religion Дж. А. Мотиер Послание Иакова

Это богатое образами Послание актуально и сегодня. Алек Мотиер, увлеченный энергией Иакова, желает обратить наше внимание на вопросы практического христианства. Послание наглядно показывает, как истинная вера подвергается испытаниям. Очень важно, чтобы встреча христианина с жизненными трудностями способствовала его духовному росту. В этой книге представлены все темы, которые Иаков затронул в своем Послании: связь между испытаниями и зрелостью христианина; вопрос совершенства верующего; Божьи дары; вера и дела; христианский взгляд на мир; воздействие на людей пустых и злых слов; последствия распрей и вражды между верующими: церковь и исцеление; исповедание грехов; необходимость активной, чистой и непорочной жизни.

Апостол Иаков, обсуждая в своем Послании вопросы практической христианской жизни, обращается непосредственно к читателям. Он углубляется в самую суть проблемы, ведет разговор остро и откровенно, использует яркие образы и приводит примеры из повседневной жизни христиан.

Преподобный Дж. А. Мотиер, бывший директор колледжа святой Троицы в Бристоле, служит в Церкви Христа в Уэстбурне, Бурнемаут. Он хорошо известен как оратор и редактор серии «Библия говорит сегодня» (Ветхий Завет). Он также автор книг из этой серии «Послание Амоса» и «Послание к Филиппийцам».

На английском языке книга впервые была издана в 1985 г. издательством Inter–Varsity Press, Leicester, United Kingdom, которое является подразделением Международного Сообщества студентов–христиан (IFES), объединяющего группы верующих студентов более чем из ста стран мира.

ru en Р. Б. Шемпель
Вадим Кузнецов DikBSD ExportToFB21 26.01.2011 Кузнецов Вадим (DikBSD) OOoFBTools-2011-1-26-13-16-48-1-Motier-Dzh-1-DikBSD-1285 1.0

1.0 Сканирование, вычитка и создание fb2-файла

Мотиер Дж. А. Послание Иакова Мирт СПб. 2000 5–88869–088–0 J. A. Motyer The Message of James ©J. A. Motyer, 1985 All rights reserved. © Издательство «Мирт», 2000

Послание Иакова

Испытание веры

Общее предисловие

«Библия говорит сегодня» представляет нам серию книг, посвященных Ветхому и Новому Заветам. Авторы этих книг ставят перед собой три задачи: дать точное изложение и разъяснение библейского текста, связать его с современной жизнью и сделать так, чтобы читателю было интересно.

Эти книги, следовательно, не являются комментариями, ибо цель комментариев — скорее прояснить текст, чем способствовать его применению. Они больше похожи на справочники, чем на литературные произведения. С другой стороны, нет здесь и чего–то вроде «проповедей», когда пытаются говорить интересно и в духе времени, но без достаточно серьезного отношения к Писанию.

Все, работавшие над серией, едины в убеждении, что Бог по–прежнему говорит с нами через Библию и что нет ничего более необходимого для жизни, здоровья и духовного роста христиан, чем умение чутко внимать тому, что говорит им Дух через Свое древнее — и вечно юное — Слово.

Дж. А. МОТИЕР Дж. С У. СТОТТ Редакторы серии

Предисловие автора

В 1970 году издательство «Интер–Варсити» опубликовало мое исследование по Посланию Иакова под названием «Испытания веры». В настоящей работе материала из предыдущей книги почти нет. Весь текст был переработан, дополнен, в ряде случаев некоторые вопросы представлены в ином свете. Так и должно быть, ибо Божье Слово — наш вечный спутник, безграничное сокровище, которое мы учимся постигать постепенно.

В работе над книгой неоценимую помощь оказал мне доктор Джон Стотт, редактор этой серии. Я рад возможности выразить ему мою глубокую признательность за эту помощь.

Алек Мотиер

Посвящается Джефу и Филлис Браун

Введение

Каждый, кто хоть раз прочитал Послание Иакова, наверное, мог предположить, что его автор когда–то был проповедником. Иаков обращается непосредственно к своим читателям и задает им вопросы в той манере, в какой проповедники обращаются к своим слушателям. Не обманывайтесь, — говорит он (1:16), или в другом месте: Но хочешь ли знать? (2:20), или же: Итак, братия мои возлюбленные (1:19). Он распекает тех верующих, чьи ошибки обличает (4:13; 5:1); он привлекает внимание частым употреблением слова «вот», говоря о том, что его слушатели не должны упустить из виду (3:4,5; 5:4 и т. д.). Перед нами (всегда к месту) возникают воображаемые оппоненты (2:18), мы часто слышим риторические вопросы, задаваемые для того, чтобы наше внимание не ослабло (2:4,5, 14–16; 5:13), нам приводится множество примеров из повседневной жизни: лошади (3:3–6), источники вод, сады (3:11,12), земледельцы (5:7). Звучат удивительные по силе выражения, которые заставляют вздрагивать весь приход: С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения (1:2); Ты веруешь… хорошо делаешь; и бесы веруют, и трепещут (2:19). Читателей словно охватывает снова и снова волна живого и теплого общения. Так происходит тогда, когда с губ проповедника срываются слова, идущие прямо из сердца: братия, братия мои возлюбленные, братия мои (напр.: 1:2, 16, 19; 2:1,5, 14; 5:7, 9 и т. д.)[1].

Естественно предположить, что Посланию Иакова предшествовала устная проповедь. Этим же можно объяснить зачастую резкий переход Иакова от одной темы к другой[2]. Автор с таким ярко выраженным даром проповедника, должно быть, часто слышал предложения, с которыми обращаются и к менее одаренным служителям: а что если опубликовать ваши проповеди, представить этот материал вниманию более широкого круга читателей? Не следует слишком увлекаться подобными предположениями, хотя Послание, бесспорно, выглядит как краткий конспект проповеди, в котором проповедник обозначил главные темы и некоторые детали своего обращения к верующим. Складывается впечатление, что автор ожидал вдохновения, приходящего к нему во время устных выступлений. Именно тогда он мог бы подробнее развить каждую тему и выстроить мосты между отдельными темами в проповеди. В ходе дальнейшего изучения Послания мы встретим много мест, к которым подходит это предположение. Пока же скажем следующее: подобно любой хорошей проповеди, Послание Иакова было составлено в полном соответствии с четким планом: введение, хорошо разграниченные подпункты основной части и заключение. Словно замкнув круг, заключение вернуло проповедь к началу и в то же время подвело ее итог.

Введение и заключение соотносятся друг с другом следующим образом:

Тема попечительства и заботы (5:19,20) вытекает из того главного, что изложено в главе 2. Точно так же постановка ударения на том, как опасно злоупотреблять языком, повторяет в части заключения (5:9,12) тему из главы 3:1–12. Совпадение и повторение тем во введении и в заключении попросту поражает: важные истины — терпение и молитва — появляются в начале Послания, а затем еще раз повторяются в заключительной части.

Главным содержанием Послания (1:12—5:6) следует считать темы рождения свыше (1:13—19а), роста (1:196–25) и развития (1:26—5:6) христианина. Не всякий рост назовешь истинно духовным возрастанием, настоящий рост во Христе характеризуется определенными чертами:

Позже мы поймем, почему Иаков перечисляет три аспекта развития христианина сначала в одном порядке (1:26,27), а затем переходит к подробному их изучению в другом порядке (2:1–5:6). На данный момент мы (образно говоря) исследуем весь лес, а не отдельные деревья. И видим, каким основательным и старательным учителем, каким реалистом был Иаков!

Тема «конфликта»

Христианин рожден для битвы. Прежде чем открыть нам тайну нашего рождения по воле Отца через слово Отца (1:18), Иаков напоминает, что наша старая природа по–прежнему жива и представляет для нас существенную опасность (1:13–16), несмотря на то что мы уже христиане. Рождение свыше само по себе не разрешает этого конфликта между старой и новой природой и не гарантирует легкой победы. В то же время нам не грозит опасность не выдержать испытаний или же потерпеть полное поражение. Новое рождение на самом деле приводит нас на поле битвы, где исход поединка между ветхой и новой природой уже давно предрешен. Поэтому Иаков продолжает свое учение о новом рождении (1:18), разъясняя процессы и условия роста, давая понять, что жизнь истинного христианина есть постоянная борьба, борьба с самим собой.

Кроме этого врага — нашей ветхой природы, внутренней составляющей нашего естества — мы встречаемся и с другими проблемами: нас настигают болезни, испытания и самые различные искушения. Церковь находится не в застывшем состоянии, она пребывает в постоянном движении и рассеяна по всему миру (1:1). Христиане — это действительно особые люди, но никак не охраняемый вид. Напротив, именно на их долю приходится большее количество ударов и испытаний. Так происходит потому, что терпеливое преодоление всякого рода испытаний и есть предназначенный нам путь Божий. Эти трудности Он уготовил Своему народу на пути к достижению духовной зрелости (1:4) и к получению венца жизни (1:12). Если бы можно было спросить Иакова: «Неужели так труден и извилист будет весь путь?», то мы услышали бы его ответ: «Да, до самого конца».

В этом Иаков ничем не отличается от других учителей, авторов Библии. Но он кардинально отличается от тех, которые говорят, что существует более легкий путь к святости (такие учителя были и есть до сих пор). Они предлагают либо опыт, либо определенную технику самосовершенствования, либо благословения, которые могут перенести нас к вечным высотам совершенной и чистой жизни без каких–либо усилий с нашей стороны. Такие учения не имеют под собой библейского основания и, таким образом, противоположны учению Иакова. Более того, они прямо ведут к катастрофе. Они приводят тех, кто поверил в них, к сильнейшим разочарованиям, ибо не может быть никакой надежды на успешное применение этих теорий на практике. Это не Божий путь. «Быть некоторым начатком», — говорит Иаков (1:18). А это значит, пройдя пору младенчества, детства и отрочества, достичь духовной зрелости (1:19–25). Твое возрастание должно быть истинным христианским развитием. Помни, что, только преодолевая препятствия в жизни, ты сможешь дойти до финиша, одержав победу.

Христианская жизнь

Святость, к которой призывает нас Иаков, — это святость жизни, не оскверненной миром, и такая жизнь должна отличать нас от мира сего (1:27б). Когда автор развивает эту тему (3:13–5:6), он призывает нас (3:13) к доброму поведению. Конкретизируя это утверждение, он предупреждает, что дружба с миром есть вражда против Бога (4:4).

Христиане с тридцати–или сорокалетним опытом жизни во Христе знают, какое серьезное значение придавалось раньше учению об отделении от мира. Те, кто стал Христианом до середины 40–х годов, помнят, как последовательно (и с любовью) старшие объясняли младшим, чего христианину делать не следует, куда нельзя ходить и как не нужно одеваться. Не стоит сомневаться в серьезности и чистоте их намерений. И все же нас повели в неверном направлении. Нас воспитали в святости на противодействии: какая бы мода ни была в «мире» (т. е. вне христианского общества), она обязательно отвергалась как противоречащая христианским нормам морали. Нас призывали просто отвергать все стандарты окружающего мира.

Если мы посмотрим вокруг, то увидим, что политика отрицания старого и категорическое отделение себя от мира привели к тому, что многие христиане не хотят принимать такую концепцию. Если все это делают, почему этого нельзя делать христианам? Да, нам нужно жить по христианским законам, а не противодействовать миру, мы должны быть послушны Божьему Слову, живя и соприкасаясь с окружающим. Послание Иакова поможет нам в этом.

Оздоровление поместной церкви

Разница между христианами и нехристианами особенно ощутима в том, как происходит общение в поместной церкви. Церковь есть Божья семья, и все члены этой семьи — братья. Если это слово слишком смущает своей четкой принадлежностью к мужскому роду, тогда нам следует просто ощутить себя детьми, рожденными от одного Отца (1:18). Не стоит обижаться, что Иаков использует слово мужского рода, и пусть очарование часто повторяющихся слов братия, братия мои, братия мои возлюбленные коснется нашего разума и сердца. Быть может, тогда в нас зародится решимость создать и в нашей поместной церкви такую же атмосферу. Пусть в нашей церкви происходит свободное общение богатых и бедных (1:9–11), которые одинаково считают свою веру величайшим богатством (2:5). Пусть у нас будут отношения заботы и попечения друг о друге, пусть ни брат, ни сестра никогда не уйдут от нас, не удовлетворив свою нужду (2:15). Научимся же обуздывать свой язык, чтобы не стать орудием злословия и суда (4:11,12; 5:9). И чтобы мудрость свыше господствовала в обстановке полного мира и согласия (3:17), являясь основанием и почвой истинного единения, на которой можно произрастить плод праведности (3:18). Иаков довольно властно обращается к вселенской церкви (1:1), но единственная реальная власть, о которой он упоминает, — это власть Слова Божьего и старейшин поместной церкви (5:14). Нам тоже следует восстановить такое понимание и восприятие церкви. Если бы окружающие нас люди увидели, что в микроклимате поместной церкви можно разрешить все их проблемы, вражду и злобу, разногласия и лишения, нам не нужны были бы дополнительные усилия по благовестию. Тогда жизнь церкви стала бы светом для темного царства города, и этот свет сиял бы с вершины высокого холма, и скрыть его было бы невозможно.

«Не было между ними никого нуждающегося»

Иаков был членом церкви, которая настолько преуспела в разрешении нужд братьев и сестер, что об этой церкви было сказано: «Не было между ними никого нуждающегося» (Деян. 4:34). Верующие не жалели ничего и отдавали последнее, чтобы помочь своим братьям. Право на собственность никогда не оспаривалось (ср.: Деян. 5:4), не предпринималось никаких попыток учредить «христианскую коммуну», не говоря уже о христианском коммунизме. Однако действовало одно великое правило: верующие продавали имения и собственность и (доел.) «разделяли всем, смотря по нужде каждого» (Деян. 2:45 и 4:34). Они не ставили перед собой цели избавиться от собственности как таковой, но желали удовлетворить насущные потребности нуждающихся братьев и сестер. В такой исторической обстановке Иаков писал свое Послание, раскрывая нам то, что происходило в сердце его.

Тема бедных и богатых затрагивается в Послании снова и снова (1:9–11; 2:1–7, 14–17; 4:13–17; 5:1–6). Иаков вторит Иисусу, Который сказал, что богатому будет трудно войти в Царство Небесное. Иаков говорит, что богатство может вызвать высокомерное отношение к окружающим. У богатого появляется тщеславная потребность видеть к себе особое отношение, вместе с богатством приходят превратные мысли о собственной мудрости. А еще Иаков утверждает, что бедные становятся особым объектом Божьей любви и что плоды бедности в духовном плане могут быть очень большими. Но величие мысли автора состоит в том, что он призывает всех верующих использовать личное богатство на заботу и попечительство о бедных.

К счастью, в современном мире проявляют большую заботу о людях нуждающихся. Однако Иаков мог бы задать нам два вопроса. Во–первых, достигла ли наша помощь бедным того уровня, о котором говорится в Деяниях святых Апостолов, когда не утаивалось ничего из того, что могло послужить нуждам всего собрания верующих? Сейчас очень многие верующие прекрасно обеспечены материально и могут выделить на такую помощь достаточное количество денег. Но если подходить к этому вопросу с позиций бедной вдовы из Евангелия от Марка 12:44, отдавшей все до последнего, то нам нечем гордиться. Во–вторых, Иаков мог бы спросить: понимаете ли вы, что удовлетворение потребностей нуждающихся не может считаться делом второстепенным или дополнительной обязанностью, а представляет собой главное и обязательное условие вашей веры? Если бы мы могли услышать свидетельство Иакова по этому вопросу, сколько людей дало бы обязательства помогать бедным! Ведущую роль в деле нашего спасения играет Отец: родил Он нас словом истины (1:18). Это значит, что сердцем Своим, по природе Своего характера, добровольно, без воздействия внешних сил, Он устремился к нам, чтобы удовлетворить нашу самую большую потребность в любви и сострадании. Чувство сострадания проистекает из Его природы. Если это так, то и мы не можем считать заботу о бедных лишь внешним и формальным долгом; тогда забота о ближних становится тем, что делает нас, Его детей, похожими на Отца, и таким образом служит доказательством работы благодати в наших сердцах.

Фактор неожиданности

Искренне верующий человек являет собой и еще одно свидетельство благодати. Когда доктор приходит к пациенту, он говорит: «Покажите язык». Так и Иаков рассматривает наше умение говорить, наш язык не только как признак нашего духовного здоровья, но и, что удивительно, как ключ к нашему духовному благосостоянию. Автор Послания поразительным образом акцентирует наше внимание на старых истинах, на том, о чем часто говорится в Библии. Петр, например, утверждает: «…кто любит жизнь и хочет видеть добрые дни, тот удерживай язык свой от зла и уста свои от лукавых речей…» (1 Пет. 3:10). Но в своем Послании Пётр цитирует Псалом 33:13,14, другими словами, повторяет то, с чем соглашается все Писание.

Иаков же создает новый, образный подход, используя примеры коня, корабля и огня (3:2 и дал.): если только мы сможем держать в узде свой язык, то сможем управлять своей жизнью (как конем), сможем четко соотносить ход жизни с материально выверенным курсом (как у корабля), сможем сдерживать разрушительные (подобные огню) силы собственной грешной природы. Язык — ключ ко всему: это и есть основа библейской психологии, говорит Иаков. Оставаясь практичным до конца, зная, что нас реально волнуют проблемы нашей власти и верности, он не позволяет нам очертя голову бросаться за новыми учениями или прибегать к различным средствам, предлагаемым всякими шарлатанами. Ответ кроется в нашей человеческой природе.

Главная задача заключается в том, чтобы с большим вниманием относиться к Библии, ибо именно с ее помощью открываются нам те истины, которые мы иначе никогда не считали бы значительными. Мы сами несем ответственность за то, чтобы наша жизнь шла праведным путем, а сердцевиной нашей праведности является… язык!

Что мы знаем об Иакове?

Ранее мы обсудили те актуальные и практические вопросы, которые рассматриваются в этом тщательно выверенном послании. Но что мы знаем об авторе этих строк, благородном Иакове, рабе Бога и Господа Иисуса Христа (1:1)?

В Новом Завете упоминаются три человека по имени Иаков: Иаков, сын Зеведеев (Мк. 1:19; Деян. 12:2 и т. д.), один из тесного круга апостолов; Иаков, сын Алфея, которого возможно отождествить с Иаковом–младшим, или же с «Иаковом меньшим» (Мк. 3:18; 15:40)[3]; и, наконец, Иаков, сын Иосифа и Марии, брат Господа (Мф. 13:55; Деян. 12:17; 15:13 и дал.; 1 Кор. 15:7; Гал. 1:19; 2:9)[4]. Принято считать, что Иаков, сын Зеведеев, рано претерпел мученическую смерть (44 г. н. э.) и не мог быть автором данного Послания. Но точно этого нельзя утверждать. Нет никаких достоверных свидетельств, которые бы не позволяли предположить раннюю дату написания Послания Иаковом Зеведеевым, а аргументы в пользу более позднего написания недостаточно убедительны. Единственная причина, по которой «Иаков меньшой» не может быть автором Послания, заключается лишь в том, что о нем ничего не известно! То же фактически можно сказать об Иуде, о котором известно только имя в заголовке его Послания. Но древнее предание приписывает авторство Послания Иакову, брату Господа. До XVI в. этот факт никак не оспаривался, но позднее по этому вопросу возникли серьезные споры. Многие специалисты и теперь поддерживают идею авторства Иакова, брата Господа. Но другие исследователи с равной долей вероятности считают, что это Послание было написано неизвестным автором, возможно, где–то между 70 и 130 гг. н. э.

Обе стороны в попытке убедить сомневающихся в правильности своего решения ссылаются на один и тот же аргумент: качество греческого языка, на котором написано Послание. Все соглашаются с тем, что автор был прекрасным лингвистом, хорошо знавшим и чувствовавшим язык. В связи с этим возникает вопрос, мог ли Иаков, брат Господа, получивший скромное воспитание и образование, достичь таких литературных высот. Одних ученых эти соображения заставили отказаться от предполагаемого авторства Иакова, сына Иосифа и Марии; другим же показалось очень важным представить веское подтверждение своим предположениям об авторстве. Например, Питер Дейвидс склоняется к тому, что автором оригинального текста был брат Господа, но редактор, который издал проповеди Иакова, окончательно оформил текст Послания в том виде, в каком он дошел до нас. Однако все это предположения. Художественные способности и исключительные таланты не нуждаются в объяснении их происхождения. Они всегда проявляются там, где их меньше всего возможно ожидать. Но мы вправе спросить, почему такие выдающиеся родители, как Иосиф и Мария, не могли иметь детей с исключительными способностями. Следует принять во внимание и тот факт, что самым первым и самым поразительным Божьим даром для Церкви, одним из наиболее существенных даров Пятидесятницы, был дар языков, умение общаться с людьми на их языке (Деян. 2:8, 11). Мы не можем проверить, что именно Иаков унаследовал от своих родителей, но давайте же вспомним, что он также принял излияние Духа в день Пятидесятницы (Деян. 1:14), а значит, тоже получил дар интеллектуального общения. Более того, как указывает Софи Лоуз (Laws. Р. 40), «невозможно убедительно доказать, что Иаков Иерусалимский не мог написать это Послание на хорошем греческом языке, поскольку все исследователи признают, что греческий был широко распространен на территории Палестины».

Если бы не существовало других аргументов для отрицания авторства Иакова, брата Господа, кроме отличного качества греческого языка, то мы могли бы порадоваться его достижениям и быть благодарными за этот труд. Однако есть другие соображения, которые подтверждают, что этот Иаков не писал Послания. Во–первых, при чтении его мы словно видим церкви, живущие в спокойной обстановке и хорошо устроенные. Роупс, например, утверждает, что данное Послание было написано где–то между 70 и 130 гг. н. э., то есть много лет спустя после падения Иерусалима в 70 г., когда ситуация нормализовалась, и задолго до восстания иудейского мятежника БарКохбы в 130 г. Но этот аргумент неубедителен. В истории церкви было слишком много периодов — и до, и после предполагаемого, — когда послание в адрес рассеявшихся церквей могло создать впечатление обстановки мира и спокойствия.

Во–вторых, выдвигаются доводы о возможной связи этого Послания с посланиями Павла. Роупс считает, что Послание Иакова было написано позже, чем послания Павла, «чьи формулировки Иаков не одобряет, не понимая их истинной направленности». Смысл этого неудачного утверждения в том, что Иаков выражал несогласие с доктриной Павла об оправдании верой, а потому написал свое Послание в полемическом духе, чтобы вернуть церковь на правильный путь. По преданию, Иаков умер в 62 г. н. э. К тому времени и Послание к Галатам, и Послание к Римлянам уже были написаны. Павел же, без сомнения, сформулировал и опубликовал свою доктрину оправдания еще до того, как написал свои послания. Вполне возможно, это произошло еще при жизни Иакова. Таким образом, этот аспект их взаимоотношений не может повлиять на более позднюю датировку написания данного Послания.

Но попробуем возразить и последующим более чем высокомерным доводам Роупса. Разве Иаков и Павел не были полностью согласны друг с другом? Ответ на этот вопрос содержится в ключевом отрывке 2:14–26, и нам нет нужды подробно останавливаться на том, что мы будем разбирать позже. Я считаю, что утверждение о якобы имевшихся разногласиях между Иаковом и Павлом основывается лишь на толковании отдельных слов Иакова, которые рассматриваются в отрыве от контекста. Павел и Иаков не согласны друг с другом настолько же, насколько не согласованы друг с другом статьи И и 12 из «Тридцати девяти статей» основ англиканского вероисповедания статья 11 гласит: «Мы праведны пред Богом только по благодати нашего Господа и Спасителя Иисуса Христа через веру». Статья 12 гласит: «Добрые дела, являясь плодами веры… приятны и угодны Богу во Христе и обязательно проистекают из истинной и живой веры». Трудно было бы более сжато выразить основные мысли учений Павла и Иакова. Павел задавался вопросом: «Как можно получить спасение?» Ответ же его звучал так: «Только верой». Иаков поставил вопрос: «Как проявляется истинная и спасающая вера?», и отвечал на него: «Делами». Мы пойдем по ложному пути, если предположим, что между Павлом и Иаковом существовали разногласия по этому жизненно важному вопросу. Оба великих мужа рассматривали одну и ту же проблему. Некоторые люди тогда спрашивали, что если спасение дается только по милости и благодати Бога, а от нас требуется лишь вера, то какое значение может иметь наш образ жизни, если у нас есть «простая вера» (напр.: Рим. 3:8; 6:1; Иак. 2:18,19). На этот вопрос оба апостола дали один ответ, но выразили его несколько по–разному. Павел утверждал, что спасающая вера соединила нас не только с Иисусом, Который умер на кресте, но и с Иисусом, Который воскрес из мертвых. Если мы воистину умерли вместе с Ним, тогда мы и жить должны вместе с Ним обновленной жизнью (см.: Рим. 6:2 и дал., 13 и дал.). Иаков же отвечал на этот вопрос, исследуя природу самой веры, показывая, что после крещения настоящая и живая вера должна проявляться в тех добрых делах, которые «обязательно проистекают из истинной и живой веры» (см.: Иак. 2:20–22).

В–третьих, существует еще ряд доводов против авторства Иакова, брата Господа. Они основаны на соотношении текста этого Послания с текстом главы 15 Деяний святых Апостолов. Иерусалимский собор обычно датируют 48 г. н. э. Значение его несомненно неоценимо для развития христианской церкви. Собор дал точное определение условиям, при которых язычники могут стать ее членами, и в достигнутом соглашении Иаков сыграл очень важную роль. Но в самом Послании нет ни слова о соборе, или же о противоречиях, которые пришлось преодолеть на встрече, или же о решении собора. Джон Робинсон[5] предлагает считать это свидетельством того, что Послание было написано до собора. Роупс же полагает, что со времени собора прошли годы и память о разногласиях уже стерлась. Но ни одна из этих позиций все же не кажется достаточно убедительной.

Жизнь всегда сложнее теорий. В Деяниях 16:1–3 мы читаем, что Павел на соборе энергично и успешно выступал против требований обрезания язычников как необходимого условия вхождения в церковь. Но, вернувшись домой после собора, он тут же обрезал Тимофея из уважения к чувствам иудеев, живших в тех краях. Пыл разногласий улегся сразу же! Для Павла, как и для Иакова, намного важнее другие факторы. Поэтому то, что собор не упоминается, никак не может помочь определить дату написания Послания и уж совсем не может считаться аргументом против авторства Иакова Иерусалимского.

В главе 15 Деяний есть и другие интересные моменты, на которые также следует обратить внимание. Во–первых, существует сходство в выражениях, использованных в соборном послании и в Послании Иакова. Некоторые из этих параллельных мест касаются обычных вопросов и не столь важны[6], однако другие более весомы. Иаков начинает свою речь, обращенную к собору, словами: «Мужи братия! послушайте меня» (Деян. 15:13), и мы невольно вспоминаем сходный призыв: Послушайте, братия мои возлюбленные (Иак. 2:5). На соборе Иаков цитирует пророчество Амоса о язычниках, «между которыми возвестится имя Мое», и та же мысль и те же слова повторяются в Послании в 2:7. Если Иаков принимал участие в создании соборного послания (как должно), тогда ссылка на «возлюбленных наших Варнаву и Павла» отражает всю любовь автора, который в своем Послании неустанно повторяет это обращение снова и снова: братия, братия мои, братия мои возлюбленные (напр.: 1:16, 19; 2:5). Софи Лоуз необоснованно отвергает это свидетельство, утверждая, что «историческая точность повествования Луки подвергается сомнению». Она продолжает настаивать на абсолютной надежности схематического портрета Иакова, представленного в главах 15 и 21 Деяний, и на собственной интерпретации этого повествования. Она считает, что Иаков просто обязан быть сторонником старого закона: разве Лука не рисует его председателем собора, озабоченным строгим соблюдением этих законов? Разве Иаков не предлагает Павлу (Деян. 21:18 и дал.) принять участие в ритуале очищения? Такое отношение к закону, по ее мнению, не увязывается с позицией автора Послания. В чем же заключается проблема? Давайте предположим, что Послание было написано Иаковом Иерусалимским сразу после созыва Иерусалимского собора. Иаков, конечно, мог находиться под влиянием многих старых законов, в атмосфере которых он вырос, как утверждает предание. Но что он мог сказать как составитель соборного послания всей Церкви в целом? Определенно, он не стал бы навязывать ей то, что собор решил считать несущественным. Он не стал бы настаивать на выполнении всех требований ритуальной практики, что было возможно для тех, кто жил недалеко от храма, но практически невыполнимо для большого количества обращенных в рассеянии. Напротив, он выдвинул бы требование подчиниться главным моральным принципам закона, что, судя по соборному посланию, он и сделал. Ибо соборное послание есть «книга закона» в более глубоком и всеобъемлющем смысле, чем любое другое, отдельно взятое послание Нового Завета.

Но было ли стремление Иакова, о котором мы читаем в главах 15 и 21 Деяний, продиктовано его преданностью закону? Вряд ли. Его поведение на соборе характеризует его как великого миротворца. Его участие в дискуссии на соборе объясняется его желанием обеспечить основу, в соответствии с которой все могли бы прийти к соглашению. Как и в главе 21 Деяний, мы видим, что он не принимает ни одной из крайних точек зрения, а занимает позицию посредника, ибо если не предпринять такого шага, то обе стороны разойдутся ни с чем. Его дар убеждения проявляется в том, что Павел последовал его совету пройти ритуал очищения. Однако же Иаков никак не предполагал, что он может пострадать от иудеев во время очищения в храме, поскольку подчинением закону он через Павла обеспечивал почву для согласования различных взглядов и предпочтений между христианами[7]. Такой Иаков похож на автора Послания, в котором центральное место отведено улаживанию разногласий и настойчивому поиску гармонии.

Высказываются предположения[8], что если бы Иаков был братом нашего Господа, то в Послании нам встретилось бы больше ссылок на Господа Иисуса. Но кто знает? Можно возразить, что если письмо писал человек, который только хотел назваться Иаковом, он мог недвусмысленным образом показать, какого именно Иакова он хотел представить. Совершенно очевидно, что в Послании нет ничего, что свидетельствовало бы против авторства брата Господа, и, как мы уже упоминали, многое доказывает именно это. Задумаемся еще вот над чем. Какого Иакова из Нового Завета мы знаем, кроме Иакова Зеведеева, апостола, умершего мученической смертью? Кто мог подписать свое послание именем «Иаков» и быть уверенным, что все знают, о ком идет речь? Только один — Иаков, сына Иосифа и Марии, брат Господа.

Единственное, на чем настаивает Послание, это имя автора — Иаков. В этом имени заключено многое из вдохновенного свидетельства Божьего Слова, и это не сравнимо ни с чем другим в Послании. Наверное, не нужно выдумывать какого–то анонимного автора, ибо имя открыто. Если мы последуем за указателями, они приведут нас к единственному Иакову.

1:1 1. Место действия

Иаков, раб Бога и Господа Иисуса Христа, двенадцати коленам, находящимся в рассеянии, — радоваться.

Если бы Иаков жил в наше время и послал свое письмо почтой, почтовые работники не смогли бы найти адресата, потому что адрес неполный. Автор не дает никаких географических названий, не указывает никаких координат. Иаков просто обращается к двенадцати коленам, которые состояли, как можно предположить, из множества людей, находящихся в рассеянии, в том конкретном смысле народа Божьего, рассеявшегося фактически по всему миру.

Но что сразу бросается в глаза? Двенадцать колен напоминают нам о ветхозаветном народе Божьем, о двенадцати детях Иакова (напр.: Исх. 1:2–5). Даже в Новом Завете Павел продолжает говорить о «наших двенадцати коленах» (Деян. 26:7), имея в виду тех, кто может проследить свою родословную до одного из двенадцати патриархов. О рассеянии также говорится в совершенно определенном смысле. Со времен возвращения из вавилонского плена народ Божий как бы делился на две части: на тех, кто возвратился жить в землю обетованную (напр.: Езд. 1:1 и дал.; 2:1 и дал.), и на тех, кто остался жить среди чужих народов. Последняя группа рассматривалась как «рассеянные» по всему миру, и термин «рассеяние» стал употребляться и по отношению к рассеянному по всему свету народу, и по отношению ко всему миру вне границ Палестины, где жил Божий народ.

Но как только начинает проясняться эта проблема, тут же возникают еще два вопроса. Во–первых, во времена Иакова физические потомки ветхозаветного народа уже давно стали «иудеями». Однако Иаков пишет как христианин христианам. И он, автор, и они, читатели, признают Иисуса как Господа. Иаков — раб Бога и Господа Иисуса Христа (1:1), а они — его «братия» (1:2). О них он далее говорит (2:1) как о тех, кто вместе с ним верит «в Иисуса Христа нашего Господа славы». Во–вторых, Иаков утверждает, что все двенадцать колен находятся в рассеянии. Для современных евреев эти слова уже утратили свое характерное значение, они не являют контраста между теми, кто «за границей», и теми, кто «на родине». Все колена, к которым обращается Иаков, рассеяны по всему миру, все находятся вдали от родины.

Казалось бы, мы выяснили многое. Невыясненным остался вопрос, что представляют собой эти двенадцать колен! Чтобы ответить на него, обратимся к Новому Завету. Наш Господь Иисус выбрал двенадцать апостолов (Мк. 3:13–14). В будущем, в дни Его славы, они будут сидеть на двенадцати престолах и судить двенадцать колен Израилевых (Мф. 19:28). Этим Господь не «сотворил» Новый Израиль (заменяя «ветхий» Израиль или создавая параллельный ему). Он вывел Израиль Ветхого Завета в предназначенную для. него реальность как Израиль Нового Завета, как апостольский народ нашего Господа Иисуса Христа, людей, которых Павел назвал «Израилем Божиим» (Гал. 6:16). Одним словом, «Израилем» называется народ Иисуса, и это слово представляет собой истинное и неотъемлемое название Его Церкви. Именно поэтому Павел считает христиан по сути сынами Авраама (Гал. 3:7), а Авраама называет нашим отцом (Рим. 4:11, 16). Он никак не конкретизирует эту связь, говоря, например, что мы можем считать себя детьми Авраама, или же что мы можем провести аналогию между всеми христианами и настоящими потомками Авраама по плоти, или что–то в этом роде. Он утверждает как факт следующее: те, кто уверовал в Иисуса и во спасение, называются сынами Авраама и Божьим Израилем.

Слова апостола Петра также перекликаются с текстом Послания Иакова. В своем 1 Послании (1:1) Петр обращается к «пришельцам, рассеянным» по всему миру, и утверждает далее (1:1,2), что они знают Бога как Святую Троицу: Отца, Сына и Святого Духа и что они омыты кровью Иисуса Христа. И опять для более точного определения новозаветных верующих употребляется ветхозаветный термин: они Божьи пришельцы в рассеянии. Этот термин нисколько не грешит против истины, ибо верующие действительно представляют собой Божий Израиль.

Иаков в начале Послания как бы сводит воедино две цитаты из Библии, определяя таким образом круг тех, к кому он обращается. Выражение двенадцать колен лучше любого другого определения убеждает нас, что Церковь покоится на твердом основании в условиях сложных обстоятельств и гонений. Слыша это выражение, мы вспоминаем о людях, преодолевавших невзгоды и тяготы египетского плена (Исх. 2:23), искупленных кровью агнца (Исх. 12:13), странствовавших затем с Богом «по пустыне великой и страшной» (Втор. 8:15; ср.: Исх. 15:22), войной вступая на ту землю, что обещал им Господь (Нав. 1:2), где они продолжали бороться за жизнь в святости среди соблазнов языческого окружения. Вызывая у читателей такие ассоциации, Иаков хочет довести до их сознания, что им уготован путь странников в этом мире. Эти читатели и есть двенадцать колен Господа, и они рассеяны по всему враждебному миру, полному соблазнов. Их родиной может быть любая страна, но они еще не пришли в свою настоящую обитель. Сегодня им дано ощутить на себе все тяготы жизни, все искушения и коварную, извечно притягательную возможность приспособиться к требованиям языческого окружения, что всегда найдет одобрение у мира сего. Они действительно представляются нам народом Господа, искупленным кровью Самого Агнца, но они пока еще не пришли домой.

В первую очередь

Существует мнение, что среди авторов новозаветных Писаний Иаков выделяется как исключительно «практичный» человек. Эта точка зрения вполне соответствует действительности. В самом первом стихе незамысловатым приземленным образом он твердой рукой поставил читателей перед лицом реалий этого мира. Итак, с чего же он начал? Что в первую очередь пожелал сказать Божьему народу, живущему на грешной земле?

Чтобы ответить на этот вопрос, попробуем на минутку отвлечься от отдельных стихов Послания и взглянуть на него как на единое целое. Центральное место в Послании Иакова занимают темы, тесно связанные между собой — можно сказать, что это Послание о взаимоотношениях людей. Автор призывает заботиться о сиротах и вдовах (1:27) и относиться без лицеприятия к ближним нашим в общении с ними и заботе о них (2:1). Иаков подчеркивает, что наш долг — любить ближнего (2:8), и называет это повеление «законом царским». Он укоряет людей, исповедующих веру, но лишенных любви и сострадания (2:15,16), и одобряет тех, кто рискует собственной жизнью ради блага ближних, находящихся в опасности (2:25). Он предупреждает о тех человеческих качествах и о тех проявлениях, которые угрожают общению (3:14), и о том, что нельзя «злословить брата» своего (4:11). Мы незамедлительно должны отдавать другим то, что им причитается (5:4), контролировать свои действия (5:9), заботиться о больных (5:14), делиться с братьями своими переживаниями (5:16) и обязательно помогать стать на правильный путь тем, кто уклонился от Христа (5:19,20). Очень много места в Послании занимает подробный перечень множества аспектов взаимоотношений, и все внимание читателей направляется только на этот предмет.

Однако в первой части Послания (1:2—25) эта тема полностью отсутствует, что представляет значительный контраст с остальной частью текста. В первой части затрагивается тема отдельной личности. В ней идет речь о тех, кому недостает мудрости (5), кто не посвятил себя Богу полностью (7), о брате, бедном или богатом (9–10), о том, кто получит венец жизни (12). Например, в стихах 13–14 встречаются слова, говорящие именно об отношениях отдельной личности с Богом: меня, каждый, собственною похотью. То же можно сказать и о теме рождения свыше в стихе 18. Мы могли бы продолжать в том же духе до стиха 25 — везде мы увидим ту же сосредоточенность на отдельной личности.

Фактически в этом отрывке Иаков рассказывает о долге каждого христианина в первую очередь заботиться о собственных отношениях с Богом. Кто бы мог подумать? Христианин заботится сначала о себе! Но и Павел сказал то же старейшинам эфесской церкви: «Итак внимайте себе и всему стаду» (Деян. 20:28); то есть внимать следует вначале себе, а затем уже всему стаду. Иаков пишет о том же. Прежде чем проявлять беспокойство о других, мы должны побеспокоиться о себе. Мудрый Иаков попадает точно в цель. Обращение автора настолько личностно, настолько направлено на отдельную личность, что он мог бы так обратиться к любому человеку. В стихе 4 он рассказывает о пути, который ведет христианина к зрелости. Прежде чем вести брата или сестру по этому пути или же помочь им в трудной жизненной ситуации, человеку стоит спросить себя: «А иду ли я сам по пути истины? Хорошо ли я преодолеваю все испытания и искушения и возрастаю ли я духовно?» В стихе 12 автор обещает венец жизни тому, кто любит Бога и идет путем терпения. Но может ли читатель поддержать другого христианина в этих требованиях, если не ставит перед собой те же задачи? В 18 стихе Иаков использует как пример удачной христианской жизни идею первых плодов. В земледельческом обществе Ветхого Завета первые плоды и первый урожай принадлежали Господу и были святы. Но может ли каждый верующий называться таким же святым, таким же отделенным и особенным для Бога? В соответствии со стихом 25, мы получим благословение, если научимся слышать и повиноваться слову Божьему: каждый обязан считать это нормой своей жизни. Давайте подумаем, испытываем ли мы эти благословения? Ибо никто не может указать другим этот путь, если не станет сам на дорогу послушания. Иаков подчеркивает эту первоочередную задачу: забудь на время о других! Подумай, как складываются твои отношения с Богом.

Иисус есть Господь

Просто представьте, что это Послание написал Иаков, брат Иисуса. Это предположение нельзя назвать невероятным. Иаков любит слово брат. Он использует обращения братия мои (1:2; 2:1, 14; 3:1; 5:10, 12), братия (4:11; 5:7, 9, 19), братия мои возлюбленные (1:16, 19; 2:5). Он хочет, чтобы христиане относились друг к другу как братья и сестры (1:9; 2:15; 4:11). Но когда он пишет о Том, Кто фактически был ему братом по крови, он называет Его Господом Иисусом Христом (1:1).

Этот стих наиболее отчетливо дает нам понять, кем считали ранние верующие Господа Иисуса, и это отношение совершенно не зависит от личности автора Послания. Многие соглашаются с тем, что Послание Иакова — одно из самых ранних по времени написания христианских посланий[9]. Прошло совсем немного времени с той поры, когда поэзия вознесения Сына Божьего на крест «стала прозой и превратила метафорического Сына Божия в метафизического Бога Сына»[10]. Несмотря на то что Послание Иакова было написано рано, в нем нет ни тени сомнения на этот счет, никаких свидетельств о поисках новой теологии или попыток выражения доктринальных новшеств об Иисусе. Строки Послания звенят твердым металлом, и автор убежден, что читатели во всем мире примут его слова с одобрением.

Мы уже привыкли к общепринятому переводу: раб Бога и Господа Иисуса Христа. Но греки вполне одобрили бы и другой перевод: «раб Иисуса Христа, Который есть Бог и Господь». Некоторые комментаторы[11] склонны избегать такого перевода без споров, но мы заметим следующее: Иаков был большим знатоком греческого языка. Джеймс Адамсон, например, пишет, что Иаков «в совершенстве владел этим языком», и еще раз о том же — «опытный классик, написавший на греческом Послание Иакова»[12]. Поэтому в своем высказывании Иаков подразумевал то же значение, которое выражено в английской версии Послания. Согласно этому переводу Бог Отец и Господь Иисус как бы сообща владеют своими «рабами», но эти же слова в равной степени приписывают Иисусу Божественность. Иаков их не изменил. Сегодня некоторые считают возможным сказать: «Он для меня словно Бог»[13]. Но у Иакова нет никаких приближений: Иисус Христос действительно есть Господь.

Следствием Божественности Господа Иисуса можно назвать тот факт, что Иаков есть Его раб. Это слово «не означает унижение, и его не стоит… рассматривать как причисление к рангу пророка или выдающегося лидера… а следует воспринимать просто как… обозначение принадлежности Христу Его почитателя»[14].

Принадлежать Христу, признавать Его как Господа и Бога, поклоняться Ему и, конечно, как следствие — быть рабом, всегда готовым служить и повиноваться своему Господину. Павел, как и Иаков, видел себя рабом Иисуса (напр.: Рим. 1:1; Гал. 1:10; Флп. 1:1). Он стал рабом Его в тот день, когда сказал: «Господи! что мне делать?» (Деян. 22:10). И хотя быть рабом такого Господина означает занимать славное и привилегированное положение, служение Ему нельзя назвать чисто внешним, показным. Мы все время смотрим на Иисуса: что нам делать, Господи? Обратимся к Посланию Иакова в поисках вдохновенного ответа на этот вопрос. И тогда мы обретем мудрость и сумеем правильно подойти к прочтению этих пяти глав, которые Иаков оставил нам.

1:2–4 2. Животворящие испытания

С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения, 3 Зная, что испытание вашей веры производит терпение; 4 Терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка.

Мать, преданная семье, человек, всецело посвятивший себя служению, промышленный или финансовый магнат, отдающий все свое время работе, — все они могут оправдать свой образ жизни словами: «Я нужна своей семье», «Моя церковь нуждается во мне», «Мой бизнес без меня остановится». Но что если концом такого бескорыстного служения на износ станет полный упадок человеческих сил? Нужды семьи, церкви и бизнеса останутся неизменными, а необходимого помощника больше не будет.

Иаков не приводит таких примеров, но, возможно, он отнесся бы к ним одобрительно. Подобные жизненные ситуации призывают к тому равновесию, о котором идет речь в Послании. Чтобы Церковь жила в мире под руководством Господа Христа, христианам необходимо думать и о себе. Ибо человек, который живет заботой о нуждах ближних (1:27), сам должен стремиться к достижению зрелости.

Стремление к зрелости

Иаков выделяет это стремление как самое важное. Цель такого стремления к зрелости: чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка (4б). Путь к достижению зрелости: испытание… производит терпение; терпение же должно иметь совершенное действие… (Зб–4а). Определена и территория, по которой проходит этот путь: с великою радостью принимайте… когда впадаете в различные искушения (2). Все это может показаться нам поразительным, но Иаков считает это ключом к пониманию смысла жизни. Он совершенно реалистичен: жизнь человека он представляет нам как повесть о различных искушениях. Греческое слово «различные» намного ярче, чем английское. В классическом греческом языке poikilos означает «многоцветный, пестрый, разносторонний». Это основное значение используется для характеристики того «многостороннего, сложного, затруднительного», что и представляют собой искушения. В Евангелии от Матфея (4:24) этим словом называются люди, «одержимые различными болезнями», которых исцелял Господь. Павел (2 Тим. 3:6) употребляет его для обозначения бесчисленного количества желаний, которые владеют людьми. Петр (1 Пет. 4:10) говорит о бесконечных путях, которыми благодать Божия проявляется в нашей жизни. В своем Послании Иаков основной акцент делает на слове poikilos: «… если вы впадаете в искушения — не имеет значения, какую форму могут принять эти искушения». Насколько реалистична такая картина! Человек, отправившийся из Иерусалима в Иерихон, «впал (то же слово) в руки разбойников». Он не ожидал этого и не был готов к нападению. Это было одно из «изменений и случайностей в его смертной жизни». В любой день, в любой час нас подстерегает опасность впасть в искушения, и мы приходим в растерянность и недоумеваем: «Что это? Что со мной происходит?»

Возможно, иногда мы вовсе не вправе советовать другим людям: «Не надо так волноваться», в то время как сердце наше говорит, что в том конкретном испытании, которое выпало на их долю, заключаются веские причины для беспокойства. Слишком часто в нашем служении нуждающимся в помощи мы встречаемся с подобной разновидностью любящей заботы (а может быть, трусливым желанием спрятать голову в песок). Иаков же совершенно иначе относится к подобной проблеме. Он смело смотрит в лицо реальным фактам, признавая, что жизнь испытывает нас по–разному. Его реализм тесно переплетен с его восприятием внутреннего значения всего процесса познания. Интересно, однако, что он не говорит: «Я открыл секрет». Смысл жизни не стал ключом к разгадке, открывшейся Иакову, но он является истиной для христиан. По крайней мере, Иаков видит это именно так, ибо он говорит зная (3), подразумевая, что мы знаем об этом. А потому он призывает нас не пытаться изображать сверхъестественное веселье перед лицом напастей, но искренне и открыто осознать истины, нам уже известные.

Основное правило жизни: преодоление искушений

Каким же представляется нам ключ к познанию жизненной истины? Как мы должны принимать искушения? Внимательно прочтем стихи 3 и 4 Послания Иакова.

Во–первых, в жизненных искушениях испытывается истинность христианской веры. Испытание вашей веры значит «опыт приобретения испытанной веры». Иаков считает не требующим доказательств тот факт, что «естественной целью (искушений) становится проверка стойкости в вере» (Роупс) для выяснения ее истинности. Мы все встречали людей, которым пришлось пережить настолько сильные искушения, что их слова созвучны печальному признанию одного престарелого человека: «Раньше я ходил в церковь, но пять лет назад моя жена и единственная дочь умерли почти одновременно, и теперь я не вижу в этом никакого смысла». Конечно, не совсем корректно приводить в пример этот случай большого человеческого горя и критиковать человека за то, что он был не способен к решительной борьбе перед лицом обрушившихся на него несчастий. Но речь здесь идет вовсе не о критике этого человека и не о нашей бесчувственности: просто слишком часто встречаются случаи, когда наша вера терпит крах перед обрушившимися на нас горем или болью, разочарованием или чем–то другим. Мы говорим, что верим, что Бог есть наш Отец, но, если нам не придется пройти через испытания нашей веры, нашим словам не хватит убедительности. Предположим, наступит день, и это может случиться и случается с каждым из нас, когда наша вера подвергнется сильнейшим испытаниям. Быть может, тогда жестокость жизни заставит нас отрицать Его отцовство, быть может, тогда Его молчание заронит в душу сомнение в Его всемогуществе, а случайное и бессмысленное нагромождение событий лишит нас уверенности в присутствии руководящей руки Творца. Именно в таких испытаниях проверяется истинность нашей веры.

Во–вторых, Иаков настаивает, что мы знаем (3), что искушения в результате должны привести нас к твердому постоянству: любое испытанние нашей веры производит терпение (3). В его утверждении нет ничего необычного. Это просто мудрое жизненное наблюдение. Будущие супруги в первом волнении своего влечения друг к другу с готовностью верят, что их жизнь станет вечным союзом, что они созданы друг для друга. На этом этапе взаимного познания их уверенность основывается лишь на их личном убеждении. Однако последующий опыт вносит в их жизнь серьезные коррективы. Очень скоро их вера начинает проходить испытания: влечение к другим возможным партнерам, новые симпатии и антипатии, над которыми придется поработать всерьез, чтобы приспособиться к новым отношениям или в случае необходимости что–то в них изменить. Возможно, проявится прохладное или враждебное отношение к родителям будущего супруга и так далее. Подобные искушения помогают молодым людям испытать себя, укрепить будущую семью. В процессе преодоления этих испытаний зародившаяся вера в то, что они должны пожениться, становится твердой уверенностью. Ту же самую картину наблюдаем мы и в семейной жизни. Супруги принимают твердое решение отказаться от всех других привязанностей, покончить с мыслями о неверности, то ли приобретая опыт борьбы с соблазнами, то ли стремясь спасти брак в период охлаждения, а может быть, встречая превратности судьбы плечом к плечу. То, что началось как предположительная вера, заканчивается твердой и неизменной верностью, проявляющейся в самой жизни.

В стихах 3 и 4 Иаков призывает нас к терпению. Этот призыв можно иллюстрировать многими примерами из жизни. Но главная реальность, о которой он говорит, — это наше твердое убеждение жить для Христа. Иаков будто отвечает на наш немой вопрос, стремясь, чтобы мы, укрепляясь в своей верности, меньше колебались и сомневались, чтобы поведение наше было менее греховным. Его ответ заключается в следующем: искушения есть испытания Божьи. Они могут прийти извне, проявиться через обстоятельства или людей, или, как видно из стихов 13 и 14, они могут быть вызваны внутренними побуждениями нашей греховной натуры. Но все они представляют собой преграду на намеченном Богом пути вперед, к духовному возрастанию. Только преодолевая испытания, наша вера приобретает твердое постоянство.

Теперь мы можем перейти к третьему утверждению: терпение приводит к полной зрелости. Стих 3 заканчивается, а 4–й начинается словом терпение. Иаков вновь употребляет его в 5:11. Этим словом он отлично выражает главное качество характера Иова. «Терпение» Иова у нас вошло в поговорку, и в 5:11 оно употребляется именно в этом значении. Но это слово, даже если речь идет об Иове, включает в себя много больше, чем просто пассивную демонстрацию покорности. Софи Лоуз хорошо определила значение слова (hypomone), выбранного Иаковом: «действенная стойкость, а не пассивное подчинение обстоятельствам». Это слово обозначает «неослабевающую силу», «постоянство» (а лучше, как было сказано выше, «твердое постоянство»), «выносливость» и «выдержку». Определяя понятие «твердое постоянство», я хочу довести до читателя смысл стиха 4. Обратите внимание, что этот стих начинается с союза и который используется здесь с определенной целью. (В NIV нет союза «и», но вводится глагол «должно».) Иаков предупреждает, что верующий способен какое–то время нести это бремя испытаний, но силы его могут иссякнуть. В таком случае желание достичь духовной зрелости окажется неосуществленным. Поэтому мы должны готовить себя к постоянному преодолению испытаний. Терпение же должно иметь совершенное действие (4), или, если перевести с греческого языка дословно, терпение должно «принести плоды зрелости».

Итак, путь предстоит долгий и тяжелый, и задача перед нами неизменная: преодолеть первый натиск пугающих и неожиданных испытаний, преодолеть снова, и снова, и снова… Так же, как Иисус Христос, Который «претерпел крест» (Евр. 12:2) до того самого момента, когда вся работа по искуплению была завершена и Он Сам вознесся в обладание вечной славы одесную Отца. Итак, мы призваны к постоянному терпению. Но этот тяжкий путь ведет нас к славному итогу: чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка (4). Иаков выстраивает слово за словом, отчего создается впечатление полной завершенности.

Совершенны — это слово одинаково хорошо подходит как для самого отдаленного, так и для ближайшего будущего. С одной стороны, это слово употреблял Иисус, утверждая, что мы должны быть «совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). Это наша главная задача. И мы понимаем, что преуспеем в этом только тогда, когда узнаем Иисуса «и будем подобны Ему» (1 Ин. 3:2). Но это слово употребляет и Павел. Признавая, что он «не усовершился»[15], апостол обращается к тем, «кто из нас совершен» или достиг духовной зрелости (Флп. 3:15). Не забывая о той конечной цели, мы видим и главную задачу сегодняшнего дня: зрелость личности. А к достижению этого, как и к небесному завершению, ведет один и тот же путь: испытания, терпение и твердость. Но чтобы напомнить о величии, которое ждет нас в конце пути, Иаков позволяет нам поразмышлять над вопросом о совершенстве сначала в позитивном, а затем в негативном оформлении. В утвердительном качестве понятие совершенный значит завершенный (holokleros), то есть имеется в виду обладание каждой составной частью того, что в результате приводит нас к завершенной целостности[16], в отрицательном же оформлении совершенный значит без всякого недостатка.

Рецепты здоровья

Врач, умеющий поставить диагноз, но не дающий советов по лечению, в конце концов потеряет всех своих пациентов. Пока мы слышали только, как Иаков определяет наши болезни. Он описал характерные симптомы нашего состояния: мы страдаем от различных искушений, характер и способ воздействия которых на нас заранее предугадать невозможно. Он также рассказал нам в некоторых подробностях, что понадобится для соответствующего этому случаю лечения: курс испытаний, твердое постоянство и верность. Но мы вправе спросить его, как спросили бы своего доктора: «Что же нам делать?»

Он отвечает: С великою радостью принимайте все эти искушения, то есть почитайте искушения за великую радость. Каждое слово в этом рецепте полно смысла. Глагол принимайте связан своим значением со словом, которое указывает, что в этом нам придется дать отчет. Павел, например, все принимает, или «все почитает за сор» ради превосходства познания Христа Иисуса (Флп. 3:7,8), Петр призывает нас «долготерпение Господа нашего почитать спасением» (2 Пет. 3:15). Иаков употребляет ту форму глагола (аорист), которая подчеркивает точность, четкость и решительность по отношению к чему–либо, словом, он призывает нас «иметь твердое убеждение». Под словами различные искушения подразумеваются любые возможные трудности, которые могут нам встретиться в настоящем или будущем, либо то, что может всплыть в памяти из прошлого. Опытные моряки не предполагали, что «корабль сядет на мель» (Деян. 27:41), потому что не знали, что там есть отмель и они могут «попасть на косу». В этом повествовании о морском путешествии Павла используется тот же глагол, что и у Иакова: впадаете в различные искушения (попали на мель). В бурном течении жизни тоже встречаются мелководья и подводные рифы, в любой момент внезапный шторм обстоятельств готов обрушиться на голову верующего. Все эти неожиданные напасти и составляют понятие различные искушения. Вне воли Божьей не существует ни одного искушения, не происходит ни крупных бедствий и огромного горя, ни маленьких неприятностей, ни помех и преткновений. Именно по этой причине мы должны расценивать все искушения и испытания как волю Божью на пути к Его славе и принимать ее с великой радостью. И вовсе не потому, что испытание доставляет радость само по себе (ибо «всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью» (Евр. 12:11), если вокруг тебя бушуют воды потопа), но потому, что «после наученным чрез него доставляет мирный плод праведности» (Евр. 12:11). По словам Иакова, это единственно верный путь вперед, к тому, чтобы мы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка.

Мы можем спросить: «Доктор, почему лекарство так неприятно на вкус? Неужели лечение должно быть таким суровым?» И он ответит: «А разве вы не хотите стать лучше?» Разве мы все не хотим уподобиться Иисусу? Неужели мы не ощущаем потребности прийти к совершенному спасению? Разве мы не стремимся, по достижении Царства Небесного, обладать настолько чутким восприятием и отточенными способностями, чтобы суметь увидеть всю Его славу? Если мы действительно этого хотим, другого пути нет. Если начать выбирать плевелы преждевременно, можно повредить ростки пшеницы и нанести урон грядущему урожаю (Мф. 13:29,30). И в этом нам нужно походить на нашего Господа: мы должны видеть будущую великую радость и, как следствие, претерпеть страдания (Евр. 12:2).

Не удивительно, что своими доводами Иаков пытается придать иной ход нашим мыслям. Петр убеждает нас не чуждаться огненного искушения как приключения для нас странного (1 Пет. 4:12), но на самом деле мы находим эти искушения очень странными и не перестаем удивляться им. Иаков призывает нас принимать их с радостью, но с таким ли чувством мы принимаем выпавшие на нашу долю испытания? Чтобы научиться мыслить и чувствовать в полном соответствии с духом Священного Писания, нам следует изменить самым радикальным образом наше сознание. Эти изменения коснутся не только нашего отношения к испытаниям и искушениям, но и наших надежд на духовное возрождение. Нам часто пытаются доказать, что святость, праведность, совершенство, победа над грехом (или любой другой путь выражения полной славы в уподоблении Христу) есть результат внутреннего перерождения в Боге, полного посвящения себя Богу, полного отречения от своего «я» ради Него. Иногда нам обещают, что все эти счастливые перемены произойдут немедленно и что это случится со всеми сразу. Как далеки эти ложные обещания от учения Иакова и от тех надежд, которые он дает нам! Путь, предложенный Иаковом, отнюдь не легок. Он проходит через тернии, но зато поднимается круто вверх. Обещанная за терпение награда всегда достается тяжким трудом. Мы преодолеваем серьезное сопротивление, медленно продвигаясь вперед, и успеха достигаем бесконечным повторением тяжелых попыток.

Но давайте спросим себя: этому ли учит Иаков? Ибо если об этом говорит все Писание и у нас не должно быть никаких сомнений на этот счет, то наш долг (и наша привилегия) полностью изменить образ мыслей в свете Божьего Слова. Но самое главное заключается в том, что наш Спаситель шел к Своей славе тем же путем. И если это путь нашего Господа, разве Его рабы не обязаны повторить его? И разве есть иное, к чему бы более стремились наши сердца, чем быть во всем подобными Сыну Божьему?

1:5–11 3. Путь к мудрости

Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, — и дастся ему. 6 Но да просит с верою, ни мало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой: 7 Да не думает такой человек получить что–нибудь от Господа. 8 Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих. 9 Да хвалится брат униженный высотою своею, 10 А богатый — унижением своим, потому что он прейдет, как цвет на траве: 11 Восходит солнце, настает зной, и зноем иссушает траву, цвет ее опадает, исчезает красота вида ее; так увядает и богатый в путях своих.

Иногда после удачного богослужения проповедника спрашивают: «Не думаете ли вы когда–нибудь опубликовать свои проповеди?» И если проповедник колеблется, объясняя свое нежелание недостатком времени, ему предлагают: «Опубликуйте хотя бы свои записи по подготовке к проповеди — уже одно это так помогло бы многим».

Любопытно представить, что так когда–то происходило и с Иаковом! Его Послание многим представляется записью разбросанных смысловых абзацев. Если он использовал их как заметки к проповеди, он, конечно же, связывал их между собой во время выступления. Но поскольку у нас, его читателей, нет возможности слышать его личное истолкование, мы часто спрашиваем себя, почему в Послании представлен именно этот порядок повествования и в чем заключается главная идея.

Настоящий отрывок, думается, и представляет собой ключ к разгадке. Иаков связал стих 5 со стихом 4 одним общим понятием: …без всякого недостатка. Если же у кого из вас недостает… Эти два предложения действительно связывает одна мысль, и с ее помощью раскрывается основная идея отрывка: загляните в будущее, в тот день, когда вы будете совершенными, без всякого недостатка. Но я абсолютно уверен, что на данный момент вы сами знаете, чего вам недостает. Вполне возможно, вы видите жизнь иначе, чем я обрисовал ее. Вы можете находиться в таком клубке запутанных проблем, что все ваше существование представляется вам бессмысленной неразберихой. Даже человек с самым богатым воображением не осмелится назвать такую жизнь путем к зрелости. Одним словом, вам недостает мудрости: мудрости, благодаря которой вся жизнь видится как служение Божьим целям и исполнение Божьей воли. А может быть, все происходит несколько иначе: вы осознаете и принимаете тот факт, что все устроено Богом с целью заставить вас преодолевать испытания, и понимаете, что ваша стойкость и верность в свое время принесут плоды зрелости. Но вы вдруг обнаруживаете, что способность видеть и понимать никак не делает вашу жизнь легче или проще, и вам неясно, как поступать в каждой конкретной ситуации. Вы готовы претерпеть, но если впереди не один путь, то вы оказываетесь в затруднении, какой из них избрать, какой из них предназначил для вас Бог. И здесь вам также недостает мудрости[17].

Мудрость от Бога

Думается, смысл стихов 5–8 станет ясен, если мы ответим на три вопроса. Они звучат так: как Библия понимает слово «мудрость»? Что говорит Иаков о Боге? Чему он учит в своем слове о молитве?

Господь Иисус преуспевал в премудрости (Лк. 2:52). Во время Его служения люди изумлялись той мудрости, которая проявлялась в Его словах и делах, и недоумевали, откуда она у Него (Мф. 13:54). Моисей научен был всей «мудрости Египетской» (Деян. 7:22). В этих предложениях слово «мудрость» стоит в самом общем значении. Моисей был образованным человеком, Иисус производил впечатление человека знающего и ученого. Но из многих других отрывков очевидно, что это слово (sophia) имеет более конкретное значение, чем просто большой объем знаний. «Мудрость Соломонова» (Мф. 12:42; напр.: 3 Цар. 3:16–28) была «практической проницательностью», способностью применить то, что он знал, к конкретным ситуациям в жизни. Господь Иисус обещал Своим ученикам, что во времена испытаний им будут даны «уста и премудрость» (Лк. 21:15), т. е. способность доказать свою правоту, которой нельзя ни противоречить, ни противостоять. Стефан был щедро наделен этим даром в целях служения (Деян. 6:10). Пример другого аспекта «мудрости» мы находим в 1 Послании к Коринфянам 1:21, где мудрым называется человек, который видит суть и значимость вещей. Если мы утверждаем, что кто–то хорошо знает Библию, то, несомненно, речь идет о знающем человеке. Но если он так же хорошо понимает, как использовать знание Библии, чтобы правильно относиться к окружающему миру и людям, исправлять собственное поведение и помогать другим в лабиринте жизненных проблем, тогда его знание перешло в другое качество — мудрость (ср.: Иак. 3:13, 17).

Именно о такой мудрости идет речь в тех двух высказываниях, которые объединяют общим смыслом стихи 5 и далее со стихами 2–4. Мудрый человек в состоянии увидеть жизнь в таком свете, в каком Иаков обрисовал ее в стихах 2—4, может принимать ответственные решения и очертить собственный путь, может видеть свои успехи на пути к зрелости. Такая мудрость представляет собой дар Божий.

