божья любовь проявляется в любви христиан друг к другу (ст. 11–12)

Стих 11 не слишком нуждается в комментариях; он вызывает горячее желание с благодарностью повиноваться, выполняя то, о чем тут сказано. Повторяя призыв, обращенный к нам в стихе 7, которым открывается этот раздел Послания: «будем любить друг друга», Иоанн предлагает своему читателю чрезвычайно мощный побудительный мотив для его выполнения. Обратите внимание на слово так во фразе если так возлюбил нас Бог. Оно употреблено здесь не случайно. Акцент, который создается благодаря ему, заставляет нас во всех подробностях вспомнить сказанное в предшествующих стихах. Одновременно, используя именно это слово, автор преследует и другую цель, направленную на опровержение в дальнейшем еретического учения Керинфа. Тот, Кто принял страдание, по сути Своей был вечен — единственный в своем роде Сын небесного Отца. Его кровь пролилась ради нашего прощения. И тот, кто был прощен, может доказать, что был достоин этого, лишь полностью изменив всю свою жизнь и, прежде всего, внеся в отношение к другим людям чувство новой, никогда прежде неизведанной любви. Любовь Бога является основанием для нашей любви, она же является и ее источником. Если мы и вправду Его дети, вполне естественно для нас испытывать желание во всем походить на своего Отца. Но в том, как эта мысль выражена у Иоанна, есть отчетливый оттенок долженствования. Это не просто некая составная часть, пусть и очень существенная, которую мы можем внести в свое христианское подвижничество, если у нас возникнет такое желание. Мы в долгу перед нашим любящим Отцом, и этот долг запрещает нам порочить Его имя, не давая Его любви проникнуть в наши взаимоотношения с другими людьми. Если кровь Христа очистила нас, то наша новая жизнь с того момента, как мы соединились с другими, вступив в Божью семью, должна стать чистой, такой же, как у Него. Если мы хотя бы в какой–то степени отдаем себе отчет в том, какая огромная цена была уплачена в качестве нашего искупления, и испытываем ответное чувство благодарности, для нас станет жизненно важным никогда не позволять себе грешить. Какое–то новое чувство внутри будет заставлять нас страстно желать жить по–другому (Рим. 5:5). Вот почему христианская церковь должна быть общиной любви, в отличие от любого другого объединения людей. Это правда, и об этом уже было сказано, что церковь существует ради тех, кто еще не вошел в христианское братство, но правда и то, что любовь друг к другу между членами церкви должна быть одним из наиболее мощных «магнитов», привлекающих к ней людей.

Это именно та мысль, к которой Иоанн подводит нас в стихе 12, где сказано совершенно определенно, что если христиане пребывают в Божьей любви, то проявлением этого будет любовь между ними. Это является неотъемлемой частью доказательства истинности Евангелия и любви нашего Господа, частью, которая может открыться миру только благодаря существованию церкви. Бога никто никогда не видел — это утверждение в точности соответствует тому, которое мы находим в прологе Евангелия от Иоанна 1:18. Однако там речь шла о том, что единственным случаем, когда невидимый Бог проявил себя видимым образом, было воплощение Иисуса. Здесь же говорится о другом видимом проявлении Бога — любви между христианами. И эта мысль сама по себе должна заставить нас остановиться и задуматься над тем, какая огромная ответственность лежит на нас. Если церковь действительно представляет собой Тело Христово на земле, в таком случае ее внутренняя жизнь и взаимоотношения внутри нее должны нести на себе отпечаток Его влияния. В сверхъестественную любовь Бога к грешникам (таким, как мы) люди верят несравненно больше, если имеют возможность наблюдать ее проявления в жизни Его детей. Д–р Френсис Шеффер справедливо говорит о такой любви, что она является «самой лучшей защитой веры»[44], ибо Сам Господь сказал о ней так: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собой» (Ин. 13:35). Любовь — отличительный признак, характерная черта Божьей семьи. Она непременно должна присутствовать в нашем братском общении и восприниматься как отсвет той любви, которую дарит нам Христос. Не в этом ли смысл, по крайней мере, отчасти, того видения Иоанна, которым начинается Откровение? Он видит величественного Господа во всем Его блеске и славе «посреди… светильников» (Отк. 1:13), которые впоследствии в нашем представлении всегда будут олицетворением церкви (Отк. 1:20), а в данном случае, по всей вероятности, изображают те конкретные церкви, к которым адресовано Послание. Эта впечатляющая картина подкрепляет ту мысль, которая была высказана раньше.

Физически Христос больше не с нами в мире, но если люди хотят ощутить Его присутствие, то должны понимать, что это, скорее всего, может произойти именно в церкви. В любви, которую мы, христиане, питаем друг к другу, любовь Христа находит свое живое воплощение.

И вновь хочется напомнить, что, говоря о любви, не следует подразумевать лишь общие духовные переживания или прекрасные, теплые слова. Речь идет о практических действиях, являющихся современным аналогом того, что делал Иисус в решающий вечер Своей жизни и в отношении чего Он сказал ученикам: «…вы должны умывать ноги друг другу» (Ин. 13:14–17). Если мы будем вести себя точно так же, Божья любовь действительно полностью преобразит нашу жизнь. Если мы любим друг друга, то Божья любовь проявляется и возрастает в нас. По мере того как мы пребываем в Боге и Дух Святой совершает Свою работу в нашей душе, любовь, которую мы питаем к своим братьям по вере, разгорается все ярче и мы овладеваем умением проявлять ее на деле. Любовь Бога получает в нас свое завершение, когда мы становимся способны на такую же самоотдачу, какую проявляет Он. Эта любовь посылает нас в мир, как она прежде послала туда единородного Сына Божьего, чтобы «отдавать, не считаясь с издержками». Это та самая любовь, в которой постоянно нуждается наше общество конца двадцатого века, погрязшее в бездушии и холодном цинизме. Она является едва ли ни единственным видимым проявлением невидимого Бога. Огромная ответственность при этом ложится на плечи Божьих людей, ибо только они получили прощение. Лишь церковь несет в себе зримое представление о Боге, и, следовательно, только она одна в нашей умирающей культуре напоминает о Нем. Благодаря церкви люди имеют возможность своими глазами видеть, что такое братское общение христиан и как любовь Бога проявляет себя во взаимоотношениях между Его людьми. В этом и есть цель Божьей любви, и всякий христианин, удовлетворяющийся меньшим, попросту на деле отвергает Евангелие. Если мы осознаем, что Бог действительно любит нас, давайте будем позволять чистому потоку Его любви омывать нашу душу и, преломляясь в ней, изливаться на других, неся им свет и радость. Возлюбленные!, мы должны любить друг друга.

1 Послание Иоанна 4:13—21

15. Основания для уверенности

13 Что мы пребываем в Нем и Он в нас, узнаем из того, что Он дал нам от Духа Своего. 14 И мы видели и свидетельствуем, что Отец послал Сына Спасителем миру. 15 Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, в том пребывает Бог, и он в Боге.

16 И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем. 17 Любовь до того совершенства достигает в нас, что мы имеем дерзновение в день суда, потому что поступаем в мире сем, как Он. 18 В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение; боящийся не совершен в любви.

19 Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас. 20 Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? 21 И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего.

В те годы, когда радио Великобритании только начинало свою работу, Джордж Бернард Шоу как–то принял участие в передаче, посвященной особенностям английского языка. Он, в частности, упомянул о том, что в английском языке есть лишь два слова, начинающиеся со звука «ш», хотя в их написании отсутствует соответствующее сочетание букв. Одна из слушательниц прислала на радио письмо, в котором утверждала, что это неверно. Такое слово только одно — «sugar» — сахар (русская транскрипция этого слова — «шугэ», прим. перев). В ответ она получила открытку, на которой было написано всего одно предложение: «Мадам, вы уверены?» (английское слово «sure», которое переводится как «уверены», имеет русскую транскрипцию «шуэ»; именно эти два слова по правилам произношения английского языка не должны начинаться со звука «ш» — прим. перев.). Быть уверенным в чем–то — рискованное дело, и в вопросах духовной жизни больше, чем в какой–либо другой области. Тем не менее, Иоанн настойчиво повторяет — Бог хочет, чтобы мы не испытывали никаких сомнений по поводу того, что принадлежим Ему и что наши духовные переживания подлинны, а не являются плодом воображения.

Уверенность, которая должна присутствовать в душе каждого христианина, покоится на убежденности в том, о чем говорилось в последних строках предыдущего раздела и к чему Иоанн возвращается здесь в стихах 13, 15 и 16, а именно, что «мы пребываем в Нем и Он в нас». Эта идея не проста для понимания, поскольку, воспитанные в рамках нашей культуры, мы привыкли судить об окружающей действительности на основании своих ощущений. Мы не можем видеть Бога (ст. 12а), потому что Он — дух (Ин. 4:24). Бог не является материальным объектом, Его свойства не могут быть изучены и проанализированы с помощью наших органов чувств; Бог — безграничное, вечное существо. Мы не можем полагаться в этом вопросе на свои ощущения, потому что они заведомо субъективны и легко могут ввести нас в заблуждение. Принцип «если мне кажется, что это так, значит, на самом деле это так и есть» не может служить надежным основанием для понимания духовной реальности. Все обычные методы, к которым мы могли бы прибегнуть, чтобы с уверенностью утверждать что–либо в этой сфере, не дали бы никакого результата. В таком случае, каким образом мы можем быть в чем–то уверены? В нескольких последующих стихах Иоанн предоставляет нам пять доказательств, на которые мы должны опираться, чтобы обрести уверенность.

1. Бог дал нам Духа Святого (ст. 13)

Мы вновь возвращаемся к уже сказанному и повторяем то доказательство, о котором упоминалось в стихе 3:24, правда, с небольшим отличием. Там Иоанн утверждал, что Бог дал нам Духа Святого, в то время как здесь он говорит, что Бог дал нам от Духа Своего. Это различие, безусловно, не должно вводить нас в заблуждение. Ни в коем случае не следует понимать это так, что Иоанн во втором отрывке отказывается от своих прежних слов или что Дух Святой в каком–то смысле может быть разделен на части. Ту же самую ошибку мы допускаем, если думаем, что вот сейчас в нас мало Святого Духа и хорошо бы иметь Его побольше, как будто мы получаем Его «порциями». Дух Святой — единое и неделимое существо; необходимо понять: если Он пребывает в одном христианине, это не означает, что Он не может одновременно пребывать во всех остальных. Поэтому невозможно иметь, скажем, 60% Святого Духа. Более того, вообще невозможно, чтобы кто–то имел Его меньше или больше, чем любой из нас.

Как только произошло наше второе рождение, мы получили Духа Святого — жизнь Бога в нашей душе. Эта мысль в Новом Завете повторяется снова и снова, начиная от описания того, что произошло в день Пятидесятницы, и дальше. В тот день Петр сказал: «… покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов, — и получите дар Святого Духа; ибо вам принадлежит обетование и детям вашим и всем дальним, кого ни призовет Господь Бог наш» (Деян. 2:38–39). Следовательно, нет причин удивляться словам Павла: «Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его» (Рим. 8:9); эти слова являются логическим продолжением всего сказанного прежде и равным образом соответствуют истине. Христос вознесся на небеса, оставив церкви на земле Свой величайший дар — Духа Святого, источник всех других даров и благодати, без которого мы, Божьи дети, не могли бы жить в этом мире. Таким образом, если мы говорим, что «исполнены Духом» (Еф. 5:18), это следует понимать так: Бог, поселившийся в нашей душе, направляет нас в жизни и дает нам силы преобразить нашу жизнь во всех ее аспектах при условии, конечно, что мы отбрасываем все преграды, препятствующие Его живому, динамичному влиянию. Именно благодаря Духу Святому мы обретаем возможность проявлять Божью любовь в своих взаимоотношениях с братьями–христианами, потому что Он прикладывает все усилия к тому, чтобы мы как можно больше уподобились Христу. Поскольку Бог есть любовь, где бы и как бы Святой Дух ни действовал, все результаты этого влияния всегда проявляются в любви.

Бог, живущий в сердцах людей, всегда оставляет неизгладимые следы Своего влияния на их жизнь — праведность, милосердие и любовь. Всякий раз, когда верующий испытывает внутреннее побуждение проявить бескорыстную любовь к другим, в то время как раньше это чувство пугало и потому он подавлял или игнорировал его, это значит, что Дух Святой совершает Свою работу в душе этого человека. Вот откуда приходит подлинное ощущение уверенности в спасении. Однако не нужно забывать, что любое, даже самое хорошее дело может иметь негативные последствия, если у вас неправильный подход к нему. Если кто–то называет себя христианином, но не находит времени для братского общения с другими, или критикует церковь, не видя смысла в ее существовании, или замыкается в своей внутренней приверженности к Богу, не стремясь разделить ее с другими, мы должны задаться вопросом — не заблуждается ли этот человек в отношении того, что любовь Бога действительно живет в его душе? Там, где живет Бог, Дух Святой совершает Свою работу, это неизменно смягчает горечь, облегчает столкновение с суровой действительностью и приумножает любовь.

2. У нас есть свидетельства Апостолов (ст. 14)

Ощущение присутствия Святого Духа в душе, являющееся доказательством того, что мы и вправду дети Божьи, вплотную соприкасается с другим доказательством, а именно, свидетельством Апостолов. Первый уполномочил вторых, но и то, и другое равно необходимо. Господь наш Иисус Христос учил тому же Своих учеников, объединяя оба эти свидетельства: «Когда же придет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне; а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною» (Ин. 15:26–27). Совершенно очевидно, что местоимение мы в стихе 14 относится ко всем Апостолам, точно так же, как и в начале этого Послания. Такова была их уникальная привилегия и одновременно обязанность — свидетельствовать о том, что они видели и слышали. В самом деле, все сходятся во мнении, что воскресший Господь специально дал возможность Апостолам увидеть определенные вещи и уполномочил их свидетельствовать об увиденном, это было основным испытанием, выпавшим на долю Апостолов Нового Завета. Существовали и другие «посланцы» (apostoloi), уполномоченные выполнять особые задачи христианства, например, миссию; но те одиннадцать, которые были с самого начала, вместе с присоединившимися позже Матфеем (Деян. 1:26), Иаковом, братом Господним (Гал. 1:19) и Павлом стоят особняком. Интересно, что, отстаивая подлинность своего собственного апостольства, Павел приводит в качестве доказательства тот факт, что он «видел Иисуса Христа, Господа нашего» (1 Кор. 9:1). Наша уверенность, следовательно, основывается на свидетельствах Апостолов. Мы не видели Господа нашего Иисуса, а они видели. Своими собственными глазами видели они, как вечное Слово проявило Себя во времени и пространстве, воплотившись в Иисусе. Вот что говорит об этом Петр: «Мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но бывши очевидцами Его величия» (2 Пет. 1:16).

Вновь обратите внимание на то, как много из того, о чем уже говорилось, удается Иоанну вместить в одно короткое предложение. Решительно, один за другим он вколачивает гвозди в гроб гностицизма. Сын, Который предсуществовал всегда, был послан Отцом в мир. Он пришел, чтобы спасти мир ценой самой настоящей человеческой смерти на кресте. Вот те факты, которые действительно имеют значение. Присутствие в нас Духа Святого и свидетельства Апостолов как доказательства связаны воедино. Тем самым подчеркивается, что не может быть никакого разделения между Духом Святым и Словом. Дух Святой, который внушил авторам Слова то, что они написали, использовал Слово как инструмент, предназначенный для того, чтобы укрепить нас в вере и дать нам жизнь вечную. С другой стороны, реальность работы Духа Святого в нашей душе подтверждается тем, что мы понимаем непреходящую ценность великого откровения Божьего — Священного Писания.

3. Нам доподлинно известно, что Иисус — Сын Божий (ст. 15)

Рассматривая этот стих в сопоставлении со стихом 12, мы вновь обнаруживаем сочетание истины и любви, столь характерное для Иоанна. Ударение здесь делается на внешнем исповедании того, что стало нашим внутренним убеждением. Только верой в Иисуса как Сына Божьего может человек воссоединиться с Богом. Наша связь с Богом, следовательно, зависит от веры в Его воплощение, зафиксированное историей, то есть, в то, что Иисус есть Сын Божий.

Очевидно, что, говоря об «исповедании», Иоанн имеет в виду нечто большее, чем просто интеллектуальное восприятие некоего исторического факта; однако сегодня это является тем минимумом, без которого невозможно обойтись. Вера, обеспечивающая спасение, зависит не только от присутствия в нашей душе обычного человеческого чувства теплоты и расположения ко Христу, какие бы ни существовали по этому поводу представления у некоторых евангелистов. Она зависит от признания той части доктрины, которая имеет отношение к личности Христа, и от этого же фактически зависит все наше понимание Бога. Последующим доказательством того, что мы пребываем в Боге, будет наша жизнь, несущая на себе отпечаток веры во Христа как в Бога, что проявится в соблюдении Его заповедей и возрастании в Нем, преображающем наш характер. Нельзя отбросить ни веру, ни любовь. Они неразделимы. Понимание этого и являлось той целью, ради которой было сформулировано христианское вероучение. Церковь всегда знала, что ее членов необходимо учить и поддерживать для того, чтобы их вера была правильной и чтобы при этом оказался затронут не только ум, но и сердце. Нужно почаще напоминать себе об этом, особенно в наши дни. Сейчас основы веры и христианской доктрины слишком часто отвергаются, поскольку проистекающие из них ограничения и запреты воспринимаются как неприемлемые. Некоторые христиане вообще с недоверием относятся к любой установке веры, поскольку, как они говорят: «Завтра Бог может потребовать от нас верить во что–то другое». Если мы хотим пребывать в Боге, наша вера должна уходить корнями в ту истину, которую Он открыл нам. Только тогда она будет подлинной, а не станет всего лишь плодом праздных размышлений.

Возрадуемся же, если мы можем от чистого сердца, с открытой душой и со всей нашей преданностью присоединиться к святым всех эпох, повторяя вслед за ними: «Верую… во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божьего, Единородного, от Отца рожденного прежде всех веков; Бога от Бога, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, несотворенного, единосущного Отцу, от Которого все произошло. Ради нас и ради нашего спасения сшедшего с небес и воплотившегося от Духа Святого и Марии Девы, и вочеловечившегося…» («Символ Веры»). Вот что дает нам основание для уверенности.

4. Благодаря любви Божьей мы «имеем дерзновение» (ст. 16–19)

Богословские знания и догматические убеждения подтверждаются живым опытом, который, со своей стороны, углубляет их. Когда мужчина и женщина вступают в брак, чтобы жить вместе как муж и жена, клятвы, которыми они обмениваются, включают в себя очень важное обещание поддерживать друг друга, что бы ни случилось: «В радости и в горе; в богатстве и в бедности; в болезни и в здоровье». Это проявление их любви друг к другу, которая в дальнейшем станет сильнее по мере того, как ее подлинность будет подвергаться испытаниям на практике. Настоящая любовь, безусловно, заслуживает доверия, но в полной мере она способна проявить себя только в том случае, если опирается на общую веру.

Наши переживания и опыт, связанные с Божьей любовью, во многом подобны тому, о чем только что говорилось. Бог неизменен, и Его любовь также постоянно пребывает с нами, если, конечно, каждый наш день проходит под знаком доверия и повиновения Ему. Вот почему, все время ощущая на себе влияние божественной любви, мы постепенно усваиваем ее уроки, все больше и больше обретая уверенность в том, что Бог действительно любит нас. Мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее (ст. 16). Глагол rely, употребленный в первоисточнике и в русском тексте переведенный как «уверовали», в НМВ стоит в настоящем времени и в форме, указывающей на то, что действие еще продолжается (верим). Счастливые супруги спустя несколько лет совместной жизни, в течение которых между ними царило согласие и взаимопонимание, затрагивающее практически все сферы жизни, начинают так чутко чувствовать друг друга, что часто им даже не приходится облекать свои мысли в слова. Подобная тесная духовная связь с Богом возможна только в том случае, если мы уверовали в Него и пребываем в Нем. Если мы согласны с этим, тогда нам нужно сделать следующий шаг — отдать себе отчет в необходимости изучения Божьего Слова. Чем больше мы ощущаем Его любовь, тем полнее и глубже становится наша вера в нее. Испытания, через которые иногда нам приходится пройти, вызваны тем, что Бог, поселившийся в нашей душе, хочет,' чтобы мы уверовали в Него непоколебимо и доверяли Ему всецело. Он знает, что подобные переживания способствуют очищению нашей души, доверие крепнет, привязанность к Нему возрастает, ибо мы желаем быть ближе ко Христу.

Стих 17 развивает ту же тему, которую Иоанн затронул в стихе 12, а именно, что Бог всегда прикладывает усилия к тому, чтобы Его любовь достигла в нас совершенства. Ведь наш любящий небесный Отец Сам «совершенен», может ли Он удовлетвориться чем–то меньшим для Своих детей? «Будучи уверен в том, что начавший в вас доброе дело будет совершать его даже до дня Иисуса Христа» — такими словами Павел приободрял Филиппийцев (Флп. 1:6). В стихе 12 Иоанн делает ударение на то, что если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает. Здесь же основным мотивом является перспектива, уходящая в будущее. Работа Бога завершается, когда «любовь до того совершенства достигает в нас, что мы имеем дерзновение в день суда». Мысль, связывающая эти стихи между собой, состоит в том, что чем успешнее мы возрастаем во Христе, тем большего совершенства достигает в нас Божья любовь. И это не несбыточная мечта, потому что мы поступаем в мире сем, как Он. Пусть мы пока на земле, а Он — на небесах; в Своей благодати и любви Бог хочет, чтобы мы еще здесь знали о том наследии, которое нас ожидает и в полной мере будет принадлежать нам в тот день, когда мы увидим Его своими собственными глазами. Мы уже благословлены «во Христе всяким духовным благословением в небесах» (Еф. 1:3). Мы уже знаем Христа, «Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением» (1 Кор. 1:30). Христос — жизнь наша (Кол. 3:4) уже сейчас, в этом мире. «Сей Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божий. А если дети, то и наследники, наследники Божий, сонаследники же Христу» (Рим. 8:16–17). Любовь, которую щедро дает нам Бог, «чтобы нам называться и быть детьми Божиими» (3:1) — это та самая любовь, которую Он питает к Своему единородному Сыну. Вот почему, если все это действительно принадлежит нам благодатью Божьей, мы не должны бояться Суда.

Страх и любовь взаимоисключают друг друга (ст. 18). Если бы нами владел страх, что основная цель Бога наказать нас, вся полнота Его неизменной любви не была бы доступна нашему пониманию. Все мы — чьи–нибудь дети, и часто переносим наш опыт взаимоотношений с родителями на свое общение с Богом, а это нередко порождает определенные проблемы. Если в понятие любви к нам, присущее нашим родителям, не входила необходимость дисциплинирования и определенных ограничений, связанных /с формированием нашего характера, или если они не сумели внушить нам уверенность в том, что ничто на свете не способно поколебать их любовь, это легко могло способствовать развитию у нас отношения к Богу, исполненного страхом и благодарностью. Всякий раз, когда на нас обрушатся какие–нибудь неприятности, мы будем удивляться и негодовать. Может быть, все это в целом и нельзя назвать негативным отношением к Богу, но это не любовь. Как много христиан беспомощно барахтаются в липкой паутине страха! Будучи нередко весьма чувствительными и страдающими от одиночества людьми, они постоянно живут в ожидании некоего бедствия, которое, подобно карающему мечу, вот–вот опустится на их плечи как возмездие за прошлые грехи или за то, что они пока еще не очень успешно возрастают в вере. Результатом обычно становится своеобразный паралич воли. Воображение рисует им разгневанного Бога с розгой в руке, предназначенной для того, чтобы бить их при каждом промахе. Они сумели убедить себя в том, что только такое отношение допустимо и правильно. Ничего удивительного, что дьявол мгновенно оказывается рядом, отягощает смущенную душу дополнительными обвинениями и вкрадчиво нашептывает, что вряд ли можно, рассчитывать на то, что Бог и дальше будет тратить Свое время на столь никчемного, никуда не годного человека. Это еще вопрос, можно ли таких людей вообще считать христианами!

Но Бог, Который есть любовь, хочет, чтобы Его дети «имели дерзновение». Вернемся к стихам 3:1–2 и перечитаем их с новой радостью открытия. Мы можем «иметь дерзновение» благодаря Иисусу, Сыну Божьему. Он пролил Свою кровь за наше спасение, за то, чтобы мы могли называть Бога «Отцом» и знали, что Он принимает нас такими, какие мы есть, ради Своего возлюбленного Сына. Наказание — противоестественное, чуждое понятие в отношении того, кто прощен и любим. Один из современных вариантов Нового Завета прекрасно выражает ту же мысль: «Совершенная любовь Бога исключает страх в любой форме». Если мы пребываем во Христе, то уподобляемся Ему. Можно ли вообразить себе, чтобы Господь наш Иисус испытывал раболепный страх перед Своим Отцом? Конечно, нет. Тогда, не теряя смирения и искренности, мы можем и должны стать такими же смелыми, как Иисус, иметь такое же дерзновение, не боясь, свободно выражать свои мысли. Он возлюбил нас «любовью вечною» (Иер. 31:3), которая никогда не обманывает и никогда не проходит. Если нас не покидает страх перед Отцом, перед какими–то Его действиями в отношении нас, это значит, что на самом деле мы не любим Его. Такое возможно, только в том случае если мы не верим, что Он любит нас.

Русский вариант стиха 19 выглядит таким образом: «Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас». Местоимение «Его» отсутствует в первоисточнике, оно добавлено более поздними редакторами Библии, полагавшими, что глагол «любить» нуждается в указании конкретного объекта. Издатели НМВ в данном случае считают более правильным следовать оригиналу, поэтому там слово «Его» отсутствует. Выделяя стих 19 как самостоятельный, составители всех современных вариантов Библии рассматривают его в качестве переходной ступени к двум последующим стихам, где говорится о любви христианина к своим братьям. В самом деле, Иоанн хочет подчеркнуть, что, любя наших братьев, которых видим, мы прежде всего проявляем таким образом любовь к Богу, Которого видеть не можем. Он обращает наше внимание не только на это обстоятельство, но также и на то, что чувство любви и к Богу, и к братьями нашим само по себе возникнуть не может, поскольку оно является ответной реакцией на любовь Бога. Фактически, зарождение любви к кому бы то ни было в нашей душе обусловлено тем, что Бог «прежде возлюбил нас». Это нам необходимо понять. Бог возлюбил нас так сильно, что послал Господа Иисуса на смерть за наши грехи. Таким образом, Христос вместо нас понес наказание и «счет полностью оплачен»; ничего больше платить не надо. И это все было сделано ради нас! Необходимо, чтобы эта мысль целиком овладела каждым из нас, проникла до самой глубины души, и тогда трудно представить себе, чтобы была возможна другая реакция на нее, кроме любви. Из сказанного Иоанном мы узнаем, что чем сильнее наша любовь к Богу и чем больше она проявляется в любви к нашим братьям–христианам, в особенности к тем, кто слаб и немощен, тем менее вероятно, что страх уловит нас в свои сети. Страх — порождение зависимости, рабства; любовь — дитя свободы. «Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин. 8:36).

5. Мы любим братьев своих (ст. 20–21)

Мысль, заключенная в этих завершающих стихах, также призванных дать нам основание для уверенности в любви Бога, возвращает нас к стиху 4:7, с которого начинается этот раздел Послания. Если любовь Божья овладевает нашей душой, заполняя ее целиком, то Бог дает нам также желание и возможность воплотить ее в жизнь, сделать так, чтобы Его любовь проявила себя через наши отношения с другими людьми. Еще раз Иоанн напоминает, что именно это является наилучшей проверкой христианской веры. Легче всего заявить о своей христианской приверженности или утверждать: «Я люблю Бога». Но если при этом мы не любим своих братьев и сестер, все наши громкие слова — ложь. Самым лучшим проявлением любви к Богу, Которого мы не можем видеть, будут не слова, а дела любви по отношению к Его детям, которые рядом с нами и которых мы видим.

