sci_tech Техника и вооружение 2009 07

Научно-популярный журнал (согласно титульным данным). Историческое и военно-техническое обозрение.

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6.6 24.02.2013 FBD-B7604C-193F-044B-4299-3BAD-6B7C-2515CF 1.0 Техника и вооружение 2009 07 2009

Техника и вооружение 2009 07

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра

Научно-популярный журнал

Июль 2009 г.

На 1 стр. обложки: БМП-2. Фото Д. Пичугина.

История кафедры ракетного и артиллерийского вооружения общевойсковой академии вооруженных сил Российской Федерации

(Кафедра Вооружения и стрельбы Военной академии бронетанковых войск им. Р.Я. Малиновского)

Ю.П. Павлов, Д.Н. Козак, С.П. Карюкин, Ю.И. Сагун

В 1929 г. Реввоенсовет СССР принял решение о создании «Системы танко-автобронетанкового вооружения Красной Армии» путем насыщения ее танковыми и механизированными частями, что вызвало острую потребность в подготовке военных специалистов в области танкового вооружения.

Начало истории кафедры Ракетного и артиллерийского вооружения Общевойсковой академии ВС РФ можно отнести к 1931 г., когда на факультете механизации и моторизации Военно-технической академии (ВТА) им. Дзержинского была создана кафедра танковой артиллерии. Учебная программа кафедры была составлена на основе программы артиллерийского факультета ВТА и включала две учебные дисциплины: «Теория стрельбы» (внутренняя и внешняя баллистика) и «Материальная часть» (оружие, лафеты, боеприпасы). Для обучения слушателей привлекались преподаватели бронетанковых курсов, сформированных еще в 1928 г. с целью изучения вопросов танковой стрельбы. Среди таких преподавателей был генерал-лейтенант Я.А. Слащов (1885-1929), один из организаторов Белой армии *.

В 1932 г. с целью более глубокого изучения специфических вопросов создания и боевого применения бронетанкового вооружения в Москве, в Екатерининском дворце (район Лефортово), организуется Военная академия механизации и моторизации,, в состав которой вошли две кафедры, получившие наименования «Кафедра вооружения» и «Кафедра стрельбы из танков и СУ».

Кафедра вооружения имела задачу обучать слушателей-инженеров знанию материальной части и эксплуатации бронетанкового вооружения (37- и 45-мм пушек, пулеметов «Максим» и ДТ). Начальником кафедры вооружения был назначен С.И. Певнев, а начальником кафедры стрельбы – Келер (оба были репрессированы в 1934 г.). Кафедра стрельбы имела задачу дать слушателям-командирам знания для правильного применения бронетанкового вооружения при решении различных огневых задач (в наступательном и оборонительном видах боя).

В период с 1932 по 1935 г. активно развивается танковая промышленность и танковые войска, усиливается вооружение, совершенствуются прицельные устройства и приборы наблюдения, разрабатываются наставления по основам и правилам стрельбы из танков.

В 1935 г. объединенная кафедра получает название «Кафедра вооружения боевых машин и огневой подготовки», ее возглавил воен-инж. II ранга Н.С. Огурцов.

Для обеспечения занятий по огневой подготовке при кафедре имелась учебная лаборатория со специализированными классами для изучения материальной части вооружения и теории стрельбы. Практические занятия проводились на двух стрелковых тирах с дальностями стрельбы из пулеметов на 200 м (на 1-м Краснокурсантском проезде) и 400 м (в Танковом проезде; этот тир в 1941 г. при бомбардировке Москвы был разрушен попаданием немецкой авиабомбы).

В 1936 г. для академии в районе Солнечногорска создается полевой учебный центр «Сенеж», на котором со следующего года кафедра проводила учебные стрельбы со слушателями академии. Там был оборудован огневой городок, оснащенный учебными танковыми башнями, механическими качалками для имитации условий стрельбы из движущегося танка, механическими и световыми фиксаторами точности наводки оружия в цель. Для проведения стрельб из танков служила танковая директриса (поле, оборудованное огневыми позициями и дорожками для стрельбы из танков, мишенями для разведки целей и стрельбы, а также пунктом управления мишенной обстановкой).