Иакову свойствен практический подход к делу, поэтому в его учении мы видим чудесную прямоту и откровенность: кому недостает мудрости, могут просить ее, и Бог даст им. Все очень просто! Такая простота может либо показаться совсем Нереалистичной, либо найти свое подтверждение в том, что нам известно о Боге. Для Иакова верно последнее. Его уверенность в Божьей власти такова, что он может позволить себе обещать своим читателям многое от имени Бога и утверждать, что эти обещания будут исполнены. Он учит нас, во–первых, тому, что Бог по природе есть Бог дающий. Он пишет (дословно): «…пусть просит у дающего Бога…» По требованиям английской грамматики дальше в этой фразе должно было бы стоять прямое дополнение, согласованное с первой частью высказывания. Но так видит Иаков Бога: Он есть просто «дающий Бог». Ни одно определение не выражает истины о Боге во всей полноте, но каждое представляет собой какой–то один конкретный аспект. Мы можем сказать о Нем, что Он «милосердный» Бог, но нам придется вспомнить еще о многих других Его качествах, чтобы полностью выразить Его Божественную природу. Никогда не случится так, что мы, придя к Нему, обнаружим, что наш Бог больше не милосерд. То же можно утверждать о Нем как о Боге «дающем». Его свойства так же бесконечны, как Он Сам, но между ними нет противоречия: все они так же совершенны, как совершенен Он Сам. Когда мы обращаемся к Нему с молитвами, Он никогда не отвечает: «Приходи завтра. Может быть, завтра Я снова буду „дающим" Богом, но сегодня у Меня другие более важные дела». «Дающий» — это не вся истина, но она нескончаемо и безгранично истинна. Он намного больше, чем только «дающий», но Он Бог, «дающий» всегда.

Далее Иаков убеждает нас, что Божья щедрость безгранична: Он есть дающий всем просто и без упреков (5). В стихе 5 речь идет вначале о земных реалиях и о тех, кто получает просимое, а затем Иаков просит нас обратить взор к небесам и к тому, как просимое дается. Божьи дары не знают земных ограничений. Он есть Бог, дающий всем. Божьи дары не знают небесных ограничений. Просто — понятие, близкое к греческому оригиналу, но мысль, заложенная в этом слове, намного богаче. В оригинале использовано наречие (haplds), образованное от прилагательного (haplous), которое также употреблял Господь (Мф. 6:22), говоря о чистом оке. Дословно оно значит «единственный», не обремененный двойным видением или тем, что каким–то образом может затемнить чистоту зрения и восприятия. Существительное (haplotes) используется в значении «преданный», когда речь идет о нашей верности Господу Иисусу (2 Кор. 11:3) или о верности раба «в простоте сердца» своему господину (Еф. 6:5). То же слово используется в значении даяния в простоте, когда говорится о служении щедрости (Рим. 12:8; 2 Кор. 8:2). Нелегко определить, каким образом слово, обозначающее «прямодушие, искренность», стало означать «щедрость», но два предположения напрашиваются сами: «бескорыстие», т. е. искренняя забота о других, или «исключительная озабоченность», т. е. целеустремленность ума, сконцентрированного на выполнении одной задачи, словно нет других дел. Так дает «дающий Бог» — в бескорыстной заботе о нас и с исключающей все остальное озабоченностью, словно у Него нет других дел — только давать, давать и давать.

И третье положение учения Иакова — Божье радушие никогда не прекращается: Он дает без упреков (5). Некоторые комментаторы приводят такой пример. Когда человек дает другому, это часто становится бременем для дающего, потому что он никак не может забыть о своем даре и в мыслях постоянно возвращается к этому. Думается, это не совсем удачное объяснение употребления понятия упрек в данном контексте. Здесь речь идет скорее не о поведении дающего, но о каком–то проступке со стороны принимающего дар[18]. Другими словами, Иаков призывает нас вспомнить все то, что может мешать нам свободно просить, все то, чем мы когда–либо огорчили Бога. В искреннем порыве псалмопевец молил: «Не смотри, как мы неправильно используем Твою милость». Мы верно поступаем, когда исповедуем свое неправильное отношение к Его милости, но мы никогда не должны подвергать сомнению Его щедрость или забывать, что Он есть «дающий Бог».

Желание получить Божий дар

Самые существенные качества Бога — щедрость, любовь и долготерпение. Это открывает перед нами волнующие перспективы для молитвенного к Нему обращения. И эта истина подтверждена Писанием. Но следует обратить внимание еще на один аспект. Мы можем смиренно спросить, почему выводы стихов 6–8 проистекают из содержания стиха 5. Ответ таков: стих 5 говорит о несомненной искренности Бога, Который желает нашего совершенствования на пути к зрелости и поэтому даст нам ту мудрость, в которой мы нуждаемся. В стихах 6–8 речь идет уже о нашей искренности. Хотим ли мы идти вперед с Богом? Готовы ли мы добросовестно и чистосердечно претворять Божьи планы в нашу жизнь и руководствоваться Его волей во всех обстоятельствах? Или мы держим дверь открытой для мира? Не пытаемся ли мы стоять одной ногой в чужом лагере? Разум Бога чист, но не о нас ли говорят как о людях с двоящимися мыслями! Вера (6) наша основывается на абсолютной убежденности в том, что Он даст то, что мы просим у Него, сомнения (6) же выдают нашу неуверенность в том, хотим ли мы действительно получить то, что просим.

Два ключевых слова, которые использует Иаков, проясняют этот момент. Одно слово RSV переводит как «сомневаться» (diakrinomai). Это слово не несет в себе отрицательного значения. Оно значит «различать, т. е. уметь выбрать между двумя возможными вариантами» (Мф.16:3), или «спорить/обсуждать соответствующие достоинства двух точек зрения» (Деян. 11:2), или же «сомневаться, не зная, как решить вопрос» (Рим. 14:23). Основное значение этого слова — уметь выбрать одно из двух. Но затем появляется слово с отрицательным значением: человек с двоящимися мыслями не способен быть верным. Это определение, dipsychos, встречается в стихе 8. Возможно, Иаков создал это слово сам. Он вновь использует его в 4:8. Дословно оно значит «двоедушные», «с раздвоенной душой». Не следует путать это слово с понятием двуличности, ибо Иаков здесь не имеет в виду двоемыслие. Скорее, как и в случае с другим словом, такое раздвоение — не двуличие, не лукавство, но устремленность в двух разных направлениях.

Господь Иисус утверждал, что один человек не может служить двум господам (Мф. 6:24). Он показал, что такая верность не может быть настоящей верностью, ибо в конце концов человек переходит либо на одну, либо на другую сторону. Иаков приводит примеры, которые дают нам понять, что он предвидит возможность подобной ситуации, но его заботит не окончательный крах в будущем, а печальные последствия этого раздвоения уже в настоящем времени. Образ морской волны, «ветром поднимаемой и развеваемой», был очень близок галилеянину Иакову (ср.: Мк. 4:37). Волны находятся в постоянном движении. Вот они дружно устремляются в одну сторону, как вдруг порыв свежего ветра обрушивается на них и обращает их движение вспять. Так же не может быть твердым человек, который делает что–то, сомневаясь (6) или с двоящимися мыслями (8).

И тогда происходит одно из двух. Вначале мы рассмотрим тот результат, что непосредственно связан с учением Иакова: молитва теряет свою силу. Сравнительный анализ различных английских переводов показывает, что существовали некоторые сомнения в том, как расставить знаки препинания в стихе 8. RSV предлагает один вариант, NIV — другой (ср.: RV): «да не думает такой человек получить что–нибудь от Господа; человек с двоящимися мыслями…» В любом случае молитва лишается силы, поскольку молящегося одолевают сомнения. Господь Иисус учил тому же. Он говорил, что умеющие прощать люди могут быть уверены, что и сами получат прощение, а кто не прощает сам, так же не сможет получить прощения (Мф. 6:14,15); или же что люди, проявляющие милосердие, будут помилованы (Мф. 18:23–35). Это так же относится к людям с двоящимися мыслями. Отец наш Небесный словно спрашивает нас: «Как Я могу простить вас, если вас на самом деле не заботит прощение? Почему вы должны получить милость, если в вашей жизни нет места милосердию?» С другой стороны, Господь Иисус учил, что единодушие является решающим фактором как в общей молитве согласия (Мф. 18:19), так и в частной молитве (Мф. 21:21). И в последнем случае слово «сомнение» имеет то же значение, что у Иакова. В каждом из этих случаев проблема заключается не в сомнении разума, а в твердости моральной и духовной преданности и в нашей абсолютной верности Господу.

Во–вторых, сомнения и двоемыслие часто приводят к нестабильности всей человеческой жизни: человек… не тверд во всех путях своих (8). Иаков часто уходит в сторону от главной темы, чтобы сделать замечание, проистекающее из конкретного положения его учения. В данном случае он утверждает, что мы не можем быть твердыми ни в чем, если у нас нет прочных отношений с Богом. Мы можем отнести идею непостоянства нашей жизни к тем испытаниям и несчастьям, которые мы должны преодолеть силой своего духа. Человек, который «не тверд во всех путях своих» (НЕВ), представляет собой мишень для всех искушений, о которых говорил Иаков. С другой стороны, различные проявления нетвердости могут быть свойством его человеческого характера, внутреннего разделения, откуда и происходит нетвердость, которая всегда проявляется в жизни, будь она гладкой или бурной. В любом случае Иаков глубоко затрагивает те вопросы, что волнуют нас и сегодня.

Сегодня очень многих людей тревожит сильная зависимость от транквилизаторов. Считается, что лекарства помогают справиться с теми сложностями жизни, которые наши бабушки не воспринимали как трудноразрешимые, видя в них обычные повседневные дела, связанные с воспитанием детей, заботами о завтрашнем дне. Современными людьми часто овладевает чувство скуки, им кажется, что они попали в западню, зачастую они просто не знают, как убить время. Циник бы сказал, что проблема существования жизни после смерти в сегодняшнем мире превратилась в проблему «есть ли жизнь до смерти». Но в основном это вопрос поиска смысла жизни. Решая его, Иаков советует нам просить дара Божьей мудрости, ибо эта мудрость свыше просто и без упреков дается всем тем, чьи личности составляют единое целое с Богом. Возвращаясь к жизни современного мира, вспомним, сколь широко распространены случаи нервных заболеваний и нарушений психики, нервных срывов, которые возникают по причине действительно острых проблем сегодняшнего дня. Людям тяжело сводить концы с концами, или же в их семьях случается большое горе, настигают серьезные болезни, а они не находят точки опоры, не находят источника, из которого они могли бы черпать силы, чтобы справиться со всеми трудностями. Но есть мудрость Божья, которая одинаково дается тем, чьи сердца исповедуют верность Единому Богу. Возможно, тот диагноз, который поставил Иаков, поставит далеко не каждый врач, но этот факт никак не может повлиять на его истинность. Этот диагноз очень серьезен. Люди без Бога находятся в состоянии постоянной тревоги, они не могут найти покоя: без Бога в них нет мира.

Эта истина касается и тех, кто признает Бога как Отца, Иисуса как Спасителя и Святого Духа как Утешителя. Ибо нам также знакомы тяготы земной жизни, мы также легко впитываем дух суетного мира, нас также треплют и затягивают неразбериха и тревоги этого мира. Иаков утверждает, что нашей первой и главной потребностью должны быть правильные взаимоотношения с Богом. Если жизнь «приперла» нас к стенке, если у нас мало сил и мы не способны справляться с собственными и с чужими неприятностями, то формирование правильных взаимоотношений с Богом должно стать основной задачей нашей жизни. Едино ли наше сердце с Богом (речь не о том, «право ли оно», ибо нам дана навечно праведность Божья во Христе), не останавливает ли нас хотя бы тень неверности? И второй вопрос: можем ли мы реально доказать нашу верность Единому Богу не на полях сражений, не в войне против мира сего (это придет позже), но в сокровенной тайне молитвы? Ибо именно из этой молитвенной верности произойдет та мудрость, которая делает личность цельной и помогает держать твердый курс вперед, независимо от того, какие шторма бушуют вокруг нас.

Примеры

Когда мы встречаем в стихах 9–11 неожиданный совет насчет бедных и богатых христиан, мы невольно приходим в некоторое замешательство. Какое стечение идей или развитие тем привело к подобным утверждениям? Мы начинаем размышлять и устанавливаем эту связь. Во–первых, в этих стихах четко прослеживается противопоставление обстоятельств жизни: бедность (9) и богатство (10—11). Эти два аспекта связывают данные стихи с главной темой Иакова, которую он развивает со стиха 2: жизнь полна различных искушений. Бедняк может сказать, что он готов поменяться своими проблемами с богатым, но Библия ясно говорит, что проблемы, сопутствующие материальному процветанию, так же остры, как и проблема нехватки денег. На самом деле богатство представляет собой намного более коварную угрозу для верной жизни с Богом[19]. Во–вторых, стихи обращены и к бедным, и к богатым с призывом да хвалится (9). Глагол, употребленный здесь, часто переводится как «радоваться» (см. тот же глагол в Рим. 5:2–3, RSV). На самом же деле, когда этот глагол имеет положительное значение «хвалиться», он требует более сильного перевода, такого, например, как «ликовать» или «славить». Но в данном случае этот глагол вновь возвращает нас к изначальному призыву Иакова: с великою радостью принимайте, когда впадаете в различные искушения (2). В–третьих, мы замечаем, что Иаков повелел относиться к бедности и богатству иначе чем это принято в мире, и во времена Иакова, и в наши дни. Нам предлагается по–новому взглянуть на эту проблему. В стихах 9–11 мы находим примеры, которые иллюстрируют учение предыдущих семи стихов: встречаются самые различные жизненные ситуации и повсюду можно увидеть две противоположности — бедного и богатого человека. Но каждый из них, испытывая трудности, должен радоваться, даже торжествовать, ибо только так может реагировать на обстоятельства истинный христианин. Каждый должен оценивать свое состояние не глазами мудрости этого мира, но в свете мудрости, полученной от Бога[20].

Мы должны рассматривать обстоятельства нашей жизни сквозь призму мудрости Божьей. Примеры Иакова в стихах 9–10а возвращают нас к основной теме стихов 2–4. Великой целью всей жизни христианина становится достижение духовной зрелости. Нам следует устремить все свои усилия в этом направлении. Жизненные пути тем быстрее ведут к успеху, чем тверже мы помним, что все они служат путем к великому духовному завершению. В тяжелые моменты жизни нужно проявлять терпение и верность, и тогда печаль оставит нас и мы окажемся на пути к успеху.

Примеры бедного и богатого приведены здесь только для того, чтобы помочь нам осознать эту истину: каждый человек призван видеть свою судьбу в свете духовной реальности. Оставляя в стороне свои материальные проблемы, бедный брат говорит: «Но как я богат!» Богатый же брат сетует на свое земное процветание: «Какой же я несчастный человек!» Каждый видит свою жизнь в перспективе вечности. Иаков предоставляет нашему воображению право решить, что каждый из них имеет в виду, когда хвалится высотою и унижением своим[21] (9–10). Наше воображение быстро справляется с этой задачей. Тот, кого одолевают жизненные напасти, кто кажется униженным по меркам этого мира, стремится жить в постоянном осознании тех высот, к которым он вознесен во Христе. Другой, с его земными богатствами и благами, скорее смотрит на ту пропасть, от которой его спас Христос, и куда бы он непременно попал, если бы не благодать Божья, и куда, как он чувствует сердцем, он все еще катится. В этом смысле бедному и богатому адресован один призыв, и в этом заключен основной смысл данного отрывка. Это один из аспектов Божьей мудрости — видеть самих себя в свете духовных реалий в откровении Божьем, знать истину о себе, жить истиной наших взаимоотношений с Богом. Другими словами, увидеть главную цель и устремиться к ней, как указано в стихах 2–4, и соответственно этому оценивать то, как мы живем.

Корень проблем

Другим аспектом мудрости, которую дает нам Бог, назовем способность видеть вещи в их истинном свете, давать верное определение происходящему вокруг. Нам нужно перестать жить по меркам, которые раньше казались правильными, и начать жить по тем стандартам, которые истинно верны. В начале 10 стиха Иаков говорит о богатом брате, затем его мысль обращается ко всем богатым вообще. Он показывает нам, как мудрость Божья проникает за благополучный фасад богатства, обнажая печальную пустоту внутри. Сначала он предлагает яркое сравнение (10, как цвет на траве), затем переходит к объяснению (11, восходит солнце) и наконец делает вывод (11, так увядает). На этом примере Иаков показывает недолговечность и тленность всех богатств. Богатый человек зависит от благоприятных обстоятельств и беззащитен перед лицом несчастий и напастей. Все эти сравнения автор применяет к человеку (так увядает и богатый) и ко всей его жизни (в путях своих, т. е. человек, преданный своему богатству). Действительно, деньги в этом мире могут показаться гарантом безопасности и стабильности («крепкий, как дом», «надежно, как в банке»). Однако их нельзя назвать прочной основой существования человека, поскольку их ценность полностью зависит от милости обстоятельств (фактически они не стоят бумаги, на которой отпечатаны). Те, кто поклоняется богатству, исчезнут вместе со своим богом и идолом. Павел тоже касается ахиллесовой пяты мира богатых, когда говорит о «богатстве неверном» (1 Тим. 6:17). Иаков идет дальше: богатство, несмотря на свою мимолетность и короткий срок жизни, — это болезнетворная инфекция, которая заражает и самого человека, обладающего этим богатством.

Власть и сила богатства могут притягивать людей как магнит. Мы постоянно нуждаемся в мудрости Божьей, чтобы видеть за обманчивым фасадом сущность реальных явлений. Совсем не нужно быть богатым, чтобы жаждать обладания деньгами, и это желание приводит к очень печальным результатам (1 Тим. 6:9). Нам не обязательно обладать чем–то, чтобы быть снедаемыми восторгами обладания. Но Библия не учит, что богатство само по себе плохо. Разве Господь не дал Соломону в Своем добровольном благословении бесчисленные богатства, равно как и мудрость (3 Цар. 3:12–13)? Все зависит от того, как оно приобретается (напр.: Иер. 17:11) и как используется (напр.: Лк. 12:19,20), какое место оно занимает в сердце своего обладателя (напр.: 1 Ин. 2:15). Возможно, Иаков думал о Соломоне. Разве удостоит нас Бог Своими дарами, не испытав нас, ибо именно в испытаниях мы обретаем (или не обретаем) способность радоваться Его дарам? Может быть, поэтому Соломон получил наряду с мудростью еще и богатство? Может быть, поэтому Иаков видит дар мудрости еще и в том, чтобы распознавать проблемы, окружающие богатство? А может, Иаков просто следовал учению Господа Иисуса и видел, что «любовь к маммоне становится наиболее частым источником двоящихся мыслей»[22], тем роковым пороком (8), который не позволяет нам получить дары Божьи и мешает реальной стабильности в жизни.

Необходимость мудрости

Иаков выбрал пример с бедностью и богатством, дабы проиллюстрировать главную идею данного отрывка (2–4). В равной степени он мог выбрать любой другой из множества контрастных примеров нашей жизни: одиночество и дружбу, супружескую жизнь и тяжело переживаемую утрату супруга, сбывшиеся и несбывшиеся надежды, работу и безработицу.

Все это и есть бесконечные испытания (2), которые расцвечивают ковер жизни каждого человека: многодетность и бездетность, брак и одиночество, здоровье и болезни. Этот список противопоставлений можно продолжать до бесконечности. Такова жизнь. Как выбрать верный курс нашему кораблю на пути к духовной зрелости? Как нам определить, что есть истинная ценность, а что показное, что может привести лишь к разочарованиям и утратам? Поможет нам только мудрость, которую дает Бог. Именно мудрость позволит нам увидеть землю в небесном свете, в свете вечной жизни, где личный опыт будет разлит мерцающим узором в ровном свете реальности спасения. Мудрости ищут от Бога в ходе молитвы.

1:12–19а 4. Борьба желаний

Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его. 13 В искушении никто не говори: «Бог меня искушает»; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, 14 Но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью; 15 Похоть же, зачавши, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть. 16 Не обманывайтесь, братия мои возлюбленные: 17 Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены. 18 Восхотев, родил Он нас словом истины, чтобы нам быть некоторым начатком Его созданий. 19 Итак, братия мои возлюбленные…

Мы могли бы назвать эту главу «Взгляд за завесу», ибо данный отрывок представляет собой довольно резкий контраст с тем, что мы обсуждали прежде. Стихи 2–11 провели нас среди жизненных испытаний, и Иаков проиллюстрировал эту тему противопоставлением внешних проявлений бедности и богатства. А теперь взгляд вовнутрь: теперь он говорит о любви (12), о проявлении характера Бога (13), о наших желаниях (14), о будущей, скрытой на данный момент, реальности смерти (15), опять о характере Бога уже как Отца (17) и о тайне нашего нового рождения (18). Этот отрывок дает нам представление о трех одинаково значимых направлениях сюжета: что дает Бог (12, 17), Кто Он есть (13, 17) и кто есть мы (14,15 и 18). Стихи 13—15 предостерегают нас от опасности ложного понимания природы искушений. Это предупреждение сведено в стихе 16 к строгому запрету: Не обманывайтесь, братия мои возлюбленные. Позитивное учение стихов 17–18 заканчивается повелением: Итак, братия мои возлюбленные (19а). Завершая наш краткий обзор стихов, можно сказать, что стих 12 говорит о жизни, 15–й — о смерти, а 18–й — о рождении свыше.

Внутри скорлупки со всеми этими стихами находится ядрышко. А в ядрышке заключены три этапа человеческого развития на земле: рождение, жизнь и смерть. За обстоятельствами жизни (2–11) кроются невидимые движущие силы человеческой натуры (13–15) и Божьей природы (17) и, кроме того, основной, невидимый, но мощный фактор, заключающийся в том, что Бог сделал для нас в нашем новом рождении (18). Таким образом, Иаков позволяет нам заглянуть за кулисы: если мы намерены жить для Бога, мы должны это знать. Иначе говоря, если в стихах 2–11 мы исследовали путь мудрости, то стихи 12–18 исследуют путь познания, осознание необходимости принять решение отказаться от неправды (не обманывайтесь) и держаться истины.

Иаков поясняет, какие цели стоят перед нами. Он уже говорил об этом в стихах 2–4 и снова объясняет в стихе 12. В первом случае наша цель может быть выражена повелением: «становитесь зрелыми христианами», а во втором — словами «будьте благословенны». Первую можно назвать величайшей задачей личности, стремящейся к совершенству. Основная задача, выраженная в стихе 12, — получить конечное Божье одобрение, а именно — венец жизни.

В этом заключена истина библейской психологии. Господь сотворил нас для того, чтобы мы жили в свете предвидения добра: вот почему (Быт. 2:16–17) в Эдемском саду росло дерево жизни и вот почему Бог запретил Адаму брать плоды с дерева познания добра и зла. Таким образом, каждый день Адам должен был принимать решение в свете устремления к добру и послушанию, отказываясь от выбора в пользу зла. Иаков хочет, чтобы и мы следовали по тому же пути.

Цель жизни (1:12)

Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его.

С первого же взгляда видно, что стих 12 вторит стихам 2—4. Иаков возвращает нас к тому, с чего начал. Он напоминает, что мы движемся вперед, к зрелости, только преодолевая испытания и искушения. Поэтому вполне возможно, что стих 12 повторяет заключительное утверждение вводной части, начавшейся стихом 2. Однако Иаков, возвращаясь к уже высказанным им истинам, подводит нас к восприятию новой перспективы. Он начинает говорить о путях получения благословения (блажен человек, который переносит искушение), и мы узнаем, что ждет нас в случае благополучного преодоления испытаний (венец жизни), словно получая ключ к достижению великой цели (обещал Господь любящим Его).

Слово блажен может выступать в двух значениях. Одно из них — «счастливый», в самом общем смысле этого слова, как в Деян. 26:2 или Рим. 14:22. Но в более узком смысле оно значит «совершенный», как в Евангелии от Луки 12:37. Из стихов 2–4 следует, что Иаков употребляет это слово именно в последнем значении, утверждая, что твердость в преодолении искушений совершенствует и обогащает личность человека. В большинстве случаев употребления этого слова (makarios) в Новом Завете есть тонкий намек, если не ясное утверждение, на действия Бога в благословении. В Заповедях блаженства (Мф. 5:3 и дал.) Господь Иисус описывает совершенную и наполненную жизнь, потому что человек благословлен Богом. Евангелие от Луки 10:23 предлагает особенно яркий пример использования этого значения. Иаков отчасти обещает, что мы достигнем духовной зрелости, преодолев все искушения (стихи 2–4), но в основном он подчеркивает тот факт, что на нашем пути преодоления испытаний, как и в случае проявления нашей верности, Бог всегда рядом с нами. Бог все время благословляет всех, ведя нас к великому и окончательному благословению в виде Своего полного и окончательного одобрения. Софи Лоуз говорит об этом: «…идея испытаний, искушений и проверки терпения соотносится не с настоящим усовершенствованием характера, как в стихах 2–4, но с перспективой будущего вознаграждения». Такое утверждение привносит целый ряд новых мотиваций в понимание призыва к терпению. Если прежде мы хотели лишь полнее реализовать то, что было предназначено нам во Христе, то новая мотивация побуждает нас угодить Тому, Кто хранит для нас наш венец, — получить Его одобрение. Но какими бы ни были побудительные мотивы, программа нашей жизни остается неизменной. Смысл благословений не в том, чтобы избавить нас от испытаний. Мы получаем благословение, когда наше терпение проходит испытание. Мы могли бы сказать Богу: «Дай мне жизнь, и я буду силен претерпеть испытания». И в библейском смысле это абсолютно правильно и истинно. Господь Иисус учил Своих учеников молиться, «чтобы не впасть в искушение» (Мк. 14:38, с использованием того же слова, peirasmos, что и у Иакова). Но Иаков преподнес нам еще один урок: испытания и искушения являются Богом данным «домашним заданием». С их помощью мы усваиваем те истины, которым Бог учит нас в Своем Слове, потому что именно так мы возрастаем в познании и духовной зрелости. Поэтому, не отвергая нашего вполне законного обращения: «Дай мне жизнь, и я буду силен претерпеть испытания», Иаков предлагает свою (типичную для него) точку зрения: «Претерпи, и Бог даст тебе жизнь». Истина о том, что Бог дает Свой Святой Дух тем, кто повинуется Ему, отражена в Писании (Деян. 5:32).

Божьи благословения заключаются в венце жизни, Его даре. В Библии венец всегда олицетворяет высокое положение, царское или иное (Есф. 8:15; Пс. 20:4). Он является символом радости и ликования (Песн. 3:11; 1 Фес. 2:19), его дают победителю (1 Кор. 9:25), он становится наградой в конце пути (2 Тим. 4:8), главной наградой Пастыреначальника Божьему стаду (1 Пет. 5:4). Венец представляет собой особую награду за верность и твердость в преодолении искушений (Отк. 2:10). Последний пример, по всей видимости, — это единственное место, где еще раз упомянут венец жизни в том же смысле, что у Иакова. Те, кто готов в своей жизни претерпеть ради Христа, обнаружат, что рукою Божьей им уготована жизнь с избытком. С мирской точки зрения, жизнь таких людей может выглядеть как жертвенное существование, полное лишений, словно человек «пропускает» жизнь. Таких людей могут спросить, зачем они так стараются, почему бы им не стать на путь получения наслаждений и удовольствий и так далее. Но они выбирают путь терпения ради Христа, они предпочитают сосредоточить свой внутренний взор на той жизни, которую Он даст, в которой Он дарует им честь, победу, счастье и награду на небесах.

Но награда дается человеку не за терпение, а за любовь к Богу, которая помогает все претерпеть. Венец жизни — это Его дар любящим Его. Какая великая для любого верующего истина заключена в этих словах! В свете этого вся жизнь становится для верующего испытанием (Иаков использует данное слово именно в этом смысле). Господь, например, может дать человеку испытать глубокое счастье и вскоре после этого спросить: «Любишь ли ты Меня теперь еще больше?» И очень часто мы печально осознаем, что бездумно наслаждались счастьем, словно получили его как нечто заслуженное нами по праву, и эти легкие дни притупили остроту нашей любви к Нему. Многие задумывались над тем, что такое страдание и боль. Но очень немногие размышляли над «проблемой счастья». Почему Святой Бог должен дать покойные дни, счастливый дом, здоровых и хороших детей такому грешнику, как я? Как же я должен любить Бога за Его благословения! А бывает, Господь проверяет верность Своих детей, посылая им нужду и горе и спрашивает: «Вы все еще любите Меня?» И тяжелые испытания приближают нас к Нему. Пожилой человек, похоронивший жену, заметил: «Должно быть, у Господа есть для меня какое–то дело, иначе зачем Ему оставлять меня здесь?» И кто–то ответил: «Он оставил вас только для того, чтобы вы любили Его».

В самом начале этого раздела мы назвали любовь к Богу ключом, который помогает нам преодолеть все испытания на пути обретения венца жизни. Это действительно так, и с помощью такого ключа можно отправляться на поиски истины. Наше продвижение по пути к венцу жизни — это прогресс, осуществляемый не нашими силами и способностями претерпеть, но глубиной, реальностью и всеобъемлющим характером нашей любви к Богу. Мы живем этой любовью, вся наша жизнь определяется радостью нашего сердца.

Об этом говорится в стихах 13–18, как мы сейчас увидим.

Путь к смерти (1:13–16)

В искушении никто не говори: «Бог меня искушает»; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, 14 Но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью; 15 Похоть же, зачавши, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть. 16 Не обманывайтесь, братия мои возлюбленные…

Стихи 12 и 13 демонстрируют резкую смену направления мысли Иакова. В 12 стихе он называет блаженными тех, кто претерпевает (переносит, стоически выдерживает) искушения (peirasmos). Но когда в стихе 14 мы встречаем родственный глагол «искушается» (peirazo), речь идет уже не о внешнем мире и не об испытаниях, продиктованных обстоятельствами, но о внутренней склонности ко греху, то есть к тому, что мы называем словом «соблазниться». В свойственной ему манере Иаков не предупреждает нас заранее об изменении темы — он просто переходит к ней. Разговор об обольщении начинается так же внезапно, как внезапно оно появляется в нашей жизни: под влиянием одних и тех же обстоятельств мы либо идем вперед, либо у нас возникает соблазн повернуть обратно. Нет нужды иллюстрировать сказанное. Каждый из нас знаком с людьми, которые потеряли веру в Бога под давлением различных обстоятельств, выпавших на их долю проблем или невзгод. Такие люди отвергли призыв претерпеть и возрастать в духовной зрелости — они приняли предложение сдаться. Каждое искушение или испытание сопровождается соблазном. Нельзя сказать, что Иаков использовал игру слов, ибо повсюду в Новом Завете слова группы peirasmos по контексту означают искушения, испытания или соблазн согрешить в самых разных обстоятельствах[23]. Иаков преследовал другие цели, употребляя эти слова в разных значениях. Он учил нас тому, что искушения следует считать благословением, ибо они открывают нам путь к зрелости и к обретению венца жизни. Но эта сила не заложена в природе искушений. Все зависит от нашей ответной реакции на испытания, от того, как мы воспользуемся данными обстоятельствами. Иаков — достаточно земной человек. Он знал, что в самой природе человека заключены пороки, которые во времена искушений вынуждают человека скорее повернуть обратно, чем продолжать идти вперед. Искушение превращается в соблазн и обольщение, которые находят путь к нашему сердцу. Если мы оказываемся в любой непростой ситуации, мы должны уметь принимать решение: выстоим мы и пойдем дальше с Богом или послушаемся голоса обольщения, который предлагает нам облегченный путь непослушания и неверности? Но откуда исходит этот голос? Иаков показывает, где источников искушений и соблазнов быть не может (13) и где они есть (14,15).

Иаков внушает нам очень важную мысль. Во времена искушений никто не вправе говорить: Бог меня искушает (13). Если мы понимаем, что Бог испытывает нашу верность в различных жизненных обстоятельствах, то мы осознаем и тот факт, что все они предопределены Богом. В любом случае Библия говорит о том, что нам следует понять эту связь между обстоятельствами и испытаниями, ибо именно в этом свете Библия видит могущество Божье, как и природу нашей жизни и тот опыт, что мы приобретаем в этом мире. Но иногда случается, что человек делает еще один совершенно недопустимый шаг. Предположим, что в какой–то ситуации я перестану стараться, послушаюсь обольстительного голоса и это приведет к духовному краху. Кого тогда винить в этом? Разве не по Его вине я оказался в этой ситуации? Разве не по Его воле эти соблазны, показавшиеся выше моих сил, загнали меня в тупик? В ответ на эти вопросы Иаков высказывает две истины. Во–первых, Бог не искушается злом. Его Божественная природа настолько свята, что Он не способен соблазниться и задумать то, что хоть каким–то образом может нанести нам вред. В Его Божественном характере нет ничего такого, из чего могли бы происходить те или иные искушения или соблазны. Во–вторых (и как следствие первого), Бог Сам не искушает никого. Все Его принципы, все Его действия настолько праведны и добры, что Он не может желать или действовать так, чтобы это причинило малый или большой вред любому из Его людей. Он действительно готовит на нашем пути испытания. Можно даже сказать, что Он сопровождает любой Свой дар испытанием, чтобы увидеть, как мы используем Его щедрость. Даруя Соломону мудрость, Он дал ему также богатство и славу, при помощи которых испытанию подвергалась мудрость царя. Так проверялось, как именно Соломон использовал данную мудрость: для Бога или для себя (3 Цар. 3:12–14). Когда Он дал Своему народу землю обетованную, Он дал им и опасный путь к этой земле, чтобы испытать состояние их сердец (Втор. 8:1,2). Но в испытаниях, ниспосланных Богом, всегда отсутствуют скрытые мотивы, ибо в Его святости нет места злу, нет ни малейшего стремления расставить сети и уловить нас, ибо Его милосердная природа не желает причинить нам вред. Он нас испытывает, но так, что мы в силах пройти это испытание и наследовать Его благословение. Если происходит обратное, винить следует не Его, ибо Он есть Бог милостивый.

Источник голоса

На самом деле виноваты мы сами (14,15). Голос обольщения — это голос нашей собственной греховной природы. Дорога наверх требует напряжения сил, она усыпана испытаниями; чтобы достичь духовной зрелости, необходимо проявить терпение и твердость. Это трудный путь, но он ведет к жизни во всей полноте (2–4). Дорога вниз, напротив, очень легка. У нас возникает желание (обольщаясь собственною похотью), желание рождает грех, а грех ведет к смерти (14–15). В отличие от праведной и святой Божьей природы, человеческая природа в основе своей греховна. То, что у человека возникает как желание, на самом деле открывает широкую дорогу ко греху и смерти. Слово желание (epithymia), выбранное Иаковом, не обязательно несет в себе отрицательное значение. Ранние переводчики не совсем точно переводили его как «похоть». Более нейтральное слово желание в большей степени выражает драматизм положения, ибо предполагает такую глубину нашего внутреннего осквернения, что, казалось бы, безвредные и простые желания доводят нас до греха и смерти. Таким образом, мы впадаем в грех, увлекаясь и обольщаясь. Применение последнего слова очень удачно: оно выражает притягательность желания, гипнотический магнетизм наживки, приготовленной для голодного зверя (deleazo, ср.: 2 Пет. 2:14,18). А предыдущее слово (exelkomai) означает «тащить» и указывает на господствующую и направляющую силу внутри нас.

Мы можем полнее осознать это свойство нашей натуры, представив, в какой форме оно выражается. Невинный, казалось бы, первый опыт употребления наркотиков представляется таким далеким от их беспощадной и разрушительной власти над теми, кто стал их рабом. Но разница заключается не в этом — наркотик не меняет своей сути ни в начале, ни в конце опыта. Разница кроется в той личине невинности, которую едва уловимая греховность нашей натуры надевает на смертельно опасную наживку, уговаривая нас всего лишь попробовать ощущение освобождения. Быть может, это слишком тревожный пример, но есть и другие: сколько христиан готовы обманывать себя, уступая силам смерти хотя бы в том, что позволяют себе утром поваляться в постели, вместо того чтобы читать Библию. И этот случай самообмана также принимает вид простого желания, на который надета маска самооправдания: «Мне нужно выспаться…», «У меня впереди тяжелый день». Все дело в том, что мы никак не можем положиться на самих себя. Внутри нас зияет пропасть, полная господствующих над нами заманчивых желаний. Внутри нас царит роковая слабость, категорически утверждающая, что своими силами нам никогда не претворить в жизнь славные замыслы Бога. Такую слабость Иаков называет грехом, а грех — это дитя похоти, или желаний (15). Это слово (hamartia) в том значении, в котором оно употреблялось в классическом греческом языке, означает «потерпеть неудачу в достижении цели». Именно оно чаще всего используется для обозначения греха в Новом Завете, и, как видно из Послания к Римлянам 3:23, последствия этого состояния отчетливо видны в жизни каждого. Очевидно, наша способность производить на свет обманчивые желания тесно связана с нашим неумением жить высшими побуждениями и достигать больших высот. Неудивительно, что процесс, начавшийся и продолжающийся таким образом, заканчивается смертью.

Что такое смерть

Иаков, самый лаконичный из всех авторов Нового Завета, не приводит определения понятию смерть. Комментаторы его Послания уклончивы в той же степени. «Смерть во всех ее формах», — говорит А. Барнс, а Дж. Роупс предлагает: «…понятие, противоположное благословенной жизни с Богом». Джеймс Адамсон выделяет самое главное: «„Завершение" и смерть в „следующем мире"». Возможно, Иаков хотел, чтобы мы прервали чтение и задумались над этим противопоставлением. Он предлагал нам эту последовательность дважды: испытания, терпение, верность и зрелость (2–4); испытания, терпение, твердость и жизнь (12). А стихи 14,15 демонстрируют нам зловещее зеркальное отражение пути, по которому идет человек: желания, грех и смерть. В стихе 4 речь идет о тех, кто достиг высокого уровня зрелости: «чтобы вы были совершенны» (teleios), в стихе 15 представлен иной уровень: сделанный, совершенный (apoteleo) грех. Стих 12 утверждает, что наш положительный жизненный опыт дает возможность получить венец жизни, а в стихе 15 завершением становится смерть. В свете сравнения сказанного со стихом 12 мы не можем не согласиться с Джеймсом Адамсоном. Венец жизни дается (ср.: 2 Тим. 4:8) в конце, и тогда же наступает эсхатологическая смерть, как сказано во 2 Послании к Фессалоникийцам 1:8,9 или в Откровении 20:14,15. Но сравнение со стихом 4 показывает, что политика потворства похоти, вызывающая рождение греха, приводит в движение силы смерти в нашей жизни уже сейчас. Мы можем предположить, что ужасная реальность вечной смерти не угрожает нам, поскольку мы искуплены и во Христе находимся в полной безопасности. Наши имена записаны в книге жизни (Отк. 20:15). Но искупление не обеспечивает иммунитета от дурных поступков, не гарантирует неприкосновенности или независимости от процессов, которые контролируют нашу жизнь и ниспосланы нам по воле Бога Творца. Поэтому Иаков стремится вызвать у нас желание достичь зрелости, а также помогает осознать те процессы, которые порождают смерть.

Слово смерть включает в себя целую палитру библейских понятий. В Писании «смерть» означает продолжение человеческой жизни, но в измененном состоянии. Интересно, что во всем Ветхом Завете можно видеть эти изменения (в целом) как сокращение земной жизни. Хотя мертвые продолжают свое существование в Шеоле, материальное тело плоти с приходом смерти остается на земле, и поэтому цельность личности уже не сохраняется. Верно и то, что в Ветхом Завете упоминалось об уповании на славу после смерти (Пс. 72:24). Теперь это ожидание исполнилось в жизни во Христе, а «это несравненно лучше» (Флп. 1:23), чем жизнь на земле. И все же для тех, кто умер во Христе, полная и окончательная слава воскрешенного и нетленного тела (1 Кор. 15:51 и дал.; 2 Кор. 5:1 и дал.) не наступит сразу после смерти. Даже их смерть не сразу приведет к истинной жизни личности. Нам следует говорить об этом с осторожностью, ибо ничто не отнимется от славного бытия, где все «несравненно лучше». Бог сотворил человека как единство души и тела, и в тот момент, когда смерть введет нас в присутствие Христа с последующей славой и ожиданием совершенной славы, прикосновение смерти разделит единство, созданное замыслом Бога, и тело будет отдано во власть тлену.

Мы подвергаем себя действию разрушительной силы, если позволяем нашим желаниям породить грех, а греху — родить смерть. Иаков выбирает два глагола со сходным значением (tikto и арокуео соответственно). Нет смысла сравнивать их, пытаясь найти разницу: оба они означают «производить (детей)», «рождать (молодняк)». Напротив, постараемся найти между ними общее. Акт воспроизводства приводит к зачатию, зачатие — к беременности и к процессу созревания плода, беременность заканчивается рождением. Начавшийся процесс всегда приходит к логическому и неизбежному завершению. Исход предрешен с самого начала. Поэтому давайте не будем лелеять желания, которые зачинают грех, и не допустим смерть и разрушение в нашу жизнь. Терпение и верность приведут нас к целостности, которая возможна только во Христе; идя же по пути потворства желаниям и греху, мы теряем свою целостность и выбираем смерть.

Иаков очень своевременно предупреждает нас в стихе 16: Не обманывайтесь, братия мои возлюбленные. Обратите внимание — употребление обращения возлюбленные подчеркивает настоятельность этого призыва. Сильная любовь, связывающая людей верующих, заставляет их заботиться о духовном состоянии друг друга. Иаков учит, что на реалии жизни нужно смотреть открытыми глазами, не теряя ясного ума. Ведь внутри нас велико и неотвратимо сопротивление чистой жизни с Богом, едва уловимая и тонко действующая сила нашей греховной и падшей натуры.

Иаков ничего не говорит о дьяволе, или сатане там, где современные христиане стали бы обвинять этого злейшего врага или обсуждать его «козни». Современные исследователи состояния человека принимают в расчет внешние факторы, такие, как возможность отвлечь людей и занять их чем–то приятным и полезным, или силу давления обстоятельств, таких, как скука, считая эти факторы достаточными для оправдания различных прегрешений. Иаков же ничего подобного не говорит. Не нужно в этом случае обвинять сатану; обстоятельства и праздность также не могут быть ни причиной, ни оправданием нашего греховного образа жизни. И без сатаны в мире много зла. Даже если бы все пути были чистыми, человеческая природа все равно оставалась бы порочной. Враг живет внутри нас, в нашем сердце, само наше сердце может быть нашим врагом.

Чудо рождения (1:17,18)

Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены. 18 Восхотев, родил Он нас словом истины, чтобы нам быть некоторым начатком Его созданий.

Стих 17 начинается неожиданно, что вполне в духе Иакова, всегда готового удивить нас. Попробуем устоять против искушения увидеть намеренное противопоставление этого стиха стиху 13, как если бы Иаков утверждал, что в противовес ниспосылаемым испытаниям Бог посылает нам также то, что есть добро и совершенство. Если бы Иаков собирался сделать это, он использовал бы союз «но», убеждая нас, что Бог не посылает искушения, но только доброе и совершенное. Однако в этом стихе союза «но» нет. Скорее всего, этот стих нужно рассматривать как разрешение возникающих проблем.

В стихе 12 сказано, что у нас есть возможность пойти по пути, ведущему к вечной жизни. В этом случае в моменты испытаний и искушений нам предстоит принимать правильные решения, претерпевать и, поскольку венец жизни обещан любящим Его, хранить в наших сердцах жар живой любви к Нему. Это значит, что мы каждый раз делаем свой выбор из любви к Нему, умеем выстоять в любой ситуации ради любви. Но стих 14 утверждает, казалось бы, совершенно противоположное. Наша природа (наше сердце) исполнена желаний, настойчиво устремленных ко греху, ведущему к смерти. Как же идти вперед к жизни, когда вся наша природа стремится назад? Как любить и хранить любовь к Богу, когда наши сердца — это источник смертоносных желаний? На эти вопросы отвечает стих 17: все доброе, в чем мы так нуждаемся, от Него и в Нем.

Иаков исследует этот основополагающий принцип в трех аспектах. Во–первых, он говорит о Божьей щедрости (17а), во–вторых — о Его неизменной природе (17б) и, в–третьих — о конкретном и единственном пути, на котором щедрость неизменного Бога действует ради нашего блага (18).

Щедрость Бога

Слова даяние и дар не оставляют ни малейших сомнений в содержании этого стиха. Скорее всего, эти слова повторяются, чтобы подчеркнуть тот факт, что Бог есть великий Даритель (ср.: ст. 5). Если же употребление различных значений было намеренным, тогда отметим, что даяние (dosis) — это процесс, или действие, а дар (dorema) — это то, что дано в качестве подарка. Выяснив значение существительных в этой половине стиха, сосредоточим внимание на прилагательных. Дары Бога неистощимы (всякое, всякий): Он дает человеку все, что нужно, Он дает абсолютно все, ничего не утаивая от нас. Давая, Он благотворит (творит благо), ибо всякое Его даяние по природе своей доброе. Давая, Он точно отвечает на нужду: каждый Его дар — совершенный дар. Иаков использует то же слово (teleios), что в стихе 4 (ср.: родственное слово в ст. 15), но здесь речь идет скорее о том, что Его дар достигает своего назначения, соответствует своему объекту, полностью удовлетворяет его.

Таким образом, мы начинаем выбираться из тупика. Если мы хотим войти в жизнь, у нас должны быть любящие сердца. К сожалению, наша человеческая природа предполагает развращенность наших сердец. Каждая наша нужда полностью восполняется бесконечными и абсолютно соответствующими нужде дарами Бога. Более того, в Своем даяний Он неизменен. Невозможно даже представить, что мы приходим к Нему со своей нуждой, а Он не хочет или не может восполнить ее. Каждый дар нисходит от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены (17). По причине, которая станет для нас яснее в стихе 18, Иаков неожиданно называет Бога Отцом светов, что тут же навевает мысль о сотворении и показывает, насколько наш Бог неизменен.

Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный, которые восполняют всякую нашу нужду, происходят от Отца. Если мы хотим понять Его природу, нам следует вспомнить, что Он сделал в дни творения. Он сказал: «Да будет свет», — и появился свет. Далее: «И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью…» (Быт. 1:3, 16). Таким образом Бог Творец выразил Себя созданием света. Когда Он сделал свой первый шаг, чтобы навести порядок в хаосе изначального мироздания (Быт. 1:2), Он объявил о Своей первостепенности, вызвав к жизни свет. Когда на четвертый день Он сделал этот мир обитаемым, думая о будущем сотворении человека, Он сосредоточил сотворенный свет в двух светилах. Иоанн видел ту же истину и первостепенность значения света. Он говорил не о том, что Бог создал в процессе сотворения мира, но о том, что Бог открыл Себя через слово жизни: «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1 Ин. 1:5). К этой истине добавим, что «Бог не искушается злом и Сам не искушает никого» (13), Он есть истинный свет — чистый, ясный, сияющий праведностью.

Сотворенные Им светила тоже открывают Его в себе, ибо нельзя сказать, что они находятся всегда в одном месте и что свет их всегда сияет с равной силой. Они подвержены изменению. Слово (parallage), использованное в этом случае, соединяет в себе понятия регулярности и изменений[24], движения и определенной системы. У этих светил, кроме того, периодически бывает «затемнение, причина которого лежит в изменении»[25], а потому свет, который они изливают, никак не может быть неизменным и постоянным, но в лучшем случае переменным, в худшем — прерывистым. Создатель в этом совсем не похож на Свое творение. Он никогда не меняет Своего отношения, Он никогда не меняет ни сущности, ни мощи света Своей праведности, в которой «нет никакой тьмы».

Теперь мы подошли (стих 18) к сути проблемы. Иаков рассуждает следующим образом. Если мы хотим достичь зрелости и жизни, нам нужны настойчивость и твердость. В мире жизненных невзгод мы должны проявлять выносливость и хранить в сердце любовь к Богу (12). Но само сердце подчас становится главным врагом праведности из–за своей порочности, греховности (13—15). И по этому поводу у нас не должно быть никаких сомнений (16). Но нам предоставлена возможность разрешить эту дилемму: мы можем ожидать с небес в виде Божьего дара (17) восполнения каждой нашей нужды. В частности, Бог по Своей воле решил сделать для нас следующее: Своим словом Он дал нам новое рождение, чтобы мы стали Его особенными и святыми людьми (18).

Новое начало

Мысль о Богом данном «новом начале» выражена в Библии разнообразно. Иеремия, например, подчеркивает, что повиновение Божьим заповедям должно стать главной приметой новой жизни и упоминает о сердце, на котором написаны законы Божьи (Иер. 31:31–34). Человек с таким сердцем готов повиноваться Богу. Иезекииль также рассказывает о новом сердце, дарованном Богом (Иез. 36:26). Сердце, обладающее истинно божественной природой, сотворенное по воле Божьей, — это «сердце плотяное», заменившее сердце каменное, ожесточившееся. Павел тоже ведет речь о новом творении (напр.: 2 Кор. 5:17; Еф. 4:22–24). Иаков возвращается к учению Иисуса Христа, который убеждал изумленного Никодима в необходимости рождения заново (Ин. 3:3–8), или «рождения свыше». Здесь «новое начало» представлено в своей наиболее яркой форме. Земную жизнь дают земные родители, которые передают по наследству своему потомству падшую человеческую природу со всей ее безнадежной испорченностью и беспомощностью. Но каждый человек, независимо от возраста, которого он достиг в земной жизни, может получить и другое рождение. На это не влияют ни собственные способности, ни возможности других людей: это рождение от Духа в новую жизнь (Ин. 3:5–8). С этого рождения свыше начинается новая жизнь, приходят новые силы, открываются новые перспективы и, помимо всего, появляются новые взаимоотношения с Богом, по воле Которого произошло новое рождение.

Теперь посмотрим, что же думает на эту тему Иаков. В центре стиха 18 стоят слова: родил Он нас. Совершенно очевидно, что Иаков говорит не о естественном для нас рождении от земных родителей, но о сверхъестественном рождении от Божественного Родителя, от Отца. Из этой основополагающей истины вытекают еще три. Новое и сверхъестественное рождение происходит по воле Отца. Иаков придает очень большое значение греческому слову восхотев. Его дословный перевод — «приняв решение». В этом смысле новое духовное рождение и естественное рождение от земных родителей вполне аналогичны: решение принимают родители, а не ребенок. Ребенок рождается в результате решений и действий, предпринятых другими людьми, его родителями. О «новом рождении» (или «рождении свыше») в духовном и доктринальном смысле можно прочесть в тех отрывках Писания, которые раскрывают тайну нашего обращения к Богу. Господь Иисус непреклонно утверждает: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал…» (Ин. 15:16), подразумевая, что Бог уже принял решение. Все мы совершенно отчетливо помним день, час и даже минуты, когда мы избрали Его! Но Иисус нас учил: «Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня» (Ин. 6:44). Та вера, с которой мы приходим к Иисусу, есть дар от Бога (см.: Еф. 2:8; Флп. 1:29). Мы вдруг осознаем, что за нашим решением обратиться к Христу скрыто чудо: Он избрал нас прежде, что и позволило нашему решению воплотиться в жизнь. Именно об этом говорит Иаков в строках: восхотев, родил Он нас. Решение о нашем рождении принадлежит Ему, как и действие, претворившее Его волю в жизнь, и это мы увидим позже. То, что мы осознанно обратились, посвятили свою жизнь Христу, приняли Его в наше сердце, — все было следствием Его решения и действий, явилось производным от Его воли так же, как наша любовь к родителям по плоти есть отражение их родительской любви и заботы о нас и фактически неотъемлемая часть и смысл той жизни, которую они нам дали.

Приняв решение, Отец претворяет его в жизнь. Иаков говорит, что средством, при помощи которого Он дал нам новое рождение, стало слово истины. Мы уже привыкли к тому, что Иаков немногословен, и поэтому нам приходится обращаться к другим абзацам, чтобы понять его мысль. Мы выяснили, что между словами Иисуса и Иакова существует очевидная связь: оба говорят о сверхъестественном рождении и о начале новой внутренней жизни верующих. Господь Иисус не просто отметил факт нового рождения, Он рассказал о средстве его осуществления: таинственном и могущественном действии Святого Духа. Используя образ ветра, Иисус пояснял, что в глазах обычного наблюдателя ветер приходит ниоткуда и неизвестно куда уходит (Ин. 3:8). Так и Святой Дух. Можно видеть Его силу и результат Его действия, но происхождение и намерения Его узнать невозможно. Отец скрывает в Себе столько тайн! Святой Дух продолжает традицию Отца по отношению к тем, кто по Его соизволению получили «рождение свыше». Это возможно сравнить с тем действующим фактором, который Иаков называет словом истины, так он описывает животворную движущую силу, которую использовал Отец, чтобы дать Своим избранным новое рождение и новую жизнь.

Главная истина Библии

Для большей ясности сравним этот отрывок с двумя другими. Во 2 Послании к Коринфянам 4:1–6 Павел противопоставляет тех, кто знает Благую весть и познал Иисуса Христа как Господа, тем, чьи духовные очи были ослеплены «богом века сего». В 6 стихе он поясняет фундаментальную истину: «Потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа». Павел проводит очень важную параллель: Слово Божье было действующей силой в акте сотворения мира и точно так же Бог использовал слово Евангелия для возрождения новой жизни в людях. Мы можем выразить это следующим образом. Как Бог сказал «Да будет свет» (Быт. 1:3; ср.: Пс. 32:6а), так же Он сказал «Да будет жизнь», дав нам таким образом новое рождение. В 1 Послании Петра 1:23 мы читаем: «…как возрожденные не от тленного семени, но от нетленного, от слова Божия, живого и пребывающего в век». Петр повторяет сказанное Иаковом: Божье слово есть действующая сила и причина нашего нового рождения. Но он ведет нас несколько дальше в понимании учения Иакова, ибо дает определение животворящего слова: «А это есть то слово, которое вам проповедано» (1 Пет. 1:25). Таким образом, слово истины, по Иакову, становится «благовествованием вашего спасения» (Еф. 1:13). Итак, Отец двояко использует могущественное слово благовествования. Во–первых, Его слово звучит внутри нас, даруя нашим мертвым душам жизнь и приводя нас к новому рождению. Во–вторых, Его слово истины представляется нам как проповеданное Евангелие, начало нашей новой жизни.

Эта истина — одна из самых славных во всей Библии. Мы должны понять, что спасение приходит только по воле Бога. Пока нам не дана новая жизнь, мы «мертвы по преступлениям и грехам нашим » (Еф. 2:1) и не способны в таком состоянии ответить Богу покаянием и верой. Если что–то нужно сделать, делает Он, если благословение или изменение приходит к нам, то приходит извне, если какая–то сила работает в нас, то это не наша сила, ибо мы мертвы и единственным нашим «успехом» становится дальнейшее разложение. В этом заключается величие Божьего милосердия, совершенство Божьей силы и глубина Его снисходительности. Он снизошел к нам в нашей смерти, Он вернул нас к жизни — и все это произошло по Его неисчерпаемой милости, продиктованной великой любовью (Еф. 2:1, 4,5). Мы не можем участвовать в нашем новом рождении или стать его причиной точно так, как не могли принять участия в своем естественном, земном рождении по плоти. Всю работу, от изначального избрания до полного завершения, делает Он, равно как и вся слава принадлежит Ему. Отсюда следует, что это новое рождение дает некие гарантии нашего спасения. Если бы спасение происходило по воле человека, оно было бы таким же неверным, как и наши желания, которые колеблются, то возникая, то угасая, отражая раздвоенность нашей падшей натуры. Но спасение — Его выбор: восхотев, родил Он нас словом истины. И поскольку Он не меняется и Его слово неизменно и истинно, нашему спасению ничто не угрожает и утратить его невозможно.

И еще одну истину Иаков связывает с фактом нового рождения. Как естественное рождение приводит нас к взрослой жизни, так и новое рождение приближает нас к цели, намеченной Отцом: чтобы нам быть некоторым начатком Его созданий (18).

Здесь Иаков проводит параллель с ветхозаветным законом, по которому народ Божий должен был отдавать первые плоды урожая Господу. В этом жертвоприношении нашли отражение три идеи: а) все принадлежит Господу, но первые плоды были особенной Его принадлежностью, остальное можно было использовать для обычных целей в повседневной жизни; б) начатки плодов должны были представлять собой самое лучшее из всего урожая и отделялись как святыня Господу; в) жертва первых плодов была ежегодным напоминанием, что Господь помнит о Своих обетованиях: Он выкупил Свой народ из рабства, дал ему землю по обетованию и дает ему все для жизни на ней. Теперь понятно, почему Иаков называет Церковь начатком Божьим. Господь дает людям новое рождение, чтобы они стали свидетельством того, что Он исполняет Свои обетования (в данном случае имеется в виду завет явить спасение всем народам земли). Народ, ставший Его начатком, принадлежит Господу и будет святынею Господу[26].

Под перекрестным огнем (1:19а)

Итак, братия мои возлюбленные…

Ознакомившись с ключевым отрывком Послания Иакова (1:12–18), мы отметим два важных для всех христиан момента. В стихах 14,15 Иаков говорит, что каждый человек находится во власти греха и смерти и средоточие этих качеств — сам человек. Но в стихе 18 Иаков удивляет нас совершенно иным, но тоже истинным сообщением: Бог дает человеку новую жизнь, чтобы привести его к святости. Иаков заключает учение о нашей смертоносной и греховной природе призывом: Не обманывайтесь, братия мои возлюбленные (16), а истину о новом рождении он выражает в итоговом предложении: Итак, братия мои возлюбленные (19а)[27]. Нам следует задуматься над тем, что мы из себя представляем, не обманываясь на этот счет. И так же четко мы должны усвоить великую истину о том, что Бог сделал для нас.

Оглядываясь назад, мы видим, что в стихах 5–11 Иаков призывал нас искать пути мудрости. Здесь (12—19а) он призывает нас стать на путь знания — знания о самих себе, познания работы Бога в нас, знания нашей ветхой природы и нашего нового естества. Это нелегкий путь. Очень часто мы оказываемся под перекрестным огнем. С одной стороны, наша ветхая природа манит последовать за ее желаниями и стать на путь греха и смерти, с другой стороны, мы призваны жить по законам нашей истинной духовной природы. Это новое естество, данное нам при новом рождении, наполнено новой жизнью, устремлено к святости и чистоте. Это и есть борьба желаний — желаний ветхой природы и воли Бога, которая выражает себя в нашей новой природе. Это столкновение желаний является центральным моментом в конфликте между жизнью и смертью, о котором говорит Иаков.

1:19б–25 5. Живое слово

…Всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев; 20 Ибо гнев человека не творит правды Божией. 21 Посему, отложивши всякую нечистоту и остаток злобы, в кротости примите насаждаемое слово, могущее спасти ваши души. 22 Будьте же исполнители слова, а не слышатели только, обманывающие самих себя. 23 Ибо, кто слушает слово и не исполняет, тот подобен человеку, рассматривающему природные черты лица своего в зеркале: 24 Он посмотрел на себя, отошел — и тотчас забыл, каков он. 25 Но кто вникнет в закон совершенный, закон свободы, и пребудет в нем, тот, будучи не слушателем забывчивым, но исполнителем дела, блажен будет в своем действовании.

Иаков, как человек практичный, не стал бы говорить о конфликте, не указав выхода из него. Он только что упоминал о Божьем слове истины как о семени во чреве (18), из которого рождается новый человек. Теперь он говорит о Божьем слове как о семени, насаждаемом в почву (21) нашей души, что должно привести к ее спасению. Прежде Иаков рассказывал о венце жизни, который ожидает нас в отдаленном будущем (12). Цель создания этих строк — помочь нам найти путь к спасению в настоящем времени (21) и благословение в настоящей жизни (25). Иаков дает понять, что внутри каждого из нас идет постоянная борьба двух противоположных начал. Но слово обладает превосходным качеством: оно может спасти (21), а закон Божий есть закон свободы (25). Из этих строк вырастает и тема последующих стихов. Конфликт продолжается в течение всей земной жизни, и жизнь может быть нелегкой, но не бесплодной. Получить желанные плоды поможет слово Божье.

Слово Божье

Даже такое небольшое исследование позволяет увидеть, на чем основана связь стихов 19б–25 и предшествующего отрывка. Эти стихи объединяет мысль о слове Божьем: словом истины (18), насаждаемое слово (21), слова (22), слово (23), закон совершенный, закон свободы (25). Иаков не поясняет сказанное, и нам остается только гадать, что это за «слово», которое мы можем слышать и исполнять, которое представлено нам как совершенный закон для повиновения Ему. Ответит ли на этот вопрос остальная часть Послания Иакова?

Закон свободы (25) вновь упоминается в стихе 2:12, где автор подводит итог предыдущим строкам. Иаков придает особое значение одной заповеди, называя ее «законом царским» (2:8), он подтверждает важность этого закона фразой «по Писанию». Поэтому мы вправе принять широкое определение и считать, что закон свободы — это весь закон по Писанию, или все Писание, что это Богом определенный образ жизни. В таком случае нет никаких сомнений в том, какое именно слово Иаков предлагает нам услышать и познать в 2:8–11. Эта истина прослеживается во всем его Послании: история Авраама и Исаака — это тоже Писание, история, рассказанная для нас (2:21–23). Он вспоминает и тем самым побуждает нас вспомнить о Раав (2:25), пророках (5:10), Иове (5:11) и Илие (5:17,18). Слово, которое Иаков помогает услышать своим читателям, — это слово Писания. В этом его действия согласуются с установленными взглядами и практикой веры в ранней церкви, как видно из проповедей в Деяниях[28]. Более того, ссылка Иакова на слово Писания делает совершенно невероятным предположение о несогласии Иакова с позицией Павла, которую тот выразил в своем последнем послании. В нем Павел говорит, что Церковь живет авторитетом апостольского учения (2 Тим. 3:10, 14) и унаследованных священных писаний (2 Тим. 3:15), что вместе и составляет богодухновенное Писание (2 Тим. 3:16).

В исследуемом отрывке (1:19б–25) мы сразу отмечаем призыв Иакова (19б): всякий человек да будет скор на слышание. Ключевое слово здесь слышание. Из контекста (как мы вскоре увидим) становится ясно, что автор призывает нас слышать то слово, которое Бог обращает к нам. В стихе 21 мы читаем совет: примите насаждаемое слово. Здесь Иаков говорит о том, что следует после «слышания»: возникает осознанная реакция на Божье слово, то есть мы принимаемою. И, наконец, в стихе 22 он подводит нас к заключительному этапу в восприятии Божьего слова: мы уже услышали, теперь нужно действовать. Итак, весь отрывок делится на три части, и эта последовательность ясно отражает должную реакцию на слово, с которым Бог обращается к нам: слышание (19б,20), принятие (21) и повиновение (22–25).

Слышание Божьего Слова (1:19б,20)

…Всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев; 20 Ибо гнев человека не творит правды Божией.

И вторая половина стиха 19, и стих 22 привлекают внимание к тому, о чем говорилось прежде. Поведав нам истину о нашем новом рождении, Иаков предостерегает от опасности остаться во младенчестве. Мы должны научиться возрастать и после того рождения, которое ниспослано нам Отцом. Поэтому Иаков говорит: «всякий человек да будет скор на слышание». Та же связь существует между стихами 21 и 22: примите насаждаемое слово (21). И еще один существенный фактор роста (22): будьте же исполнители слова, а не слышатели только.

Иаков поднимает очень важный вопрос: как пройти путь от рождения к возрастанию в новой жизни? Ветхая наша природа (14,15) и новое естество (18) постоянно конфликтуют между собой. Но Иаков не считает эту ситуацию безвыходной, ибо нам доступны «всякое даяние доброе и всякий дар». Перевес явно на стороне новой природы. Но как мобилизовать эти ресурсы и божественные силы, чтобы нанести врагу поражение?

Кратко на этот вопрос можно ответить так: восхотев, родил Он нас словом истины… (18); …всякий человек да будет скор на слышание (19). Мы знаем по опыту обращения в христианскую веру очень важную истину о себе — слово Евангелия соответствует новому духовному естеству, которое Бог тайно сотворил внутри нас. Мы можем слышать, понимать и отвечать на это слово. Эта истина и рождает ответ. Само обращение происходит однажды, но ведет к вечному соглашению с Богом (напр.: Еф. 1:13,14). Подобный процесс можно положить в основу длительных взаимоотношений с Богом: мы должны все так же слушать слово, которое полностью соответствует нашей новой природе, данной Богом, и таким образом возрастать в новой жизни.