Не повинны ли сегодня мы, христиане, именно в этом, весьма серьезном грехе? Мы можем сколько угодно рассуждать о любви к Богу и с величайшим энтузиазмом поклоняться Ему, но это ничего не стоит, если мы позволяем себе злословить по поводу того, как ведут себя другие христиане? «Им ничего не стоит подумать о другом человеке плохо, — говорим мы, — они с таким трудом и неохотой несут свое бремя, не столь уж тяжкое, все жалуются, что то у них плохо, и это не так!» Такое отсутствие любви, понимания и сочувствия вопиющим образом противоречит нашим заявлениям и говорит о том, как мы на самом деле относимся к Божьим заповедям. Зачастую именно необходимость отказаться от подобных высказываний и даже мыслей по отношению к другим становится главным камнем преткновения для тех, кто ищет дорогу к Иисусу и чьи попытки примкнуть к христианскому движению по этой причине часто оканчиваются неудачей. Есть много церквей и христианских общин, прихожанам которых не мешало бы принести к стопам Божьим свое раскаяние и сожаление по этому поводу, честно признать свои недостатки и молить Его о том, чтобы Он в Своем милосердии и благодати помог им измениться.

Давайте придерживаться простого и понятного учения Священного Писания. Если мы не любим других христиан, которых хорошо знаем и постоянно видим, встречаясь с ними в тех кругах, где протекает наша жизнь, мы не можем быть любящими и по отношению к Богу. Чувство симпатии к ним, возникающее у нас время от времени, часто носит оттенок сентиментальности и не имеет никакого отношения к реальной жизненной ситуации каждого из этих людей. Не теплые чувства или слова должны служить доказательством истинной любви, а дела, рука помощи, протянутая в трудную минуту. Самое поразительное, что, проявляя практическую заботу и любовь по отношению к другим, мы, таким образом, обретаем новые основания для своей собственной уверенности. Бог накладывает на нас определенные обязательства, о чем говорится в стихе 21. Все самое важное сконцентрировано здесь, в законе любви нашего Господа. Никто не может любить Бога, не соблюдая Его заповедей. Мы созданы по Его образу и подобию, и Он желал бы, чтобы мы были как можно ближе к этому образу, чтобы Его любовь проявлялась в том, как мы любим друг друга. Пламмер цитирует слова Паскаля: «Чтобы любить людей, нужно знать их, но чтобы знать Бога, необходимо любить Его»[45]. Это, без сомнения, так и есть, но Иоанн настойчиво повторяет нам снова и снова, что любящий Бога должен любить и брата своего.

1 Послание Иоанна 5:1—5

16. Вера — ключ к победе

1 Всякий верующий, что Иисус есть Христос, от Бога рожден, и всякий, любящий Родившего, любит и рожденного от Него. 2 Что мы любим детей Божиих, узнаем из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его. 3 Ибо это есть любовь к Богу, чтобы мы соблюдали заповеди Его; и заповеди Его не тяжки. 4 Ибо всякий, рожденный от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша. 5 Кто побеждает мир, как не тот, кто верует, что Иисус есть Сын Божий?

Поднимаясь вслед за Апостолом Иоанном по лестнице истинной веры, мы снова и снова встречаемся с хорошо знакомыми и любимыми темами. Перспектива, открывающаяся перед нами по мере подъема на каждую следующую ступеньку, все время меняется, но неизменным остается одно — переплетаясь между собой, безграничные и прекрасные темы истины и любви, веры и связанного с ней поведения уводят нас за собой все выше и выше. Эта пятая, последняя часть Послания не является исключением, в особенности по мере приближения к тому, что послужило главным побудительным мотивом и основной целью, ради которой он писал свое Послание. «Сие написал я вам, верующим во имя Сына Божия, дабы вы знали, что… имеете жизнь вечную» (5:13). Но здесь, в начале главы, Иоанн употребляет слово, с которым мы до сих пор не сталкивались — pistis, переведенное как вера. Это может показаться странным, но больше оно как существительное ни разу не встречается ни в Послании, ни даже в Евангелии от Иоанна, хотя образованная от него глагольная форма, переводимая как «верить» (pisteuo), используется неоднократно.

В этих стихах внимание сосредоточивается на природе христианской веры и на доказательствах того, что она присутствует в жизни тех, кто считает себя верующим. Конечно, эти доказательства самым тесным образом связаны с теми основаниями нашей уверенности, которые Иоанн излагает в главе 4, и в особенности с необходимостью любить. Действительно, стих 1 объединяет две главные составные части христианства, которые постоянно упоминаются на протяжении всего Нового Завета — веру и любовь. Иоанн определяет суть веры как признание того факта, что Иисус есть Христос, считая это обязательным условием нового рождения (ст. 1а). Сделав это, Иоанн сразу же переходит к тому, что единственной формой, в которой истинная вера может быть проявлена и существование ее доказано, является любовь к Богу и Его детям (стих 16). Для Апостолов эти две составляющие христианской веры так же неразделимы, как две стороны одной монеты. Вера, не ведущая к любви, бессмысленна; любовь, не основанная на вере, бессильна.

Иоанн не единственный, кто ставит знак равенства между этими духовными категориями. Читатели Посланий Нового Завета, написанных Павлом, хорошо знакомы с критерием, который этот Апостол постоянно применяет для определения искренности в приверженности к христианскому вероисповеданию со стороны членов тех церквей, которым адресованы его Послания. «Посему и я, услышав о вашей вере во Христа Иисуса и о любви ко всем святым, непрестанно благодарю за вас Бога, вспоминая о вас в молитвах моих» (Еф. 1:15–16). Обращаясь к колоссянам, он пишет: «Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Благодарим Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа, всегда молясь о вас, услышавши о вере вашей во Христа Иисуса и о любви ко всем святым» (Кол. 1:3–4).

И вновь, обращаясь к фессалоникийцам: «Непрестанно памятуя ваше дело веры и труд любви и терпение упования на Господа нашего Иисуса Христа…» (1 Фес. 1:3). Прекрасный критерий христианской приверженности предлагает Петр, указывая точно такие же признаки ее в своем Послании, адресованном к церковным общинам, разбросанным по всей Малой Азии: «… вера ваша в… явление Иисуса Христа, Которого не видевши любите, и Которого доселе не видя, но веруя в Него, радуетесь радостью неизреченною и преславною…» (1 Пет. 1:8). Для христиан Нового Завета ни вера, ни любовь не были необязательными или лишними; они воспринимали их как две опоры, без любой из которых здание подлинного христианства не может устоять.

1. Природа веры

Еще раз Иоанн прибегает к определению всякий, как он уже неоднократно делал в этом Послании (см. 2:29; 3:3–4; 4:2–3,7). Это слово обозначает тех, кто удовлетворяет определенному условию (в данном случае, тех, кто верит, что Иисус есть Христос), исключая всех остальных. Оно может быть отнесено ко всем, чья убежденность как подлинных христиан неуклонно возрастает, и ни в коем случае не применимо по отношению к тому, кто «не дверью входит во двор овечий» (Ин. 10:1–9), то есть пытается приблизиться к Богу не через Христа.

Как всегда, Библия делает ударение на объекте веры, а не на субъективных переживаниях верующего. Живя в обществе, охваченном экзистенциализмом, мы с трудом можем согласиться с таким подходом. Существует широко распространенное недоверие к тому, что принято называть «историческим фактом». Как можем мы с уверенностью утверждать что–либо о прошлом? Единственное, что нам дано — это смотреть на события и исторические фигуры прошлого сквозь очки нашей современной культуры и давать им более или менее приемлемое толкование, стараясь понять, что и как происходило. Мы можем лишь верить, что хотя бы основные утверждения, касающиеся прошлого, верны, но даже в этом случае такое отношение будет лишь актом нашей личной веры: «Этот взгляд на происшедшее, с моей точки зрения, имеет смысл, следовательно, он приемлем для меня». Так мы думаем или, по крайней мере, говорим. Конечно, такой подход в какой–то степени аналогичен идее о том, что нет никаких нравственных абсолютов, существующих независимо от нас. Они могут существовать только в том случае, если прежде мы своим разумом допустим их существование. Но отсюда неизбежно вытекает, что прекрасное для одного человека, для другого допустимо лишь ценой определенного принуждения или даже вовсе неприемлемо. Нет ничего, что было бы хорошо или плохо само по себе; существует только наше мнение, относящее каждое явление к той или иной категории.

При таком подходе я свободен верить в то, что могу поступать так, как мне хочется, в достаточно широких рамках терпимости, но я не могу требовать, чтобы и вы верили в это. Я не могу сказать вам: «Вот это — Истина», поскольку не существует никакой нравственной идеи, которая заставила бы в это поверить. Таким образом, мы полностью предоставлены самим себе и можем верить во что–то или не верить вообще ни во что. И если не существует никакой основной идеи, в которую можно верить (ни в «кого–то», ни даже во «что–то»), тогда каждый из нас свободен решать, есть ли какой–либо смысл в его жизни. Больше ста лет назад Роберт Льюис Стивенсон, как бы предчувствуя эти реалии надвигающегося двадцатого века, сказал: «Основное в путешествии — не цель, а сама дорога». Главное — ехать, неважно — куда.

Вот в таком культурном вакууме звучит недвусмысленное заявление Иоанна. Иногда мы встречаем людей, которые говорят: «Хотелось бы мне иметь веру». Во что? Это для них неважно. Они — истинные дети своей культуры. Они надеются, что переживание (любое переживание) придаст хоть какой–то смысл и цель их существованию. Но это не та «вера», о которой говорят авторы Нового Завета. «Вера наша» (ст. 4), иначе говоря, христианская вера имеет вполне определенное содержание, которое ни в какой степени не может быть изменено. Соединив вместе первую часть стиха 1 и последнюю часть стиха 5, мы увидим, в чем она состоит. Христиане верят в то, что Иисус есть Христос, Сын Божий. Это не просто один из пунктов нашей веры, это — сама вера. Вера — единственное, что делает человека христианином. Нужно полностью отдать себе отчет в том, что человек может высказывать самые разные соображения по поводу своей веры и придерживаться каких угодно позиций, но если он не верит в то, что Иисус есть Сын Божий, считать себя рожденным от Бога и называться христианином он не имеет права.

С самого начала, с момента возникновения церкви в день Пятидесятницы, именно таков был смысл веры самих Апостолов и об этом же они писали в своих Евангелиях: «Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян. 2:36). Пожалуй, лучше всего подводит итог сказанному Пламмер: «Верить в то, что Иисус есть Христос, — значит верить, что Некто, известный как человек, выполнил определенное Божественное поручение; что Тот, Кто был рожден, а впоследствии распят — Помазанный, Мессия Израиля, Спаситель мира. Верить в это, ~ значит принимать и Ветхий, и Новый Заветы; верить в то, что Иисус — Тот, Кем Себя провозглашал, Единственный, Кто равен Своему Отцу. Все эти утверждения требуют от каждого верующего полного отказа от самого себя ради Него»[46]. На протяжении всего Послания, высказывая какую–либо мысль, Иоанн тут же разъясняет нам, что именно он имеет в виду. Верить во Христа — значит верить в Его Божественность (1:1–3), в то, что Его смерть способна очистить нас от греха (1:7) и отвратить праведный гнев святого Бога (2:2). Это значит верить, что наивысшей мерой любви Бога к нам является крест, через который прошел Христос (4:9–10), и что вечная жизнь ожидает нас только благодаря единению с Богом, основанном на вере, а это единение, в свою очередь, — следствие Его благодати, являющейся неотъемлемой частью веры (5:11–12).

Современные люди уверены только в том, что нельзя быть ни в чем уверенным. Вот почему убедить их, что исторический Иисус и есть Христос веры, представляется нелегкой задачей. И с этой точки зрения особое значение имеет форма глаголов, используемых в стихе 1. Иоанн, говоря о вере, не утверждает, что мы должны верить вопреки надежде; напротив, он все время подчеркивает, что наша вера основывается именно на том, что мы имеем жизнь вечную. Можно ли сказанное отнести к людям сегодняшнего дня? Стих 1 говорит нам, что всякий верующий (настоящее время) от Бога рожден (действие, совершившееся в прошлом, последствия которого распространяются на каждого христианина и в настоящее время). Но, несомненно, за этими словами стоит нечто большее. Иоанн хочет также объяснить нам, что если человек уверует в то, что Иисус есть Христос, он рождается заново. При таком прочтении этого стиха следует, что именно Бог является инициатором нашего нового рождения и нашего спасения, и вера, с одной стороны, Его дар нам, а с другой, — первый явно проявивший себя признак новой жизни, начинающейся, когда новообращенный христианин признает, что Иисус есть Христос.

Можно с уверенностью утверждать, что это именно то, о чем говорит Павел в Послании к Ефесянам в главе 2. Отметив, что люди, мертвые по своим «преступлениям и грехам», не способны спасти себя сами, Павел заявляет: «Бог … нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом… ибо благодатию вы спасены чрез веру, и сие не от вас, Божий дар» (ст. 4–5,8). Если это так, тогда, действительно, наше спасение с самого начала было делом Бога. Итак, мы продолжаем являть собой пример людей, откликнувшихся на призыв Апостолов (покаяться, уверовать и проповедовать Евангелие, обращаясь к нашим современникам), но при этом отдаем себе полный отчет в том, что окружены духовно мертвыми людьми, какими совсем недавно были мы сами. Мы не призываем наших слушателей мобилизовать все свои природные способности для того, чтобы уверовать во Христа и, следовательно, стать от Бога рожденными. Только Сам Бог может вдохнуть в нас жизнь, имеется ли в виду наше естественное рождение или новая жизнь во Христе.

Одной из самых ярких иллюстраций к сказанному является рассказ Иоанна о воскрешении Лазаря, который мы находим в главе 11 написанного им Евангелия. Человек, который уже четыре дня лежал в могиле, вышел оттуда, услышав приказание Господа Иисуса. «Он [Иисус] воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон» (Ин. 11:43). На первый взгляд, такое поведение Иисуса кажется, мягко говоря, странным. Как может умерший человек услышать голос, пусть даже громкий? Равным образом, как могут духовно мертвые люди откликнуться на призыв Евангелия покаяться и уверовать? Секрет в том, Кто говорит и какой силой обладает Его слово. Точно так же, как Бог с помощью слова создал свет (Быт. 1:3), Он способен возродить духовно умершего грешника и привести его к новому рождению одной лишь силой Своего слова. Вот что такое Слово, дающее жизнь и воскрешающее духовно мертвых. И первым доказательством того, что возрождение совершилось, является вера новообращенного христианина в то, что Иисус есть Христос.

Вот почему Библия утверждает, что Слово истины, Евангелие, всегда является действующей силой новой жизни. Поэтому же Павел внушает римлянам: «Итак вера от слышания, а слышание от слова Божия» (Рим. 10:17). Иначе говоря, если верно утверждение, что Иисус есть Сын Божий, то верно и то, что Бог возрождает нас и преподносит нам дар спасительной веры. Ибо, как сказал Сам Иисус: «Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и услышавши оживут» (Ин. 5:25). Чарлз Уэсли подводит итог сказанному с характерным для него тонким пониманием:

Он говорит, и, слыша Его голос, Умерший снова оживает. Печаль уходит, радостью сменяясь, Бедняк смиренный веру обретает[47].

В этом же причина того, что можно не опасаться за судьбу Евангелия, каким бы ни было преобладающее состояние культуры и общественного мнения. Где бы и когда бы ни прозвучала Благая весть, Бог по–прежнему с ее помощью будет делать великое дело возрождения грешников к жизни, «а тем, которые приняли Его, верующим во имя Его…» давать «власть быть чадами Божиими, которые… от Бога родились» (Ин. 1:12–13).

2. Признаки веры

Если мы правильно понимаем, что вера в Иисуса должна быть признаком нового рождения, тогда доказательства того, что она существует (Иоанн сейчас продолжает перечислять их), в равной степени подтверждают и возникновение новых взаимоотношений между заново рожденным «чадом Божиим» и его небесным Отцом. Вера полностью изменяет жизнь христианина. Существуют три признака, по которым можно безошибочно установить, есть она или нет.

а. Любовь

По мере того как мы осознаем, что произошло, когда мы пережили второе рождение, нами все сильнее овладевают чувства благодарности и любви к Богу. Теперь Он наш Отец; мы как полноправные члены вошли в Его семью. Чисто по–человечески нас нисколько не удивляет, что мы испытываем интерес и даже привязанность к детям своих друзей. Понятно поэтому, что лучше всего наша благодарность к небесному Отцу за все, что Он для нас сделал, может быть выражена любовью к остальным Его детям. В первую очередь это относится, конечно, к Его единородному Сыну, Господу нашему Иисусу, но также и ко всем другим детям Божиим, об этом нам напоминает стих 2. Живя в новой семье, мы можем доказать, что на самом деле стали ее членами, проявляя искреннюю любовь к своим новым братьям и сестрам. Не может быть и речи о любви к невидимому Богу без любви к нашим братьям и сестрам, которых мы видим (4:20). В главе 4 мы прочитали, что любовь к нашим братьям по вере является следствием любви к Богу и повиновения Ему, в то время как здесь подчеркивается решающее значение любви, проявляемой в наших человеческих взаимоотношениях. Мы должны понять, что ни один аспект нашей любви не отделим от других. «Если же ходим во свете,… то имеем общение друг с другом» (1:7).

Хочется вновь обратить внимание на то, что Иоанн не просто перечисляет те обязанности, которые христиане должны стараться выполнять; он описывает, какими чертами, по его понятиям, должен обладать подлинный христианин, без которых и речи быть не может о духовном возрождении. Существует и такое проявление веры, как соблюдение заповедей Божьих (ст. 2). К нему мы вскоре перейдем, поскольку для нас может оказаться полезным проследить за тем, как все три составляющих веры могут практически взаимодействовать между собой, сообщая нам, христианам, основанную на Библии уверенность.

Чем больше мы по природе своей склонны к самоанализу, тем серьезнее могут быть у нас проблемы с уверенностью в себе. В этом случае на нас особенно сильно действуют предостережения, высказанные, к примеру, в Послании к Евреям 6:1–6 или во Втором послании к Коринфянам 13:5, где говорится о необходимости постоянно исследовать, насколько прочна наша вера, и об «отпадших», то есть, изменивших ей. Многие особо мнительные христиане испытывают ужасные сомнения по этому поводу и даже воспринимают как чудо саму мысль о том, что у них может быть еще хоть какая–то надежда на спасение. Именно в этом Послании, без сомнения, упоминается достаточно большое количество способов, с помощью которых каждый истинно верующий может убедиться, не является ли его вера иллюзией. Но все еще слишком часто, вместо того чтобы использовать для этой цели объективные критерии Священного Писания, мы вязнем в трясине самокопания. В результате наши субъективные ощущения (или отсутствие таковых) оказывают на нас свое тираническое воздействие, заставляя думать, что поистине мы не можем принадлежать Христу. Конечно, любовь к Богу и нашим товарищам по вере может рассматриваться как доказательство соблюдения нами Его заповедей. Однако при таком подходе мы часто рассматриваем эти доказательства в качестве кнута, применяя который к себе, мы можем более успешно возрастать во Христе. Возможно, временами у нас и возникает ощущение, что мы недостаточно любим других, и это порождает сомнения относительно того, произошло ли на самом деле наше новое рождение. Но стих 2 говорит нам, как практически решить эту проблему. Нужно спросить себя: «Люблю ли я Бога? Стараюсь ли соблюдать заповеди Его?» Если мы можем ответить на эти вопросы положительно, это значит, что наша любовь к другим христианам подлинная, какие бы чувства и сомнения мы при этом ни испытывали.

Давайте рассмотрим конкретное содержание на примере заповеди: «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего» (Исх. 20:16). Если мы поймем, что эта заповедь соответствует правдивой, любящей натуре Бога, и будем следовать ей, то тем самым проявим любовь к Нему. Поступая таким образом, мы также проявляем свою любовь к нашим ближним, оберегая их от лжи, которая могла бы оказать губительное воздействие на их характер или репутацию. Гармоничное сочетание этих трех составляющих веры — любви к Богу, любви к нашим братьям и сестрам и соблюдение Его заповедей — выражает ее основное содержание: «Бог есть истина; путь, который Он предлагает наилучший из всех возможных». Основываясь на этом, мы можем с уверенностью идти вперед.

б. Соблюдение заповедей

Иоанн разъясняет здесь, что соблюдение заповедей Божьих говорит не только о любви как доказательстве веры, оно также представляет собой способ проявления любви к Самому Богу (ст. 3). Именно это придает любви ее нравственный характер. На этой мысли нам нужно снова зафиксировать свое внимание, поскольку мы живем в мире, где властвуют эмоции и где чувства значат так много, что даже само слово «любовь» утратило свое нравственное содержание.

Мы можем легко попасться в ловушку, противопоставляя любовь повиновению. Любя Бога, мы изо всех сил желаем угодить Ему своими мыслями, словами и поступками. Для нас, христиан, это не столько вопрос нравственной обязанности подчинения закону, сколько ярко выраженное стремление доставить удовольствие дорогому, любимому Отцу, являющееся основой христианской приверженности. И величайшее достижение Нового Завета состоит именно в том, что он помогает возникновению глубокой, внутренней любви к Богу, а она, в свою очередь, внушает необходимость повиноваться Ему. Но если мы пытаемся судить о своей любви исключительно на эмоциональном уровне, не считаясь с нравственной необходимостью повиновения, на которой настаивает закон Божий, мы можем с легкостью простить себе всякие отклонения от него, ведь мы по–прежнему испытываем самые теплые чувства к Богу. Однако, если мы сами не склонны осуждать себя, это не значит, что Бог смотрит на наши грехи с улыбкой. Он не может благосклонно относиться к откровенному нарушению Его заповедей, сколько бы мы ни протестовали, настаивая на том, что любим Его и наша душевная связь с Ним не прервалась. Бог, Который есть любовь, никогда не потворствует греху неповиновения. Душевные муки ожидают тех, кто считает, что любовь к Богу и соблюдение Его ясно очерченных заповедей не связаны между собой.

Любящий Бог не проявляет расположения к таким людям, не оказывает им почтения. В 1982 году мне довелось впервые в жизни побывать в «городе братской любви» (Филадельфия, США). По всему городу были расклеены афиши с надписью: «Я люблю Филли», причем слово «люблю» обычно помещалось в середине изображения большого красного сердца. Я понял это так: «Мне нравится здесь, в Филадельфии», и я был с этим совершенно согласен! Больше всего мне хотелось увезти домой одну из афиш, потому что эти три слова для меня лично имели особое значение. Дома меня ждала маленькая дочь, которую зовут Филиппа, ее уменьшительное имя, принятое в семье, — Филли. Для меня слова «Я люблю Филли» не только связаны с чувством удовольствия и расположения — они символизируют сердечную привязанность.

Именно сердечная привязанность во многом определяет тот жизненный выбор, который мне, как и каждому из нас, приходится делать каждый день. Эта привязанность, может потребовать от меня любой личной жертвы, которая не будет мне в тягость, потому что я люблю свою дочь. Конечно, любовь такого рода отличается от той, о которой говорилось выше. Только тот, для кого она не пустой звук, может сказать: «Я люблю Бога». Любовь Божья (agape) к нам проявилась в жертве (4:9–10), и кроме любви не существует другого способа ответить на нее. Невозможно исповедовать любовь к Богу, но не соблюдать Его заповеди. Такое отношение на самом деле означает, что мы считаем Его заповеди скучным, утомительным, тяжким бременем (ст. 3). Не говорит ли это о том, что мы точно так же относимся и к Самому Богу?

Фактически, Божьи заповеди не более обременительны, чем крылья для птицы. Они являются лишь средством, с помощью которого наша жизнь становится свободной и получает предназначенное Богом завершение. Не говорил ли Сам Господь Иисус: «Ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:30)? Он противопоставлял Свои заповеди тяжкому бремени подчинения закону, которого требовали от людей фарисеи. Они были способны лишь душевно калечить людей и парализовывать волю тех, кто подчинялся традиционному религиозному учению. В отличие от их указаний, заповеди Христа созданы исключительно нам на пользу. В некотором роде, эти заповеди — не что иное, как «сборник инструкций», предназначенных на все случаи жизни и для преодоления любых трудностей, с которыми могут встретиться Его создания. «В соблюдении их великая награда» (Пс. 18:12), Он же дает нам силы для того, чтобы следовать Его указаниям, и любовь, чтобы стало светом то, что прежде казалось тяжелой ношей. Уже говорилось о том, что многие христиане сегодня воспринимают любовь исключительно на эмоциональном уровне и с насмешкой относятся к соблюдению заповедей Божьих как к проявлению «законничества». Это глубоко ошибочное разграничение, способное на самом деле лишь разбалансировать наш духовный настрой. Нам было бы нелегко соблюдать заповеди любви к Богу и ближним своим, если бы любовь никак не была связана с Богом, если бы она не исходила от Него Самого. Это вовсе не значит, что соблюдать Божьи заповеди так уж легко, потому что наша греховная человеческая природа постоянно отдаляет нас от Бога. Но отмахиваться от необходимости соблюдения Его заповедей, называя это «законничеством», — не решение проблемы и не оправдание, точно так же, как если бы мы под этим предлогом совершали противозаконные действия в своей мирской жизни. Существует широко распространенный принцип: «Если мне кажется, что это хорошо, значит, это и на самом деле хорошо», однако поведение христианина оценивается по другим критериям. Христиане соблюдают Божьи заповеди; конечно, никто не утверждает, что они в этом достигают совершенства, но, по крайней мере, таково их неотъемлемое свойство.

Сказанное относится ко всем признакам христианской приверженности, на которые мы обращали внимание на протяжении всего Послания Иоанна. Например, как правило, христианин стремится «не делать греха» (3:9), и тем не менее, он, конечно, грешит (1:8). Бог дает ему прощение благодаря заступничеству Иисуса Христа, нашего «ходатая пред Отцем» (2:1). Христианин не может быть счастлив, постоянно думая о том, что сознательно грешит. Новая духовная жизнь, зародившаяся в его душе, постоянно ведет борьбу с его прежней греховной природой. Чем больше христианин пребывает и возрастает во Христе, опираясь на безграничные возможности Спасителя, тем успешнее он побеждает грех. Однако в земной жизни одержать окончательную победу в этой битве невозможно. Все сказанное в равной степени относится к нашему желанию соблюдать Божьи заповеди, любить Господа и Его детей. Однако не следует допускать ошибку и воспринимать замысел Иоанна искаженно, рассматривая Послание как серию контрастирующих между собой образов христиан, одни из которых заметно преуспели в духовной жизни, а другие в большей степени подвластны плотским желаниям. Эти стихи, включая оставшуюся часть Послания, говорят не только о том, как христиане должны поступать, но и о том, как они поступают уже сейчас. Контраст здесь, безусловно, присутствует, но лишь между верующими и неверующими, рожденными от Бога и нет, что бы неверующие не утверждали. Только осознав это в полной мере, мы обретем уверенность, которую Послание Иоанна призвано дать нам.

в. Победа

Победа является третьим и последним ярко выраженным признаком подлинной веры, присутствующей в жизни и опыте христианина. Стих 4 Иоанн умышленно начинает с еще одного заявления, смысл которого в том же самом: Всякий, рожденный от Бога, побеждает мир. Эта мысль не первый раз встречается в этом Послании. Мы видели еще в 2:15–17, что мир представляет собой организованную систему, непримиримо противостоящую всему, что имеет отношение к Богу. Мир целиком «лежит во зле» (5:19). Однако новое рождение спасает нас от распада и смерти (2:17) и вводит в Божье Царство вечной жизни (3:14).