В июне 1936 г. Советом Народных Комиссаров СССР принято постановление о Высшей школе, которое нацеливало работу ввузов на подготовку военных кадров, способных овладевать новыми средствами вооружения, создаваемыми отечественной военной промышленностью. К таким средствам по профилю кафедры относились усовершенствованные (электрифицированные) 45-мм танковые пушки, танковые оптические прицелы ТОС (со стабилизацией линии прицеливания) и разрабатываемые под руководством генерал-майора В.Г. Грабина специальные танковые пушки разных калибров.

* Во время Гоажданской войны (1918-1920) Слащов командовал кавалерийским корпусом Врангельской армии, после ее поражения в Крыму эмигрировал в Турцию. В 1921 г. добровольно вернулся в Советскую Россию, был амнистирован Советской влааью и служил в Красной Армии до своей гибели в 1929 г. Эпизоды из жизни Я.А. Слащова показаны в образе генерала Хлудова в кинофильме «Бег», снятом в 1971 г. по одноименному роману М.А. Булгакова.

Н.С. Огурцов, возглавивший кафедру вооружения боевых машин и огневой подготовки в 1935 г.

Коллектив преподавателей стрельбы обобщал опыт боевого применения вооружения танков и бронемашин в локальных военных конфликтах 1930-х гг. (война в Испании 1936-1939 гг., военные конфликты между СССР и Японией в 1938 г. у озера Хасан, в 1939 г. в районе реки Халкин-Гол, в 1939-1940 гг, между Финляндией и СССР), а также в начальный период Второй мировой войны. С учетом этого опыта был разработан учебник «Стрельба из танка» (автор В.Я. Никулин, 1940 г.), а также наставление по основам и правилам стрельбы из вооружения боевых машин.

Кроме того, коллектив преподавателей вооружения занимался разработкой учебно-методических материалов для преподавания учебной дисциплины «Основы устройства и эксплуатации вооружения боевых машин». В 1939 г. издается учебник «Танковые прицелы и приборы наблюдения» (автор М.Н. Малина).

Преподаватели кафедры участвовали в испытаниях созданных в середине 1930-х гт. тяжелых многобашенных танков Т-35 и СМК, предназначавшихся для огневого усиления пехоты при прорыве подготовленной обороны противника.

В том же году кафедре вернули название, которое она имела при создании академии – «Кафедра танковой артиллерии». Возглавил кафедру военный инженер 1-го ранга Н.С. Огурцов. В 1940 г. он принимал участие в испытаниях пробегом и стрельбой первых серийных образцов нового танка, принятого на вооружение под индексом Т-34 в декабре 1939 г.

В 1940 г. преподаватели кафедры принимали участие в организации и проведении показных стрельб из танков на полигоне курсов усовершенствования командного состава (КУКС) «Выстрел». Тогда же создается новая программа обучения слушателей инженерного факультета, в которую включаются разделы: взрывчатые вещества; внутренняя баллистика; артиллерийские снаряды; основы устройства артиллерийских систем; артиллерийские приборы; эксплуатация; сведения из метеорологии; внешняя баллистика; огневая служба; стрельба.

Реализации программы помешала война, начавшаяся 22 июня 1941 г. Потребовалась перестройка в работе. В действующую армию уходили досрочно выпущенные слушатели и многие преподаватели академии. Оставшиеся преподаватели наряду с обучением слушателей академии занимались огневой подготовкой с формируемыми резервными частями и народным ополчением. Следует особо подчеркнуть, что при обороне Москвы на базе академии был сформирован отдельный танковый батальон, в составе которого воевал будущий начальник кафедры «Вооружения и стрельбы» В.М. Шишковский.

Сроки обучения в академии сократились, но относительная доля дисциплин артиллерийского цикла возросла. В учебных программах командного факультета и инженерного факультета появились новые темы по изучению иностранного вооружения противников и союзников (для инженеров). Практические занятия со слушателями велись в учебном центре «Сенеж» с предельной нагрузкой до глубокой осени 1941 г. В конце года в связи с приближением фронта к Москве кафедра в составе академии переводится к новому месту дислокации в г. Ташкент.