Человек слышит живое слово, и могущественные силы нового духовного рождения приводятся в действие. Поэтому мы должны быть скоры на слышание. Мы можем размышлять над тем, почему Иаков не стал в общих чертах советовать ежедневное чтение Библии или нечто подобное, ибо, определенно, именно так внимательное ухо может услышать голос Бога. Но Иаков не спешит предлагать нам этот рецепт. Он добивается от нас иного, ибо мало толку в составлении планов и программ, если наш дух не готов к восприятию. Вполне возможно научиться регулярно читать Библию, но в таком случае мы преуспеем только в количестве прочитанных страниц. А такое чтение никак не воспитывает внимание и понимание. Слово прочитано, но не услышано. С другой стороны, если мы разовьем в себе способность понимать прочитанное, это приведет нас к появлению необходимых условий — соответствующего метода изучения Библии, дисциплины, регулярности и так далее. Дух нового человека услышит наконец Слово Божье.

В том, что Иаков говорит в стихах 19б,20, усматривается противопоставление двух путей взаимоотношений человека с Богом. Мы совершенно правильно связали повеление быть скорым на слышание со ссылкой на слово истины (18). Но вместе с замечательным позитивным призывом к духовному возрастанию звучит призыв отвергнуть свой грех: да будет… медлен на гнев; ибо гнев человека не творит правды Божией (20). Слово правда употреблено здесь в том же емком значении, что и в тексте Евангелия от Матфея 3:15. Оно означает все, чему Бог предопределил быть исполненным в Своей праведности. Праведная цель нового человека — возрастание из младенчества в духовную зрелость. Это и произойдет, если мы будем постоянно откликаться на благословенную задачу слышать слова истины. Именно такой представляет Иаков жизнь с Богом. Но запрет на гнев относится к области людских взаимоотношений, равно как и призыв быть медленным на слова.

Дело в том, что наши взаимоотношения с Богом происходят не в вакууме, их невозможно отделить от нашей жизни среди людей. Если человек не умеет внимательно слушать, находясь среди людей, он не изменится вдруг, когда останется один и откроет Библию. Живя своей обычной жизнью, мы должны развивать в себе те добродетели и навыки, которые станут действовать в наших взаимоотношениях как с Богом, так и с Его Словом. В повседневной жизни человек может воспитать в себе готовность слушать, умение сдерживать себя и осознанное отвращение к гневу. Тот, кто много говорит, редко бывает хорошим слушателем; человек теряет способность слышать именно тогда, когда им овладевает гнев.

В словах Иакова о гневе ощущается некоторая двойственность. Точно так же, как предупреждение да будет медлен на слова не означает «не говори вообще», но «говори обдуманно и осторожно», так и выражение да будет медлен на гнев совсем не значит «не гневайся никогда». С другой стороны, совершенно ясно сказано, что гнев человека никогда не приводит к достижению Божьих целей. Павел так же двояко подходит к этой проблеме, когда убеждает нас: «Гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем» (Еф. 4:26). Оба библейских автора признают допустимость праведного гнева, но оба прямо предупреждают, что гнев и грех стоят рядом и к проявлениям гнева следует относиться очень осторожно. Иаков, как правило, ведет разговор прямо и открыто и не задерживается на деталях и пояснениях. И здесь он также удовлетворяется сообщением общей истины о человеческом гневе. Гнев нельзя назвать простой эмоцией: обычно он наполнен греховным содержанием — самомнением, самоуверенностью, нетерпимостью и упрямством. Многие из нас могли бы признать, что праведный гнев относится к тому уровню святости и совершенства, которого мы еще не достигли. Иаков пишет о нас и для нас: наш гнев не будет способствовать претворению в жизнь планов Божьих. И это весьма целительное замечание и вполне заслуженный упрек в наш адрес. В любом случае сердитый человек никогда не бывает внимательным. Когда человека охватывает гнев, он не способен ничего услышать. Желающие слушать Его на небе, должны научиться быть слушателями здесь. Поэтому следует развивать сдержанность языка и характера. Ибо ничто не должно препятствовать этому великому, самому главному делу — умению слышать Слово Божье.

Принятие слова Божьего (1:21)

Посему, отложивши всякую нечистоту и остаток злобы, в кротости примите насаждаемое слово, могущее спасти ваши души.

Мы должны уметь слышать слово Божье, оказывающее на нас благотворное воздействие, мы должны принимать его. Раскрывая тему, Иаков касается четырех аспектов этого процесса. Во–первых, речь идет о соответствующей подготовке к принятию слова (отложивши всякую нечистоту и остаток злобы); во–вторых, — о соответствующем отношении к этому (в кротости); в–третьих, — о том, что принимается (насаждаемое слово); и, в–четвертых, — об ожидаемом результате (могущее спасти ваши души).

Сначала мы рассмотрим те два элемента стиха 21, которые связаны с предлагаемым учением Иакова (насаждаемое слово, могущее спасти), а затем перейдем к двум другим элементам, которые помогают полнее воспринимать это слово.

В рассматриваемых строках Иаков определяет третью цель, к которой стремится наше новое естество: спасти ваши души. Первая цель — «чтобы нам быть некоторым начатком Его созданий» (18) — стремление полностью принадлежать Господу; вторая цель — «правда Божия» (20) — умение жить праведной жизнью, которую Он уготовил для нас; и теперь определение третьей цели — спасение наших душ. Чудесами исцеления, которые творил Иисус, люди «спасались» от болезней и смерти, оказываясь в положении личной «святости» (Лк.7:50; 8:48). Это позволяет нам представить себе то всеобъемлющее спасение, которое Иисус пришел исполнить (Мф. 1:21; Деян. 4:12).

О спасении можно говорить как об уже происшедшем (Ин. 19:30; Тит. 3:4—7), потому что работа по нашему спасению была завершена Иисусом, когда Он умер за нас. О нем можно говорить как о будущем, потому что мы не можем испытать спасение в полной мере до тех пор, пока Иисус не придет на землю еще раз (напр.: Рим. 5:9; 1 Пет. 1:5). Но спасение также выражается в том, что день за днем мы способны испытывать все в более полной мере то, что для нас сделал Господь Иисус (напр.: 1 Кор. 15:2 [досл, «которым и спасаетесь»]; 2 Кор. 2:15). В этом отрывке Иаков употребляет время глагола (аорист), которое подчеркивает силу насаждаемого слова, способную сделать спасение реальным.

В таком случае каждый прожитый нами день должен являть новые доказательства того, что мы спасены, что внутри нас работают новые силы и что Господь созидает из нас «единое целое». Сила, которая побуждает нас исполнять эту работу, — это насаждаемое слово. Слово насаждаемое встречается только в Новом Завете, но в греческой литературе, по свидетельству Роупса, оно обозначало то, что «естественно», по контрасту с «приобретенным» или «принятым», что «имеет глубокие корни» в противовес чему–то «искусственному». Софи Лоуз предлагает выражение «насаждаемое с рождения», и хотя она не развивает эту мысль далее, вполне возможно считать Божье слово «насаждаемой» движущей силой, приведшей к новому рождению (18) и способствующей повседневному возрастанию. При обращении ко Христу нам извне представили Благую весть, которая уже была вложена в наше сердце тайным образом. А в период духовного преобразования наша новая природа укрепляется, набирает силы, откликаясь на ту самую Благую весть, которая и представляет собой сокровенную тайну нашей жизни. Рост происходит тогда, когда мы принимаем все в более полной мере слово, сделавшее нас детьми нашего Отца, «слово истины» (18), которое, как мы уже видели, Иаков отождествляет со словом Писания.

Иаков и здесь показывает, насколько близко ему учение Иисуса. В притче о сеятеле из Евангелия от Марка (4:20) речь идет о посеянных семенах и о том семени, что «принялось». Добрая почва дает хороший урожай только тогда, когда люди «слушают слово и принимают» его[29]. Когда почва становится «единодушной» с посеянным семенем, оно прорастает, что в конечном итоге приводит к созреванию урожая. Если в череде повседневных дел мы способны расслышать слово истины, если насаждаемое слово находит отклик в нашей душе, это приводит к нашему спасению.

Но что делает почву доброй, что помогает нам расти? Во–первых, почву нужно очистить: отложивши всякую нечистоту и остаток злобы. Во–вторых, очищенную почву нужно удобрить (для укрепления корней), чтобы и далее пребывать ей в кротости.

Однокоренное с существительным нечистота (rhyparia) наречие (rhyparos) появляется в 2:2, где говорится о «скудной» одежде. Прилагательное и глагол (rhypareuomai) употреблены в Откровении 22:11 для обозначения моральной «нечистоты» и «осквернения» — всего, что позорит, пачкает или обесценивает нашу жизнь. Злоба — очень общее слово. Оно вытекает из понятия «зла» вообще и обозначает в самом широком смысле все, что может быть «плохого» в нашем характере или поведении. Под словом остаток в этом стихе подразумевается «избыток», «излишек», то, что осталось. Это понятие сходно с тем, как радость коринфян преизобиловала над их скорбями (2 Кор. 8:2), или с тем, какую устремленность в деле распространения Евангелия предвидел Павел по сравнению с уже достигнутыми успехами (2 Кор. 10:15). Смысл данного отрывка очень близок к Посланию к Римлянам 5:17, где это слово (perisseia) выражает способность благодати не только исправлять последствия вреда, нанесенного грехом, но и демонстрировать много большую силу. Иаков говорит, что зло укоренилось в нашей жизни как «изобилующее» понятие, потому использование в стихе слова остаток вполне уместно. Мы стараемся выполоть сорняки зла в одном месте, но обнаруживаем их в другом, они цветут буйным цветом там, где мы считали их уничтоженными. Этим автор выносит обвинительный приговор теории безгрешного самоусовершенствования в этой жизни. Наша жизнь — это беспрерывный труд, с мотыгой в руках, это борьба с нашей ветхой, порочной натурой. Здесь Иаков как нельзя более реалистичен.

Многие садовники вздыхают, признавая, что «терпят поражение» в борьбе с сорняками. Мы тоже могли бы сожалеть о поражениях в нашей духовной битве, но Иаков не представляет ситуацию безысходной. Насаждаемое слово способно нас спасти, оно обладает жизнестойкостью нового естества, ему обеспечена поддержка в виде «всякого даяния доброго и всякого дара совершенного» (17). Чтобы привести в действие его могущественные силы, нужна всего лишь кротость (prautes). Этим качеством обладал Христос, ибо Он Сам сказал: «Я кроток и смирен сердцем» (praus, Мф. 11:29). Кротость проявляется в «смиренной доброте» к людям (Адамсон). Если думать о Боге, вернее о слове Божьем, то кротость можно определить так: «качество духа или состояние, находясь в котором мы принимаем все Его деяния и Его отношение к нам как добро… никак не оспаривая»[30]. Этот дух просто говорит «да» в ответ на учение и повеления слова. Кротость — это «разум, расположенный к познанию» (Кальвин) и послушанию с постоянной готовностью внимать и принимать.

Повиновение слову Божьему (1:22—25)

Будьте же исполнители слова, а не слышатели только, обманывающие самих себя. 23 Ибо, кто слушает слово и не исполняет, тот подобен человеку, рассматривающему природные черты лица своего в зеркале: 24 Он посмотрел на себя, отошел — и тотчас забыл, каков он. 25 Но кто вникнет в закон совершенный, закон свободы, и пребудет в нем, тот, будучи не слушателем забывчивым, но исполнителем дела, блажен будет в своем действовании.

Теперь Иаков обращается к другому аспекту наших плодотворных взаимоотношений со словом Божьим. Мы слушаем (19) и принимаем его (21). Но мы также должны вникнуть в него и исполнить (22,23, 25): мы должны быть исполнителями.

Нужно проявить бдительность и не обманываться (22). Иаков предвидит возможность самообмана и предупреждает нас об этом. Выделим все ключевые глаголы в эпизоде с человеком и зеркалом (23,24), чтобы нагляднее представить себе доказательства автора Послания (25):

Представленные парами глаголы показывают, что объектом сравнения (как думают некоторые исследователи) становятся не торопливый взгляд (человек, посмотревший на себя в зеркало) и сосредоточенный взгляд (верующий со словом Божьим). И в первом, и во втором случае взгляд достаточно вдумчивый, сосредоточенный: слово рассматривающий (katanoeo) переводится как «смотрящий с размышлением, рассуждающий»[31]. Вникать дословно означает «склониться над»[32], а по отношению к Слову Божьему значит «сосредоточенно изучать». Разница же заключается в том, что происходит после этого. Человек, который «отходит» от зеркала, может услышать от повстречавшегося друга, что зеркало — не расческа и не мыло и что без помощи специальных средств, способствующих праведной жизни, зеркало не может изменить нашу жизнь.

В связи с этим Иаков предлагает нам выбор: мы можем либо обманывать самих себя дальше (22), либо благословить себя (25). Мы обманываемся тогда, когда принимаем часть за целое. Услышать и принять слово Божье — это только полдела на пути его плодотворного использования. Мы же можем остановиться на этом и начать незаслуженно гордиться собой:

«Я почти час читал Библию сегодня утром. Я помню все, о чем читал. Это было просто великолепно!» А Иаков сказал бы: «Отлично! А как насчет того, чтобы поучиться повиноваться тому слову, которое ты прочитал? Действительно ли изменился твой образ мыслей, способен ли ты исполнять то, о чем говорит тебе слово? Сумеешь ли ты жить по законам слова?» И так далее, и так далее. Мы должны быть исполнителями слова. Человек отходит от зеркала (24) и забывает то, что видел; верующий утверждается в слове Библии (25) — дословно, «остается в его присутствии». Нам необходимо научиться постоянно пребывать в слове Божьем. Оно может дать радость постоянных взаимоотношений с Божьей истиной и Божьим законом — над этой задачей придется работать всю жизнь. Эти взаимоотношения можно сравнить с глубоким и всеобъемлющим проникновением в жизнь, личность и мысли друг друга, которое возникает у супругов в счастливом браке.

Именно к такого рода «общению со словом» призывает нас Иаков, когда говорит о законе совершенном, законе свободы (25). Слову Божьему следует повиноваться не только как закону. Если следовать понятиям Ветхого Завета, закон означает «учение». Взаимоотношения между законом и человеком подобны взаимоотношениям в семье, где есть любящие родители и любимые дети (напр.: Пр. 4:1–4; 7:1–3). А во взаимоотношениях любви родители подражают Господу в том, как Он учил Своих сыновей и дочерей. Конечно, Его поучения содержат основные жизненные правила, Он предназначил Свои заповеди и постановления для соблюдения (напр.: Втор. 6:2). Но даже самые суровые и самые требовательные Его законы являются не неотвратимой повинностью, исполняемой под давлением внешнего авторитета, а лишь отцовской директивой, продиктованной Его любовью к нам.

Иаков определяет Божий закон как закон совершенный, закон свободы. Такое сочетание понятий закона и свободы немедленно возбуждает наш живейший интерес и бросает вызов современному мышлению, которое рассматривает закон и свободу как два антагонистических понятия. И здесь нам следует обратиться к Ветхому Завету Закон Бога совершенен, во–первых, потому, что совершенным образом выражает Его природу, во–вторых, потому, что совершенным образом соответствует нашей природе. Обе стороны закона — это две стороны одной медали. В Своих заповедях Бог выразил истину о Себе в виде правила, которому мы должны подчиняться[33]. Возьмем, к примеру, седьмую заповедь. На первый взгляд она не имеет никакого отношения к Богу Библии, в Котором нет места никаким земным сексуальным отношениям. Когда Бог открывается нам, мы познаем, что Он полностью и навечно верен в Своих обетованиях. Именно этот аспект Его природы находит свое полное выражение в седьмой заповеди: мы вступаем в брачные отношения с Его заповеданными обетованиями; и нам заповедано быть такими, каков наш Бог, Который никогда не нарушает данного Им обещания. Этот пример ярко иллюстрирует то, как Божий закон соответствует нашей природе, ибо мы были созданы по Его образу и подобию (Быт. 1:26–28). Мы живем истинно человеческой жизнью только тогда, когда в своем поведении уподобляемся Ему. Таким образом, седьмая заповедь и все заповеди Божьи в Его Слове, будь они в виде предписания, принципа или примера, открывают нам глаза на то, кто же мы на самом деле. Когда мы повинуемся им, мы выражаем нашу истинную готовность. Закон, служащий совершенным выражением природы Бога, так же служит совершенным средством выражения человеческой природы.

Мы начнем понимать эту связь между законом и свободой, если вернемся к тому моменту, когда этот закон был дан на горе Синай. Бог обращается к тем (Исх. 20:2а), кого Он вывел из Египта. Они были искуплены (Исх. 6:6). Средством их искупления стала кровь агнца (Исх. 12:13). Здесь мы видим, что Господь дает Свой закон не как средство спасения, но как образец для подражания тем, кто уже был спасен. Он хочет, чтобы Его искупленные жили этой жизнью. Но затем Он продолжает разговор с теми, кого Он освободил от рабства (Исх. 20:26): не с теми, кого Он обрекает на рабство, возлагая на них бремя закона, но с теми, кто теперь (впервые) наслаждается свободой и кому Он дает Свой совершенный закон, чтобы этот закон охранял ту свободу, которой Бог обеспечил их. Истинная свобода дает человеку возможность самовыражения. Мы истинно свободны тогда, когда живем жизнью, полностью соответствующей жизни тех, кого сотворили по образу и подобию Божьему. Закон Бога гарантирует нам эту свободу. Но главное — соблюдение закона дает жизнь и силу (Лев. 18:5; Втор. 4:1а; Деян. 5:32). Закон Бога — это закон свободы, потому что он охраняет, помогает выразить себя и дает возможность жить истинно свободной жизнью, в которую Христос ввел нас. Это и есть то благословение, о котором говорит Иаков (25), благословение полнокровной жизни и истинной человечности. Послушание же стоит назвать ключевым фактором для получения этого благословения.

1:26,27 6. Переход в новое состояние: дети отца

Если кто из вас думает, что он благочестив, и не обуздывает своего языка, но обольщает свое сердце, у того пустое благочестие. 27 Чистое и непорочное благочестие пред Богом и Отцем есть то, чтобы призирать сирот и вдов в их скорбях и хранить себя неоскверненным от мира.

«Яблоко от яблони недалеко падает» — старая как мир пословица. Ее вспоминают, когда хотят показать, как легко отрицательные качества старшего поколения передаются молодым. Но она истинна и в библейском смысле, ибо Господь Иисус повелел нам: «будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). А еще Он напоминал: если мы любим ближних своих так, как Отец возлюбил нас, то это доказывает, что мы действительно Его дети (Мф. 5:44,45).

В своем Послании Иаков тоже дал нам почувствовать родство с нашим Отцом Небесным. Родство это заключается, во–первых (5), в том, что Он готов нам дать мудрость, и, во–вторых, — в том, что Он дал нам Свою природу (18) тогда же, когда дал нам новое рождение как Своим детям. И мы можем спросить: какой станет жизнь, если руководствоваться мудростью Отца? Какой она станет, если начнет действовать наша новая природа?

Тройное сходство

В стихе 25 Иаков говорил, что мы должны исполнять совершенный закон. В следующих стихах (26 и 27) автор Послания, в свойственной ему манере, предлагает нашему вниманию очередной поворот темы. Мы читаем о трех признаках истинного благочестия: об обуздании языка (26), заботе о нуждающихся (а конкретно — о сиротах и вдовах, 27а) и о личном благочестии, о сохранении себя неоскверненными от мира (276). Как объяснить этот резкий переход от общего призыва повиноваться слову Божьему к конкретным задачам успешной христианской жизни?

В стихах 5–8 мы видим такой же резкий переход: сначала Иаков говорит о Божьем даре мудрости, затем переходит к сравнительному противопоставлению богатого и бедного (9–11). Далее он развивает тему о том, что мы должны слышать, принимать и повиноваться Божьему слову, после чего переходит к ключевым аспектам нашего повиновения. Быть может, кого–то удивит, что Иаков говорит так конкретно? Ведь в стихах 2—8 мы уже слышали о необходимости проявлять мудрость в различных жизненных ситуациях. Противопоставление бедности и богатства представляет собой яркую иллюстрацию к этой теме. Но каким образом исполнение нами Божьих законов может быть связано с обузданием языка, заботой о нуждающихся и личным благочестием?

Чтобы ответить на этот вопрос, посмотрим, как Иаков привел нас к этим строкам Послания. В отрывке, предшествующем стихам 26,27, он говорил о необходимости слышать, принимать и исполнять Божье слово (19б–25). Это очень важная и серьезная тема, но Иаков останавливается на ней как на неизбежном следствии предыдущего постулата: именно таким образом новое рождение развивается в новую жизнь. Итоговое слово «итак» (19) помогает нам яснее осознать то, что Бог сделал для нас (18): принял решение дать нам новое рождение и исполнил это с помощью Своего слова истины, с целью сотворить Себе начаток, принадлежащий Господу и являющийся Его святыней. Если взять весь отрывок с 18–го по 27–й стих, то можно проследить естественную последовательность: (а) новое рождение (18,19а); (б) возрастание в новую жизнь (19б–25); (в) качества, проявляющиеся в новой жизни (26,27). Эта последовательность связана тремя центральными параллелями в действиях Бога Отца (18) и Его детей, возрожденных к новой жизни (26,27): Он Сам снизошел к нам с помощью Своего живого слова, «слова истины» (18), и мы со своей стороны должны научиться сдерживать свой язык (26). Произнесенное Им слово действует на основании Его воли. Однажды Он решил, что сделает это для нас (18), развращенных грехом и мертвых по преступлениям нашим (14,15). Одним словом, наш Отец заботится о нуждающихся, а потому так же должны поступать и мы (17а). Но Его животворящая деятельность по отношению к нам имела целью создать из нас «начаток» (18), то есть мы должны принадлежать только Господу и стать Его святыней. А потому мы должны стремиться к личной святости, храня себя неоскверненными от мира (27б).

Картина проясняется

Таким образом, выбор автором трех черт, характеризующих христианина в стихах 26, 27, не произволен. Эти стихи убеждают нас: «Будьте похожими на Отца». Та жизнь, которую Он дал нам, должна воспитать в нас те же черты, что есть в Нем. Иаков настолько уверен в этом, что отводит этой истине центральное место в своем Послании (2:1 , 5:6). Попробуем представить все сказанное в виде схемы:

Этот обзор показывает, что учение Иакова о христианской жизни строится на тех истинах о Личности нашего Отца, которые ему открываются. По милости Своей и по Своей воле Он дал нам новую жизнь (18а). Эта тема обозначена вопросом в 2:5: «Не бедных ли мира избрал Бог?» Смысл подтекста заключается в том, что мы должны проявлять милосердие по внутреннему побуждению и служить всем нуждающимся. Таким же образом то совершенное слово, что произнес Господь, желая вызвать в нас новую жизнь (18б), находит отголосок (3:1–12) в том, что христианин решает подчинить своей воле собственный язык. Слово Отца — Его важнейший инструмент для осуществления добрых дел и раздачи даров. Согласно же нашей природе (3:2–5), наш язык — это инструмент, которым человек и благословляет, и проклинает. Наконец, в 3:13 Иаков затрагивает тему «доброго поведения», которая подхватывает и развивает тему «начатка Его созданий» в 1:18в.

Но сходство между 1:18 и 2:1 — 5:6 наиболее отчетливо обозначает другую особенность, проявившуюся на схеме, а именно: Иаков в 1:26,27 особо важное значение придает теме языка. Каковы причины этого?

Истинное благочестие

Стихи 26 и 27 объединяют слова благочестив и благочестие. Прилагательное «благочестив» (threskos), в оригинале означающее «религиозный», встречается только в этом месте Нового Завета. Существительное threskeia, на русский переводимое как «вероисповедание», употреблено в Деяниях 26:5[34]. Вне Библии эти слова несут общее значение внешнего проявления религиозности. Но если вернуться к Посланию Иакова, Элфорд совершенно прав, отмечая, что религия (threskeia) — это «внешнее проявление eusebeia», ибо eusebeia имеет значение «духовности», то есть отношения к Богу, берущего свое начало в сердце человека и определяющего его жизнь[35]. Таким образом, слово благочестие (в оригинале «религия». — Примеч. пер.) можно считать исчерпывающим для определения конкретного образа жизни. Оно выражает наше отношение к Богу, которое исходит из глубин нашего сердца.

Если наша жизнь должна отображать наше отношение к Богу, почему Иаков выбирает для определения непорочного благочестия только три аспекта поведения, упомянутые в этих стихах? Речь, конечно, идет не о том, чтобы заменить благочестивым поведением всеобъемлющий список религиозных действий. Мы не можем считать себя религиозными, если мы не молимся, не читаем Писания, не встречаемся друг с другом в молитвенном общении, не принимаем крещения и не участвуем в Вечере Господней. Но Иаков предлагает эти аспекты поведения как критерии, определяющие, можно ли считать все, что мы делаем, искренним, действенным и обоснованным в глазах Бога. Первым подвергается испытанию наш язык (26), который Иаков связывает с сердцем; затем нас проверяют тем, что связано с Богом и Отцем. Эта линия лишь подтверждает ту взаимосвязь, которая существует между стихом 18 и стихами 26, 27: Отец хочет видеть черты Своего характера в тех, кто называет себя Его детьми. Но в рамках этой взаимной связи с Отцом второй критерий (276) служит примером заботы о нуждающихся сиротах и вдовах, а третий показатель, благочестие (27в), выражен в призыве сохранять себя чистым от мирских пороков.

О нашем сердце

Иаков не призывает нас хранить полное молчание, он лишь просит нас обуздывать свой язык. Он рисует очень яркую, реалистичную картину. Излагая подробно эту тему (3:7,8), Иаков отмечает, что наш язык обладает безудержной силой дикого зверя и, если его не контролировать, все наши дикие инстинкты вырвутся наружу. Язык следует укрощать и обуздывать, как строптивого коня.

Здесь же Иаков развивает еще одну тему (3:2–6). Язык особым образом связан с центральными движущими силами личности. Теперь мы не будем вдаваться в подробности обсуждения главы 3. Скажем лишь, что Иаков раскрывает самую суть: если человек считает себя религиозным, то есть благочестивым, но не сдерживает свой язык, он обманывает самого себя: обольщает свое сердце (26). Поступая так, мы открываем свое истинное лицо. Мы можем обладать всей религиозностью известного фарисея из Евангелия от Луки 18:11,12, но это будет показная религиозность, полная тщеславия (mataios, не достигающая главной цели). Язык и сердце настолько взаимосвязаны, что наша речь точно отражает то, что сокрыто в сердцевине нашей личности. Быть может, Иаков вспомнил слова Господа Иисуса: «Как вы можете говорить доброе, будучи злы? Ибо от избытка сердца говорят уста» (Мф. 12:34).

Весь отрывок, в котором приводятся эти слова Господа Иисуса, стоит рассмотреть более подробно, но мы уже поняли, что хотел сказать Иаков. Теперь мы видим, что его утверждение о трех характерных признаках чада Божьего (26, 27) предназначено для самопроверки. Иаков ставит язык на первое место, потому что это позволяет немедленно ответить на следующие вопросы: «Кто ты?», «Можешь ли ты называться чадом Божьим?», «Уверен ли ты в этом?», «Проявляются ли в тебе качества чада Божьего как показатель внутренней духовной реальности?» Ибо если сердце праведно, язык выразит это.

Чьи вы?

Тот факт, что Иаков посвятил обузданию языка целый стих (26), подчеркивает то важное значение, которое он всегда придавал этому аспекту христианской жизни. Но это никак не умаляет значения двух других аспектов, хотя они помещены в одном следующем стихе (27).

Два аспекта поведения в стихе 27 в равной степени относятся к Богу и Отцу. Религиозная вера бессмысленна, если она не согласована с разумом и волей Бога. Весьма заманчиво предполагать, что Иаков вспоминает здесь учение Иисуса об «устранении заповеди Божией преданием» человеческим, когда люди напрасно приходят к Богу с поклонением по собственным меркам и разумению (Мф. 15:6–9). Иаков хочет, чтобы наше благочестие было чистым и непорочным[36] в глазах Бога. В своем учении о языке он просил нас исследовать свой внутренний мир, свое сердце. А теперь он предлагает нам посмотреть вверх и спросить себя, действительно ли мы принадлежим Отцу, действует ли в нас Его жизнь и принадлежит ли Ему наша жизнь.

Пульсирует ли в наших жилах Его жизнь? По каким признакам мы определяем это? Практичный Иаков предлагает нам проверить свое состояние. Слово Божье открывает созидательную работу Божественного Отца: «Отец сирот и судия вдов Бог во святом Своем жилище» (Пс. 67:6; ср.: Втор. 10:17 и дал.; 24:17 и дал., 20 и дал.; Пс. 9:35, 39; 145:9; Ос. 14:3 и т. д). По этой причине Иаков говорит здесь не об общем служении милосердия, но о конкретном его проявлении, ибо он хочет, чтобы мы испытали себя. Он ведет речь не о нашей доброте в общем, которую каждый может проявить, но о том, несет ли в себе наша забота о других людях качественные характеристики заботы нашего Отца. Как мы уже видели, эта тема подробнее представлена в главе 2, но пример заботы о сиротах и вдовах выражает основную идею — наша забота должна быть вызвана только нуждой ближних наших, когда мы не ждем в ответ за нее ничего (ибо чем могут отплатить вдовы и сироты?). Когда вы готовы подставить свое плечо и полностью удовлетворить нужду другого (например, стать родителем осиротевшего ребенка), когда вы взваливаете на себя часть забот в противостоянии безжалостному миру (защищая дело вдовы), такая забота дорогого стоит. Обратившись к Второзаконию, мы можем связать нашу заботу о сиротах и вдовах с заботой Господа о нашем избавлении от египетского рабства. Мы невольно вспоминаем искупительную любовь Иисуса, проявленную на Голгофе, как яркий пример заботливой любви к ближним.

И еще. Если наша забота о других несет в себе признаки Божьей заботы о сиротах и вдовах, это свидетельствует, что Его жизнь действует в нас. Отсюда вопрос: посвящена ли Ему вся наша жизнь? В конце концов, Он призвал нас к новой жизни с определенной целью, чтобы мы стали «начатком Его созданий» (18), то есть полностью «принадлежали Господу» и «стали святыней Господу». Вот почему Иаков призывает нас быть неоскверненными от мира (276). Слово «мир» (см. особенно 4:4) у Иакова имеет то же значение, что у Павла и Иоанна (напр.: Рим. 12:2; 1 Кор. 2:12; и Ин. 1:10; 15:18,19; 16:33; 1 Ин. 2:15—17 и т. д.). Мир — это общество, устроенное по человеческим законам, организованное усилиями человеческой мудрости, нацеленное на достижение человеческих задач без обращения к Богу. Мир фактически проявляет себя во всем и во всех, кто отрицает господство Иисуса Христа над нашей жизнью. Если мы хотим посвятить жизнь Господу, нам следует чаще проверять себя на верность: чьи мы? Что влияет на наше решение принадлежать Ему? Приняв однажды такое решение, мы можем и не измениться в лучшую сторону. Лишь каждодневное противостояние тем малозаметным деталям и мелочам, которые как раз и оскверняют, пачкают нашу жизнь, приведет нас к Нему. Совершенно очевидно, что мало кто из нас совратился бы, если бы нам в жизни приходилось принимать только крупные решения. Но каждый из нас находится под воздействием непрерывных атак. Мир незаметно и коварно подтачивает, разъедает и размывает нашу систему ценностей, упрямо и назойливо требует от нас, чтобы мы только ему посвящали все свое время, деньги и силы. В такой обстановке легко перенять общепринятый образ жизни. Возможно, мы не впадем в открытый грех, но такая жизнь будет мало отличаться от жизни тех, кто не познал Христа. Мы можем принять решение принадлежать Иисусу, но сумеем ли мы осуществить задуманное с точностью и непреклонностью, которые только и доказывают истинность чистосердечного решения? Одно дело — пожелать отдать Ему свою жизнь, но совсем другое — каждую минуту своей жизни быть на Его стороне в решительном отделении от мира сего.

Момент истины

В Послании Иакова отрывок 1:26,27 образует один из важнейших переходов: он возвращает нас к стиху 1:18 — основе всего Послания. Эти два стиха в общих чертах разъясняют, как проявляет себя истинная реальность нового рождения в конкретном развитии конкретной жизни. Читая Послание дальше, мы видим, что стихи 26,27 представляют собой своеобразные «подзаголовки» для остальной его части: забота о ближних, язык и святость.

Этими двумя стихами Иаков словно построил переходной мостик к последующей части повествования. А еще он заставил нас поразмышлять. Его слова настолько точны, добро и зло настолько далеки друг от друга, что не оставляют места для «усредненного» вероисповедания или для духа самооправдания. Нам легче самонадеянно допустить, что мы набожны, чем подумать о себе противное, проще исповедовать показное благочестие или такое (чем бы нам оно ни казалось), которое Отец расценивает как нечистое и оскверненное. Мы должны знать о себе правду, мы должны быть уверенными. Новое рождение — явление мощное; если оно произошло на самом деле, оно непременно проявит свое присутствие. Невозможно чувствовать в себе проявление жизни Бога и ничуть не измениться!

Итак, ощущаем ли мы в себе свидетельство новой жизни? Если поставленный таким образом вопрос звучит резко, даже грозно, нам следует напомнить себе, что он не резче, чем стихи, его породившие.

2:1–7 7. Отрицание веры

Братия мои! имейте веру в Иисуса Христа нашего Господа славы, не взирая на лица. 2 Ибо, если в собрание ваше войдет человек с золотым перстнем, в богатой одежде, войдет же и бедный в скудной одежде, 3 И вы, смотря на одетого в богатую одежду, скажете ему: «тебе хорошо сесть здесь», а бедному скажете: «ты стань там», или «садись здесь, у ног моих», 4 То не пересуживаете ли вы в себе и не становитесь ли судьями с худыми мыслями ? 5 Послушайте, братия мои возлюбленные: не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верою и наследниками Царствия, которое Он обещал любящим Его? 6 А вы презрели бедного. Не богатые ли притесняют вас, и не они ли влекут вас в суды? 7 Не они ли бесславят доброе имя, которым вы называетесь?

Изучая послание Иакова, мы уже убедились, что он мастер сюрпризов. Слово «благочестие», к которому нас подготовили заключительные стихи первой главы, отсутствует в начале второй (Иаков вообще больше не употребляет его). Действительно, автор вполне мог бы начать главу следующей фразой: «Итак, первым проявлением истинного благочестия назовем…», ибо, как мы видели, именно это понятие связывает главы 1 и 2. Однако вторая глава начинается иным высказыванием: имейте веру в Иисуса Христа нашего Господа (2:1). Иаков подготавливает почву для главной темы своего Послания. Быть христианином — совсем не значит приспособить свою жизнь к нормам благочестия, поскольку (мы говорили об этом ранее) слово «благочестие» служит исчерпывающим определением конкретного образа жизни и отношения человека к Богу. Иаков считает, что выразить свое отношение к Богу можно просто верой в Господа Иисуса Христа[37]. Иаков пишет не о «благочестии», а о «вере», потому что хочет повести нас от внешнего выражения этой веры к рассказу о нашей внутренней жизни.

Таким образом Иаков предупреждает нас о важности и серьезности вопроса, который берется рассмотреть: он начинает разговор о лицеприятии (NIV), или о «пристрастии», т. е. «различном отношении к людям в зависимости от их внешнего вида» (GNB) или положения в обществе. Поступая так, мы не просто перестаем соответствовать желаемому образцу «благочестивого» поведения. Мы отрицаем этим нашу веру в Господа Иисуса Христа.

Пожалуй, мы точно определили основную тему всей второй главы. В стихах 1–7 Иаков представляет на рассмотрение вопрос о лицеприятии, вопрос об «уважении к человеку». Стих 8 служит переходом от стиха 7. Связующая фраза на самом же деле, по–видимому, представлена только в RSV (а также в NIV). Во всем Новом Завете эта фраза неизменно означает «однако», поправляя или уточняя то, что ей предшествовало[38]. Таким образом, стих 8 связан с предыдущими стихами 1–7. Употребление в 9 стихе ключевого слова лицеприятие показывает, что Иаков продолжает обсуждение основной темы. Точно так же в стихах 14–26 ведущей идеей является «вера». Только в стихах 15, 21 и 25 тема меняется. У каждой части, однако, есть четко определенная цель. Стихи 1–7 утверждают, что, впадая в грех лицеприятия, мы отрицаем свою веру в Господа Иисуса. В стихах 8–13 основной темой выступает закон Божий, о котором говорится в каждом стихе. Основная цель этой части — показать, что лицеприятие означает уклонение с пути послушания. Наконец, стихи 14–26 поднимают очень конкретный вопрос: что доказывает истинность нашей веры? Поэтому нам следует изучить 2–ю главу Послания Иакова по следующим направлениям: «отрицание веры», «вера повиновения» и «доказательства веры».

Два вида славы (2:1–4)

В стихах 1–7 тема «отрицания веры» делится на три части. В стихах 1–4 Иаков говорит нам о двух видах славы и предлагает решить, какую из них выбрать, ибо они несовместимы. В стихах 5–7 он рассуждает, исходя из духовного понимания (5,6а) этой проблемы, а затем на основании земных реалий (6б,7) выдвигает аргументы против греха пристрастия, впадая в который человек оказывает предпочтение богатому и пренебрегает бедным.

В стихах 1–4 Иаков приводит один пример[39]. На церковное собрание пришли два незнакомых человека. Совершенно очевидно, что они — посторонние люди, потому что не знают, где сесть, и кому–то из членов церкви нужно помочь им. Один из пришедших — в богатой одежде, и ему немедленно находят место[40], в то время как другой, бедный в скудной одежде[41], вынужден стоять или в лучшем случае сесть на низенькую скамеечку у ног других людей. И если мы спросим, почему так произошло, то в ответ услышим объяснение о разнице внешнего вида этих людей: один выглядел прекрасно, а другой — неприглядно.

Если мы хотим быть верными учению Иакова и в то же самое время не отойти от Писания, нам следует подчеркнуть именно вопрос о внешних отличиях людей. Библия учит нас оказывать должное уважение людям, достойным этого уважения. Она не низводит всех людей на один уровень и не отказывается принять во внимание их мирские отличия. Определенно, она не одобряет грубого или равнодушного отношения к любому из людей. Например, если бы мы предложили единственное пустое место пожилому человеку, а молодого пригласили постоять или сесть на пол, мы не проявили бы лицеприятия. Старые люди требуют уважения и тактичного к себе отношения (Лев. 19:32). И еще, если бы президент страны или другие высокие гости посетили наше богослужение, мы бы сочли абсолютно правильным встать, когда они входят к нам, и приготовить для них самые лучшие места. В этом вопросе мы так же следовали бы Писаниям (напр.: Пр. 24:21а; 1 Пет. 2:17).

Но одно дело — уважать неотъемлемые права и достоинства человека по возрасту или по положению, и совсем другое — подчиняться влиянию второстепенных мирских отличий.

Пример Иакова актуален во все времена. Сегодня его слова так же важны для нас. Не всегда легко решить, как усадить забредшего на богослужение бродягу. Зато всегда легко допустить, что в церковных делах богатым принадлежит решающий голос. Грех лицеприятия[42] — это грех суждения по несущественным, внешним признакам. Как заметил Иаков, жертвой такого греховного отношения всегда оказываются люди бедные и неимущие.

Но почему это грех? Этот вопрос приводит нас к очень любопытному месту в греческом тексте Послания Иакова — к началу второй главы. Английские версии разными способами пытаются перевести это выражение, но дословно оно звучит так: «Братия мои, вы должны без всякого лицеприятия[43] иметь веру в Иисуса Христа, нашего Господа славы». Сколько существует вариантов толкования Послания Иакова, столько же существует и вариантов толкования этого высказывания[44]. Два из них, как наиболее вероятные, заслуживают более тщательного рассмотрения. В RSV, например, слово «славы» понимается как сокращение, означающее Господь славы. Некоторые исследователи предпочли развить эту мысль и вместе с НЕВ понимают ее как «Тот, Кто правит в славе». Другие вместе с Дж. Роупс воспринимают ее значение как «наш славный Господь». Однако совершенно непонятно, почему Иаков, мастер слова, должен был так усложнять фразу, в которой он хотел лишь превознести нашего Господа Иисуса как «Господа славы». Как мы уже отметили в предисловии, греческий язык Иакова был безукоризненным и изысканным. Но если Иаков действительно был прекрасным лингвистом, значит он намеренно допустил эту кажущуюся недосказанность — и причин сомневаться в достоверности текста нет. Если серьезно относиться к этой версии, она поможет нам понять «славу» как определение качества Господа Иисуса. Тогда это предложение можно равным образом выразить так: «…вера в Иисуса Христа нашего Господа, Который есть слава». И тогда это соответствует Писанию, бьет в самую точку и более чем любое другое толкование согласовывается с контекстом стихов 1–4.

В каком–то смысле, конечно, точный перевод этой строки не имеет большого значения. Важнее то, что Иаков намеренно вводит мысль о славе Иисуса и призывает нас подумать, зачем он это сделал. Он достигает своей цели, поскольку наш взгляд останавливается на фразе Господь славы (перевод ПВН). Цель также будет достигнута, если мы примем интерпретацию NIV («наш славный Господь») и даже отчаянную попытку Джеймса Адамсона изменить греческий текст, чтобы получить «Господь Иисус Христос, наша Слава». Мы неминуемо придем к правильному пониманию текста, утверждающего, что Иисус есть «Слава». Но почему так важно понятие славы?

В Исх. 33:18 мы видим Моисея, подавленного опытом своего прошлого и находящегося в большой тревоге о будущем, обеспокоенного вопросом, поведет ли и дальше Господь Свой народ. Стремясь получить поддержку и ободрение, он просит: «покажи мне славу Твою». В ответ на это Господь, всегда готовый выполнить желания тех, кого Он любит, обещает: «Я проведу пред тобою всю славу Мою, и провозглашу имя Иеговы пред тобою…» В Исх. 34:5—8 Он так и делает. Имя Господа дает нам не только знание о том, Кто Он есть на самом деле, но, что важнее, о том, Каков Он есть: каковы Его характер и Его личные качества. Моисей изъявил желание увидеть славу Господа, и Господь явил ему Свою славу и открыл Свою природу. Таким образом, слава представляет собой квинтэссенцию личного присутствия Господа во всей Его праведности и во всей полноте Его характера в откровении. Господь Иисус Христос есть Слава Бога: Сам Бог пришел к нам во всей Своей праведности и в полном откровении Своей Личности.

Значение славы

Но мы не ответили на вопрос, почему Иакову было так важно ввести идею о славе именно в этом месте своего Послания. Ответ мы находим в стихе 4. Пояснение начинается с союза если в стихе 2. А в стихе 4 подводится итог, начинающийся со слова «то», которое приводит нас к выводу: это именно то, что последует, если отдать предпочтение богатым и если пренебрежительно относиться к бедным только на основании внешних, мирских признаков. Иаков для большей выразительности облекает свои выводы в форму вопроса: не пересуживаете ли вы в себе и не становитесь ли судьями с худыми мыслями?

Перевод RSV придает тексту один штрих, возможно, не самый подходящий. Фраза в себе заставляет предположить, что двое пришедших в церковь были христианами. Почтительное отношение к богатому, продиктованное только его богатством, и пренебрежительное отношение к бедному, вызванное его невзрачным видом, представляют ложные основания для суждений о людях. Те, кто участвовал в таком разделении, были судьями и, увы, построили свое суждение на неправильной основе (худые мысли). Но чтобы прийти к такому пониманию, нам пришлось интерпретировать выражение не пересуживаете ли вы так, словно в устах Иакова оно имеет значение «судить на ложном основании». Если бы Иаков не дал нам понять, что вновь пришедшие являются верующими, мы не имели бы права прийти к такому выводу. Тогда нет никаких сомнений, что глагол «пересуживать» может означать «делать различия». Чаще же всего этот глагол означает «колебаться/ быть непоследовательным»[45]. Подобным же образом слова, которые RSV переводит как в себе, означают «в своем сердце»[46]. Объединив два значения, получаем: «Неужели вы непоследовательны и сомневаетесь в самих себе?» Такой вариант соответствует всего одному стиху, где Иаков использует этот глагол (1:6). Там речь идет о том, проявляем ли мы верность Господу в жизненных испытаниях, выпавших нам, или подчас нас одолевают сомнения. А здесь вопрос ставится так: считаем ли мы славу Господа наиважнейшей в нашем списке приоритетов или же время от времени позволяем этому миру диктовать нам свои условия и соотносить наши ценности с его стандартами? Джеймс Адамсон точно передает смысл этого отрывка, замечая, что этот глагол «указывает на двойственность натуры некоторых людей, когда формально они декларируют свою принадлежность Христу, а на деле преданы мирскому снобизму». Иаков вскоре покажет более подробно, каким образом слава Божья, открытая в Иисусе, соотносится с представленной им ситуацией. Но мы можем и не ждать его пояснений. Мы знаем славу Божью в лице Иисуса Христа уже потому, что Он был богат, но обнищал ради нашего обогащения (2 Кор. 8:9), а когда мы были несчастны, жалки, нищи, слепы и наги, Он посоветовал нам купить у Него золото, чтобы нам обогатиться, и приобрести белую одежду, чтобы не видна была срамота наготы нашей, и глазную мазь, чтобы наши глаза смогли видеть (Отк. 3:17,18). Он снизошел к нам и воспринял нашу плоть и кровь (Евр. 2:14), принял на Себя наши грехи (1 Пет. 2:24), взял на Себя наше проклятие (Гал. 3:13) и осветил наш ослепленный ум светом благовествования о славе Христа (2 Кор. 4:4). Другими словами, Бог Отец озарил наши сердца, послав нам Христа, чтобы просветить нас познанием славы Божьей в лице Иисуса Христа (2 Кор. 4:6).

Если мы сначала делаемся судьями, а затем позволяем себе руководствоваться «неверным основанием», то мы отходим от определения истинной славы Божьей. Фактически мы допускаем две ошибки. Мы неверно понимаем свое положение, словно нам позволено судить других людей. Затем мы доверяемся собственному суждению, словно мы в состоянии дать точную и правильную оценку. Иаков же совершенно недвусмысленно учит, что и в нашем положении, и в нашей оценке на первом месте должен воцариться Господь Иисус Христос, Который Сам есть Слава. В нашем отношении к другим людям мы должны руководствоваться Его отношением к ним (ср.: Рим. 14:1, 3; 15:7). В нашей оценке других людей мы должны руководствоваться Его оценкой. В нашем поведении с другими людьми мы так же должны брать пример с Него, (ср.: Мф. 11:29 с Мф. 5:5; 2 Кор. 10:1; Гал. 6:1; Еф. 4:2; 2 Тим. 2:25; см. также: 1 Фес. 2:7 и 2 Тим. 2:24; 2 Кор. 10:1 с Флп. 4:5). Всегда и везде мы должны руководствоваться определением истинной славы, проявленной в Личности, поведении и труде Господа Иисуса Христа.

Опыт духовный и земной (2:5–7)

Послушайте, братия мои возлюбленные: не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верою и наследниками Царствия, которое Он обещал любящим Его? 6 А вы презрели бедного. Не богатые ли притесняют вас, и не они ли влекут вас в суды? 7 Не они ли бесславят доброе имя, которым вы называетесь ?

Вникая в смысл стихов 1–4, мы должны были бы остановиться и поразмышлять о поразительном и неожиданном определении Господа как «Славы». Но именно стихи 5–7 дают Иакову возможность развить свой пример и подвести нас к своим умозаключениям. Он опирается на опыт читателей, который можно соотнести с двумя четкими уровнями.

Во–первых, в стихах 5,6а (…не бедных ли мира) автор опирается на наш духовный опыт. У истоков новой жизни во Христе стоит сознательное начало, когда мы принимаем решение посвятить себя Господу или ощущаем Господа Иисуса Христа своим личным Спасителем. У каждого обращения — своя тайная история, которую раскрывает Библия и которая происходит по выбору Бога. Иаков рассматривает Божий разум так, как он открывается через осуществление Божьего выбора. И тогда становится ясным, не бедных ли мира избрал Бог (5). Слово мир жизненно важно для Иакова. Это слово относится не к той сфере, в которой действует избрание Бога (т. е. Он выбирает людей прямо здесь, в течение их земной жизни, в этом мире). Оно выражает ту природу бедности, которую испытывают те, на которых пал Божий выбор. Эта та бедность, которую мир понимает как бедность. Слово мир у Иакова не имеет той же окраски, что в Евангелии от Матфея 5:3, где Иисус объявляет блаженными «нищих духом», т. е. тех, кто «признает свою духовную нищету и немощь… духовное банкротство… пред Богом»[47]. Здесь Иаков повторяет слова Иисуса, записанные в Евангелии от Луки 6:20, говоря о тех, кто действительно беден в том смысле, в каком мир понимает бедность. Этих бедных и избрал Бог. А если это так, то обижать и притеснять бедных (6), как сказано в стихах 2,3, — значит противоречить намерению Божьему или, говоря словами стиха 1, выбрать иную славу как превосходящую славу Иисуса.

Во–вторых, стихи 6б,7 обращаются к нашему земному опыту. Иаков указывает, что именно богатые преследуют верующих (притесняют вас), используя для этого различные формы и виды законности (влекут вас в суды). Богатые порочат доброе имя, т. е. имя Иисуса Христа, которым они называются. Разумно ли в таком случае отдавать предпочтение богатым?

Богатые и бедные

Такое явное участие в деле бедных и безоговорочная критика действий богатых во многом отражают отношение Иакова к этому вопросу. Читая стихи 1:9–11, мы не сомневаемся в том, кому симпатизирует Иаков. Его примеры явно направлены на то, чтобы приободрить бедного брата словом утешения и сбить спесь с богатого брата. Тон его рассказа о богачах–дельцах (4:13–17) и о тех, кто злоупотребляет деньгами (5:1–6), резок до беспощадности. Несомненно, его собственное детство и отрочество в доме Марии и Иосифа обострили осознание существующего социального неравенства в мире, где чаша весов склоняется в пользу богатых. Мы же должны задаться вопросом: как нам понимать слова, сказанные им? Всегда ли Господь безусловно на стороне бедных? Быть может, богатых следует считать гонителями по природе своей и такое положение вещей неизменно? Быть может, Иаков призывает нас безоговорочно принимать сторону бедных и считать, что в любом вопросе правы они и только они?

Если лишь у бедных есть привилегия быть избранными, то богатый брат из 1:10 становится для нас настоящим камнем преткновения. Тогда непонятно, как нам относиться к Аврааму и Иову, о которых Иаков так одобрительно отзывался (2:21–23; 5:11), хотя они были очень богаты (Быт. 13:2; Иов. 1:3; 42:12). В Библии встречаются примеры богатых праведников. Богатый Иосиф из Аримафеи (Мф. 27:57), проконсул Сергий Павел (Деян. 13:7–12), Левий, сборщик податей (Лк. 5:27), и его коллега Закхей (Лк. 19:2) — примеров вполне достаточно, чтобы доказать, что Господь не испытывал враждебного отношения ко всем богатым вообще. В то же время таких людей нам приходится выискивать среди множества прочих персонажей на страницах Нового Завета. И Павел определенно прав, утверждая, что «не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных» избрал Бог (1 Кор. 1:26). Из этого свидетельства в Послании Иакова и в широком плане — из всей Библии в целом мы можем заключить, что Иаков перенял методику учения у Самого Господа Иисуса. В некоторых ситуациях могут быть истинны оба положения, но достоинства одного из них настолько превосходят и перевешивают качества другого, что первое воспринимается нами как единственно верное. Именно это и произошло, когда Иисус сказал, что истинная любовь к Нему требует ненависти к собственным родителям (Лк. 14:26). Но хотел ли Он, чтобы мы действительно возненавидели своих родителей? Конечно, нет! И все же, говоря о том, что эти два вида любви взаимно исключают друг друга, Он не извращает практическую истину, согласно которой наша любовь к Нему, если это истинная любовь, совершенно неизбежно становится приоритетом в нашей жизни.

Когда мы применим все сказанное выше к тому, что говорит Иаков, мы поймем, что он выражает скорее общую, чем неизменную истину. Господь избирает не только бедных. Не только богатые преследуют верующих и поносят имя Иисуса. И все–таки именно эти истины преобладают в большинстве случаев. Мы видим, что Господь чаще заботился о тех, кто оказался на дне. Это доказывает фундаментальное историческое событие, описанное в Ветхом Завете, исход израильского народа из Египта. В Египте Господь избрал народ, находившийся в рабстве. Удивительно, что Его решение было продиктовано не их жалким состоянием, но любовью, проистекавшей из сердца Господа (Втор. 7:7,8). Другими словами, любовь к бедным, угнетенным и беззащитным составляет неотъемлемую часть природы Бога. И еще одно интересное замечание. Действуя во имя спасения Израиля, Господь «прославил Свое имя» (2 Цар. 7:23), т. е. открыл, Кто Он на самом деле. По этой причине у ветхозаветного слова «бедный»[48] существует широкий диапазон значений, начиная от материальной нужды, социального бесправия и угнетения и заканчивая благочестием и умением преодолевать жизненные невзгоды. Это слово фактически представляет собой основной фон для идей и утверждений Иакова. Истинные Божьи люди в большинстве своем не были богатыми. С ними обращались далеко не всегда справедливо те, кто умел получать выгоду от существующей системы. И когда мы наконец обратимся к Самому Господу Иисусу Христу, то увидим, что только здесь и находится истинная и единственная слава Господа: Тот, Кто ради бедного обнищал Сам.

Очень легко не заметить прямоту и резкость слов Иакова, допустив, что он выражает всего лишь общие истины. Но та настойчивость, с которой Библия возвращается к этому вопросу, где перевес одного утверждения всегда налицо, заставляет нас понять, что нам не пройти мимо этой истины. Если мы решили следовать за Господом Иисусом, то, по Его примеру, нашей славой должна стать непрестанная и неизменная забота о бедном, неимущем, бесправном и угнетенном. Такое отношение будет действительно по сердцу Богу, а наша жизнь будет послушна Его воле. Фактически Писание сводит воедино три следующих аспекта: Кто есть Господь по Своей сути, как Его природа приводит Его к удовлетворению потребностей нуждающихся и беспомощных и как то, что Он сделал для нас (нуждающихся и беспомощных), стало образцом для подражания Его последователей. Во Второзаконии 10:17–19 эта мысль выражена совершенно определенно: «Ибо Господь, Бог ваш, есть Бог богов и Владыка владык, Бог великий, сильный и страшный[49], который не смотрит на лица[50] и не берет даров[51], Который дает суд[52] сироте и вдове, и любит пришельца[53], и дает ему хлеб и одежду. Любите и вы пришельца; ибо сами были пришельцами в земле Египетской».

Иаков призывает нас жить Божьей жизнью в заботе о бедных, не поддаваясь влиянию и великолепию богатства. Об этом следует помнить всегда. Еще совсем недавно богатые прихожане платили ежегодную ренту за право сидеть на самых удобных местах в поместных церквах. Те же, кто не мог платить, довольствовались местами в отдаленных углах, на которых висели таблички «свободно». Несмотря на то что примеры такого вопиющего неравенства уже отошли в прошлое, совершенно обычна для нас ситуация, когда решающим правом голоса обладает человек богатый, а не мудрый. Точно так же считается естественным, что состоятельные приходы рассчитывают на самых одаренных проповедников, а менее доходные или менее привлекательные приходы могут надеяться только на пасторов со средними способностями. Даже среди христиан деньги все еще дают человеку право на громкий и властный голос, но слава Господня покидает те места, где царит такое положение.

Истинное богатство

Стихи 5–7 дают нам еще один повод задуматься. Часто случается так, что при изучении одной темы Библии в подтексте случайно или намеренно возникает другая, сопутствующая ей. Так и здесь: главной темой в повествовании Иакова стала тема того, что Бог избирает бедных, а мы, христиане (что показано в приведенном примере), подчас оказываем бедным намного меньше внимания, чем следовало бы. Если бы даже Иаков больше ничего не сказал, он бы все равно достиг своей цели. Но мы должны быть благодарны ему за то, что он развил свою мысль дальше: Божье избрание означает обладание огромными духовными богатствами, бедные люди становятся богатыми верою и наследниками Царствия, которое Он обещал любящим Его (5). С другой стороны, Иаков показывает, что богатым оказывают честь лишь по причине их богатства. Он не только упоминает о враждебном отношении к верующим со стороны богатых людей, но и анализирует эту враждебность. Богатые настроены против верующих и преследуют их, влекут их в суды (6). Они также бесславят доброе имя, которым вы называетесь (7). Вспомним один из ярких примеров подобного отношения. Савл Тарсянин преследовал церковь, «влача мужчин и женщин, отдавал в темницу» верующих во Христа (Деян. 8:3) и, по собственному его свидетельству, «по всем синагогам… многократно мучил их и принуждал хулить Иисуса» (Деян. 26:11). Нет сомнений, что предъявление обвинений и заключение под стражу происходило при соблюдении закона, но за этой ненавистью к людям Господа скрывалась ненависть к Самому Господу (ср.: Ин. 15:18–24). Следует признать, что, когда Иаков писал Послание, такое положение дел было обычным, автор привел самый прозаичный пример. Но и опять Иаков не говорит, что богатые люди просто ненавидят верующих и Господа или же ненавидят верующих, потому что ненавидят Господа. Он просто подчеркивает, что они бесславят имя, а это имя есть доброе имя, которым вы называетесь.

На первый взгляд заурядный пример мирской бедности служит прекрасным фоном, на котором слава нашего богатства во Христе вырисовывается четче и рельефнее, а мирские богатства бледнеют в сравнении с тем, что мы приобретаем, когда соединяемся со Христом. Во–первых, в самом начале нашего христианского опыта мы приобретаем богатство веры и любви[54]. В этом учении Иаков отождествляет свои принципы с основными положениями Нового Завета. Он соглашается с Павлом[55] в том, что вера есть Божий дар и та отправная точка, с которой начинается осознанный христианский опыт, когда мы приходим к нашему Господу Иисусу Христу с верой в Него (ср.: Ин. 1:12; Деян. 16:31; Гал. 2:16). Он соглашается с Иоанном и Павлом в том, что мы вступаем во владение Его обетованными благословениями в настоящем и будущем тогда, когда в нас возникает Его любовь и мы начинаем отвечать на Его любовь к нам (ср.: Ин. 14:21, 23; 16:27; 1 Ин. 4:19; Рим. 5:5 с Гал. 5:22; Рим. 8:28; 2 Тим. 4:8). Во–вторых, Иаков говорит о богатой сфере благословений, в которую мы были введены, потому что мы являемся наследниками Царствия[56]. Наиболее выразительно идея Царства Божьего прозвучала в учении Иисуса. Иаков — приверженец учения Господа, поскольку он использует понятие Царства для обозначения вечной сферы тех благословений, в которую мы уже вошли. По мере развития Господом Иисусом идеи Царства, оно утратило все свои территориальные признаки. Войти в Царство — значит вступить в жизнь, которую дает нам Иисус (Мк. 9:45, 47), пребывать в Царстве означает быть спасенным (Лк. 18:25,26). Это Царство не от мира сего (Ин. 18:36). Оно построено не по принципам земного государства, у него нет земных источников существования, оно никогда не будет искать своего выражения в расширении своих земных, территориальных границ. Это Царство Иисуса. Он правит в сердцах верующих и гражданам этого Царства с помощью Святого Духа дарует праведность, радость и мир (Рим. 14:17). Это Царство также является Небесным Царством, величайшей и твердой надеждой каждого верующего. Возможно, это основная мысль Иакова в данном отрывке.

В–третьих, каждому верующему предоставлена высокая честь и благословение называться добрым именем (7). Продемонстрируем это на примере брачной традиции, когда молодая жена берет фамилию мужа. Смена фамилии говорит о надежде на длительные и постоянные взаимоотношения. Вспомним примеры из Библии. Когда Иаков дал двум сыновьям Иосифа право считаться его собственными сыновьями, он сказал: «…да будет на них наречено имя мое…» (Быт. 48:16, в отличие от RSV). Здесь новое имя означает переход к новым взаимоотношениям, а в данном случае обеспечивает право получения наследства. Когда Амос предсказывал будущее собрание языческих народов в царстве Давидовом (Ам. 9:12; ср.: Деян. 15:13–18), он упоминал о народах, «между которыми возвестится имя Мое» (ср.: Втор. 28:10; 2 Пар. 7:14; Ис. 4:1; Иер. 14:9). Многие комментаторы видят в словах Иакова ссылку на таинство крещения. Связь эту доказать невозможно, но содержание отрывка очевидным образом соответствует практике крещения «во имя Его» (ср.: Мф. 28:19; Деян. 8:16; 19:5) и значению крещения как символа нашего союза со Христом в Его смерти и воскресении (ср.: Рим. 6:3,4). Иаков никак не упоминает о крещении, но нам стоит помнить, что мы принадлежим Иисусу. По милости Своей Он поделился с нами Своей природой и именем.

Держаться правильного курса

Чем больше мы думаем о примере, приведенном в стихах 2,3, тем яснее видим, что он актуален для решения проблем, возникающих в практической жизни каждого христианина. Представьте, что вы стоите у дверей церкви и встречаете приходящих на богослужение людей. И вдруг появляются два человека: один из них — хорошо одетый незнакомец, а другой — неухоженный и даже, может быть, неприятно пахнущий бродяга! Часто именно на практике испытывается наша верность христианским принципам поведения. Иаков предлагает нам три показателя правильной реакции: во–первых, он советует подумать об Иисусе как об истинной славе: Он снизошел к самым бедным, отождествив Себя с наименьшими и наихудшими. Если наша вера покоится на Том, Кто есть слава (1), как нам следует поступить в данном случае? Во–вторых, Иаков побуждает нас подумать о воле Божьей (5): какой выбор Он сделал и, в соответствии с этим, какой выбор сделал бы Он сейчас? И, в–третьих, Иаков напоминает нам о нашем собственном новом положении — мы (наименьшие и наихудшие) стали богатыми верой и надеждой, мы получили дар верить и любить Бога, мы — Его наследники и называемся Его именем. Каким же образом фамильное сходство с таким Отцом должно проявиться в нас? И каким образом оцениваем земные богатства и положение в этой жизни мы, которым дано видеть и разделить между собой истинные и вечные сокровища?

2:8–13 8. Призыв к послушанию

Если вы исполняете закон царский, по Писанию: «возлюби ближнего твоего, как себя самого», хорошо делаете; 9 Но если поступаете с лицеприятием, то грех делаете и пред законом оказываетесь преступниками. 10 Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем–нибудь, тот становится виновным во всем. 11 Ибо Тот же, Кто сказал: «не прелюбодействуй», сказал и: «не убей»; посему, если ты не прелюбодействуешь, но убьешь, то ты также преступник закона. 12 Так говорите и так поступайте, как имеющие быть судимы по закону свободы. 13 Ибо суд без милости не оказавшему милости; милость превозносится над судом.

Евангелие самым очевидным образом на стороне бедных и отверженных. А как нам относиться к богатым и отверженным?

Учение первых семи стихов второй главы совершенно недвусмысленно. Если мы стремимся жить во славу Иисуса (1) и намерены соотнести свои помыслы с волей Бога (5), тогда нам следует отдавать предпочтение бедным. Но как относиться к богатым?

С примерами следует обращаться очень осторожно. Как круги от брошенной в воду гальки, комментарии на тот или иной пример могут достичь пределов, далеких от намерений проповедника. Иаков начал с примера (2–4), в котором запрет совершенно очевиден: нельзя отдавать предпочтение богатым только потому, что они богаты, так же как не стоит оказывать внимание бедным только потому, что они бедны. Как же нам поступать? Если довести пример Иакова до его логического завершения, мы должны посвятить себя исключительно бедным, совершенно забыв о богатых.

Осознавая, что все сказанное им может привести людей к этой крайности, Иаков вносит необходимые коррективы. Вот почему он связывает стих 8 со стихом 7 словом «если»: «Если вы исполняете закон царский, по Писанию… хорошо делаете».