С точки зрения Иоанна, самой ярко выраженной особенностью зла и подвластного ему мира является отрицание факта, что Иисус есть Христос, Сын Божий. С тех самых пор, как прозвучало проклятие олицетворению зла — змею (Быт. 3:14–15) и потомки женщины должны были снова и снова поражать потомков змея в голову, тактика врага состояла в том, чтобы губить людей Божьих и таким образом всячески препятствовать обращению их ко Христу. А с тех пор, как Христос явился миру, все усилия дьявола были направлены на отрицание Его божественного происхождения и уничтожение Его как человека. Но стоит мужчине или женщине уверовать в то, что Иисус и есть Христос, Сын Божий, и враг больше никогда не будет способен оказать свое влияние на этого человека. Наша вера — это тот ключ, который открывает двери тюрьмы и дает нам возможность быть теми, кто мы есть на самом деле — свободными, благодаря выкупу, уплаченному за нас. Не нужно удивляться, что мир так упорно, из века в век, не желает признавать эту истину. Средства массовой информации уделяют большее внимание и охотнее предоставляют время тем, кто отрицает Христа, нежели тем, кто верует. Это и есть подлинное лицо мира. Существует лишь один способ победить мир — верить, что Иисус есть Сын Божий (ст. 4–5).

Но здесь имеется одно немаловажное обстоятельство, мешающее до конца понять сказанное Иоанном. Он подчеркивает факт и мощь самой победы, «победившей мир», уделяя тем, кто участвует в ней, сравнительно мало внимания. Именно этим, по–видимому, объясняется то, что в оригинале стиха 4 слово, переведенное как всякий, правильнее было бы перевести как всё', все, что рождено от Бога, в отличие от стиха 1 и, дальше, стиха 18. Указание на личное участие появляется в конце стиха 4. Речь идет о нашей вере, то есть, что верить должны именно мы. Но наша вера не способна победить мир, она дает нам возможность родиться заново от Бога, а вот Он и есть Тот, Который побеждает. Действительно, слово победившая в стихе 4 стоит в такой форме, которая означает окончательное достижение победы раз и навсегда. Мысленно возвращаясь к наиважнейшим событиям — распятию и воскресению Господа Иисуса — мы должны признать, что именно тогда и была одержана победа. Иисус, Сын Божий, и Его вечный труд нашего спасения — вот истинный объект нашей веры, и эта вера — единственное, с помощью чего мы можем и должны победить. Победа уже принадлежит нам во Христе. Все, что Он сделал и делает для Своих детей, составляет предмет нашей веры. Наш ежедневный опыт должен подтверждать, что мы действительно имеем право на победу, и именно это происходит, если мы проявляем свою веру в жизни.

Вот для чего в стихе 5 используются глаголы настоящего времени. Это указывает на то, что Христос может снова и снова одерживать победу в опыте нашей повседневной христианской жизни, доступном каждому верующему и зависящем только от того, насколько крепко наше единение со Христом и сильна вера в Него. Тот, кто в достаточной степени доверяет Богу, способен победить в своих сражениях с миром, с «похотью плоти» и дьяволом. Мы не можем участвовать в победе вместе с Богом, если не уверовали в Его Сына. Иисус — единственный источник силы, способный обеспечить нам победу над врагами. Но эта сила должна проявляться на практике, в делах, а не словах, иначе какая же это сила? Всякий раз, когда мы поступаем в соответствии со своей верой, мы одерживаем победу. Вновь необходимо уточнить: эти слова не означают, что если перед нами стоит какая–то жизненная проблема, то она тут же будет разрешена, только лишь благодаря нашей вере в Бога. Они подразумевают, что исход событий в целом предопределен и ничто в мире и за его пределами не может одержать победу над верующим, пребывающем во Христе (см. Рим. 8:37–39). В конце концов, именно это провозгласил Сам Иисус: «В мире вы будете иметь скорбь, — сказал Он Своим ученикам в последнюю ночь, которую провел с ними, — но мужайтесь: Я победил мир» (Ин. 16:33). И вместе с Ним побеждают те, кто, благодаря своей вере, пребывает в Нем.

Одна из наших наиболее распространенных проблем состоит в том, что мы не любим смотреть правде в глаза. В области веры, в частности, нам следовало бы получше отдавать себе отчет в своих собственных слабостях. Мы наблюдаем повсюду в мире действие ужасающей, безжалостной силы зла, его безостановочное наступление, которое ничто не может остановить. В своей собственной жизни мы постоянно сталкиваемся с искушением, то и дело впадая в грех. Слишком часто приходится нам отождествлять себя с Павлом, который в отчаянии восклицает в Послании к Римлянам 7:24: «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» Но с такой же убежденностью мы должны присоединиться и к его словам из следующего стиха: «Благодарю Бога (моего) Иисусом Христом, Господом нашим». Это чувство благодарности, владевшее Павлом, станет доступно и нам, но лишь в том случае, если мы до глубины души прочувствуем, кем на самом деле является Христос, и поймем, что мощь, которой Он обладает, несомненно превосходит любые враждебные силы, если рассматривать соотношение между ними в подлинной перспективе. Только тогда сможем мы по–настоящему осознать, что и мир проходит, и все желания его (2:17), и то, что казалось полным силы и непоколебимым, на самом деле разрушается и неминуемо гибнет. И наша вера не означает стремления уйти от действительности, напротив, она является самым полным и законченным отражением реальности. Говард Маршалл напоминает нам о причине этого. Она состоит в том, что «вера целиком и полностью основана на том факте, что Иисус нанес поражение смерти, а тот, кто способен сделать это, может справиться с чем угодно»[48].

Итак, Бог призывает нас жить в вере, проявляя ее любовью к Нему и друг к другу, соблюдая Его заповеди и одерживая таким образом победу над миром. Постоянно подтверждая свою веру практическими делами, мы убеждаемся, что она помогает нам. Бог сдерживает все Свои обещания, и то, о чем сказано в Его Слове, выполняется. Мы верим, что если Бог говорит «Да, это так» или «Нет, это не так», то это действительно так и есть. Он знает, что для нас лучше. Поэтому мы прислушиваемся к Его советам, доверяем Его заключениям и постоянно убеждаемся, что Он прав. Если мы живем в соответствии с этими убеждениями, мир не может заманить нас в свои ловушки и обмануть. Такая вера — единственный путь к победе. Проанализировав как следует свои жизненные неудачи, мы придем к выводу, что все они являются неудачами веры; причина их в том, что мы либо недостаточно доверяем Богу, либо плохо соблюдаем Его заповеди, либо то и другое вместе. Потенциально животворная сила Божьей благодати всегда в нашем распоряжении. Вера соединяет нас с тем безграничным источником сил и возможностей, которым обладает Бог, подобно тому, как, вставив штепсель в розетку, мы соединяем то или иное электрическое устройство с сетью. Если мы будем действовать подобным образом, свет Божьей правды сможет разогнать тьму окружающего нас в мире обмана и тепло Его любви растопит лед эгоцентризма, который сковал все наше общество.

Не нужно относиться к нашей вере как к чему–то иррациональному, хотя в ней есть аспекты, выходящие за пределы человеческого понимания. Природа веры такова, что она склонна опираться на очевидное, поэтому, как правило, чем лучше человек понимает во что и почему он верит, тем крепче его вера. Я вспоминаю, как однажды вел машину по шоссе в очень сильную метель. Все разделительные полосы залепил снег, было уже заметно темно. За окном быстро проносились огни, ограничивающие дорогу, обстановка в целом внушала большие опасения. Были некоторые водители (немногие!), которые отреагировали на «очевидное», вняли предостережениям и старались ехать осторожно, не превышая скорости. Но многие, пожалуй, большинство, с трудом продвигались вперед, и тем не менее, не принимали в расчет того, что творилось вокруг, слепо веря, что аварии случаются с кем угодно, только не с ними. Не такой веры (или легковерия) ждет от нас Иоанн. Кто реагировал на очевидную сложившуюся на дороге ситуацию, имел гораздо больше шансов уцелеть и оказаться «победителем», чем те, кто игнорировал ее или предпочитал надеяться на чудо. Христианам следует быть реалистами и воспринимать окружающий мир таким, как его устроил Бог с существующими в нем причинно–следственными связями и совершенно определенными законами, касающимися и материальной, и духовной сфер жизни. Если в вере большую роль играет сама истина, у нас не должно быть никаких сомнений в том, что доказательства, на которые она опирается, надежны и достойны доверия.

1 Послание Иоанна 5:6—12

17. Свидетельство — ключ к вере

6 Сей есть Иисус Христос, пришедший водою и кровию (и Духом), не водою только, но водою и кровию; и Дух свидетельствует о Нем, потому что Дух есть истина. 7 Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино. 8 И три свидетельствуют на земле: дух, вода и кровь; и сии три об одном. 9 Если мы принимаем свидетельство человеческое, свидетельство Божие — больше, ибо это есть свидетельство Божие, которым Бог свидетельствовал о Сыне Своем. 10 Верующий в Сына Божия имеет свидетельство в себе самом; не верующий Богу представляет Его лживым, потому что не верует в свидетельство, которым Бог свидетельствовал о Сыне Своем. 11 Свидетельство сие состоит в том, что Бог даровал нам жизнь вечную, и сия жизнь в Сыне Его. 12 Имеющий Сына (Божия) имеет жизнь; не имеющий Сына Божия не имеет жизни.

Вера, которая побеждает мир, должна быть основана на отсутствии каких–либо сомнений по поводу того, что «Иисус есть Сын Божий» (5:6). Именно это отрицали Керинф и другие лжеучителя, настаивая на том, что Иисус был самым обычным человеком, естественным образом родившимся у Иосифа и Марии. Но Иоанн на протяжении всего Послания показывает нам, что отрицать божественность Иисуса — значит отвергать тот единственный путь, которым мы, люди, можем прийти к Богу и пребывать в Нем (3:23–24; 1:6). Но на этом лжеучителя не остановились. Дошло и до утверждения о том, что божественная эманация, Христос, каким–то образом снизошла на Иисуса, самого обычного сына Иосифа, в момент его крещения, для того чтобы дать ему возможность осуществить свое служение, и затем, когда он был распят, покинула его, оставив его умирать как самого обычного человека. По их мнению, Иисус был величайшим из людей, превосходным учителем и во всех отношениях достойным примером для подражания. Возможно, полагают они, он (среди многих других) представлял собой даже нечто среднее между Богом и человеком. Но он не был вечным Сыном Божьим, второй ипостасью Святой Троицы, Словом, Которое стало плотью. Рассуждения, с помощью которых лжеучителя приходят к подобному заключению, зачастую отличаются друг от друга. И, тем не менее, миллионы людей сегодня в западном мире на вопрос: «Кем был Христос?» отвечают именно так. По замыслу Иоанна, эти стихи Послания предназначены для того, чтобы опровергнуть подобные ошибочные мнения.

Он начинает с ясного и определенного утверждения: Сей есть Иисус Христос [Сын Божий; ст. 5], пришедший. Форма греческого слова, переведенного как пришедший, такова, что указывает на уже совершившийся исторический факт — приход Иисуса в мир, куда Он был послан Отцом (4:9–10). Таким образом Иоанн еще раз подчеркивает тождественность исторической личности Иисуса из Назарета, реального человека, жившего в определенное время в точно обозначенном месте, и вечного Сына Божьего. Уэсткотт также обращает на это внимание, говоря, что слово пришедший ясно указывает на то, что Иисус — «Тот, который пришел» (ho erchomenos)[49]. Говоря в других отрывках о мессианстве Иисуса, Иоанн (и не он один) употребляет то же выражение «пришедший», вкладывая его в уста людей, приветствующих Иисуса в Вербное Воскресенье, когда Он въезжал в Иерусалим (Мф. 21:9, Ин. 12:13). Слово, близкое по содержанию, но имеющее смысл действия, происходящего в данный момент — идущий, употреблял Иоанн Креститель, указывая на Иисуса тем, кто собрался около него, и говоря: «Идущий за мною стал впереди меня» (Ин. 1:15, 27). Однокоренное слово, стоящее, правда, в другой форме, мы находим в Евангелии от Луки, где описывается, как Иоанн Креститель, «призвав двоих из учеников, послал к Иисусу спросить: Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого?» (Лк. 7:19). Уэсткотт приходит к заключению, что слово «пришедший» с полным основанием может быть развернуто следующим образом: Тот, Кто выполнил обетования, данные предкам, придя в мир Спасителем, посланным Богом[50]. Как бы то ни было, Иоанн отстаивает божественность Иисуса, основываясь именно на историческом факте Его воплощения.

Далее в этих стихах он продолжает перечислять свидетельства, на которых основана наша вера.

1. Три доказательства (ст. 6–9)

Иисус, пришедший водою и кровию (стих 6). Слова водою и кровию стоят в творительном падеже, позволяя ответить на вопрос: чем? или: посредством чего? Возможно, это наилучший способ дать нам понять, что вода и кровь рассматриваются как средства, которые Иисус использовал, придя в этот мир, чтобы осуществить Свою миссию спасения. Начиная от Августина и далее, многочисленные комментаторы интерпретировали эти слова, опираясь на Евангелие от Иоанна: «Но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода» (Ин. 19:34–35). Имеется в виду тот момент, когда Христос, все еще распятый, был уже мертв. В таком контексте можно рассматривать эти слова как выразительно преподнесенное свидетельство того, что Иоанн видел собственными глазами реальную смерть реального человека. Факты, что в этих отрывках (и в Первом послании Иоанна, и в написанном им же Евангелии) упоминается о свидетельстве и только в них слова вода и кровь встречаются в сочетании, используются защитниками идеи, о которой сказано выше, как имеющие первостепенное значение для доказательства их правоты; хотя позднее Пламмер опровергает это утверждение, ссылаясь на то, что обнаружил в Библии еще восемь отрывков, где эти слова встречаются вместе (пять в Ис. 7:17–25, также Мф. 27:24, Лев. 14:52, Евр. 9:19)[51]. Иоанн не стал бы строить столь важный аргумент на такой сравнительно малозначащей исторической детали, несмотря даже на то, что он своими собственными глазами видел, как все происходило. Другая позиция состоит в том, что вода рассматривается как необходимый элемент обряда крещения, а кровь (вино) — евхаристии, а здесь и то, и другое упоминается как символические предвестники двух величайших церковных таинств. Может быть, в таком подходе и есть доля истины, но он недостаточен для объяснения.

В каком смысле Иисус пришел водою? Вряд ли здесь имеется в виду просто Его физическое рождение как человеческого существа, хотя бы потому, что в этом факте нет ничего необычного, достойного упоминания и обсуждения. Гораздо более правдоподобно звучит предположение о том, что речь идет о начале служения Иисуса, когда весть о Его «приходе» стала распространяться достаточно широко. Этот момент Его крещения в реке Иордан отмечен водой (Мк. 1:9–11). Дело не только в том, что это было самое начало Его служения, здесь было явлено божественное доказательство истинности Его слов. «Когда Иисус выходил из воды, разверзлись небеса, и Дух, как голубь, сошел на Него. И глас был с небес: «Ты Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Мк. 1:11). Вот в каком смысле Иисус «пришел водой», чтобы взять на Себя дело, порученное Ему Отцом.

Как бы по–разному лжеучителя ни истолковывали случившееся, все они сходятся на том, что это был именно тот момент, когда Божественный Дух Святой снизошел (временно, как они полагают) на человека по имени Иисус. И при таком подходе они ничего не имеют против утверждения о том, что Иисус «пришел водою» именно в смысле Своего крещения. Иоанн, однако, старательно подчеркивает, что Иисус пришел не водою только, но водою и кровию (стих 6). Он имеет в виду, что пришедший, Которого христиане признают как Сына Божьего, целиком и полностью, во всех отношениях был вечным Сыном, Христом, и это в такой же мере проявилось в Его смерти, как и в крещении или рождении. Иисус, умерший на кресте, был не просто человек, которого покинул Дух Святой; Он был Богом. Он пришел кровию. Цель Его прихода, и об этом было возвещено в момент Его крещения, состояла именно в жертвенной смерти, которую Он должен был принять. Сын Божий стал искупительной жертвой за наши грехи, вот почему лишь вера в Него одного, в то, что Он выполнил Свое дело, может дать нам вечную жизнь, привести к Богу, помочь возлюбить всей душой Его и Его детей и одержать победу над миром.

В стихе 6 упоминается еще и третье «доказательство». И Дух свидетельствует о Нем, потому что Дух есть истина. Иоанн здесь выходит за рамки события, участником которого был он сам вместе с другими Апостолами, за рамки того, что они видели и о чем поэтому свидетельствуют (1:2; 4:14). Он стремится подчеркнуть, что все, о чем они возвещают, исходит от Духа Святого, Который есть истина. Вряд ли мы согласимся с мнением Августина относительно того, что «Дух», о котором здесь идет речь, это дух или душа человека по имени Иисус, воссоединившаяся в смерти со своим Отцом. Такая точка зрения в высшей степени обусловлена тем, о чем уже говорилось, а именно, что Августин связывает упоминание о «воде и крови» исключительно с событиями, происшедшими на Голгофе. Трудно представить себе, чтобы Иоанн назвал дух человека–Иисуса истиной. Если мы согласимся с большинством интерпретаторов, которые утверждают, что здесь говорится о Духе Святом, это будет гораздо больше соответствовать библейскому подходу. Если развить идею Иоанна о достоверности и законности свидетельства троих, то можно сказать, что если Дух Святой «вызван» для свидетельства, Ему не нужно провозглашать: «Я клянусь всемогущим Богом говорить правду и только правду». Он ведь Бог. Все наши представления исходят от Него, и это подтверждается нашим законодательством. Таким образом, Дух Святой содержит доказательство в Себе Самом, поскольку Он и есть истина. Не существует правды вне Бога, она исходит исключительно от Него. Правда — это не то, за что «проголосовало» большинство, а также и не то, что вызывает у нас положительный эмоциональный отклик. В определении правды нельзя полагаться на чувства. Любая жизненная правда — Божья, потому что, в конечном счете, вся существующая реальность — это тоже только Он.

Поэтому одно из предназначений Духа Святого состоит в свидетельстве об истине, а истина — в Иисусе. Господь Иисус Сам говорил об этом Своим ученикам: «Когда же придет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне; а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною» (Ин. 15:26–27). Каждый из Апостолов стал своеобразным руслом, по которому река истины устремилась в мир. Дух Святой был их поручителем, Он же внушал им, что они должны делать. И как еще может Дух Святой свидетельствовать об истине сегодня, если не через тех, кого Он уполномочил для этой цели с самого начала — все тех же Апостолов и их свидетельства, собранные в Новом Завете? И вновь мы отмечаем, что это прямое исполнение обещания, данного Иисусом и увековеченного Иоанном в его Евангелии. «Когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину; ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам» (Ин. 16:13).

Итак, доказательство, исходящее от Святого Духа, мы получаем через Священное Писание, Божье слово истины. Оно наставляет разум и придает новую направленность желаниям человека, по мере того как он пребывает в Боге вместе со своими братьями по вере, повинуясь Господу и все больше и больше становясь Его образом и подобием. Дух Святой, Который от Бога, с помощью Слова Божьего и сейчас помогает рождению детей Божьих. Или, говоря словами Вестминстерского символа веры: «Все наше вероисповедание и убежденность в непогрешимости истины (Библии) являются следствием воздействия Духа Святого на наши сердца с помощью и через посредство Слова Божьего, содержащего в себе все необходимые доказательства»[52]. Именно этим объясняется, что 3000 человек были обращены в один только день Пятидесятницы. И дело не в том, что им внезапно открылись какие–то новые свидетельствующие обстоятельства, имеющие отношение к воскресению или божественному происхождению Христа. Все эти обстоятельства существовали еще с утра Пасхи. Здесь проявилось воздействие Духа Святого, «свидетельствующего» об истине и личности Христа. Именно оно привело к вере такое множество людей, которые раскаялись, получили прощение и крестились (Деян. 2:36–41). Все то же самое происходит и сегодня.

Итак, три доказательства собраны воедино (ст. 7) и полностью согласуются между собой (ст. 8). Это очень важно с точки зрения возникновения чувства доверия к их достоверности. Стих 7 начинается со слова «ибо», которое имеет смысл «потому что», «поскольку». Именно потому, что существуют три доказательства, или свидетельства, которые «суть едино» мы можем быть уверены в истинности того, к чему они относятся, точно так же, как в любом суде свидетельства троих, служат неопровержимым доказательством истины. Еще по иудейским законам только показания двух или трех свидетелей имели значение (Втор. 17:6; 19:15). Этот принцип был известен и Иисусу (Ин. 5:31–37), Который в качестве доказательства того, что Он Тот, Кем Себя называет, тоже ссылался на двух свидетелей. Первым был Иоанн Креститель, его слова об Иисусе, а вторым — Отец, пославший Его совершить определенные дела и рассказать людям необходимое, и это поручение, в свою очередь, удостоверяло, что Иисус — Сын Божий. Даже Сам Бог, «желая преимущественнее показать наследникам обетования непреложность Своей воли, употребил в посредство клятву, дабы в двух непреложных вещах, в которых невозможно Богу солгать, твердое утешение имели мы» (Евр. 6:17–18). В рассматриваемых стихах говорится о трех свидетельствах, или доказательствах, того, что Иисус — Сын Божий. Они столь же беспристрастны, как свидетельство Иоанна о Его крещении (Ин. 1:34) и свидетельство сотника о Его смерти (Мф. 27:54). Итак, всякий раз, когда Дух Святой сегодня будет подобным образом привносить свет истины в души людей, они станут исповедовать Иисуса как Спасителя, Господа и Бога. Важно и то, что свидетельство любого человека гораздо менее значительно, чем свидетельство Самого Бога о Его истине.

Читатели современных английских переводов должны знать, что необычная краткость стиха 7 обусловлена тем, что здесь пропущены строчки, включенные в Textus Receptus[53] и в Авторизованную версию Библии издания 1611 г. НМБ в сноске делает дополнение и цитирует стихи 7–8 полностью. В ПНВ и НАБ эти строки игнорировались, поскольку не были обнаружены ни в одной греческой рукописной копии Первого послания Иоанна, сделанных до четырнадцатого века, а шесть вариантов, в которых они имелись, были созданы позднее и поэтому ценились не особенно высоко. Слова эти впервые возникли в старой латинской версии Библии V века и были включены в Вульгату[54] примерно в VIII веке, где они и сохранились. Брюс, во время дискуссии по этому поводу, рассказывает, каким нападкам подвергся Эразм, позволивший себе опустить слова «три свидетельства на небе» в своем первом печатном издании Нового Завета на греческом языке (1516). В ответ на эти претензии Эразм ответил, что с удовольствием включил бы их, если бы только ему была предъявлена греческая рукописная копия, где они содержатся. И она в конце концов была найдена — написанная около 1520 года! Эразм, как и положено, сдержал слово, хотя прекрасно понимал, что это не доказательство, и включил дополнительный текст в свое третье издание (1522). Лютер перевел его на немецкий язык, а Тиндал — на английский. Последующие печатные греческие издания Нового Завета также содержали эти слова, и, продолжая установившуюся традицию, их включили в Textus Receptus и Авторизованную версию Библии 1611 года[55]. Возможно, одним из серьезнейших аргументов против этого варианта было то, что никто из руководителей ранних церквей никогда не цитировал этих слов, в то время как, борясь против ереси, они должны были бы только приветствовать столь явное доказательство библейского подхода к понятию Троицы, если бы такой текст существовал[56].

Эта мысль подводит нас к стиху 9, где Иоанн напоминает, что если мы принимаем свидетельство человеческое, свидетельство Божие — больше. В каком смысле? Конечно, прежде всего в том, что Бог по самой Своей природе и могуществу бесконечно более велик, чем ограниченный, смертный человек. Однако Иоанн хочет подчеркнуть не только чрезвычайную надежность Божьего свидетельства в связи с тем, что оно исходит именно от Него, но также огромную важность и ценность того, о чем свидетельствует Бог. Это есть свидетельство Божие, которым Бог свидетельствует о Сыне Своем (ст. 9). Скорее всего, упоминая об этом свидетельстве, Иоанн имеет в виду происшедшее во время крещения Иисуса. Тогда Отец, Чей «глас был с небес», Дух, принявший вид голубя и сошедший на Иисуса, и Сам Христос, воссоединившись на несколько мгновений в Святую Троицу, представили тем самым величайшее доказательство того, что Иисус есть Сын Божий. Все христианские Евангелия подтверждают это. Истина, о которой нам поведал Сам Бог устами Апостолов, удостоверена Им Самим и подтверждена тремя свидетельствами. При таких обстоятельствах мы приняли бы человеческое свидетельство (у нас, несомненно, не было бы никаких оснований не сделать этого). Можно ли, в таком случае, отказаться принять божественное?

2. Четвертое измерение (ст. 10–12)

Мне кажется, то, о чем пойдет речь дальше, можно назвать свидетельством, имеющим происхождение в личном, субъективном измерении веры. Несомненно, вера — дело глубоко сокровенное. Стих 10 начинается поэтому буквально следующими словами: «Верующий в Сына Божия имеет свидетельство в себе самом». Однако этот стих может быть понят неправильно, и самая большая опасность таится в сверхсубъективизме или мистицизме, в который могут впасть как свободомыслящие, так и консервативно настроенные христиане. Многие современные богословы, идя по стопам Бультмана и Брукнера, с большой охотой обратили бы внимание на эти слова, извлекая из них тот смысл, что внутреннее, личное свидетельство является единственным основанием для веры, независимо от каких–либо исторических фактов или того, о чем рассказывает Библия. Вера в воскресение основывается на личной встрече человека со Христом, каким бы образом она ни произошла. Если посмотреть совершенно с другой стороны, евангельские христиане охотно подтверждают, что Христос, живущий в их душе, является гарантией реальности их веры и Его воскресения. «Я знаю, что Христос жив, — заявляют они, — потому что только сегодня утром разговаривал с Ним». Естественный вопрос, который в этом случае возникает: «Откуда вам известно, что это не самообман?» Любой человек может с легкостью впасть в заблуждение, когда речь идет об оценке собственных эмоций и переживаний.

Иоанн хочет показать нам, что свидетельство, которое христианин имеет в себе самом, опирается на веру во Христа как Сына Божьего. Греческое причастие настоящего времени, переведенное как верующий (ho pisteuon, тот, кто верит), обозначает постоянно продолжающееся действие. Предлог eis (в), который следует за словом «верующий», показывает, что Иоанн имеет в виду нечто несравненно большее, нежели просто вера в слова Христа или даже понимание и принятие их. Верить «во» Христа означает в самой полной мере вверять себя Ему и с доверием во всем полагаться на Него. Это, без сомнения, излюбленное выражение Иоанна, часто применяемое им для характеристики принявшего спасительную веру. В частности, в своем Евангелии он использует pisteuo eis более сорока раз. Речь здесь идет о том, что наше отношение к историческому Иисусу, к апостольским свидетельствам и деятельности Духа Святого, к объективным реальностям всего того, что Христос сделал ради нас Своей смертью и воскресением, постепенно становится частью нашей внутренней жизни. Новое рождение имело место, а то, что следует за ним, зависит от возрастания внутренней убежденности в истинности всего, что мы узнали. Однако важно и то, чтобы мы не воспринимали эти объективные обстоятельства как не имеющие к нам непосредственного отношения. Нужно, чтобы они глубоко затрагивали нас лично.

Следует обратить особое внимание на то, что, говоря о вере, Иоанн усиливает значение сказанного тем противопоставлением, которое мы обнаруживаем во второй части стиха 10. Нас спасают не субъективные переживания, связанные с Христом, а вера в Него, которая в дальнейшем подкрепляется и углубляется работой Духа Святого в нашей душе, и эта Его работа представляет собой самое важное свидетельство. Сказанное находится в полном соответствии со словами Павла: «Сей Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божий» (Рим. 8:16). О том же самом говорится в Послании к Галатам 4:6: «А как вы — сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!»

Итак Бог простил нас и примирился с нами, зная, что все мы грешники. Он хочет, чтобы мы знали об этом. В противном случае, мы будем, как сказано в стихе 106 представлять Бога лживым. Между этими позициями Библия проводит такое же разграничение, как и между верующими и неверующими. В таком подходе нет ничего удивительного, если мы вспомним, какие серьезные свидетельства, на которых основана вера, были нам даны. И, тем не менее, многие не принимают свидетельств Бога о Его Сыне. Существуют достаточные основания для веры, так что проблема человеческого рода состоит не в неведении, а в сопротивлении, неприятии Бога; дело не столько в том, что мы не можем уверовать, сколько в нашем нежелании сделать это (см. доводы, которые приводит Павел в Послании к Римлянам 1:18–25). Чарлз Уэсли осознавал эту великую реальность и то, что связано с ней. Он обратился к Духу Святому с мольбой о том, чтобы Он воздействовал на него Своей преображающей силой и помог ему осознать истину и измениться.