Для проведения практических занятий и танковых стрельб кафедра развернула лабораторную базу в Сталинских лагерях под Ташкентом и приступила к учебной работе. В начале войны применялась следующая методика изучения дисциплин кафедры. После цикла теоретических занятий слушатели выезжали на полигон для изучения и проведения боевых стрельб.

После разгрома немецких войск под Москвой и Сталинградом было принято решение о возвращении академии из Ташкента в Москву. С августа 1943 г. кафедра уже работает в Москве. На полигоне «Сенеж», где недавно побывал враг, были проведены учебно-боевые стрельбы по бронеобъектам противника, подбитым в ходе битвы за Москву.

В сентябре 1943 г. кафедра танковой артиллерии разделяется на две самостоятельные кафедры: «Кафедра стрельбы из танков и САУ» и «Кафедра материальной части артиллерии», которые возглавили преподаватели кафедры М.Н. Малина и В.Я. Никулин. Начальник кафедры танковой артиллерии генерал-майор ИТС Н.С. Огурцов был назначен на должность заместителя начальника академии по артиллерии.

В 1945 г. после победы в Великой Отечественной войне академия и кафедры перешли к обучению слушателей по полной программе, разработанной перед началом войны.

В связи с появлением атомного оружия сотрудники кафедры принимают участие в испытаниях комплексов вооружения танков на устойчивость к поражающим факторам ядерных взрывов, проводившихся на Семипалатинском ядерном полигоне (Ю.П. Павлов) и на специальных стендах (установках) в Кубинке и в Загорске. В результате проведенных работ были предложены и реализованы на танках электромеханические и электронные устройства для защиты оптики и глаз экипажа от светового излучения ядерного взрыва, а также защитные экраны для элементов вооружения от проникающей радиации.

С целью защиты экипажа танка от радиоактивной пыли при действиях на зараженной местности танки начали оснащаться нагнетателем воздуха с фильтровентиляционной установкой, создающей внутри танка избыточное давление, которое препятствовало проникновению пыли внутрь танка и вместе с тем затрудняло процесс попадания пороховых газов в боевое отделение после выстрела. Для лучшего удаления пороховых газов из канала ствола после выстрела ствол танковой пушки оборудовался эжекторным устройством.

В послевоенный период строительства Вооруженных Сил СССР осуществлялось перевооружение танковых войск новыми образцами, Т-54 (1946 г.), ПТ-76 (1951 г.), Т-10 (1953 г.), Т-55 (1956 г.), Т-62 (1962 г.) что потребовало переработки учебно-методических материалов по всем учебным дисциплинам кафедры.

В 1955 г. кафедры «Стрельба» и «Вооружение» объединились в одну кафедру – «Вооружение и стрельба из танков», начальником которой становится полковник В.Г. Трофимов.

Танковая 45-мм пушка с прицелом ТОС.

Танковая 76-мм пушка Ф-34.

Танки Т-35, СМК и Т-34, в отработке и испытаниях которых принимали участие специалисты кафедры.

Средний танк Т-55, оснащенный системой ПАЗ.

Генерал-майор В.М. Шишковский, возглавивший кафедру в1962 г.

Снятие характеристик стабилизатора танкового вооружения.

В 1961 г. на кафедру передаются темы, связанные с изучением ракетно-артиллерийского и зенитного вооружения, имевшегося в составе общевойсковых и бронетанковых формирований.

С 1962 г. кафедру с названием «Вооружение и стрельба из танков» возглавил генерал-майор В.М. Шишковский, талантливый педагог и ученый. Благодаря его усилиям при кафедре создается научно-исследовательская лаборатория НИЛ-109, начальниками которой были А.И. Быков, А.Д. Рассказов, Ю.П. Павлов. Научной задачей НИЛ-109 являлось применение зарождавшейся в 1960-е гг. «Теории исследования операции» для разработки научно-обоснованной методики выбора и оценки боевой эффективности образцов вооружения общевойсковых формирований. Эта лаборатория была выведена из состава кафедры и включена в научно-исследовательский отдел академии в 1975 г.