Другое слово, лицеприятие, объединяет отрывки 1–7 и 8–13. В стихе 1 оригинала это слово употреблено во множественном числе, чтобы полнее выразить идею о разнообразных его видах и проявлениях. Выбор множественного числа предупреждает нас, что пример отношения к бедному человеку (2–4) нельзя назвать исключительным и единичным случаем греховного пристрастия, это всего лишь одно из его проявлений. И когда в стихе 9 это слово появляется вновь (на этот раз в единственном числе), мы опять вспоминаем о ближнем из стиха 8. По учению Иисуса, ближним нужно считать любого человека, нуждающегося в нашей заботе и внимании (Лк. 10:25–37). Грех отказать в заботе и любви богатому человеку только потому, что он богат, как и пренебрегать бедным из–за его бедности. Таким образом, слово «если» в стихе 8 представляет собой настоящий ключ к пониманию всего отрывка. Мы можем выразить эту мысль так: «Все сводится к следующему: исполняйте закон царский».

Закон и христианин

Иаков основывает свое учение на твердом принципе: нам следует повиноваться закону. Это особенный закон, ибо он назван царским. Кроме того, это закон по Писанию (8), он обладает авторитетом Писания. В связи с этим возникает множество вопросов: разве соответствует Писанию утверждение, что христиане должны беспрекословно подчиняться требованиям закона? Не призывает ли нас Иаков вернуться назад, к тем оковам, от которых освободил нас Христос? Какое место занимает «закон» в жизни христианина?

Первые двадцать глав Книги Исход можно назвать Богом данным наглядным пособием по этому вопросу. Когда история только начиналась, наши предки были рабами в Египте, а в конце этого повествования (Исх. 19—20) речь идет уже о свободном народе, объединенном у Божьей горы, горы Синай.

Они туда попали не случайно, несмотря на то что Господь вывел их из Египта, чтобы поселить в Ханаане. Когда Бог послал Моисея с миссией освобождения, Он дал ему свидетельство, сказав: «…вот тебе знамение, что Я послал тебя: когда ты выведешь народ из Египта, вы совершите служение Богу на этой горе» (Исх. 3:12). С самого начала Бог обозначил Синай как первый пункт назначения. Он взял на Себя роль проводника Своего народа, ведя его в столпе огненном и облачном (Исх. 13:17–22), показав тем самым, что они все равно придут к цели.

Вот это и есть пример, нарисованный яркими красками истории. Первым делом Бог искупил Свой народ (Исх. 6:6). Затем Он привел людей на место, где открыл им Свой закон (Исх. 20:1 и дал.). Иными словами, те, кто был искуплен кровью агнца (Исх. 12:13, 21–23), должны прийти к повиновению закону. Бог–Искупитель и Бог–Законодатель — один и тот же Бог. Сначала нам даруется милость Божья, затем открывается Его Закон. В этом заключена библейская логика, и, если подумать, так и должно быть. Ибо если люди получают чудо Божьего искупления, в знак признательности и благодарности они хотят жить так, чтобы угодить Богу. Это настолько важная мысль, что ее стоит повторить. По Библии наше послушание закону считается не послушанием ради будущей награды, но послушанием в ответ на то, что уже получено. Мы повинуемся не потому, что пытаемся заслужить спасение, но потому, что уже спасены и хотим поблагодарить за это Бога и Спасителя, посвятив всю свою жизнь Ему.

Господь ведет нас определенными путями. Искупление кровью агнца приводит нас к послушанию, образ жизни искупленных строится в соответствии с законом Искупителя. Такова суть наглядного исторического примера из Ветхого Завета. Не сложно перевести этот пример в термины Нового Завета. Те, кто был искуплен драгоценной кровью Иисуса, Агнца Божьего, хотят возрастать в Нем, хотят уподобиться Сыну Божьему во всем. Просто нужно помнить, что Его пример обладает силой Божьего закона. Как и было предсказано, новозаветные отношения предполагают, что мы напишем Божий закон на скрижалях наших сердец (Иер. 31:31–34). Этот Завет был исполнен в Иисусе (Евр. 10:15–17), и именно поэтому Иаков призывает нас сделать Иисуса образцом славы (1), а также повиноваться царскому закону (8).

Царский закон (2:8, 9)

Прилагательное царский указывает на чрезвычайную важность этого закона. Однако Иаков, видимо, подразумевает что–то еще под этим определением. В него включено много больше, чем просто упоминание об авторитетности этого закона. Тут есть еще пояснение, что закон дан по Писанию[57]. Некоторые комментаторы понимают слова Иакова так, что этот закон является «царем всех законов»[58], однако такая интерпретация маловероятна, потому что прилагательное царский (basilikos) в Новом Завете не употребляется в значении «правящий» или «господствующий». Но повсюду это слово имеет значение «принадлежащий царю»[59]. Если мы примем такое значение, то царский закон в нашем контексте будет означать то, что пришло к нам с особого одобрения Царя[60]. Доводы в пользу такого понимания становятся еще более убедительными, если вспомнить, что Сам Господь Иисус говорил об этом законе как о законе особом, выделяя его среди всего свода библейских законов (напр.: Мк. 12:28–31). Более того, именно это значение подходит к данному контексту Послания Иакова. Он только что сказал, что Бог сделал нас наследниками Царствия (basileia, 5). Теперь он провозглашает закон–basilikon, закон Царства, закон, который совершенно особым образом принадлежит Царству Божьему.

Итак, это закон, который предстает перед нами во всей своей силе и у которого есть авторитет, основанный на Писании. Этот закон в значительной степени выражен в особой заботе нашего Царя, в том, что особенным образом соответствует Его характеру, что мы получаем вместе с царским гербом, где написано: возлюби ближнего твоего, как себя самого (8). И как важны здесь последние два слова! Это ключ к пониманию всей заповеди. Если мы хотим знать, как нам любить своих ближних, зададим себе главный вопрос: как мы любим самих себя? Никогда (надеюсь) мы не относимся к себе с трепетным волнением, довольно редко думаем о себе с глубоким чувством удовлетворения, по большей части не одобряем себя, иногда мы сами себе противны — но все же всегда заботимся о себе, проявляем к своей персоне внимание и участие. Когда утром мы ловим свое отражение в зеркале, с губ невольно срывается «у–уф». И все же мы немедленно несем это, может быть, не вызывающее большого восторга лицо в ванную, мы моем его, ухаживаем за ним и делаем все возможное, чтобы оно выглядело настолько хорошо, насколько позволяет его природа. И так целый день: любовь к себе означает любовную заботу, попечение, уход и внимание. Это и есть образец, по которому мы должны строить наши взаимоотношения с любым из ближних. Сегодня в мире все способствует тому, чтобы мы считали эмоции и чувства основными проявлениями любви. Но по Писанию любовь выражается в заботе, ибо любовь, которую мы обязаны отдать нашему ближнему, похожа на ту, которой мы любим себя.

Противоположностью царского закона (8) назовем лицеприятие (9). Эти два понятия противопоставлены друг другу с помощью следующего заключения: «хорошо делаете» и «грех делаете». Сущность царского закона: в случае необходимости мы обязаны проявить к ближнему ту любовь, которую изливаем на себя. Сущность лицеприятия: объектом нашего заботливого отношения избирается вовсе не тот человек, у которого есть в этом насущная потребность. Тут совсем другие мотивы. Когда люди Божьи в давние времена ступили на землю Ханаана, они получили повеление отождествить с законом Божьим две горы в центре этой земли, гору Гевал и гору Гаризим. Благословения, обещанные повинующимся Богу, были провозглашены с горы Гаризим, а проклятия за непослушание были провозглашены с горы Гевал (Втор. 27; Нав. 8:30–35). И пока люди жили в той земле, они не могли ослушаться Божьего закона так же, как не могли сдвинуть с места обе эти горы. Они не могли забыть ни благословений Божьих, ни Его проклятий так же, как не могли не видеть эти две горы, постоянно находившиеся в поле их зрения. А в Послании Иакова такими горами Гаризим и Гевал становятся путь благочестия (8) и греховный путь (9).

Однако сказать всегда легче, чем сделать. В мире очень много нуждающихся людей, вокруг нас столько страждущих. Позаботиться обо всех просто невозможно. Здесь можно воспользоваться следующей подсказкой. Во–первых, каждый из нас должен выяснить, к чему призывает его Бог. В мире действительно много нуждающихся в нашей помощи, но Господь жатвы — единственный, Кто направляет Своих работников: одних туда, других сюда, руководствуясь Своей совершенной волей (Мф. 9:35—10:5). Мы можем считать всех людей нашими ближними, но у каждого из нас есть особая сфера деятельности, вот она–то и есть наше призвание. Во–вторых, мы должны уважать призвание других людей. Один человек, живущий в районе скопления перенаселенных многоэтажных жилых домов, приехав в богатый пригород, вслух высказал такую мысль: «Интересно, как бы повел себя священник здешней церкви, окажись он в нашей тесноте среди простых людей». И над этим действительно стоит подумать. Мы обязательно должны проявлять особое участие к обездоленным людям, живя вместе с ними. Но иногда служители, призванные трудиться в неблагополучных районах, задаются вопросом, почему Бог не может призвать их на служение в богатый район. Пред Господом мы стоим или падаем (Рим. 14:4, 10—12), и нам следует уважительно относиться к призванию других людей. В–третьих, мы должны помогать друг другу в труде. Есть одна очень удобная фраза: «Это не моя стезя». В лучшем случае ею мы утверждаем собственную компетентность в другой области и понимание ситуации, ибо совсем неплохо знать границы собственных возможностей и чувствовать свое призвание. Некоторые люди могут совершенно спокойно работать там, где процветают хулиганство и разбой, а другие понимают, что с подобной ситуацией им не справиться, что это «не их стезя». Но как легко такое отношение может превратиться в безразличие: это не моя стезя, пусть здесь работают другие. «Господь, вот я, но пусть поедет моя сестра». Есть люди, которые предпочитают отворачиваться от насущных потребностей обездоленных. Мы должны научиться радоваться успехам других, восхищаться послушанием наших братьев и сестер, ведущих суровую жизнь как дома, так и за границей, а может быть, благовествующих (о, как это тяжело) сытым и благополучным. Если мы не едем сами или если мы сами не призваны, мы должны хотя бы поддержать тех, кто призван, ибо все мы братья друг другу и ко всем нам обращена была заповедь Великого поручения. По условиям царского закона я несу ответственность за все, в чем нуждаются другие: мои братья и сестры нуждаются в моих молитвах любви, в моей заботе и моей поддержке. «Лицеприятие, — говорит Лесли Миттон, — это оскорбление Бога, а не добродушная слабость».

Божий закон и Божий характер (2:10,11)

Обсуждение данной темы привело нас к выводу, что существует определенный закон. Его установил Царь, Которому мы служим. Это Его царский закон. По требованиям этого закона нашему ближнему нужно отдать ту же любовь и заботу, которую мы непроизвольно изливаем на себя. Но все ли в равной степени должны так поступать? Нельзя ли отступить от этого конкретного правила в нашем частном случае на том основании, что наше служение идет в ином направлении? Некоторые люди в служении обездоленным находят свое истинное призвание, а у других общение с бедными вызывает лишь боль и горечь.

Иаков мог бы ответить на этот вопрос, пояснив значение слова царский. Он мог бы подчеркнуть, что этот закон назван царским именно потому, что занимает особое место в сердце и желаниях Царя. Этот закон особым образом отражает Его сущность, то есть то, Кем в реальности является Сам Царь и каковы Его желания. А посему закон обязателен для исполнения теми людьми, которые хотят жить так, чтобы угодить Царю. Но, судя по тому, что Иаков говорит в своем Послании, такой подход и такое объяснение покажутся недостаточно убедительными. Иаков идет дальше понятия индивидуальной ответственности и обязанности подчиниться царскому закону и устанавливает некую всеобщую обязанность, которая, по сути дела, является обязательством и долгом каждого человека без исключения. Он делает это следующим образом: во–первых (10), он утверждает, что закон представляет собой неделимое целое. Невозможно выбрать для исполнения какие–то отдельные заповеди по своему усмотрению, потому что нарушить целое означает нарушить «закон». Когда мы видим месяц, мы говорим, что это луна, потому что луна есть целое, несмотря на то что в данный момент видна лишь ее часть. Точно так же в каждой отдельной заповеди закон Божий представлен во всей своей полноте. Если прибегать к помощи сравнений, то закон лучше сравнивать не с грудой камней, а с листовым стеклом. Мы можем взять отдельный камень, но груда камней останется. Но если мы захотим получить осколок стекла, нам придется разбить целое. Закон Божий — как стекло: нельзя нарушить его целостность бесследно, поскольку трещины разойдутся по всей поверхности.

Отчего это происходит? Иаков продолжает объяснять (11). От закона он переходит к Законодателю: Ибо Тот же, Кто сказал… сказал и… Природа Бога придает закону Его неделимый характер. Бог произнес этот закон. А это значит, что в заповедях Божьих нет ничего спорного: каждая из них отражает какую–то грань Божьего характера. В законе также нет ничего лишнего и ненужного: если закон призван отразить цельную натуру Законодателя, тогда каждая заповедь и каждое наставление занимают свое собственное, им подобающее место. Если мы уберем хотя бы одну заповедь, мы разрушим откровение Божье, данное Им в Его законе. Сказать, что какая–то заповедь не подходит мне, — значит признать, что в характере Бога есть определенный аспект, который не важен для меня лично, что я могу обойтись без этого качества Божьего характера, что оно не имеет для меня никакой ценности.

Когда Моисей вспоминал о происшедшем на горе Синай, он проявил твердость и непреклонность в этом вопросе. Он напомнил народу, что Господь явил людям не «образ», который можно было бы скопировать и сказать, что Бог подобен этому образу (Втор. 4:12, 15). А потому, если Израиль когда–нибудь задумает создать видимый образ Бога, этот образ станет лишь искажением того, Кто есть Бог на самом деле. Для создания видимого образа людям пришлось бы обратиться к образцу, имеющемуся в сотворенном Им мире (Втор. 4:16 и дал.). Этот образ, созданный руками людей, мог лишь унизить и извратить истинную природу Бога, а не представить Его в реальном свете. Напротив, на горе Синай Господь проявил Себя в том, что Он сказал. Второзаконие 4:15 говорит об этом очень четко: «…вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь…» Бог говорил конкретно о Своем законе: «Глас слов Его вы слышали, но образа не видели… И объявил Он вам завет Свой… десятисловие…» (Втор. 4:12,13). Господь выразил Себя в Своих словах, и природа Бога была проявлена в законе Божьем. Закон Божий можно сравнить с сиянием алмаза: весь алмаз — это закон, а отдельные его грани представляют собой отдельные его заповеди.

Закон свободы (2:12,13)

Иаков открыл нам две истины о заповеди: «возлюби ближнего твоего, как себя самого». Во–первых, это царский закон, который в определенном смысле принадлежит Царю. Нам следует воспитывать в себе желание повиноваться этому закону просто потому, что Бог этого хочет. Во–вторых, поскольку это заповедь закона Божьего, мы должны повиноваться ей. Отклонить эту конкретную заповедь и не повиноваться ей — значит лишиться той грани славы Божьей, которую она обещает. Не выполняя этой заповеди, мы демонстрируем, что для нас несущественно, проявляется ли в нас это качество Божьего характера. Природа Божья в Его заповедях является нам как Его откровение со всем Его авторитетом, а поэтому мы должны повиноваться Его закону. В–третьих, все эти заповеди как закон Божий составляют часть закона свободы и потому мы можем повиноваться им.

Мы уже говорили ранее, что Бог дал Своему народу закон, желая сохранить свободу, полученную людьми после освобождения от ига египетского рабства (Исх. 20:2). Закон Божий нельзя назвать новыми узами, напротив, истинная свобода наступает с его принятием. Постараемся понять, как этот закон действует.

Мы видим повсюду нарушение законов и неуважение к тем общественным нормам и условностям, которые соблюдались раньше. Легче всего сокрушаться и жаловаться на мятежный дух, который заставляет людей нарушать порядок, но у настоящей причины более глубокие корни. На самом деле люди ищут свободу. Мы унаследовали множество законов и традиций. Подчас мы считаем их жесткими ограничениями и оковами и отбрасываем в сторону заявляя, что хотим быть самими собой, свободными от ограничений прошлого. Самым ярким и поучительным примером может служить отношение к браку и сексу. Почему такое удовольствие и наслаждение, как сексуальные взаимоотношения, нужно обязательно откладывать до вступления в брак? Старшее поколение убеждает нас: «Так было всегда, так нас воспитывали». Молодые же протестуют: «Нельзя жить вчерашним днем, мы живем сегодня, мы не хотим смотреть на мир вашими глазами». Церковь говорит: «Это есть церковное установление и традиция», но молодые возражают: «Мы не принадлежим к вашей церкви, мы хотим быть такими, какие мы есть». А поскольку ни брак христиан, ни брак неверующих людей не мог стать моделью или образцом в поддержку церковной точки зрения и убеждений старших, выросло целое поколение людей протестующих, пытающихся вести такой образ жизни, в котором они могли бы «быть самими собой», то есть быть свободными.

Но что значит «быть самим собой»? В чем заключается истинная свобода человека? То, что, казалось бы, ведет нас к свободе самовыражения, слишком часто приводит к новым оковам. Подобная зависимость проявляется в области секса и выражается в проблемах наркомании. Была обещана свобода, но на деле она обернулась новой зависимостью. Прежде чем устремиться к самовыражению и стать истинно свободными, следует понять, кто же мы. Ответ на это дает Библия: человек был создан по образу и подобию Бога. Наша истинная свобода зависит от возможности выразить нашу собственную истинную природу. Как нам жить так, чтобы уподобиться Ему? На этот непростой вопрос Иаков отвечает поразительным словосочетанием — исполнять закон свободы. В нем объединены два понятия, которые люди всегда воспринимали как две несовместимые вещи: закон и свобода). Но, как мы видели, закон представляет собой характер и природу Бога, выраженные в Его заповедях. Выполняя Его заповеди, мы живем как Он. Мы созданы по образу Божьему, и закон также создан по образу Божьему. Когда эти два понятия соединяются в нашем сознании, мы становимся «самими собой». Только тогда мы можем быть по–настоящему свободны. Божий закон соответствует истинной свободе — послушание открывает дверь в свободную жизнь.

Именно по этой причине христиане должны утвердиться во мнении, что закон Божий есть истинный для всех без исключения путь к настоящей жизни. Конечно, нас могут обвинить в том, что мы пытаемся навязать собственные представления другим людям, которые не разделяют наших убеждений, но это совсем не так. Пациент не отказывается от лекарств, прописанных доктором, и не говорит: «Я же не доктор, а потому он не имеет права навязывать мне свое мнение». Изучая Библию, мы способны понять особенности человеческой природы и выбрать тот образ жизни, который может дать нашему новому естеству полное развитие. Одним словом, мы можем предложить миру именно то, в чем он так нуждается: настоящую свободу. Но и нас, христиан, это высказывание приводит к новому пониманию этой свободы. В Деяниях 5:32 сказано, что Бог дает Святой Дух повинующимся Ему. Другими словами, послушание определенным образом приближает нас к власти и силе Духа. Закон Божий не только описывает свободную жизнь, но послушание ему дает полную свободу. В Послании к Евреям 10:16,17 (где цитируется Книга Пророка Иеремии 31:33) это объясняется так: когда была совершена спасительная работа Иисуса Христа, Бог дал нам сердце, которое полностью соответствует требованиям закона. Иаков несколько иначе выразил эту мысль: мы возродились словом истины, которое изрек наш Отец (1:18). Его слово истины обитает в нашем новом естестве и желает активно действовать, исполнять Его закон. Мы призваны повиноваться, и, поскольку закон соответствует желаниям и возможностям нашего нового сердца, мы можем повиноваться.

Милость и суд (2:13)

Как ни печально, но нам не всегда удается жить, повинуясь всем законам. Часто мы заслуживаем порицания и, понимая это, произносим: «Да, я опять ослушался» и «Я не должен был этого делать». Здесь Иаков очень кстати говорит о милости. Мы постоянно нуждаемся в Божьей милости, и нам показывают, как мы можем ее получить: суд без милости не оказавшему милости (13).

Господь Иисус учил, что милостивые будут помилованы (Мф. 5:7). Об этом же повествует притча о злом рабе (Мф. 18:21–35). Рабу был прощен очень крупный долг. Но когда милостивый царь обнаружил, что он простил человека, в котором не было духа милосердия и прощения, он отменил свое решение. Иисус утверждает: «Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас…» (35). Наша милость не несет в себе искупляющей силы, но обладает ценностью свидетельства. Ни Иисус, ни Иаков не рассматривали наши дела милосердия как деяния, которых уже достаточно, чтобы заслужить награду, Божью милость. Но и Иисус, и Иаков учили, что если мы не оказываем милости другим людям, то мы не должны лелеять надежду получить ту милость, которую Он оказывает нам.

Стихи 12 и 13 объединены однокоренными словами судимы и суд. Поскольку (12) закон Божий сам является освобождающим фактором, нашему непослушанию нет оправданий. А в стихе 13 Иаков не просто говорит о том, что мы можем рассчитывать на обильную Божью милость, он преподносит истину о милости так, что это прекращает все споры. Пример, приведенный в стихах 2–4, показал нам, как ложный дух лицеприятия вытеснил дух милосердия. Предпочтение было отдано богатому на ложном основании того, что он богат. Стих 13 указывает, что Его милость к нам зависит от нашего милосердия, ибо только милостивые будут помилованы. Давайте обращаться осторожно с выражением без милости (13). Джеймс Адамсон ошибается, утверждая, что человек, не умеющий оказать милость другому, «пойдет под суд по прежнему жестокому „закону"». Нельзя дать ветхозаветному закону определения жесткий или жестокий, поскольку он был основан на требовании абсолютного равновесия между преступлением и наказанием[61]. Без милости вовсе не означает того, что мы подразумеваем под словом «безжалостно» или «беспощадно». Если мы не укроемся под сенью Божьей милости, то в силу вступит абсолютно справедливый и беспристрастный закон: мы получим то, что заслуживаем. Но дух милосердия, живущий в нас, дает нам уверенность, что мы можем просить укрытия и спрятаться под покровом Божьей милости.

RSV пытается смягчить резкость выражения Иакова, которым он заканчивает этот стих. Мы читаем там: однако милость превозносится над судом. Но в греческом тексте Послания нет слова однако. NIV делает это короткое предложение независимым и правильным. Но что оно значит? Это не приказ и не просьба, это совершенно недвусмысленное утверждение. О чем говорится в нем? На этот вопрос очень точный ответ дает А. Барнс: «В плане спасения… закону оказывается уважение, но верх одерживает милость. Справедливость требует, как и положено, осуждения грешника, а милость умоляет о его спасении — и милость одерживает победу». Так Иаков преподносит нам слово истинного утешения и уверенности. Если мы будем милостивы, то всегда сможем рассчитывать на милость Божью. Но нам самим не дано никакого права полагаться на снисхождение перед судом Христовым. На самом деле, способен ли каждый из нас оказать милость ближнему? Разве мы всегда милостивы настолько, насколько должны? Разве даже в самом лучшем своем проявлении наша милость совершенна, чиста и добра? Разве это в конечном итоге не мишура, не показное проявление нашей доброты с примесью нашей эгоистичности, как и все остальное, что делаем мы, грешники? Такие мысли стремительно мелькают в наших головах, и мы очень хорошо знаем ответы на эти вопросы. Практичный и любящий Иаков призывает нас перейти от самокритики к тому, что одно только истинно и навечно определено. На кресте Христос исполнил всю справедливость, все ее требования были полностью удовлетворены, и милость Божья к грешникам восторжествовала во исполнение полного прощения и полного спасения. Может быть, резкость слов Иакова, когда он говорит об этой великой истине, показывает, как его сердце тронуто мыслью об Иисусе, Голгофе, о великом и полном оправдании. Милость восторжествовала еще до наступления судного дня. Она «превозносится над судом»[62]. Таково наше положение перед Богом. Суд оценивает наши поступки, милость же откликается на наши нужды. А Бог смотрит на крест Своего Сына.

В заключение скажем еще об одном. В стихе 4 Иаков упрекает нас за то, что мы «становимся судьями». Это не только само по себе неправильно, но и делает нас непохожими на Бога. Разве в наших действиях милость не должна обладать решающим голосом?

2:14–26 9. Доказательства веры

Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? может ли эта вера спасти его? 15 Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, 16 А кто–нибудь из вас скажет им: «идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы? 17 Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе. 18 Но скажет кто–нибудь: ты имеешь веру, а я имею дела: покажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру мою из дел моих. 19 Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют, и трепещут. 20 Но хочешь ли знать, неосновательный человек, что вера без дел мертва? 21 Не делами ли оправдался Авраам, отец наш, возложив на жертвенник Исаака, сына своего? 22 Видишь ли, что вера содействовала делам его, и делами вера достигла совершенства ? 23 И исполнилось слово Писания: «веровал Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность, и он наречен другом Божиим». 24 Видите ли, что человек оправдывается делами, а не верою только? 25 Подобно и Раав блудница не делами ли оправдалась, принявши соглядатаев и отпустивши их другим путем? 26 Ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва.

Пожалуй, следует отдать должное чувству юмора Иакова. Определенно, ему нравится заставать нас врасплох или оживлять наше внимание резким уходом в сторону от обсуждаемого вопроса (ну кто бы мог предвидеть неожиданное продолжение стиха 1:18 призывом в 1:19?). Иаков умеет создавать совершенно удивительные словосочетания (например, «закон свободы», 1:25; 2:12) или же делать выводы, которые могут быть подвергнуты сомнению его слушателями. Этот последний случай можно видеть в 2:14.

Легко себе представить, как его слушатели сидели в напряженном ожидании (если Послание действительно впервые увидело свет в виде устной проповеди). Можно (и даже должно) ощутить ту волну недоумения, которая прокатилась по рядам прихожан, буквально не поверившим своим ушам: может ли эта вера спасти его? О чем он говорит?

Конечно Иаков осознавал, что его слова звучат резко и даже вызывающе. Он этого и добивался. Ибо за скандальным на первый взгляд вопросом об истине спасения через веру кроется его собственное учение о том, что вера является первостепенным, отличительным признаком христианина, незаменимым приоритетом. Настоящая глава началась с обращения Иакова: братия мои. Он обращался к тем, кто «имеет веру в Иисуса Христа». Вера необходима всем христианам, именно она объединяет их. Из стиха 5 мы узнаем, что вера представляет собой первый дар Божий для тех, кого Он избрал. В стихе 17 вера определяется как нечто, находящее свое подтверждение в делах, а в стихе 20 говорится, что о вере свидетельствуют дела. Стих 22 утверждает, что вера — самый главный партнер во всех делах. Вернемся к началу Послания. В стихах 1:2,3 Иаков представляет жизнь ареной непрестанного испытания веры. Теперь взглянем на конец Послания. Стих 5:15 учит, что силу молитве дает вера. Если вырвать какие–то фразы из данного контекста в рассматриваемом нами отрывке, то можно утверждать, что Иаков противоречит Павлу. Однако это неверное утверждение полностью будет на нашей совести, потому что контекст Послания его отвергает. Но если мы задумаемся, какое место отводит Иаков вере, то увидим, что и Иаков, и Павел придерживаются единой точки зрения. Вера есть основной Божий дар (Иак. 2:5; Еф. 2:8). Вера есть характерный признак каждого христианина (Иак. 2:1; Гал. 3:26). Вера есть то, что действительно существует, пронизывая все аспекты жизни христианина (Иак. 2:22; 1 Тим. 6:12). Вера есть корень, из которого (Иак. 2:22; Тит. 3:8) произрастают плоды добрых дел.

Но если Иаков в вопросе о вере занимает строго библейскую позицию, почему он спрашивает нас о явно противоположном: может ли эта вера спасти его?

Обратимся к двум группам стихов: 1–13 и 14–26. Между ними существует определенное сходство. Оно выражается четырьмя видами связи. Во–первых, это связь по принципу «домино»: милость есть существенная отличительная черта характера христианина (13) и существенный производный результат веры (14,15). Во–вторых, вербальная связь: в стихе 1 вера объявлена общей характеристикой всех христиан, а стих 14 поднимает вопрос о том, что такое вера. В–третьих, доктринальная связь: группа стихов 8–13 представила тему и акцентировала наше внимание на месте закона в жизни христианина. Но разве «закон» и вера не взаимоисключают друг друга (напр.: Флп. 3:9; Рим. 3:20–22)? Как может учение Иакова о законе соответствовать христианскому пониманию спасения через веру? В–четвертых, очевидна тематическая связь: наряду с темой закона (8–13) возникает тема грядущего суда (12, 13). Как христианину определить, что его не осудят в день страшного суда? Дело в том, что мы предстанем перед троном Судьи как уже спасенные. Когда книги будут раскрыты, раскроется и иная книга, книга жизни. И тех, чьи имена будут записаны в той книге, не предадут страшному суду (Отк. 20:12–15). Это великое и вечное спасение дается по вере в Господа Иисуса Христа (напр.: Ин. 3:16; Еф. 2:8). Насколько же важно знать, что такое истинная и спасающая вера! От этого понимания зависит очень многое.

Истинность нашей веры

Что же делает веру истинной? Именно на этот вопрос отвечают стихи 14–26. Уверены ли мы, что наша вера спасет нас? Значение этого слова может быть таким расплывчатым. Многие люди говорят: «О, я так глубоко верю!» Но вся их вера сводится к оптимистическому утверждению: все, что ни делается, все — к лучшему. И они уверены, что так и будет, если ты в это веришь! Но Иаков мыслит несколько иначе и слишком заботится о нас, чтобы позволить нам заблуждаться.

Подводя нас к правильному определению веры, Иаков предлагает четыре примера: плохо одетые и голодные брат или сестра во Христе (15–17), верующие, но трепещущие от страха бесы (18—20), Авраам, нареченный другом Божьим (21–24), и Раав–блудница, принявшая соглядатаев Иисуса Навина (25, 26). Прежде чем мы рассмотрим эти примеры более подробно, обратите внимание на три момента: во–первых, каждый пример Иаков заканчивает выводом. Он говорит о том, чему хотел нас научить (17, 20, 24, 26). Во–вторых, первая пара примеров — отрицательные (что не может называться верой), а вторая пара — положительные (что такое вера). В–третьих, первый и последний примеры рассказывают о проявлении истинной веры людьми (голодные накормлены, а соглядатаи, находившиеся в опасности, укрыты), в то время как второй и третий примеры построены на Божественном свидетельстве истинности веры (мир с Богом, а не страх и ужас перед Ним и жизнь, полностью подчиненная Божьей воле).

Попробуем наглядно представить сказанное в следующей схеме:

А1 (стихи 15–17)

(а) Ложная вера не приносит плода: голодный брат остался голодным (15,16).

(б) Вывод (17): вера, не подкрепленная делами, мертва.

Б1 (18–20)

(а) Ложная вера не дает результатов во взаимоотношениях с Богом: она не приводит человека к миру с Богом, ибо у бесов такая же вера, но она оставляет их в страхе и ужасе перед Богом (18,19).

(б) Вывод (20): вера без дел, которые подтверждали бы ее, бесплодна.

Б2 (21–24)

(а) Истинная вера приносит добрые плоды во взаимоотношениях с Богом: подобно вере Авраама, она проявляется в делах послушания воле Божьей (21–23).

(б) Вывод (24): дела, доказывающие послушание, свидетельствуют о том, что вера является истинной, оправдывающей верой.

А2 (25,26)

(а) Истинная вера проявляет себя в драгоценном сострадании к людям, находящимся в опасности (25).

(б) Вывод (26): именно дела человека служат доказательством того, что вера — живая и действенная сущность.

Стих 14 открывает тему многопланового определения спасающей веры. Представьте себе человека, который исповедует свою веру. Подчеркнем здесь, что он не просто говорит о своей вере, чтобы с самого начала не подвергать сомнению его свидетельство. Мы можем и должны предположить, что этот человек предлагает нам безупречный отчет о своей вере во Христа. Но сторонний наблюдатель может добавить к высказанному исповеданию веры то, что этот человек оставил недосказанным: «Дел, однако, он не имеет». Тогда мы получим случай заявления о вере, не подтвержденной никакими конкретными доказательствами в жизни убежденного в своей вере человека. Миттон настаивает на необходимости «…утверждения о том, что у человека есть вера, и критерия, по которому проверяется истинность этой веры». Таскер так выражает эту мысль: Иаков «не говорит „хотя человек имеет веру", но „хотя человек утверждает"…». Иаков предлагает определение такой веры, которую можно подтвердить или проверить. А иначе заявление о существовании у человека веры будет простой констатацией факта. Но доктринальная достоверность этого высказывания не подтвердится делами верующего. А потому на вопрос, поставленный Иаковом, следует ответить «нет». Эта вера спасти его не может»[63].

Очень важно выяснить, что Иаков предполагал найти в своих слушателях. Если они привыкли утверждать, что «спасение дается по вере», то Иакову не было смысла убеждать их в этом. Но он бросил своим вопросом вызов не потому, что предполагал иной путь спасения, но потому, что хотел разъяснить им смысл фразы «спасение только по вере». Он понимает спасение так же, как и остальные авторы Библии: спасающая вера приводит в результате к изменению жизни верующего. В Послании к Евреям (6:9) говорится о «делах спасения» (в русском Синодальном переводе слово «дела» отсутствует. — Примеч. пер.), что подразумевает образ жизни, подтверждающий исповедание веры. Иаков также говорит о делах. Под этим словом подразумевается все то, что характеризует человека уверовавшего и спасенного. Взгляните еще раз на схему данного отрывка, представленную выше. Две секции под буквой Б находятся в середине, они представляют собой как бы сердцевину этого вопроса, указывая на наши взаимоотношения с Богом. Две секции под буквой А расположены по краям, в той пограничной области, где наша жизнь в Боге соприкасается и взаимодействует с наблюдающим за нами миром. Так Иаков находит оптимальное соотношение веры и дел и одновременно сохраняет соответствующее равновесие между этими двумя различными реалиями. Как сказал Питер Дейвидс, «Иаков не ратует за веру вместо дел, или за дела вместо веры, или даже за преобладание дела над верой, но за веру и дела». Но в таком случае не ясно, какое место занимает вера в учении Иакова. В конце концов, именно вера должна быть подкреплена делами (17), именно вера называется главным союзником добрых отношений с делами (22). Видимо, нужно говорить не «вера и дела», но «вера, подкрепленная делами».

За гранью круга (2:15—17, 25, 26)

Две секции под буквой А наглядно показывают нам, как Иаков противопоставляет пустые слова филантропа в уютном кресле из стиха 16 действенному состраданию Раав, которая могла пострадать сама. В каждом из этих случаев Иаков начинает с самого главного. Бедняки из стихов 15,16 — это христиане, наши братья и сестры. В стихе 25 ситуация несколько иная: Раав, хотя и была хананеянкой, но уже отождествила себя с Божьим народом, приняв его веру (ср.: Нав. 2:8–11). Она не только потребовала безопасности для себя на вполне законном основании, которое предоставляла ей ее вера (Нав. 2:12,13), но и признала свои обязательства удовлетворить нужды Божьих людей, о которых она узнала (Нав. 2:12а). Данным примером Иаков, скорее всего, выражает мысль о практическом применении нашей веры, а не пытается найти основания для каких–то ограничений. Он показывает важность ситуации, с которой мы очень часто сталкиваемся, — мы должны откликаться на нужды тех, кто входит в наше братство верующих. Но он не утверждает, что это — то единственное, что мы можем сделать с помощью нашей веры.

Каждый из примеров заключает предложение, в котором встречается похожее на приговор слово мертвый (17, 26). Сталкиваясь с нуждой страждущего человека, можно ограничиться пожеланием надеяться на лучшее и советом: «Иди, и не надо так сильно огорчаться. Оденься потеплее и поешь вволю» (16). Такой подход к нуждам ближнего, по словам Иакова, говорит не просто о неполной вере, не о каком–то несовершенном виде веры или ограниченной вере — Иаков утверждает, что такая вера мертва. Вера Раав, напротив, действует. Такая вера поставила на карту жизнь этой женщины: дом, имущество и даже личную безопасность. Это и есть живая вера, ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва (26). Очевидно, мы запутаемся, пытаясь понять, что этим сравнением хочет сказать Иаков, если начнем разбираться во взаимосвязях души и тела; если скажем, к примеру, что дух оживотворяет тело, а затем попытаемся представить, как именно дела могут дать вере жизнь. Наверное, начать нужно с того, что для жизни требуется единство души и тела, а для живой веры — подобное единство веры и дел. Они должны слиться воедино в жизни верующего христианина. Эту мысль очень точно выразил А. Барнс: «Совершенно необходимо, чтобы вера и дела слились в одно для создания истинной религии так же, как тело и душа должны слиться воедино для создания живого человека».

А что бы сказал Иаков о положении дел в современном мире? Новости распространяются по всему свету с поразительной быстротой, и средства массовой информации сообщают нам не об одном брате или сестре, которые наги и не имеют дневного пропитания, но о нуждах тысяч и тысяч наших братьев и сестер (если мы относим себя к членам семьи Господа) и о нуждах миллионов обездоленных (если подумать о человечестве в целом). Наше отношение к этим нуждам и есть критерий того, жива наша вера или мертва. Иаков лишь вторит Иисусу Христу: мы не можем быть уверены в живых и значимых в вечности взаимоотношениях с Ним, если относимся с равнодушием к нуждам «одного из сих меньших» (Мф. 25:45). Если наша вера жива, мы должны попытаться оказать влияние на те организации, которые властны удовлетворить нужды всего мира фактически одним росчерком пера.

Нам следует быть неутомимыми, стараясь заставить наши правительства действовать, оказывая давление на руководителей церкви. Те, в свою очередь, должны воспользоваться возможностью обратиться к главам государств и правительств мировых держав с серьезным предложением забыть об экономических и военных притязаниях перед лицом первостепенной задачи удовлетворить насущные потребности людей. Залежи мяса, масла и сухого молока представляют собой оскорбительное зрелище для Бога и человека, если в мире есть хоть один голодный, которого нужно накормить. Если мировые ресурсы расходуются на производство оружия массового уничтожения, это становится открытым выступлением против Живого Бога, когда люди, которым Он дал жизнь, умирают от голода и отсутствия медицинской помощи. Даже та помощь, которую получают от добровольных организаций и фондов миллионы бедных и безработных, — капля в море по сравнению с тем, что могли бы сделать для них их правительства. Слышите, что говорит Иаков: пока ваша вера не работает в полную силу, что пользы (16)? Вера должна проходить испытания, равносильные тем, что прошла вера Раав (25). И если вера у человека действительно активная и живая, он обязательно проявит благотворительность или примет личное участие в удовлетворении нужд обездоленных. Сперджен однажды сказал: «Если хотите дать голодному христианскую брошюру, заверните в нее бутерброд». С великим уважением относясь к нему, попробуем все же перефразировать это высказывание: «Если вы хотите дать голодному бутерброд, заверните его в христианскую брошюру». Глаза веры устремлены в вечность, и верующие осознают, что примирение с Богом намного превосходит земные нужды и потребность в пропитании. Бесспорно, наша благотворительность в первую очередь должна включать в себя благовестие в самом конкретном и узком значении этого слова. Но мы редко задумываемся о том, что именно следует дать человеку: мы ограничены нашей неспособностью любить других и заботиться о них.

Нужда часто сопровождает людей повсюду в мире. Естественно, что и у нашей церкви есть сокрытые, затаенные потребности. Беда наших престарелых братьев и сестер часто заключается даже не в том, что им нечего одеть или нечем утолить голод, но в том, что они одиноки и тоскуют по общению. Любая область человеческих взаимоотношений дает возможность убедиться в великой христианской истине, что изобилие в одном месте предназначено восполнить недостаток в другом (2 Кор. 8:12–15). Много абсурдного было сказано о якобы существовавшей примитивной форме социализма в ранней церкви, описанной в Деяниях 2 — 4. Ничего подобного! Те, кто рассуждает на эту тему, видят в описываемых событиях неудавшийся эксперимент, от которого именно поэтому следует держаться подальше. Но в Деяниях 2:44,45 и 4:32–35 мы находим лишь рассказ о том, как верующие относились к возникающей среди членов церкви нужде. Никто не отрицал права на частную собственность и даже не критиковал ее (напр.: Деян. 5:4). Люди просто считали невозможным держаться за свое богатство тогда, когда их имущество могло послужить удовлетворению нужд их братьев и сестер. Именно такое отношение к ближним Иаков и называет истинной и живой верой.

Суть проблемы (2:18–24)

Давайте вернемся к двум секциям Б в схеме, представленной на с. 133, и сравним ложную и истинную веру. С одной стороны, и бесы веруют, и трепещут (19), а с другой стороны, веровал Авраам Богу… и он наречен другом Божиим (23). Есть вера, вызывающая страх, и есть вера, из которой вырастает дружба.

Лучше всего мы поймем стих 18, если используем пунктуацию RSV[64]. Здесь на сцену выходит вымышленный собеседник. Он не противоречит учению Иакова, он просто хочет получить разъяснение[65]. Обращаясь к какому–то человеку (не к Иакову), он говорит: ты имеешь веру, а я имею дела (18). Этим он хочет показать, что Бог дает разным людям разные дары. Одному человеку в дар дается несокрушимая вера (ср.: 1 Кор. 12:9), другому — склонность к делам милосердия (ср.: Рим. 12:6а вместе с 8б). В таком случае, быть может, каждый должен использовать свой собственный дар, не подвергая критике тех, у кого дары иные? Никто не спорит с этим утверждением, не спорит и Иаков! Вся проблема в том, что наш собеседник поднял совершенно другой вопрос. Иаков покажет на примере с бесами, что он говорит вовсе не об особой вере, которую имеет некто, но об общем даре веры, которая всем помогает стать христианами. Стих 14 поясняет, что речь в данном случае идет о «спасающей вере».

Это становится очевидным при сравнении с бесами, ибо бесы веруют всем сердцем в определенные ортодоксальные истины. Иаков на сей раз говорит о том, что Бог един. Да, бесы веруют в это, но все же остаются бесами, они не обретают спасения, не находят примирения с Богом, они не любят Единого Бога, веру в Которого исповедуют. Их страх, говорит Дж. Роупс, «представляет собой полную противоположность миру, который обретается в спасении». Софи Лоуз замечает, что утверждение «Господь, Бог наш, Господь един есть» (Втор. 6:4) прямо продолжается следующим высказыванием (Втор. 6:5): «И люби Господа, Бога твоего». А. Барнс устрашающе откровенен: «Если бесы могут иметь такую веру и оставаться в аду, то люди могут держаться такой веры и идти в ад…»

Как же нам проверить, истинна ли наша вера, живем ли мы в мире с Богом? Должен быть какой–то критерий, позволяющий это определить, ибо эту мысль как раз и утверждает сам Иаков: я покажу тебе веру мою из дел моих (18). Смысл этих слов автор Послания раскрывает на примере истории жизни Авраама (21–24).

Эти стихи помогут нам понять, что именно хотел сказать Иаков. Рассмотрим подробнее их содержание:

(а) Стих 21. Предложение констатирует следующее:

Авраам оправдался делами (21а).

В частности, об одном из его дел говорится в 21б.

(б) Стихи 22,23. Пояснение: Видишь ли (22).

1. Вера содействует делам (22а): добрые дела не совершаются сами по себе. Вера и дела — как старший и младший брат[66].

2. Веру необходимо подкреплять делами (22б): если мы будем принимать активное участие в делах, наша вера достигнет совершенства[67].

3. Вера предшествует делам (23). Веру можно назвать первостепенной и основополагающей сущностью во взаимоотношениях Авраама с Богом.

(в) Стих 24. Вновь повторяется предложение: Видите ли.

Смысл выполнения — достижение определенного результата. Вера, не приносящая результатов, скорее всего демонической природы. Результаты же (дела) доказывают живую реальность веры и дают уверенность, что верующий обладает всеми обетованными благами веры (праведность, дружба).

Иаков вспоминает события, о которых шла речь в Книге Бытия 15:6 и 22:12. В главе 15 говорится об ответе Божьем на веру Авраама, а в 22–й — высказывается мнение Божье о вере Авраама. Комментарии Иакова на события 6–го стиха 15–й главы Бытия полностью совпадают с оценкой Павла. Бог обещал Аврааму бесчисленное потомство. Авраам же совершенно отчетливо понимал, что с человеческой точки зрения это практически неосуществимо. Тем не менее он «не поколебался в обетовании Божием неверием, но пребыл тверд в вере, воздав славу Богу, и будучи вполне уверен, что Он силен и исполнить обещанное. Потому и вменилось ему в праведность» (Рим. 4:20–22). Вера Авраама была испытана ожиданием, растянувшимся на двадцать пять лет (Быт. 12:4; 17:1; 18:10, 14), пока не родился обещанный ребенок. Под гнетом этого затянувшегося ожидания Авраам потерял терпение и впал в грех, попытавшись обрести сына и наследника с помощью только своих человеческих усилий (Быт. 16), воспользовавшись законами своего времени. Но через некоторое время после рождения Исаака (Быт. 22) Бог подверг Авраама самому суровому испытанию, но и на этот раз у Авраама не было и тени сомнения. Исаак был единственным обетованным наследником Божьих благословений о потомстве. То есть обещание Бога, что у Авраама будет бесчисленное потомство и в нем благословятся все народы, зависело только от этого единственного мальчика — и теперь Бог повелевает Аврааму принести его в жертву всесожжения! В Книге Бытия 22:5 показана вера Авраама в действии. Придя на место предстоящего страшного жертвоприношения, Авраам предлагает сопровождавшим его слугам остаться внизу и берет с собой одного Исаака. Он обращается к слугам: «Останьтесь вы здесь с ослом; а я и сын пойдем туда и поклонимся, и возвратимся к вам». Авраам употребляет три глагола в форме первого лица множественного числа: «пойдем… поклонимся… возвратимся…», но между вторым и третьим действием, обозначенным этими глаголами, Исааку предстояло не только погибнуть под жертвенным ножом, но и тело его должно было сгореть в пламени жертвенного алтаря. В Послании к Евреям (11:19) приводится невысказанное упование Авраама: «…он думал, что Бог силен и из мертвых воскресить…»[68]

Иаков, единственный из всех авторов Нового Завета, упомянул очень любопытную деталь повествования о вере Авраама, представленной в Книге Бытие. В стихе 15:6 Книги Бытия сказано, что Господь уже убедился, что Авраам «поверил» Ему, и потому «Он вменил ему это в праведность». Бог назвал Авраама праведным на том основании, что он верил в обетования Божьи. Но когда Авраам стоял с занесенным над сыном ножом (Быт. 22:12), Господь остановил его такими словами: «…ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога…» Но разве Бог, Который знает все, не знал этого с самого начала? Здесь, как и во многих других местах, Библия описывает нам мысли Бога так, словно Он тоже человек. Завеса Божьих тайн приоткрывается до уровня нашего приземленного понимания, и мы можем по–настоящему оценить значимость всего происходящего. Когда мы отчетливо осознаем, что думает Бог, мы обретаем определенность и уверенность. Итак, если бы Бог был человеком, Он бы отметил сильную веру Авраама (Быт. 15:6) и сказал бы примерно так: «Ну и хорошо. Все в порядке». Затем Он подождал бы дальнейшего развития событий. Появятся ли какие–нибудь плоды этой веры, или же, следуя терминологии Иакова, дела! С человеческой точки зрения, эпизод с Агарью и Измаилом (Быт. 16) удивляет: теперь, по–видимому, Авраам уже не так доверяет Богу и Его обетованиям. И по этой причине он, как видно, отступил от своей веры и решил предпринять собственные попытки обрести сына. Но что же происходит дальше? Вот жертвенник, занесенный нож, огонь и драгоценная жертва — Исаак. Но, как следует из сказанного Авраамом своим слугам, он все же уповает на то, что Бог восстановит сожженное тело и вернет мальчика к жизни. Вот она, истинная вера!

Очевидно, Господу совершенно не требовалось видеть все, что произошло, чтобы убедиться в твердости веры Авраама. Он все знал с самого начала. Но Он все представил так, словно нуждался в подтверждении. Нам кажется, что Бог пришел к окончательному решению о крепости веры Авраама, наблюдая за его делами. И Он снисходительно и милостиво позволяет нам представлять Себя в таком свете, чтобы мы разделили Его точку зрения. Истинная вера приводит к истинным результатам, и в частности к тому, что мы обретаем драгоценное и полное доверие и послушание слову Божьему. Только Иакову, единственному из всех авторов Нового Завета, удалось дать полную характеристику веры Авраама.

Главные дела

Какие же примеры Иакова свидетельствуют о реальной и живой вере? Мы уже видели, как в настоящем отрывке он освобождает сцену действия, убирает с нее филантропа в мягком кресле (14–17) и бесов (18—20) как образцы бесплодной веры. Остаются Авраам и Раав. Контраст между этими персонажами очень резкий: Авраам — одно из главных действующих лиц Библии, Раав появляется в эпизоде. Авраам — отец верующих, Раав — чужеземка. Авраам — уважаемый патриарх, Раав — женщина с сомнительной репутацией. Авраам — мужчина, Раав — женщина. Как это часто бывает, наиболее резкий контраст быстрее доводит до нашего сознания всеобъемлющий и всесторонний характер этого утверждения, охватывающий все возможные типы людей, начиная от Авраама и заканчивая Раав. Главные дела веры, таким образом, похожи на дела Авраама и Раав, значит, это положение применимо ко всем людям без исключения.

Что делал Авраам? Он ничего не пытался утаить от Бога. Бог сказал: «Я хочу твоего сына», и, повинуясь ему беспрекословно, «Авраам встал рано утром», чтобы исполнить все по слову Божьему (Быт. 22:3). Что делала Раав? Она откликнулась на призыв о помощи и позаботилась о тех, кто нуждался в ее защите, не думая о том, как это могло закончиться.

Итак, жизнь веры — это жизнь, демонстрирующая уважение и послушание Иисусу, Господу славы (Иак. 2:1), ибо в Своем послушании Богу и в Своей заботе о нуждающихся грешниках Он «уничижил Себя Самого… смирил Себя… даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:7,8). Мы слушаемся царского закона (8), слушаемся слова Божьего. Жить по вере — много больше, чем просто посвятить сердце Богу. Мы должны проявлять такое послушание, в котором нет попыток утаить что–либо от Бога, и такую заботу, в которой нет попыток утаить что–то от нуждающегося.

3:1–12 10. О самом главном

Братия мои! не многие делайтесь учителями, зная, что мы подвергнемся большему осуждению, 2 Ибо все мы много согрешаем. Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело. 3 Вот, мы влагаем удила в рот коням, чтобы они повиновались нам, и управляем всем телом их; 4 Вот, и корабли, как ни велики они и как ни сильными ветрами носятся, небольшим рулем направляются, куда хочет кормчий; 5 Так и язык — небольшой член, но много делает. Посмотри, небольшой огонь как много вещества зажигает: 6 И язык — огонь, прикраса неправды. Язык в таком положении находится между членами нашими, что оскверняет все тело и воспаляет круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны; 7 Ибо всякое естество зверей и птиц, пресмыкающихся и морских животных укрощается и укрощено естеством человеческим, 8 А язык укротить никто из людей не может: это — неудержимое зло; он исполнен смертоносного яда. 9 Им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию: 10 Из тех же уст исходит благословение и проклятие. Не должно, братия мои, сему так быть. 11 Течет ли из одного отверстия источника сладкая и горькая вода? 12 Не может, братия мои, смоковница приносить маслины, или виноградная лоза смоквы: также и один источник не может изливать соленую и сладкую воду.

На вопрос, о чем говорится в 3–й главе Послания Иакова, все отвечают однозначно: о языке. Эта тема занимает особое место в Послании. В 1:26,27 мы обсуждали три отличительные черты жизни человека, рожденного (на основании 1:18) словом истины. Благочестие и забота о нуждах ближнего — это один из этих признаков. Эту тему мы рассмотрели достаточно подробно (гл. 2). Теперь Иаков со свойственной ему стремительностью переходит к обсуждению другого предмета. Тема языка возникает не сразу. Вначале предстает перед нами и тотчас решается другой, очень важный вопрос: следует очень осторожно относиться к выбору ответственной работы учителя, поскольку Бог всегда требователен к тем, кто берется учить других (3:1).

Вполне возможно, что это предостережение, адресованное учителям, есть способ привлечь внимание слушателей/читателей[69]. Например, кто–нибудь из нас мог бы обратиться к группе молодых людей, собравшихся на конференции: «Что бы вы ни делали, даже не думайте о христианском служении!» Это частный пример, но нам важно то, что хотел сказать Иаков. Конечно же, автор преследовал вполне определенную цель. Даже сегодня многие из тех, кто только что посвятил свои жизни Христу, были вынуждены публично исповедовать свою веру задолго до того, как они смогли познакомиться с основами веры или соответствующим образом развить свой христианский характер.

Сегодня, как и раньше, мы склонны переоценивать внешние проявления и открытые дары, склонны больше восхищаться теми, кто обладает ими и использует их. Если бы мы имели «нетленное» сокровище, мы бы скорее отдали его в награду обладателю самого лучшего дара и не выбрали бы «кроткого и молчаливого духа» (1 Пет. 3:4). Господь Иисус в Своей земной жизни видел вокруг стремление людей к славе и почестям, которые всегда сопровождают человека высокого положения, и повелел Своим ученикам отказываться от должностей учителей и раввинов (Мф. 23:1–8). Насколько слова Иакова соответствуют учению Иисуса! Иисуса поражала позиция современных ему церковных сановников: «говорят и не делают». Иаков подошел к этой проблеме с другой стороны. Язык легко допускает множество ошибок, но тех, кто занимает высокое общественное положение, ожидает более строгий Божий суд. Бог отнесется к ним строже, чем к простым христианам, которые никого не поучали. Так Иаков подводит нас к главной теме.

Серьезный вопрос (3:1)

Не удивительно, что Иаков очень серьезно относится к проблеме языка. Такое отношение вытекает из его конкретного подхода к доктрине спасения. Наш Небесный Отец сделал нас Своими детьми всемогущим «словом истины», обращенным к нам (1:18). Его дети должны отличаться благочестием и контролировать свою речь (1:26). Иаков рассматривает под несколько иным углом зрения то, что хорошо освещено в Библии. Вряд ли найдется более распространенный и повсюду осуждаемый грех, чем грех необузданной речи. Читая Книгу Бытия 3:12, мы узнаем, что первым грехом после падения был именно этот грех. Поэтому Павел, желая проиллюстрировать тот факт, что весь мир без исключения неправеден и не способен ни понимать, ни стремиться делать добро, выразил свои обвинения в форме приговора: «Гортань их — открытый гроб; языком своим обманывают; яд аспидов на губах их; уста их полны злословия и горечи» (Рим. 3:13,14, цитаты из Пс. 5:10; 139:4 и 9:28). Исайя объяснял свой страх в присутствии Святого Бога и неспособность присоединиться к небесному хору восхваления, ощущение своей неправедности следующим признанием: «я человек с нечистыми устами» (Ис. 6:5). Петр же, напротив, осознавая стремление христиан жить полнокровной, праведной, благочестивой жизнью и получить благословения Божьи, повелевает всем, «кто любит жизнь и хочет видеть добрые дни, тот удерживай язык свой от зла и уста свои от лукавых речей» (1 Пет. 3:10, цитата из Пс. 33:13,14). Нет смысла притворяться, будто мы относимся к своим словам с той же долей ответственности. Мы редко мыслим с позиций автора Книги Бытия или с позиций Павла и даже не пытаемся выделить в нашей речи главные признаки нашего падшего состояния. Мы не разделяем того мучительного чувства, которое испытывал Исайя, что нашей жизни всегда сопутствует грех, который отделяет нас от Бога и приводит к осуждению. Кроме того, никто и никогда не убеждал нас, как делали это Петр и Иаков, что умение контролировать свою речь открывает дорогу к Божьим благословениям. Давайте спросим Иакова, почему он считает язык таким важным органом, и будем смиренно ждать ответа.

Ключ к святой жизни (3:2—5а)

Словно отвечая на наш вопрос, Иаков приводит шесть доказательств. Первым делом (2–5а) он отмечает следующее: язык есть ключевой фактор праведной жизни. Стих 2 поясняет стих 1. Более требовательное отношение к учителям возникает из следующего соображения: люди этой профессии много говорят. Поскольку все мы много согрешаем, только истинно совершенный человек может удержаться от прегрешений в речи. Качествами совершенного человека (как и в 1:4) Иаков считает завершенность и зрелость характера, которые отличают нас во Христе. Совершенный человек видит Его и уподобился Ему (1 Ин. 3:2).

Но за этим утверждением кроется и нечто большее. Несмотря на то что мы христиане, все мы много согрешаем (2). Грех постоянно с нами, в самых разных обличьях. Среди прочих грехов, как признает любой истинно верующий, прежде всего бросаются в глаза грехи речи — неискренние заявления, лукавые предположения, вредные сплетни, намеки, необдуманные, пустые и грязные слова. Чтобы избавиться от этого греха, нужно стать истинно совершенным. Иаков невольно мысленно обращается к событиям тридцатилетней давности, когда в его родном доме жил Тот, Кто «не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его» (1 Пет. 2:22). И все же главная цель этого отрывка не столько предупредить нас, чтобы мы проявляли осторожность и не согрешали, не говорили второпях, не использовали бы грязных слов, лжи или чего–то другого, на что нас может подтолкнуть наша немощь, сколько приветствовать те обстоятельства, в которых обуздание языка приводит к полному контролю над нашим естеством и над всей нашей жизнью.

Он доказывает это двумя примерами (ст. 3 и 4). Небольшие удила контролируют и направляют всю мощь коня (3), всю его неукротимую и даже грозную силу. Управляет движением корабля (4) тоже небольшой по размеру предмет — руль, сообщающий верное направление большому и мощному судну. Но силы здесь уже не внутренние, а внешние — сильные ветры, которые могут сбить корабль с курса и бросить его на скалы. Ту же роль Иаков отводит и языку, ибо он добавляет: Так [т. е. таким же образом] и язык — небольшой член, но много делает (5). Удила и руль «много делают»: они действительно подчиняют себе неистовую силу коня и ветров. И язык «может претендовать на многое» (НЕВ) и многое может совершить! Язык — как золотой ключик к контролируемой жизни. Мы спрашиваем себя, как же нам управлять теми мощными силами внутри нас, которые толкают нас ко греху. Иаков отвечает, затрагивая тему, над которой мы никогда не задумывались, — следим ли мы за своей речью, за своим языком? Обрели ли мы ключ к благословенной жизни? Обстоятельства нашей жизни часто меняются. На нас могут оказывать давление, нас могут испытывать, нас искушают, откуда–то неожиданно приходят несчастья, а в хорошие времена нас ждут еще большие давление и соблазны. Нам могут быть уготованы нежданные потрясения и жестокие удары. Выдержим ли мы, не собьемся ли с правильного курса? Иаков сравнивает нашу жизнь с бушующим морем, с его приливами и отливами, сильными течениями и штормами. Но у корабля есть руль, который помогает твердо держать заданный курс, и наш язык для нас — тот же руль.

Мысли Иакова поражают нас своей неожиданностью. Остановимся и задумаемся, чтобы убедиться, что мы точно усвоили уроки Библии. Дело не в том, что человек, достаточно сильный, чтобы обуздать язык, выиграет любую битву. Смысл этих слов намного глубже: победа в битве с языком есть по сути дела победа во всех остальных битвах. Представьте себе электрический распределительный щит в любом здании, в любом учреждении. Каждый переключатель контролирует включение и выключение света в одной определенной секции здания, а человек, отвечающий за работу распределительного щита, контролирует весь свет в здании. Но на этом щите есть главный рубильник. Для управления им сила не требуется. Никто не скажет в данной ситуации: «Если ты достаточно силен, чтобы управлять главным переключателем, значит у тебя хватит сил, чтобы управлять всеми остальными». Простая истина заключается в том, что, если вы управляете главным рубильником, вы контролируете весь свет в здании, вы — хозяин и господин всего распределительного щита. В этом смысле человек, который может контролировать собственный язык, — это человек совершенный, могущий обуздать и все тело (2). Это большое (вполне достижимое и реальное) дело может выполнить наш язык (5а).

Удивительно, не правда ли? Наша речь — это не только то, что мы проговариваем вслух. Фактически то, что слышат от нас другие, есть небольшая часть использования речи в целом. Мы не можем думать, не оформив наши мысли в слова; мы не можем планировать, не объяснив шаг за шагом своих намерений; мы не можем представить что–либо, не нарисовав словами четкую картину; мы не можем написать письмо или книгу, не «проговорив» ее в мозгу и на бумаге; мы не можем негодовать, не излив пламя негодования в словах. Но если наш язык находится под полным нашим контролем, если он отказывается формулировать слова самосожаления, отказывается рисовать похотливые образы или выражать чувства гнева и негодования, тогда зло можно считать вырванным с корнем. Рубильник будет отключен еще прежде, чем возникнут погрешности в работе распределительного щита. Именно поэтому кто не согрешает в слове, тот человек совершенный (2). Умение контролировать свой язык — больше, чем свидетельство духовной зрелости, это — средство достижения зрелости.

Огонь! (3:5б,6)

Мы уже выяснили, что умение обуздывать язык — это основной фактор праведной жизни. Во–вторых, у наших слов огромная мощь, они способны нанести большой вред (5б,6). Язык такой же маленький, как удила или руль. Но если последние пассивно ждут момента, когда их задействуют, то язык обладает иным характером, он активная сила, это — огонь. Крошечная огненная искорка, разгоревшись в пламя, подвергает разрушению все вокруг. Так и язык — активное орудие зла.

Иаков говорит о четырех аспектах огненной мощи языка (6), начиная этот обзор с его характера. Язык (дословно) «определяется как царство или мир неправды, или неправедности, среди других наших членов»[70]. Мир (kosmos) есть положение вещей или порядок вещей, основанный на человеческой греховности, враждебности Богу, отрицании Христа. «Прикраса неправды» означает «царство неправедности», мир характеризуется всем тем, что в глазах Бога нечисто, это мир во всей своей неправедности. Язык же — средоточие этой неправедности. А поскольку он находится внутри нас, его можно назвать «неприятелем в праведном царстве Бога, готовым орудием в распоряжении Божьего врага»[71]. Наши члены[72], то есть части нашего тела, часто упоминаются в связи с функцией, которую они выполняют по своей природе. В этом смысле из всех наших членов язык подвержен наибольшему воспалению, делая все наши органы враждебными Богу.

Далее Иаков говорит о влиянии языка: он оскверняет все тело (6). Это сторона медали, обратная тому положению, которого можно достичь при контроле над языком. Это та сила, о которой выше говорилось как о главном ключе к благословениям. Язык участвует в формировании мыслей, устремлений и планов, заполняющих нашу земную жизнь, и по этой причине он оставляет следы осквернения повсюду. Слово тело здесь соотносится со словом члены. В Библии рассматривается либо внутренний мир человека, и тогда говорят о душе и о духе, либо внешняя сторона его жизни, и тогда речь идет о теле, или плоти. В человеке эти три сущности слиты воедино. Каждый из нас — одушевленная плоть, или тело; или душа во плоти, или в теле. Таким образом, члены отождествляются с их функцией или с их действиями (направленными на добро или зло), а тело есть общее средство выражения содержания индивидуальной жизни. Язык всегда дает знать о себе, везде оставляет следы своего осквернения[73]. Можно было бы предположить, что Иаков начинает с описания последствий несдержанности языка по отношению к Богу (язык принадлежит миру сему, т. к. отвергает Бога, враждебен Ему), а затем переходит к последствиям, от которых страдает сам человек (к тому осквернению, которое язык человека распространяет повсюду). Но настаивать на таком порядке не следует, ибо мысль о том, что грех повсюду оставляет след и Бог его видит, — абсолютно библейская мысль. Она действительно отражает серьезные проблемы нашей грешной жизни. Я могу сожалеть, что грех мешает мне вести полноценную и насыщенную жизнь, но это ничто в сравнении с тем, что грех заставляет меня оскорблять Святого Бога. Более того, след осквернения остается на самом человеке. Жизнь такого человека неполноценна, и виновником этого назовем неумение обуздывать свой язык.

Раскрывая третий аспект злой силы языка, Иаков использует неожиданное выражение: воспаляет круг жизни (6; в оригинале «цикл природы». — Примеч. пер.)[74]. Миттон разумно полагает, что Иаков подразумевает «весь цикл человеческой жизни». Мы уже привыкли к поэтическим выражениям типа «вечный поток жизни» и «по кругу жизни». Мы говорим: «Жизнь катится», и Иаков применяет эти образные выражения по отношению к языку. «Другие пороки со временем можно исправить. Они исчезают из нашей жизни» (Кальвин), но с первого и до последнего дня нашего существования губительное влияние языка ощутимо в нашей жизни. Это и есть третий аспект мощи злой силы языка — продолжительность во времени.