Дух веры, снизойди, И Бога мне открой, Чтоб я сумел понять Величие Его И то, что кровь Свою Он пролил за меня, За то, чтоб я прозрел; Он отдал жизнь за всех Нас, грешников земных, И, значит, за меня. Дай веры благодать, Чтоб мог и я иметь Свидетельство в себе И верил всей душой. Подвластно вере все — И горы, и моря. Она спасает всех, Воззвавших ко Христу, И учит той любви, Которой любит Он[57].

Стихи 11 и 12 относятся к наиболее величественным во всем Новом Завете. Вряд ли может быть что–нибудь более важное и имеющее далеко идущие последствия, чем вера в Божью истину или отрицание ее. Иоанн хочет выразиться как можно яснее, потому что его беспокоит не только тенденция ученых–богословов постоянно расходиться во мнениях по вопросам толкования отдельных мест Библии. В опасности оказывается сама вечная жизнь, приготовленная для людей. «Вечная жизнь» (zoe aibnios) буквально означает жизнь в вечности, жизнь грядущего мира. Это нечто, что Бог дарует верующим в Иисуса, то, чем уже сейчас обладает каждый верующий христианин.

Нам будет легче понять это, если мы вспомним, что один из излюбленных образов всех синоптических Евангелий при описании жизни и служения Иисуса раскрывает перед нами то «внезапно распахнувшееся окно», тот невероятный прорыв, который происходил, когда благодаря каким–либо словам или поступкам Христа приоткрывалась завеса между Царством Божьим, которое на небесах, и пространственно–временным бытием нашего мира. Невидимый Бог проявил Себя в Иисусе таким образом, что стал доступен для понимания в любое время и в любом месте, а именно — в человеческой жизни Иисуса, которая была безупречна. Реалии невидимого мира, эпоха, которая грядет, — вот что мы видим в Иисусе, когда Он демонстрирует Свое превосходство над всеми враждебными силами, подстерегающими человека: грехом, болезнями, дьяволом и даже самой смертью. Главное, конечно, то, что жизнь в вечности — это жизнь, победившая смерть, и именно эту жизнь нам показал Христос. Он единственный, Кто восторжествовал над смертью Своим победоносным воскресением. Сия жизнь в Сыне Его.

Не удивительно, что эта тема очень широко развивается в Евангелии от Иоанна, где подчеркнуто, что только через Иисуса можно познать и испытать такую жизнь. Вот почему, обращаясь к неверующим иудеям, которые «искали убить Его», потому что Он «Отцем Своим называл Бога, делая Себя равным Богу» (Ин. 5:18), Иисус недвусмысленно заявляет: «Ибо, как Отец воскрешает мертвых и оживляет, так и Сын оживляет, кого хочет» (Ин. 5:21). И дальше: «Ибо, как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе» (Ин. 5:26). Заканчивает Он так: «Но вы не хотите придти ко Мне, чтобы иметь жизнь» (Ин. 5:40). Позднее, когда Иисус насытил хлебами и рыбой пять тысяч человек и народ удивлялся этому чуду, Он называет Себя хлебом жизни, которого они, на самом деле, жаждут, и затем продолжает: «Воля Пославшего Меня есть та, чтобы всякий, видящий Сына и верующий в Него, имел жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день» (Ин. 6:40). Говоря о Своих овцах, для которых Он является добрым пастырем, Иисус обещает: «И я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек, и никто не похитит их из руки Моей» (Ин. 10:28). И потом, оказавшись перед лицом самой смерти, когда Лазарь уже четыре дня лежал в могиле, Иисус говорит Марфе: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет; и всякий живущий и верующий в Меня не умрет вовек» (Ин. 11:25–26). Эта тема является одной из доминирующих на протяжении всего Евангелия от Иоанна, поэтому нет ничего удивительного, что он возвращается к ней в главе 17, которая наиболее близка его сердцу. Здесь рассказано о том, как Сын Божий, молясь, вспоминает все, что произошло во время Его служения, готовясь вручить Отцу Самого Себя, Своих учеников и будущее церкви. То, что Ему еще осталось совершить, имеет отношение лишь к вечной жизни. «Так как Ты дал Ему [Иисусу] власть над всякой плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную: сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин. 17:2–3).

Нельзя сказать, что Иоанн открывает в своем Послании какие–либо совершенно новые истины, он говорит, опираясь на опыт, полученный во время служения Иисуса, которое отражено также и в его Евангелии. Сия жизнь — в Сыне Его, и нигде больше. И либо человек имеет жизнь вечную уже здесь, на земле, либо он не будет иметь ее ни в этом мире, ни за его пределами (ст. 12). Неверующие в то, что Иисус есть Сын Божий, не могут рассчитывать на Него как на Своего Спасителя, равно как и на то, что будут иметь вечную жизнь, потому что только Он один способен дать ее. Иоанн, несомненно, прежде всего имеет здесь в виду лжеучителей, которые ясно показали, что отрицают божественное происхождение Иисуса, Его воплощение в Сына Божьего и, следовательно, не исповедуют Его (4:2). За это они подлежат смертному приговору. Что может быть проще или, наоборот, глубже?

Чтобы нам стало понятнее, какие отношения, без которых невозможна вечная жизнь, связывают Христа с Его церковью, Священное Писание прибегает к образу взаимоотношений, складывающихся в браке между мужчиной и женщиной (см., например, Еф. 5:22–23). Когда люди вступают в брак, две судьбы сливаются воедино и двое становятся одной плотью (Быт. 2:24). Заключение брака — вполне конкретный поступок, ограниченный во времени, но он влечет за собой последствия, затрагивающие все будущее тех, кто его совершает, и не только их. Возникает ли влечение двух сердец в результате долгого дружеского общения или оно является следствием того, что называется «любовью с первого взгляда», во всех случаях жизнь людей полностью меняется. Если человека спрашивают: «Вы женаты?», он может ответить «Да» или «Нет». Однако трудно себе представить, чтобы он ответил: «Я не уверен»! Точно так же обстоит дело с тем «соглашением», которое мы заключаем, когда происходит наше новое рождение и благодаря которому мы имеем жизнь вечную. С одной стороны, новообращенный христианин осознает, как велика власть Христа, и полностью подчиняет себя Его воле. С другой стороны, Господь Иисус с любовью принимает грешника, называет его Своим и, заключая с ним определенное соглашение, обещает при этом, что оно ни при каких обстоятельствах не будет расторгнуто, по крайней мере, с Его стороны. То же самое происходит между женихом и невестой, когда они, обмениваясь кольцами, говорят друг другу: «Я отдаю тебе всего себя, и все, чем я владею, отныне твое»[58]. Господь никогда не нарушает Своей клятвы. Он стремится к тому, чтобы мы доверяли Ему, еще до того, как осознаем, что верим в Него. Как только, прежде всего благодаря Его усилиям, между нами и Богом возникает живая, трепетная связь, мы обретаем — здесь и сейчас — жизнь в вечности. Поскольку Сам Сын Божий имеет вечную жизнь, всякий, кто исповедует Его, также обретает ее. А те, кто исповедуют Его, знают с уверенностью, что Он — Сын Божий. От того, как мы к Нему относимся, зависит будущее, предназначенное каждому из нас.

1 Послание Иоанна 5:13—21

18. Вы можете быть уверены

13 Сие написал я вам, верующим во имя Сына Божия, дабы вы знали, что вы, веруя в Сына Божия, имеете жизнь вечную. 14 И вот, какое дерзновение мы имеем к Нему, что, когда просим чего по воле Его, Он слушает нас; 15 А когда мы знаем, что Он слушает нас во всем, чего бы мы ни просили, — знаем и то, что получаем просимое от Него.

16 Если кто видит брата своего согрешающего грехом не к смерти, то пусть молится, и Бог даст ему жизнь, то есть согрешающему грехом не к смерти. Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился. 17 Всякая неправда есть грех, но есть грех не к смерти.

18 Мы знаем, что всякий, рожденный от Бога, не грешит; но рожденный от Бога хранит себя, и лукавый не прикасается к нему. 19 Мы знаем, что мы от Бога и что весь мир лежит во зле. 20 Знаем также, что Сын Божий пришел и дал нам (свет и) разум, да познаем (Бога) истинного и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе: Сей есть истинный Бог и жизнь вечная.

21 Дети! храните себя от идолов. Аминь.

Во время учебы в университете я изучал английскую литературу, весь наш факультет был расколот на группировки из–за разных теоретических подходов к тому, что следовало понимать под литературной критикой. Как это часто происходит и в тех случаях, когда из–за разногласий внутри церкви возникают отдельные сектантские объединения, у каждого из нас было ощущение, что вражда эта в большей степени объяснялась слепой преданностью лидерам, чем истинными знаниями или существующими на самом деле объективными теоретическими предпосылками. Мой собственный научный руководитель находился в эпицентре этой полемики и имел совершенно безаппеляционную точку зрения относительно того, кто на факультете «знал» литературу (то есть, был согласен с его подходом), а кто нет. Однажды он со свойственным ему пафосом обрушился на кого–то из своих соперников–теоретиков. Разбушевавшись и достигнув высшей точки возмущения, он воскликнул: «Он не знает даже того, что знаете вы, и, что еще хуже, он не знает, что он не знает!»

Это именно то, что лжеучителя утверждали об Апостоле Иоанне, доказывая, будто истинное знание (gnosis) может быть достигнуто исключительно с помощью их собственных эзотерических[59] озарений. Такого рода дискуссии всегда были в церкви. Может быть, придерживающиеся ортодоксальных традиций, основанных на свидетельствах Апостолов, и веры, о которой сказано в этом Послании, обманывались? Или, все же, они были правы, поступая именно так? Ясно одно, что разговоры о существовании какого–то высшего знания и сопутствующего ему более осязаемого ощущения внутренней убежденности оказали плохую услугу многим верующим своим разлагающим влиянием на их ортодоксальный подход, не основанный ни на каких заумных теориях. Без сомнения, этот подход не раз высмеивали как «упрощенный» и «наивный». Когда появляется привлекательная альтернатива, адепты которой делают все, чтобы как можно глубже и дальше увлечь ее приверженцев на свои пути духовной реальности, даже самые стойкие христиане могут оказаться достаточно уязвимыми.

Поставленные вопросы не носят умозрительного или чисто научного интереса. Речь идет ни много, ни мало о том, получит или нет человек вечную жизнь. Поэтому нам следует относиться к стиху 13 не просто как к разъясняющему намерение, с которым было написано Послание; правильнее считать, что в нем содержится основное, решающее утверждение, к которому Иоанн безостановочно продвигался на протяжении всех предшествующих глав. Это, конечно, должно быть отнесено ко всему Посланию в целом, а не только непосредственно к предшествующему высказыванию. Начиная свое Послание, Иоанн уже сообщил нам, в чем состояла его цель — сделать так, пишет он в 1:4, «чтобы радость ваша была совершенна». Здесь же он стремится показать, в чем именно эта радость состоит. Если его «дети» пребывают в вере, основанной на убеждении, что Христос есть Сын Божий, то они радуются, потому что у них нет сомнения в вечной жизни. Радость, применительно к самому Апостолу, к его «детям» и вообще к любым христианам, в какие бы времена им ни довелось жить, может быть найдена в сознательном пребывании в Боге–Отце, исповедовании Его Сына Иисуса и братском общении с другими членами Божьей семьи.

В двух более коротких Посланиях Иоанна мы обнаруживаем отрывки, где говорится о том же самом. «Я весьма обрадовался, что нашел из детей твоих ходящих в истине» (2 Ин. 4). И еще: «Для меня нет большей радости, как слышать, что дети мои ходят в истине» (3 Ин. 4). Вот зачем великий Апостол написал свое Послание. В Евангелии (Ин. 20:31) он говорит, что написал его, «дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его». И это Послание написано, дабы вы знали, что, веруя в Сына Божьего, имеете жизнь венную. Сердечное желание Иоанна по отношению к его читателям состоит в том, чтобы они обрели радость в уверенности, и с этой целью он стремится развить в них упорство и преданность истине.

Вечная жизнь дается тем, кто знает Бога (Ин. 17:3), и это знание позволяет христианам в своей уверенности «иметь дерзновение». Вечная жизнь — это глубоко личная встреча с Богом. Результатом ее является дальнейшее пребывание в Нем на протяжении всей жизни человека, и вряд ли можно предположить, что это заблуждение, хотя бы потому, что ни один обман не может существовать так долго. И снова Иоанн подчеркивает, что лишь тот, кто признает Иисуса как воплощенного Сына Божьего, доказывает тем самым свою веру в Него. Так же, как и в других отрывках Библии, здесь под словами «верующий во имя Сына Божия» подразумевается человек верящий в то, что Иисус — Сын Божий по самой Своей природе. Библейские имена — это не просто ярлыки, не имеющие никакого смысла, как это происходит с нашими именами сегодня, по крайней мере, в западном мире. В Священном Писании имя человека всегда символически отражает его натуру или хотя бы какое–то наиболее яркое характерное свойство. Вот почему, если человек отрицает самое существенное — божественное происхождение Христа, то он не может рассчитывать на вечную жизнь, потому что только Христос способен дать ее. Иоанн не только всей душой желает, чтобы у каждого из его читателей произошла та самая незабываемая встреча с Богом во Христе, без которой не может возникнуть вера; он хочет также, чтобы эта вера имела под собой надежное основание, интеллектуальное и богословское. И для этого необходимо понять, что вечную жизнь можно обрести только так, как говорит Иоанн, никак иначе. Только такая непоколебимая убежденность могла бы дать силы верующим противостоять насмешкам, которые, на первый взгляд, кажутся весьма правдоподобными аргументами и впечатляющей риторикой лжеучителей–гностиков, утверждающих, что только они одни имеют «знание». И хотя именно этот поразительный стих вооружает нас столь необходимой убежденностью для борьбы с лжеучителями, значение его гораздо шире. Мы, испытывая величайшую благодарность к Богу, не можем не согласиться с Ф. Ф. Брюсом, что «это место в Библии, ставшее классическим благодаря веским основаниям, которые здесь приведены, порождает несокрушимую уверенность в том, что «верующий в Сына Божия» действительно имеет жизнь вечную, и это относится к людям любого поколения, живущим во все времена»[60].

Мощное звучание этого стиха, проникнутого непоколебимой уверенностью, производит столь сильное впечатление, что некоторые современные комментаторы высказывают предположение, что стихом 13 Послание заканчивается, а оставшиеся стихи внесены позже как приложение самим Иоанном или даже кем–то другим. То же самое часто говорится о главе 21 Евангелия от Иоанна. Однако до наших дней не дошла ни одна рукопись, где бы стихи 14–21 отсутствовали. Их словарный состав и структура полностью соответствуют стилю Иоанна, и они неоднократно цитировались Климентом Александрийским и Тертуллианом, которые упоминали Иоанна как их автора. Следовательно, нет никаких оснований останавливаться и дальше на этих предположениях. Тем более, что, перейдя к этим завершающим стихам, мы увидим, насколько их содержание перекликается с тем, о чем уже говорилось в Послании, и как ярок свет, который они проливают на наш путь. В них содержится описание четырех способов, с помощью которых мы в своей практической христианской жизни можем углубить и укрепить ту уверенность в вечной жизни, которую дал нам Господь.

1. Новое «дерзновение» в молитве (ст. 14–17)

Первым характерным следствием того, что мы познали Бога, и наших взаимоотношений с Ним является дерзновение, которое мы имеем к Нему (ст. 14). Оно естественным образом проявляется в молитве, поскольку признаком христианской приверженности является определенная «смелость» (parresia) или, говоря современным языком, «свобода слова». Мы должны разговаривать с Богом свободно, открыто, безо всякого напряжения, но, тем не менее, почтительно и смиренно. Молясь, не нужно забывать, что мы всего лишь дети своего любящего небесного Отца.

Иоанн не единственный среди авторов Нового Завета, проливающий свет на эти особенности молитвы. В Послании к Евреям 4:15–16 мы читаем, что Христос как наш Первосвященник знает, с какими искушениями мы сталкиваемся, и сострадает «нам в немощах наших», «посему да приступаем с дерзновением (parresia) к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи». И сам Иоанн уже трижды на протяжении Послания использовал эти слова. Он объяснил нам, что мы как христиане имеем дерзновение и не постыдимся перед Иисусом, когда Он придет снова, если, конечно, пребываем в Нем (2:28). «Мы имеем дерзновение в день суда, потому что поступаем в мире сем, как Он» (4:17). Более того, в 3:21 Иоанн говорит о том, что это дерзновение уже сейчас проявляется именно в молитве; мы можем с уверенностью обращаться к Богу, потому что Он в Своем могуществе знает и прощает нас. Слова Иисуса, произнесенные в ту ночь, когда Он был предан, и приведенные Иоанном в Евангелии в главах 14–16, также поддерживают в нас эту убежденность. Очевидно, именно они сформировали подход самого Иоанна к молитве и, следовательно, его наставления относительно нее. Не обещал ли Сам Господь: «Если чего попросите во имя Мое, Я то сделаю» (Ин. 14:14)? Вот какое дерзновение имеют «верующие во имя Сына Божия», чем подтверждается реальность веры, дающей вечную жизнь.

Стих 14, однако, упоминает некоторое условие, которое должно соблюдаться, если мы дерзаем обратиться к Богу с молитвой; или, точнее говоря, здесь подчеркивается и объясняется то ограничение, которого должен придерживаться молящийся и о котором говорил Сам Иисус. Если мы хотим, чтобы Бог услышал нас, тогда то, о чем мы просим, должно соответствовать воле Его.

С учетом этого условия, мы можем просить все. Если наша молитва выдержана в духе Священного Писания, это является самым надежным основанием для того, чтобы она была услышана, поскольку именно в Божьем Слове целиком и полностью проявилась воля Божья. Молясь в соответствии с Библией, мы можем не сомневаться, что Бог слышит и отвечает нам.

Конечно, мы должны также проконтролировать себя, чтобы в своей молитве не выходить за рамки веры и повиновения Богу, как это легко может произойти с нами. «Если бы я видел беззаконие в сердце моем, то не услышал бы меня Господь» (Пс. 65:18). Лелеять в сердце своем греховные мысли и в то же время обращаться к Богу с молитвой, прося Его одарить нас Своей милостью, — это лицемерие и вздор. Но если мы исповедуем грехи наши и получаем прощение, очищаясь таким образом от них, то смело можем обращаться с любой просьбой. Божья воля — «благая, угодная и совершенная» (Рим. 12:2). Поэтому, если просьба не выполняется, это вовсе не должно восприниматься как нерасположение или недоброжелательное отношение Бога. Скорее всего, за этим стоит нежелание небесного Отца, совершенного в Своей мудрости, давать неразумному «чаду» то, что не соответствует наилучшим образом его же собственным интересам.

Молитва не должна выливаться в попытку принудить Бога смотреть на происходящее нашими глазами и добиться от Него того, что, по нашему мнению, нам нужно или хочется. Молясь, мы должны подчинять свою волю Господней. Перефразируя молитву Самого Господа, можно сказать так: «Да будет воля Твоя во мне, принадлежащем земле, как она есть во Христе, моем небе!» Молясь, мы открываем перед Иисусом дверь, за которой скрываются наши нужды. Все сказанное означает, что молитва является средством, с помощью которого Бог приучает нас к смирению перед Христом, превосходящим нас во всем. Чем меньше мы молимся, тем больше в нас своеволия и упрямства. Естественно, что результаты молитвы оказываются поразительными. «Да будет воля Твоя, не моя» — вот в чем сущность и секрет молитвы, которая непременно будет услышана. Вот какое «дерзновение» можем мы иметь! Это должно послужить для нас величайшим стимулом в стремлении понять, в чем именно заключается воля Божья относительно нас лично; отталкиваться в своих молитвах от заповедей и обещаний, которые даны в Божьем Слове; рассказывать Ему обо всем, что с нами происходит; подчинять все свои мысли, планы и решения Богу. Реакция на наши просьбы зависит не от анализа проблемы, который мы производим во время молитвы, но от смиренного повиновения Отцу. Мы должны быть искренними как дети, должны понимать, что «все, что ни делается Богом — к лучшему», потому что совершается по воле Его. Если бы Он исполнял наши просьбы, руководствуясь каким–либо другим подходом, многие ли из нас отважились бы молиться снова? Мы не обладаем для этого достаточной мудростью.

Разговор о «дерзновении» продолжается в стихе 15. Поскольку нам известно, что Бог слушает нас, мы «знаем и то, что получаем просимое». Особый смысл имеет настоящее время глагола получаем. Оно означает, что никакой неопределенности не существует. Мы, люди, понимаем, что просимое не может быть исполнено тут же, а лишь спустя некоторое время, но факт нашего обращения к Богу с просьбой, означает, что она будет выполнена непременно, то есть, можно сказать, что на самом деле потенциально мы сразу же получаем просимое. Доверие, с которым мы рассказываем Богу о своих нуждах, не может быть обмануто.

Наглядную иллюстрацию из Ветхого Завета ко всему, связанному с молитвой, мы обнаруживаем в Книге Пророка Даниила. Глава 10 начинается с того, что Даниилу было дано истинное и «великой силы» откровение от Бога о большой войне. Даниил описывает, как перед этим он постился, был «в сетовании», предавался молитве и спустя три недели ему в видении явился ангельский вестник. Описание этого вестника настолько похоже на описание окруженного ореолом славы Господа в Откровении 1:13–16 (равно как и то опустошительное, пугающее впечатление, которое вид вестника произвел на Даниила, столь заметно напоминает ощущения Иоанна), что многие придерживаются мнения, что это было явление Христа. Однако важнее всего, с точки зрения рассматриваемого нами вопроса, слова, произнесенные вестником: «Не бойся, Даниил; с первого дня, как ты расположил сердце твое, чтобы достигнуть разумения и смирить себя пред Богом твоим, слова твои услышаны, и я пришел бы по словам твоим. Но князь царства Персидского стоял против меня двадцать один день» (Дан. 10:12–13). Ответ на молитву Даниила был дан немедленно; однако в тот момент Даниил его не воспринял. Причиной этого стала война духовных сил космического масштаба, которая велась независимо от Даниила и в которую он оказался вовлечен силой своей молитвы. Прибегая к молитве (Еф. 6:18), мы включаемся в борьбу «не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6:12). В этом состоит одно из объяснений того, почему нам может казаться, что мы не получаем просимое, и в связи с чем можно говорить об отсроченном исполнении молитвы. Но в то же время именно мысль о том, что наша молитва может сыграть свою роль во вселенской борьбе добра и зла, должна поощрить нас в дерзновении молиться.

Теперь мы должны вернуться к стихам 16–17, которые оказывались весьма трудными для истолкования на протяжении всех прошедших столетий. Здесь, безусловно, имеются некоторые связанные между собой проблемы, и одна из них состоит в том, что именно подразумевает Иоанн под словами есть грех не к смерти (17) и есть грех к смерти (16). В первом случае Иоанн призывает христиан молиться за брата (или сестру), если они впали в грех; во втором — не делать этого. В чем разница между этими двумя видами греха? Существуют ли какие–либо отличительные признаки, согласно которым можно провести четкую грань между ними?

Традиционный подход римской католической церкви к этой проблеме состоит в том, что есть два типа греха: «простительный» и «смертный» (грех к смерти). Таковы семь смертных грехов, хотя существует церковное таинство епитимья, которая налагается священником для того, чтобы виновный даже в таком грехе раскаялся и получил возможность расплатиться за грех. В тексте Послания, однако, о таком разделении грехов не сказано ничего, не перечисляются здесь и смертные грехи. Библия, вообще говоря, рассматривает любой грех как смертный, «ибо возмездие за грех — смерть», то есть, лишение права на вечную жизнь (Рим. 6:23). Далее, в Новом Завете высказывается мысль, что никакие добрые дела не оправдывают виновного в грехе. Действительно, в этом же самом Послании Иоанн неоднократно напоминает нам, что одна лишь искупительная жертва Сына Божьего может отвратить от грешника гнев Божий (например, 2:2, 4:10), и ничто больше.

Сторонники другого подхода предлагали считать грехом к смерти лишь тот, следствием которого является смерть согрешившего в буквальном физическом смысле этого слова. В поддержку такого взгляда они ссылались на некоторые места в Библии, например, на описание гибели Анания и Сапфиры (Деян. 5:1–11), или на рассказ о человеке, впавшем в грех блуд одеяния, за что предлагалось его «предать сатане во измождение плоти, чтобы дух (его) был спасен» (1 Кор. 5:5), или на упоминание о тех, кто, оскорбляя Господа пренебрежением к Его заветам, в результате оказываются «немощны и больны, и не мало умирает» (1 Кор. 11:30). Если эта интерпретация верна, тогда предостережение Иоанна не молиться за этих людей может быть понято так, что нет смысла молиться за тех, кому все равно предстоит в ближайшее время умереть[61]. Хотя такое объяснение кажется возможным, необходимо помнить, что грех к смерти рассматривается в контексте его противопоставления жизни (речь, конечно, идет о «вечной жизни»), так что наиболее естественно было бы считать, что здесь говорится не о физической, а о духовной смерти.

Есть и те, кто полагает, что грех к смерти — это «хула на Духа», которую многие считают непростительным грехом, в полном соответствии с Библией (Мф. 12:31–32). Причина такой трактовки в том, что этот грех противопоставляется всем прочим грехам и что он как непростительный должен вести «к смерти». Но стоит обратить внимание на то, что в данном контексте Иоанн вообще не упоминает о Духе Святом, хотя такое восприятие этого греха, несомненно, характерно для всех Евангелий. Некоторые полагают, что Иоанн здесь имеет в виду тот грех, который определен в Ветхом Завете как открытый вызов Богу — «если же кто… сделает что дерзкою рукой, то он хулит Господа» (Чис. 15:30–31). К последним относится и С. Грейдждан, который утверждает, что речь здесь идет о сознательном, умышленном совершении греха ради самого греха, когда тот, кто грешит, хочет показать, что полностью отвергает Бога[62]. Согласившись с такой интерпретацией, мы должны, однако, признать, что многое будет зависеть от того, что мы вкладываем в понятие непростительного греха. «Но кто будет хулить Духа Святого, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению» (Мк. 3:29).

Многие христиане с особо тонкой душевной организацией мучительно переживают, в том числе, и в наши дни, воображая, что вдруг некоторые из их грехов являются непростительными, в то время как они не подозревают об этом, или что в какой–то момент они могут просто по опрометчивости совершить непростительный грех. И действительно, именно по причине того, что этот грех окутан, в определенном смысле, тайной, он стал для многих предметом опасений. Вряд ли все это полезно!, как для нашего понимания, так и для душевного здоровья. Возможно, самым таинственным и непонятным является то, что такой грех вообще может существовать, при том, что Бог столь милостив и склонен к примирению и прощению. Пастор, к которому христианин приходит со своими страхами и переживаниями по этому поводу, поступает очень мудро, если обращает его внимание на то, что уже сам факт этих опасений является несомненным признаком невиновности в совершении непростительного греха.

Одно не вызывает сомнений — тот, кто повинен в грехе к смерти, меньше кого бы то ни было беспокоится о своем положении. И дело не в «размерах» греха, мешающих прощению, равно как и не в том, что существует какой–то один, особый вид греха, на который не распространяется воздействие искупительной жертвы Христа. Дело здесь скорее в отношении и позиции самого грешника, исключающих возможность прощения. Таков был взгляд Августина, который определял хулу на Святого Духа как impoenitentia finales, наивысшую степень нераскаянности. «Совершать грех против Духа Святого не означает грешить против своей совести или преследовать церковь Христову. Этот грех состоит в отступничестве от Христа и Царства Божьего и отягощен тем, что совершающий его прежде познал Христа и испытал на себе воздействие Духа Святого. Следовательно, это сознательный бунт против Царства Божьей Благодати»[63]. В то же время, опираясь на толкование, данное Августином, Кальвин определяет этот грех как «сопротивление, неприятие Божьей истины душой человека, несмотря на то, что ему открылось все великолепие этой истины, так что ссылка на незнание исключена. Следовательно, этот грех может рассматриваться как сильное, ожесточенное сопротивление Богу»[64].