В–четвертых, Иаков отмечает зависимость языка: будучи сам воспаляем от геенны (6). Первым отличительным признаком языка была его принадлежность к миру, враждебному Богу, другим его признаком может стать служба сатане. Геенна[75] место вечного пламени. Иаков видит, как смертоносный огонь ада достигает той части нашей грешной и падшей природы, которую легче всего воспламенить. Язык становится орудием самого сатаны. Это относится не только к случаям употребления неправедных или спорных высказываний. Однажды Петр отвел Господа в сторонку и дал ему самый лучший совет, какой только мог придумать, поскольку относился к Иисусу с любовью и заботливым вниманием. Но Господь ответил: «Отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн, потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16:22,23). Итак, предупреждение Иакова звучит очень своевременно.

Неукротимый язык? (3:7, 8а)

Учение Иакова о языке началось (2–5а) с утверждения, что умение контролировать свою речь есть великое благо. Затем он показал, сколько зла исходит от необузданного языка (5б,6). Теперь же он развивает третий важный аспект: язык никто из людей укротить не может (7,8а). Именно об этом идет речь в данных стихах.

В самом начале Творец дал мужчине и женщине власть над всем сотворенным миром (Быт. 1:28). В соответствии с этим все животные были подчинены и подчиняются человеку. Богом данная власть может использоваться на добро или во зло. Но язык укротить никто из людей не может; это — неудержимое зло (8)[76]. Дж. Б. Филлипс рассматривает понятие неудержимое[77] как «всегда готовое выйти из–под контроля». Неукрощенный, не до конца прирученный или совсем дикий зверь лишь на время подчиняется требованиям хозяина, а затем вновь превращается в дикое животное. Можно с печалью признать, основываясь на собственном опыте, как хорошо Иаков знает человеческую природу и язык. Оглядываясь назад, мы вспоминаем множество своих поступков, о которых можно только сожалеть. Но еще больше мы вспоминаем напрасно сказанных слов. Это не всегда необдуманные и злые, сердитые слова, напротив, это могут быть обдуманные слова, сказанные из добрых побуждений, но все они, злые или добрые, теперь видятся нам некстати сорвавшимися с языка.

В этих стихах Послания Иакова ощутима тревога за то, что язык играет такую роль в нашей жизни. Из стихов 7,8а мы узнаем о необходимости постоянно быть настороже и ответственно относиться к своим словам. Этот неукрощенный зверь не должен вырываться из–под контроля, нанося нам непоправимый вред. И еще. Слова естеством человеческим в стихе 7 дословно означают «человеческой природой» или же, возможно, это прозвучит лучше, «простой человеческой природой»[78]. В стихе 8 слово никто означает, что укротить язык не может «ни один из людей». Иаков утверждает не только то, что язык неукротим, но и то, что его нельзя подчинить никакой человеческой силой. Дальше этого автор Послания не идет. Он знает, что его намек достаточно прозрачен. В день Пятидесятницы (Деян. 2:2–4) огонь, отличный от того огня, что происходит от геенны, снизошел с небес вниз, чтобы зажечь новые силы и дать возможность говорить по–иному. Если мы можем сказать, что впервые грех проявился в злоупотреблении речью (Быт. 3:12, см. обсуждение этого вопроса выше), мы также должны сказать, что первым действием в новом творении было обновление власти и силы языка, осознанно провозглашавшего великие и чудесные дела Божьи (Деян. 2:11). Может быть, именно об этом предлагает нам задуматься Иаков в стихах 7,8а. Удивительным доказательством славы нашего Господа Иисуса Христа станет наше умение выражать свои мысли так, как Он: «Никогда человек не говорил так, как Этот Человек»[79] (Ин. 7:46).

Непостоянство, этот смертоносный грех (3:8б—10)[80]

Четвертый пункт исследования о действии языка приводит нас к осознанию смертоносного греха непостоянства. Это одна из особых тем, которую Иаков затрагивает в 1:6–8 и 2:4. Он говорит об этом грехе как о смертоносном яде.

Повторяющиеся слова им… им подчеркивают факт употребления одного и того же дара в двух противоположных и несовместимых друг с другом направлениях: для благословения и проклятия. Грех непостоянства усугубляется тем, что мы благословляем и проклинаем, в сущности, одно и то же — Бога и людей, сотворенных по образу Божьему. Мы смотрим вверх, на Бога и Отца[81], и осознаем Его величие, Его славу — все, что истинно и что мы любим в Нем. Мысль о том, что Иисус «есть образ Бога невидимого»[82], побуждает нас благословлять Его[83]. Мы смотрим на братьев и сестер вокруг нас, будь то в семье по плоти или в Божьей семье (ср.: Быт. 1:26,27; Еф. 4:23,24), и совсем не думаем порочить, клеветать, критиковать или намекать на что–то, ведь они носят в себе образ Божий. Мы думаем об Иисусе и считаем позором, если Его славу презирают или поносят Его имя. Мы пишем в газеты и на телевидение, жалуясь на богохульство авторов некоторых статей и передач. Но мы, не колеблясь, можем дурно отозваться о других людях, которые так же носят в себе славный образ Бога. Иаков потрясен и обеспокоен. Не должно, — взывает он, — братия мои, сему так быть (10). Совершенно очевидно, что Иаков был человеком с восторженным сердцем, радовавшимся принадлежности к семье Божьих людей. Он пытается найти отклик в наших сердцах, взывая к нам: братия, братия мои, братия мои возлюбленные (ср.: 1:2,16,19; 2:1,14; 3:1; 4:11;5:7,9,10,12,19). Эти слова звучат и как призыв, и как упрек. Если Стефан мог представить Моисея в слезах негодования: «Вы — братья; зачем обижаете друг друга?» (Деян. 7:26), то с каким же глубоким чувством должен взывать к нам Иаков, если мы уже вошли в семью, искупленную драгоценной кровью нашего Спасителя! Не должно… сему так быть. Слово, больше нигде в Новом Завете не встречающееся, означает, что это «по сути своей неверно», не соответствует собственному внутреннему устройству, «ни в коем случае не правильно»[84].

Иаков просит нас задуматься над нашими дальнейшими действиями. Мы исследовали место языка среди других органов нашего тела, опасности, которые возникают при неправильном его использовании, несколько пугающую перспективу подчинить себе такого неукротимого зверя. Мы могли счесть все эти факторы слишком обременительными, слишком тяжелыми для нашего настоящего состояния праведности и освященности. Но мы должны сделать этот шаг. Это совершенно конкретная, достаточно четкая и вполне выполнимая задача. Задумаемся над тем, что мы говорим про себя о брате или сестре, что мы говорим другим о брате или сестре и что мы говорим брату или сестре в лицо. Если мы искренни тогда, когда слышим слово Божье, мы признаемся себе, что это трудно, но мы можем сделать этот шаг — мы должны постараться уважать образ Божий в членах Его семьи.

Горькая вода (3:11)

Есть и пятая причина, по которой нам следует сдерживать свой язык. Дело в том, что в нашей речи преобладает горечь грязи, а не сладость (11). Вопрос, который задает Иаков, предполагает однозначный ответ «нет». Причина этого ясна. Представьте себе два источника, вода из которых вытекает в одно и то же отверстие. В одном источнике вода сладкая, а в другом — горькая и невкусная. Мы так никогда и не узнаем, что из отверстия льется вода из двух источников, потому что вкус горькой воды перебьет вкус сладкой и испортит всю воду. Горькая вода будет сильнейшей составляющей, именно она оставит свой привкус. Нам следует контролировать свою речь, чтобы не ощущать этого привкуса.

От избытка сердца (3:12)

Пример стиха 12 отличается от примера стиха 11. В стихе 11 мы, так сказать, стояли перед краном с водой. Мы отметили, что из него вытекала горькая вода, которую невозможно было пить, несмотря на то что в кран попадала вода и из чистого источника. Но в стихе 12 нас приглашают пройти к самому источнику. Соленый источник не может дать сладкую воду Иаков подводит нас к такому заключению, используя сравнение из жизни растений. И опять звучит вопрос, на который следует ответить «нет». Но почему? Создатель сотворил растения таким образом, что один вид может принести «по роду своему плод» (Быт. 1:11,12). Именно вид растения и определяет тот плод, который на нем вырастет. Иисус сказал: «…от избытка сердца говорят уста» (Мф. 12:34). В этом кроется шестая причина нашего строгого наблюдения за своей речью. Фиги растут на фиговом дереве, виноград — на виноградной лозе, маслины — на оливковых деревьях. Соленая вода проистекает из соленого источника, а сладкая — из сладкого. Горькие слова вытекают из ожесточенного сердца, слова критики подчинены злому духу, слова клеветы, не несущие в себе любви, могут изливаться только из сердца, которое не познало любви Иисуса.

3:13–18 11. Два вида мудрости

Мудр ли и разумен кто из вас? докажи это на самом деле добрым поведением с мудрою кротостью. 14 Но если в вашем сердце вы имеете горькую зависть и сварливость, то не хвалитесь и не лгите на истину: 15 Это не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская; 16 Ибо, где зависть и сварливость, там неустройство и все худое. 17 Но мудрость, сходящая свыше, во–первых чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна. 18 Плод же правды в мире сеется у тех, которые хранят мир.

Как всегда, без долгих лишних разговоров Иаков переходит к третьей из своих главных тем в Послании. Эта тема открывается в 3:13 словами добрым поведением. В греческом языке есть два слова, которые можно перевести как «добрый». Одно из них (agathos, напр.: Лк. 18:18, «благий») означает «то, что по сути своей добро», что «обладает качествами добра». Но Иаков использует здесь слово kalos, «красивый, хороший»[85], и говорит о привлекательности добра, об очаровании праведной жизни, о ее цельности и о пользе, которую она приносит Божьим людям, о том образе жизни, праведность которого очевидна всем. В 4:4 есть фраза, которая доказывает, что мы уже перешли к третьей теме нашего разговора: «друг мира… враг Бога». Когда

Иаков представил нам три темы для будущего обсуждения (1:26,27), последняя прозвучала так: «…хранить себя неоскверненным от мира». Закладывая в начале Послания основание для трех назидательных частей, Иаков призывал нас (1:18) «быть некоторым начатком Его созданий» — т. е. тем, что принадлежит только Господу и особенно свято. Именно это требование выдвигает Иаков, когда призывает нас к жизни, приносящей плоды добра и праведности.

Внезапность начала новой темы о праведной жизни можно объяснить не только обычной для Иакова манерой повествования, но и тем, что новый предмет обсуждения естественно вытекает из всего, сказанного ранее. Заканчивая рассказ о месте в нашей жизни языка и о его силе (3:12), Иаков переходит прямо к жизни нашего сердца. Если источник чист, то и вода из него тоже будет чиста. Как же нам добиться этой чистоты? Иаков знает ответ. Он рассказывает о существовании двух видов мудрости, ложной и настоящей, одна из которых ведет ко греху, разногласиям и неустройству (15, 16), а другая приносит драгоценный плод правды (17, 18).

Мудрость

Иаков придает очень большое значение такому качеству, как мудрость. Она помогает достойно пройти через все жизненные испытания (1:5) и делает чистым человеческое сердце, давая начало новой жизни. Иаков строит свои рассуждения о месте мудрости в нашей жизни на том, что он подчерпнул в книгах, которые он называет просто Писаниями, а мы (к сожалению для нас) привыкли называть Ветхим Заветом. Из его Послания становится ясно, что ум его полон словами из Писаний. И понятно, почему он настаивает на том, что Божий закон предназначен для жизни, а Его истины применимы к самым различным жизненным обстоятельствам. Мудрость заключается в том, чтобы уметь правильно его использовать. Мудрость, как восторженно предполагает Дерек Киднер, может «сделать доброго человека праведным»[86].

Мудрость начинается с познания Бога. Когда в Притчах говорится о «страхе Господнем» (1:7), мы должны четко осознавать, что этот страх идет много дальше простой осторожности и контроля за своими действиями, потому что наш Господин наблюдает за нами. Притчи 2:5 и 9:10, например, сводят страх, познание, понимание (проницательность) и мудрость воедино так, что они становятся неделимым целым. Даже страх становится выражением почтения к Тому, Кто дал Себя познать и Кого мы теперь знаем сами. Но Библия не придает большого значения тем знаниям, которые остаются достоянием разума или убеждения. Познание — ничто, если оно не изменяет жизнь человека. По этой причине путь мудрости — это путь послушания (напр.: Втор. 4:5, 6). «Познание» в его самом глубоком смысле — это жизнь, насыщенная глубокими личными взаимоотношениями с познаваемым. Утверждая, что «Адам познал Еву» (Быт. 4:1), Библия не только иносказательно сообщает о начале их интимных взаимоотношений. Глагол «познал» нельзя назвать просто вежливым перифразом, это вполне точное определение. Брак — это пример истинного познания друг друга, и это познание изменяет жизнь самым существенным образом! Мудрость есть Богом данная способность понимать то, как «во всех путях твоих» (т. е. в течение всей жизни, всем своим образом жизни) ты можешь «познавать Его» (Пр. 3:6).

Вот, оказывается, каковы истоки учения Иакова о мудрости. Он раскрывает перед нами два направления, точно повторяя ветхозаветный подход к этому вопросу, о чем мы уже говорили. Во–первых (3:13–18), нам доступна Богом данная мудрость и в нашей власти искать ее у Бога и жить, руководствуясь ею. Во–вторых (4:1–10), мы не сможем получить эту Богом данную мудрость если не наладим постоянных и правильных взаимоотношений с Богом. И чем правильнее будут эти отношения, тем большую благодать мы получим (4:6–10).

Наши взаимоотношения (3:13—14)

В рассмотренном нами выше отрывке о языке попутно открывается новая тема «доброй жизни»: как нам очистить наш источник? Иаков начал свои рассуждения о языке и речи с предупреждения в адрес тех, кто может поддаться искушению и стать учителем в церкви (1). Быть может, Иаков не понимал, что, накладывая определенные ограничения на выбор дороги учителя, он разочаровал некоторых людей? В любом случае слова стиха 13 служат поправкой этого утверждения и воодушевляют нас.

Что должен делать христианин, чтобы его могли назвать мудрым и разумным? Определение мудрый следует рассматривать в свете нашего обсуждения ветхозаветной мудрости. Люди, которые находятся рядом с Богом, многое видят лучше других и умеют справляться с различными жизненными ситуациями. Они по своему характеру являются Божьими людьми, они проницательны, они и другим могут помочь советом. Равным образом их можно назвать разумными. Это слово больше нигде в Новом Завете не встречается, оно означает «профессиональное знание» (Таскер), «по типу нашего „эксперта"» (Роупс). Это точное определение, при условии что мы не будем слишком углубляться в понятия «профессионал» и «эксперт». В самом узком смысле это слово обозначает хорошо информированного человека (Элфорд)[87]. То есть здесь речь идет о человеке, обладающем массой подлинных, полезных и нужных знаний. Какое место занимают такие люди в церкви? Конечно, некоторые из них станут учителями людей из стада Божьего (ср.: Еф. 4:11; 1 Тим. 5:17). Заметьте, Иаков не говорит, что никто из нас не должен становиться учителем! Но он призывает нас подумать о последствиях этого шага, потому что это занятие не только исполнено опасности поддаться словесному греху (2). Учителям бывает очень трудно воздерживаться от неправильного применения дара мудрости и дара знания (13–18). А важнее всего использовать Божьи дары для достижения благочестивой жизни и доброго поведения. Слова Иакова точно соответствуют пояснениям Ветхого Завета: мудрость поступков, понимание и знание того, что изменяет жизнь.

Иаков пока еще не сказал, что мы должны делать, каким именно должно быть наше поведение. Он предлагает нам для объяснения не глаголы (делайте так), не существительные (называя тот или иной аспект доброго поведения), но прилагательные (определяя, какими мы должны быть людьми во всем, что бы мы ни делали). На самом деле доброе поведение невозможно без мудрой кротости, т. е. без «мудрости, которая всегда носит в себе признаки кротости». Слово кротость мы уже встречали в 1:21 (см. выше) и отметили, что оно означает смиренное подчинение своего «я» как Богу, так и людям. Именно на это должны направляться великие дары мудрости и познания! Ясно, что путь человека часто расходится с тем, что написано в Слове Божьем. Софи Лоуз отмечает, что «господствующие нравственные принципы того времени включали в понятие кротости посредственность, убогость и унижение. Существительное „кротость" соседствовало с прилагательными „постыдный", „презренный", „раболепный" и „подобострастный"… Эпиктет упоминает это качество первым в списке моральных недостатков». Сегодня, пожалуй, об этом никто не вспоминает, но жизнь многих из тех, кто хочет выглядеть мудрым и знающим, говорит сама за себя, открывая, что эти люди думают о кротости. Для Иакова же смирение, кротость, самоотречение были первыми признаками мудрости. Разве не сказал Сам Иисус: «Я кроток» (Мф. 11:29)?

Полное значение слова кротость можно раскрыть только лишь в контексте человеческих взаимоотношений. Когда Робинзон Крузо был один, он вполне мог избежать соблазнов гордыни, но когда в его жизни появился Пятница, ему представилась возможность поупражняться в кротости. Иаков рассматривает кротость с той же точки зрения. Он призывает нас к мудрости, которая положит конец зависти, эгоистическим амбициям и неустройству (16). Она проявится в миролюбии, скромности, рассудительности и милосердии (17). Она станет противоядием для личных капризов, причуд и фантазий, которые приводят лишь к вражде и распрям (4:1 и дал.). И опять мы видим, как сильно такой взгляд отличается от наших представлений. Задумаемся, отчего так происходит. Иаков сравнивает христианский опыт с рождением нового человека и вхождением его в семью (1:18), которая живет по правилам и требованиям Отца (1:17) и является семьей братьев (1:2 и т. д.). Первое и основное требование в этой семье — любовь и забота друг о друге (2:1 и дал.), а второе — контроль за речью (3:1 и дал.). Поэтому понятно, что Иаков третьей нашей обязанностью считает достижение высот мудрости, которая способствует добрым взаимоотношениям и миру, жизни, полной любви и святой кротости.

По мнению Иакова, все, что не вписывается в эту жизнь, полную миролюбия и повиновения, отрицает истину (14). В стихе 14 Иаков проводит очень четкую параллель с заключительным отрывком о языке. Он говорит о сердце, которое нужно очистить от зависти и сварливости, и использует одно и то же прилагательное, которое и в 14–м, и в 11–м стихах переведено как горькая. Очевидно, он сравнивает сердце с источником, из которого проистекает наша жизнь (ср.: Пр. 4:23). Поэтому в наших сердцах должна обитать истина. А если там живет зависть и сварливость, словом, враждебное отношение к другим, значит наши сердца не знают истины.[88]

Слово, переведенное как зависть[89], фактически значит лишь «сильное чувство». Само по себе оно не содержит идеи враждебной зависти к дарам и привязанностям других людей, которую предполагает значение слова «зависть» в русском, например, языке. Но очевидно, что в сочетании с прилагательным горькая это слово должно обрести резко отрицательное значение. Есть люди, которые всегда готовы бороться за свои права, им всегда кажется, что достоинства других людей представляют для них опасность. Скорее всего, Иаков думает именно о такой готовности бойцовского духа, которая проявляется в людских взаимоотношениях, о чрезмерной озабоченности собственным благополучием и положением, утверждением собственного достоинства, прав и прочее. Стремление соблюсти собственные интересы легко приводит к формированию качеств, составляющих внутреннюю движущую силу слова, переведенного как сварливость[90], т. е. «склоность, — поясняет Дж. Роупс, — использовать недостойные средства с целью разделений, раздоров и охраны собственных интересов». Если мы подчеркнем слова «разделения» и «раздоры», то значение этого слова обозначится намного точнее.

История развития христианской церкви была бы совершенно иной, если бы христиане обратили внимание на то, что Иаков противопоставляет истину разделению. Возникновение каждой новой партии, каждой группировки, всяческих расколов всегда оправдывалось с позиций «истины». Невозможно сохранить чистоту истины, говорили их создатели, если не отделиться от инакомыслящих, ведь отделяемся мы от тех, кто отрицает все истины, или же эту истину, или же ту истину. Но когда Павел лицом к лицу противостал Петру в действительно основополагающем аспекте Евангельской истины (Гал. 2:14), он не отделился от него, не организовал отдельную фракцию, не послал церквам слово, объясняющее его решение основать новую деноминацию. Весьма печально, что в нас с самого рождения господствует дух разделения, быть может, потому, что мы рождаемся в разделенном на деноминации мире. Мы утратили понимание того, что первой жертвой любых военных действий всегда становится истина.

Сделай выбор (3:15–17)

Вот мы и подошли к основной проблеме, которую поставил перед нами Иаков. Его глаза помогли нам увидеть нужду в чистом источнике (12). Он предложил нам основные принципы (13,14), которые сводятся к тому, что существует мудрость, приходящая к нам, если мы послушны и кротки. Только мудрость дает возможность жить в любви и благочестии, но, в противовес ей, человек наделен агрессивным чувством самозащиты, приводящим к разделениям и раздорам, что обнажает отсутствие истины в сердце. Иаков готов помочь нам сделать жизненно важный выбор. Чем руководствоваться нам в своей жизни: земной ли мудростью (15,16) или мудростью, сходящей свыше (17,18)? И здесь не может быть никакого компромисса, ибо это две взаимно исключающие друг друга противоположности, как по происхождению, так и по своим качествам и по приносимым плодам (как показано на схеме).

Ключевой частью этой схемы назовем среднюю часть, где перечислены качества мудрости. Именно по ней мы можем определить, какая мудрость руководит нами. Могут быть ситуации, когда земную мудрость отличить непросто. Это слово[91] означает «принадлежность к земному порядку вещей» — но и эта мудрость может привести нас ко многим верным и истинным вещам. Душевная[92] мудрость также не обязательно распознается сразу. Обычный человек, лишенный милости, которая приводит к духовному возрождению (ибо таково определение душевного человека), все же не лишен полностью того, что одобряется Святым Духом. Составные части плодов Духа (Гал. 5:22,23) часто в достаточно большой степени проявляются в тех людях, которые сами в первую очередь станут отрицать прикосновение к себе свыше. То же можно сказать о бесовской мудрости[93]. Петр проявил именно такого рода мудрость, когда посоветовал Господа не идти на крест (Мк. 8:32,33). Случается так, что сатана маскируется под ангела света (2 Кор. 11:14).

Но длительное наблюдение за жизнью конкретного человека исключают ошибку в определении вида мудрости. Иаков утверждает, что если в нас проявляется резко враждебный по отношению к другим людям дух заботы о себе (зависть), если в нас начинает преобладать дух разделения и разногласий, стремление отделиться (сварливость), если появляется всякого рода неустройство[94] (обеспокоенность, неуверенность, нарушение общения), нечистые помыслы, слова и дела (все худое[95]), — это ни в коем случае нельзя назвать мудростью, которая нисходит свыше[96]. Верим ли мы в это? Мы оглядываемся вокруг и видим, как нарушается общение между верующими, иногда во имя Святого Духа, Духа братства и общения! Должны ли мы согласиться с Иаковом, когда он называет того духа, который терпимо относится к распрям и доводит до разделения, земным (а не нисходящим свыше), душевным (а не от Духа Святого) и бесовским (а не от Господа)? Подчас мы видим рядом с собой ограниченных, мелочных и хитрых христиан, которые обеспокоены только соблюдением собственных интересов, защитой собственных прав и так далее. Они ничем не отличаются от других людей, мирян. Похоже, мы не совсем согласны с Иаковом, когда он говорит, что все низкое не находит одобрения небесных сил.

Иаков, описанный в Книге Деяний 15:13 и далее и 21:18 и далее, был в первую очередь миротворцем. На Иерусалимском соборе многое могло привести к разделению и разногласиям. Иаков сделал все, чтобы сохранить единство противоборствующих сторон. Тем же духом дышат эти строки Послания. Его автор ненавидит то, что разъединяет, искренне радуется тому, что ведет к объединению. К единству стремится мудрость, нисходящая свыше (17,18). Она описана с помощью семи прилагательных (17). Она имеет особую ценность в глазах Бога — нравственную чистоту и святость[97]. Эти качества подобны качествам Иисуса, ибо Он чист (1 Ин. 3:3). Понятие чистоты Иаков противопоставляет понятию зависти (16). Там дух жестокости и агрессивности, забота только о себе, легко приводят к нетерпимости и неспособности ладить с другими людьми (сварливость), а здесь чистота и свобода от всего этого осквернения, чистота, подобная Христовой, естественным образом устремляется к другим, неся им мир, миролюбие и ощущение духа миротворчества[98]. Желая мира и стремясь сохранить его, нужно быть скромным[99], терпимо и терпеливо относиться к другим людям, что, впрочем, совсем не означает малодушного согласия со всеми их пороками. Нужно быть милосердным и послушным, уступая и соглашаясь там, где согласие возможно, а не стоять насмерть, защищая собственные права и интересы. Если наша мудрость послушлива[100], это совсем не значит, что мы легко сдадимся и будем безоговорочно следовать чужому мнению. С одной стороны, это означает готовность принять чужие доводы, с другой — способность одержать победу, убедить других людей. Бог простирает к нам Свою безграничную милость, видя наше бедственное положение. Его любовь свободно и щедро изливает благодать на недостойных и несчастных грешников (Еф. 2:4 и дал.). Так и мудрость, нисходящая свыше, ниспосылает нам дух милосердия в полной мере. Мы живем друг с другом, полностью осознавая наши немощи и человеческую беспомощность. А потому мы готовы прощать, как и Он простил нас (Еф. 4:32), готовы принимать друг друга, как и Он принял нас (Рим. 14:1, 3), готовы быть для ближних всем тем, чем Он стал для нас. Это должно идти из самого сердца: это не маска, которую мы надеваем на себя в случае необходимости, но наша природа, которая проявляется в наших делах. Слово беспристрастна[101] означает, что мы нисколько в ней не сомневаемся. Иаков употреблял это слово по отношению к сомневающемуся человеку в 1:6–8, который еще не определил, во что он верит. Нелицемерна[102] же значит, что мы не пытаемся притворяться и не хотим быть двуличными, жить двумя жизнями, тайной и явной.

Плод правды (3:18)

Третья глава Послания Иакова оказалась самой богатой и самой насыщенной. Каждый стих наполнен глубоким смыслом. Перед нами поставлены цели, которыми мы должны руководствоваться в нашей христианской жизни. Но ни один из стихов не превосходит по своей значимости последний стих, к которому мы теперь обращаемся. Как мы уже видели, каждый из двух видов мудрости приносит собственные плоды. О мудрости, сходящей свыше, сказано: Плод же правды в мире сеется у тех, которые хранят мир.

Выражение плод правды можно понимать двояко. Под ним может подразумеваться «плод», который произрастает из праведной жизни, т. е. праведность, и становится тем семенем, которое приносит этот плод[103]. «Плод Духа» — это плод, который приносит Святой Дух, а плод покаяния свидетельствует, что мы истинно покаялись. Таким же образом плод правды есть тот плод, что приносит праведность. Нет никаких веских аргументов против такого понимания этого высказывания Иакова. Как и в 2:23, праведность характеризует правильные взаимоотношения с Богом. В предыдущих стихах (13,17) Иаков подробно говорил о жизни, которой руководит мудрость свыше. Теперь же он рассматривает эту жизнь с несколько иной точки зрения, с точки зрения правильных отношений с Богом. Почему бы и нет? В 1:18, 26,27 речь шла о жизни верующего, начавшейся после нового рождения, а в 2:1 тема несколько меняется. Иаков повествует о жизни, которая вырастает из веры в Господа Иисуса Христа. Возможно, так он сводит воедино все составные части своего учения. Жизнь в мудрости не представляется нам чем–то новым или отличным от остального учения. Просто Иаков находит другой способ поговорить о правильных взаимоотношениях с Богом и о жизни, которая добрыми делами доказывает, как чудесно иметь верные отношения с Богом. Если это правильный путь понимания выражения плод правды, тогда слово плод относится ко всему доброму, что сказано в стихе 17 о мудрости, сходящей свыше.

С другой стороны, плод правды может означать «плод, который состоит из праведности»[104]. В таком случае праведность — это жизнь верующего, одобренная Богом. То есть у этого слова такое же значение, что и в стихе 1:20 (см. выше). Но нам следует все же выяснить из контекста данного отрывка, каким именно должен быть этот плод. Обратимся за ответом к стиху 17 и вместе с Софи Лоуз скажем, что в широком смысле плодом следует считать мудрость[105].

По какому бы пути толкования мы ни пошли, мы все равно придем к одному и тому же общему заключению. Либо наш плод представляет собой комплекс желанных качеств, перечисленных в стихе 17, где праведность — это семя, из которого вырос этот плод; либо праведность есть та жизнь, которая приносит богатый урожай плодов. Но любому семени необходимы определенные условия для прорастания, дальнейшего роста и созревания. Каким бы хорошим ни было семя, оно не может расти без соблюдения необходимых условий возделывания. Даже если оно не погибнет, оно не станет полноценным растением. А если и вырастет, то не принесет зрелых плодов. Чтобы собрать хороший урожай, нужны соответствующие условия. Так и в нашем случае.

Иаков вполне серьезно сравнивает духовную жизнь с жизнью растений. Мир — это добрая почва. Те, которые хранят мир, — добросовестные и ответственные садоводы. Единственное, что следует добавить к этой ясной картине, — то, что мы совершенно необоснованно сузили значение выражения те, которые хранят мир. Мы называем миротворцами тех, кто обладает этим даром и служит другим людям, помогая им найти общий язык и преодолеть разногласия. Элфорд правильно говорит о таких людях, что они «работают на дело мира», или «творят мир». Вся жизнь их направлена на сохранение мира. Именно таким был и сам Иаков. Об этом говорится в Книге Деяний 15 и 21.

Верим ли мы в возможность мирного развития отношений между людьми? Не удивляет ли нас это? Признаем ли мы вышеперечисленные утверждения как рекомендацию для роста наших церквей? Конечно же, идею христианского роста никто не отвергает: преодолевая испытания, мы получаем новое откровение от Бога, Его особое благословение. Но как часто мы слышим о плодах праведности, посеянных среди людей теми, кто ценит мир и работает во имя мира? Ведь насколько важно христианское общение! Собрание верующих, где царят согласие и мир, и есть та почва, на которой вырастает жизнь, угодная Богу.

4:1–10 12. Как обрести мудрость

Откуда у вас вражды и распри? не отсюда ли, от вожделений ваших, воюющих в членах ваших? 2 Желаете — и не имеете; убиваете и завидуете — и не можете достигнуть; препираетесь и враждуете — и не имеете, потому что не просите; 3 Просите и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений. 4 Прелюбодеи и прелюбодейцы! не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога! Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу. 5 Или вы думаете, что напрасно говорит Писание: «до ревности любит дух, живущий в нас?» 6 Но тем большую дает благодать; посему и сказано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». 7 Итак покоритесь Богу; противостаньте диаволу, и убежит от вас; 8 Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам; очистите руки, грешники, исправьте сердца, двоедушные; 9 Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте: смех ваш да обратится в плач, и радость — в печаль; 10 Смиритесь пред Господом, и вознесет вас.

Мы можем уверенно заявить, что есть два вида мудрости. Мы можем описать их так, чтобы у нас возникло желание отвергнуть один вид мудрости и устремиться к другому. Но вот тут возникает один вопрос, который когда–то очень давно Иов уже задавал: «Но где премудрость обретается?» (Иов. 28:12). Если Иов задавал этот вопрос, можно быть уверенным, что и Иаков задаст его и поможет найти ответ!

На этом фактически основана связь между концом главы 3 и первыми десятью стихами главы 4. Перед нами уже знакомая картина. В 3:14, 16 Иаков предлагает нам список пороков: зависть (сильное стремление соблюсти собственные интересы) и сварливость (продвижение собственных интересов), неустройство (обеспокоенность) и все худое (все низкое, все недостойные дела). В 3:14 сказано: Но если в вашем сердце вы имеете; в оригинале эта фраза звучит точнее: «Поскольку в вашем сердце вы имеете»[106]. Затем он приводит в пример вражды, распри, вожделения (1), желания (2), неверность и дружбу с миром (4). Эта новая тема начинается с вопроса (4:1) Откуда у вас..? Иаков хочет рассказать нам об истоках и корнях беспокойства, дурных чувств, враждебных взаимоотношений и всего остального, чтобы научить нас поступать правильно. Средство, которое Иаков рекомендует нам, по сути то же самое, что нашел Иов (Иов. 28:28): «Вот, страх Господень есть истинная премудрость, и удаление от зла — разум». Но Иаков отвечает на этот вопрос по–своему, в несколько ином свете.

Симптомы и диагноз (4:1–5)

Эти пять стихов ведут в двух направлениях: стих 1 говорит о вражде и распрях, а стих 4 — о вражде против Бога. До середины стиха 2 Иаков рассказывает о нездоровых отношениях между христианами. Затем он уходит от этой темы объяснением: не имеете, потому что не просите. Что–то делает молитву верующего неэффективной. Не происходит общения с Богом, не дождаться Божьих благословений. А проблему–то можно обозначить одним и тем же словом. В стихе 1 причиной вражды и распрей называются вожделения. А в стихе 3 говорится, что христиане не получают ответа на молитвы, потому что все, что бы ни дал Бог, будет употреблено для ваших вожделений. Таким образом, одна сторона наших прегрешений — это действительно неправильные взаимоотношения верующих. А другое проявление этого греха — нарушение взаимоотношений с Богом. Корнем же всех проблем называются вожделения. Иаков завершает свои рассуждения на эту тему обращением к словам Писания (5).

Враждующие христиане (4:1, 2а)

Начнем с того, что увидел Иаков во взаимоотношениях христиан (1, 2а). Слова этих стихов пугающе резки: вражды, распри, воюющих, убиваете. Конечно, Иаков не имеет в виду настоящее убийство. Лексика войны — это метафоры, которые использовали и другие новозаветные авторы[107]. Но слова Иакова обладают реальной силой и навевают на нас ужас. К сожалению, наш мир настолько греховен, что чувства наши притупились и мы не реагируем даже тогда, когда нам напоминают о войне. Опасения, что начнется «настоящая» война между так называемыми супердержавами, сделала менее пугающими локальные конфликты, происходящие во многих частях мира. Мы знаем, что после возможной ядерной войны произойдет полное опустошение, погибнет гигантское число людей. Это сделало нас менее чувствительными к тысячам смертей, которые вызваны применением так называемого обычного оружия. Сообщения в средствах массовой информации об убийствах во время пьяных драк и скандалов, которые происходят повсеместно, остаются незамеченными среди ежедневных сообщений о террористических актах и о жертвах войн. Мы — то поколение, которое в наименьшей степени способно чувствовать личное нравственное возмущение по отношению к лексике войны. Но, быть может, конкретные примеры помогут нам острее почувствовать боль войны. Представьте, что вас настигла и убила шальная или намеренно выпущенная в вас пуля и новость об этом достигает ваших близких, — это и есть война. Или же, вернувшись домой с фронта, вы обнаруживаете на месте вашего дома огромную воронку от бомбы, и ни вашего дома, ни ваших родных больше нет — это война. Либо вы оказались среди тех несчастных, кто каким–то чудом все же выжил после нанесенного ядерного удара, и вы видите во вздыбленной земле бесформенную массу того, из чего когда–то рука Создателя сотворила милую и обитаемую планету. Или же вы слышали (а некоторые из нас видели таких людей) о тех, в ком десятками лет теплился огонек надежды увидеть своего мальчика, не вернувшегося домой. Это война.

Иаков использует лексику войны, чтобы точнее и рельефнее обозначить противоречия, враждебность и недобрые чувства среди христиан. Он выбирает эти слова, чтобы мы могли ярче представить себе весь ужас подобных взаимоотношений. Он рассматривает взаимоотношения в церкви сквозь призму мировоззрения Бога. Он приводит факты (1а), говорит о нашем состоянии (1б) и о привычном положении вещей (2а).

Иаков рисует перед верующими, находящимися в рассеянии (1:1), гнетущую картину жизни в церкви и делает несколько общих замечаний. Он не думает, конечно, что все верующие беспрерывно воюют друг с другом, но, похоже, считает ссоры сами собой разумеющимися, потому что мир в церквах уже нарушен. Возможно, Иаков употребил слова вражды и распри лишь ради расширения синонимического ряда. Но если мы вдумаемся в различие значений этих слов, как это сделал Миттон, то сможем увидеть следующее. «Слово „вражда" предполагает продолжительное состояние враждебности», а распри — «отдельную вспышку активной вражды», т. е. длительную междоусобицу со вновь и вновь повторяющимися ссорами. К этим фактам и обращается Иаков.

Мы уже встречали слово члены (см.: 3:6) и говорили о нем. Основное, физическое значение этого слова — «органы». Оно приводит нас к расширенному пониманию значения тех функций и возможностей, что заложены в нашей природе и выражаются действием этого органа, или члена. Рассказывая о членах наших, Иаков рассказывает о нашей человеческой природе, отзываясь о ней очень нелестно. Он сравнивает нашу внутреннюю природу с вооруженным лагерем, солдаты которого готовы по первому же сигналу немедленно вступить в бой. Выражение вожделения, воюющие в членах ваших предполагает состояние постоянных внутренних противоречий. Например, когда мы делаем правильный выбор, внутри нас все равно бунтуют силы зла и мешают претворению в жизнь нашего решения делать добро (ср.: Рим. 7:15–20). Иаков не дает полного анализа нашего внутреннего состояния, всех наших внутренних конфликтов, он касается лишь вражды и распрей, которые характеризуют наше отношение к другим людям. Все наши вожделения сродни тому непримиримому духу в вооруженном лагере внутри нас, когда мы готовы в любой момент объявить войну тому, кто встанет на пути получения наших личных удовольствий.

Наше состояние (1б) характеризуется устремленностью наших желаний, что выражено одним словом вожделения. Это слово, как и слова желаете и завидуете из стиха 2а[108], означают устремленность к «удовольствиям», «наслаждениям». Подобная устремленность состоит на службе у нашей греховной природы. Соответственно, греховная наша сущность, настроив наше сердце на достижение того или иного удовольствия, не позволяет никому и ничему встать на своем пути: убиваете[109], препираетесь и враждуете (2). Такое состояние постепенно превращается в привычку[110].

Слова Иакова звучат так откровенно, так резко, что мы начинаем ощущать, как нам не хочется считать наши кратковременные разногласия и случайные перебранки серьезными грехами из разряда тех, о которых говорит Иаков. Но если мы станем на этот путь, мы только лишний раз докажем, что наши помыслы далеко не полностью отданы Христу. Когда Господь Иисус взялся донести до нас глубину и смысл шестой заповеди, Он напомнил о гневе, о замечаниях, которые унижают и оскорбляют другого человека, о ругательствах. Серьезность Своих намерений Он подтвердил примером: человек, собравшийся поклониться Богу, вдруг осознает, что у его брата есть что–то против него (Мф. 5:21 и дал.)[111]. Конечно, Он не имел в виду проявление яростного и неправедного гнева или чего–то подобного. Он вовсе не подчеркивал, что эти эмоции относились к какому–то очень серьезному проступку, против которого мог бы возражать наш брат, Он не говорил об обвинении, с которым мы могли бы согласиться, — нет, это был простой пустяк, «что–нибудь». Разве Господь был не прав, преувеличивал, когда вынес все эти вопросы на рассмотрение под пунктом «не убивай»? Разве не прав был Иоанн, когда сказал, что всякий, кто не любит брата своего, подобен Каину (1 Ин. 3:11,12)? Не Писания преувеличивают отрицательное значение ссор и разногласий, а мы преуменьшаем важность правильных взаимоотношений. Мы улыбаемся, проявляя терпимость вовсе не там, где требуется, когда видим раздражительных или трудных в общении братьев и сестер; мы пожимаем плечами, если кто–то из наших братьев или сестер оступается. Но мы не должны пожимать плечами, не должны терпимо относиться к распрям.

Молитвы без ответа (4:2б, 3)

Рассмотрев область взаимоотношений верующих, Иаков переходит к анализу наших взаимоотношений с Богом. И здесь все обстоит далеко не благополучно. Во–первых, молитва могла бы стать разрешением наших проблем (2б). Но мы (За) не получаем ответов на наши молитвы, и препятствия этому — наши же собственные вожделения (3б). Симптомы различны, но диагноз тот же. Мы видим, что наши слова не могут беспрепятственно устремляться вверх и что ответная линия тоже не работает. Общение с Богом нарушено. Снова разгорелись наши вожделения. Все, что мы просим, мы просим для себя.

О чем же думает Иаков: о конкретной молитве или о молитвах вообще? Если он имеет в виду конкретную молитву, то речь идет о том, чтобы просить мудрости (ср.: 1:5). Христианин, столкнувшийся с фактом нарушения общения с Богом или угрозы такового, вспоминает, что любой, кому недостает мудрости, может просить о ней. Но и в том и в другом случае Бог (как замечает Кальвин в толковании Ин. 15:7) не отвечает на просьбы, если не соблюдаются определенные условия. Иаков желает знать, как показано в 1:5–8, действительно ли наши сердца принадлежат Господу, у Которого мы просим мудрости. Здесь же он обвиняет нас в одном: мы всегда стремимся удовлетворить прежде всего собственные желания. А потому молитва о мудрости, которая дает мир, остается без ответа. Иаков вовсе не отрицает, что Бог слышит нас, но утверждает: не получаете (3). Бог всегда слышит молитвы, а потому и нет молитв, на которые бы Он не ответил. Но нам в ответ может прозвучать «нет» или «пока нет», потому что мы пока не достойны небесного дара. Однако многие комментаторы говорят больше о молитве вообще, чем о конкретной молитве. Молитва вообще, а не молитва о мудрости осквернена упорством эгоистичного сердца, и поэтому «мы должны или очистить наши сердца, или прекратить молиться»[112].

Именно о необходимости очистить наши сердца заставляет нас думать Иаков (6–10). Это и есть основополагающее начало мудрости, которой он хочет поделиться с нами. Но прежде он должен объяснить нам (и напугать этим), какое влияние оказывают вожделения (чувства, направленные на удовлетворение собственных интересов) на наши взаимоотношения с Богом (4) и что об этом говорит Писание (5).

Обратите внимание, Иаков здесь ничего не запрещает и не ведет обсуждения дозволенных и недозволенных желаний. Быть может, мы почувствовали бы себя в большей безопасности, если бы в этот список не вошли наши милые и невинные грешки, которые мы иногда себе позволяем! Но никто из нас не может избежать обвинения в старании угодить себе в первую очередь. А ведь самые высокие устремления человека при этом превращаются в грех, и низменные страсти становятся еще более омерзительными. Христианский служитель может посвятить себя бесконечной заботе о больных и благовестию неспасенным душам, отложив в сторону подготовку к проповеди. Можно назвать подобную ситуацию ошибочной «расстановкой приоритетов», но вполне возможно, что для него это лишь удовлетворение собственных желаний. Другие служители, наоборот, слышат только собственные проповеди. Спускаясь в воскресенье с кафедры, они уже представляют, как в следующее воскресенье будут подниматься на нее. Они могут говорить, что кафедра проповедника — прекраснейшее место для демонстрации пастырской любви к своему стаду и что они выполняют свою первоочередную задачу, но на самом деле они просто удовлетворяют собственную страсть. Очень полезно посмотреть в лицо фактам и признать, что это достаточно «мягкие» примеры; но чем грубее и откровеннее наши вожделения, тем печальнее результаты. Джон Бланчард правильно замечает: «…одно из наиболее удивительных свидетельств всемогущества Божьего — то, что даже отвергая своего Создателя, мы не можем полностью снимать напряжение, нарушать порядок, угождать себе и тешить себя, не заплатив при этом соответствующую цену»[113]. С одной стороны, этой ценой становится разрушение взаимоотношений с окружающими людьми, с другой же стороны — это разрыв отношений с Богом.

Прокладывая курс

Стих 4:4 Послания Иакова — это водораздел в последней из трех избранных им тем — о благочестивой и незапятнанной жизни. Как будто мы оглянулись назад, а теперь снова смотрим вперед.

В 3:13–18 Иаков сделал упор на два основных момента. Во–первых, доброе поведение (3:13) результат истинной, или небесной, мудрости (3:17). Иная мудрость приводит к появлению всего худого (3:16). Во–вторых, эта мудрость свыше — словно семя, для роста которого необходимы особые условия, и она не принесет плода праведности без мира и тесного, доброго общения (3:18).

Вот в этом и коренится наша проблема! Вместе с Иаковом мы поднимаемся к ней словно по двум ступенькам: во–первых, общение в церквах, к прихожанам которых он обращается, отмечено враждой и распрями (4:1). Это не значит, что там совершаются убийства или происходят какие–либо яростные выпады христиан друг против друга. Иаков использует слова, которые отражают силу и неистовство, желая обнажить реальную гнусность любого случая нарушения общения среди народа Божьего: словно объявлена война, несущая смерть. Во–вторых, он безжалостно настаивает на раскрытии причины этой проблемы, которая сокрыта в самом сердце человека. Удовольствия, желания и потребности! Поиск и требование самоудовлетворения! Собственно говоря, очень полезно перечитать эти стихи (4:1—3) заново и обратить особое внимание на обыденность того, о чем ведет речь Иаков. Он не просто рассказывает о дурных, вредных, но порой устойчивых наклонностях, о желании настоять на своем и удовлетворить только свои нужды, что и приводит к войне и ссорам. Он раскрывает причину этого зла — у каждого из нас эгоцентрическое сердце, нами движет дух, диктующий стремление к удовлетворению лишь собственных интересов.

Это и есть воинствующая причина всех беспорядков. Но какая проблема возникает в связи с этим! Подумайте еще раз о том диагнозе, который поставил Иаков. Доброе поведение и благочестивая жизнь возрастают на основе истинной мудрости, а истинная мудрость требует настоящего мира. Наши сердца отказываются пребывать в мире — наши члены находятся в состоянии боевой готовности (4:1). Мы симпатизируем мудрости земной, душевной и бесовской, способной произвести на свет только зависть и сварливость (3:15,16; 4:2,3).

Рассуждая так с 3:13 и по 4:3, Иаков делится с нами открытием: у общественных проблем (нарушение общения между верующими) — частные причины (у многих из нас эгоистическое сердце). Если мы хотим получить сладкие плоды (благочестивая жизнь) праведности, то мы должны свершить глубокую, всепроникающую работу по исправлению собственного сердца.

А вот в следующих строках Иаков представляет нам проблему в ином контексте. Ибо восклицая Прелюбодеи и прелюбодейцы, он демонстрирует свою озабоченность не тем, что мы лжем друг другу, но тем, что мы пытаемся обмануть Бога, а в попытке удовлетворить собственные интересы становимся друзьями мира и врагами Господа (4:4). На духовном уровне наша проблема заключается в следующем: как установить правильные взаимоотношения с Богом и как хранить верность Ему.

Главное нарушение (4:4)

Стих 4 раскрывает два типа взаимоотношений с Богом. Первый из них наводит на мысль о супружеских взаимоотношениях, второй тип мы пока назовем политическими отношениями. Слова Прелюбодеи и прелюбодейцы! как бы указывают на случаи супружеской неверности, то есть на случаи нарушения брачных клятв[114]. Здесь Иаков затрагивает одну из излюбленных тем Библии. Избрание Господом Своего народа сравнимо с выбором невесты пылким молодым человеком (напр.: Ис. 54:5; Иер. 2:1–3; Иез. 16:8 и дал.; Ос. 2:14–20; Рим. 7:1–6; 2 Кор. 11:2; Еф. 5:22–33; Отк. 19:7 и дал.). Библия не боится применять эту метафору, которая всерьез предполагает любовь и страстную интимность. Для наших ушей такое отношение к «благодати избрания» может быть несколько непонятным, но, говоря библейским языком, это не так, ибо, избирая людей, которые станут Ему очень близкими, Бог проявляет Свою глубочайшую любовь в действии (Втор. 7:7,8; Еф. 1:4,5). Это проявляется в решимости Бога сделать нас Его народом «во Христе» в самом полном, самом насыщенном и самом интимном союзе и общении с Собой.

А теперь что касается второго типа наших взаимоотношений с Богом, который мы назвали «политическим». Иаков хочет поведать нам о милости примирения. Два воюющих государства заключили мир, но одна из стран нарушила мирные соглашения, вернулась к прежним союзникам и вновь стала врагом только что обретенного друга. Задумаемся над этим примером. Вражда — это очень сильное слово со множеством тонких оттенков, вызывающее в памяти неизбежные последствия: разрыв отношений, нарушение договоров, возврат к прежнему положению дел. В самом основном значении этого слова вражда для нас просто невозможна. К миру с Богом мы пришли через кровь, пролитую Христом на кресте (Кол. 1:20). Когда–то мы были врагами Богу, но теперь мы примирились с Ним (Рим. 5:10). Это произошло еще тогда, когда мы враждовали с Богом. Примирение было даровано нам не на условии, что мы станем друзьями, но по воле Бога во Христе, что так будет. Был объявлен мир, и теперь любые конфликты могут разрешаться только мирным путем. Вполне возможно, что мои желания и моя решимость жить в мире с Богом (Рим. 5:1) будут подвергаться испытаниям, но изменить эти новые взаимоотношения с Богом уже невозможно:

Мое имя у Него на ладони, Мое имя написано у Него в сердце, И я знаю, пока Он пребывает на небесах, Никто не сможет заставить меня покинуть Его.

Вот какая истина должна торжествовать! Но мы, дети новой эры, иногда живем жизнью ветхозаветных времен. Иаков рассказывает нам, как опасна любая вражда — от семейных ссор до политических конфликтов. Нельзя обманывать себя, прикрываясь обыденностью и повседневной реальностью наших дней. Стороннему наблюдателю брак может казаться крепким и даже в ощущениях супругов оставаться тем, чем он был всегда, и все же при этом один из супругов может обманывать другого «на стороне». Поэтому Иаков призывает нас быть бдительными. Он резко противопоставляет слова дружба и вражда, доводя их до нашего сознания категоричным итак, которым он приводит к концу стих 4. Дружба и вражда — два непримиримых понятия. Мы делаем свой выбор: кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу. Другими словами, нельзя обманывать себя и думать, что можно жить в тесной дружбе с Ним, когда помышления нашего сердца (кто хочет) влекут нас к удовольствиям мира. Иаков вовсе не пугает нас необходимостью принимать каждый день серьезные, исторические решения. Его мягкое «кто хочет» очерчивает все тот же круг наших маленьких, казалось бы, интересов, удовольствий и потребностей, показывает наше стремление удовлетворить прежде всего свои желания. Все это и тянет нас в мир, туда, где господство Христа не признается и где Его Слову не придают должного значения.

Свидетельство Писания (4:5)

Стих 4:5 Послания Иакова — это минное поле нерешенных проблем, открытое для всеобщего обозрения. Но место стиха в аргументации Иакова вполне обоснованно, и цель его выражена достаточно четко.

Например, совершенно ясно, что автор хочет довести до нашего сознания свою идею, используя пример из Писания, поэтому дальше мы в смущении останавливаемся. Дело в том, что выражение Иакова говорит Писание создает ощущение, что мы сейчас увидим цитату из Писания (напр.: Ин. 19:37; Рим. 4:3; 9:17; 10:11; Ср. Мк. 12:10; 15:28; Лк. 4:21; Деян. 1:16) или по меньшей мере ссылку на нее (ср.: Ин. 7:38, 42; Еф. 5:14). Однако мы обмануты в своих ожиданиях. RSV смело ставит кавычки во второй части стиха, но эти слова невозможно отождествить ни с одним библейским стихом. Наша проблема усложняется еще и тем, что нет определенной уверенности в точности перевода этих слов (например, в переводах RV, RSV и NIV есть различия). Многие комментаторы сошлись во мнении, что Иаков использует формулировку говорит Писание, не цитируя какой–то определенный текст, а объясняя принятую в Писании точку зрения по этому вопросу. Однако список возможных ссылок у разных ученых разный, в зависимости от оценки того, что эти слова могли бы, по их мнению, означать[115].

Но что же на самом деле значат эти слова?[116] Даже не пытаясь разрешить все проблемы, волнующие комментаторов, можно все же высказать несколько соображений, которые помогут понять стих 5б. Во–первых, акцент в этой части стиха сделан на выражении до ревности. Что бы ни значила эта половина стиха, речь идет именно об этом. Слово «ревность» (phthonos) в Новом Завете и в греческом языке апокрифов «всегда употреблялось для выражения низменных человеческих или бесовских эмоций» (Лоуз). Пожалуй, оно более всего соответствует данному отрывку, вызывает у нас воспоминания о зависти (zelos) и сварливости (3:14), об удовольствиях, желаниях и стремлениях (4:1–3), которые нарушают наше общение с Богом. На первый взгляд кажется, что Иаков стремится объяснить, насколько греховны поиски удовольствий. Во–вторых, и это прямо следует из вышесказанного, слово «ревность», в виду своего подразумеваемого греховного значения, абсолютно не подходит для выражения Божественной ревности, как, например, использует это слово RSV. Мы не подвергаем сомнению истину о «Боге ревнителе» (ср.: Исх. 20:5; 34:14; Втор. 4:24; 5:9; 6:15; Иез. 39:25; Зах. 1:14; 8:2 и т. д). Ревность, не выходящая за определенные рамки, есть обязательный компонент истинной любви. С одной стороны, это бесконечное стремление к благополучию любимого человека, с другой — желание такой же сильной и верной ответной любви. Библия настаивает, что в этом смысле Бог испытывает ревность к Своему народу. Но никогда еврейские слова, обозначающие «ревность», не переводились на греческий язык словом phthonos, которое, кстати сказать, совсем не встречается в LXX. Лоуз совершенно правильно отмечает, что знакомство «автора Послания Иакова» с LXX весьма сомнительно, чтобы он мог написать о ревности Божьей таким образом, который бы отрицал общепринятую лексику и принял бы другой (беспрецедентный) язык»[117].

В–третьих, ссылка на дух, живущий в нас, скорее всего указывает на дар Духа, обитающего в нас, чем на простое упоминание о человеческом духе, пребывающем в человеке. Если это просто человеческий дух, зачем говорить о нем живущий в нас? Зачем Иаков обращает внимание на тот факт, что наш дух, хоть и вовлеченный в наши греховные устремления, помещен в нас Господом? (В англ. оригинале стих 5б звучит так: дух, которому Он дал обитать в нас. — Примеч. пер.) Конечно, это упоминание подчеркнет, что мы извратили грехом изначальный замысел Божий, но контекст не предполагает необходимости такого замечания. С другой стороны, если ссылка дается на Святого Духа, Который обитает в нас по воле Бога, тогда употребление глагола «дал обитать» (katoikizo), который больше нигде в Новом Завете не встречается, вполне оправданно и объяснимо. Тогда «тем большая благодать» стиха 6 лишь добавляет силы и красок к той великой благодати, о которой говорится в стихе 5[118].

Обсудив этот вопрос, мы выяснили, что существует два варианта понимания стиха 5б. Первый вариант: «Или вы думаете, что Писание может говорить такие бессмысленные вещи: „Дух, Который обитает в нас по Его воле, томится в греховной ревности"?»[119] Второй вариант: «Или вы думаете, что Писание может говорить бессмысленно и Дух, Который обитает в нас по Его воле, томится греховной ревностью?»

Оба перевода объединяет общее понимание: Божий Дух обитает в людях Божьих; недопустимо, чтобы присутствие Духа совмещалось с греховными устремлениями и удовлетворением собственных потребностей, которые разрушают мир в Церкви. Теперь нам известны три аспекта Божьей милости: благодать избрания (4а), благодать примирения (46) и благодать обитания в нас Духа (5б) — и как жаль, что им противоречат эгоизм некоторых верующих и вражда и распри, которые возникают на этой почве.

Тем большая благодать (4:6—10)

Но тем большую дает благодать; посему и сказано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». 7 Итак покоритесь Богу; противостаньте диаволу, и убежит от вас; 8 Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам; очистите руки, грешники, исправьте сердца, двоедушные; 9 Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте: смех ваш да обратится в плач, и радость — в печаль; 10 Смиритесь пред Господом, и вознесет вас.

Поскольку стих 5 таит в себе много трудностей и неопределенностей, делать пространные выводы было бы неразумно. Но в свете предшествовавшего обсуждения (когда мы категорически исключили завистливую ревность Бога) слова Иакова можно трактовать однозначно. Он подчеркивает, насколько греховна наша человеческая природа, несмотря на то что Бог дал нам Духа (как в NIV); или же что эти греховные побуждения остаются в нас и даже преобладают, несмотря на то что теперь в нас обитает Святой Дух. Так или иначе, мы должны устремиться к Богу за поддержкой и помощью. Помощь приходит к нам «тем большей благодатью», о которой говорится в стихе 6.

Какое утешение мы находим в этом стихе! Мы чувствуем, что Бог неизменно на нашей стороне. Он никогда не раздумывает, восполнить ли наши нужды или повременить, у Него всегда готова для нас тем большая благодать. Он в избытке дает нам то, что нужно. Что бы мы ни теряли, ставя на первое место свое «я», мы не потеряем своего спасения, ибо у Него для нас в запасе тем большая благодать. Мы можем неправильно относиться к благодати нашего избрания, можем противоречить благодати примирения, можем обойти вниманием благодать обитания в нас Духа Святого — но Он тем большую дает благодать. Даже если бы мы обратились к Нему со словами: «Я получил совсем мало, этого недостаточно», Он бы ответил: «Что ж, ты можешь получить больше». Источники Его благодати никогда не иссякают, Его терпение никогда не кончается, Его щедрость не знает границ — Он тем большую дает благодать.

Но благодать Бога накладывает определенный отпечаток на человека. Иаков, указывая на достаточность Бога, говорит о нашей ответственности. В стихах 7—10 можно насчитать не менее десяти заповедей для послушания. Если в нас поселяется Дух (5б), это еще не значит, по мнению Иакова, что мы обретаем способность мгновенного и легкого освящения. Святой Дух может обитать в нас, даже если мы продолжаем следовать по пути удовлетворения только собственных интересов. Но Иаков не считает неиссякаемый источник благодати потоком, несущим нас по пути пассивного освящения. Победа никогда не давалась легко. Дары благодати и тем большей благодати ждут нас на пути нашего послушания и тем большего послушания. Бог, начинающий свою речь словами: «Вот моя благодать…», продолжает на одном дыхании: «…и мои заповеди для послушания».

Иаков указывает на связь между получением благодати и жизнью в повиновении при помощи двух слов: посему и итак (6б, 7а). Во–первых, раз сказано, что Бог даровал нам тем большую благодать (6а), посему (6б) Писание поясняет, что дается она смиренным. Но это пока не полный ответ на жизненно важный вопрос, как же нам присоединиться к этой избранной категории людей. Отвечая на этот вопрос (итак, 7), Иаков выдвигает целый ряд условий смиренной жизни. В стихе 10 кратко сказано, к чему приводит их выполнение. Если мы смиримся пред Богом, Он вознесет нас. Другими словами, Библия не только раскрывает истину, но и объясняет, как надо поступить, чтобы не сойти с истинного пути. Истина заключена в бесконечной благодати (6), а чтобы получить эту благодать, нужно жить смиренной жизнью, все этапы которой перечислены в стихах 7–9.

Иаков начинает описание смиренной жизни с требования активной преданности Богу (7). Христиане не могут колебаться, они должны быть совершенно уверены, на чьей они стороне. Они должны жить так, чтобы окружающие не сомневались, что они полностью подчиняются Богу, что они непримиримые противники дьявола. Английский перевод слова покоритесь не совсем точно передает оригинальное значение греческого глагола. Дело в том, что некоторые способы передачи понятия покорности в английском указывают на окончание сопротивления, подразумевая наступление пассивности. Если использовать это значение, получается, что мы «покоряемся» высшим силам и понимаем, что дальнейшее сопротивление бесполезно. До конца войны мы будем бездействовать, если противник захватил нас в плен. Но то слово, которое использует Иаков, подразумевает, что мы «поступили на службу», провозгласили свою верность великому нашему Господину, желая участвовать в борьбе под Его знаменами. Господь Иисус «был в повиновении» (Лк. 2:51) у своих родителей, а христиане, граждане государства Христа, должны быть «покорны» властям своей страны (Рим. 13:1). В этих примерах употреблен глагол (hypotasso), который означает готовность подчиниться командам своего начальника и выполнить его волю. Фрэнсис Шеффер удачно и очень точно поясняет значение этого слова понятием «активная пассивность»[120].

Но если перевод слова покоритесь слишком пассивен, то перевод слова противостаньте слишком активен! Это слово обозначает не того, кто на гребне атаки врывается в лагерь противника, но того, кто строит оборонительные сооружения и занимает оборону, зная, что натиск врага не ослабевает ни днем ни ночью и что обстрелы непрерывны. Тем людям, которые подчинили себя Богу, дано повеление твердо стоять против дьявола. Иаков не знает пути, который бы освободил нас от конфликта с сатаной. Более того, сам факт нашего вступления в ряды подчиненных Богу немощных существ и приводит нас на передовую линию под шквал огня и беспрерывных атак дьявола.

Иаков продолжает описание смиренной пред Богом жизни повелением развивать тесные взаимоотношения с Богом (8а). Он говорит: приблизьтесь к Богу, и мы ощущаем острое желание повиноваться, потому что видим обещание: и приблизится к вам. Конечно, нам хотелось бы поменять порядок осуществления этих двух действий. Как легко было бы нам ежедневно общаться с Богом, если бы мы получили более ощутимое свидетельство Его присутствия. Другими словами, мы бы хотели, чтобы Его обещание предвосхищало обращенное к нам повеление! Но мы уже видели в начале этого отрывка (6,7), что тем большая благодать дается тем из нас, кто стал на путь послушания. Бог обогащает благодатью Своего присутствия тех, кто повинуется Его приказу искать Его присутствия. Иаков прав: повеление приблизиться к Богу — это первый шаг к послушанию, так поступают те, кто подчинил себя Богу и намерен противостать дьяволу. Требования Иакова всегда обоснованны. Он предлагает нашему вниманию определенную программу действий. Первое, что мы должны сделать, — выиграть главную битву, приблизиться к Богу. Нам предстоит борьба за регулярность и дисциплину в чтении и изучении Библии, в молитве, в богослужении, участии в Вечере Господней, посвящении себя христианскому общению… Наше общение с Богом и последующее благословение Его общения с нами происходит не просто так — просто так нельзя влиться в святость. Это должен быть наш первый активный шаг послушания.

Третье требование Иакова — очистить руки (8б), освободить от грязи внешнюю сторону жизни и внутреннюю жизнь сердца. Называя нас грешниками, автор имеет в виду наши конкретные грехи, наши неправедные действия и поступки. Это повеление также касается нашей внутренней неверности, которая проявляется в двоедушии. Здесь Иаков использует то же слово, что и в 1:8 (человек с двоящимися мыслями), обозначая им грех двуличия перед Богом, нетвердости и непостоянства. Обратите внимание на слово, которым названы участники акта очищения: очистите руки, грешники. Акт очищения выполняет не Святой Дух, а верующий, которому дана сила Духа. В 1:21 Иаков обращается к нам как к добросовестным садовникам, советуя выпалывать из нашей жизни сорняки, здесь он тоже велит изменить наше поведение и очистить наши сердца. Интересно задуматься о месте этого совета в предложенной Иаковом программе действий. Логично было бы предположить, что сначала нам нужно очиститься, а потом стремиться приблизиться к Богу. У Иакова логика иная, ибо только тогда, когда мы познаем реальность Его присутствия и начнем ощущать Его святое влияние, мы сможем удовлетворить Его требование стать святыми и найдем в себе желание уподобиться Ему.