Все эти рассуждения имеют под собой определенные библейские основания и, несомненно, верны сами по себе, но можно ли с уверенностью утверждать, что именно их Иоанн имел здесь в виду? Если главное ударение в Послании делается на то, что только верующие в Иисуса как Сына Божьего имеют вечную жизнь (стихи 5 и 13), тогда возникает предположение, что именно отрицание этой спасительной истины может быть названо грехом к смерти. Если это верно, тогда грех к смерти является таковым потому, что, по самой своей природе, отвергает единственное средство, с помощью которого совершивший его может быть прощен, — искупительную смерть воплощенного Сына Божьего. Отсюда следует очень важный вывод, состоящий в том, что этот грех не только непростителен, но что он остается непрощенным. Необходимо запомнить это отличие, потому что на него в большой степени опираются рассуждения оставшейся части Послания. «Кровь Иисуса» (1:7) очищает нас от всякого греха, поэтому тем христианам, которые грешат (а таковыми являются все без исключения) даровано прощение (2:12). Тем не менее, не верующий во Христа может считать себя безгрешным или воображать, будто он не нуждается в прощении (1:8). Вот почему мы должны постоянно «исповедовать грехи наши» и взывать ко Христу, моля Его простить и очистить нас «от всякой неправды» (1:9).

Грех к смерти не прощается и остается непрощенным, потому что он отвергает те средства помилования, которые в Своем милосердии предусматривает Бог. «Смерть является естественным, но не абсолютно неизбежным результатом такого греха. Можно держать свое сердце закрытым для воздействия Божьего Духа Святого так упорно и настойчиво, что покаяние становится нравственно невозможным. Точно так же, как голоданием можно довести свое тело до такого состояния, при котором переваривание пищи или даже попытки приема ее оказываются безнадежными, душа может раз за разом отторгать все попытки сближения со стороны Бога, до тех пор, пока надежда на получение благодати полностью не иссякнет»[65]. В центре внимания некоторых выдающихся трагедий мировой литературы находится именно эта тема. Размышляя о докторе Фаусте, главном герое драмы К. Марло «Трагическая история доктора Фауста», мы приходим к пониманию неотвратимости ожидающей его судьбы и того, что стоит за его восклицанием: «Мое сердце настолько окаменело, что я не могу раскаяться». Вряд ли может существовать человеческая трагедия ужаснее этой.

Вот почему Иоанн проявляет такую заботу о том, чтобы его «дети» не впали в грех отступничества под влиянием ереси лжеучителей, отрицающих божественное происхождение Христа, Его труд искупления и тем самым приговаривающих себя к погибели. Но возможно ли, чтобы истинный верующий (наш брат, ст. 16) оказался до такой степени введенным в заблуждение, что утратил всякую надежду на спасение? Нет ли тут противоречия с библейским учением, где говорится о «долготерпении святых», о том, что спасение является результатом вечного труда Божьей благодати и что раз мы уже во Христе, то будем пребывать в Нем всегда, что бы ни случилось?

В стихе 16 говорится о брате, совершившем грех не к смерти. Здесь не дается никаких указаний относительно верующего, совершившего грех к смерти; просто упоминается о том, что такой грех существует. Поэтому уместно отнести первую часть стиха 16 к жизни церкви, к любой общине и ко всем поколениям людей, когда бы они ни жили. Бог хочет, чтобы, молясь, мы были уверены в том, что Он слышит нас, вот о чем еще говорится в этой части стиха 16. Сказанное относится к тому, что, к сожалению, является печальным и весьма распространенным фактом церковной жизни. Христианин попадает в сети того или иного греха, и это пока неясно ему самому, но совершенно очевидно для его братьев по вере. В том–то и состоит одновременно привилегия и обязанность каждого христианина, чтобы молиться за своих заблудших брата или сестру, молиться с дерзновением и верой в то, что ему или ей «Бог даст… жизнь» и что восстановится союз с Богом, Который Сам есть вечная жизнь и Которому ничего не стоит одолеть любой грех, каким бы тяжким он ни был.

Иногда возникают вопросы по поводу того, какое слово подразумевается в качестве подлежащего в конструкции с глаголом даст (даст ему жизнь), поскольку в первоисточнике оно отсутствует. Существовало предположение, что поскольку заблудший «брат» именно благодаря молитве обретает жизнь, то «дающим ее» можно считать молящегося за него как ходатая. Если учесть, что во всем Священном Писании именно Господь упоминается в качестве Дающего жизнь (и это с особой силой подчеркивается в Евангелии от Иоанна — см. 6:35; 10:28; 17:2), тогда кажется правильным, что все современные переводы (как английские, так и русский — прим. перев.) включают в это предложение слово «Бог» в качестве подлежащего.

Таким образом, если христианин совершает поступки, которые могут увести его в сторону от Христа, и даже если потенциально он способен на грех к смерти, то Бог в Своей благодати возродит его при условии, что другие христиане, входящие в Божью семью, станут за него молиться. Святой Дух, голос Которого согрешивший заглушает в своей душе, будет судить его Своим праведным судом, и Он же приведет его к покаянию, возродив в нем веру, чтобы он смог снова «ходить во свете» с Богом. В этом состоит величайший стимул для всех членов церкви, чтобы с верой молиться за полное возрождение тех христиан, которые заблуждаются или отпали от веры. Это наша самая главная обязанность, поскольку, как напоминает нам стих 17, всякая неправда есть грех. На грех нельзя смотреть сквозь пальцы, он имеет очень важное значение, разрушая наш союз с Богом и братское общение между христианами. «А если бы кто согрешил, то мы имеем Ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, Праведника» (2:1). Точно так же и мы должны всякий раз, когда видим, что один из Божьих детей впадает в грех, рассказать об этом Отцу (ведь он и наш Отец тоже), обращаясь к Нему через Сына. Вера в то, что в подобном случае заблудший христианин будет возрожден, основана на нашем «соглашении» с Богом и нашей преданности Ему. Итак, мы должны молиться с дерзновением и смелостью.

Что касается греха к смерти, то Иоанн дает такой совет: не о том говорю, чтобы он молился. Некоторые комментаторы обращают внимание на то, что даже в этом экстремальном случае в словах Апостола нет прямого запрещения молиться. Он просто не советует делать этого. Причины такого подхода кроются в природе греха. Это мы уже рассматривали. У человека может ожесточиться сердце против Бога, как это произошло с фараоном (Исх. 10:27). Ожесточение становится необратимым, если Бог убеждается в том, что окончательный выбор в сторону погибели сделан. И вновь эти слова перекликаются с тем, что Иоанн уже писал об «антихристах», которые «вышли от нас, но не были наши» (2:18–23). Отвергнув доктрину спасения и разорвав узы, связывавшие их с людьми, преданными Богу, такие отступники, что бы они ни утверждали относительно своей веры, поставили себя в положение, выводящее их за пределы воздействия церковных молитв. Эти люди не могут быть истинными верующими, потому что суть неверия как раз и состоит в отрицании Христа, Которого христиане признают как своего Спасителя и Господа. И даже если они весьма активно участвуют в жизни церкви, их отступничество может быть выявлено благодаря тому, что в действительности они к ней не принадлежат — они «не наши». Сказанное здесь Иоанном полностью согласуется с тем, о чем говорится в Послании к Евреям 6:4–6, а именно, что «невозможно — однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного,… и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему». Вот почему Иоанн не советует молиться за таких людей.

2. Новое неприятие греха (ст. 18)

Стих 18, так же, как и оба последующих, начинается со слов, свидетельствующих о дерзновении — мы знаем. В этих заключительных стихах еще раз подчеркиваются некоторые наиболее важные положения, которые более подробно уже рассматривались в других отрывках Послания. Вот оно истинное знание, доступное самому смиренному христианину, рожденному от Бога, и полученное с помощью Духа Святого через посредство Божьего Слова. Таким оно выглядит, если сравнивать его с фальшивым теоретизированием лжеучителей, основанном исключительно на том, что им удается извлечь из их собственного напыщенного эго, и на их хитроумных фантазиях. Здесь изложено то, что истинные верующие знают от начала и в чем они должны быть непоколебимо уверены.

Христиане прикладывают все усилия, чтобы не грешить. Это та основа, на которую мы опирались, рассматривая предыдущие главы (2:29; 3:6,9) и этим же мы должны неукоснительно руководствоваться в своей христианской жизни. Необходимо строго придерживаться этого подхода, и так должен поступать каждый, кто действительно верит в Иисуса (всякий, рожденный от Бога). Теперь мы лучше понимаем, что подразумевается здесь под словами о том, что если мы грешим, то не можем быть рожденными от Бога. Послание не обещает, что мы станем безупречными и не советует рассчитывать на это, хотя многие из нас безосновательно надеются достичь этого состояния. Иоанн также не утверждает, что существует особый уровень сверхдуховности или святости, доступный немногим избранным. Просто каждый из нас, став христианином, не хочет больше грешить, как он делал это прежде, до своего обращения. Причина в том, что рожденный от Бога хранит себя от греха. Некоторые трудности в понимании здесь возникают в связи с тем, что встречающиеся в этом стихе две фразы — рожденный от Бога, в первоисточнике не являются одинаковыми. Современный вариант этого стиха вменяет в обязанность вновь обращенному христианину «хранить себя» в неприкосновенности от зла. Это опасно тем, что многие из нас могут почувствовать неспособность добиться этого в полной мере, несмотря на то, что мы осознаем, насколько прочно грех укоренился в нашей душе и до какой степени ему подчинена вся человеческая природа. У нас было бы очень мало оснований для «дерзновения», если бы победа над грехом зависела исключительной от нашей собственной способности «хранить себя». Но как уже было сказано, в оригинале эти фразы выглядят по–разному. В первой употреблено причастие (gegennemenos) в такой форме, к которой Иоанн постоянно прибегает, описывая христиан. Эта форма обозначает взаимоотношения, возникшие в какой–то момент времени в прошлом, которые сохраняются и в настоящем, продолжая оказывать свое влияние. Поскольку я был рожден, я живу сейчас. Это может быть отнесено в равной степени как к физическому, так и к духовному рождению. Во второй фразе первоисточника также употреблено причастие, но в другой форме (gennetheis), указывающей на факт, не имеющий связи с каким–то определенным моментом времени. Оно может быть отнесено к Тому, Кто всегда был рожденным от Бога, так же, как всегда существовал Сам Бог, — следовательно, только к Его вечному Сыну. В НАБ эта вторая фраза именно так и переведена — Сын Бога хранит его. Каким образом христианин может удержаться от греха? Конечно, не ценой собственных усилий (несмотря даже на то, что ему, несомненно, доступны все возможности, которыми располагает Бог, и на него распространяется влияние Божьей благодати), но лишь пребывая в вечном Сыне, Чье воздействие приводит к тому, что в человеческой душе укореняются и набирают силу ростки веры.

Это Христос помогает Божьим детям хранить себя, и поэтому сатане не удается, буквально говоря, «ухватиться» за них. Он может и будет воздействовать на Божьих детей, но он не может укорениться в их душах, не может полностью подчинить их своей власти. Весь мир — об этом сказано в стихе 19 — лежит во зле. Но благодаря вечному Сыну, церковь хранит себя. Он обладает огромной мощью, позволяющей, по Его же собственным словам, полностью обеспечить нам защиту. «И Я даю им [Моим овцам] жизнь вечную, и не погибнут вовек, и никто не похитит их из руки Моей; Отец Мой, Который дал Мне их, больше всех, и никто не может похитить их из руки Отца Моего; Я и Отец — одно» (Ин. 10:28–30). Борясь с грехом в своей душе, мы делаем это с дерзновением, не отчаиваясь и не теряя надежды. Наш защитник сильнее, чем наш враг; более бдительный и более заботливый по сравнению с тем, на что способны мы сами. Мы знаем истину, так давайте радоваться, пребывая в ней и веря в нее. Можно ли выразить эту уверенность более убедительно, мощно и в то же время так смиренно, как это сделал Топлэди в своем гимне?

Могучий есть защитник у меня.

Невидим Он, но рядом неизменно, И власть Ему великая дана Карать, и миловать, и побеждать мгновенно. Его улыбка в холод согревает, И свежесть благодать Его несет. Стеной любви Он душу защищает, Спасение и радость мне дает[66].

3. Новое отношение к миру (ст. 19)

Христиане знают, что принадлежат Богу, а не миру. Это второе важнейшее заявление Иоанн рассматривает в свете первого — личные взаимоотношения между Божьими детьми и их Отцом. Здесь говорится буквально следующее: «Мы знаем, что мы от Бога»; строгая грамматическая конструкция этого предложения подчеркивает, что Бог — единственный источник жизни. Это объясняет и оправдывает то обстоятельство, что в НМВ здесь включено слово дети, и в целом предложение выглядит так (в буквальном переводе): «Мы знаем, что мы дети Божьи. Все, что мы имеем, исходит от Него, поэтому мы принадлежим Ему целиком и полностью — телом, разумом и душой». Каждый христианин знает это, и это отнюдь не является следствием излишней самонадеянности. Доказательством ему служат позитивные изменения, которые вносит новое рождение в его поведение и жизнь. Их Иоанн в общих чертах намечает в своем Послании. Кроме того, по самому своему определению Божья семья отделена от всего мира. Дети Божьи живут, руководствуясь другими принципами, по сравнению с неверующими в окружающем их обществе.

Это вопрос власти. Мир лежит во зле. В нем господствует дьявол, который подчиняет его своему деспотическому влиянию, организует и, словно хороший дирижер, «настраивает» его жизнь и деятельность, чтобы проявить таким образом свой собственный бунт и ненависть по отношению к Богу. Сегодня нам достаточно открыть любую газет)' или послушать сводку новостей, чтобы убедиться в правдивости сказанного. Напротив, Бог управляет Своими детьми с помощью света и любви, вот почему они не испытывают желания попасть в зависимость к этому миру. Конечно, мы не должны забывать о том, что сам дьявол — тоже Божье создание и поэтому подвластен Ему; Бог не позволяет ему продвинуться ни на шаг дальше, чем считает нужным (см. Иов. 1–2), и конечная судьба дьявола предопределена (Отк. 20:10). В этом причина того, что свобода, как ее понимает мир, на самом деле является рабством, а обещания дьявола, подталкивающего нас к попытке стать независимыми от Бога, — иллюзией.

Большинство пагубных пристрастий, подчинивших себе людей двадцатого столетия, — алкоголь, сексуальная распущеннность, наркотики, азартные игры — фактически представляют собой попытку освободиться от рабства греха, спрятаться от него в своем крошечном мирке, попытаться там обрести удовлетворение, добиться максимальной степени самовыражения. Однако ограниченные, эгоистичные средства «удовлетворения» помогают ненадолго; тот, кто пренебрегая помощью Бога, применяет их, подобен человеку, страдающему от изнурительной жажды и пытающемуся утолить ее соленой водой. Чем больше мы имеем, тем больше мы хотим иметь; а чем больше хотим, тем меньше становится испытываемое нами чувство удовлетворения. Вот по какому пути направляет нас дьявол.

И то, что справедливо на индивидуальном уровне, оставаясь столь же справедливым, приобретает ужасающие размеры на межнациональном и мировом, не только в политическом и военном смыслах, но и в отношении экологии тоже. Тирания греха основана на эгоизме. Истинной любви противопоставляется себялюбие. Мыслящие и неравнодушные люди осознают проблемы, но разрешение их в этом мире невозможно. Тот, кто стремится лишь к разрушению, держит мир мертвой хваткой. Сэр Питер Скотт, натуралист, отдавший много сил сохранению природы, как–то высказал мысль, что мы должны «стать защитниками тех, кто придет после нас», чтобы они не получили в наследство планету, находящуюся на грани смерти. «Я думаю, что человечество ожидают ужасные бедствия, если мы не будем заглядывать в будущее чуть–чуть дальше, чем делаем это сейчас, и если долгосрочные перспективы не станут для нас важнее сиюминутной выгоды»[67]. Подобные призывы требуют от человеческого рода таких способностей и мужества, которыми он не обладает.

Христиане знают, что дело обстоит именно так, и знают почему. Непростительно для церкви сосредоточивать свои усилия на попытках сохранить себя как таковую, со всеми своими отличительными особенностями, полностью отгородившись от мира и его проблем. Это та роскошь, которую, по словам Христа, мы себе позволить не можем. Если разобраться, это вообще не роскошь — это, напротив, тот путь, на котором нас ожидает скорая смерть от «удушья». Если мы пребываем во Христе и признаем Его власть, нам нельзя забывать о том, что Он уполномочил всех нас идти в мир, а не прятаться от него. Наше новое отношение к миру вовсе не означает равнодушия и стремления отгородиться от него. Напротив, в основе его лежит сострадание; мы должны принимать проблемы мира близко к сердцу, как поступал наш Спаситель. Если мы отчетливо представляем себе свою позицию по отношению к миру и убеждены в ее правильности, то это не может не сказаться на нашем поведении и приведет к тому, что в своих общинах мы станем «солью земли и светом» и задача распространения Благой вести будет для нас важнее всего. Говоря словами Иуды: «Сохраняйте себя в любви Божией, ожидая милости от Господа нашего Иисуса Христа, для вечной жизни. И к одним будьте милостивы с рассмотрением; а других страхом спасайте, исторгая из огня» (Иуд. 21–23).

4. Новое познание Бога (ст. 20–21)

Последнее рассмотренное нами важнейшее утверждение является основополагающим для двух последующих. Знаем также, что Сын Божий пришел… да познаем Бога… и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе. Наша победоносная вера опирается на то, что совершил Бог, воплотившись в исторического Христа. Христиане знают «Иисуса Христа, пришедшего во плоти» (4:2), и знают также, что Он пришел «водою и кровию» (5:6). Его приход дал нам свет и разум, без чего и с духовной, и с интеллектуальной точек зрения невозможно восприятие истины. Божья истина обращена к разуму, через него она проникает в сердце, воздействуя на желания и волю; но вся она не может быть постигнута исключительно разумом. Чтобы осознать и принять ее в полной мере, необходимо непременно учитывать ее нравственный и духовный аспекты. Для понимания христианской истины недостаточно усвоить ее основные формулировки, хотя это само по себе достаточно важно, или овладеть несколькими абстрактными философскими идеями, подобно тому, как обстоит дело с учением гностиков; необходимы встреча, познание и подчинение Тому, Кто Сам есть истина, — да познаем Бога истинного. Это знание переходит в единение и союз. Иисус, Сын Божий, пришел для того, чтобы мы могли вступить в глубоко личные взаимоотношения с Богом. Следовательно, подлинный христианин может быть уверен, что под воздействием Духа Святого его разум озаряет свет истины, а воля обретает мощные побудительные мотивы. Иисус, Сын Божий, открывает нам истину. С помощью этой истины мы познаем Бога, Который есть жизнь вечная. И да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе (ст. 20). Это означает не только то, что Иисус благодаря Своему воплощению, безупречной жизни, искупительной смерти и чудесному воскресению открыл для нас Отца, но и то, что таким образом Он дал нам возможность войти в тесное единение с единственным истинным Богом. Опираясь на веру, мы вступили во взаимоотношения с Ним, которые ни при каких обстоятельствах не будут расторгнуты. Мы — в Боге, и Он — в нас, Его людях, поэтому во Христе мы настолько близки к Нему, насколько это вообще возможно. Бог разделяет с нами Свою собственную неразрушимую жизнь, жизнь в вечности. Такова реальность, поскольку такова Истина, окончательная и абсолютная. Таково «наше общение — с Отцем и Сыном Его Иисусом Христом», о котором Иоанн еще в начале своего Послания (1:2–3) рассказывал нам как о самой сущности вечной жизни. Таким образом, мы прошли полный цикл. Поднимаясь вслед за Иоанном по своеобразной «винтовой лестнице» его рассуждений, мы достигли вершины и обнаружили там Самого Бога, а в Нем — вечную жизнь. И цель, ради которой мы предприняли это «путешествие», состояла в желании убедиться в объективности открывающихся истин и реальности их влияния на нашу повседневную жизнь. Христианин должен знать и непоколебимо верить, что все, сказанное в Послании, — истина. Мы знаем Бога и пребываем в Нем — этот факт, усилиями Божьей благодати, неопровержим.

Но это отнюдь не означает призыва «почивать на лаврах» христианской уверенности. Дети! храните себя от идолов (ст. 21). Это логическое заключение, и оно касается нашей прямой обязанности — гармонически сочетается с тем, на что указывает нам стих 18, а именно, с необходимостью хранить себя, опираясь на силу Господа нашего Иисуса. Что обычно приходит на ум, когда говорят об идолах? «Идол — это нечто, занимающее место, предназначенное Богу»[68]. Он — подделка, суррогат, но никак не подлинная сущность. Он может быть изготовлен из дерева, камня или драгоценных металлов. Руки искусных мастеров вырезают его или создают каким–либо другим способом. Но вряд ли Иоанн имел в виду рукотворные артефакты подобного типа. Скорее всего, его волновали ложные идеи и еретические концепции, касающиеся Бога, предназначенные для того, чтобы подчинить себе церковь.

Это предостережение Иоанна звучит не менее актуально и в наши дни. Некоторые современные проявления идолопоклонства отличаются почти тем же примитивизмом и в то же время действенностью, что и в первом столетии. Маммона (деньги, богатство) все еще относится к разряду божеств, обладающих сокрушительной силой, если люди живут только для того, чтобы приобретать и иметь. В своих наиболее извращенных формах материализм сводится к погоне за властью, социальным положением, успехом, славой. Мир наводнен людьми, считающими, что они обязаны только самим себе; для которых существует единственный культ — они сами, ,и даже церковь не свободна от подобных искушений. Мы должны всячески остерегаться их. Однако в нашем веке, ничуть не в меньшей степени, чем в другие времена, красочный портрет на картоне сплошь и рядом заменяет живого и подлинного Бога, и эта подмена разрушает наш духовный мир. Будь это «демифологизированный» Бог радикального богословия, лишенный Своей сверхъестественной силы, или же Бог «для личного употребления», в общении с Которым некоторые допускают сверхфамильярность, поскольку в их глазах Он утратил все Свое величие. Здесь кроется одна и та же опасность. Очень легко вообразить себе, будто Бог целиком и полностью у нас «под контролем», будто мы знаем о Нем все, можем предсказать Его реакцию и даже то, чем она обусловлена. Но все это не Бог, это идол нашего собственного изготовления, умело замаскировавшийся, чтобы оправдать поклонение себе.

Храните себя от идолов. Все, мешающее Богу стать основой нашей жизни, должно быть безжалостно отброшено. Все представления о Боге, противоречащие истине, должны быть отвергнуты. Это Послание, так же, как и Библия в целом, было написано, чтобы вооружить нас умением отличать истину от заблуждения. Нам вменяется в обязанность поддерживать неприкосновенность учения, сохранять самих себя и не иметь дела с ложными целями ни в каких сферах своей христианской жизни — духовной, материальной и интеллектуальной. Лжеучителя — это наши враги, и вдохновляются они самим злом; но христиане могут быть уверены в себе. Уверенность эта основана на том, что им принадлежит вечная жизнь. Они имеют дерзновение, и важнее этого на свете ничего не существует.

2 Послание Иоанна

19. Приоритеты истины и любви

1 Старец — избранной госпоже и детям ее, которых я люблю по истине, и не только я, но и все познавшие истину. 2 Ради истины, которая пребывает в нас и будет с нами в век:

3 Да будет с вами благодать, милость, мир от Бога Отца и от Господа Иисуса Христа, Сына Отчего, в истине и любви.

4 Я весьма обрадовался, что нашел из детей твоих ходящих в истине, как мы получили заповедь от Отца. 5 И ныне прошу тебя, госпожа, не как новую заповедь предписывая тебе, но ту, которую имеем от начала, чтобы мы любили друг друга. 6 Любовь же состоит в том, чтобы мы поступали по заповедям Его. Это — та заповедь, которую вы слышали от начала, чтобы поступали по ней.

7 Ибо многие обольстители вошли в мир, не исповедующие Иисуса Христа, пришедшего во плоти: такой человек есть обольститель и антихрист. 8 Наблюдайте за собою, чтобы нам не потерять того, над чем мы трудились, но чтобы получить полную награду. 9 Всякий, преступающий учение Христово и не пребывающий в нем, не имеет Бога; пребывающий в учении Христовом имеет и Отца и Сына. 10 Кто приходит к вам и не приносит сего учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его; 11 Ибо приветствующий его участвует в злых делах его.

12 Многое имею писать вам, но не хочу на бумаге чернилами; а надеюсь придти к вам и говорить устами к устам, чтобы радость ваша была полна.

13 Приветствуют тебя дети сестры твоей избранной. Аминь.

Второе и Третье послания Иоанна, так же, как Послание к Филимону, наиболее точно отражают ту манеру писать письма, которая была принята в первом веке. Их длина определялась, как правило, тем, что писались они на одном листе папируса; содержание было обусловлено вполне конкретными обстоятельствами, в связи с чем они были адресованы определенному получателю. Эти предпосылки нам в какой–то степени знакомы, поскольку мы уже изучали Первое послание Иоанна, а основные темы этого Послания остаются теми же — приоритеты истины и любви.

Благая весть продолжала быстро распространяться. Домашние церкви возникали по всему греко–римскому миру. Послания Апостолов передавались из рук в руки в религиозной среде, но поколение самих Апостолов к этому времени уже умерло. Действительно, Иоанн был единственным, оставшимся в живых из тех двенадцати, с которых все начиналось. Тот заботливый надзор по отношению к церквам, который описан в Деяниях Апостолов, был теперь невозможен. В то же время число проповедников и миссионеров продолжало возрастать.

Но то, о чем они проповедовали, не всегда соответствовало изложенному в Евангелиях. Некоторые из них рассказывали о каких–то новых откровениях, выходящих за рамки свидетельств Апостолов, и даже высмеивали последние как примитивные и чересчур упрощенные. Такие учителя обладали определенной суммой знаний и опыта и готовы были поделиться этим с другими, разумеется за деньги. Искушение присоединиться к этой духовной элите, границы которой устанавливала она сама, было достаточно сильным. Были и другие, жаждущие вернуться у Ветхому Завету, к соблюдению древнего закона в первозданной чистоте, к таким его неотъемлемым традициям, как, например, обрезание. Эта иудаистская тенденция, хотя и не столь опасная, как гностицизм, также коснулась церкви. Но была и более гнетущая проблема, которая тревожила Иоанна и беспокоила его дух. Как помочь молодым церквам сохранить силу подлинной веры, чтобы приоритеты христиан не выходили за рамки ортодоксального подхода и в то же время они могли вести деятельную духовную жизнь? Именно по этой причине были задуманы и написаны, а позднее включены в канонический текст Нового Завета эти два коротких Послания.

Но кто их автор и к кому они обращены? Безымянный писатель представляется просто как старец (ст. 1). С очень давних пор Послание приписывается Апостолу Иоанну, однако без полемики дело и тут не обошлось. Документов раннего периода, которые могли бы послужить доказательством такого утверждения, очень мало, хотя канон Муратория[69], содержащий фрагменты из книг Нового Завета и появившийся в Риме около 200–го года, включает первое из двух этих Посланий. Ириней Лионский (приблизительно 175–195 г.) цитирует отрывки из 2 Послания Иоанна, однако Евсевий (приблизительно 265–339 г.) в своей Истории церкви упоминает о 2 и 3 Посланиях Иоанна как текстах, авторство которых оспаривалось, но, тем не менее, было признано церковью (той же точки зрения придерживались Ориген и Джером). Еще одно упоминание мы находим у Папия (приблизительно 60–130 г.), епископа из Гераполиса во Фригии, про которого рассказывали, что он слышал самих Апостолов. Он утверждает, что некоторые ученые приписывали эти два коротких Послания «Иоанну–пресвитеру (старцу)», то есть, совершенно другому человеку.