И последнее, четвертое повеление: сокрушайтесь, плачьте и рыдайте (9). Осознание такой глубины собственного падшего состояния, конечно, выше наших сил. Но равным образом выше наших природных возможностей каждое из рассмотренных нами повелений! Фактически только благодать делает возможным такое повиновение. Мы же можем лишь обращаться за мерой благодати, чтобы научиться повиноваться и испытывать тем большую благодать, которую Бог дает повинующимся Ему. Вот основные этапы нашего пути: мы делаем решительный выбор (7), который приводит нас к постоянному присутствию Божьему (8а). Это, в свою очередь, побуждает нас уподобиться Ему в Его святости. И далее, чем больше мы стремимся стать похожими на Него, тем глубже и с тем большей скорбью, сокрушаясь прозревшим сердцем, мы открываем нашу греховность и недостатки (9). Но Бог ведет нас по пути вниз потому, что иначе нам не стать на путь, ведущий вверх (10).

4:11–5:6 13. Области повышенного риска

Не злословьте друг друга, братия: кто злословит брата или судит брата своего, тот злословит закон и судит закон; а если ты судишь закон, то ты не исполнитель закона, но судья.

13 Един Законодатель и Судия, могущий спасти и погубить: а ты кто, который судишь другого? 13 Теперь послушайте вы, говорящие: «сегодня или завтра отправимся в такой–то город, и проживем там один год, и будем торговать и получать прибыль»,

14 Вы, которые не знаете, что (случится) завтра: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий. 15 Вместо того, чтобы вам говорить: «если угодно будет Господу и живы будем, то сделаем то или другое», 16 Вы, по своей надменности, тщеславитесь: всякое такое тщеславие есть зло. 17 Итак, кто разумеет делать добро и не делает, тому грех.

1 Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих (на вас). 2 Богатство ваше сгнило, и одежды ваши изъедены молью. 3 Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест плоть вашу, как огонь: вы собрали себе сокровище на последние дни.

4 Вот, плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Господа Саваофа.

5 Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши, как бы на день заклания. 6 Вы осудили, убили праведника; он не противился вам.

Изучая Послание Иакова, мы время от времени сталкиваемся с одной проблемой. Мы понимаем его мысль, но спрашиваем себя, почему об этом говорится именно в данном месте текста. Он опубликовал свое Послание без заголовков. С тех пор комментаторы либо испытывали приступы отчаяния, от того что Послание Иакова являет собой серию несвязанных между собой тем, либо пытались читать между строк и угадывать последовательность течения его мысли.

Весь выбранный нами отрывок, начиная со стиха 4:11, делится на три четко разграниченные отдельные части. Стихи 11,12 запрещают всякого рода клеветнические высказывания в адрес других христиан на том основании, что каждый из нас призван повиноваться Божьему закону. Право законотворчества и судейского решения о том, насколько мы все повинуемся закону, должно принадлежать только Самому Господу. Властным призывом Теперь послушайте стихи 4:13–17 начинают новую тему. Христиане часто действуют самонадеянно, составляя планы на будущее, но вся их жизнь находится в руках Господа, и они должны смиренно признать этот факт. Чем яснее мы осознаем это, тем серьезнее наш грех, если нам не удается жить в соответствии с этим пониманием. Третья тема звучит в 5:1–6. Иаков сурово обличает тех, кто получает богатство неправедным путем: либо с помощью корыстного накопительства (1–3), либо с помощью мошенничества и обмана (4–6). И в этом наш Господь будет Судьей, ибо от Его пристального внимания не ускользнет ничто.

Несмотря на то что темы совершенно разные, существуют все же признаки их тесной взаимосвязи. Например, Иаков объединяет стихи 11,12 и 13–17 вопросами: а ты кто?.. (12) и что такое жизнь ваша? (14). Другими словами, праведные чувства и смиренное поведение оградят нас от греха потери смирения, о котором предупреждает автор. Отрывки 4:13–17 и 5:1–6 связаны схожим призывом послушайте (4:13; 5:1), их объединяет тема богатства (4:13; 5:2 и т. д.) и примеры хрупкости и недолговечности человеческой жизни (4:14; 5:3).

Три рассмотренные нами темы представлены таким образом, что в них можно выделить две важные идеи. Одна из них — идея о человеческой слабости и ненадежности. Во–первых, это слабость недостойного (4:12). За каждым случаем осуждения брата–христианина лежит ужасающее незнание человеком своей природы, самого себя. Во–вторых, слабость человека перед лицом различных обстоятельств этой жизни (4:14). Как может думать о будущем и что–то решать человек, который не может заглянуть вперед даже на один день, который может исчезнуть в одно мгновение, как пар! И наконец, слабость, свойственная всем формам земного бытия (5:2,3). Ценность всего материального колеблется в зависимости от обстоятельств. Богатство ненадежно.

Вторая основная идея данного отрывка — величие и сила Бога. Един Законодатель и Судия, могущий спасти и погубить… (4:12); Вместо того, чтобы вам говорить: «если угодно будет Господу…» (4:15); …вопли… дошли до слуха Господа Саваофа (5:4). Сам Господь решает, что такое благочестивая жизнь (Законодатель) и до какой степени каждый из нас исполнил то, что положено (Судия). Человек не может не признать Его суд или сопротивляться Ему. Только Он оценивает повседневную деятельность каждого человека (по воле Божьей) и определяет саму продолжительность человеческой жизни. Никакие земные обстоятельства и недоброе поведение не ускользнут от Его внимания (слуха Господа). Это Бог, Который обладает абсолютным всемогуществом (Господь Саваоф).

Быть может, несколько неожиданным для нас стал поворот в 4:11, но эти три темы занимают свое законное место, продолжая разговор, который Иаков вел в 3:13–4:10. Если мы намерены жить, руководствуясь мудростью свыше, если мы хотим избежать недобрых плодов земной мудрости (3:13–18), то нам следует избавиться от эгоизма и хронической зависти нашего сердца, смиряя свое «я» перед Богом (4:1–10). В 4:6–10 Иаков по пунктам перечисляет программу нашей смиренной жизни, нашей покорности Богу и вместе с тем тесного с Ним общения. Но есть такие области взаимоотношений, в которых, если мы не примем мер предосторожности, наша ветхая природа может напомнить о себе. Это случается там, где нам требуется истинно приниженная самооценка и истинно достойное отношение к нашему Богу. Речь идет о нашем отношении к другим людям и о том, что мы о них говорим (4:11,12), об отношении к организации нашей жизни и ее планированию (4:13–17) и об отношении к управлению и использованию мировых богатств и ресурсов (5:1–6).

Главная причина

Почему Иаков затрагивает здесь три эти темы? Очевидно, что все они являются аспектами главного вопроса, которому посвящен наш отрывок: необходимости смирения пред Богом. Но для чего Иаков выделил эти три области, требуя к ним особого внимания? Думается, именно эти три области представлялись Иакову опасными в плане проявления духа своекорыстия. В 4:1–3 он указал на то, что и у людей верующих могут развиться эгоистические наклонности, желания и стремления. Автор Послания пояснил свою мысль на примере вражды и распрей, т. е. не просто плохих взаимоотношений, но решимости каждого одержать верх над другим. Затем он указал на страсть к обладанию, никогда не находящую удовлетворения (желаете — и не имеете), на постоянное пребывание в агрессивном состоянии (препираетесь и враждуете). Иаков также обратил наше внимание на то, что цель обладания заключалась не в желании поделиться благами с ближним, но единственно в стремлении удовлетворить свои интересы (чтобы употребить для ваших вожделений, доел, «удовольствий»).

В этих стихах обращает на себя внимание контраст между четкой определенностью слов и выражений, касающихся вражды, и обыденностью слов, относящихся к теме удовольствий и желаний. Описывая ситуацию, Иаков как бы движется к постановке диагноза. Серьезность болезни очевидна. Симптомы этой болезни были такими неясными, расплывчатыми, что не возбуждали ни в ком подозрений или волнения — просто люди были самими собой, проявляли признаки обычного для людей беспокойства о себе — но главная причина подобного поведения крылась в противоречивости человеческого духа, духа греха и жестокой «ревности» (phthonos, 5). Наше человеческое своекорыстное сердце как показатель нашей падшей природы проявляет себя трояко, являясь миниатюрной копией и отражением земной, душевной и бесовской мудрости, противопоставляя себя мудрости, сходящей свыше. Во–первых, человек с таким сердцем стремится возвыситься над другими людьми; во–вторых, во взаимоотношениях с людьми им постоянно овладевают корыстные побуждения (что получу я?); в–третьих, он жаждет обладания материальными богатствами. Эти три проблемы и составляют тему обсуждения в отрывках 4:11,12; 4:13–17 и 5:1–6. Речь в них идет о высокомерии, когда человек стремится опорочить других людей, о самонадеянности, когда человек видит себя хозяином собственной жизни, желая лишь получать прибыль (13), и о жадной зависти, накопительстве, о лишении других того, что им принадлежит по праву.

Против клеветы (4:11,12)

Не злословьте друг друга, братия: кто злословит брата или судит брата своего, тот злословит закон и судит закон; а если ты судишь закон, то ты не исполнитель закона, но судья. 12 Един Законодатель и Судия, могущий спасти и погубить: а ты кто, который судишь другого?

Выражение Иакова Не злословьте друг друга (11) означает «не клевещите», «не порочьте» друг друга. Порочащее слово может быть совершенной правдой: нам совсем не нужно лгать, чтобы опорочить друг друга. Но дело в том, что даже знание истины не дает нам права говорить о ней. Правду мы говорим или нет, но подобные высказывания помогают нам ощутить превосходство над другими людьми, как предполагает сама форма глагола, который использовал Иаков[121]. Мы говорим высокомерно и таким образом превозносимся над другими. Злословие запрещено не потому, что грешит против истины, его даже нельзя назвать нарушением заповеди любви, — но оно нарушает повеление быть смиренным. Если мы действительно смиренно покорились Богу (6—10), мы не можем поднимать себя до той высоты, с которой возможно было бы говорить «свысока» с кем бы то ни было!

Идею запрета злословия и клеветы Иаков развивает по четырем направлениям. Во–первых, он говорит о том, как мы должны относиться друг к другу. Мы — братья (11) и ближние друг другу. Наши братские отношения подчеркиваются повторением братия… брата… брата[122]. Обличительный вопрос Иаков ставит в самый конец стиха, подчеркивая близкие, доверительные отношения. Братия изливают друг на друга ту любовь, которая отличает теплые семейные взаимоотношения. Эта любовь основана на спасающей благодати Божьей, которая становится доступной нам во Христе, и на решении Отца по воле Его (1:18) сделать нас Своими детьми. Братские взаимоотношения ставят всех нас на один уровень, поэтому нельзя одному из нас требовать превосходства над другими или ощущать его. Ни одного из нас не назовешь первенцем (Рим. 8:29), мы все равноправные члены одной семьи. Бог охарактеризован здесь как Законодатель, могущий спасти и погубить. Эти слова совершенно четко (как в Мф. 10:28) представляют Бога как Судью, облеченного властью определять срок жизни и смерти. Но, похоже, это качество Бога — слишком суровое средство избавления христиан от греха критики. Скорее всего, автор просто хотел напомнить, что Бог, Который мог осудить и уничтожить грешника, решил его спасти. По милости Божьей и тот, кто критикует, и тот, кого критикуют, находятся в одинаковом положении братьев, сыновей одного и того же Отца. Разговор с братом «свысока» просто невозможен, все мы связаны друг с другом узами любви.

Мы видим нужду своего ближнего и стремимся восполнить ее, проявляя заботу и любовь. Господь наш дал определение отношения к ближнему своему в притче о добром самарянине (Лк. 10:25 и дал.), и оно не оставляет места превознесению над другими. Напротив, мы должны относиться к ближним со снисхождением, забывая собственные интересы в своем желании помочь нуждающимся. Мой брат во Христе тем более является моим ближним. Предположим, я действительно знаю нечто, что может дискредитировать его, но моя задача не в том, чтобы сделать это достоянием гласности, и даже не в том, чтобы выбранить его в частной беседе, но в том, чтобы снизойти к нему и помочь ему подняться выше. Я должен стать для него добрым самарянином. Он — мой ближний.

Злословие зарождается и живет в нашем уме. Иногда мы проговариваем про себя все дурные слова задолго до того, как выпускаем зло наружу Но если мы научимся вести себя согласно библейским принципам взаимоотношений, тогда любовь к братьям по вере начнет вытеснять склонность к осуждению ближнего. И тогда мы заменим пагубные и высокомерные слова добрыми словами заботы и любви.

Во–вторых, Иаков говорит нам о том, как относиться к закону. Бог дал нам «закон царский» (2:8), поэтому мы должны любить своего ближнего. Что же происходит, когда мы сворачиваем с дороги любви на дорогу критики и клеветы? Внешне мы злословим брата и ближнего, а фактически злословим закон (11). Мы нарушаем заповедь, данную нам для повиновения. Закон обязывает нас любить, но мы отвечаем клеветой и высокомерными словами. Далее, мы ведем себя так, словно знаем много больше закона, — мы судим закон. Доверь нам создание законов, и мы бы провозгласили истиной не любовь, а критику. Закон для нас уже не представляет высшей ценности. Мы знаем другие ценности, которые превыше всего, — высокомерное суждение о брате и ближнем. И еще: тот, кто обвиняет и осуждает, занимает новое положение, он уже не исполнитель закона, но судья. Он незаконно захватывает в свои руки власть, принадлежащую Самому Богу.

Все это приводит нас прямо к третьему пункту в программе Иакова: как нам относиться к Богу. Он говорит: Един Законодатель и Судия (12). Как мы относимся к Законодателю, когда нарушаем закон? Мы подвергаем сомнению Его власть. Конечно, это достаточно серьезная ошибка и оскорбление Бога. Более того, из обсуждения параллельного отрывка 2:10,11 мы знаем, что Божий закон — не произвольное собрание предписаний. Божий закон указывает на Того, Кто есть Бог. Он дал нам Свои заповеди, чтобы мы, повинуясь им, могли изменить себя по Его образу и подобию. Элементы Его божественной природы отразились в заповедях для верующих, помогая жизни Божьей войти в наши смертные тела. Итак, нарушать закон — значит противоречить Ему. Ставить свое мнение выше закона — значит ставить себя выше Бога. Занять место судьи — значит сместить Его с только Ему принадлежащего престола. Где же тогда наши смирение и покорность перед Богом, эти ключи мудрости, сходящей свыше?

Об этом и хочет заставить нас задуматься автор Послания в конце стиха 12: как относиться друг к другу. А ты кто?.. Вы не чувствуете теплоты и сердечности в вопросе Иакова? Попробуйте ощутить ее! Как бы вы ответили на этот вопрос после обсуждения его учения? Быть может, так: «Я — человек, стремящийся к смирению и покорности перед Господом, ибо я знаю, что это благословенный путь. Я понял, что только такой путь поведет вверх. Поэтому моя главная задача принизить себя, а не возвыситься». Но если мы превозносимся над братом, не подвергаем ли мы сомнению саму истинность нашей жизни с Богом?

Против надменности (4:13—17)

Теперь послушайте вы, говорящие: «сегодня или завтра отправимся в такой–то город, и проживем там один год, и будем торговать и получать прибыль», 14 Вы, которые не знаете, что (случится) завтра: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий. 15 Вместо того, чтобы вам говорить: «если угодно будет Господу и живы будем, то сделаем то или другое», 16 Вы, по своей надменности, тщеславитесь: всякое такое тщеславие есть зло. 17 Итак, кто разумеет делать добро и не делает, тому грех.

А вот и вторая область человеческой жизни, где надо быть предельно внимательными. Иаков только что продемонстрировал, что, неправильно относясь к другим людям, принижая значимость братьев и ближних, мы подвергаем опасности самое главное — наше смирение и покорность Богу. Здесь же вспомним о грехе надменности, который возникает от неправильного отношения к собственной жизни и неправильного понимания своих устремлений. Иаков полагает этот грех таким же серьезным, как грех речи. Только теперь мы уже не злословим брата, а с таким же высокомерием думаем о себе. Мы уверяем себя, что в нашей власти распоряжаться временем {сегодня или завтра). Мы составляем свои планы так, будто наши собственные возможности (будем торговать) и стремление извлечь пользу (будем получать прибыль) представляют собой единственный решающий фактор, который следует брать в расчет. Мы совсем забыли, что наша жизнь хрупка (пар), мы игнорируем тот факт, что даже мало–мальское проявление жизни находится в руках всемогущего Бога (если угодно будет Господу). Мы всегда знаем, что такое добро (кто разумеет делать добро), но наша самоуверенность заставляет нас тщеславиться, а всякое такое тщеславие есть зло и грех.

О какой же надменности говорит Иаков? В первую очередь речь идет об отношении к нашей собственной жизни: сегодня… завтра… один год (13). Нас не покидает надменная уверенность, что наша жизнь будет длиться столько, сколько мы этого захотим. Во–вторых, Иаков рассказывает о надменной уверенности нашего выбора: сегодня или завтра отправимся… проживем там один год… будем торговать. Мы наивно полагаем, что мы — хозяева собственной жизни. Нам кажется, что стоит только принять решение и все пойдет, как задумано. В–третьих, Иаков говорит о склонности человека преувеличивать собственные возможности: будем торговать и получать прибыль. Конечно, мы придем к успеху, стоит только захотеть! Мы все сможем!

Все эти чувства так привычны для нас, даже естественны. И в этом вся проблема. Этот грех, надменность, обнажает в человеческих сердцах такие притязания, о которых мы даже не задумывались. Мы говорим о себе так, словно наша жизнь дана нам по праву, словно главный решающий фактор — это наш выбор, будто в нас самих есть все, что нужно для удачи в делах, словно материальное благосостояние и успех в жизни составляют единственную цель нашего существования.

Как избавиться от подобной самонадеянности? Три глагола из стихов 14,15 помогут нам сохранить бдительность и бороться с надменностью. Во–первых, речь идет о нашем невежестве: вы, которые не знаете. Иаков говорит об этом с легкой иронией. Он представляет человека, который планирует свою жизнь на год вперед (13), и спокойным тоном замечает: вы, которые не знаете, что (случится) завтра (14). Одного этого факта достаточно, чтобы напомнить нам о смирении пред Богом, Который сотворил время. Затем разговор заходит о бренности нашей человеческой природы: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий. Мы — непрочные создания (пар), временные странники (на малое время), мы уходим, не оставив и следа (пар исчезающий). И наконец, Иаков демонстрирует нашу полную зависимость: вместо того, чтобы вам говорить: «если угодно будет Господу…» Вот мы и подошли к самой сути проблемы.

Иаков вообще запрещает нам думать о планировании. Понятно, что речь идет только о планировании независимо от воли Божьей, когда мы полагаемся на себя, когда о Боге вспоминаем только по воскресеньям, а время от понедельника до субботы считаем предоставленным в наше полное распоряжение. Конечно, выражение «на все воля Божья» не должно стать фетишем или талисманом суеверного человека. Джон Кальвин верно отметил: «…повсюду в Писании мы читаем, что святые мужи говорили о будущем, не ограничивая себя никакими условностями, но в основе их главного принципа лежала мысль о том, что они ничего не могут делать без позволения Бога». Миттон тоже рассматривает эту проблему Он противопоставляет «злонамеренных», которые оправдывают скоротечностью жизни «погоню за удовольствиями, пока есть время», тогда как «другие используют это же оправдание, объясняя свое нежелание делать что–либо полезное». Но Иаков «в мимолетности жизни видит ту причину, по которой человек должен смириться пред Господом» (курсив мой — А. М. Ср.: Деян. 18:21; 1 Кор. 4:19; 16:7; Флп. 2:19, 24; Евр. 6:3). Смиренная жизнь пред Богом находится под угрозой. Мы изначально решили полностью покориться и посвятить себя Богу (7), жить в тесном общении с Ним (8а), очистить наши жизни и сердца (8б), прийти к полному покаянию (9) и таким образом смириться пред Богом. Однако мы утратим все это, если возьмем бразды правления своей жизнью в собственные руки и забудем о своем невежестве, бренности своего бытия и зависимости от высших сил, планируя дни, недели и последующие годы так, словно каждый из нас — пуп земли и на небесах нет никакого Бога. Конечно, слова «на все воля Божья» могут быть пустыми словами суеверного неверующего человека, но они же могут быть выражением самой сладкой и самой твердой уверенности, которую дает смиренный и доверившийся Богу возрожденный дух.

Эти слова применимы в любых трудных обстоятельствах реальной жизни. Здесь же Иаков обращается к богатым христианам, которые планируют расширение сферы своего бизнеса, финансируя развитие торговли на год вперед. Слишком часто христиане, отправляясь к себе в офис, оставляют Бога дома. Иаков считает, что либо Богу воздают честь как Господу во всех абсолютно областях, либо на алтарь надменности возлагают в жертву решающий фактор — дух смирения. В стихе 14 речь шла о том, что нам неизвестно, что будет завтра, а в стихе 15 под вопросом оказалось уже само наступление завтрашнего дня и наше собственное существование. Мы можем считать приход следующего дня само собой разумеющимся фактом, думать о нем как об отметине на ободке колеса времени, неминуемо появляющейся, когда круговорот лет приближает к нам этот день. Но в Библии годы не замыкаются в круг. Они идут ровным строем от вечности в вечность, и завтрашний день приходит к нам не в силу природной неизбежности, не по законам механики, не потому, что мы имеем на это право, не по милости природы, но только лишь по обетованной милости Божьей (ср.: Быт. 8:22; Иер. 33:25). Само существование завтрашнего дня в большей степени зависит от Него, как и вся наша жизнь (ср.: Пс. 103:29,30; Дан. 5:23б) и все наши дарования (ср.: Втор. 8:18; Пр. 10:22; Иер. 10:23,24; Ос. 2:8,9).

Грех самонадеянности

Мы описали в общих чертах грех самонадеянности. Насколько же он серьезен? Этот грех способен нанести сокрушительный удар по нашей смиренной жизни, ибо он вовлекает нас в соблазн полностью планировать свою жизнь и самим решать свою участь. Мы грешим уже в том, что рассматриваем свою жизнь как право существовать долго, а не как каждодневную милость. Этот вывод вытекает из стихов 13–15, но в данном случае он настолько серьезен, что Иаков не хочет недосказанности. Он поясняет ситуацию в стихах 16,17.

Глагол «тщеславиться», «хвалиться» (kauchaomai) часто выражает в Новом Завете ликование и избыток радости в хорошем смысле этого слова. Например, мы можем хвалиться надеждой славы Божьей (Рим. 5:2). Но какой порочной и неприемлемой становится наша хвала, когда это возвышенное чувство возникает на почве нашей надменности). Здесь Иаков употребляет слово (alazoneia), которое еще раз встречается только в 1 Послании Иоанна 2:16, где оно переведено словосочетанием «гордость житейская». Другими словами, когда мы хоть на секунду забываем, насколько мы бренны, и перестаем осознавать зависимость от Бога, в нашем поведении становится ощутим элемент гордого, тщеславного и превозносящегося над другими человеческого духа. Мы словно напоказ выставляем предполагаемую независимость и самодостаточность. Это есть зло (16), и Иаков не предлагает другого пространного объяснения: он просто ставит в строку это слово, которым другие библейские авторы обозначали дьявола, воплощение «зла».

В стихе 17 у Иакова опять резкий переход. Он переводит разговор от частного в стихе 16 к общему в стихе 17, от зла греха надменности к исследованию принципов греха упущения. В этом стихе очень ясно выражена идея невыполнения своих обязательств. Пожалуй, мы никогда не сможем стать блестящими исполнителями. «Мы вполне в состоянии, — говорит Миттон, — избежать запретных злых поступков, но принимал ли хоть кто–нибудь во внимание каждую упущенную возможность сделать добро?»

Стихи 16 и 17 нельзя назвать несвязанными, как следует из RSV. В греческом языке стих 17 начинается со связующего «поэтому» (в русском Синодальном переводе «итак». — Примеч. пер.) Нельзя не обратить на него внимания: «…всякое такое тщеславие есть зло. Итак, кто разумеет…» Для Иакова грех надменности настолько серьезен, настолько существенен, что категория грехов упущения словно бы нарочно была изобретена в связи с грехом надменности, — такова сила связующего «итак» в стихе 17. Если мы будем принимать решения, основываясь только на собственной воле, забывая, насколько мы зависимы, мы можем посчитать какое–то дело слишком незначительным в нашей быстротечной жизни. Иаков рассматривает этот грех как сердцевину превознесенной гордыни, которая есть признак и проклятие падшего человека. Здесь, более чем где бы то ни было, мы не можем позволить себе впасть в грех упущения.

Против жадности (5:1–6)

Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих (на вас). 2 Богатство ваше сгнило, и одежды ваши изъедены молью. 3 Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест плоть вашу, как огонь: вы собрали себе сокровище на последние дни.

4 Вот, плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Господа Саваофа.

5 Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши, как бы на день заклания. 6 Вы осудили, убили праведника; он не противился вам.

Начало главы 5 — это начало разговора о третьей области повышенного риска, о новой угрозе нашей смиренной и покорной Богу жизни. Мысли Иакова и главные идеи его учения достаточно ясны, хотя многое требует комментариев. Он обращается к богатым и объясняет им, почему нельзя злоупотреблять богатством — это все понятно. Но каких богатых имеет в виду Иаков? Может быть, христиан, сошедших с пути истинного под влиянием богатства и потому угнетающих своих братьев по вере? К сожалению, такое толкование вполне возможно, ибо в истории церкви не было периода, когда слова Иакова невозможно было бы применить к членам церкви. В поддержку мнения о том, что Иаков обращается к богатым христианам, мы можем отметить, что вводное предложение стиха 1 Послушайте вы, богатые очень похоже на обращение Теперь послушайте вы в 4:13. Поскольку в последнем случае Иаков обращался к богатым христианам, то и в первом могло быть то же самое. И если здесь упоминаются именно христиане, то повеление плакать и рыдать следует рассматривать как безоговорочное требование покаяться. Подобный призыв звучал в 4:9. С другой стороны, если Иаков ведет речь о христианах, то нам не нужно объяснять, почему данный отрывок рассматривается именно в этом контексте. В этом заключается одна из задач церковной жизни, которую и исследует Иаков, что дает ему право предупредить верующих об опасности в той области, где их смирение и покорность могут быть легко утрачены.

Некоторые комментаторы выступают против того, чтобы говорить о богатых как о членах церкви. Один из их аргументов — в этом стихе нет призыва к покаянию (Лоуз, Адамсон). Они считают, что богатым невозможно получить спасение и что они могут лишь ожидать грядущего суда (Ноулинг). Но они не объясняют, почему призыв к плачу (1) нельзя назвать призывом к покаянию и почему упоминание о судном дне мы должны воспринимать только как угрозу гибели для неверующих, а не как повеление верующим исправиться, пока еще есть такая возможность. К сожалению, единственным убедительным аргументом против понимания стихов 1–6 как призыва к верующим может быть только утверждение, что верующие не могут вести себя подобным образом. А. Барнс, к сожалению, прав, потому что и в истории церкви были случаи, когда искренне верующие до этого люди позволили деньгам вскружить себе голову и не заметили, как Христос перестал быть Господом их финансов и как земные богатства ожесточили их сердца.

Самый сильный аргумент в пользу того, что богатые не принадлежат к лону церкви, вытекает из тех слов, которыми Иаков заключает стих 7. Но и этот аргумент не стоит считать доказательством, поскольку перед нами встает ряд вопросов. Как же нам решить, означает ли обращение к братиям (7) то, что богатые из стихов 1–6 к этой категории «братьев» не относятся? Быть может, его призыв к братьям быть долготерпеливыми до пришествия Господа указывает на то, что в день пришествия Господа (3, 5) богатые будут осуждены? Может быть, но какой смысл тогда заложен в стихах 1–6, учитывая, что это Послание адресовано церквам? Мы могли бы понять эти стихи, если бы Иаков начал издалека, описывая финансовый гнет во всех его формах, прежде чем перейти к слову утешения. Но он обращается прямо к богатым, словно они находятся там, в церкви, и могут слышать, как читают его Послание. Определенно, наши предположения бессмысленны!

Многие комментаторы отмечают, как много сходства между стихами 1–6 и учением ветхозаветных пророков. Время от времени пророки обращались с суровым, открытым обличением и осуждали тех, кого на данный момент не было рядом, например, чужеземные народы, угнетавшие Израиль (напр.: Иер. 46–51; Ам. 1:3–2:3; Наум. 1:1). Своими пророчествами они достигали трех конкретных целей. Во–первых, слово Божье само по себе действует очень эффективно. Оно «исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его» (Ис. 55:11). Слово — полномочный представитель, который объясняет народу волю Божью. Фактически пророки наносили самый мощный удар по врагам своего народа. Во–вторых, слово Божье провозглашалось в присутствии Божьего народа, и в нем люди черпали утешение и силу, чтобы выстоять. Господь Сам в свое время действовал так, борясь с врагами Своего народа. Слово итак в стихе 7 и призыв Иакова терпеливо ждать, надеяться и уповать на Господа показывают, что автор в пророческом облачении также преследовал эти две цели.

У пророков была также и третья цель. Объясняя волю Божью по тому или иному вопросу, они учили свой народ и призывали его к жизни, угодной Богу. С этих позиций слова Иакова, обращенные к богатым, весьма значимы. Но у нас могут возникнуть вопросы. Как нам относиться к этому обращению, если мы не уверены, что они христиане? Или иначе: те действительно были очень богаты, а мы — нет. Пусть они и извлекают уроки из сказанного, а к нам это не относится. Но это далеко не так.

Просто на примере богатых Иаков учит всех нас правильно распоряжаться теми материальными средствами, пусть небольшими, которые Бог доверил нам. Демонстрируя явно неправильное отношение к использованию материальных благ, он учит нас правильно распоряжаться своим богатством, делая его дополнением к смиренной жизни. Он показывает нам ямы, чтобы мы не упали в них.

Накопительство (5:2,3)

Обращение к богатым Иаков начинает с осуждения страсти к накопительству. Залежи одежды становятся жертвой прожорливой моли (2). Золото и серебро не приносят таким людям никакой пользы (За). Богатые собрали себе сокровище (3б) или, как говорит NIV, «скопили себе богатства».

С точки зрения Иакова, в этом нет никакого смысла. Зачем кормить моль? Его взгляд обращен в вечность. Накопительство осуждается, оно глупо с духовной точки зрения. Идея ржавчины по отношению к нержавеющим металлам типа золота и серебра подчеркивает важность этого момента. Софи Лоуз объясняет это так: «Золото и серебро могли стать низкими металлами, обесцениться, хотя они представляли величайшую ценность для тех, кто ими владел». На самом деле, когда наступит последний день, лучше бы богатым не иметь совсем этих металлов, чтобы они не стали еще одним свидетельством осуждения. Золото и серебро, не употреблявшиеся на добро, высветят веру в идола, которой жили богатые: они уповали на свое богатство. Они также расскажут о пренебрежении к духовным ценностям. Богатым придется держать отчет перед Богом, потому что (еще раз обращаемся к NIV) они «скопили себе богатства на последние дни». Они не сверяли свои часы с Божьими часами. Они копили земные богатства, словно не видели ничего, кроме своей жизни и своих потребностей. Они собирались жить вечно — на земле!

Учение Иакова вторит словам Господа Иисуса. Именно Иисус показал, какому осуждению подвергнется накопительство в день Божьего суда (напр.: Мф. 25:24–30) и насколько «безумен» человек, который говорит, что накопил достаточно добра на многие годы жизни своей, но не предусмотрел, что он в любой момент может предстать перед Всевышним (Лк. 12:15–21).

Накопительство — это отказ от возможности использовать богатства на добрые дела (ср.: Лк. 12:33), отрицание истинного доверия к Богу (ср.: 1 Тим. 6:17) и пренебрежение упованием на Бога (ср.: 1 Тим. 6:18,19).

Обман и мошенничество (5:4)

Богатые, против которых выступает Иаков, были землевладельцами, пользовавшимися трудом наемных работников. Они поступили нечестно, отказавшись платить своим работникам за их труд. Как и в случае с обвинениями в накопительстве, Иаков раскрывает нам значение случившегося с земной и небесной точек зрения. Он мог бы долго говорить о бесчувственности тех, кто удерживал плату, о семьях работников, оставшихся без куска хлеба, и так далее. Но он останавливается на самом важном. Господь знает, что происходит, и от Его внимания не ускользнул этот факт мошенничества и обмана. Вопли и боль этих людей дошли до слуха Господа Саваофа.

Обращение к Богу как к Господу Саваофу перекликается с LXX, Книгой Пророка Исайи 5:9[123]. Несомненно, Иаков надеется, что его читатели–христиане уловят это сходство. В повествовании Исайи речь также идет о богатых, которые использовали свою силу, чтобы захватить как можно больше участков земли, стремясь получать все больший доход. Когда Господь пришел в Свой виноградник (Ис. 5:1 и дал.), Он ожидал найти там правосудие, но услышал лишь вопль отчаяния и боли (Ис. 5:7). Его слух все так же чувствителен к страданиям угнетенных. Возможно, несколько неожиданное обращение к Нему — Господь Саваоф — было использовано лишь для того, чтобы привлечь внимание читателя к Книге Пророка Исайи 5. Таким образом твердому упованию угнетенных на Господа был придан более глубокий смысл. Бог всегда на их стороне. Послание Исайи, провозглашенное так давно, было посланным словом от Господа. Бог вступился за права угнетенных, Он продолжает защищать их и сегодня. Но стоит задуматься над самим именем Господа Саваофа. В ветхозаветном контексте оно указывало на Господа, Который в Себе Самом и в Своем всемогуществе обладает всей мощью и всеми ресурсами: Он есть само всемогущество[124]. Нет силы, какой бы великой она ни казалась земному глазу, которая была бы превыше Его могущества, нет нужды, которую бы Он не мог восполнить или которая могла бы ускользнуть от Его внимания. Что может сделать слабый работник против всесильного землевладельца? Пожалуй, ничего, но он может быть уверен, что такое положение дел рассматривается в суде высшей инстанции. Всемогущий Бог и самодостаточный судья и защитник угнетенных восполняет нужды Своих людей.

Потворство своим прихотям (5:5)

Удивительно, как Иаков двумя словами констатирует факт неправедного использования богатства для удовлетворения собственных прихотей (роскошествовали… наслаждались) и двумя выражениями — безрассудство такого поведения (на земле… на день заклания).

Глагол роскошествовали (tryphao) в Новом Завете больше нигде не встречается. Он предполагает наличие дорогостоящих удобств, подчеркивает чрезмерность роскоши, но не говорит о распущенности или безнравственности. С другой стороны, фраза вы наслаждались (spatalao, ср.: 1 Тим. 5:6) подразумевает нарушение Божьих ограничений, что в конце концов приводит к порокам. Двумя словами нарисована картина жизни без ограничения собственных потребностей, не обязательно полностью распущенной, но определенно не ставящей преград на пути греха там, где этот грех обещает новые удовольствия и наслаждения.

В притче о богаче и Лазаре (Лк. 16:19–31) Господь рассказывает о человеке, который «каждый день пиршествовал блистательно». В потерянной вечности ему напомнили, что он «получил уже доброе» в своей земной жизни. Это сказано как раз о тех людях, которые хорошо живут на земле, словно земной жизнью кончается их существование. Они и не думают, как попасть в рай или как избежать ада. Мысль об аде возникает у нас при чтении слов напитали сердца свои как бы на день заклания. Картина вырисовывается предельно отчетливая. Эти люди, как бессмысленные животные, день за днем паслись на сочных пастбищах, наращивали жир и не думали, что каждый день, каждый час приближает их к мяснику и скотобойне. В такой день уцелеет лишь худая овца, а жирные овцы приготовили себя для ножа. В таком свете Иаков представил богатых, которые не думали ни о рае, ни об аде, наслаждались только этой жизнью, совершенно забыв о дне заклания.

Предательство (5:6)

В начале пятой главы Иаков рассматривает два аспекта того, как богатство используется людьми для удовлетворения собственных потребностей (2, 3, 5). После каждого из примеров автор вводит слова осуждения (4, 6), потому что богатство приобретается таким способом, который наносит ущерб другим. Последнее обвинение (6) звучит очень резко: автор упоминает об убийстве праведника, который не противился насилию. Значение этого стиха также не совсем ясно. Слова вы осудили (katadikazo) не обязательно подразумевают юридическое обвинение, вынесенное судом (напр.: Мф. 12:37), но могут трактоваться и как факт вынесения приговора. Они вполне соответствуют стилю ветхозаветных пророков, которым Иаков подражает с целью осуждения богатых, которые прибегают к помощи закона для того, чтобы получить выгоду и обеспечить себе благополучие за счет бедных. За первым глаголом в тексте следует другой без связывающего союза «и»: убили. Быть может, это замечание Иакова о том, что происходит, когда богатые обращаются в суды? Приговор был оформлен по всем правилам законности и порядка, но на самом деле являлся прямым нарушением закона, повлек за собой убийство. Жертвой назван праведник. Это слово указывает либо на какую–то известную и примечательную личность, либо служит описанием целого класса тех людей, против которых ополчились богатые. Но в любом случае жертва не сопротивлялась, праведник принял без жалоб то, что уготовила ему судьба.

Многие исследователи склоняются к тому, чтобы существительное праведник в данном случае считать собирательным. Как говорит Софи Лоуз, это «не известный человек, а представитель определенного класса людей». В этом случае данный отрывок будет перекликаться с тем, о чем Иаков говорил в 2:66: богатые часто преследуют христиан. Но Иаков добавляет: он не противился вам, и это меняет смысл и делает вариант преследований и даже убийств христиан в этом контексте маловероятным. Если бы автор Послания сказал: «он не мог сопротивляться» или «он не должен был сопротивляться», это соответствовало бы действительности в случае преследований всех немощных христиан. Но здесь объектом преследований назван не немощный, который не может (и если он верующий, то и не должен) противиться, но «праведный». Во все времена было достаточно материально обеспеченных христиан, которые могли защищаться в суде или каким–то иным образом выступать против своих богатых противников. Но нет сомнения, что «праведный» всегда готов и желает быть пассивным объектом нападок и несправедливости, противостояния и даже смерти. Есть среди «праведников» Тот, Кто выделяется среди всех, — наш Господь Иисус Христос. Если Адамсон утверждает, что ссылка на Него здесь «безнадежно загадочная», то ему можно возразить, что идея о непротивлении праведных вообще будет безнадежно неточной.

На самом деле невозможно прочитать слова убили праведника; он не противился вам и не представить мысленно Господа Иисуса Христа. Он — самый выдающийся Праведник (ср.: Деян. 3:14; 7:52; 22:14; 1 Пет. 3:18; 1 Ин. 2:1; см. также: Мф. 27:24; Лк. 23:47; 1 Ин. 1:9; 2:29; 3:7). Его непротивление – и величайший пример, и сладчайшее утешение для нас во время испытаний. Несмотря на неожиданность подобной ссылки, мы сразу же узнаем Того, о Ком говорит здесь Иаков. Иуда продал своего Господа за деньги, и совершенный Праведник подчинился этому предначертанию. Так Иаков доказывает греховность тех, кто в своей жизни признает только господство денег и замышляет гибель других.

Заключение

А. Барнс правильно отмечает, что «в самом богатстве греха нет; грех проявляется в том, каким способом приобретается богатство, какой дух породил стремление к богатству в сердце его обладателя и как это богатство используется». Он очень кстати поднял здесь вопрос об определении качества духа. Иаков полностью согласился бы с этим — способ приобретения, способ использования и «дух, который это богатство порождает в сердце его обладателя». Может быть, Иаков бы добавил еще что–нибудь? Любящий тон, который чувствовался в обращении братия (4:11), когда он предупреждал нас об опасностях высокомерной критики и объяснял, почему он выступает против самоуверенности в планировании будущего (4:14), в этих стихах меняется, приобретает некоторую долю раздражения и несдержанности. Только осуждение и бичевание и ни слова утешения или оправдания. Воистину суровый язык!

Обвинение Иакова звучит прямо и жестко. Богатство представляется самой опасной из всех областей повышенного риска, потому что оно угрожает своим обладателям страшными бедствиями (1). Земной уют и комфорт могут убаюкать и притупить стремление к духовным ценностям (2,3) и страх перед неминуемым наступлением Божьего суда (5). Материальное изобилие открывает двери беззаботности и бесчувственности. Мы перестаем видеть тех, кто нуждается в помощи (4). Наконец, оно может привести к тому, что слава и честь Господа Иисуса Христа перестанут быть для нас первостепенной ценностью (6). Иаков не упоминает здесь о том, какие великие добрые дела могут творить богатые. Возможно, добрые дела все же не гарантируют богатым избавление от опасностей, о которых говорил автор. И добро можно делать с чувством собственного превосходства и собственной праведности, которые ярче проявляются там, где богатство оказывает свое тлетворное воздействие на человеческий дух.

Иаков, истинный пророк Божий, беспощадно обличил и осудил богатство. Нам остался не совсем ясен еще один вопрос. Что делать с той собственностью, которой мы обладаем? Из стихов 2 и 3 можно сделать вывод, что мы должны сохранить равновесие между накоплением разумных сбережений и греховным накопительством. Мы знаем, что живем в «последние дни» (3; в RSV эта фраза отсутствует) и что Господь может вернуться на землю в любой момент. Когда Он придет, накопленные нами материальные богатства потеряют свою ценность. Очень трудно предположить, когда именно это случится. Никому не известен день или час Его пришествия, а Писание не поощряет ни расточительства, ни отсутствия благоразумия. По–видимому, пыл Иакова направлен против того богатства, что гниет без употребления. Это тот момент истины, что может стать для нас практическим указанием. Задумаемся над тем, как нам использовать материальные средства. Следуя учению нашего Господа, мы должны использовать деньги так, чтобы собрать себе сокровища на небесах (Лк. 12:32—34). Что же касается сбережений, отложенных на черный день, задумаемся, на что мы уповаем. Станут ли накопленные нами земные богатства нашей единственной охранной грамотой или же мы докажем свое право правильным использованием богатства, покажем, что надеемся и уповаем только на Бога (1 Тим. 6:17–19)?

Мысль, выраженная в стихе 4, не оставляет места сомнениям. Все наши финансовые дела должны быть в полном порядке. Каждый долг должен быть честно выплачен, иначе быть не может. Господь Саваоф слышит все вопли тех, кого мы обираем, лишаем того, что им принадлежит по праву. Мы должны быть честными не только в глазах Бога, но и в глазах окружающих нас людей (2 Кор. 8:21). Мало кто из христиан способен красть чужие деньги, но есть немало тех, кто забывает возвращать чужие книги. Совсем немного верующих решатся красть продукты в универсамах, но разве мы считаем зазорным для себя обойти таможенные требования и не заплатить за проезд в транспорте?

Стих 5 убеждает нас разумно относиться ко всем излишествам. Чем больше мы окружаем себя удобствами и вещами, тем меньшей становится наша способность поддерживать порядок в духовной сфере нашего естества, который дает нам силы выиграть битву за праведность. Более того, когда мы проявляем повышенное внимание к себе, мы служим тому духу вожделений, похоти и наслаждений, который является корнем неправедности и неверности Богу (4:1–4).

Будем же постоянно помнить, что именно любовь к деньгам повлекла за собой предательство Господа Иисуса. В Евангелии от Матфея все время повторяется слово «тогда». Эти слова словно крючки, на которые нанизывается история повествования. Очень значительное «тогда» звучит в 26:14. Неизвестная женщина, имя которой Матфей так и не называет (но ср.: Ин. 12:1—8), ощутив прекрасное и трогательное движение души, возлила Иисусу на голову благовонное миро из сосуда. Для нее то был акт любви и верности. Для Иисуса — радость, достойная награда за то благовестие, которое Он принес в мир, а ученикам Его этот поступок показался пустой тратой денег, которые могли бы пойти на удовлетворение многочисленных нужд бедных. Для Иуды Искариота это происшествие стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Именно «тогда» он решился предать своего Господа за тридцать сребренников. Нам не объясняют, почему именно этот случай сыграл такую роковую роль. В Самом Иисусе была такая мера преданности, которая ставила Его много выше всех земных благ. Этого Иуда не мог понять и даже был вынужден противостать этому. Так и в нашей жизни подчас Господь Иисус занимает второе место, а на первое место выходят наши приобретения, и далеко не всегда Он выступает главным советчиком в наших финансовых делах.

Обладание земным богатством сильно увеличивает риск в борьбе за жизнь в покорности и смирении перед Богом. Очень тяжело быть богатым и смиренным одновременно.

5:7–12 14. Стоять до конца

Итак, братия, будьте долготерпеливы до пришествия Господня. Вот, земледелец ждет драгоценного плода от земли и для него терпит долго, пока получит дождь ранний и поздний: 8 Долготерпите и вы, укрепите сердца ваши, потому что пришествие Господне приближается. 9 Не сетуйте, братия, друг на друга, чтобы не быть осужденными: вот, Судия стоит у дверей. 10 В пример злострадания и долготерпения возьмите, братия мои, пророков, которые говорили именем Господним. 11 Вот, мы ублажаем тех, которые терпели. Вы слышали о терпении Иова и видели конец оного от Господа, ибо Господь весьма милосерд и сострадателен. 12 Прежде же всего, братия мои, не клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою; но да будет у вас «да, да» и «нет, нет», дабы вам не подпасть осуждению.

Иаков в конце Послания вводит ключевую идею о долготерпении (7,8,10), или терпении (11). Так он вновь возвращается к тому, с чего начал. О двух словах, которые Иаков использует в этом тексте, Р. Дж. Ноулинг высказался очень точно. Он объяснил, что терпение и долготерпение[125] — это сдержанность, которая проявляется в том, что человек не торопится реагировать на зло, а стойкость[126] (в русском Синодальном переводе дано одно слово — «долготерпение». — Примеч. пер.) указывает на твердый характер, который нелегко сломить в страданиях. Исследование употребления этих слов в библейском контексте подтверждает сказанное. Иаков начал свое Послание с призыва проявить стойкость в испытаниях (1:2–4, терпение). Он показал, что твердость, проявленная во всех бедствиях и трудностях, ниспосланных нам Богом, действительно выводит нас на дорогу очищения. Идя по этому пути, мы вырастаем и становимся совершенными во всей полноте, без всякого недостатка (1:4). В заключительной части Иаков (5:7–20) обращается к этой же теме. Он призывает нас к твердости и стойкости в свете радостной перспективы вечной жизни. В 1:12 он рассказывает об ожидающем нас венце жизни, а в 5:7,8 — о личном пришествии Господа. В 1:4 и 12 соответственно он говорит о достижении совершенства и о жизни, а в 5:7 и 11 — о драгоценном плоде и обетованном милосердии и сострадании Господа.

Последний отрывок может служить исчерпывающим завершением всего Послания. В самом начале идея стойкости была тесно связана с призывом молиться (1:5), просить у Господа мудрости, чтобы следовать правильным курсом в нашей жизни, полной искушений и испытаний. Эта мудрость способствовала бы нашему благоденствию: мы сохранили бы правильный курс и получили венец жизни. В своем заключительном слове Иаков говорит о твердости (7–12) и вновь возвращается к теме молитвы (13–18), но на этот раз он призывает молитвой восполнять нужды других. Между отрывками 1:4 и далее и 5:7–20 Иаков показал нам, что служение заботы и любви (2:1–26) есть первый отличительный признак чада Божьего. Другим важным качеством детей Божьих Иаков считает умение сдерживать свой язык (3:1–12). Этот важный аспект также тесно переплетается с другими темами в заключении, ибо автор настаивает (как мы увидим несколько позже), что неукрощенный язык представляет собой главную угрозу в жизни искренне верующего человека (см. 5:9,12). Третьим элементом правильной жизни христианина назовем святую чистоту, свободу от мирских пороков, что также находит отражение в заключительном слове Иакова. Мы ждем пришествия Господа (7,8), желая своим терпеливым ожиданием угодить Ему, поскольку Он еще и Судья (9,12). Более того, стихи 19,20 не оставляют никаких сомнений в том, что грех — понятие чрезвычайно серьезное. Нашей величайшей задачей должно стать истинное участие в судьбе своих братьев, чтобы помочь им встать на путь праведности.

В заключительной части своего Послания Иаков выделяет два главных направления. В ней его главные темы получают свое окончательное завершение. В стихах 7–12 приоритетной идеей является идея терпения и стойкости. К сожалению, их проявлению постоянно угрожают (как в 1:2–4) не только внешние обстоятельства, но и наши внутренние качества, как то: нетерпение и несдержанность языка (9, 12). В стихах 13–20 главной темой названа молитва, но если в 1:5 речь шла о том, как с ее помощью удовлетворить собственные нужды, то теперь Иаков призывает нас просить за наших братьев и сестер (14, 16). Этой темой устремленности и участия в судьбах наших братьев заканчивается Послание Иакова (19,20).

Структура отрывка 5:7–12

В стихах 7–12 сразу же выделяются две темы, перемежающиеся друг с другом:

Мы можем представить эту структуру более подробно:

Итак, мы видим, что не только темы терпения и речи чередуются друг с другом, но и тема радостной надежды (7, 8 и 10, 11) противопоставлена разговору об ожидании, исполненном страха (9, 12). Структура всего отрывка (7–12) характеризуется симметрией и уравновешенностью.

Как всегда, Иаков опускает связующие элементы при переходе к новой теме. Он не объясняет связи между немедленным переходом от темы терпения в ожидании пришествия Господа (7, 8) к теме предупреждения взаимных обвинений (9). А потом он тут же возвращается к призывам твердо держаться и выстоять (12), перескакивая, как и в прошлый раз, к теме прегрешений в речи (клятвы). Поначалу трудно проследить за его логикой. Но мы еще раз вглядываемся в детальный обзор, приведенный выше, и на ум тут же приходит слово, которым можно заменить многоточие между отрывками: «утрата». Мы можем потерять благословения радостной надежды, и тогда нами овладеет страх ожидания пришествия Судьи. А причина тоже названа — злой язык. За этим кроется очень серьезное отношение Иакова к нашим прегрешениям в речи. Те жизненные обстоятельства, которые требуют проявления терпения (7, 8), порождают грех нетерпения. Подумайте о тяжелых временах, которые описаны в стихах 1–6. (Обратите внимание, что Иаков использует слово «итак» как связующее звено в стихе 7.) Мы ожидаем пришествия Господа, Которого все нет, теснимые врагами извне. Как легко в этой ситуации не сойтись характерами и нарушить братское общение! Как легко сорвать свое недовольство на другом и найти повод для жалоб в собственной семье! Да, как учил Иаков, плод правды (3:18) — драгоценный плод (5:7), и этот плод созреет только на почве мирного братского общения. Злой язык, нарушающий мир, губит урожай, который ожидает получить по пришествии Господь.

Поэтому так настойчиво звучит призыв к терпению и стойкости (10,11). Иаков приводит в пример пророков и Иова и напоминает о том, что стоит набраться терпения и ждать осуществления плана Господа. Злой же наш язык может лишить нас награды. Чувствуя угрозу собственной жизни, Петр начал клясться и божиться (Мф. 26:74). Трудные обстоятельства и распущенный язык сделали свое дело. Но Петр совсем не хотел этого. Начал он с иной клятвы (Мк. 14:29), а возникшая трудная ситуация обнаружила его слабость, и эта слабость нашла выражение в речи. Нам нужно следить за своей речью с особым вниманием. Стойкость именно такого плана имел в виду Иаков.

Такова в целом структура этого отрывка. Теперь рассмотрим его более подробно.

Пришествие Господа, пришествие Судьи

Как мы уже отмечали, каждая из четырех названных частей чуть–чуть приоткрывает будущее. Стихи 7,8 рассказывают об ожидаемом пришествии Господа. В стихе 9 Судья уже стоит у дверей. В стихах 10,11 Иаков говорит о цели пришествия Господа, дословно — о «конце» (telos) от Господа. Это выражение связано с упоминанием об Иове и показывает, что Господь может подвергнуть человека даже таким испытаниям (Иов. 42:12). Но слово «конец» в данном контексте нельзя понять, не зная его основного значения. Полное излияние на нас милосердия и сострадания произойдет только тогда, когда придет Иисус. И наконец, в стихе 12 опять звучит предупреждение: злоупотребление речью может привести нас к осуждению. Если бы эти слова были переведены как «быть осужденными», то стих 12 был бы тесно связан с параллельным стихом 9. Но рассматривая стихи в целом, мы видим, что Господь придет (7,8), принеся нам сострадание и милосердие (11). Придет Судья (9), принеся Свое осуждение.

Очень часто в Библии слова, у которых есть узкое и специфическое значение, употребляются также в своем обычном, широком смысле. В стихах 7,8 Иаков использует специальное слово для обозначения пришествия Господа. Мы можем насладиться его звучанием, отметив в то же время его обычное значение. Павел говорит о «прибытии Стефана»[127] и использует то же слово для обозначения собственного личного «присутствия» (2 Кор. 10:10; Флп. 2:12) в той или иной церкви. Говоря о приходе Господа, мы можем объединить оба значения этого слова, получив «пришествие». То есть пришествие есть ожидаемое событие, когда оно произойдет, то выразится личным прибытием Господа и Его личным присутствием среди Его народа. Нашим главным источником информации об этом parousia, или пришествии, является Сам Господь. Наша вера в ожидании Его покоится на твердом основании. Он учил, что пришествие будет сопровождаться знамениями (Мф. 24:3) и будет таким же ясным, видимым и безошибочным, как молния, которая освещает все небо (Мф. 24:27). Это произойдет в день, который невозможно знать заранее (Мф. 24:36 и дал.). В тот день все люди Божьи будут взяты от земли (Мф. 24:37 и дал.). Те, кто принадлежат Христу (1 Кор. 15:23), будут собраны в вечное Его присутствие (1 Фес. 2:19; 2 Фес. 2:1), восхищены к Нему на облаках в воздухе (1 Фес. 4:17), облечены непорочной святостью (1 Фес. 3:13; 5:23), ибо наконец полностью станут оживотворенными во Христе (1 Кор. 15:22). Неверующим надежда на пришествие Господа становится поводом для циничных сомнений и отвержения (2 Пет. 3:3,4), а верующим эта твердая надежда дает силы выстоять (Иак. 5:8) и подготовиться к святой жизни (1 Ин. 2:28). Ибо Сам Господь (1 Фес. 4:16) придет во всей Своей силе (2 Пет. 1:16), Его враги исчезнут (2 Фес. 2:8; ср.: 2 Фес. 1:7—10), а вместо прежних неба и земли будут новое небо и новая земля, на которых будет обитать праведность (2 Пет. 3:12,13).

Поразительно, что самым главным сообщением Иаков считает сообщение о пришествии Господа. Он не предлагает вниманию читателя долгие рассуждения и объяснения. Он полагает, что они знают все подробности предстоящего пришествия, поскольку для новозаветной церкви это была известная истина. Если мы хотим называться новозаветными верующими, тогда факт этого великого пришествия, твердое упование на него и желание не быть постыженным перед Ним должны занимать первое место в наших мыслях. Джон Бланчард утверждает, что «в Новом Завете насчитывается около 300 упоминаний о пришествии Господа, то есть приблизительно по одному на каждые 13 стихов, начиная с Евангелия от Матфея и заканчивая Откровением».

В первую очередь Иаков хотел, чтобы ожидание пришествия Господа принесло утешение и радостную надежду тем, кому он адресовал свое Послание. Они жили в тяжелых и трудных условиях (5:1–6). Итак (7), то есть исходя из этого, их нужно было призвать к терпению, но в то же время напомнить, что это пришествие положит конец всем бедствиям и сделает все страдания достоянием прошлого. Когда придет Иисус, на нас снизойдут в изобилии сострадание и милосердие (11). Слово сострадание лучше перевести как «мягкосердечие» или, точнее, «мягкосердечие в избытке»[128]. Слово милосердный требует понимания в более эмоциональном плане, ибо его перевод показывает, что оно демонстрирует то движение сердца Бога по отношению к нам, откуда проистекают все Его благословения и спасающая милость[129]. Все, что Бог сделал и делает для нас: избрал нас, пожертвовал Своего Сына, заботился о нас днем и ночью, давал пищу для нашего тела, ума и души, постоянно присутствовал с нами и обетовал нам Свою славу, — раскрывает нам Его сердце, полное любви. Чудо ожидаемого пришествия Христа состоит в том, что полная сущность этого сердца, исполненного любви, найдет свое выражение в излиянии этой любви на всех детей великого и нежного сердцем Бога.

Но в связи с упоминанием о втором пришествии Господа отметим и другой момент, ибо вот, Судия стоит у дверей (9). Иаков обращается здесь к христианам как к братиям. Он констатирует центральную для новозаветного откровения истину о возвращении Господа, которую мы очень легко, для своего удобства, забываем. Иаков и здесь не стремится доказать или развить свою точку зрения. Он полагает, что его читатели знают и об этом аспекте пришествия Господа. Отвлечемся на время от Послания Иакова и вспомним все факты и природу этого неминуемого суда.

Перед Судьей

Исследование этого вопроса проще начать с обсуждения точки зрения Иакова. Похожие притчи можно найти в Евангелии от Матфея 25:14–30 и в Евангелии от Луки 19:11–27. В каждой из них говорится о слугах, которым их господин доверил свое имущество, и в каждой притче повествуется о том, что господин после своего возвращения потребовал у слуг отчета. В каждой притче рассказывается о слуге, недобросовестно выполнявшем свои обязанности. Это вполне соответствует учению Иакова о возвращении Христа и о том времени, когда произойдет разделение Его слуг, из которых «один берется, а другой оставляется» (напр.: Мф. 24:40,41). Но в каждой притче все внимание отдано тем слугам, которые верно исполнили свой долг и смогли представить суду плоды своего служения.

Так, во–первых, мы предстанем перед судом Иисуса, когда Он вновь вернется (2 Кор. 5:10). Вопрос не о спасении, но о награде. Павел утверждал, что даже тот христианин, которому практически нечего будет показать Судье (если можно так выразиться), дела которого не выдержат серьезной проверки и окажутся несостоятельными, все же не потеряет своего спасения. Пламя суда обнажит и разрушит «дела», но не принесет вреда человеку (1 Кор. 3:12–15). Господь Иисус в Своей притче (Лк. 19:13) рассказывает о слугах, каждый из которых получил одинаковую сумму денег, чтобы пустить их в оборот. Затем их господин потребовал отчета. Здесь речь идет о тех дарах, которыми обладает каждый христианин: спасение, обитающий в них Дух, Писания, Благая весть и т. д. Как мы поступили с этим богатством после его получения? Какой прирост мы получили от трудов своих? Стали ли мы больше походить на Христа? Возросли ли мы в святости и зрелости? Изучаем ли мы Писания все более глубоко и систематично? Скольким людям мы рассказали о Христе? В Евангелии от Матфея 25:15, однако, вопрос ставится несколько иначе. Разные христиане наделяются разными дарами, или, как мы говорим, «талантами». Это — Богом данные дары. В этом случае в учении Господа выделена тема посвящения нашей жизни Христу: все ли свои таланты мы отдали делу служения Ему? Посвятили ли мы Ему всю свою жизнь?

Во–вторых, следует отметить, что суд настроен очень позитивно. Вернувшись, господин ищет, за что можно похвалить своих слуг, и, находя, не медлит с теплыми словами хвалы (Мф. 25:21, 23; Лк. 19:17–19). Однако нам нельзя забывать об испытующем характере вопросов нашего Господина — как говорил Павел, испытание это будет подобно огню (1 Кор. 3:13). Видя такую перспективу, апостол утверждает, что движим страхом Господним (2 Кор. 5:11). Но Судья — это любящий и заботливый Спаситель. Мы должны постоянно думать, как угодить Ему в Его пришествие, показав нечто неувядающее, вечное, нетленное, что мы могли бы положить к Его ногам.

Обратим особое внимание на тот момент, что пришествие Господне приближается (8) и что Судия стоит у дверей (9). Прошло почти две тысячи лет с тех пор, как Иаков написал эти слова, а Господь все еще не пришел, Судия все еще не переступил порог нашего земного дома. Этот факт представляет для нас серьезную проблему, хотя многие исследователи легко разрешают ее, предполагая, что Иаков (и остальные авторы новозаветных посланий) питали ложные надежды. Как нам относиться к словам Иакова? Даже если бы Господь Иисус пришел завтра, много веков прошло с тех пор, как Иаков написал, что Его пришествие приближается, дословно «близко». Такой срок никак нельзя назвать «близким»!

Любители Нарнии помнят, как точно К. С. Льюис передал то, что в различных сферах бытия господствуют различные временные измерения. Дети прошли сквозь волшебный шкаф и пережили месяцы и годы приключений в Нарнии. А когда они вернулись, то обнаружили, что земное время почти не продвинулось вперед. Как же нам понять связь между земными годами и вечным «безвременным» измерением существования Бога? Именно в этом ключе видел Петр разрешение проблемы немедленного возвращения Господа и предложил авторитетное понимание второго пришествия в библейском духе. Во–первых, Бог не медлит выполнить Свое обетование о скором возвращении Господа (2 Пет. 3:9), во–вторых, параметры Его времяисчисления и нашего земного времени не совпадают (2 Пет. 3:8). В третьих, то, в чем мы видим «задержку», на самом деле свидетельствует о Его милосердии. Он хочет всем дать время подготовиться к пришествию Господа (2 Пет. 3:9). Пусть насмешники глумятся (2 Пет. 3:3,4), но этот день наступит (2 Пет. 3:10). Иисус сказал, что дня Его возвращения не знает никто (Мк. 13:32; Деян. 1:7). Он также преградил путь ложным надеждам, явно дав понять, что до Его возвращения достаточно времени (напр.: Мф. 25:19; Лк. 19:11). Одновременно Он призывал нас находиться в состоянии постоянной готовности (Лк. 12:35–46). Весь Новый Завет подчеркивает важность воспитания в каждом из нас духа ожидания, а стихи Иакова 5:7–9 яркий пример того, чего мы могли бы для себя пожелать. Он не ошибается, призывая нас быть готовыми к скорому возвращению Господа и Судьи. Такая готовность, такое устремление и надежда являют собой признаки истинно апостольской веры. Иаков убежден: не стоит подсчитывать сроки второго пришествия Господа Иисуса, не следует пытаться предсказать дату Его возвращения, не нужно интерпретировать те события в мире, которые могут помочь нам распознать эти сроки. Лучше сосредоточить все внимание на своих сердцах и своей жизни. Готовы ли мы встать перед Ним, не испытывая жгучего стыда, чтобы угодить Ему, восхвалить Его и прославить?

Плоды терпения (5:7–9)

Итак, братия, будьте долготерпеливы до пришествия Господня. Вот, земледелец ждет драгоценного плода от земли и для него терпит долго, пока получит дождь ранний и поздний: 8 Долготерпите и вы, укрепите сердца ваши, потому что пришествие Господне приближается. 9 Не сетуйте, братия, друг на друга, чтобы не быть осужденными: вот, Судия стоит у дверей.

Очень соблазнительно предположить, что Иаков, брат Господа, стал земледельцем, в то время как его старший брат, Иисус, пошел по стопам отца Иакова, Иосифа, а остальные братья рыбачили на Галилейском море. Иаков любит примеры, образы, связанные с садоводством и земледелием (напр.: 1:10,11, 18, 21; 3:18). В этих стихах он призывает к терпению, отмечая, какая это необходимая и важная добродетель и какой плод она может принести старательному земледельцу. Земледелец живет по законам Божьим, ибо они руководят всей жизнью природы. Он сеет семя в нужное время, соблюдая определенные условия, а потом ждет, ибо нет другого пути получить желаемый урожай.

В климатических условиях Палестины дождь ранний и поздний (7) был особенным даром. Ранний дождь шел в октябре и подготавливал почву для посева, помогая семени взойти. Поздний дождь, в марте и апреле, питал колосья и гарантировал обильный урожай. Этот пример подходит не только к данному отрывку Послания, но и вполне соответствует характерному образу мышления Иакова. Он начал свое Послание с подобного примера. Вера проходит испытания и через терпение (не без него) вырастает в зрелость, формирует характер (1:2–4). Доктрина о христианской жизни, по мысли Иакова, — это доктрина процесса роста, а терпение — главное условие успешного роста. Мы не можем автоматически влиться в святость, и небесные посланники не внесут нас туда на крыльях. Мы вырастаем в святость, и процесс роста — всегда долгий процесс.

Ничто не может приблизить или ускорить наступление ранних и поздних дождей, как ничто не в состоянии приблизить или ускорить второе пришествие Господа. Иаков желает утешить нас, обещая, что все будет хорошо, что все идет по Его плану. Бог Творец всего сущего взращивает семя, способствует его росту, питает зерно до тех пор, пока не наступит время жатвы. Это великое чудо, которое можно наблюдать каждый год в сотворенном Им мире. Иаков хочет, чтобы мы увидели действия Его всемогущей руки в нашей жизни. Отец поможет и нам, чтобы ничто не омрачило совершенную радость того дня, когда Сын возвратится в сиянии Своей славы.

Но у каждого из нас своя роль. В одной из притч Господа (Мк. 4:26–29) земледелец, не умеющий объяснить или понять процессы роста, тем не менее наблюдает за ростом и созреванием посеянного с неустанной заботой. В стихах 8,9 Иаков призывает и нас к тому же. Во–первых, нужно понаблюдать за жизнью собственного сердца (8). Слова укрепите сердца ваши фактически повторяют и усиливают призыв к долготерпению, в то же время концентрируя внимание на главном: верном сердце. Тот же глагол (sterizo) встречается в Евангелии от Луки 9:51. Там Иисус «восхотел» идти в Иерусалим (в оригинале «утвердился в решении»), чтобы исполнить то, что надлежало сделать. Так, на одном этом примере, мы показали всю силу этого слова: решимость, железная твердость, упорство. Все эти качества должны жить в нашем сердце. Другими словами, Иаков вновь напоминает нам про старого врага — непоследовательность (напр.: 1:6–8; 2:4; 3:11,12; 4:4,8). Он жаждет найти сердца, устремленные к жатве, к пришествию Господа, сердца, в которых нет места сомнениям и колебаниям. Р. А. Уорд проводит четкое разграничение между напитавшимися сердцами из 5:5 и укрепленными сердцами из 5:8. Какой бы ни была наша жизнь, она невозможна без участия сердца. Либо оно потакает нашим слабостям, либо становится источником решимости. Мы можем потерять наш драгоценный плод, если не сохраним желание выполнить свои истинные и твердые обязательства.

Во–вторых, повышенного внимания требует наше общение друг с другом (9). Проявлять терпение нужно как раз в тех отношениях, где нас подстерегает наибольшая опасность его потерять. Стараясь жить для Бога, мы сталкиваемся с различными трудностями и легко можем обвинить в чем–то христиан, наших братьев по вере, или роптать на них. Наши сердца могут подвести нас (8), если мы проявим неверность своим обязательствам и решениям. Наш язык может оказать нам медвежью услугу и лишить плодов, если мы начнем несправедливо относиться к членам нашей семьи (братиям) и нарушать общение с Его народом. Иаков уже учил нас тому, что будущим плодам нужна плодородная почва общения (3:18). Когда наш язык нарушает правила общения, он лишает нас долгожданного плода. Конечно, Судия, переступив через порог нашего земного дома, исследует каждый аспект нашей жизни и служения, но Иаков в связи с темой неминуемого суда напоминает нам о злом языке, который никак не способствует общению.

Благословенная стойкость (5:10–12)

В пример злострадания и долготерпения возьмите, братия мои, пророков, которые говорили именем Господним. 11 Вот, мы ублажаем тех, которые терпели. Вы слышали о терпении Иова и видели конец оного от Господа, ибо Господь весьма милосерд и сострадателен. 12 Прежде же всего, братия мои, не клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою; но да будет у вас «да, да» и «нет, нет», дабы вам не подпасть осуждению.

Мы уже говорили, что стих 10 естественно вытекает из стиха 9. Несдержанность нашей речи ведет к очень серьезным последствиям. Нам придется отвечать за свои слова в день пришествия Судьи. Действительно, очень важно выдержать достойно все тяготы и трудности. Иаков выделяет в этом вопросе три очень важных момента. Во–первых, у нас есть основания ожидать в нашей жизни злострадание, для преодоления которого нам потребуется долготерпение (10). Например, у пророков были огромные преимущества, но их жизнь тоже была полна трудностей и лишений. Пророкам отводилось особое место в планах Божьих, они говорили именем Господним. Но, как замечает Миттон, «их верность Божьим повелениям не освобождала их от тех страданий, которые сопровождали их служение». Привилегии и испытания шли в их жизни рука об руку. Иеремию (11:21) преследовали жители его родного города, чтобы заставить замолчать и не говорить от имени Господа. Иезекииль мучился от тяжелой утраты, сопровождавшей его посланническую миссию (24:15 и дал.). Если бы Даниил не страдал вдали от своей родины, мы бы никогда не услышали о нем (1:3–6). Расстройство брака Осии само по себе было знамением Божьим, обращенным к нему и через него словом Бога (1:2,3). Преимущества и страдания, страдания и служение тесно переплелись в жизни пророков.

Во–вторых, Иаков показывает, что мы ублажаем тех, которые терпели (11), то есть мы смотрим на них и инстинктивно чувствуем, что на них почиет благословение Божье. Мы правильно называем Иеремию, Иезекииля, Осию и других пророков людьми, на которых пребывало это благословение. Так же мы относимся к своим современникам, в которых видим добродетель терпения. Мы стремимся выработать такое же терпение. Нам хочется думать, что, когда мы встретимся с болезнями или с трудностями, мы тоже проявим решительность, даже если нас будут одолевать сомнения в исходе этой битвы. На чем основывается эта надежда? Дано ли нам благословение терпеть и стойко переносить невзгоды? Вот так мы и подходим к третьему положению. Иаков приводит в пример жизнь Иова. Он показывает, что Бог подвергает Своих слуг таким испытаниям, которые вырабатывают в них твердость. Именно так Он хочет достичь Своих целей и затем излить на Своих слуг милосердие и сострадание.

История Иова являет собой пример беспрекословной верности. Благословения, которые он наконец получил, нельзя назвать «счастливым концом» из красивой сказки. Эти благословения с самого начала были Божьей целью; но на пути к ним Иову предстояло обогатиться более полным познанием Бога. Вот об этом и говорит как Иов, так и Иаков. Конечно, никто не станет отрицать ценности тех земных материальных благ, которые Господь дал Иову, ибо и в этом проявляется Божье милосердие и сострадание (Иов. 42:10 и дал.). Но сам Иов объясняет это так: «Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя» (42:5). Новое познание Господа было настолько более явным, насколько явственнее заочного знакомства бывает личная встреча. Иаков тоже говорит не о благословениях, но о познании Самого Господа, ибо Господь весьма милосерд и сострадателен. Как сказал Иисус, «сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин. 17:3).

Стойкость и долготерпение есть великое для нас благословение, но это благословение следует хранить, а этому весьма мешает наш язык (12). Мы можем подвергнуть эти благословения риску исчезновения, если станем клясться, чтобы подтвердить и усилить значение своих слов. Ранее мы уже видели, что очень легко установить общую связь между стихами 10,11 и 12: в обстоятельствах, требующих проявления терпения, легко срываются с языка несдержанные или необдуманные слова.

Если рассматривать стих 12 в более узком смысле, то вряд ли Иаков выступал против принесения клятвы в суде. Похоже, он думает не о подобных обстоятельствах, а скорее о тех ситуациях, когда христиане в обычных частных разговорах используют клятвы в подтверждение своих слов. Если мы произносим клятву в зале заседаний суда, мы гарантируем полную ответственность за свои слова, на чем так настаивает Иаков. Это есть торжественное и обдуманное заявление, которое не может подвергнуться осуждению. Нелепо полагать, что судьи с первого взгляда распознают в нас людей, которые не способны лгать, а потому наше устное обещание говорить только правду просто отражает нашу причастность к обществу грешников. Если мы любим правду, мы с радостью подтвердим нашу правдивость.

Может быть, сходство стиха 12 в Послании Иакова и учения Иисуса, о котором мы читаем в Евангелии от Матфея 5:33–37 и 23:16–22, поможет нам понять, что хотел сказать Иаков. Господь Иисус рассматривал ситуацию, когда клятвы использовались, чтобы произвести впечатление, что приняты те или иные обязательства или соглашения, в то время как сами слова клятвы по сути дела давали человеку возможность избежать ответственности за то, что он говорил. Клятва использовалась как средство обмануть другого человека. Многие свидетели того времени рассказывают, что клятвы были распространенным явлением в те годы. Р. Дж. Ноулинг приводит цитату из одного языческого источника, в котором утверждается, что среди евреев в то время преобладали «необдуманные и ложные клятвы»[130]. Такое бывает и среди христиан. Мы используем двусмысленные и неискренние заявления, обещания и обязательства, чтобы добиться своего или чтобы выйти из затруднительного положения. Подчас мы и сами страдаем от подобной «невинной» лжи и заведомо лживых слов и уверений верующих. Было бы еще лучше, если бы мы сами никогда не были виновны в этом грехе. Исайя говорил о нас и для нас, называя себя человеком с нечистыми устами, который живет среди людей с нечистыми устами (6:5).

Мы чрезвычайно заблуждаемся, если считаем, что слова Иакова никак не относятся к нам лично. Нам нужно научиться говорить просто и исключить из своей речи все скверные выражения, любое легкомысленное упоминание имени Бога, все пустые и ненужные (даже если они безобидные) слова. Любое, даже небольшое волнение заставляет нас употреблять привычные выражения вроде «ради всего святого». А это по сути и есть скрытое злоупотребление именем Бога. Такое бездумное пустословие приоткрывает дверь, и в образовавшуюся щель может пробраться уже более крупный грех. Джеймс Адамсон совершенно прав, когда говорит, что даже искреннее, но излишне частое обращение к Божьему имени в обычной речи в конце концов приводит к непочтительности.

Есть и другой аспект, который также стоит вспомнить, перед тем как произносить клятву. Оглядываясь на прожитые годы, мы понимаем, что Бог посылал нам тяжелые испытания, чтобы приблизить нас к Себе. Чем старше мы становимся, тем большую сердечную благодарность мы испытываем за то благо, что мы получили после испытаний, хотя в то время нам было горько и больно. Иногда взгляд в прошлое сопряжен с печалью и даже раскаянием, потому что мы не смогли удержаться на тех духовных высотах, которых мы достигли во времена испытаний, когда над нами вновь засияло солнце. В ветхозаветные времена люди давали Богу свои обеты тогда, когда их настигали испытания, обещая исполнить свою клятву, как только пройдут тяжелые времена. Но в самом Ветхом Завете говорится, что клятву дать легче, чем выполнить ее, а потому звучит предупреждение: «Когда даешь обет Богу, то не медли исполнить его, потому что Он не благоволит к глупым; что обещал, исполни» (Екк. 5:3). Это настолько созвучно словам Иакова, что вполне возможно, что именно эти слова из Писания он вспомнил. В сложных жизненных обстоятельствах мы можем принести необдуманную клятву Богу в самых торжественных словах. Но Иаков призывает нас быть реалистами, не драматизировать ситуацию, отвечать за каждое сказанное нами слово, ибо, к сожалению, часты случаи, когда верующий не сдерживает обещаний, данных Богу.

Мы можем придавать то или иное значение сказанному Иаковом, но главное в его учении все же совершенно очевидно. Говорить «да» и думать так же, говорить «нет» и не колебаться при этом — это и есть честность и цельность характера, а не просто умение употреблять те или иные формы слов. Так Иаков возвращается (как и в разговоре о необходимости укрепить сердца, стих 8) к своей излюбленной теме о том, что именно в нас самих должно быть развито это внутреннее убеждение, свободное от всяких сомнений и колебаний. С открытым перед Богом и людьми сердцем мы должны свидетельствовать о своей преданности истине, потому что истина обитает внутри нас.

5:13–20 15. Последнее слово: молитва и забота о нас

Злостраждет ли кто из вас? пусть молится. Весел ли кто? пусть поет псалмы. 14 Болен ли кто из вас? пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазавши его елеем во имя Господне, — 15 И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему. 16 Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтоб исцелиться: много может усиленная молитва праведного. 17 Илия был человек подобный нам, и молитвою помолился, чтобы не было дождя: и не было дождя на землю три года и шесть месяцев; 18 И опять помолился: и небо дало дождь, и земля произрастила плод свой. 19 Братия! если кто из вас уклонится от истины, и обратит кто его, 20 Пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов.

Слишком лаконичный у Иакова стиль, чтобы утомлять нас размышлениями о том, что нам следует проявлять терпение и стойкость, пока не придет Иисус. Он также не дает нам никакой другой программы, кроме той, которую мы уже рассмотрели. Когда в 1:2–4 он говорит, что жизненные испытания нельзя назвать естественными преградами на пути к Богу, что они, напротив, предназначены для продвижения вперед к духовной зрелости, он тут же призывает нас молиться. В ответ на молитву веры, когда в нас нет никаких сомнений, мы получим от Бога ту мудрость, которая станет нашей путеводной нитью, ведущей к венцу жизни (1:5 и дал., 12). Так была установлена последовательность «терпение… молитва» (1:3,4… 5). В конце своего Послания Иаков вновь возвращается к этой теме. Семь ссылок на терпение, ожидание и стойкость в стихах 7–12 соответствуют семи ссылкам на молитву в стихах 13–18. Самый надежный помощник в продвижении вперед — это молитва.

Отрывок, который мы исследуем (13–20), связан словами кто из вас. Они начинают и заканчивают данный отрывок (13, 19). Эта часть текста разделена на две неравные доли. В первой части (13–18) о молитве говорится в каждом стихе. Иаков рассказывает нам о молитве самого верующего (13), молитвах старейшин (14,15), молитвах друзей (16а) и молитвах пророка (166–18).

Молитва верующего: основные принципы (5:13)

Переход от предыдущей части к данному отрывку очень интересен. Призывая к терпению и стойкости, Иаков приводил в пример злострадания пророков (10). Существительному стиха 10 злострадание соответствует в стихе 13 глагол злостраждет. Этим Иаков напоминает: «Мы говорили о страдании. Да, на вашем пути встретятся и страдания. Знайте, что с этим делать». Значение этого слова (kakopatheia, kakopatheo) много шире, чем страдания во время болезней[131]. Иеремия страдал от противостояния своих соотечественников, Иезекииль — от горя утраты близкого человека, а Осия — от распада семьи. Любое из этих несчастий может свалиться на голову любого из нас. Это то, что мы сами или наши друзья характеризуем одной короткой фразой: «Да, плохо дело». С другой стороны, в жизни есть и иные переживания. Иаков спрашивает: Весел ли кто? Здесь речь идет о «веселом расположении духа» в самом широком смысле. Не обязательно быть свободным от всех видов житейских забот и проблем, достаточно пребывать в радостном настроении, несмотря на обстоятельства испытывать радость[132]. Так, в двух словах выражены все жизненные переживания. Каждое из них, в свою очередь, может нарушать наше духовное равновесие. Бедствия могут привести к восстанию против Бога мятежного духа и к отказу от духовной жизни. Точно так же времена материального изобилия могут вызвать в нас самодовольство, лень и убеждение, что мы вполне способны справиться со всеми жизненными невзгодами. Тогда Бога мы забываем. Иаков прекрасно осознает все это. Тема испытаний постоянно звучит в его Послании наряду с темой опасности погони за земными богатствами. Иаков всегда реально смотрит на жизнь и желает защитить нас от всех возможных нападок.

Автор Послания настойчиво призывает нас не увлекаться ни тем, ни другим. Ни страдания, ни легкая жизнь не лишат нас твердости, упования на Христа, песен и молитв. Можно сказать, что Иаков в стихе 13 утверждает принципы, которые эффективны во всех обстоятельствах. Наша вера должна одержать победу в любых обстоятельствах, находя выражение в молитве или восхвалении. Как удачно заметил Кальвин в своем комментарии, Иаков полагает, что «нет такого момента, когда бы Бог не приглашал нас стать ближе Ему». Не столько наша вера помогает нам во всех обстоятельствах, сколько во все времена и во всех обстоятельствах Бог всегда с нами. И в горе и в радости молитва и восхваление равным образом убеждают нас, что Он восполняет все наши нужды на данный момент. Молиться Ему — значит признавать Его суверенную власть и способность отвечать на наши нужды. Восхвалять Его — значит признавать Его суверенную власть над нашей жизнью.

Однако Иаков не довольствуется простым заявлением о вседостаточности Бога. Он хочет удостовериться, что мы тоже находим нашего Бога способным восполнить все наши нужды, источником истины. Поэтому он велит нам молиться и петь. Жизнь христианина должна быть такой, чтобы наша вера «освящала каждую радость, освящала каждую боль». Можно сказать, что корабль всей нашей жизни должен держать курс по направлению к Богу таким образом, чтобы любые обстоятельства жизни, будь то печаль или радость, приближали нас к Нему. Когда мы счастливы, мы восхваляем Его: «Твоя воля благая, совершенная, это Ты сделал для меня, и я радуюсь». А во времена бедствий пусть молитва звучит как та, что была обращена к Богу в Гефсиманском саду. Иисус говорил тогда: «Не Моя воля, но Твоя». Р. В. Дж. Таскер отмечает, что когда Иисус находился в агонии, «борясь с силами зла в момент их наисильнейшей атаки, Он „прилежнее молился" (Лк. 22:44). Молитва не может уничтожить само несчастье, но определенно может преобразовать его».

Так молится истинно верующий. В своих молитвах он признает самодостаточность Бога и Его суверенную власть, испытывая благодать принятия и отвергая бесчестье упрямства и своеволия. В его голосе сливаются мольба и восхваление, утверждающее, что воля Бога есть благо.

Молитва старейшин: ответ на молитву (5:14,15)

Болен ли кто из вас? пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазавши его елеем во имя Господне, — 15 И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему.

Это одно из самых очаровательных мест во всем Послании Иакова, которое вызвало к жизни множество самых противоречивых толков. Иаков идет от рассказа об общих переживаниях (13), происходящих в жизни человека, к рассказу об одном конкретном виде бедствий, которому все христиане подвержены, как и все люди, — болезням. Он представляет нам больного человека, который попросил прийти к нему старейшин своей церкви. Они читают молитву и совершают помазание елеем во имя Господа (14). Перед нами предстают два обетования, связанные воедино. Во–первых, молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь и, во–вторых, если он соделал грехи, простятся ему (15).

Сопутствующие обстоятельства

Яснее представить картину происходящего нам помогут три замечания.

Во–первых, обратите внимание, что Иаков связывает служение исцеления, совершаемое с помощью молитвы и помазания, с представителями местной церкви. С ранних апостольских времен было принято назначать в каждой церкви старейшин[133]. Другое название старейшин, епископы[134], более функционально: оно означает «заботящийся», «заботящийся о благоденствии». В Деяниях 20:17–35 сказано не только о представителях этой группы людей, но и об их делах, которые выражались в охранении и обеспечении пропитанием Божьего стада (28), вслед за апостольским примером учительства (31). Акцент повсюду делается на их учительстве (1 Тим. 3:2; Тит. 1:9), на том, как они «трудятся в слове и учении» (1 Тим. 5:17), В Новом Завете лишь намеком говорится, что церковь всегда будет нуждаться в лидерах и не должна желать или допускать никакого другого поместного руководства, кроме руководства группы старейшин. Иаков же рассказывает об их служении молитвы, помазания и исцеления.

А. Барнс рассматривает этот отрывок в связи с проблемой пасторского руководства, отмечая, что «служитель Евангелия всегда должен быть готов навестить больного». Это верное замечание, но следует обратить внимание, что Барнс объясняет учение Иакова в свете более поздней практики церкви. Он говорит о «служителе Евангелия», тогда как Иаков не подозревал о существовании подобного «служения одного человека». По его понятиям, на призыв больного должны отвечать «старейшины». Но главное требование все же выдержано. Такое служение больному осуществляется не одним определенным человеком с особым даром, который мог бы утверждать, что имеет «дар исцеления», упомянутый в 1 Послании к Коринфянам 12:30. Это служение также не является прерогативой особой и теперь уже не существующей группы людей, называемых апостолами.

Верно, что апостолы творили чудеса, которые были Богом данными знамениями, призванными засвидетельствовать уникальность их служения (напр.: 2 Кор. 12:12; Евр. 2:3,4). Рассказы о чудесах и знамениях, будь то исцеления или другие сверхъестественные проявления, встречаются в Библии с разной частотой. В Писании чудеса происходят в поворотные моменты истории: период служения Моисея и исход из Египта, времена Илии и Елисея и начало деятельности «больших» пророков, жизнь Господа Иисуса и период основания Церкви апостолами. Не только о времени деятельности апостолов, но и обо всех этих периодах мы можем сказать словами из Деяний 14:3: «Господь, Который, во свидетельство слову благодати своей, творил руками их знамения и чудеса». Мы не можем обойти этот отрывок в Послании Иакова, сказав, что времена апостолов прошли и по воле Божьей в церкви больше нет ни вселенских, ни поместных апостолов[135]. Также нельзя ограничивать осуществление и доступность подобного служения больным, поставив его в зависимость от существования человека с даром исцеления. Это служение проводят те, кто всегда стоит во главе церкви, старейшины. Таким образом, эти стихи относятся к жизни каждой поместной церкви.

Второе общее замечание может причинить боль каждому христианину, ибо в нем заложен элемент противоречия. К III в. н. э. стало привычным мнение, что масло (миро), которое использовалось для помазания, должно быть «освящено» епископом той области, в которой находится церковь. К X в. стали считать, что помазание должен осуществлять «священник». К XII в. слова «помазание» и «таинство смерти» стали относиться к помазанию только тех, чья скорая смерть становилась очевидной. В XIII в. церемония помазания была объявлена одним из «семи таинств», установленных Самим Христом. По решению Тридентского собора (1545 г.) анафеме предается тот, кто отрицает, что особое помазание есть «истинное таинство, установленное Христом… провозглашенное благословенным апостолом Иаковом»; или же кто отрицает, что с помощью «святого помазания» человек получает благодать и освобождается от грехов; или же кто думает, что эта церемония «противоречит мнению благословенного апостола Иакова» или что старейшины, к которым обращался Иаков, «не являются священниками, рукоположенными епископом»[136]. Иерусалимская Библия, должно быть, прибегает к дипломатическим предосторожностям, когда говорит (по данному отрывку) не более чем о «традициях, которые возникли на основании этих молитв и помазания в церкви, «„елеосвящения" (или Святого помазания), нашедших поддержку на Тридентском соборе». Второй Ватиканский собор, однако, продолжает считать «особое помазание» одним из «других помазаний» и, утверждая, что оно не рассчитано «только на тех, кто лежит при смерти», говорит, что «как только кому–то из верных начинает угрожать смерть от старости или болезни, для него наступает соответствующее время приобщиться этого таинства»[137].

Мы любим своих братьев, но что мы можем сказать кроме того, что все это не имеет никакого отношения к Посланию Иакова 5:14,15? Во–первых, нет никаких предположений о том, что масло, использовавшееся тогда для помазания, ранее было «освящено» самими старейшинами или кем–то другим. Действительно, трудно понять, что могла бы означать подобная церемония или какие изменения могли бы произойти в связи с этим действом. Здесь нет ничего, кроме бессмысленного церковного суеверия[138]. Во–вторых, смысловое ударение порой ставится на помазании как на эффективном духовном средстве передачи благодати и прощения грехов, что не только уводит в сторону от библейского понимания греха и его прощения, но превратно истолковывает слова Иакова. Ибо он главное внимание направляет на исцеление болезни, а ко греху обращается лишь как к сопутствующему обстоятельству. Но даже в этом случае нет никаких оснований считать помазание средством получения прощения грехов. В–третьих, что наиболее очевидно, «особое помазание» (даже с одобрения II Ватиканского собора) есть подготовка верующих к близящейся смерти, а служение старейшин в молитве и помазании направлено на исцеление и возвращение к земной жизни.

Очень печально, хотя и неизбежно, вступать в подобного рода дискуссии, но в результате ключевые вопросы выходят на первый план, и их мы рассмотрим несколько позже. Мы поговорим о том, что исцеление и восстановление здоровья наступают в результате молитвы веры и помазания во имя Господа. Но прежде чем перейти к этому вопросу, сделаем третье общее замечание. Нельзя подходить к теме деятельности Бога, преуменьшая или недомысливая Его общие или предопределенные благословения. К делам Бога мы отнесем не только уникальные деяния и чудеса, но то, что всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше (1:17). Исайя говорит, что мы должны благодарить Бога за науку о тайнах земледелия (Ис. 28:23–29, особенно ст. 26, 29). Мы знаем из Книги Исход 31:1–11, что Дух Божий был движущей силой в развитии творческих способностей людей (ср.: 3 Цар. 7:14).

Найдутся, возможно, люди, которые скажут, что Иаков говорил и писал стихи 14 и 15 главы 5 о своем времени, а в наши дни Господь дал нам развитую медицину и хирургию, потому в случае болезни нам следует вызвать участкового врача, а не старейшин церкви. Они абсолютно правы, что и развитие медицинских знаний, и высококачественные лекарственные препараты, и совершенство хирургической науки и техники — все несомненно свидетельствует о том, что Бог уготовил это для нашей пользы. Мы должны быть очень осторожны, чтобы не переоценить и не преувеличить значение чуда в нашей жизни за счет земного и предопределенного Богом. Что же до медицины, то в Новом Завете достаточно мест, которые помогут нам оценить и принять медицинскую помощь и благодарить Бога за то, что Он обеспечил работу службы здравоохранения. Самарянин применил для лечения раненого масло и вино (Лк. 10:34), использовав медицинские познания своего времени, — масло для облегчения боли, а вино для дезинфекции — и за это, как и просто за заботу о своем ближнем, он получил благодарность от Господа Иисуса. Павел называл Луку «врачом возлюбленным» (Кол. 4:14). Мы можем расценивать эту ссылку на профессию Луки как то, что и сам Павел, и сотрудники его пользовались знаниями специалиста. Павел советовал Тимофею «ради желудка» и для профилактики «частых недугов» его (1 Тим. 5:23) употреблять небольшое количество вина. Трофим, несмотря на целительские дары Павла, был оставлен в Милите (2 Тим. 4:20), потому что заболел и, как полагают, до тех пор, пока медицина того времени или восстановительные силы организма не поставят его на ноги. В наши дни разнообразие, доступность и эффективность медицинской помощи чудесно иллюстрируют благость Бога. Будь то обыкновенный бактерицидный лейкопластырь или самое современное хирургическое лечение, мы никогда не должны переставать благодарить Бога, Который дает нам все это ради нашего блага. Иаков настойчиво утверждал, что мы должны приписывать все переживания в нашей жизни Богу, от Которого к нам приходят испытания и радость, ибо восхваление в период счастья и молитва в трудные времена в равной степени показывают, что над всем этим довлеет рука Божья. Даже когда мы идем к врачу, наши взоры должны быть устремлены к Господу. Только Он может исцелить нас. Нет такого понятия, как «недуховное» исцеление. Если аспирин помогает, значит, Господь заставил его эффективно работать. Когда хирург вправляет вывихнутый сустав или делает другую операцию, это значит, что Господь сделал такое возможным. Всякое даяние доброе нисходит свыше! Именно об этом говорит Иаков, когда велит больному обратиться к старейшинам. Он не упоминает о медицинской помощи, но не стоит делать из этого вывод, что он не одобряет ее. Просто в любом исцелении всегда присутствует духовное измерение, и в этом проявляется слава нашего Бога. Христианин не должен обращаться к врачу, если в то же самое время он не обращается к Богу. Есть в жизни человека даже такие моменты, когда особое обращение к Богу будет более приемлемо, и именно об этом случае сообщает нам Иаков.

Подробная картина

Выделим три детали предложенной нам картины: больной и его обращение за помощью, старейшины и их служение, молитва веры и ее результаты.

а. Больной и его обращение за помощью. В данном отрывке указано, что человек тяжело болен. Не следует делать слишком смелых предположений, вполне достаточно того свидетельства, что случай легкого заболевания не был бы серьезным основанием для вызова старейшин на дом. Во–первых, старейшин просили прийти домой к больному, потому что сам он, по–видимому, был не в состоянии прийти в церковь. Во–вторых, именно старейшины молились, несмотря на то что в стихе 13 автор призывает верующих самим молиться о себе. В–третьих, то, что здесь речь идет о серьезно больном человеке подтверждается словом «изнемогший» (15; RSV болящий)[139]. Это слово указывает либо на продолжительность болезни, либо на тяжелое ее течение, что и послужило причиной сильной слабости. В–четвертых, о слабом здоровье свидетельствует то, что больного не призывают проявить свою веру для получения исцеления. Упоминаются только молящиеся старейшины (15). И, в–пятых, о пресвитерах сказано, и это единственный случай употребления подобного выражения, что они должны помолиться «над» ним[140]. Это не предполагает ничего необычного, а только то, что они стоят, в то время как больной сидит или стоит на коленях, но это выражение может также означать, что болезнь приковала больного к постели. В отрыве от контекста это выражение не значит ничего особенного, но в сочетании с другими показателями степени болезни на него следует обратить внимание.

Несмотря на тяжесть заболевания, больной все же способен вызвать к себе старейшин церкви. Следует, кстати, отметить, что в этом отрывке Иаков не думает об общественном «служении исцеления». В таких случаях старейшины вызывали к себе больных, а здесь речь идет о больном, который пригласил руководителей церкви к себе домой. Иаков также не упоминает о ритуале, который следовало бы соблюсти по от ношению к больному, если бы он находился в бессознательном или полусознательном состоянии. Больной должен был быть в сознании, хотя бы периодически, чтобы вызвать старейшин. И еще одно доказательство указывает на это. Здесь говорится (15), что если он соделал грехи, простятся ему. Это предполагает три возможности.

Во–первых, во время болезни он понял, что недуг пришел к нему как возможное следствие его личного греха. Библия не учит, что каждая болезнь возникает в результате совершенного греха, но она утверждает, что некоторые болезни ниспосылаются как наказание или предупреждение. Господь Иисус предупредил человека, которого Он исцелил: «…не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже» (Ин. 5:14). Поскольку Он не встретил никаких возражений со стороны исцелившегося, можно предположить, что тот человек знал, о чем думает Господь. Когда фараон взял Сару, жену Аврама, к себе в гарем, Господь защитил Сару, наслав на фараона и его дом различные бедствия (Быт. 12:17; ср.: Быт. 20:17, 18). Мы точно не знаем, в чем заключались эти бедствия и как была обнаружена их связь с Сарой, но случаи возникновения заболеваний в доме фараона показали, что что–то не в порядке. То же может произойти с любым из нас. Болезнь может возникнуть по явной и очевидной причине морального порядка, или же Господь захочет напомнить нам нечто, какой–то грех из прошлого, о котором мы забыли.

Вторая возможность ни в коем случае не исключает первую — время болезни должно быть использовано для спокойного самоанализа. Так мы вспомним старые, забытые грехи. Они могут быть не связаны с болезнью, но болезнь может стать поводом вспомнить их и покаяться.

Третья возможность более общего порядка, чем две предыдущие, но она очень важна. Когда человек болеет, он должен осознавать, что процесс исцеления требует полного участия человеческой личности. Быть «цельным» означает быть в совершенном мире с Богом. Мы можем не осознавать какой–то конкретный грех, который спровоцировал возникновение болезни, или не помнить о каких–то неисповеданных грехах. Но у нас возникает сильнейшее желание найти полное примирение с Богом, всю свою жизнь открыть Его пытливому взгляду чтобы все, что Бог знает о человеке, было пересмотрено и приведено в порядок. Поэтому человек может послать за старейшинами в свою поместную церковь, чтобы они прочли над ним молитву и совершили помазание во имя Господа.

б. Старейшины и их служение. В чем же состояло служение старейшин? Упоминаются только две детали: молитва над больным и помазание елеем во имя Господа (14). Поскольку мы поговорим о молитве подробнее, когда подойдем к стиху 15, сейчас начнем с помазания. В новозаветные времена елей, или масло, использовали и в медицинских целях. Добрый самарянин возлил масло на раны больного человека (Лк. 10:34) как успокаивающее средство, и в Книге Пророка Исайи 1:6 рассказывается о таком же его применении. Практика помазания маслом больных упоминается в Евангелии от Марка 6:13. Нам не говорят прямо, что Господь Иисус, послав двенадцать апостолов благовествовать, повелел им применять помазание елеем на практике. Но мы можем по меньшей мере предположить, что апостолы не стали бы делать этого против Его воли. Иаков также полагается на апостольский пример и подразумеваемое одобрение Господа. И старейшины, и их больной брат думали об обоих аспектах применения масла, как медицинском, так и духовном. Что же до медицинского аспекта в употреблении масла, то Господь иногда использовал собственную слюну для сотворения чудес исцеления. Комментаторы утверждают, что по бытовавшему в те времена представлению слюна важных и высоких персон считалась целительной. Вряд ли Господь Иисус был движим теми же суевериями, кроме того, следует отметить, что Он использовал Свою слюну только при исцелении глухого (Мк. 7:31–37) и слепого (Мк. 8:22—26; Ин. 9:6–7). Это были случаи, когда обычное общение не годилось, и тогда Он осязаемо давал понять этим людям, что собирается исцелить их. Таким же образом старейшины использовали масло. Оно облегчало боль и обладало лечебными свойствами, а провозглашение в это время имени Господа становилось видимым выражением действия исцеляющей силы и власти Его имени. Вспомним, как Петр сказал хромому, которого исцелил у ворот храма, что он получил исцеление во имя Иисуса (Деян. 3:6, 16). Старейшины произнесли имя Господа над больным, веруя, что в имени Иисуса пребывает сила, способная исцелить болящего.

Что еще сделали старейшины, кроме молитвы и помазания елеем? Этого мы не знаем. Нет доказательств, что они «возложили руки» на больного, и современные руководители церкви, желающие служить больным так, как сказано в Послании Иакова 5:14,15, также не обязаны включать в свое служение возложение рук. Далее, совсем не обязательно, чтобы больной публично исповедовал свои грехи в присутствии старейшин. О грехе упоминается лишь попутно, и прощение греха рассматривается почти как вознаграждение для больного. Вполне разумно поступят старейшины, желающие служить больному, если спросят его, нужно ли ему исповедаться в грехах. Они должны удостовериться, что больной действительно исповедал свой грех или грехи лично Господу, но им совершенно необязательно знать, в чем заключается совершенный грех. Нельзя настаивать на признании больного в том, какой именно грех он совершил. Исключение составляют лишь случаи, когда признание, посвящение в тайну больного облегчает ему совесть или когда он ищет их помощи, чтобы получить уверенность в прощении. Ни в коем случае нельзя переходить границы тому, кто хочет служить другим людям подобным образом, ибо здесь задействованы основные духовные принципы. В конце XVI в. Ричард Хукер говорил о различии в целях церкви Англии и Римской католической церкви, различии, которое остается жизненно важным и сегодня между библейской и «католической» теологией и в деле пастырской заботы. Хукер сказал: «Мы стараемся объяснить людям, что каждая душа, раненная грехом, может научиться исцеляться сама; они, похоже, стараются сделать все раны неизлечимыми до тех пор, пока священник не возложит на них руки»[141].

в. Молитва веры и ее результаты. Третья тема представляет собой чудесный предмет для разговора. На первый взгляд нет ничего яснее слов Иакова: И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь. Нас учили, что результат служения исцеления заключается в молитве (а не в помазании). Господь обещает Свое исцеление в ответ на молитву веры. Но, конечно, все не так просто. Как нам объяснять те многочисленные случаи, когда старейшины исполнили служение с большой верой, но исцеления не произошло? Объявить, что веры было недостаточно? Если так, то, значит, речь идет о недостатке веры у старейшин, потому что в этих стихах о вере самого больного не упоминается. Пресвитеры помолятся (14), и их молитва веры должна привести к положительному результату (15). Такое объяснение несколько уклончиво. Оно слишком упрощенно и неестественно. Мы должны подойти к этому вопросу глубже, приняв во внимание ключевое выражение молитва веры, другие важные слова в этом стихе — исцелит и восставит. Рассматривать все это нужно в широком контексте учения о молитве.

Выражение молитва веры больше нигде в Писаниях не встречается. Иаков не употребляет слово, обычно используемое для обозначения «молитвы», а отдает предпочтение другому, редко используемому в этом значении[142]. Автор, прекрасно знающий греческий язык, отлично чувствует все оттенки слов и своим выбором дает читателю понять, что речь идет о чем–то особенном. Эти слова полностью соответствуют учению Иакова о молитве в 1:5, но здесь Иаков выделяет иной аспект. В 1:5–8 он подчеркивал, что вера, которая находит выражение в действенной молитве, есть результат сознательного и абсолютного посвящения себя Господу и полной верности Ему. Мы видели, что он противопоставляет веру сомнениям, называет человека, который колеблется, человеком с «двоящимися мыслями». Такой человек одной ногой стоит в мире, допуская и проявляя неверность, отрицая абсолютную честность во взаимоотношениях с Богом. Этот аспект в 4:26–4 также выступает фактором, нарушающим правильные взаимоотношения с Богом. Такой человек в молитве просит только для себя, желает удовлетворения только собственных потребностей; он не может бескомпромиссно подчиняться Богу, ибо вся наша жизнь должна быть подчинена только Его воле. Теперь, в свете стиха 5:13, эта истина прослеживается в 14,15. Весь этот отрывок (13–18) посвящен молитве. Главная мысль — нужно осознанно и смиренно принимать волю Бога. Через минуту мы вернемся к этой теме. Заметим лишь, что когда Иаков пишет о молитве веры, он намеренно переключает наше внимание с того, что происходит в сердцах молящихся старейшин, на результат, к которому приводит молитва: она исцелит болящего, и восставит его Господь. Другими словами, он говорит о вере не как о подчинении воле Божьей, но как об убеждении, что по воле Божьей может совершиться это исцеление.

Господь Иисус включил рассказ о такого рода молитве в Свое общее учение о молитве. Вспомним Евангелие от Марка 11:22 и далее. Бог может сделать абсолютно все, что пожелает, а мы должны доверять Ему абсолютно во всем, даже если проблема неразрешима, если она неподъемна, как гора (23). Но есть особенная вера, она проявляется тогда, когда человек попросит чего–то и «поверит, что сбудется по словам его». Результат такой молитвы совершенно определенный: «…будет ему». Это действительно очень важный вопрос, но он сопряжен с определенными трудностями и большой опасностью. Мы должны быть очень осторожны. Не стоит думать, что в этих словах Иисуса заключена вся истина о молитве и что всякая молитва в этом смысле должна быть молитвой веры. Большая часть наших молитв относится к разряду молитв отдохновения — и это совершенно справедливо. Очень часто мы не знаем, о чем просить. Это происходит из–за недостатка мудрости (не знаем, что правильно) и знаний (не знаем, в чем наша настоящая нужда), и тогда мы прибегаем к великой мольбе: «Господи, благослови…». Слово «благословение» — это осознанное сокращение следующего признания: «Господи, я не знаю, о чем просить, но Ты знаешь, что мне нужно». Иисус не говорил, что мы можем молиться, только если обладаем особой верой в то, о чем просим. В главе 9 Евангелия от Марка сказано, что Он ответил на просьбу человека, который, по Его же словам, не отличался большой верой. Он также не говорил, что будет отвечать на наши молитвы только в соответствии с той мерой веры, которая есть у нас, ибо Он «может сделать несравненно больше всего, чего мы просим» (Еф. 3:20). И уж, конечно, Он не призывал нас притворяться, что у нас есть вера, когда на самом деле ее нет Однако Он всегда учил, что мы должны осознавать в молитве, что Он способен дать нам дар веры больше того, что мы просим.

Если, дойдя до этого места в Послании (5:15), Иаков хотя бы отчасти думал об этом аспекте учения Иисуса, то он помнил и об ответственности, с которой старейшины должны были подойти к приглашению прийти и помолиться над больным, помазав его елеем во имя Господа. Дарует ли им Господь то состояние духа, чтобы в молитве об исцелении они могли верить, что получат просимое? Похоже, что элемент правильной оценки и понимания происходящего со стороны молящихся старейшин имеет намного большее значение, чем самооценка больного человека. Более того, если старейшины достаточно зрелые в духовном отношении, как того требует их положение, они должны осознавать ненадежность своих сердец и ощущать возможность ошибки. Дух беспечной самоуверенности совсем некстати в комнате больного. Нельзя предсказывать то, что происходит лишь по воле Божьей. Он принимает близко к сердцу все бедствия Своего святого народа (Пс. 55:9), а не только смерть этих людей (Пс. 115:6), но Он хранит Свои секреты при Себе. Мы слишком часто заблуждаемся, пытаясь понять, в чем заключается воля Божья, и нежный дух больного человека должен быть защищен от резких и самоуверенных прогнозов.

Рассмотрим весь стих, а не только одну эту фразу. Молитва есть подчинение воле Божьей, и всякая истинная молитва есть следствие самой искренней веры, а молящийся терпеливо ожидает проявления того, что решил Господь. Безоговорочное утверждение молитва веры исцелит болящего стоит рядом со многими подобными высказываниями о молитве. Библия действительно обещает именно такой ответ на молитву. Вспомним Евангелие от Матфея 18:19: «…если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного», вспомним Евангелие от Иоанна 14:13: «И если чего попросите у Отца во имя Мое, то сделаю…» Эти обетования придают молитве уверенность, они говорят нам о Боге, Который все может, Который так милостив, что готов отдать нам все самое хорошее, Чей слух обращен к каждому нашему слову. Но эти обещания не позволяют нам единственного: молиться с упрямым желанием получить просимое, чтобы исполнилась наша воля. На самом деле, если бы эти обещания означали, что мы всегда получим то, что просим и сколько просим, мы бы очень скоро перестали молиться и за себя, и за наших друзей. Каким невыносимым грузом стала бы наша молитва для хрупкой нашей мудрости! И какое бремя бесполезных и даже вредных ответов на наши молитвы пало бы на наши головы и на головы тех, которые по несчастью оказались в наших молитвенных списках! Стих 13 учит, что средоточием молитвы должно стать утверждение «не моя воля, но Твоя да будет» (ср.: Лк. 22:42). Иисус выделил этой просьбе наипервейшее место в Господней молитве (ср.: Мф. 6:10). Когда Его молитвы достигли гефсиманской зрелости, Он практически не просил больше ничего. Произнося молитву веры, мы не тешим себя надеждой, что наши «обетования» будут в точности выполнены. Наша вера доверчиво покоится на воле суверенного, верного и любящего Бога. Больной и старейшины молились, настаивая не на своей воле, но на том, чтобы отдать больного под полную и вечную защиту неизменно милостивой воли Божьей.

Для стиха 15 Иаков выбирает слова, основное значение которых связано с земным благополучием и исцелением и затрагивает тему нашего вечного спасения: исцелит… восставит. В стихе 16, думая о восстановлении нашего духовного здоровья, он также использует слово, основное значение которого относится к телесному здоровью: чтоб исцелиться. Совершенная воля Божья может быть выражена в меньшей полезности возвращения физического здоровья или в высшей полезности полноты жизни с Иисусом. По этой причине всегда нужно говорить — во всех наших молитвах, а не только в молитвах об исцелении — «да будет воля Твоя». Тогда из нашей молитвы уйдет ограниченность, основанная на уверенности, что мы знаем свои нужды, мы перестанем строить предположения о том, как восполнить наши потребности, и не будем утверждать, что знаем, что для нас лучше. Тогда мы полностью и безоговорочно доверимся той бесконечной мудрости, любви и силе, которыми обладает наш Небесный Отец. Сказать в молитве «да будет воля Твоя» — вовсе не значит ограничить свою просьбу. Скорее наоборот — такая покорность воле Отца снимет земные ограничения. Это тем более важно, когда речь идет о молитве за больного человека. Судьбу и благополучие чада Божьего можно доверить только Отцу. Не может быть более подходящего, более полезного и чудесного решения, чем то, что согласуется с Его волей.

Молитвы друзей: дух примирения (5:16а)

Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтоб исцелиться…

Мы закончили разговор о стихах 14,15, убедившись, что молитва — очень мощная сила. По всей видимости, это и хотел показать нам Иаков, ибо он продолжает развивать эту мысль и в следующем отрывке. Выделив ключевые слова, мы увидим главную его идею: …молитва веры исцелит болящего… (15); …молитесь… чтоб исцелиться (16)[143]. Молитву нельзя назвать прерогативой старейшин, и ее произносят не только в стенах комнаты больного. Это привилегия всех верующих, в ней они выражают свою радость от общения с Богом, с ее помощью люди освобождаются и исцеляются от слабости и немощи прошлого и обретают новое духовное здоровье. Если больной человек может вызвать старейшин, чтобы они помолились о нем, а Бог так милостиво обещал ответить на их молитвы, тем более мы должны уповать на молитву во всех обстоятельствах нашей жизни. В стихе 15 речь шла о физической болезни, а в стихе 16 — о болезни души, которая, по Писанию, тоже нуждается в исцелении (напр.: Пс. 102:3; 106:17–20; Ис. 1:4–6; 6:10; 53:4,5 (см. примечание RSV); 1 Пет. 2:24). Мы можем обратиться к Богу с молитвой и об этом тоже, желая ощутить целительное прикосновение Божье.

Думает ли Иаков при этом о какой–то конкретной ситуации? Похоже, да. Он говорит: Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга. Действительно, часто случается, что человек обременен каким–то грехом и хочет доверить его близкому другу, чтобы в совместной молитве просить избавления, очищения и исцеления[144]. Но Иаков здесь говорит не об этом, и слова, которые он употребляет, не допускают такой интерпретации. Когда глагол со значением «признаваться» употребляется не в смысле «исповедания грехов», он никогда не значит «признавать с сожалением», как в случае с признанием в своих прегрешениях друг перед другом. Этот глагол может иметь значение «подтверждать», но только в смысле «провозглашать», как, например, мы «подтверждаем» или «провозглашаем» свою верность Богу[145]. Но значение «подтверждать друг другу, что вы грешники» здесь невозможно в свете того смысла, в котором это слово употребляется в Новом Завете. Этот отрывок поэтому никак нельзя трактовать как повествование о собрании группы лиц или о встречах, где верующие рассказывают друг другу о своих грехах. Ибо здесь говорится не о том, что нужно исповедовать свои грехи Господу в присутствии кого–либо, а сказано: Признавайтесь друг пред другом в проступках.

Библейскую позицию по вопросу исповедания грехов можно выразить следующим образом. «Исповедать свой грех следует перед тем человеком, по отношению к которому этот грех был допущен и прощение от которого мы желаем получить… Есть „тайные исповедания" перед Богом, потому что существуют „тайные грехи" (Пс. 89:8), которые человек допустил против Бога. Затем идет „личное исповедание", потому что некоторые наши грехи совершаются как против Бога, так и против людей. Грехи эти должны быть исповеданы перед теми людьми, против которых был совершен грех. В–третьих, существует „публичное исповедание", потому что некоторые грехи совершаются против группы людей… против общества или целого поместного прихода, а потому и покаяние нужно принести публично»[146]. Именно о таком исповедании говорит Иаков. Мы обидели брата или сестру и должны подойти к нему или к ней и наедине исповедать свой неправедный поступок, попросить прощения и сотворить совместную молитву ради исцеления, «потому что библейский принцип заключается в том, чтобы всегда „признаваться" в своих проступках перед теми, кого ты обидел»[147]. Верующие, о которых рассказывает нам Иаков, собрались не для взаимного исповедания своих тайных прегрешений, ибо подобное «исповедание» возможно только перед Богом. Скорее всего, один человек согрешил против другого и хочет поправить это положение; или же каждый из них обидел другого, и они готовы признаться в этом друг перед другом и прийти к миру.

Тема общения занимает очень важное место в Послании Иакова. Общение — это та почва, на которой вызревает плод праведности (3:18). Нарушение тех или иных правил общения так же серьезно, как распри, разногласия и убийство (4:1 и дал.). Вполне естественно, что, предупредив нас об опасностях и причинах нарушения общения, в конце Послания Иаков захочет сообщить нам способы исцеления от этих недугов. Он предлагает три варианта. Во–первых, покаяние. Как бы ни было тяжело, мы должны быть готовы прийти к тому, кого обидели, и признаться в своей ошибке. Если мы следуем учению нашего Господа Иисуса (Мф. 5:23), мы должны руководствоваться не только пониманием нашего греха перед братом или сестрой, но и осознанием того, что и они понимают, что мы согрешили. Некоторым людям трудно произнести слова: «Прости меня». Но мы должны обладать способностью это делать, потому что это библейская заповедь, и ради нашего братского общения мы должны уметь смирять нашу гордыню. Во–вторых, Иаков говорит о примирении. Если вдруг кто–то из нас окажется одним из тех, у кого просят прощения, ему следует немедленно и с готовностью ответить тому, кто ищет примирения. Если, с одной стороны, гордыня одного человека объявляет войну желанию исповедать грех, то в равной степени гордыня другого будет противиться тому, чтобы простить. Иногда не гордыня, но страх тормозит процесс примирения: страх довериться тому, кто однажды причинил жестокую боль или даже предал нас. Но Иаков не делает никаких исключений. Он убежден, что исповедующий свои грехи должен получить немедленное прощение со стороны пострадавшего. Случаи, когда дело совершенно ясное, а виноваты в конфликте обе стороны, достаточно редки. Тогда мы должны постараться первыми признать свои ошибки и первыми стремиться к примирению. В–третьих, Иаков говорит о молитве, которая приводит к исцелению. Двое, только что разделенные размолвкой, теперь тесно соединились в единстве и гармонии молитвенного порыва. Взаимное участие освящается присутствием Божьим, и все раны исцеляются. Если удары, нанесенные в пылу сражений, повлекли за собой упадок наших духовных сил, тогда в ответ на молитву Бог дарует восстановление духовного здоровья. Совместная молитва выражает не только желание найти примирение после разногласий, но и желание уничтожить следы разрушений как в самом человеке, так и в его общении с другими.

Молитва пророка: человеческий фактор и сверхъестественный результат (5:16б—18)

…Много может усиленная молитва праведного. 17 Илия был человек подобный нам, и молитвою помолился, чтобы не было дождя: и не было дождя на землю три года и шесть месяцев; 18 И опять помолился: и небо дало дождь, и земля произрастила плод свой.

Иакову очень важно, чтобы мы по–настоящему поверили в это: ответ на возникшую проблему нужно искать в молитве (13). Даже в случае серьезной болезни (14,15) нам следует прибегать к ней. Молитва исцеляет больные души и восстанавливает нарушенное общение (16а). Подтверждая мощную силу молитвы, Иаков приводит в пример историю Илии (17,18).

Итак, много может усиленная молитва праведного (16б). В первую очередь в этом предложении утверждается неотъемлемая сила молитвы: много может усиленная молитва. Слово, обозначающее силу (ischys), указывает на ту внутреннюю, свойственную только ей мощь, которой наделяется человек и которая делает поставленную задачу выполнимой. Это слово означает нерастраченный потенциал, могущество и силу, ждущие своего высвобождения[148]. Их можно сравнить с залежами полезных ископаемых и несметных сокровищ, которые таят в себе неприглядные на первый взгляд земли, и с огромными запасами природного газа, сокрытыми в недрах седого океана. Произнося это слово, думаешь не о внешней стороне, но о скрытых мощных силах. Говоря человеческим языком, «ситуация рождает характер». В определенных обстоятельствах в человеке открываются неизвестные доселе пласты мудрости, организаторских способностей, мощные силы характера и целеустремленность. Так и с молитвой. Она может не произвести никакого впечатления на окружающих, ее значимость очень легко принизить. Но в ней заложена огромная внутренняя сила, которая стремится к высвобождению.

Во–вторых, молитва помогает результативно решать любые проблемы. В молитве заложена сила, способная привести эту проблему к завершению. В оригинальном тексте употреблен глагол, который встречается, например, в Послании к Филиппийцам 3:21, где говорится о силе Господа Иисуса, с помощью которой Он действует и покоряет Себе все. Однако комментаторы расходятся во мнении, в какой форме следует перевести это слово. Питер Дейвидс считает, что молитва обладает огромной силой, «когда она приводится (Богом) в действие», но Джеймс Адамсон прав, указывая, что все девять случаев употребления этой формы[149] диктуют необходимость интерпретировать это слово так: «молитва могущественна в том, что она может сделать, а не в том, что ей дают сделать». Далее Адамсон говорит (имея в виду ст. 17), что «молитва Илии обладает огромной силой». Этот пример как нельзя более кстати! Когда мы молимся о чем–либо, высвобождается заложенная в молитве энергия, та эффективная движущая сила, что осуществляет поставленную задачу.

В–третьих, молитва строится на духовном основании. Это молитва праведного. В этом слове есть нечто грозное и неприступное. На первый взгляд оно может показаться даже неприемлемым. Конечно же, если понимать под праведностью совершенство нашей нравственности и честности, подобная реакция на это слово будет вполне естественной. Но Иаков имеет в виду совсем не это, и потому–то он приводит в пример Илию, который, как он отмечает, был человек подобный нам (17)[150]. Он мог подняться на вершины веры и преданности (3 Цар. 18:36–38) и мог пасть в глубины отчаяния и уныния (3 Цар. 19:4). Он мог быть смелым и решительным (3 Цар. 18:17–19), а мог при малейшей опасности бежать, спасая свою жизнь (3 Цар. 19:3). Он мог проявить бескорыстие ради ближнего своего (3 Цар. 17:19–24), а затем исполниться жалостью к себе (3 Цар. 19:10). Другими словами, он был «обычным человеком», но у него были правильные взаимоотношения с Богом. Если говорить языком Иакова, его вера содействовала делам его и это вменилось ему в праведность (Иак. 2:22,23). В этом отчасти и состоит чудодейственная сила молитвы. Те, кто по благодати названы праведниками в глазах Божьих, допущены в ту сверхъественную область, где усиленная молитва творит чудеса и где им дана власть осуществлять молитвенное служение.

Илия: муж молитвы

Итак, Иаков подготовил почву для откровенного разговора о силе молитвы и о нашем Богом данном праве использовать эту силу. Пример Илии — веха на пути к величайшей истине о молитве: о ее сверхъественных результатах. Несмотря на то что Илия имел те же «человеческие немощи, что и мы» (17, НЕВ), когда он помолился, то получил такие результаты, какие только Бог силен произвести. Человек молился, а Бог действовал: …и не было дождя… И опять помолился: и небо дало дождь, и земля произрастила плод свой (17,18).

В Третьей книге Царств 17 — 19 Илия рисуется нам человеком молитвы. В 17 главе (см. ст. 3, «скройся») мы читаем о тайных годах ученичества Илии, когда Бог готовил его к будущему служению, проводя через все возрастающие испытания. Третьим, самым серьезным испытанием, была смерть сына вдовы (17–24). Именно здесь Илия утвердился в молитве. Он узнал, что мощная внутренняя сила, заложенная в молитве, способна противостоять смерти — восстановить физически мертвое тело (22) и дать жизнь духовно мертвому (24). Теперь он был уверен, что «услышал Господь голос Илии» (22), потому что в молитве любой простой человек может коснуться Бога. В главе 18 (см. ст. 1, «покажись») речь идет о начале открытого служения Илии. Он сразу же бросает вызов пророкам Ваала и практически самому Ваалу именно в сфере молитвы. Каждый из соперников призывает своего бога (а Илия — «имя Господа Бога моего», 24). Вывод же будет такой: «Тот Бог, Который даст ответ посредством огня». Главное чудо — это не появление огня. Огонь — понятие второстепенное в том соревновании, что предложил Илия, — огонь нужен был для приготовленной жертвы. Главным же было то, кто из соперников, Ваал или Господь, ответит на молитвенный призыв. Илия представляется нам в высшей степени мужем молитвы. Он готов поставить на карту всю реальность бытия Бога, когда все решается одним этим фактором, — ибо есть Бог, Который отвечает на молитву.

В главе 19 мы сталкиваемся с другой ситуацией. Илия, измученный событиями, описанными в главе 18, не выдерживает нервного напряжения и бежит прочь от угроз Иезавели. Физическая усталость в сочетании с перенапряжением душевных сил привели к тяжелой депрессии. Но Илия уже получил урок истинной молитвы и даже в состоянии нервного срыва он разговаривает с Богом. Любой, кто переживал состояние глубокого уныния и отчаяния или кто пытался помочь таким людям, выразит здесь свое восхищение. Молитва, по–видимому, пустила глубокие корни в душе пророка. Правда, он молился, чтобы Бог немедленно забрал его душу, но это была молитва. Он разговаривал с Богом, а не с собой. Он не думал о самоубийстве, но просил Бога вмешаться. Бог ответил на его молитву так неожиданно и великолепно, что Его ответ превосходит самые смелые ожидания. Ибо человеку, молившему о немедленной смерти, не пришлось испытать ее никогда (4 Цар. 2:11)! Вот великая истина: простые человеческие молитвы приводят к результатам, достичь которых способен только Бог.

Тщательно анализируя эти события, мы начинаем понимать, почему Иаков выбрал в пример именно этого пророка. Главное внимание Иаков уделил Илие и его молитвам во время засухи, которая наступила в стране в те дни. Иаков трижды обращается к авторитетной новозаветной интерпретации этих событий, чтобы довести до нас суть происходившего в древние времена. Как и Господь Иисус (Лк. 4:25), он поясняет, что засуха продолжалась три года и шесть месяцев (17), в то время как Третья книга Царств 18:1 сообщает, что она закончилась «в третий год». Другая деталь, описанная в Третьей книге Царств 17:1: Илия сказал, что дождя не будет, «разве только по моему слову», а непосредственно перед началом продолжительного ливня, которым закончился период засухи, он стоял на вершине горы Кармил, склонившись к земле (3 Цар. 18:42–45). Иаков объясняет нам, что этот отрывок из Третьей книги Царств надо трактовать как молитвенное обращение пророка к Господу. И засуха, и дождь начались потому, что Илия молился об этом.

Иаков подытоживает обращение Илии к Богу словами молитвою помолился. RSV, однако, не совсем верно переводит эти слова Иакова: «горячо помолился». Дословный перевод с греческого: «молитвою помолился», и упор в этом словосочетании делается не на пылкости молитвы и даже не на многократном повторении ее, а на том, что он просто помолился — и все, и ничего больше! Джеймс Адамсон совершенно верно отмечает: «Дело не в том, что Илия как–то особенно горячо молился, но в том, что он просто помолился Богу». На примере истории с Илией Иаков подводит нас к поразительной истине, выраженной в стихе 17: человек произнес молитву — и получил Божественный результат. Не дать дождя на землю может только Бог. Стих 18 ведет нас еще дальше. Молитвой можно склонить на свою сторону даже непреклонные законы природы. Молитвой можно задействовать небесные силы (18а). Молитва (18б) — ключ к Божьим благословениям и плодоносной христианской жизни. Бог–Творец предопределяет жизнь мира в свете молитв Своего народа.

Мы прошли с Иаковом достаточно долгий путь, чтобы предположить, что на этом он остановится и пояснит смысл своего учения. В последних словах его ощутима надежда на то, что мы быстро поймем и хорошо усвоим этот урок. Очень интересно исследовать, что он думает о возможности применения в нашей жизни учения о молитве. Мы выберем один пункт из стихов 166–18, другой пункт из контекста всего отрывка (13–18) и последний пункт из более широкого контекста заключительной части Послания (5:7—20), к которой относится наш отрывок. Стихи 16б–18 раскрывают силу, простоту и надежность молитвы. Ее внутренняя сила велика, во время молитвы высвобождается вся ее мощная энергия (16б). Илия «молитвою помолился». Он просто упомянул о своей проблеме перед Господом. Можно для собственной пользы внимательно изучить его молитвы в 3 Цар. 18:36,37 и 19:4. Они представляют собой образцы простоты и краткости. И они достигают своей цели: они не суетливы и не многоречивы. В них звучат простые и серьезные слова, которые не смешиваются с эмоциональными порывами, и чувствуется твердая уверенность, что Господь рядом и слышит все. Это то, чему нам тоже следует научиться.

Смысл стихов 16б–18 тесно связан с контекстом всего отрывка 13–18. Одним словом, Иаков ведет нас к тому, чтобы мы постоянно обращались к Богу (13), восхваляя Его в радости и молясь Ему о своих печалях. Предложенные нашему вниманию случаи физических болезней (14,15) и духовных недугов (16а), вне всякого сомнения, охватывают всевозможные варианты несчастий, которые могут встретиться на нашем пути. Не встречается ситуаций, в которых молитва была бы неправильной реакцией христианина на возникшие обстоятельства. Пример Илии, который «молитвою помолился», очень близок нам. Иаков не заканчивает стих 18 призывом к нам стать мужами молитвы, но этот призыв ясно и отчетливо слышится в подтексте его учения.

Терпение и молитва

В более широком контексте этой главы идеи терпения (7—12) и молитвы (13–18) также тесно связаны между собой и представляют для нас руководство к действию. Побуждая нас к молитвенной жизни, Иаков не отменяет призыва к терпению. На самом деле он поставил терпение на первое место. Оба понятия неотделимы друг от друга. Молитва поможет нам там, где нужно будет терпение, терпение поддержит нас в наших молитвах. Чтение Библии, рассказов об удивительных и поразительных событиях способствует формированию в нас твердого основания веры. Мы читаем о чудесах, сотворенных Господом Иисусом, и знаем, что это укрепляет наше к Нему доверие, но, пожалуй, в похожих обстоятельствах нам все же не стоит ждать подобного чуда. Действительно, мы не предполагаем, что Он воскресит наших умерших близких, как воскресил Лазаря (Ин. 11), но, читая историю Лазаря, мы исполняемся верой и легко можем доверить Ему наших ушедших родных и друзей, потому что Он — Господь, господствующий над самой смертью. Когда Он творил чудеса, мы словно слышали Его голос: «Я это делаю, чтобы вы увидели, что Я могу все. Просто доверьтесь Мне». С этой же целью нам рассказана история Илии. Мы читаем о нем и видим, какой силой и могуществом обладает молитва: она воскрешает мертвых (3 Цар. 17), вызывает огонь с неба и прекращает засуху (3 Цар. 18), призывает ангела Божьего к сокрушенному духом пророку (3 Цар. 19). По замыслу Божьему нам дано увидеть чудо Божьего ответа на простую молитву обычного человека. Иначе мы не могли бы осознать этой великой силы, заложенной в молитве. Но если принять в расчет библейское учение о молитве в целом, все примеры мужей молитвы, приведенные в Писаниях, и все свидетельства действенности молитвы в нашей жизни, мы увидим, что и здесь применимо то же правило, что и в чудесах Господа: «Я это делаю, чтобы вы увидели, что Я могу все. Просто доверьтесь Мне». Молитва подразумевает терпение, с которым верующий ждет ответа от Бога. Простота молитвы отчасти заключается в простоте веры — веры в то, что момент, определенный Господом, наступит и мы получим «несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем» (Еф. 3:20).

Общение в любви: пастырский надзор (5:19, 20)

Братия! если кто из вас уклонится от истины, и обратит кто его, 20 Пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов.

Иаков везде в своем Послании обращается к читателям как к братиям (1:2, 16, 19; 2:1, 5, 14; 3:1, 10, 12; 4:11), особенно это заметно в заключительной части (5:7, 9, 10, 12). Это повторяющееся обращение в двух заключительных стихах Послания призвано показать истинное отношение Иакова в своим читателям, несмотря на кажущуюся резкость стихов 19,20. Между этими стихами и предыдущими существует много общего. Стихи 13, 14 и 19 начинаются одинаково: кто из вас[151]. Постараемся отметить, в чем заключается единство всего отрывка, на которое указывает сходство данных выражений.

В первую очередь отметим то изменение, которое произошло между стихами 13 и 14 и далее. В стихе 13 говорится о том, что христианам следует обращать внимание на собственное поведение. Восхваление и молитва — это ключи к плодотворной и победоносной жизни в самых различных обстоятельствах. А стихом 14 Иаков начинает тему взаимной и заботливой любви в братском общении христиан друг с другом:

а) 14,15. Пример 1. Болезнь с возможным неисповеданным грехом как сопутствующим обстоятельством.

б) 16а. Пример 2. Болезнь духа: что делать с осознанием греха и как восстановить нарушенное общение.

Примечание: Молитва представлена как ключевой фактор в деле восстановления физического и духовного здоровья (13) и в деле взаимной заботы и попечительства (14–166). Молитва обладает действительной и достаточной силой и эффективностью (16–18).

в) 19,20. Пример 3. Кто–то из братьев впал в грех, и ему грозит духовная смерть. Что делать?