Главное — понять, мог ли Апостол Иоанн назваться «старцем». Дебаты ученых по этому поводу продолжаются до сих пор[70]. Характеризуя себя как «старца», автор, по–видимому, не сомневался, что этого будет достаточно для того, чтобы его читатели поняли, от кого это послание. Хотя греческое слово (presbyteros), употребленное здесь, буквально означает «старый человек», существует небольшое сомнение, действительно ли здесь «имеется в виду возраст, или речь идет об официальном положении»? [71]Апостол Петр в своем Первом послании 5:1 (НАБ) применил, характеризуя себя, то же самое слово[72], не нанеся ни малейшего вреда своему авторитету. Это кажется убедительным доводом в пользу того, что Апостол Иоанн мог поступить точно так же, в особенности в то время, когда он был уже не только действительно старым человеком, но и последним из двенадцати. Тот, чье отношение к читателям было подобно отцовской привязанности к своим детям, вполне мог назвать себя старцем. Несомненно, содержание и словарный запас всех трех Посланий указывают, что за ними стоит один автор, имя которого, как считает Ф. Ф. Брюс, «вряд ли может быть поставлено под сомнение»[73]. К этому можно еще добавить, что Апостол Иоанн во всех отношениях является наиболее подходящим кандидатом на роль автора этих Посланий.

К кому, в таком случае, «старец» обращается? К какой избранной госпоже и детям ее адресовано это Послание? Некоторые считают, что адресатом являлась совершенно определенная личность женского пола по имени Кириа (здесь употреблено греческое слово kyria) или же госпожа Электа 4, последовательница Климента Александрийского. Некоторые старейшие комментаторы, и среди них Пламмер, рассматривают эту «госпожу» как вполне определенную женщину, имеющую много детей, которых она вела путями Господними. Но большинство современных комментаторов (включая Уэсткотта, Ленски, Брюса и Маршалла) считают, что это собирательный образ и что Послание адресовано одной из местных церквей, которая и олицетворяет собой «госпожу». Другие (например, Бультман) полагают, что здесь говорится в более широком смысле о католической или даже о всемирной церкви; однако в таком контексте церковь вряд ли может иметь сестру (ст. 13).

Это один из вопросов, в ответе на который мы не можем быть уверены полностью. Если вспомнить, что греческое слово kyria представляет собой женский род от слова kyrios (Господь) и что прилагательное избранная часто употребляется применительно к церкви как невесте Христовой, то мнение о том, что Послание адресовано церкви, приобретет в наших глазах больший вес. В стихах 1 и 4 говорится о детях госпожи, то есть, в этом контексте о членах церкви. Еще больше нас убеждает в правильности нашего подхода дополнительное разъяснение автора о том, что все познавшие истину любят ее, точно так же, как это делает он сам (ст. 1). Здесь затронута одна из величайших тем, к которым постоянно возвращается Иоанн, — тема взаимной любви между христианами, как на индивидуальном, так и на более общем уровне. Трудно представить себе, чтобы эти слова относились к одной–единственной семье, пусть даже хорошо знакомой автору; но они выглядят совершенно естественно применительно к одной из поместных церквей, если считать, что речь идет об общении между ней и другими церквами в той же провинции или области.

В стихе 1 Иоанн говорит о том, что любит своих читателей по истине, это может означать: «на самом деле» или «искренне». Именно такой смысл имеет употребленное здесь греческое слово. В стихе 2 Иоанн разъясняет более подробно, что его любовь основана именно на истине (ради истины), потому что только истина является той основой, на которой могут возникнуть достаточно серьезные взаимоотношения между христианами. Знание истины — а истина эта в Иисусе Христе — связывает нерасторжимыми узами всех, кто посвящен в нее. Еще из Первого послания можно было сделать вывод, что познать Христа — значит полюбить Его, а полюбить Его — значит полюбить всех тех, кто пребывает в Нем. К пониманию этого мы приходим через веру. Взаимная поддержка, забота и любовь, которые связывают верующих, имеют некоторые характерные особенности, о чем свидетельствует та же самая истина. Иисус и в самом деле был Тем, Кем Он Себя провозглашал, поэтому только полагающийся на Него полностью преображается под влиянием веры и возникших на ее основе взаимоотношений. Как Иоанн уже не раз подчеркивал, истина для христианина имеет первостепенное значение. Это вовсе не означает, что все члены церкви должны быть сделаны по одному образцу, что между ними не может быть никаких расхождений по религиозным вопросам или что их притягивает друг к другу какой–то общий интерес, как это бывает в светских клубах. Христианское братство основано исключительно на истине, а истина — единственное, в результате чего может возникнуть agape (то есть, любовь, основанная прежде всего на самоотдаче), так как только истина имеет необходимую внутреннюю силу и опирается на вечную реальность. Истина пребывает в нас (буквально «остается», «сохраняется»), если мы понимаем, в чем она состоит, верим в нее и применяем на практике. Если истина глубоко проникнет в нашу духовную жизнь, мы никогда не пожалеем об этом, потому что Божья истина не устаревает со временем и нет ничего, способного ее перечеркнуть или хотя бы умалить ее значение. Поучительно, что Иоанн говорит здесь о Слове Божьем теми же выражениями, которыми Сам Господь говорил, обращаясь к Своим ученикам, о Духе Святом: «Он [Дух] с вами пребывает и в вас будет» (Ин. 14:17). Поскольку «Дух есть истина» (1 Ин. 5:6), становится ясно, что именно истина пребывает в нас. Это напоминает нам о том, какими бесплодными и не отвечающими духу Библии оказываются все попытки произвольного толкования Божьего Слова, а также самих слов «Святой Дух», или, тем более, стремление придерживаться одного, пренебрегая другим. Учение, которое проводит грань между Словом Божьим и Духом Святым, истиной и любовью, разумом и сердцем, теоретической доктриной и опытом повседневной жизни не только пагубно влияет на целостность личности христианина, но и разрушает саму суть того, на что опираются свидетельства Апостолов. Стих 3 фактически представляет собой приветствие, обращенное к нам, читателям. В те времена приветствие в посланиях часто сводилось к одному слову (см., например, Деян. 23:26). В христианской среде было принято употреблять более пространные выражения, включающие, по крайней мере, слова: «Да будет с вами благодать и мир от Бога». Приветствие Иоанна больше похоже на благословение. Так же, как в стихе 2, где сказано, что истина… будет с нами, он и здесь употребляет глагол «будет» и выражает пожелание, чтобы благодать, милость и мир «всегда оставались с нами»[74]. Благодать (незаслуженное расположение) берет начало в сердце Божьем и проявляется в милости к людям. Мы испытываем их влияние на себе благодаря счастливому ощущению мира в душе, которое они порождают. Эти три составляющих можно объединить одним емким словом — «спасение». Именно оно наиболее полно характеризует ту новую реальность, в которой мы оказываемся теперь погружены и в которой Бог дает нам то, чего мы вовсе не заслуживаем (милость), а также избавляет нас от неминуемого наказания. Благодать, милость и мир изливаются на нас через «Сына Отчего», нашего Господа и Спасителя Иисуса Христа. Поэтому истина, сокрытая во Христе и в том, что Он совершил ради нас, всегда сосуществует с любовью, которую мы ощущаем, если верим в Него. Утверждение, что человек Иисус Христос в то же время — вечный Сын Отца, единственного истинного Бога, является объективной реальностью, это поддерживает нас в личном опыте этой любви, дает надежду на спасение и служит той основой, которую ничто не может поколебать.

1. Приоритеты и жизнь в соответствии с ними (ст. 4–6)

Нет ничего удивительного в том, что истина является первым приоритетом, на который обращается наше внимание даже в приветствии, открывающем Послание. Иоанн весьма обрадовался, что нашел учеников–христиан ходящих в истине и подтверждающих тем самым, что они — дети Божьи и принадлежат к Божьей семье (ст. 4). Как обычно в Священном Писании, здесь очень точно уравновешены между собой верховная власть Бога и обязанности, возлагаемые на человека. Если на самом деле истина… пребывает в нас… и будет с нами в век (ст. 2), то ходить в истине (ст. 4) - прямой долг всякого христианина. По этому поводу не может быть двух мнений; это основной элемент нашего ученичества. Божья истина, высочайшим проявлением которой было «Слово жизни», без малейших отклонений запечатленная в рукописном Слове, указывает направление, и, руководствуясь им, христианин проходит свой земной путь, пока небеса ни призовут его. Этим путем мы и должны следовать. Желая совершить путешествие, мы изучаем карту и движемся в соответствии с ее указаниями; никакой другой подход не приведет нас к цели. Нельзя достигнуть севера, направляясь на запад.

Существует более веская причина, заставляющая нас действовать в соответствии со сказанным выше, и здесь Иоанн напоминает нам о ней. Мы должны ходить в истине, так как мы получили заповедь от Отца (см. 1 Ин. 3:23). Иоанна беспокоило то, что лишь некоторые из детей шли верным путем (хотя, конечно, Иоанн не встречался со всеми членами церкви). Представляется весьма вероятным, что одной из причин, подтолкнувших его к написанию этого Послания, было желание указать на ошибку — слишком вольное отношение к заповедям, которой уже в те времена были «заражены» некоторые прихожане.

Наставление, отчетливо звучащее в стихе 5, в какой–то степени противопоставлено общему фону любви и заботы, которым проникнут стих 4. Мы должны помнить и применять на практике заповедь, с которой начинается духовный опыт каждого верующего — и ныне прошу.., чтобы мы любили друг друга. Здесь мы встречаемся с другим величайшим библейским приоритетом, неизменно следующим за первым, то есть за истиной. Эта тема была полностью раскрыта в Первом послании (см. 1 Ин. 2:7–11; 3:14–18; 4:12,20–21), но сколько бы мы ни возвращались к ней, это не будет слишком часто. Бог призывает нас верить и любить. И то, и другое в равной степени существенно. Сейчас для нас в этом нет уже ничего нового, однако когда впервые об этом говорил Господь наш Иисус, Его слова звучали как новая заповедь (Ин. 13:34). Теперь же это основное, что требуется от каждого христианина.

Все сказанное в полной мере может быть отнесено к сегодняшнему дню. Проблема не в том, известна ли нам истина, а поступаем ли мы в соответствии с ней (ср. Ин. 13:17). Любовь начинается не столько с эмоций, сколько с твердого намерения воплотить ее в жизнь. Как только мы принимаем решение делать добро другим, не считаясь с тем, какую цену мы лично за это заплатим, так сразу же обнаруживается, что из чувства заботы и тревоги вырастают настоящая привязанность и любовь. Именно сознательно принятое решение отдавать себя заботе о других является признаком подлинной христианской приверженности. Каждый день мы должны своим поведением вновь и вновь подтверждать эту величайшую истину.

Любить Господа — значит повиноваться Ему во всем, исполняя Его волю, которую Он выразил в Своих заповедях (ст. 6). Кое–кто обвинял Иоанна в том, что его аргументы в каком–то смысле замкнуты друг на друге. Здесь он говорит, что любить — значит поступать «по заповедям», а в предыдущем стихе он утверждал, что божественная заповедь и состоит в том, «чтобы мы любили друг друга», и эту же мысль он повторяет в конце стиха 6. Стоит обратить внимание на то, что и в стихе 5, и во второй части стиха 6 слово «заповедь» стоит в единственном числе. Любить, пребывать в любви — эти слова выражают саму суть того, что значит повиноваться Богу. В первой части стиха 6 слово «заповедь» употреблено во множественном числе, поскольку, руководствуясь в своей повседневной жизни любовью, мы подчиняемся Божьей воле, насколько это вообще возможно для нас, то есть, в максимальной степени соблюдаем все заповеди. Вот почему, когда Господу Иисусу задали вопрос «Какая первая из всех заповедей?», Он ответил так: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоей, и всем разумением твоим, и всею крепостью твоею…» Вторая подобная ей: «возлюби ближнего твоего, как самого себя»; иной большей сих заповеди нет» (Мк. 12:28–31).

Основываясь на этом, Павел заявляет в Послании к Римлянам 13:10, что «любовь есть исполнение закона». Любовь и соблюдение заповедей неразделимы, если мы стремимся жить так, как хочет Бог. И тем не менее, все ли мы, христиане, постоянно руководствуемся любовью в своей повседневной жизни, неуклонно, шаг за шагом, продвигаясь вперед по тропе повиновения Богу? Сплошь и рядом мы отделяем повиновение Ему от любви, так что любовь превращается в гнетущий долг, в ритуал выполнения заученных правил. Вряд ли можно удивляться тому, что мы часто падаем духом и отказываемся от борьбы. Но если мы на самом деле пребываем в Боге, если в основе нашей христианской жизни лежит прежде всего любовь к Нему, мы, так же, как Иоанн, будем считать, что «заповеди Его не тяжки» (1 Ин. 5:3). Любовь к Отцу и Сыну является величайшим побудительным мотивом для того, чтобы соблюдать заповеди и двигаться вперед по трудному пути истины.

А что если наша любовь слишком слаба и робка? Как добиться, чтобы она стала сильнее? И вновь ответ на этот вопрос мы обнаруживаем в Первом послании Иоанна. «Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас» (1 Ин. 4:19). Нам стоит лишь взять в руки Библию, Божье Слово, и перед нами откроется вся сущность Бога, все свойства, которыми Он обладает, вся глубина Его любви к нам. Пусть каждый из нас мысленно вернется ко кресту как наиболее яркому проявлению Его любви и вспомнит Христа, «возлюбившего меня и предавшего Себя за меня» (Гал. 2:20). Библия помогает окрепнуть той уверенности, которая никогда не должна покидать ни нашего разума, ни души, — уверенности в том, что невозможно любить сильнее, чем Бог, и что Его любовь никогда не ослабеет. «Явился мне Господь и сказал: любовью вечною Я возлюбил тебя и потому простер к тебе благоволение» (Иер. 31:3). Он никогда не покинет нас. Он никогда не выпустит нас из руки Своей. Он никогда не откажется от нас. Поскольку мы грешны, то способны огорчать Его, и Бог будет дисциплинировать нас, как это должен делать каждый любящий отец (Евр. 12:10–11). Возможно, это причинит нам боль, но даже она пойдет нам на пользу. Никогда, ни на одно мгновение Он не перестает любить нас.

Мы должны как можно чаще открывать Новый Завет, находить в нем отрывки, в которых говорится о неисчерпаемой любви Господа, Его безграничной благодати и охраняющей нас силе, и читать их, адресуя лично себе, с конкретным указанием своего имени. Отрывки, подобные Посланию к Римлянам 8:31–39, Посланию к Ефесянам 1:3–14 и Первому посланию Петра 1:3–9, — лучшее лекарство для души. Если мы не ощущаем всей реальности Божьей любви к нам, это значит, что мы больны и нам необходимо «принимать это лекарство» три раза в день, до или после еды — не играет роли; важно принимать его до тех пор, пока наш духовный аппетит не восстановится и пока мы не воскликнем, охваченные трепетом перед ошеломляющей силой Божьей благодати:

Тебя, о Господи, я всей душой люблю. Ничтожен я, а Ты велик безмерно. И все же я Тебе не безразличен. Иначе Ты бы не желал, наверно, Чтоб сердце бедное мое Тебя любило[75].

Мы повинуемся Господу, потому что любим Его как своего Господина. Мы любим Его, потому что без Его Слова душа наша увядает, а Слово напоминает нам о том, Каков Он на самом деле и каким образом задумал спасти нас. И если мы верим в то, что обещает Его Слово, — в жизнь вечную, которая доступна нам, пребывающим во Христе, — и принимаем этот дар, тогда мы возрастаем в истине и любви под действием Его благодати, милости и мира. Таковы божественные приоритеты, которых мы призваны придерживаться.

2. Проблемы и их преодоление (стихи 7–11)

Стих 7 начинается со слова «Ибо», которое связывает содержание этого стиха со всем, о чем Иоанн писал в стихах 4–6. Как мы уже видели, если человек несостоятелен в любви, это, как правило, указывает на то, что он плохо знает истину или недостаточно применяет ее в своей жизни. Нельзя испытать одного, не преуспев в другом; они взаимно подкрепляют друг друга. Именно кризис истины, с которым лицом к лицу сталкивается церковь из–за нашествия обольстителей с их лжеучениями, вызывает желание Иоанна подтолкнуть своих читателей к более явному проявлению христианской любви друг к другу. Любовь, подобная этой, может послужить церкви самой лучшей защитой против ереси, точно так же, как истина спасает от заблуждения.

а. Как противостоять лжеучителям

Основной принцип, которого придерживаются все авторы Нового Завета, состоит в том, что нет смысла вникать в детали и тем более заниматься подробным анализом лжеучений, с которыми они борются. Они считают, что гораздо важнее точно провозглашать истину и доверять ее содержанию, именно это разрушает и уничтожает заблуждения.

Слово обольстители (planoi) происходит от однокоренного глагола, имеющего значение «сбивать с пути» или «вводить в заблуждение»; другое слово, имеющее то же происхождение (обольщающие), было использовано в Первом послании Иоанна 2:26. Эти «обольстители» имеют две отличительные черты, по которым их можно узнать: ошибочные верования и неправильное поведение.

Во–первых, они не исповедуют Иисуса Христа, пришедшего во плоти. И дело не в частном неверии, а в публичном отрицании. Они активно распространяют свою точку зрения.

Интересно, что в этом стихе, так же, как и в Первом послании 4:2, Иоанн использует причастие пришедшего. Некоторые лжеучителя, такие, как Керинф, признавали тот факт, что Христос снизошел на человека по имени Иисус во время его крещения, но они были убеждены, что Он оставил его перед распятием на кресте, поскольку если бы он был Богом, то избавил бы Себя от страдания и смерти. Иоанн хочет подчеркнуть, что Слово, Которое однажды стало плотью, все еще остается и будет ею всегда; что Христос, в Своем величии не уступающий Отцу, в то же самое время был человеком по имени Иисус. На небесах есть человек, окруженный ореолом славы. «Обольстители» в своем учении отрицают, что божественная и человеческая природы, слившись воедино во чреве девы Марии и воплотившись таким образом в одном человеке, на самом деле никогда не были разделены. Всякий, утверждающий обратное, — антихрист, потому что такие заявления поражают саму основу дела и личности Христа, на которой зиждется христианская вера.

Во–вторых, эти обольстители вошли в мир. Это может быть понято двояко. Они могли «войти в мир» так, как это делали миссионеры, несущие Евангелие в те области, куда оно еще не дошло. Если это так, то лжеучителя распространяли свое еретическое учение с рвением миссионеров, страстно желая расширить сферу своего влияния и подчинить себе как можно больше церквей. Предсказание Иисуса о том, что «восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных» (Мк. 13:22), исполнилось, а Его более раннее предостережение: «Берегитесь, чтобы кто не прельстил вас» (Мк. 13:5) тоже оказалось в большой степени пророческим. Фактически, именно его Иоанн повторяет в стихе 8.

С другой стороны, греческим словом kosmos обычно характеризуют не христианский мир, а организованную систему, противостоящую власти Бога (см. 1 Ин. 2:15–19). Если здесь имеется в виду именно это значение, то Иоанн напоминает нам, что одним из признаков лжеучителей является отчуждение от тех, кто придерживается ортодоксальной доктрины. Истина и преданная ей церковь и лжеучителя несовместимы, потому что они отрицают саму сущность ее учения. Кто бы он ни был и сколь бы привлекательными ни казались его личность и проповедь — это враги Иисуса, антихристы. «Какое бы понятие в слово антихрист ни вкладывалось где–нибудь в другом месте, здесь оно используется для характеристики людей, которые противостоят подлинной доктрине о Христе и, следовательно, являются Его непримиримыми противниками, даже если они возражают, заявляя, будто придерживаются истины о Нем и являются христианами. Старец утверждает, что всякий, отрицающий истину, — самый настоящий антихрист, точно так же и мы, говоря о том, в ком зло достигло наивысшей степени, можем сказать, что он «самый настоящий дьявол»[76].

Если учесть, насколько серьезно Иоанн относится к рассматриваемой проблеме, то не покажется удивительным, что предостережение, которое мы обнаруживаем в стихе 8, сформулировано в столь сильных выражениях: «наблюдайте за собою». Благодушие всегда опасно, а больше всего в том случае, если заблуждение преподнесено приятным, внушающим доверие человеком. «Он такой милый; несомненно, его взгляды не могут быть столь уж неверны» — такой подход все еще широко распространен. Но речь идет о гораздо большем, чем личные качества отдельного человека. Опасность заключается в том, что те, кто поддается воздействию неправильных взглядов, утрачивают право на награду. Исходный текст этого стиха многие понимают по–разному. В НМВ здесь употреблены местоимения второго лица, то есть, «чтобы вам не потерять того, над чем вы трудились…». В русском же тексте использованы местоимения первого лица (чтобы нам не потерять того, над чем мы трудились…). Последний вариант, конечно, лучше передает смысл, в особенности, если смотреть с позиции самого Иоанна. Употребляя местоимение «мы», он хочет подчеркнуть, что внимание и забота о новообращенных и вся та трудная работа по евангелизации и обучению, которую церковные лидеры поколения Иоанна выполняли столь самоотверженно, могут оказаться безрезультатными, если церкви последующих поколений отойдут от истины.

Но церковные лидеры были не единственными, кто рисковал пострадать при этом. Любой из читателей Иоанна, поддавшийся внушению лжеучителей, также мог и должен был оказаться под ударом. Вознаграждение полагается только тому, кто верно служит (см. Мф. 25:21,23), и Иоанн всей душой желает своим читателям «получить полную награду». Что под этим подразумевается? Как правило, это соответствующее вознаграждение за добросовестно выполненную работу. Возможно, наиболее полно эта тема раскрыта в Первом послании к Коринфянам 3:12–15, где Павел Говорит о том, что в судный день огонь Божий будет испытывать, насколько преданно мы служим Ему. «У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду» (ст. 14). Павел прямо заявляет, что речь идет о личном спасении, которое является следствием Божьей благодати, а не наших усилий; вознаграждена будет верность сама по себе. Подобно Иоанну, Павел хочет, чтобы его читатели получили награду полностью. Если когда–либо у нас возникало искушение подумать, что вопросы истины или заблуждения не столь уж важны, мы должны отказаться от такого подхода, вспомнив об уходящей в вечность перспективе, в которой все наши труды и доказательства преданности будут сочтены.

Стих 9 одновременно и подводит итог, и повторяет еще раз те же основные принципы, в соответствии с которыми мы должны судить о правильности своего восприятия истины. Он обращает наше внимание на то, почему отклонение от истины неизбежно влечет за собой крайне опустошительные духовные последствия. Новизна всегда бывает обманчиво притягательной, вот почему многие лжедоктрины процветают, наряжаясь в одеяния прогрессивной, передовой мысли. Языческие философы–афиняне, например, «ни в чем охотнее не проводили время, как в том, чтобы говорить или слушать что–нибудь новое» (Деян. 17:21). Им бы наверняка понравилось целыми днями слушать болтовню по телевизору или изучать колонки новостей в современных газетах. Новые идеи несут в себе непреодолимое очарование для большинства из нас. Не по этой ли причине дьяволу удалось соблазнить Еву (Быт. 3:1–6)?

Сейчас в своем инстинктивном стремлении к новизне мы направляем усилия, чтобы всевозможными способами извлекать как можно больше выгоды из своего пребывания на этой планете. Наказ Бога «наполняйте землю и обладайте ею» (Быт. 1:28) означал, что Он дарит нам планету Земля как загадку бесконечной сложности, которую нужно разгадать; существует весьма распространенная точка зрения, что Земля — это сокровищница неисчерпаемых богатств, которые необходимо обнаружить и использовать. В большой степени той жизни, которую мы в нашем двадцатом столетии считаем само собой разумеющейся, мы обязаны людям прошлых поколений, которым было присуще мужество, высокое мастерство и любознательность. Кроме того, они отдавали себе отчет в том, что наказ, полученный от Бога, может быть успешно выполнен только в том случае, если человек признает власть и авторитет Бога, выступая в роли Его наместника на Земле. Наши новые идеи зачастую подтверждают тот факт, что мы сплошь и рядом стремимся «думать за Бога». Опасность состоит в том, что мы склонны воображать, будто кое в чем разбираемся даже лучше Него, а отсюда не так уж далеко до вывода, что мы больше в Нем не нуждаемся. В дальнейшем наши новые понятия принимают все более фантастические очертания, не способствующие развитию тех взаимоотношений, которые задуманы и установлены Богом. Как только мы отходим от основ, на которых покоится истина, открытая нам Богом, мы рискуем попасть в положение, когда реальность начнет ускользать от нас.

Печально, что многие христиане не желают воспринимать истину во всей ее полноте, соглашаясь только с тем, что соответствует традициям, которых они придерживаются. Они позволяют себе двигаться по проторенной дорожке, с интересом поглядывая в сторону негативизма, способного в такой же степени лишить человека душевного равновесия, как и погоня за новизной. В результате, многие начинают относиться к христианской вере с некоторой долей скептицизма и насмешки, как к своего рода «культурному динозавру», к чему–то, что лежит далеко в стороне от современных философских и идеологических течений, что чересчур устарело и, следовательно, совершенно неуместно в наше время. Вместо того чтобы выполнять свою прямую задачу — провозглашать и отстаивать неизменную Божью истину во Христе, которая одна лишь является несомненной реальностью, церковь слишком часто вступает в бессмысленную борьбу за сохранение своего социального и религиозного статуса. Точно так же, как это происходило с фарисеями, и сегодня многие, читая Священное Писание, высоко оценивают его влияние и авторитет, но тем не менее легко поддаются искушению оставить заповеди Божьи и держаться «предания человеческого» (см. Мк. 7:8). Ни новые, ни традиционные идеи не являются правильными или неправильными сами по себе. Критерием для всех них должно служить Священное Писание, проверке на соответствие которому все они должны подвергаться. Мода на идеи и стиль поведения всегда будет колебаться, раскачиваясь, точно маятник, то в сторону мира, то в сторону церкви, созданной в мире Господом (Ин. 17:15). Наша обязанность состоит в том, чтобы как можно лучше изучить библейский подход и оценивать в соответствии с его неизменной истиной как старые, так и новые идеи. Уход в сторону от доктрины, провозглашенной Христом, — это не прогресс, а отступничество.

Сказанное означает, что каждый христианин должен строго придерживаться этого учения. Это учение Христово, не только в том смысле, что во Христе сосредоточена сама его суть, но особенно в том, что Он Сам принес нам его и в Нем же Самом оно олицетворено. Таким образом, вновь подчеркивается, что Иисус был исторической фигурой и наша вера основана на реальных событиях, происшедших в определенном месте в четко обозначенное время по воле Бога и, следовательно, при любых обстоятельствах имеющих вес. Держаться «образца здравого поведения» и хранить «добрый залог» советует нам Апостол Павел (2 Тим. 1:13–14); поступающий иначе рискует поплатиться за это, оставшись без Бога. Логика стиха 9 очевидна. Для того чтобы «иметь Бога», существует один–единственный способ. Он состоит в том, чтобы пребывать в Нем, веруя в Иисуса Христа как Его Сына. Отрицающие приход Иисуса во плоти, сами себе перекрывают единственный путь к Отцу (поскольку Иисус — Его Сын), и, таким образом, что бы они ни утверждали, они не могут на самом деле пребывать в Боге. Отец и Сын неразделимы, это один и тот же Бог, Который существовал всегда. Широко известный церковный гимн очень верно призывает нас «прийти к Отцу через Сына Его Иисуса»[77]. Другого пути нет. Вот почему вывод, которым заканчивается стих 9, очевиден и не подлежит сомнению; верующие в «учение Христово», радуются, пребывая в духовном единения и с Отцом, и с Сыном (ср. 1 Ин. 1:3).

б. Как нужно относиться к лжеучителям

Не задерживаясь долго на столь очевидной проблеме, Иоанн теперь сосредоточивает свое внимание на тех, кто активно распространяет лжеучение (ст. 10–11). Тут возникает проблема: как нужно или, точнее говоря, как правильно проявлять свою христианскую любовь. Число странствующих пророков и проповедников увеличивалось, и христиане отдавали себе отчет в том, что они должны проявлять радушие и оказывать поддержку посланцам Божьим. Иоанн, однако, подчеркивает, что практическая помощь таким странствующим миссионерам должна зависеть от того, что именно они проповедуют. В стихе 10 говорится о двух обычных проявлениях христианской любви, в которой особенно нуждаются те, кто отдают все свое время распространению учения, часто переезжают с места на место и, следовательно, зависят от щедрости своих братьев–христиан, обеспечивающих им пропитание и кров. Если следовать велению сердца, христианин должен был бы принять гостя в своем доме и приветствовать его. Именно такой образец поведения считался правильным и был утвержден специальной инструкцией в Дидахе («Учении двенадцати Апостолов»), руководстве по организации церковной деятельности, написанном в Греции примерно в начале второго столетия. «Принимайте всякого, кто приходит во имя Господа, и потом испытывайте его, чтобы знать (понимать, различать), с чем он пришел к вам. Если тот, который пришел, окажется случайным прохожим, помогите ему, чем сможете; но пусть он не задерживается у вас дольше, чем на два или три дня без крайней необходимости». Если же, напротив, «он упорствует в другом учении, разрушительном по отношению к тому, о чем говорят Апостолы, не слушайте его»[78]. Все зависит от того, о чем рассказывает и к чему призывает проповедник, а не от его умения внушать доверие и даже не от того, насколько бедственно его положение.

Скорее всего, когда в этом стихе говорится о том, чтобы «не принимать его [миссионера] в доме», то речь идет не о частном доме, а о церкви. Вряд ли странствующие проповедники ходили по домам. Скорее всего, они стремились оказаться на церковном собрании, чтобы иметь возможность выступить перед верующими и принять участие в богослужении. Конечно, церковные собрания нередко проходили и в домах. Пригласить на собрание чужестранца, выслушать и поприветствовать его означало бы, в какой–то степени, что церковное братство согласно с его учением. Под словами приветствовать его подразумевается нечто большее, чем просто проявление формальной вежливости. Эти слова означают, что вы испытываете удовольствие от присутствия гостя и дружеское расположение к нему. Но если наше одобрение и участие простираются на лжеучителей, то это уже не проявление христианской любви, это духовное самоубийство. И уж во всяком случае, это не проявление любви по отношению к остальной пастве, поскольку при этом верующие подвергаются коварному еретическому воздействию, подрывающему их веру. Таким образом не проявляется даже любовь к самому «обольстителю», потому что его неправота, продемонстрированная столь явно и открыто, помешает ему в дальнейшем признать, что он ошибался. И, главное, в таком подходе нет любви и к Богу, потому что это соучастие во зле, или, точнее говоря, в его распространении, оказывает на истину самое разрушительное воздействие (ст. 11).

Нетрудно представить себе практические последствия сказанного для нас сегодня, но подходить к этому вопросу нужно с осторожностью, не забывая о том, что добрые отношения между прихожанами в поместной церкви имеют первостепенное значение и в то же время легко могут быть разрушены. Эти стихи отнюдь не оправдывают сектантского сепаратизма, который во многих отношениях так успешно сочетается с правоверной и плодотворной жизнью. Основой всякого разделения, так же, как и всякого единения, является великое учение веры, а не вторичные проблемы организации и управления церковью, по которым мнения христиан всегда могут в той или иной степени расходиться. Несомненно, с теми, кто отрицает божественность Господа нашего Иисуса Христа, нам не по пути. В том, чтобы приветствовать появление в церкви проповедника, отрицающего «учение Христово», нет христианской любви. Аналогично, не могут различные общины или группы христиан объединиться вместе под флагом «евангелизма», если хотя бы одна из них провозглашает то, что не соответствует Священному Писанию.

В равной степени, придерживающиеся великой библейской истины, должны постоянно показывать всем своим поведением, что сила, объединяющая их, способна уничтожить любые разделительные барьеры, какого бы происхождения они ни были — деноминационного, культурного или традиционного. Необходимо договориться о том, что различные подходы могут касаться всего, чего угодно, только не того, о чем в Священном Писании сказано конкретно. Нужно относиться с уважением к праву каждого человека на свои собственные убеждения в вопросах, которые имеют второстепенное значение. Истинные христиане не станут внутри христианского братства возводить барьеры, отделяющие тех, кто в какой–то особой, высшей степени владеет библейской истиной, и не позволят, чтобы второстепенные расхождения разрушили их единство, которое гораздо важнее всего остального. И они будут любить друг друга и прикладывать все силы, чтобы эта любовь росла и крепла, потому что только таким образом мир узнает, Чьи они ученики (см. Ин. 13:35).

Но что делать, если на пороге нашего дома появляется гость, представляющий одну из сект, который пришел, чтобы рассказать нам о «другом Евангелии»? Должны ли мы захлопнуть перед ним дверь или пригласить его войти? Да, некоторые сегодняшние христиане, прежде входившие в состав таких сект или групп, заявляют, что в прошлом именно евангельские христиане чаще других «указывали им на дверь», причем делали это в довольно оскорбительной форме. Плохие манеры и грубость всегда непростительны. Можно проявить нежелание поддерживать разговор, но делать это нужно вежливо, «с благодатию» (Кол. 4:6). Но также верно и то, что некоторые молодые, неопытные христиане (именно они чаще всего поддаются вредному влиянию) сталкиваются с серьезными трудностями, проявляя неуместное великодушие. Некоторые комментаторы ссылаются на пример Иисуса, Который ел и пил с «мытарями и грешниками». Неправильно истолковывая эту ситуацию, они делают вывод, что мы должны поступать в том же духе, а не придерживаться строго того, о чем сказано в стихе 10. Но «мытари и грешники» не пропагандировали лжеучение, которое всегда паразитировало на теле подлинного христианства, точно так же, как многочисленные культы сегодня. Возможно, та сцена, где описано, как Иисус вкушал пищу в доме одного из фарисеев, Симона, поможет нам разобраться в этом вопросе (Лк. 7:36 и далее). Эти стихи подсказывают духовно зрелому христианину, что гостя, пришедшего к его порогу, можно пригласить в дом, но, сделав это, следует объяснить, в чем он заблуждается, и с любовью, бережно попытаться направить его на путь Христа. Говард Маршалл рассуждает весьма здраво, когда утверждает: «Существует разница между проявлением любви и даже гостеприимством и предоставлением человеку возможности делать свое дело»[79].

Два стиха, заканчивающие Послание, иллюстрируют два практических способа, с помощью которых проблемы истины и любви, возникающие в жизни церкви, должны непременно разрешаться с любовью и в рамках истины. Всегда лучше можно выразить свои чувства, беседуя с глазу на глаз, чем доверяя их бумаге, пусть даже для пишущего это не представляет особого труда. Мы не имеем оснований с уверенностью утверждать, что Иоанну удалось выразить в этом Послании все, что он хотел, и можем лишь надеяться, что, если это не так, другие Послания хотя бы частично восполняют этот пробел. Возможно, то, о чем он умолчал, затрагивало сугубо личные проблемы, касающиеся отдельных людей в церкви. Из Третьего послания Иоанна 10 мы узнаем, что Апостол отдавал себе отчет в важности своевременно сделанного упрека по поводу неправильного поведения того или иного человека.

Что бы это ни было — учение, упрек, указание на ошибку или поощрение, всегда лучше высказывать, находясь в непосредственном общении, как Бог говорил с Моисеем (Чис. 12:8). Нельзя передать на бумаге улыбку, не способна она и реагировать на изменение настроения. Наверное, у Иоанна закончился лист папируса, на котором он писал, а начинать другой ему не хотелось, тем более, что он явно собирался вскоре прийти к тем, кому было адресовано Послание. Его приход должен был укрепить их веру и сделать так, чтобы их взаимная радость была совершенна. Нет никакого сомнения, и это проверено на опыте, что открытое братское общение и радость, которую оно дарит христианам, лучше всего поддерживаются и развиваются благодаря личным контактам. Некоторые из нас с готовностью укрываются за письмом или телефонным звонком — вместо того чтобы личным общением подтвердить свое пребывание в истине и любви.

Послание заканчивается приветствием от детей сестры… избранной для той самой «избранной госпожи», которой адресовано это Послание (стих 13). Фактически, именно упоминание о «детях», посылающих свои приветствия, подтверждает сделанное нами раньше предположение, что «госпожа» — это поместная церковь и, следовательно, ее сестра — другая поместная церковь. По–видимому, прихожане обеих церквей поддерживали между собой братское общение. Этот стих напоминает нам о необходимости жить в любви и истине, поддерживая точно такие же братские взаимоотношения со всеми общинами Божьих людей, преданных Ему. Такой подход подчеркивает неправильность существующей в церкви тенденции к изоляции, которая легко может перерасти в высокомерие. Мы исповедуем веру, распространившуюся по всему миру, и каждая церковь, поместная, деноминационная или даже национального масштаба, нуждается в общении со своими «избранными сестрами», хотя бы потому, что это поможет ей лучше разглядеть свои собственные недостатки. Нам всем следует многому учиться друг у друга, у точно таких же христиан, как мы сами, которые придерживаются той же самой истины и так же учатся любить. Все мы — дети одного Отца и принадлежим к одной семье. Чем больше все вместе мы пребываем в истине и любви, тем больше это будет способствовать соблюдению заповедей, данных Тем, Кто является Главой нашей церкви.

3 Послание Иоанна

20. Учиться на примере

1 Старец — возлюбленному Гаию, которого я люблю по истине.

2 Возлюбленный! молюсь, чтобы ты здравствовал и преуспевал во всем, как преуспевает душа твоя.

3 Ибо я весьма обрадовался, когда пришли братья и засвидетельствовали о твоей верности, как ты ходишь в истине.

4 Для меня нет большей радости, как слышать, что дети мои ходят в истине.

5 Возлюбленный! ты как верный поступаешь в том, что делаешь для братьев и для странников;

6 Они засвидетельствовали пред церковью о твоей любви; ты хорошо поступишь, если отпустишь их, как должно ради Бога.

7 Ибо они ради имени Его пошли, не взявши ничего от язычников.

8 Итак мы должны принимать таковых, чтобы сделаться споспешниками истине.

9 Я писал церкви; но любящий первенствовать у них Диотреф не принимает нас.

10 Посему, если я приду, то напомню о делах, которые он делает, понося нас злыми словами, и, не довольствуясь тем, и сам не принимает братьев и запрещает желающим, и изгоняет из церкви.

11 Возлюбленный! не подражай злу, но добру. Кто делает добро, тот от Бога; а делающий зло не видел Бога.

12 О Димитрии засвидетельствовано всеми и самою истиною; свидетельствуем также и мы, и вы знаете, что свидетельство наше истинно. ан, как мы сами, которые придерживаются той же самой истины и так же учатся любить. Все мы — дети одного Отца и принадлежим к одной семье. Чем больше все вместе мы пребываем в истине и любви, тем больше это будет способствовать соблюдению заповедей, данных Тем, Кто является Главой нашей церкви.

13 Многое имел я писать; но не хочу писать к тебе чернилами и тростью.

14 А надеюсь скоро увидеть тебя и поговорить устами к устам.

15 Мир тебе. Приветствуют тебя друзья; приветствуй друзей поименно. Аминь.

Это последнее из трех Посланий, приписываемых Иоанну, является наиболее личным. По длине оно схоже со вторым, это обусловлено тем фактом, что оно занимало один лист папируса. И во многих других отношениях оба эти Послания являются зеркальным отражением друг друга. В них автор представляется просто старцем (см. комментарии к 2 Ин. 1); выражает желание увидеться со своим адресатом лично, чтобы продолжить обсуждение проблем, затронутых в Послании (ст. 13–14; ср. 2 Ин. 12); проявляет озабоченность по поводу странствующих проповедников и отношения к ним со стороны членов общины. Но если во Втором послании Иоанн предостерегает нас, советуя не приветствовать «обольстителей», то в Третьем его предостережения направлены на тех, кто проявляет враждебность по отношению к подлинным христианам и посланцам, несущим Евангелие. Таково позитивное дополнение к негативным запретам Второго послания, напоминающее Гаию и его общине, что отрицательное отношение еретиков к проявлению гостеприимства и радушия не должно становиться предлогом для того, чтобы не проявлять эти качества по отношению к верным и преданным христианским проповедникам.

Это сходство тематики, словарного состава и структуры навели Ленски на мысль, что, «возможно, оба эти послания были написаны в один и тот же день и посланы в одно и то же место, только второе было адресовано к общине в целом, а третье — к одному из ее членов»[80]. Несомненно, это весьма заманчивая идея. Если лжеучителя к тому времени начали успешно проникать в церкви, тогда закономерно предположить, что те, кого привлекали новые идеи, могли подпасть под их влияние, привлеченные новыми знаниями или, что более вероятно, силой самой личности. А это, в свою очередь, могло привести к тому, что укрепившие свои позиции в церкви «новые» проповедники стали не допускать туда учителей, придерживающихся ортодоксальной доктрины, и, напротив, всячески приветствовать «обольстителей».

Очевидно, нечто подобное произошло в церкви Гаия. К нему пришли братья от Иоанна, которые несли истинную Христову весть, и он приветствовал, поддержал и принял их с любовью. Но вся церковь в целом не последовала его примеру, хотя были в ней и те, кто хотел поступить именно так. Как выяснилось, власть в церкви находилась в руках Диотрефа, человека, имевшего в ней наибольшее влияние, который не только «не принимал братьев», посланных Иоанном, но «поносил» самого Апостола. Напротив, Димитрия Иоанн хвалит. Возможно, именно он доставил это Послание, а также выступал в роли представителя Иоанна, неся церкви слово Апостола — для того чтобы определенным образом подготовить людей перед приходом самого Иоанна. Поскольку все, о чем сказано в Послании, вращается вокруг этих трех людей, для лучшего понимания текста было бы полезно поглубже вникнуть в то, что представлял собой каждый из них.

1. Гай — возлюбленный христианин (ст. 1–8)

О самом Гаие мы не имеем возможности узнать что–либо помимо того, что сказано в Послании. В Новом Завете упоминаются люди с таким именем, но оно было широко распространено в Римской империи, и поэтому нет никаких оснований предполагать, что именно этот Гай упоминается где–либо еще. Хотя нам о нем ничего неизвестно, для Иоанна он был возлюбленный (agapetos).

Именно так непосредственно к нему Иоанн обращается в Послании три раза (стихи 2, 5, 11). Христиане часто употребляют это слово для выражения «любви»; той самой любви, которую Бог питает к нам и которую Он стремится пробудить в сердце каждого из Своих детей, чтобы, соединившись в истине, они оказались связаны между собой ее неземной силой. Как мы уже не раз отмечали, это больше чем эмоции; такая любовь затрагивает сами основы нашего отношения к жизни.

Применяя это обращение в первый раз, Иоанн сопровождает его словами, усиливающими его значение — которого я люблю по истине. Местоимение «я» употреблено здесь не случайно. По–видимому, Гай, разделявший непопулярные в церкви взгляды меньшинства, не вызывал симпатии, а, тем более, любви у остальных прихожан, поддавшихся еретическому влиянию и группировавшихся вокруг Диотрефа. В таких обстоятельствах похвала старца могла в значительной степени подбодрить Гаия. Божья истина во Христе связала воедино Иоанна и Гаия узами подлинной любви. Христианское братство, один из самых величайших Божьих даров, является проявлением божественной любви, основанной на истине.

Именно из теплоты братского христианского общения, и это естественно, проистекает забота о том, чтобы возлюбленный брат или сестра преуспевали «во всем» (ст. 2). Всегда было принято, в том числе и в наше время, выражать добрые пожелания к адресату в начале послания. Христианин, пишущий своему собрату, обычно не употребляет слова «Я надеюсь» или «Я желаю», но «Я молюсь*. И наши молитвы за друзей могут затрагивать любые стороны жизни. Поэтому Иоанн проявляет заботу о физическом здравствовании Гаия, так же, как и о том, чтобы он преуспевал во всем. Глагол, употребленный в этой фразе, буквально имеет значение более близкое к тому, которое мы встречаем в Рим. 1:10 — «благоспоспешать», или, как мы сказали бы сейчас, идти легким шагом, с легким сердцем. Речь ведется, прежде всего, не о физических реалиях нашей жизни в материальном мире. Главным образом, имеется в виду духовное преуспевание Гаия и то, что благополучие во всем непременно должно сопровождаться ростом его духовного самосознания. В обоих случаях употреблен один и тот же глагол (еиоаоо).

Выводы, которые можно извлечь даже при таком беглом просмотре этих стихов, не только интересны сами по себе; они заставляют нас задуматься о балансе между физическим и духовным, о том, каково должно быть соотношение между тем и другим. Этот вопрос неоднократно прямо или косвенно рассматривался в Библии. Сейчас, так же, как и на протяжении всей истории церкви, маятник все еще раскачивается от одной крайности к другой. Были времена, когда заметное влияние в мире приобретало такое отношение к человеческому телу, при котором последнее рассматривалось как бремя, ненужная обуза для чистого духа, и это приводило к аскетизму и самоистязанию. Такое отношение было характерно и для ранней церкви, подталкивая его приверженцев к соблюдению прежде всего формальных постановлений, законов и правил. «Это [запреты «Не прикасайся!», «Не вкушай!», «Не дотрагивайся!»] имеет только вид мудрости в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, в некотором небрежении о насыщении плоти», предупреждает Павел в Послании к Колоссянам 2:23.

Были и другие периоды, когда считалось, что прекрасные Божьи дары относятся исключительно к физическому, мирскому плану нашего бытия. Но такой подход также был неправилен и вел к слишком вольному толкованию учения, из которого вытекало, что каждый христианин в силу самого этого факта должен быть щедро наделен здоровьем, богатством и мудростью. На самом деле, никто никогда не обещал, что христиане автоматически получают здоровье и успех. За это можно молиться, но будут даны человеку эти блага или нет, зависит от непостижимой в своем совершенстве мудрости любящего небесного Отца, потому что на все, как известно, воля Божья, которая превыше всего. Физическое благосостояние не является признаком, а тем более мерилом духовного здоровья, равно как и его отсутствие — препятствием к духовному развитию.

В Библии нет непримиримого противоречия между физическим и духовным. Мы существуем «в теле». К нему нельзя относиться с пренебрежением, потому что им снабдил нас Бог, заботясь о нашем физическом благополучии в условиях созданного Им материального мира. Нет никаких оснований претендовать на то, чтобы жить на каком–то сверхдуховном плане, если Бог дал нам плоть и кровь. Наша позиция по отношению к жизни в этом мире должна быть позитивной, окрашенной надеждой на то, что Бог явит нам Свою милость и доброту, потому что, как известно, такова Его природа. Просто никогда, ни на один миг, полагаясь на эту Его доброту, не следует относиться к этому миру как к более значительному и важному по сравнению с тем, который ожидает нас по окончании земного пути. Печально, однако, что жизнь некоторых христиан постоянно протекает в тени некоей темной, зловещей угрозы, а сами они не ждут от будущего ничего, кроме всяческих бедствий. Такое отношение к жизни — не что иное, как очередная ловушка дьявола, в которую он заманивает нас. Если сейчас у этих людей все хорошо и им сопутствует успех, они расстраиваются, что это не будет продолжаться долго, что рано или поздно это может закончиться. Если они заболели или у них какие–то сложности в жизни, это доказывает лишь то, насколько они были правы в своих опасениях. Жаль, но таким людям бывает очень трудно объяснить, что такой негативизм оскорбляет благодать и милосердие Бога, Которому они принадлежат и телом, и душой.

Основная забота Иоанна, однако, касается состояния духовного здоровья Гаия, и Апостол определяет, каково оно, на основании двух весьма характерных признаков. Гай — это человек, который ходит в истине (ст. 3–4) и поступает как верный… в том, что делает для братьев (ст. 5–8). Поскольку мы уже в достаточной степени ознакомились с Посланиями Иоанна, нас не удивляет, что для определения духовного здоровья применяются такие критерии. Некоторые странники и братья были хорошо приняты Гаием. Вернувшись к Иоанну, они засвидетельствовали о его верности, которая, конечно, проявилась в том, что он тепло приветствовал их, принял с любовью и проявил по отношению к ним щедрость и великодушие. Вся жизнь Гаия была подчинена служению Божьей истине. Он не только сам преданно верил в нее, он постоянно подтверждал это практическими делами. Не может быть большего духовного благополучия, чем это. Все, что он делал в жизни, соответствовало Божьей истине. Это была не просто абстрактная вера, он верил всей душой. Вот почему любого странника–христианина он был готов с радостью встретить и приветствовать. Ничто не могло изменить такого его отношения к этому вопросу, какие бы усилия кто–либо для этого ни прикладывал. Тот, кто провел с ним хотя бы короткое время, непременно ощущал на себе его благотворное, ободряющее влияние. Это был исполненный веры, стойкий и чистый человек.

Такие новости для Иоанна стали источником величайшей радости, и это, в частности, говорит о собственной духовной зрелости и преданности Апостола. Сердце пастыря всегда радостно трепещет и на душе становится тепло, если он видит духовный прогресс в тех, о ком заботится. Был ли Гай обращен самим Иоанном и именно в этом особом смысле относился к его детям, или же это слово употреблено здесь просто как естественное для более старого человека по отношению к представителю младшего поколения, мы не знаем. Несомненно лишь то, что сердцем Апостола владело желание поощрить близкого ему ученика к возрастанию в духовной зрелости. Так или иначе, эти стихи заставляют подумать о том, как мы должны вести себя в ситуациях, о которых здесь сказано. Когда какой–либо христианин или христианка будут нуждаться в крыше над головой, что ожидает их, если они постучатся в нашу дверь? (Отвечая на этот вопрос, не забывайте, что Иисус постоянно незримо присутствует в нашем доме). И что на самом деле дарит человеку подлинную радость в этой жизни? Не счастье ли видеть других, преданных истине и возрастающих во Христе?

Вторая похвала, адресованная Гаию, связана с тем, что он проявляет свою верность в христианской любви (ст. 5–8). Ударение, как это характерно для Иоанна, делается не на словесных излияниях, а на практических действиях. Кроме того, настоящее время глаголов в стихе 5 указывает на позицию искреннего великодушия, которая продолжала иметь место даже когда Послание уже было написано; Иоанн уповает на то, что Гай и впредь будет вершить добрые дела. Возможно, именно в этом и состояла непосредственная причина написания этого Послания, поскольку положение, при котором Гай постоянно сталкивался с враждебностью Диотрефа, могло вызвать у него закономерный упадок духа. Вряд ли в результате он отошел бы от веры, но Иоанн всей душой стремится к тому, чтобы с ним происходило то, о чем так хорошо сказано в Послании к Галатам 6:9: «Делая добро, да не унываем». Иоанн хочет вселить в него решимость не уступать. Он подбадривает его, сообщая о том, с каким восторгом рассказывали ему о неподдельном великодушии Гаия по отношению к странникам, посетившим его (ст. 6), несмотря на то, что он прежде не знал никого из них лично. Эта похвала служила вступлением к последовавшей за ней настойчивой просьбе Иоанна продолжать и дальше оказывать помощь и поддержку странствующим учителям. Несомненно, хорошее отношение Гаия проявлялось не только в том, что он предоставлял странникам кров и кормил их, хотя все это имело место, но также, когда они покидали его, он снабжал их деньгами и припасами, которые могли помочь им в их нелегком пути.

И именно так все должно делаться ради Бога! Не может быть более серьезного повода для проявления великодушия, способного соперничать с этим. Но в таком случае, не может быть и более высокого или достойного служения, чем то, которому они себя посвятили. Ибо они ради имени Его пошли (начало стиха 7). Ф. Ф. Брюс отмечает, что это единственный документ Нового Завета, в котором напрямую не упоминается имя Христа[81], но это не означает, что о Нем там вообще не идет речь. Действительно, Тот, ради Имени Которого они пошли и были с такой готовностью приняты Гаием, и есть наш Господь Иисус Христос, «ибо нет другого имени под небом,., которым надлежало бы нам спастись» (Деян. 4:12). Это «имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено» (Флп. 2:9–10). Во времена ранней церкви слово «Имя» употреблялось как синоним Самого Христа (см. Деян. 5:41), по той причине, что, согласно еврейским традициям, имя человека отражает его природу. Действительно, это Имя, написанное полностью, «по сути, содержит в себе все христианское вероучение» (ср. 1 Кор. 12:3; Рим. 10:9)[82].

Стих 7 напоминает о том побудительном мотиве, который является непременным условием возникновения у человека стремления ко всякому христианскому служению. Очевидно, что они в качестве миссионеров занимались евангелизацией, и это подтверждается словами о том, что они пошли… от язычников (окончание стиха 7). Но невозможно, согласно Библии, обращение в христианскую веру без знания тех истин, на которые она опирается. Нельзя стать последователем христианства механически, нужно, чтобы прозрела душа. Поэтому деятельность миссионеров как учителей, несомненно, сопровождалась проповедью Евангелия. «Распространение Евангелия» или «евангелизация», как это чаще всего называют, было одной из норм Нового Завета, что со всей очевидностью подтверждают Деяния святых Апостолов.

Подобно Павлу, эти посланцы во Имя Христово не рассчитывали на финансовую поддержку со стороны нехристиан, к которым они шли (ср. 1 Кор. 9:15–18). Следуя примеру Апостолов, они не желали оказываться в одном ряду со странствующими философами и знатоками религии, которые жили весьма безбедно благодаря тем, кто покупал их знания и кому они служили. «Даром получили, даром давайте» — вот что было принципом, которому учил Господь (Мф. 10:8). Но именно этот принцип обязывает саму церковь поддерживать своих миссионеров. Мы должны принимать таковых (начало стиха 8). И чтобы это не показалось Гаию слишком обременительным, Иоанн напоминает ему, что это не только долг, но и привилегия — чтобы сделаться споспешниками истины (окончание стиха 8). По всей видимости, их миссия оказалась под вопросом, если не целиком, то в очень значительной степени, поскольку те люди, которые заявляли, что придерживаются одной с ними веры и преобразились духовно, испытав благодать нового рождения под влиянием Благой вести, не поддержали их. Каким образом у их потенциальных слушателей могло пробудиться доверие к ним, если те, кого увлекло новое учение, даже не пожелали встретиться с ними? Каждый христианин обязан трудиться ради дела истины, и наша готовность поступать именно так, независимо от того, во что нам это обойдется, служит самым надежным показателем глубины нашей веры. Одна из самых величайших радостей христиан состоит в самоотверженных усилиях, которые они прикладывают, трудясь ради общего блага совместно со своими братьями по вере.

Важно отметить, что главным побудительным мотивом для евангелизации Новый Завет считает не заботу о заблудших, а повиновение Иисусу. Не нужно ждать какого–то особого «призыва», чтобы включиться в дело распространения Благой вести, поскольку нам уже дано Великое поручение: «Идите, научите все народы.., уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:19–20). Повиновение Господней власти Иисуса — вот что лежит в основе нашей христианской миссии, именно этим мы, в конечном счете, должны руководствоваться, а не только своим внутренним откликом на нужды мира. Конечно, существуют те, кто стремится помешать нам и даже погубить нас, но мы не допустим, чтобы мир подчинил нас себе, ни в том, что касается церкви, ни в нашей личной жизни, данной Богом. Прежде всего, мы служители Христа. Вот как Павел выразил это: «Мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы — рабы ваши для Иисуса» (2 Кор. 4:5). Служа нуждам погибающего мира, мы прежде всего служим Господу нашему Иисусу Христу (1 Кор. 15:58; Кол. 3:23–24).