Исследуя эти три примера, выделим слова, относящиеся к физическому и духовному состоянию: 15, исцелит… восставит; 16а, исцелиться) 20, спасет… от смерти. Все три примера взяты из завершающего Послание отрывка о взаимной заботе. Однако третий пример отличается от двух предыдущих. Мы заботимся друг о друге не только в случае физического заболевания (14, 15) или духовного уныния (16), когда нас призывают на помощь. Мы устремляемся к братьям по вере и тогда, когда призыв еще не прозвучал, но наши глаза и сердца свидетельствуют, что кто–то из круга наших братьев стал на скользкий путь греха и смерти.

То, что сообщает нам Иаков в этом отрывке, можно обозначить четырьмя заголовками: свидетельство, проблемы, объект и забота.

а. Свидетельство

Мы видим, что некто из общины поместной церкви (кто из вас, 19) уклонился от истины (19) и стал на ложный путь (20). В Послании к Титу 1:1 Павел говорит о «познании истины, относящейся к благочестию». Истина и благочестие нерасторжимы. Истина — живое понятие, и когда она овладевает нашим умом, она меняет нашу жизнь. Если мы утверждаем, что знаем истину, мы должны доказать это не только провозглашением и пониманием этих убеждений, но и свидетельством нашей жизни, соответствующей истине. Господь Иисус говорил, что истина сделает нас свободными (Ин. 8:31,32). От Павла мы узнаем о двух верующих, Именее и Филите, которые «отступили от истины» (2 Тим. 2:17,18). Их ошибка была в основном интеллектуального характера. Иуда почувствовал желание написать послание братьям по вере, потому что видел, что истине грозит опасность со стороны «обращающих благодать Бога нашего в повод к распутству» (Иуд. 4). Это прегрешение было уже нравственного порядка. Но в любом случае истинная вера отвергалась и распространялись ошибочные принципы. «Слово» Именея и Филита разъедало души людей, внедряясь в умы, извращая и разрушая их жизнь. Иуда также видит разрушительное действие заблуждений в умах своих врагов, которые «злословят то, чего не знают» (Иуд. 10).

Эту взаимную связь истины и жизни можно показать на многих текстах Писаний. Доказательства их единства также отчетливо прослеживаются и в жизни общества. В недалеком прошлом, представляющем собой часть жизни наших современников, пожилых людей, христианские церкви все дальше отходили от признания Библии единственным своим авторитетом. Все больше становится теперь руководителей церкви, которые отрицают христианскую истину, отходят от христианской морали, оставаясь в то же время на своих должностях. Наше общество тоже отошло от Христа как от центра жизни, сохранив лишь формальные, популистско–христианские отношения с церковью. Количество слушателей воскресных школ резко упало по сравнению с тем, что мы видели в 1940–х и в начале 1950–х годов. Падение посещаемости воскресных школ совпало по времени с резким увеличением подростковой преступности так же, как и отход христианской Церкви от библейских истин совпал с резко возросшей распущенностью нравов людей и развратом. Истина и жизнь связаны неразрывно. Нет другой возможности приобщиться к истине, кроме жизни во Христе. Одна из самых бессмысленных идей сегодняшнего дня — идея о том, что можно жить по правилам христианской жизни, не придерживаясь христианских убеждений.

Но даже подобная глупость отходит на второй план по сравнению с безрассудством некоторых церковных лидеров. Они считают, что могут отрицать библейские истины или отступать от них и в то же самое время сохранять перед церковью и обществом христианские добродетели.

Иаков приводит нас в поместную церковь и просит внимательно посмотреть по сторонам, чтобы вовремя увидеть тех, кто искажает истину, кто вступает на ложный путь, на путь греха. Конечно, нельзя сидеть сложа руки, когда мы встречаем подобное в жизни нашего общества или нашей общины. Другое дело, что подчас мы просто не знаем, как поступить. Определенно, в жизни поместной церкви мы должны рассматривать истину и жизнь как понятия, между которыми не может быть никакого компромисса. Наша задача — заботиться друг о друге и вовремя приходить на помощь.

б. Проблемы

Помощь — слово, подходящее для данной ситуации, потому что речь идет о жизни и смерти. Иаков говорит, что обратить грешника от ложного пути означает спасти душу его от смерти и покрыть множество грехов. Понятие Ветхого Завета «покрытие грехов» занимало очень важное место в жизни Божьего народа. Когда Ной построил ковчег, ему было приказано осмолить его, т. е. покрыть смолой (Быт. 6:14). Каждый, кто когда–нибудь видел этот процесс, вспомнит, как дерево постепенно исчезает под слоем смолы; работа продолжается до тех пор, пока покрытие не займет всю поверхность, и, как говорят рабочие, дерево нигде «не будет просвечивать». Этот же глагол (но в другой форме) используется в Ветхом Завете там, где описано, как Бог покрывает наши грехи. Бог полностью покрывает наш грех и скрывает его от Своего и от нашего взора так, чтобы этот грех нигде «не просвечивал». В понятие покрытия грехов заложен более глубокий смысл, чем, например, в понятие уборки мусора с глаз долой, когда его просто заметают под ковер. Это настоящее искупление, это сокрытие нашего греха от взоров, когда за него принесена достаточная, полная жертва. Чтобы понять точнее эту идею, нам следует отойти от примера со смолой и представить, как «покрывают» долги во время финансовых расчетов. Положим, мы запланировали какие–то покупки и отложили деньги, сказав при этом: «Эта сумма покроет все расходы». Затем мы полностью расплачиваемся по счетам, и вся операция забыта. В этом смысле слово «покрывать» означает достаточное количество средств для оплаты, то есть кровь жертвы, которую Бог принимает, разрешая все проблемы с нашим грехом. Если мы не воспользуемся кровью жертвы, искупительной смертью агнца, мы потеряем собственную жизнь, ибо расплата за грех — смерть[152].

Иаков утверждает в этих стихах, что каждое христианское братство должно стать местом провозглашения истины и святости. Истина должна проявляться в жизни каждого христианина. Нам стоит постоянно обращать внимание на жизнь братьев и сестер, заботиться об их благополучии. Каждый знает, как легко поскользнуться и свернуть с пути полного повиновения нашему Господу. Мы также знаем (слава Богу за это), какое благословение иметь брата или сестру, которые помогают нам, направляют нас на правильный путь и возвращают к Богу. Это библейский путь взаимоотношений. Руководители нашей церкви должны постоянно заботиться о наших душах (Евр. 13:17), мы же должны стремиться проявлять любовь и совершать добрые дела (Евр. 10:24). И все же не об этом пишет Иаков, ибо то, о чем он говорит, никак не может угрожать оступившемуся христианину. Тем, кто принадлежит Христу, нечего страшиться пришествия Господа. Смерть не может угрожать им (1 Кор. 15:20–23). Они — Его овцы, им дарована вечная жизнь, и никто не может похитить их из Его руки (Ин. 10:27–30). Они оглядываются назад, вспоминая то время, когда обратились к вере, и знают, что «призваны к участию в наследии святых во свете» (Кол. 1:12–14). Вслед за Августом Топлади они могут сказать, что «им не страшен ужасный закон Божий, послушание их Спасителя и Его кровь покрывают все их прегрешения»[153]. Скорее Иаков здесь считает важным показать, что в каждой общине есть люди, чье исповедание веры ненастоящее и чье обращение ко Христу не стало спасительной верой. В действительности они все еще находятся во власти греха и смерти, и это однажды становится понятно любящим и заботливым братьям. Отклонение от правильного пути, от жизни, соответствующей истине, свидетельствует об их истинном лице. Каждый настоящий христианин, зная это, почувствует острое желание прийти им на помощь.

Но в связи с этим возникает вопрос. Сможем ли мы, обладая ограниченной мудростью и слабым пониманием, увидеть разницу между оступившимся верующим, который, несмотря на свои слабости, не теряет спасения во Христе и благополучно возвращается к истине, и, с другой стороны, тем, кто никогда истинно не принадлежал Христу. Дело в том, что единственным ощутимым свидетельством нашей веры является то, что мы исповедуем устами, и то, каково наше поведение. Нам недоступны тайны чужого сердца, и мы не можем присутствовать на секретных совещаниях Божьих. Но мы не смеем закрывать глаза на любые отступления от истины, которые становятся очевидными в процессе общения с братьями по вере.

в. Объект

В стихе 19 Иаков дважды употребляет неопределенное местоимение, тем самым давая понять, что думает не о конкретном лице. Если кто уклонится от истины, и если кто обратит грешника. В церкви есть старейшины (14,15), но Иаков не упоминает здесь о них, это просто «кто–нибудь», кто осознает ситуацию. Другими словами, поместная церковь собирает братьев по вере в заботе и любви. Они пекутся о взаимном благополучии своих отношений с Богом, постоянно готовые служить и прийти на помощь брату или сестре. Это также подчеркивает необходимость проявлять деликатность и такт в разрешении подобной проблемы. Мы понимаем фразу о покрытии множества грехов как возвращение заблудшей овцы в благодать совершенной жертвы Христа. Может быть, грехов действительно было множество и они выразились в уклонении от истины и во вступлении на ложный путь. Но когда человек познает Христа как Спасителя, ему прощается не один грех и даже не все его грехи, о которых он знает сам, но все множество грехов, о которых знает только Бог и которые записаны у Него. Господь Иисус принес одну достаточную и полную жертву за наши грехи раз и навсегда (Евр. 10:12). Несомненно, в этом и состоит основной смысл этой фразы о покрытии множества грехов. Помимо этого значения, здесь имеется в виду и нечто иное. Идея о покрытии грехов упомянута в Первом послании Петра 4:8 (ср.: Пр. 10:12), где речь идет о любви, которую мы проявляем друг к другу, сохраняя в тайне прегрешения друг друга. Когда нам выпадает честь послужить друг другу с любовью, прийти на помощь и вернуть заблудшего на истинный путь, мы делаем это потому, что видим заблуждения или ошибки, которые привели к отступлению от истины. Но это осознание и понимание чужих ошибок должно остаться при нас: никакой огласки, никаких фанфар ни до, ни во время, ни после спасения утопающего. Мы просто должны проявить свою любовь, которая покрывает множество грехов.

г. Забота

Поразительным кажется в этом стихе то, что Иаков употребляет такие слова, как «обративший грешника», «спасет душу» и «покроет множество грехов». Но ведь все это под силу только Богу! Только Бог может простить грехи, спасти нас и дать нам дар покаяния, который возвращает нас к истине из нашего самодовольного состояния (напр.: Деян. 11:18; 2 Тим. 2:25). А разве мы можем это делать? Нет, мы не можем, но мы должны действовать так, словно нам это вполне по плечу. Эти слова выражают ту меру заботливой любви и усилий, с которыми мы обращаемся к тем, кто нуждается в этом. Мы не можем обратить их к вере, но мы должны попытаться сделать хоть что–то. Мы не можем спасти их от смерти, но мы должны стремиться к их духовному благополучию, словно их судьба в вечности зависит только от нас. Мы не можем покрыть их грехи, но мы должны следовать примеру Сына Божьего, Который это может. Ничто не должно сдерживать нас, никакая жертва ради спасения ближнего не должна показаться нам слишком большой. Ибо поместная церковь, о которой говорит Иаков, — это братство любви[154].

Основные сокращения

Adamson Adamson James. The Epistle of James (The New International Commentary on the New Testament, Eerdmans, 1976).
Alford AG Alford H. The Greek Testament, A Critical and Exegetical Commentary (Rivingtons, 1880).
Arndt William F. and Gingrich F. Wilbut. A Greek–English Lexicon of the New Testament and Other Early Christian Literature (University of Chicago Press and Cambridge University Press, 1957).
AV The Authorized (King James') Version of the Bible (1611).
Barnes Barnes A. Notes on the New Testament. Vol. X (Blackie, n. d.).
Blanchard Blanchard J. Not Hearers Only: Bible Studies on the Letter of James. 4 vols. (Word Books, 1971–74).
Calvin Calvin J. Commentaries on the Catholic Epistles (Edinburgh, 1855).
Davids Davids P. B. The Epistle of James (The New International Greek Testament Commentary, Paternoster, 1982).
Knowling Knowling R. J. The Epistle of St James (Westminster Commentaries, Methuen, 1904).
Laws Laws Sophie. A Commentary on the Epistle of James (A & C. Black, 1980).
LXX The Old Testament in Greek according to the Septuagint, 3rd century ВС.
Mitton Mitton C. L. The Epistle of James (Marshall, Morgan & Scott, 1966).
NEB The New English Bible (NT 1961,21970; ОТ 1970).
NIV The New International Version of the Bible (NT 1974; ОТ 1979).
Plumptre Plumptre E. H. The General Epistle of St James (The Cambridge Bible for Schools and Colleges, Cambridge University Press, 1901).
Ropes Ropes J. H. A Critical and Exegetical Commentary on the Epistle of St James (International Critical Commentaries, T. & T. Clark, 1978 reprint).
RSV The Revised Standard Version of the Bible (NT 1946,21971; ОТ 1952).
RV The Revised Version of the Bible (1885).
Stevenson Stevenson H. F. James Speaks for Today (Marshall, Morgan & Scott, 1966).
Tasker Tasker R. V. G. The General Epistle of James (Tyndale New Testament Commentaries, Tyndale Press, 1956).
Ward Ward R. A. 'James' in New Bible Commentary, Third Edition (Inter–Varsity Press, 1970).

Примечания

1

Ropes (Р. 10ff.). Дж. Роупс подробно и очень интересно рассказывает о греческой литературной форме, называемой «диатриба». Это вид устного, популярного морального обращения времен Диогена и циников (начало IV в. до н. э.). Автор с горечью отмечает, что «литературные признаки, свойственные устной проповеди и когда–то зафиксированные в письменной форме», давно утрачены. Однако сохранились более поздние образцы, и их сходство с Посланием Иакова совершенно очевидно.

2

Davids (Р.22). П. В. Дейвидс выдвигает предположение о «двухуровневом» происхождении оригинала Послания Иакова: вначале появилась серия проповедей, а затем, на их основе, само послание, в котором какой–то редактор соединил разрозненные отрывки. Однако предположения Дейвидса об участии редактора в появлении на свет данного Послания безосновательны и неубедительны.

3

См. прекрасное обсуждение этого вопроса в работе Дж. У. Уэнхема. [Wenham J. W. Easter Enigma (Paternoster Press, 1984). P. 36ff.]

4

Ради разнообразия Иаков иногда называется «братом Господним», а иногда «сыном Иосифа и Марии» или «Иаковом Иерусалимским».

5

Robinson J. A. Redating the New Testament (SCM Press, 1976). P. 118ff.

6

Напр., приветствия в Деян. 15:23 и Иак. 1:1 идентичны друг другу. Ср. также: Деян. 15:29 и Иак. 1:27.

7

Законники из Гал. 2:12 утверждали, что они пришли от Иакова. В Деян. 15:24 представлена другая ситуация, когда Иаков отрекся от связей с этими самозваными учениками.

8

E.g. Laws. P. 40.

9

Дж. А. Робинсон в своей книге «Датировка Нового Завета» (Robinson J. А. Т. Redating the New Testament. С138) утверждает, что Послание Иакова было написано в 48 г. н. э., не позже, а может быть, годом раньше. Самые ранние, дошедшие до нашего времени послания Павла (Послание к Фессалоникийцам) датируются 50 или 51 г. н. э. [см.: Green М. (ed.). The Truth of God Incarnate (Hodder, 1977). P. 18].

10

Hick J. (ed.). The Myth of God Incarnate (SCM Press, 1977). P. 176.

11

Ср.: Mitton. В Новом Завете нет абсолютно точных параллелей этому высказыванию Иакова. У него перед словами «Бог» и «Господь» отсутствует определенный артикль (theou kai kyriou lesou Christou). Приведем примеры, которые показывают, как оба существительных соединяются союзом и могут относиться к Господу Иисусу: 2 Пет. 1:11; 2:20; 3:18 (tou kyrio hemon kai soteros lesou Christou). Интересно сравнить эти случаи со 2 Пет. 1:1 (tou theou hemon kai soteros lesou Christou) или со 2 Фес. 1:12 (tou theou hemon kai kyriou lesou Christou). 2 Пет. 1:11 и два других стиха требуют следующего перевода: «Господь наш и Спаситель Иисус Христос»; соответственно 2 Пет. 1:1 можно перевести «Бог наш и Спаситель Иисус Христос». Интересный пример можно найти в Послании Иуды 4 (ton топопdespoten kai kyrion hemon Iesou Christon). Этот стих представляет собой экзегетический фактор в дискуссии, ибо из четырех других примеров, где слово despotes употребляется как божественный титул, только один явно относится к Господу Иисусу. Некоторые комментаторы поэтому предпочитают фразу «единый наш Бог и наш Господь Иисус Христос». Но все же трудно отрицать совершенно очевидное впечатление, что в греческом оригинале сильный упор делается на выражении «наш единый Повелитель и Господь», как в Тит. 2:13 (tou megalou theou kai soteros hemon Iesou Christou), «великий Бог и Спаситель наш Иисус Христос». Поэтому построенную Иаковом фразу «Иисус Христос, Бог и Господь» можно считать неправильной только при условии, что существуют ясные догматические основания, позволяющие утверждать, что приписывать такие атрибуты Божественности Господу Иисусу невозможно. Однако таких оснований не существует.

12

Adamson. Р. 19, 72.

13

Young F. in Hick J. (ed.). The Myth of God Incarnate. P. 39.

14

Ropes, ibid.

15

Этот глагол соответствует прилагательному «совершенный» (Флп. 3:12).

16

Прилагательное holokleros отлично иллюстрируется в греческом варианте единственным другим случаем употребления в Новом Завете, в 1 Фес. 5:23. См. также существительное holokleria в Деян. 3:16 (в русском переводе просто «исцеление». — Примеч. пер.).

17

О возможной связи между отрывками 2–4 и 5–11 см. у Кальвина (J. Calvin): «Все наши чувства отвращаются от мысли, что мы можем быть счастливы посреди обрушившихся на нас бедствий… а потому он призывает нас просить мудрости…»; Филлипс (J. В. Phillips) в своем переводе рассматривает тему мудрости под несколько иным углом: «Если кто из вас не знает, как разрешить конкретную проблему…»

18

Ср.: Миттон: «…что–то, что постоянно заставляет вспоминать о даре после того, как этот дар был получен…»; Роупс: «…неприятные чувства, которые этот дар вызывает в душе того, кто его получает…»; Варне выражается точнее: «Он не упрекает и не бранит нас за наше прошлое поведение».

19

Ср.: Мк. 4:19; 1 Тим. 6:9 (где употреблено словоpeirasmos) и т. д.

20

В стихе 10 Иаков говорит только: «а богатый — унижением своим». Комментаторы расходятся во мнениях, должны ли мы подразумевать здесь «брата» (т. е. признать, что богатый человек является христианином) и какой глагол мог бы употребить Иаков в стихе 10. Большинство исследователей (напр.: Роупс, Миттон) настаивают, что естественно предположить «брата» (и даже нужно сделать это), а потому в стихе 10 они повторяют глагол «да хвалится», взятый из стиха 9, полагая, что Иаков обращается с подобным же призывом к богатому верующему. Другие (напр., Элфорд, Лоуз) считают, что в стихе 10 Иаков имеет в виду богатых людей, и потому подразумевают изъявительное наклонение глагола: «Богатый, однако, хвалится своим унижением». Они понимают это утверждение в том же смысле, который мы можем найти, например, в Флп. 3:19: «слава их — в сраме», т. е. в том, чего они должны стыдиться. Так, у Иакова богатый хвалится тем, что в действительности явится причиной его падения. Оба толкования достаточно сложны. Допустим, Иаков обращается к богатым христианам. Тогда естественно предположить, что он продолжает (исходя из слова «потому что» в стихах 10–11) говорить о богатых людях как о верующих. Если же Иаков в стихе 10а описывает богатых как людей неверующих, тогда, во–первых, его словам не хватает обычной ясности, ибо греческий естественным образом подходит для привнесения в данный контекст понятия «брата» и hortatory; во–вторых, ссылка на богатых становится не более чем призывом к бедному брату стойко переносить тяготы и лишения («Смотри, от какой напасти тебя Господь избавил!»). Нет оснований полагать, что Иаков рассматривает богатых вне церкви: сюжет 2:1 и далее строится на примере, когда богатый приходит в церковь. Логики ради можно предположить, что в ст. 10 Иаков обращается к богатому брату.

21

Униженный, «смиренный» (tapeinos) и унижение (tapeinosis) — родственные слова. Они означают «не иметь силы/положения» и т. д. в этом мире (Лк. 1:48,52). Прилагательное используется для обозначения смиренного духа (Иак. 4:6), а существительное с отрицательным оттенком означает «уничижение» (Деян. 8:33).

22

Plumptre (ad loc). Пламптр использует учение Господа (Мф. 6:24), чтобы связать с ним учение Иак. 1:2–8 и 9–11 — многозначительная связь, если мы читаем слова Иакова, брата Господа.

23

Глагол peirazo: сравните его употребление в Мф. 4:1 и 1 Кор. 10:13; существительное peirasmos, ср.: Лк. 4:13 и 8:13.

24

Классический греческий язык помогает нам понять значение слова parallage (изменение). Лиддел и Скотт в «Греческо–английском словаре» (Liddell and Scott. A Greek–English Lexicon (Eighth Ed.) предлагают значения «передача из рук в руки, перемена…. изменение… чередование… варианты». Родственное parallax означает «поочередно», а глагол parallasso — «заставлять меняться, чередоваться… изменяться… после небольшого… отклонения от прямого курса». Иак. 1:17 — это единственное место в Новом Завете, где встречается слово parallage. Родственных же слов нет вовсе. В LXX слово parallage встречается только в 4 Цар. 9:20, где речь идет о походке Ииуя, «потому что он идет стремительно».

25

То же в AG.

26

Принесение Богу первых плодов было обязательным ежегодным приношением (Исх. 23:16, 19; 34:22—26). Ничто из нового урожая нельзя было использовать до тех пор, пока первые плоды не будут принесены в жертву Господу (Лев. 23:10–14). Они были самыми лучшими из собранного урожая (Чис. 18:12), и это становилось «святынею Господу» (Лев. 23:15–20; Иер. 2:3; Иез. 48:14). В знак особой принадлежности Господу начатки плодов посвящались священникам (Чис. 18:12; Втор. 18:4). Принесение в жертву первых плодов было доказательством исполнения Богом Его обетовании (Втор. 26:2–10). Главная истина о начатках плодов глубоко позитивна: это принадлежит Господу.

27

В англ. оригинале: «Знайте, братия мои возлюбленные». — Примеч. пер.

28

Проповедь Петра в день Пятидесятницы делится на три части (Деян. 2:14–21, 22–28, 29–35). В каждой части существует ссылка на отрывки из Писаний, подтверждающие то, о чем говорил апостол. Речь Стефана в свою защиту (Деян. 7) и проповедь Павла в Антиохии (Деян. 13:16–41) также в основе своей представляют пересказ ветхозаветных Писаний.

29

Иаков употребляет простой глагол (dechomai), говоря о принятии слова, а Марк использует составной (paradechomai). Составной глагол может усилить значение, но не изменить его.

30

Trench R. С. New Testament Synonyms (Macmillan, 1894). Р. 152.

31

AG предлагает эти значения глагола как основные, но добавляет другое значение: «просто „посмотреть на" toprosopon (лицо), Иак. 1:23…», то есть, в противовес реальному значению отрывка, авторы словаря считают, что этот контекст требует более «поверхностного» понимания. Этого же ошибочного мнения придерживается Адамсон.

32

См., например: Ин. 20:5, где любимый ученик «наклонился», чтобы заглянуть в гробницу.

33

Эта тема требует отдельного серьезного изучения, а образец подобных заповедей можно встретить, например, в Лев. 19. Этот сборник самых различных законов и постановлений построен на общем основании, выраженном утверждением «Я Господь» (стихи 10, 12, 14, 16 и т. д.). Каждый закон или группа законов, таким образом, утверждает: «Вы должны быть такими, потому что Я — такой, какой Я есть». Заповеди эти продиктованы Божественной природой. Лев. 19:2 ставит перед нами цель, объясняющую Божий закон: «Святы будьте, ибо свят Я Господь, Бог ваш». Закон дан нам Господом, чтобы мы уподобились Ему.

34

Оно встречается также в Кол. 2:18, где переведено как «смиренномудрие».

35

Eusebeia — излюбленное новозаветное слово. 2 Тим. 3:5 хорошо иллюстрирует его употребление (RSV «религия»; в русском варианте — «благочестие»), в виде наречия (eusebos) находим его во 2 Тим. 3:12 (RSV «благочестивая жизнь»).

36

Эти слова можно рассматривать как синонимы. Каждое слово имеет свою долгую историю применения в ветхозаветных ритуальных законах. Законы предписывали соблюдать чистоту и непорочность абсолютно и беспрекословно.

37

RSV предлагает дословный перевод: имейте веру в; NIV, хотя и в парафразе, выражается точнее: «верующие в». Глагол «иметь» часто употребляется вместе с существительным «вера» в значении «иметь и использовать веру» (напр.: Мф. 17:20; 1 Тим. 1:19 и т. д.). Существительное «вера» также часто используется с последующим дополнением в родительном падеже в значении «вера в» (напр.: Мк. 11:23; Рим. 3:22, 26; Еф. 3:12 и т.д.). Питер Дейвидс неправ, утверждая, что «показатель родительного падежа в слове pistin (вера) — довольно необычное явление». Р. Дж. Ноулинг совершенно правильно понимает это выражение как «веру, которую имеет наш Господь по отношению к объекту». Еф. 3:12 и многие другие места показывают, что определенный артикль перед словом «вера» нельзя автоматически воспринимать как нечто, означающее «веру–убеждение», т. е. «веру, которая есть у нас по отношению к Господу Иисусу Христу». Слово «вера» следует рассматривать в контексте; в данном случае Иаков имеет в виду личное доверие ко Христу.

38

Греч, mentoi; ср.: RV «тем не менее». Питер Дейвидс считает, что «…в других случаях употребления этого слова в Новом Завете подойдет только значение слова „однако"…» (см.: Ин. 4:27, «однакож»; 7:13; 12:42, «впрочем»; 20:5; 21:4, «но»; 2 Тим. 2:19, «но»).

39

Не нужно быть особенно проницательным, чтобы понять смысл приведенного Иаковом примера. Совершенно ясно, что речь идет о неизвестных людях, пришедших в церковь. Ничто не говорит о том, верующие они или нет, и нет необходимости гадать об этом. 1 Кор. 14:23–25 все же дает возможность предположить последнее. В стихе 2 слово собрание у Иакова переведено со слова synagoge, «синагога». Джеймс Адамсон полагает, что употребление этого слова указывает на раннюю дату написания Послания, т. е. еще до того, как стало возможным и приемлемым употреблять по отношению к церкви иудейское слово. Но Питер Дейвидс перечисляет христианских писателей I и II вв. труды которых не вошли в Библию. Они называли церкви синагогами, а потому употребление этого слова не может помочь в установлении даты написания Послания. Однако это также не.дает оснований предполагать, как считает Дейвидс, что данное слово обозначает не людей, собравшихся для богослужения, но церковный суд, как в 1 Кор. 6:1–11. Он задается вопросом, могли ли присутствующие на богослужении и сидеть, и стоять, в зависимости от своего желания. Но ведь мы также не могли предполагать, что во время богослужения кто–то мог сесть на подоконник (не говоря о последовавшем за этим падении из окна, см.: Деян. 20:9 и дал.). Он выражает сомнение в том, что христиан нужно было рассаживать по местам. Но если пришедшие были новичками, да, их нужно было усадить. Так происходит повсюду. Может ли прийти на богослужение богатый неверующий? Почему нет? Наконец, он задает вопрос: а могут ли допустить на собрание христиан человека, который прежде не исповедовал свою личную веру? Ответ очевиден из 1 Кор. 14:23 и дал. Давайте смотреть на вещи проще, как Иаков: церковь собралась и, слава Богу, в собрание пришли новые люди.

40

Ст. 3 RSV «садись сюда, пожалуйста» и NIV тебе хорошо сесть здесь являет собой обычное понимание греческого текста Иакова. Дж. Роупс оспаривает перевод NIV, настаивая на необходимости добавления «вежливого оборота» — слова «пожалуйста». Дж. Б. Филлипс примиряет оба лагеря: «Пожалуйста, садись здесь — это отличное место».

41

В ст. 2 бедный — ptochos. По мнению Лоуз, это слово «в классическом употреблении означает нищего». Это значение «в Новом Завете не выдерживается строго», но «в данном контексте Иаков, несомненно, подразумевает полное значение слова ptochos».

42

Слово лицеприятие, prosopolempsia, можно найти в Рим. 2:11; Еф. 6:9; Кол. 3:25. Везде говорится, что подобное пристрастие или «уважение к личностям» не свойственно характеру Бога. Глагол prosopolempleo встречается только у Иак. 2:9 (в русской Библии «поступаете с лицеприятием». — Примеч. пер.). У этого слова долгая история употребления в Ветхом Завете, где еврейская фраза nas'a panim (дословно «поднимать лицо») иногда выражала то, что Иаков осуждает — благоволение к людям, возникающее отнюдь не из соображений справедливости, законности или достоинств человека (напр.: Лев. 19:15; Втор. 1:17; 10:17; 16:19; Иов. 34:19). Отсутствие такого предосудительного лицеприятия в характере Господа не только называется причиной, по которой этого должен остерегаться и Его народ. Его отсутствие само по себе также является важной теологической истиной: Бог вывел Свой народ из Египта не по причине особого к нему расположения, но в соответствии со Своей природой и Своей абсолютной справедливостью. То, что Бог лишен пристрастия, подчеркивает Его праведность и справедливость, которые распространяются на Божье спасение и которые Исайя (45:21) и Павел (Рим. 3:26) воспринимали как Его неотъемлемые качества. Греческое prosopolempsia — сложное слово, означающее «принятие или одобрение лица». По своему значению оно не намного отличается от нашего понимания слова «лицеприятие», т. е. одобрения кого–то на основании, не связанном с истинными достоинствами человека.

43

В стихе 1 слово лицеприятие употреблено во множественном числе, что указывает на всевозможные формы и случаи этого прегрешения (в русской Библии слова «лицеприятие» нет совсем, а смысл этого предостережения передан выражением «не взирая на лица». — Примеч. пер.).

44

Один из известных толкователей Библии, Адамсон, прибегает к изменению греческого текста путем перемещения местоимения «наш» в конец предложения, где оно становится определением к слову «слава». Тогда перевод звучит так: «…иметь веру в Господа Иисуса Христа, нашу Славу». В этой интерпретации данное выражение неразличимо с предложенным выше, ибо Адамсон поясняет, что «те, кто ощущает Господа Иисуса Христа как свою Славу, чувствуют равные между собой отношения братства». Забавно, что он не видит доказательств этого равенства в выражении «наш Господь Иисус Христос, Слава». Как замечает Дейвидс, «Адамсон вносит эти изменения… без учета свидетельств рукописи или данного порядка слов. Он просто перекраивает текст для собственного удобства». Элфорд понимает данное высказывание Иакова несколько иначе: «…(Господь) славы», признавая в то же время, что (с точки зрения греческого языка Иакова) это звучит «шероховато и необычно». Роупс и Дейвидс сходятся во мнении, что «слава» относится ко всей предыдущей фразе «наш Иисус Христос Господь славы», что означает «наш славный Господь Иисус», хотя они не могут помочь нам понять, почему Иакову понадобилось такую простую мысль выражать так уклончиво. Ноулинг, похоже, предпочитает подход, который он перенял у Бенгеля и который нашел поддержку у Мейера и Хорта. Сторонником его теперь стала Лоуз: «Слава» — это определение к «нашему Господу Иисусу Христу». Нет ничего невероятного в том, что Господь Иисус называется «Славой» в Еф. 1:17 («Отец славы»); 1 Пет. 4:14 («Дух славы, Дух Божий»); ср.: Лк. 2:32; Рим. 9:4.

45

Греческое слово diakrinomai. В значении «рассудить» см.: 1 Кор. 6:5, в значении «усомниться», «сомневаться», «колебаться» см.: Мк. 11:23; Деян. 10:20; Рим. 4:20. Значение «сомневаться», «колебаться» наиболее привлекательно для комментаторов и правильно. Напр., Таскер: «…раздвоенная верность, лицемерное желание служить и Богу, и мамоне…»; Элфорд: «Вы непоследовательны в своей вере».

46

Греческое en heautois. Дейвидс настаивает, что пришедшие в церковь люди были верующими, и переводит эту фразу как в себе. Это словосочетание было переведено, напр., в Деян. 28:29 и 1 Фес. 5:13 как «между собою»; однако выражение «в себе», «в самих себе» имеет более общепринятое значение, напр., в Мк. 4:17; Ин. 6:53; Рим. 1:27 и особенно Мф. 9:3, где фраза из стиха 4 переведена как «сами в себе».

47

Stott J. R. W. The Keswick Week, 1972. P. 46. Далее см. более полное изучение этого вопроса в книге: Стотт Дж. Р. У. Нагорная проповедь. 2–е изд. СПб.: Мирт, 1999.

48

Например, слово 'ebyon, переведенное как «бедный» (напр.: Исх. 23:6) или «нищий» (Пс. 9:19). Это слово происходит от глагола «желать, быть уступчивым». Оно обозначает, с одной стороны, тех, кто хочет идти Божьим путем, и, с другой стороны, тех, кто должен подчиняться воле другого человека, и которыми, таким образом, помыкают более богатые и влиятельные люди. Эти обездоленные люди становятся легкой добычей более сильных и лишаются всех своих прав (напр.: Пс. 9:19; 11:6), но Господь всегда на их стороне (Пс. 34:10).

49

Страшный, т. е. внушающий благоговение, заслуживающий того, чтобы страшиться Его.

50

Это выражение на еврейском языке представляет собой эквивалент выражению не взирая на лица в Иак. 2:1.

51

Отказ от даров демонстрирует независимость от богатых и от тех преимуществ, которые дает богатство. В этом аспекте Второзаконие также совпадает с учением Иак. 2.

52

Дает суд, т. е. являет справедливость.

53

Пришелец, дословно «временно проживающий», «чужестранец». Это человек, который по разным причинам покинул свою родину и проживает среди Божьего народа. Такие люди, не имевшие состояния, часто были лишены всех прав так же, как народ Израиля в Египте. Сирота, вдова и «пришелец» часто упоминаются вместе как представители беспомощных и нуждающихся людей, которых можно было эксплуатировать, но которые, просто в силу своей беспомощности, должны были стать объектом заботы и защиты. Ср.: Исх. 22:21,22; Втор. 16:11, 14; Иов. 31:16,17,21; Пс. 9:35; 67:6; Ис. 1:17,23 и т. д.

54

Комментируя фразу «бедные мира, богатые верою», Джеймс Адамсон утверждает, что она относится к «тем, кто уже теперь (по контрасту с теми, кто собирается быть) богат верой», и что «бедные вообще скорее стремятся уверовать в пришествие Царствия Небесного». Совсем неважно, прав ли он в своем понимании духовности бедного человека как такового. Писание не дает возможности подтвердить предположение, что люди избираются Богом по причине своей богатой веры. Еф. 2:8 определяет веру как дар Божий, ср.: Флп. 1:29. В Деян. 15:7 о спасительной вере говорится как о результате предызбрания Божьего. Поэтому RSV переводит Иакова правильно: «не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верою…»

55

В связи с Иак. 2:14–26 следует отметить, что некоторые комментаторы утверждают, будто Иаков придерживается иного мнения, чем Павел, если не противоречит ему, по определению значимости того места, которое занимает вера в христианской доктрине спасения. Даже не дойдя до стихов 14–16, мы можем видеть из настоящего отрывка, что такое суждение не соответствует действительности. Основным богатством христианина является Божий дар (спасительной) веры.

56

Обратите внимание, в Рим. 14:15 и далее Павел параллельно представляет те привилегии, которые мы получили, когда Христос умер за нас (15). Они выражены в радости жизни в Царстве Божьем и в присутствии Святого Духа (17), в превознесении того, что Бог сделал для нас во Христе (20), и в жизни по вере (23).

57

Имеется в виду Лев. 19:18. См. весь отрывок Лев. 19:9–18 как фон для данного стиха в Послании Иакова.

58

Напр., Alford; ср.: Tasker.

59

Ин. 4:46 (RSV «чиновник», доел, «человек царя», «царедворец»). Деян. 12:20 («область царская»), 21 («царская одежда»). Ср.: Чис. 20:17 (LXX), «дорога царская».

60

Напр.: Adamson, Laws.

61

В Ветхом Завете основной юридический принцип определялся как lex talionis, закон соответствия (Исх. 21:23–25; Лев. 24:19,20; Втор. 19:21). Наказание должно было в точности соответствовать преступлению, не больше и не меньше. В Ветхом завете нет свидетельств тому, что наказание действительно исполнялось в соответствии с дословным пониманием принципа lex talionis. Ветхий Завет также признавал принцип смягчения наказания, он предусматривал различные его «степени». Смысл lex talionis заключался не в определении того, как следовало наказать преступника, но в определении принципа, на основании которого нужно было принять решение о наказании.

62

Здесь использован глагол katakauchaomai, усиленная форма обычного глагола «хвалиться». Он встречается еще один раз лишь в Рим. 11:18, где приводится живой и яркий, хотя и отрицательный пример значения «превозноситься».

63

Дословно: «вера спасти его не может». Это обычный случай употребления определенного артикля в греческом языке: здесь он указывает на упомянутое ранее в вопросе определение существительного «вера». Поэтому перевод этого предложения в AV никак не приближает нас к правильному пониманию контекста: «Может ли вера спасти его?», в RSV вопрос поставлен корректно: его вера, т. е. «та самая вера», вера того самого человека, о котором шла речь ранее. Так же, по существу, представлен этот вопрос в RV, НЕВ: «Может ли эта вера…», т. е. вера этого конкретного человека.

64

Следует напомнить, что в греческом языке нет кавычек и Иаков не указывает (а мы можем лишь догадываться), заканчиваются ли слова вымышленного собеседника (как в RSV) фразой «…а я имею дела» или же цитата идет до конца стиха 18. Иаков также не поясняет, к кому обращается на «ты» вымышленный собеседник. Может быть, к самому Иакову? Эту ситуацию можно представить в двух вариантах. Во–первых, вымышленный собеседник обращается к вымышленному лицу. Лучше всего это выражается в греческом языке сопоставлением «один… другой» (не словами кто–нибудь… ты), но Иаков пользуется тем, что хорошо знакомо любому проповеднику. Тон голоса и соответствующая жестикуляция часто заменяют грамматические конструкции и построения! Во–вторых, Иаков сочетает собственные рассуждения с диалогом: покажи мне веру твою.

65

Слова Но скажет кто–нибудь можно понимать как некое противоречие предыдущим (напр.: Рим. 9:19), но они могут указывать и просто на желание получить разъяснение (напр.: 1 Кор. 15:35).

66

Иаков говорит, что вера содействовала делам его (22), дословно: «работала вместе с делами». Здесь использован глагол synergeo, «содействовать», как в Рим. 8:28; 1 Кор. 16:16; и «споспешить» в 2 Кор. 6:1; ср.: synergos, «сотрудник», «соработник» в Рим. 16:3, 9, 21; 1 Кор. 3:9 и т. д. Это «совместное действие» никогда не предполагает равенства между партнерами в совместной работе. Современный начальник часто обращается к своим подчиненным как к коллегам: они вместе работают, но не равны между собой.

67

Вера достигла совершенства. Ср. интерпретацию Пламптра: «…сама форма предложения позволяет предположить, что вера существовала прежде дел, но с их помощью достигла совершенства». Использованный здесь глагол (teleioo) означает «окончить», «совершить» (период времени, Лк. 2:43; или дело, Ин. 4:34) или же «достичь или усовершиться», напр.: Флп. 3:12; «совершить», Евр. 2:10; «сделать совершенным», Евр. 10:1 и т. д.

68

Павел (Рим. 4:18 и дал.; Гал. 3:6) приводит в пример веру Авраама, чтобы показать, что вера означает безграничное доверие к Божьим обетованиям. Он концентрирует внимание на изначальных взаимоотношениях Бога и человека, основанных на истинном и искреннем доверии к Отцу. В Послании к Евреям (11:17 и дал.) описание опыта Авраама открывает тему твердой и стойкой веры перед лицом великих испытаний. Иаков еще дальше развивает эту мысль: изначальное доверие Авраама к Богу подтверждается Господом как истинное и действенное доверие (23), и его стойкая вера, прошедшая все испытания, доказывает свою реальность и истинность (21б).

69

Лоуз: «Первый стих… следует рассматривать как введение в общую тему, выраженное обращением к частному примеру».

70

Здесь употреблен глагол kathistatai, который также использован в 4:4, где друг миру назван «врагом Богу». Значение слова kosmos включает понятие «созданного мира» (Мф. 13:35), но в основном относится к той системе, что отвергла Иисуса (Ин. 1:10) ив которой сатана является князем мира (Ин. 12:31). Этот мир духовно слеп (Ин. 14:17), а верующие — «не от мира» (Ин. 15:19) и т. д. Пламптр полагает, что «мир неправды» означает все то, что «содержит в себе все элементы неправедности». Это вполне соответствует тому, о чем писал Иаков, но такое понимание слова kosmos не находит подтверждения в Новом Завете. Софи Лоуз предлагает следующую трактовку: «Язык может вызвать осквернение человека, свойственное для этого мира».

71

Mayor, quoted by Mitton.

72

Греческое слово melos, напр.: Рим. 6:13, 19.

73

Глагол spiloo. В Новом Завете этот глагол употреблен еще лишь раз в Послании Иуды 23, где представлен очень хороший пример его употребления. См. существительное spilos (пятно или порок), Еф. 5:27; срам, скверна, 2 Пет. 2:13.

74

В 1:23 Иаков говорит о человеке, который рассматривает «природные черты лица своего» в зеркале. Здесь можно провести параллель: круг жизни — «природный цикл». Это понятие пришло из философии, где оно относилось к различным циклам реинкарнации. Софи Лоуз полагает, что Иаков использует это ставшее популярным выражение как потерявшее свой первоначальный философский смысл и «вошедшее в обиход для обозначения течения человеческой жизни».

75

Греческое geenna, напр.: Мф. 5:22; 23:33; Мк. 9:47,48.

76

Еще один пример употребления глагола «укротить», damazo, приведен только в Мк. 5:4.

77

Слово «неудержимое», akatastatos, встречается еще один раз, и опять у Иакова (1:8, «не тверд в путях»); ср.: akatastasia, «неустройство», 3:16. Лоуз хорошо переводит слово akatastatos как «своенравный, норовистый», а Адамсон — как «не подчиняющийся порядку».

78

Греческая фраза te physei te anthropine. Прилагательное anthropinos, «человеческий», часто подчеркивает контраст между человеческим и божественным: напр.: Деян. 17:25 делает ударение на фразе «и не требует служения рук человеческих». Таким же образом в 1 Кор. 2:13, «что и возвещаем не от человеческой мудрости», или же в 1 Кор. 4:3, «как судят другие люди». Ср.: 1 Кор. 10:13; 1 Пет. 2:13.

79

В греческом тексте Евангелия от Иоанна слова расположены в том же порядке, что и в ст. 8 данного отрывка Послания Иакова: существительное «человек» у Иоанна стоит в самом конце предложения для большей выразительности: oudepote elalesen houtos anthropos: «Никогда никто не говорил так — ни один человек». Вполне возможно, что Иаков постоянно думал об Иисусе. Чудесная речь Господа всегда привлекала внимание людей, ср.: Лк. 4:22; Ин. 6:68.

80

RSV в точности передает два определения языка, данные Иаковом в конце ст. 8. NIV составляет из этих определений отдельное предложение: «Это — неудержимое зло, исполненное смертоносного яда». Такое оформление вполне допустимо, однако в этом случае совершенно непонятным становится то, что у Иакова это два отдельных утверждения: язык — это неудержимое зло и язык — это яд. Первое утверждение соотносится с примером неукрощенного зверя (7,8а), а второе подготавливает нас к теме ст. 9–12. Поэтому, вероятно, два предложения были бы более предпочтительны: первое — «это [язык] — неудержимое зло», включающее сравнение с диким зверем, и второе — «он исполнен смертоносного яда», открывающее тему греха непостоянства (9,10) с сопутствующим примером источника горькой и сладкой воды (11,12).

81

Эта фраза уникальна для Нового Завета. Несомненно, Иаков намеренно подчеркивает особую славу Отца и, значит, Того образа, по подобию Которого созданы люди.

82

Кол. 1:15. Иаков использует слово homoioma, «подобие». В Послании к Колоссянам есть слово eikon, «образ». Словом сотворенные (9) переведено греческое причастие совершенного вида, gegonotas, т. е. те, «кто начал свое существование в образе Божьем и продолжает носить в себе этот образ». Грех осквернил, но не уничтожил в человеке образ Божий.

83

Идею «благословения» Бога не следует размывать до понятия «восхваления» Бога (как NIV). Их нужно разграничивать. Благословляя нас, Бог рассматривает наши нужды и отвечает на них. Благословляя Бога, мы видим Его славу и отвечаем на нее. «Восхваление» может быть вызвано целым рядом причин, «благословение» возникает тогда, когда осознаешь славу Бога.

84

Здесь использовано слово chre.

85

В Новом Завете слово kalos используется не в его обычном, основном значении «прекрасный, отличный», но в значении переносном: «добрый плод» (Мф. 3:10), «дерево доброе» (Мф. 7:17), «добрая земля» (Мф. 13:8), «хорошая» рыба (Мф. 13:48), добро вхождения в жизнь вечную (Мф. 18:8), «пастырь добрый» (Ин. 10:11), «добрый служитель» (1 Тим. 4:6), «добрые дела» (Тит. 2:14). Может быть, в Мф. 13:45 это слово ближе всего по значению к оригинальному значению слова kalos, но даже в этом случае подразумевается много больше: здесь гораздо ощутимее сочетание красоты и ценности.

86

Kidner Derek. Proverbs, An Introduction and Commentary (Tyndale Old Testament Commentaries, IVP, 1964). P. 13.

87

Мудрый = sophos, мудрость = sophia, ср.: Мф. 23:34; 1 Кор. 3:10; 6:5; Еф. 5:15; разумный = epistemon. Эти слова встречаются в LXX, Втор. 1:13, 15; 4:6, в переводе с еврейского hakam и nabon или (1:15) ydu'im, где последние два слова соответственно означают «проницательный» и «знающий».

88

Выражение не лгите на истину может просто означать «ложное», отличное от истинного представление о самих себе. Сила этих слов должна побудить нас решительно искать мудрость, сходящую свыше (17), чтобы в нашем сердце воцарилась истина.

89

Это слово (zelos) использовано в Евр. 10:27 для описания ярости огня. Это его основное значение. Оно употребляется для описания достойных и сильных (напр.: «ревность», Ин. 2:17; Рим. 10:2), а также враждебных чувств (напр.: Деян. 5:17; Флп. 3:6, также «ревность») и т. д.

90

Греческое слово eritheia встречается в основном при перечислении различных пороков (напр.: 2 Кор. 12:20; Гал. 5:20). В Рим. 2:8 в этом слове объединены (как и у Иакова) враждебность и непослушание. Флп. 1:17 показывает eritheia, которая привела к образованию партий и фракций. (В английском варианте эгоистические амбиции. — Примеч. пер.).

91

Греческое слово epigeios, ср.: Ин. 3:12; 1 Кор. 15:40; 2 Кор. 5:1; Флп. 3:19.

92

Греческое слово psychikos. Иуда в своем Послании (19) определяет душевных людей как «не имеющих духа». Ср.: 1 Кор. 2:14; 15:44, 46.

93

Греческое слово daimoniodes употреблено в Новом Завете только здесь. Ср.: Уэсли (цитируется Роупсом): «…то, что сатана может вдохнуть в душу человека». В 1 Кор. 2:8 Павел связывает человеческую мудрость с демоническими силами, властвующими в нашем мире.

94

Греческое слово akatastasia, ср. со словом, которое разбиралось выше, — akastatos, «не тверд» (1:8).

95

Худое — перевод слова phaulos, напр.: Ин. 3:20; Тит. 2:8 и т. д. Trench (Р. 318): «…значение слова phaulos включает следующие понятия: …легкомысленный… заурядный, незначительный, никчемный, плохой». Словом, «низкий».

96

В греческом оригинале в ст. 15 особо подчеркиваются слова «не есть» и «нисходящая свыше».

97

Основное значение греческого слова hagnos — незапятнанность. Но значение этого слова не позволяет нам понять, какой именно порок отсутствует и какую чистоту и незапятнанность оно предполагает (напр.: 2 Кор. 11:2 с 1 Тим. 5:2; Тит. 2:5; 2 Кор. 7:11; 1 Тим. 5:22). В данном отрывке это слово может означать «свободу от пороков ложной мудрости», что было бы равноценно утверждению Иакова, что мудрость, нисходящая свыше, «свободна от всего этого». Но лучше, пожалуй, понимать это слово в его абсолютном смысле: чистый (как чист Бог).

98

Греческое слово eirenikos. Встречается еще раз только в Евр. 12:11.

99

Прекрасное слово epieikes. Глагол eiko (Гал. 2:5) означает «уступать». Существительное epieikeia Павел использует для характеристики Господа Иисуса (2 Кор. 10:1). Что касается значения и употребления прилагательного, ср.: Флп. 4:5; 1 Тим. 3:3; Тит. 3:2; 1 Пет. 2:18.

100

Греческое слово eupeithes, «поддающийся убеждению», «убедительный». Пламптр говорит о «неуловимой и мягкой силе и власти убедить и победить», но многие считают это качество скорее стремлением понять, что думают, говорят и хотят другие. Это слово встречается только здесь.

101

Греческое adiakritos, ср. с глаголом diakrinomai, см. выше.

102

Греческое anypokritos, «лишена лицемерия».

103

Пламптр придерживается именно такого взгляда. Роупс («вознаграждение, которое приносит правильное поведение») тоже, по–видимому, согласен с ним, но его точку зрения на этот предмет сложно определить точно. Таскер предпочитает несколько иной подход, но считает и этот вариант «возможным», привлекая в связи с этим внимание к Ис. 32:17.

104

Многие исследователи придерживаются именно такого взгляда: Таскер, Дейвидс, Элфорд, Адамсон.

105

Софи Лоуз ссылается на Пр. 3:18; 11:30: «Обетование плода правды… есть несомненное обетование истинной мудрости, нисходящей свыше».

106

Простое условное предложение с глаголом в изъявительном наклонении. Blass and Debrunner. A Greek Grammar of the New Testament. Para. 371: «…указывает на… акцент на реальность подобного предположения… и это условие рассматривается как реальное обстоятельство».

107

Ни существительное вражда, или война (polemos), ни однокоренной глагол (polemeo) нигде, кроме Послания Иакова, в метафорическом плане не употребляются, хотя оба этих слова использованы в Откровении, где речь идет о войне Господа и Его ангелов с сатаной (напр.: Отк. 12:7) и о войне Иисуса против тех, кто вводил в соблазн Его Церковь (2:16). Существительное распри, ссоры (mache) и его однокоренной глагол (machomat) употреблены, напр., в 2 Тим. 2:23; Тит. 3:9; Ин. 6:52; 2 Тим. 2:24.

108

Слово вожделения, hedone, как в Лк. 8:14, «наслаждения»; 2 Пет. 2:13, «удовольствие» и т. д.; желания = epithymeo, ср. с родственным существительным epithymia, Лк. 22:15, «желание» (в русском Синодальном переводе употреблен глагол «желать». — Примеч. пер.). Завидуете, zeloo, — мы встречали это слово в форме существительного zelos в 3:14 (см. выше). Это слово употреблено в LXX в выражении о ревности Господа. Там оно по существу не несет в себе негативного значения. Оно означает «сильное чувство», но может выражать и чувство соперничества, конкуренции (напр.: Деян. 7:9; 17:5) и даже греховную зависть.

109

Софи Лоуз настаивает на том, что Иаков мог бы яснее выразить свое намерение, если бы употребил слово «убивать» как метафору. Но, как ни странно, она не делает подобных замечаний о словах «вражда» и «распри» в ст. 1. Иаков же просто остается верен условностям полной метафоры, которая для него есть единственный способ выразить чрезмерную греховность ссор и враждебности между христианами.

110

Пунктуация в стихе 2 достаточно точная, как видно из английских версий. RSV предлагает наиболее точный перевод. NIV, например, как альтернативный вариант дает перевод убиваете и завидуете… отдельным предложением. Основной смысл высказывания остается неизменным. Однако вариант NIV, ко всему прочему, передает неспособность охваченного вожделением «эго» достичь удовлетворения своих желаний — и даже убийство ради достижения цели не освобождает «эго» от господствующих над ним вожделений.

111

См. об этом комментарии Дж. Стотта (Стотт Дж. У. Нагорная проповедь. 2–е изд. СПб.: Мирт, 1999.).

112

См.: Thomson J. G. S. S. Addressing the South of Ireland Convention on this passage in 1968.

113

Blanchard. Vol 3. P. 17.

114

В AV — «прелюбодеи и прелюбодейцы», а в RSV — только «прелюбодейцы».

115

Многие толкователи полагают, что фраза говорит Писание предваряет цитату (или точку зрения) из Библии. Джон Бланчард, напротив, выдвинул интересное предположение, что этими словами Иаков заключает тему вражды, звучавшую в ст. 46, пытаясь яснее определить суть сказанного. Нет причины отвергать подобную версию. Бланчард считает, что Иаков подытоживает то, что Писание, как и Господь, очень серьезно относится к греху враждебности (напр.: Ис. 1:24; 63:10).

116

См. краткое изложение возможных переводов Миттона и аргументацию других комментаторов. Полный обзор различных толкований уведет настоящее исследование далеко в область технического комментария, а нам остается довольствоваться представлением основных правил для понимания этого стиха.

117

Элфорд, например, предлагает следующее: «Или вы думаете, что напрасно говорит Писание, что Дух, Который Он (Бог) в нас вложил, ревниво желает видеть нас Своими?» Вполне допустимая идея, но слово «ревниво» не может выражать Божественные чувства.

118

См. понимание NIV духа в этом стихе как «духа человеческого». Такое понимание тоже вполне возможно.

119

Такой перевод позволяет нам избежать вопросов о том, какой именно стих цитирует Иаков. Здесь автор указывает на ошибку своих читателей, которые представляют себе то, что Писание, совершенно очевидно, сказать никак не может.

120

Schaeffer F. A. True Spirituality (STL, 1979). P. 57–59, 86,87.

121

Глагол katalaleo также использован в 1 Пет. 2:12; 3:16, где говорится о тех словах осуждения, которые мир адресовал христианам. Существительное katalalia можно найти в 2 Кор. 12:20; 1 Пет. 2:1, а прилагательное katalalos — в Рим. 1:30. Джеймс Адамсон отмечает, что «в Ветхом Завете злословие как против Бога (напр.: Чис. 21:5), так и против человека (напр.: Пс. 49:19,20) осуждается чаще, чем другие прегрешения».

122

К большому сожалению, выразительное повторение существительного «брат» NIV заменил употреблением местоимения «его» после глагола «судит» (11). Таким образом, без всяких на то оснований была размыта страстность и резкость греческого языка Иакова.

123

Ср. комментарии Лоуз и Дейвидса. В LXX только переводчики Книги Пророка Исайи обычно использовали выражение kyrios sabaoth («Господь Саваоф»), предпочитая его пояснительному выражению kyrios pantokrator («Господь Всемогущий») или же его эквивалентам. В Ис. 5 kyrios sabaoth встречается в ст. 7, 9, 16, 24.

124

Ср.: Knight G. Б. Е A Biblical Approach to the Doctrine of the Trinity (Cambridge University Press, 1953).

125

Глагол makrothymeo, «проявлять терпение, долготерпение», появляется в ст. 7,8, а существительное makrothymia в ст. 10.

126

Глагол hypomeno и существительное hуротопё встречаются в ст. 10. В Лк. 2:43; Деян. 17:14 глагол означает «оставаться (на том же месте)», что хорошо выражает идею твердости, непреклонности, нежелания сдаваться под гнетом обстоятельств и испытаний.

127

1 Кор. 16:7. Это слово parousia. Обратите внимание, насколько хорошо соответствует ему слово «прибытие». См. также: 2 Кор. 7:6,7; Флп. 1:26.

128

По–видимому, Иаков создал новое слово, более нигде не встречающееся: polysplagchnos. Слово splagchna дословно означает «внутренности» и, таким образом, выражает те глубокие и сильные чувства, которые дают нам силу действовать как в физическом, так и в духовном смысле. Префикс poly означает «много». Так, у Бога всегда в избытке нежные чувства.

129

Иаков говорит, что Он — Бог «жалостливый» (oiktirmon). Родственное существительное (oiktirmos) переводится в Рим. 12:1 как «милосердие». Это слово включает в себя все то, что Бог когда–либо сделал или сделает для нас во Христе. Глагол (oikteiro) в Рим. 9:15 переведен с еврейского (Исх. 33:19) rihamti. Мы можем почувствовать силу этого еврейского глагола, обратив внимание на тот факт, что однокоренное существительное (rahamim) переведено в 3 Цар. 3:26 как «внутренность» и этот стих исполнен чувствами томления и сильной любви, которые выражены при помощи этого глагола.

130

Knowling refers to Martial. Epig. xi. 94.

131

Это существительное встречается только здесь. Глагол можно встретить в 2 Тим. 2:9; 4:5, а сложную форму глагола, synkakopatheo, в 2 Тим. 1:8; 2:3. В этих случаях данные слова передают самое общее значение, то есть просто «неприятные переживания».

132

Это глагол euthymeo, который также можно найти в Деян. 27:22, 25. Прилагательное, euthymos, встречается в Деян. 27:36 и означает «ободренные». Все эти случаи показывают, что упор делается не на внешних обстоятельствах (которые вряд ли могли быть хуже), но на состоянии сердца.

133

О видах служения в новозаветной церкви см.: Мотиер Дж. А. Послание к Филиппийцам. СПб.: Мирт, 1997. Ср.: Деян. 14:23 и т. д.

134

Греческое слово episkopoi, напр.: Флп. 1:1, см. примечание RSV. Глагол episkopeo означает «испытывать любовь», «заботиться».

135

Ф. Мейрик, рассуждая о том, мешает ли нам что–нибудь возродить практику помазания больных елеем по Писанию, отвечает: «„Ничто не мешает" — кроме того, что мы не апостолы и не обладаем теми чудотворными дарами, которыми обладали они». (Meyrick Е 'Extreme Unction' in The Protestant Dictionary (1933 г.). Мы не согласны с этой точкой зрения. Иаков говорит о служении молитвы и помазания как о постоянном служении старейшин церкви, а не как о прошлом служении живших тогда апостолов.

136

The Canons and Decrees of the Council of Trent, translated by J. Waterworth (1848). P. 110f.

137

The Documents of Vatican II, (1965). P. 161.

138

Практика «освящения» масла епископом широко распространена в Англии, где очень часто священники приносят любое масло по своему желанию и приберегают его для помазания больных в своей кафедральной церкви в великий четверг на страстной неделе. Это ложная практика лишь усугубляет существующие суеверия.

139

Глагол kamпо; ср. с употреблением этого глагола в Евр. 12:3 («изнемочь»).

140

После глагола «молиться» (proseucho) здесь употреблен предлог epi с последующим существительным в творительном падеже, т. е. «над» кем–то. Он также обозначает «по направлению, по отношению к», т. е. молитвы относились к больному и его нуждам или же произносились «над» в смысле обладания властью «над» больным. Epi больше нигде не употребляется в сочетании с глаголом proseucho или с существительным proseuche. Обычные предлоги, употребляемые с этими словами — это perin hyper.

141

Richard Hooker. Laws of Ecclesiastical Polity (1888). Book 6, vi. 2.

142

Греческое слово euche употреблено также в Деян. 18:18; 21:23 в своем обычном значении «клятва», «обет»; в Новом Завете это слово только здесь означает «молитву». В LXX оно обычно означает «клятву», но в Пр. 15:8, 29 встречается в значении «молитва». Глагол euchomai также имеет значение «молиться» в ст. 16, что можно сравнить с 2 Кор. 13:7, 9; 3 Ин. 2; Деян. 26:29; но его основное значение «желать», Деян. 27:29.

143

Читатели Авторизованной (короля Иакова) версии Библии должны отметить, что в ней необоснованно упущен союз «поэтому» в начале ст. 16, что нарушило связь между двумя рассматриваемыми отрывками.

144

В предыдущем моем исследовании Послания Иакова «Испытание веры», опубликованном в 1970 году, был выражен именно такой взгляд на проблему. Теперь я считаю подобную интерпретацию неприемлемой, хотя тот взгляд остается верным в плане «доверительного признания» в грехе другу, когда единственной целью этого исповедания становится решение принести его в молитве к Богу, а признающийся в этом грехе преследует единственную цель — избавиться и исцелиться от него.

145

Глагол exomologeo, ср. (в значении исповедания грехов): Мф. 3:6; Мк. 1:5; Деян. 19:18 (в смысле признания или провозглашения, может быть, даже восхваления); Мф. 11:25; Лк. 10:21; Рим. 15:9 («славить»); Рим. 14:11; Флп. 2:11 («исповедовать», в значении достижения соглашения); Лк. 22:6 («обещать»).

146

Stott J. R. W. Confess your Sins (Hodder, 1964). P. 12.

147

Ibid. P. 28.

148

Например, в 1 Пет. 4:11 говорится, что, когда Бог дает «дар», Он также дает силу использовать этот дар. Глагол ischyo встречается в Мф. 5:13 (когда речь идет о соли, которая «потеряла силу»); Мф. 8:28 («никто не смел проходить тем путем»); Мф. 9:12 (в значении физического здоровья) и т. д.

149

Глагол, который выражает идею «эффективной силы», «эффективности», — energeo. В греческом оригинале употреблена форма глагола energoumene. Если поставить это слово в страдательном залоге, то его значение будет близко к пониманию Питера Дейвидса. Это будет нечто, которое «делается эффективным». Но в других случаях его следует воспринимать как нечто, возникшее «в результате собственной деятельности», «когда она (молитва) дает ощутить свою эффективность» (Рим. 7:5; 2 Кор. 1:6; 4:12; Гал. 5:6; Еф. 3:20; Кол. 1:29; 1 Фес. 2:13; 2 Фес. 2:7). Пламптр согласен с мнением Дейвидса, а Элфорд — с мнением Адамсона.

150

Единственный другой случай употребления слова homoiopathes, «подобный», в Новом Завете можно найти в Деян. 14:15. Таскер: «…та же природа… подверженная тем же чувствам и эмоциям, тем же слабостям…»

151

В отличие от перевода RSV, в греческом оригинале это выражение одинаково в ст. 14 и в ст. 13 и 19.

152

Повествование о пасхе в Исх. 12 прекрасно иллюстрирует сказанное. Те, кто использовал возможность искупления с помощью крови агнца и вошли в дома, помеченные его кровью, освобождены от Божьего суда. А те, кто пренебрег этой возможностью, предстанут перед Божьим судом без всякой защиты. Теологию этих соотношений можно найти в Лев. 17:11. См.: Wenham G. J. The Book of Leviticus (New International Commentary on the Old Testament, 1979). P. 28,29, 59–63, 245.

153

Приношу извинения А. М. Топлади за адаптацию некоторых строк из его чудесного гимна «Должник благодати».

154

Использование условного языка (как если бы) Иаковом полностью согласуется с формулировками Нового Завета. Ср.: Рим. 11:13,14; 1 Кор. 7:16; 9:22. Более всего обратите внимание на слова Господа Иисуса в Ин. 20:23. Этот стих много пострадал от того, что его применяли как образец отношения служителей церкви к ее членам и на его основе вывели концепцию «отпущения грехов» священниками. На самом же деле этот стих — наказ Церкви вести миссионерскую работу. Церковь должна быть послана в мир точно так же, как Отец послал в мир Сына. Вопрос заключается лишь в том, каким образом мы можем прощать или отказываться прощать грехи необращенному миру. Ответ: давая или не давая этому миру Евангелие Божьего прощения. Мы должны проповедовать Божью Благую весть с любовью и настойчивостью, так, словно задача спасения мира и ответственность за прощение грехов полностью лежит на нас.