Для того чтобы это именно так и происходило, вся церковь была задумана как единое «тело», созданное для служения, а отдельные члены ее, кто более, кто менее одаренный, должны исполнять различные функции, но всеми вместе и каждым в отдельности управляет «Голова», Чья воля превыше всего. Некоторые могут быть «посланы» куда–то с определенной миссией, тогда другие должны всячески поддерживать их. Тех, кто служит Христу, недостойно поведение бродяги и попрошайки, потому что это бесчестит Того, во Имя Которого они «пошли». Их Господь самый милостивый и великодушный из всех дарителей, а между тем, у людей возникает определенное недоверие к Нему, если Его посланцы оказываются в полной нищете из–за недостатка щедрости у их «приверженцев». Это равносильно шутке о том, как дьяконы молились за своего служку: «Господи, укрепи его скромность, а о том, чтобы он пребывал в бедности, мы сами позаботимся». Печально, что подобное отношение часто преобладает в церквах, в результате нуждающимся проповедникам оказывается минимальная помощь. А ведь эти люди, отдающие все свое время служению, имели бы достойную поддержку, если бы все делалось, как должно ради Бога. Имеются, однако, и ободряющие признаки того, что библейский дух кое–где начинает брать верх, и некоторые из нас в своем служении получают очень щедрую материальную помощь.

Но по–прежнему лишь немногие церкви имеют основания быть удовлетворенными тем, на каком уровне они оказывают поддержку мировому миссионерскому движению или даже своим собственным миссионерам. Все еще известны случаи, когда миссионеры продолжают жить и осуществлять свое служение за границей только благодаря поддержке своих же собратьев–миссионеров. Если руководители местных церквей хотят, чтобы их почитали «преимущественно с любовью за дело их» (1 Фес. 5:13), несомненно, одно из важнейших дел, которому им следует уделять внимание, касается тех, кто оставил дом и семью ради Господа и Евангелия. Финансовая поддержка миссионеров, которые ради святого Имени были посланы далеко от дома — само по себе духовное дело. Представляющий Господа должен иметь достойную поддержку, не для того, конечно, чтобы «купаться в роскоши», но соразмерную. Есть очень много церквей, которым следовало бы всерьез задуматься об этом и взять на вооружение именно такой принцип.

Если мы вспомним, что «доброхотно дающего любит Бог» (2 Кор. 9:7), это также поможет нам понять одну очень важную вещь: искреннее радушие и щедрость могут играть огромную роль в деле скорейшего распространения Божьей истины. В той церкви, которую я посещаю, множество людей ощущают себя единой семьей. Причина в том, что когда каждый из них впервые пришел на ее порог, христиане с радостью распахнули перед ним двери, приветствовали и помогли укрепиться в вере — в общем, проявили самую искреннюю любовь. Потомки Гаия все еще живут среди нас, однако необходимо, чтобы с каждым днем возрастало число людей, стремящихся сделаться споспешниками истины.

2. Диотреф — лжехристианин (ст. 9–10)

Теперь Иоанн переходит к наиболее существенной, «ударной» части своего короткого Послания, где он объясняет Гаию, что мотивы поступков и само поведение Диотрефа, который определенно пользовался большим влиянием в церкви, только с виду кажутся христианскими. Иоанн говорит, что он уже писал церкви. Хотя Ленски берет на себя смелость утверждать, что «это уже совсем другой Иоанн»[83], немногие комментаторы соглашаются с ним, поскольку, несмотря на отдельные неясности, в целом эта проблема вполне увязывается со всем остальным содержанием Послания. Кажется весьма вероятным, что Диотреф отвергал тот подход к церкви, которого придерживался Иоанн. Можно только удивляться, что это Послание вообще уцелело в таких обстоятельствах. Возможно, это Третье послание представляло собой уже не первую попытку Иоанна связаться с церковью и попытаться убедить ее прихожан задуматься о том, праведны ли их пути и не нуждаются ли они в исправлении. В таком случае, именно это было главной целью Иоанна, а Гай просто выполнял роль посредника между ним и церковью.

Велось немало дискуссий по поводу того, что стоит за блестящей по своей выразительности характеристикой, которую Иоанн дает Диотрефу, называя его любящим первенствовать. Возможно, ПНВ является более точной, передавая эти слова буквально как «тот, кто любит «выставлять» себя первым». Было ли это проявлением длительной борьбы между главой местной церкви и посторонним по отношению к ней, но достаточно авторитетным человеком, каким являлся Иоанн, он же старец, он же Апостол? Мы уже отмечали, что повсеместное распространение церкви и одновременно с этим смерть почти всех Апостолов привели к тому, что возник значительный разброс в методах руководства религиозными общинами. Был ли Диотреф одним из первых местных епископов, управляющих церковью, стоящим выше других старцев?[84] Отстаивал ли он независимость местной общины, добиваясь, чтобы она вышла из–под влияния авторитетного старца? Недостатка в теориях по этому поводу нет. Но в чем бы ни состояли мотивы Диотрефа, важно то, что результат их был весьма плачевен. Если он хотел, чтобы церковь стала автономной, не связанной с другими, это не принесло бы ей пользы, а способствовало бы лишь удовлетворению запросов его собственного «эго», жаждущего славы и почестей. Надо всем превалировало желание «быть за главного», командовать, и это всепоглощающее честолюбивое стремление привело к разрыву его взаимоотношений с Иоанном. Он отверг путь признания авторитета Иоанна; братское общение между ними стало невозможно.

Стих 10 показывает нам, что Иоанн и те, кто группировался вокруг него, не считали, что необходимо сохранять мир любой ценой. Подумайте над тем, с какими словами Павел обращается к коринфянам (напр., 1 Кор. 4:18–21; 2 Кор. 13:1–4). Действуя в том же духе, Иоанн не собирался позволять эгоистическим устремлениям какого–то человека, вроде Диотрефа, беспрепятственно наносить вред ему самому и людям из его окружения. В самое ближайшее время он намерен был лично посетить церковь и поднять там этот вопрос для того, чтобы открыто обсудить его и прийти к удовлетворяющему всех решению.

Сейчас нам станет ясно, почему он так действовал. Осудив эгоистичные устремления Диотрефа, Иоанн наглядно проиллюстрировал их, упоминая о том, что тот поносил Апостола и его сподвижников злыми словами. Глагол (phlyareo) обычно носит оттенок «бессвязно лепетать», и этим подчеркивается безосновательность всех тех обвинений, которые Диотреф выдвигал в адрес Иоанна. Так обычно действуют те, кто, будучи озабочен исключительно устремлениями личной власти, чернят своих оппонентов любым доступным им способом. В сердце Диотрефа угнездилась неправда, не оставив в нем места ни истине, ни христианской любви. Он принялся распространять лживые выдумки об Иоанне и не считал нужным даже самым элементарным образом проявить свое христианское милосердие, отказывая в гостеприимстве любому, кто так или иначе был связан со старцем (он не принимает братьев). Более того, он препятствовал тому, чтобы другие члены церкви принимали миссионеров Иоанна, а тем, кто отваживался не подчиняться ему в этом, грозил отлучением от церковного братства. По–видимому, именно это угрожало Гаию.

Но, несмотря на все это, важно отметить, что нигде в Послании нет упоминаний о том, что Диотреф приветствовал лжеучителей или каким–то другим образом давал понять, что доктрина, которой он придерживался, отличается от ортодоксальной. Может быть, нечто подобное и имело место, но Иоанн не уделяет этому вопросу внимания. Если принять предположение о том, что Второе и Третье послания были адресованы одной и той же церкви, то кажется вполне реальным, что уход от основной доктрины был одним из тех мощных факторов, под воздействием которых складывалось поведение Диотрефа. В таком случае, подлинные миссионеры были ему в церкви ни к чему, так как их появление могло бы разоблачить ложь. У нас нет оснований безоговорочно утверждать, что именно так все и происходило, равно как не можем мы бездоказательно заявлять, что за его поведением стоит влияние гностиков.

На протяжении всей истории церкви было немало последователей Диотрефа, всевозможные разновидности этой породы людей живы и поныне. Слишком большое количество общин оказалось подчинено власти мелких тиранов, чтобы относиться к этому явлению как к экстраординарному. Но образ этого деспотичного человека, нарисованный Иоанном, производит ужасающее впечатление. Разрушитель братского христианского единения, подчеркнуто выставляющий напоказ свою власть, устанавливающий свои собственные правила с целью во что бы то ни стало сохранить эту власть, распускающий лживые слухи о тех, кого он причисляет к своим врагам, по малейшему подозрению изгоняющий из общины других христиан — таков весьма плачевный перечень его «деяний». Вот что происходит, если кто–то, «любящий первенствовать», принимает решение использовать церковь для удовлетворения своих внутренних устремлений к тому, чтобы занять позиции превосходства, и к возвеличиванию собственной персоны. Нам не известно, занимал ли Диотреф какой–либо официальный пост или же он просто использовал силу своего личного влияния для того, чтобы повернуть дело так, как ему хочется. Возможно и то, и другое, и даже еще какое–либо третье объяснение его поступков. И сегодня есть церкви, которые оказываются в руках одного человека или одной семейной династии. Никакое действие не может быть предпринято без мистера «Икс», потому что это — «его» церковь. В результате, естественно, оказываются невозможными ни деятельность совета старейшин, как она была задумана в соответствии с библейскими принципами, ни приток свежих идей или введение каких–либо новшеств, ни продвижение вперед или духовный рост верующих. Веками Дух Святой изгонялся из церквей, подобных этой, где правят такие «диотрефы».

У церкви только один Глава, и лишь Он стоит неизмеримо выше всех остальных, в то время как они между собой равны. Этот Глава — Господь Иисус Христос. Подлинный христианский руководитель должен испытывать то же самое желание, что и Иоанн Креститель, который так ответил на вопрос о его отношении к Иисусу: «Ему должно расти, а мне умаляться» (Ин. 3:30). Очевидно, Диотреф ничего не знал об этом, как и о том, что значит быть распятым со Христом, поэтому вся его жизнь была сплошным обманом. Претендуя на то, чтобы быть христианским руководителем, он всеми своими словами и поступками противоречил самой сути того, что под этим подразумевается, он присвоил себе то верховенство, на которое имеет право один лишь Христос, и сделал это исключительно ради удовлетворения своих собственных амбиций. Приговор Самого Иисуса, вынесенный тем, кто любит «сидеть впереди в синагогах и возлежать на первом месте на пиршествах, …поядающим домы вдов и напоказ долго молящимся», по–прежнему звучит как предупреждение, обращенное ко всем потенциальным диотрефам, находящимся среди нас: они «примут тягчайшее осуждение» (Мк. 38:40). Всякий раз, когда мы начинаем служить себе, а не Христу, либо использовать своих братьев–христиан для удовлетворения собственного «эго», либо беспокоиться о том положении, которое мы занимаем в церкви, мы должны отдать себе отчет в том, что это — синдром Диотрефа, и предпринять любые необходимые и достаточно решительные меры, чтобы избавиться от него. Тот, кто действует подобно Диотрефу, не ходит в истине и не поступает как верный по отношению к своим братьям–христианам (ст. 3,5).

3. Димитрий — преданный последователь христианского вероучения (ст. 11–12)

Многих комментаторов удивляет, что, перечислив злодеяния Диотрефа по отношению к себе лично и церкви, Иоанн переходит к увещеванию, которое после всего сказанного кажется сравнительно мягким. Они объясняют это тем, что Иоанн не чувствовал поддержки от этой церкви и не испытывал твердой уверенности относительно своего положения в ней. Высказанное Маршаллом предположение кажется более правдоподобным и отвечающим характеру Апостола: «В его намерения не входило устраивать словесные баталии и опускаться до уровня своих оппонентов»[85]. Стих 11 выдержан в типичном для Иоанна стиле, с четко очерченным контрастом между добром и злом. Глагол подражай подчеркивает то воздействие, которое может оказывать позиция другого человека на нашу собственную, определенным образом окрашивая и изменяя ее, а также его способность быстро распространяться на всю общину. Если Диотреф служит примером воплощенного зла, то Димитрий, о котором идет речь в стихе 12, является образцом добра. Как обычно, Иоанн связывает моральные основы добра и зла непосредственно либо с личными взаимоотношениями человека с Богом, либо с отсутствием таковых. Поскольку мы называем добром с моральной точки зрения то, что находится в согласии с Божьей волей, а злом — то, что расходится с ней, недвусмысленные утверждения Иоанна являются последовательно логичными. Иоанн называет человеком от Бога того, кто рожден от Него и владеет жизнью вечной. Мы, искупленные Христом, получили эту вечную жизнь силой Божьей благодати. Вести добродетельную жизнь можно только в том случае, если душа пребывает в Боге, всякое притворство и обман тут исключаются. Подобным образом, если человек, что бы он ни утверждал относительно своей приверженности христианству и своего знания Бога, упорствует во зле и в его характере и поведении не проявляется стремление идти по стопам Христа, то он не видел Бога. Иоанн советует Гаию придерживаться в своей жизни добра, потому что только так он может подтвердить подлинность своей христианской веры.

Что, по мнению Иоанна, означает «видеть Бога»? Совершенно очевидно, что он не имеет в виду мистическое видение Бога, воспринимаемое в состоянии обострения всех ощущений или повышенной духовной чувствительности. Евангелие, написанное Иоанном, дает ответ на наш вопрос. Когда Филипп попросил Иисуса: «Господи, покажи нам Отца», вот какой ответ он получил: «Столько времени Я с вами, а ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца» (Ин. 14:9). Нечто подобное мы обнаруживаем в прологе к тому же Евангелию. «Бога не видел никто никогда; единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1:18). Если кто–то хочет увидеть Бога, узнать, как Он выглядит, ответы на свои вопросы он найдет в Иисусе, потому что Он единственный, через Кого можно войти в соприкосновение с Богом. Мы видим Бога во Христе, в «Слове жизни», запечатленном на страницах написанного «богодухновенного Слова». Делающие зло, даже если они читали Священное Писание, не сумели увидеть в нем Бога и не осознали тех истин, о которых оно рассказывает. Но если наша душа открыта для Бога, мы увидим Его, и будем пребывать в Нем, Он спасет нас через Иисуса и Свое Слово.

Представляя Димитрия (ст. 12), Иоанн обращает наше внимание не на то, что он достоин похвалы (хотя это именно так), а на его подлинно христианскую жизнь, благодаря которой он не может остаться незамеченным. «Не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф. 5:14). Нельзя долго скрывать от людей свою истинную сущность. Возможно, именно Димитрий принес Послание Иоанна Гаию. Очевидно, Димитрий был хорошо известен как христианин. Если Иоанн писал свое Послание, находясь в Эфесе, возникает соблазн предположить, что именно Димитрий был до своего обращения тем самым человеком, который делал серебряные храмы Артемиды и спровоцировал возмущение народа против Павла в Эфесе, положив тем самым конец двухлетнему служению Апостола в этом городе (Деян. 19). Если уж он был бы обращен, то весть о столь крутом повороте в жизни этого известного человека наверняка бы широко распространилась. Однако все это не больше чем наши предположения.

Более трудная проблема состоит в понимании того, что имел в виду Иоанн, говоря, что о Димитрии засвидетельствовано… самою истиною. Брюс высказывает предположение, что под словом «истина» здесь подразумевается Сам наш Господь (ср. Ин. 14:6) и что поэтому правильнее было бы перевести эти слова как «Самою Истиною»[86]. Пламмер предпочитает иное объяснение, а именно, что «истина» — это Дух Святой, о Котором в Первом послании Иоанна 5:6 прямо так и сказано: «Дух есть истина». В соответствии с таким подходом, Дух Святой внушил всем тем, кто знал Димитрия (включая самого Иоанна), что Он свидетельствует о его честности и полной надежности[87]. Именно Дух Святой дал возможность верующим в церкви составить себе правильное мнение о Димитрии и на этом основании подтвердить его своим свидетельством. Высказывается также предположение, что Иоанн имеет в виду факты, которые говорят сами за себя и не нуждаются в подтверждении какими–либо людьми. Но наиболее очевидное значение этих слов состоит в том, что жизнь Димитрия протекала в соответствии с Божьей истиной, и если считать ее тем мерилом, согласно которому нужно оценивать человека, то можно выразиться именно так: достоинства Димитрия были подтверждены самой истиной. Он соответствовал этому критерию.

В конце Иоанн присовокупляет свое собственное свидетельство, рекомендуя Димитрия Гаию, с тем, чтобы тот отнесся к нему с полным доверием, как к представителю самого Иоанна, какую бы вражду между ними не пытался посеять Диотреф. Если Димитрий был послан вперед, чтобы подготовить дорогу для самого Иоанна, то было жизненно важно, чтобы к нему отнеслись должным образом, и прежде всего Гай. Вот почему Иоанн, сам человек честный и надежный, использует свой авторитет Апостола для того, чтобы его посланец был воспринят как человек, которому можно доверять.

Теперь Иоанну остается высказать только заключительные мысли и приветствия. Сходство со Вторым посланием заметно проявляется в стихе 13 и начале 14. Вновь Иоанн приходит к решению, что не стоит дальше углубляться в детали чернилами и тростью. Он рассчитывает на личную встречу с Гаием, которого собирается посетить в ближайшее время. В Послании сообщается о его скором прибытии, и тем самым предоставляется возможность всем, вовлеченным в споры и диспуты, вновь подумать о том, праведны ли их пути и не нуждаются ли они в исправлении. Но поскольку ситуация не позволяет откладывать его приход надолго, в этих заключительных строках ясно звучит нота настоятельной необходимости увидеться как можно скорее.

Дальше следуют лишь приветствия. Первое является традиционным, но от этого в контексте всего Послания оно не утрачивает оттенка личной теплоты. Мир тебе — излюбленное еврейское приветствие, особое значение которого становится понятным, если вспомнить о затруднительных обстоятельствах, в которых находился Гай, и атмосферу «войны», царившую в церкви. Но этот мир доступен лишь тем, кто придерживается добра; это тот мир, который (в общепринятом смысле этого слова) не может ни дать, ни отнять. Наряду с благословением Божьего мира существует благословение христианского братства. Те, кто неразрывными узами связали свою жизнь с истиной, точно также связаны и друг с другом. Итак, друзья Иоанна (вероятно, это были христиане из Эфеса, возможно, те самые, которых так хорошо принял Гай) шлют ему самые лучшие пожелания и вместе с Иоанном стараются подбодрить и поддержать его. Одновременно Иоанн просит, чтобы его личное послание дошло непосредственно (и поименно) до тех, кого он знает как соратников Гаия. Может быть, это был способ предоставить возможность поделиться содержанием его Послания с церковью; или, что более вероятно, эта просьба подчеркивает отеческую заботу Иоанна о тех, кого он знал и любил и кто столкнулся тогда с раздорами и другими трудностями. Слово «поименно» является сознательным отголоском того единственного во всем Новом Завете, прозвучавшего из уст «доброго пастыря» (Ин. 10:3) слова. Это тот уровень заботы и участия, который присущ «доброму пастырю» по отношению к любой «овце» из его «стада», и Иоанн, тоже будучи пастырем, не хотел бы ставить перед собой никакой менее значительной цели.

Ранняя церковь, несомненно, имела свои проблемы, есть они и у церкви двадцатого столетия. Эти проблемы связаны с нашей греховной человеческой природой, и они останутся с нами до тех пор, пока Христос ни придет вновь, но тем не менее, каждая из них поддается воздействию безграничной Божьей благодати. Вглядываясь в этих троих столь непохожих друг на друга, но весьма характерных представителей церкви, которым, в основном, посвящено все Послание, невозможно не применить уроки, вынесенные отсюда, к своему собственному христианскому ученичеству. Настоящее доказательство истины, веру в которую мы исповедуем, и любви, которую мы учимся проявлять, будет видно не в словах и чувствах, но в постепенных и прогрессирующих изменениях нашего характера и, следовательно, нашей жизни по подобию Христа.

Требование, предъявляемое к нам, состоит в ответе на вопрос — в какой степени мы действительно готовы к тому, чтобы Иисус Христос изменил нас? По чьей воле это будет происходить — по нашей собственной или по Его? От этого зависит окончательный выбор, станем ли мы обманщиками, лжехристианами или истинными последователями Христа. Кто занимает центральное место в нашей жизни? Может быть, это «Я» с его стремлением «первенствовать»? Или это Христос, дающий нам возможность «хранить себя» в вере и продолжать ходить в истине? С тех пор, как существует мир, никогда не было и не может быть вопроса более важного и имеющего столь далеко идущие последствия для церкви в целом и для каждого христианина в отдельности.

Пособие по изучению

Легче всего было бы бегло прочитать Послания Иоанна, не вникая в содержащуюся в них истину и не делая из нее никаких выводов для своей жизни. Назначение этого пособия — сделать все, чтобы помочь вам разобраться в тех трудностях, которые могут возникнуть при детальном исследовании Посланий, и обдумать, какие выводы вы можете сделать из них сегодня для себя лично.

Хотя данная серия занятий, рассчитанная примерно на одиннадцать недель, в основном предназначена для изучения Библии в группах, она также подходит и для индивидуального обучения. Работая с группой и имея при этом ограниченный запас времени, отведенный на занятия, руководитель должен предварительно тщательно продумать те вопросы, которые выносятся на обсуждение, и те, которые будут даны для самостоятельной работы в последующую неделю.

Чтобы эти занятия принесли как можно больше пользы, каждый участник обсуждения должен предварительно прочитать отрывок из Посланий, который будет рассматриваться на занятии, и соответствующие страницы из книги. Начиная каждое занятие, помолитесь, чтобы Дух Святой вдохнул жизнь в эти древние Послания и говорил с вами через них.


Примечания

1

Джером, Галатам VI. 10, цитируется по Пламмеру, стр. xxxv–Jerome, On Galatians VI. 10, quoted by Plummer, p. xxxv.

2

Подробные разъяснения по этому поводу см. К. X. Додд, Послания Иоанна (Моффет Комментарии к Новому Завету, Лондон, 1946) - Expounded by С. Н. Dodd, The Johannine Epistles (The Moffatt New Testament Commentary, London, 1946).

3

Ириней, Против ересей, III. ш. 4 — Irenaeus, Against Heresies III. iii. 4.

4

Пламмер, с. xxi.

5

Ленски, с. 363.

6

Герменевтика — гр. hermeneutike — толкование, объяснение; теория и искусство истолкования текста древних литературных произведений, в т. ч. Ветхого Завета — прим. ред.

7

Пламмер, с. ххх.

8

Ленски, с. 366.

9

Уэсткотг, с. 6

Для более полного ознакомления с документацией, отражающей историю обсуждения этого вопроса, см. Маршалл, с. 28

10

Никейский символ веры, (Альтернативное описание церковных обрядов).

11

К. С. Льюис

12

Имеется в виду английский вариант, используемый автором, где стоит слово «наша», в то время как в русском варианте — «ваша» — прим. перев.

13

Фредерик Уильям Фэйбер, 1814 — 1863.

14

Маршалл, с. 109.

15

Краткий Вестминстерский катехизис.

16

Маршалл, с. 113.

17

Богословие Нового Завета, (Лютерворт, Гилдфорд и Ландон, 1975), с. 69 — A Theology of the New Testament (Lutterworth, Guildford and London, 1975), p. 69.

18

Перед престолом Всемогущего Бога, Чарити Лиз Банкрофт (1841 — ?) — Before the throne of God above, by Charitie Lees Bancroft (1841 - ?).

19

Пламмер, с. 30.

20

Уэсткогг, с. 25.

21

Винсент Тэйлор, Знак (Макмиллан, Лондон, 1966) - Vincent Taylor, Mark (Macmillan, London, 1966), ad loc.

22

Кларк, с. 46.

23

Брюс, с. 50.

24

Порядок проведения святого причастия, Книга общих молитв (1662) — Order for Holy Communion, The Book of Common Prayer (1662).

25

Пламмер, с. 38–39.

26

Кендлиш, с. 142.

27

Брюс, с. 57–58.

28

Релятивизм (лат. relativus — относительный) - философская концепция, утверждающая относительность, условность и субъективность человеческого познания. (Философский словарь, М., 1991) — прим. ред.

29

Кларк, с. 79.

30

Маршалл, с. 159.

31

Маршалл, с. 164.

32

Ленски, с. 453.

33

Брюс, с. 90.

34

Маршалл, с. 212.

35

Не прекращайте усилий, не щадите себя, Гораций Бонер (1808 — 89) - Go labour on; spend and be spent, by Horatius Bonar (1808 — 89).

36

Брюс, с. 97.

37

Маршалл, с. 201.

38

Удивительная благодать, Д. Ньютон (1725 — 1807) - Amazing grace, by John Newton (1725 — 1807).

39

Кларк, стр. 127.

40

Пламмер, с. 10.

41

Ленски, с. 501.

42

Маршалл, с. 215.

43

О, любовь божественная, как ты прекрасна, Чарлз Уэсли (1707 — 88) - О Love divine, how sweet thou art, by Charles Wesley (1707 — 88).

44

Френсис Шеффер, Церковь в глазах, мира, (Inter—Varsity Press, 1972) - Francis Schaefler, The Church Before the Walking World (Inter–Varsity Press, 1972).

45

Пламмер, с. 109.

46

Пламмер, с 110

47

Песни для тысячи языков, Чарлз Уэсли, (1707 — 88) — О for a thousand tongues to sing, by Charles Wesley (1707 — 88).

48

Маршалл, с. 229.

49

Уэсткотт, с. 181.

50

Уэсткотт, с. 181.

51

Пламмер, с. 113.

52

Вестминстерский символ веры, цитируется по Кларку, с. 155.

53

Textus Receptus — Текст Нового Завета, который «получил права неприкосновенного, всеми принятого текста» (см. Толковую Библию, 2–е изд., ин–т перевода Библии, Стокгольм, 1987 г., т. 3, с. 17) -прим. ред.

54

Латинский перевод Библии — прим. перев

55

Брюс, с. 129–130.

56

Маршалл, с. 236.

57

Дух веры, снизойди, Чарлз Уэсли (1707 — 88).

58

«Церковные свадебные обряды», параграфы 14 и 15 (Альтернативное описание церковных обрядов).

59

Эзотерический — гр. esoterikos внутренний — тайный, скрытый, предназначенный исключительно для посвященных — прим. ред.

60

Брюс, с. 123.

61

Брюс, с. 124–125.

62

Цитируется по Г. К. Берковеру, Грех, (Эрдмане, 1971), стр. 333, § 28 — Quoted in G. С. Berkouwer, Sin (Eerdmans, 1971), p. 333, n.28.

63

Берковер, там же, с. 342

64

Берковер, там же, с. 348.

65

Пламмер, с. 122–123.

66

Август Монтегю Топлэди (1740 — 78).

67

Выступление сэра Питера Скотта в Законодательном Собрании, «Тайме» от 9 октября 1976 года.

68

Уэсткотт, с. 197.

69

Этот фрагмент был найден ученым Мураторием в Миланской библиотеке, здесь дан исторический обзор почти всех новозаветных книг (см. Толковую Библию, втор, изд., институт перевода Библии, Стокгольм, 1987 г., т. 3, с. 6 — прим. ред.).

70

2 Для ознакомления с содержанием всей дискуссии, касающейся данной проблемы, см. Маршалл, с. 42–49.

71

Уэсткотт, с. 223.

72

В русском тексте оно переведено иначе — как «соучастник», прим. перев.

73

Брюс, с. 136. Это имя переводится как «избранная», прим. перев.

74

Ленски, с. 559.

75

Мой Бог, как Ты прекрасен, Фредерик Уильям Фэйбер (1814 — 63).

76

Маршалл, с. 71.

77

Славься, Бог, Фанни Д. Кросби (1820 — 1915).

78

Цитируется по Новому Евсевию, ред. Д. Стевенсон, СПКК, 1957 г., с. 128 — Quoted in A New Eusebius, ed. J. Stevenson (SPCK, 1957), p. 128.

79

Маршалл, с. 75.

80

Ленски, с. 577.

81

Брюс, с. 150.

82

Уэсгкотт, с. 239.

83

Ленски, с. 584.

84

Для более полного ознакомления с дискуссией см. Брюс, с. 152–153.

85

Маршалл, с. 91.

86

Брюс, с. 153.

87

Пламмер, с. 151.