В это время на кафедре также проводилась большая рационализаторская и изобретательская работа по обеспечению учебного процесса (Л .А. Бындас, Е.А. Клопов, А.К. Ивлев и др.).

На кафедре создаются две предметно-методические комиссии (ПМК). Преподаватели ПМК-1 («Стрельба») проводили занятия на командном и иностранном факультетах. Возглавлял ПМК-1 полковник И.Д. Дмитренко.

С 1977 г. со слушателями в рамках учебной дисциплины «Теория стрельбы и управления огнем» осваивались основы внешней, внутренней и конечной баллистики;изучались теории вероятности ошибок стрельбы, управления огнем танковых и мотострелковых подразделений; правила ведения огня в различных условиях.

С начала 1980-х гг. увеличивается число часов на изучение вопросов управления огнем танковых и мотострелковых подразделений, а учебная дисциплина получает наименование «Теория стрельбы и управления огнем танков и БМП». В 1985 г. это дисциплина переименовывается в «Вооружение и стрельба из танков и БМП», а в 1986 г. – «Вооружение танков, БМП, БТР и его боевое применение».

Коллектив ПМК-2 («Вооружение») возглавлял полковник Н.С. Галандин. Его преподаватели проводили занятия на инженерном и иностранном факультетах.

Слушателям инженерного факультета преподавалась дисциплина «Вооружение танков и БМП», которая включала изучение: основ устройства танковых пушек, артиллерийских снарядов, спаренных и зенитных пулеметов, сведений об основах устройствах оружия, оптических приборов наблюдения и прицеливания, подготовки к стрельбе и эксплуатации вооружения в войсках и т.д.

С 1985 г. кафедру возглавил доктор технических наук, профессор, полковник Ю.П. Павлов, а с 1994 г. – кандидат военных наук, доцент, полковник В.В. Лыков.

Эффективному проведению учебных занятий способствовала современная по тем временам учебно-материальная база. Занятия по стрельбе из танков и БМП проводились на тренажерно-огневом комплексе (ТОК), танковой директрисе и директрисе БМП (учебный центр «Сенеж»). Учебно-материальная база была представлена специализированными учебными классами, стрелковым тиром и тренажерным классом, аудиторией с современными тренажерами.

1970-1980 гг. стали периодом своеобразной революции в развитии бронетанковой техники. За сравнительно короткий срок в войсках появились танки второго и третьего поколений, что значительно повысило боевые возможности подразделений и частей, оснащенных новой БТТ. Это обусловило и поиск новых способов применения их огня в современном бою.

Танковое вооружение и стрельба из танков в этот период являлись объектом пристального внимания ученых кафедры. Значительная работа, выполненная коллективом кафедры вооружения и стрельбы, была посвящена изысканию путей по совершенствованию вооружения танков, способов защиты танков от ОМП, а также развитию теории и практики стрельбы из танков.

Кафедра в этот период занимает одно из ведущих мест в академии по научно-исследовательской работе. Ее ученые выполнияли НИР, результаты которых были реализованы в боевой подготовке войск и на заводах промышленности. К их числу относятся НИР «Курс-95», «Совершенство-1», «Вестник», «Пыледымообразование». Кроме того, ряд изобретений сотрудников кафедры нашел применение в отдельных узлах и агрегатах бронетанковой техники. Сюда же можно отнести НИР и ОКР, выполненные на кафедре по созданию роботизированного танка (на базеТ-72), атакже различных комплексных тренажеров огневой подготовки экипажей танков и БМП.

Отметим, что кафедра постоянно участвовала в подготовке и проведении состязаний на лучший танковый экипаж, на лучшего командира батальона в Сухопутных войсках ВС СССР. Так, в 1986-1989 гг. председателем комиссии по огневой подготовке был преподаватель кафедры полковник Д.Н. Козак.

Личный состав кафедры, 1988 г.

Верхний ряд: В.В. Шинкоренко, Ю.Б. Новаковский, В.А. Даниленко, В.И. Сергеев, Н.П. Педенко, В.П. Зотов, Н.В. Расчетное, Ю.К. Лещев, В.А. Семенов.

Нижний ряд: Н.Е. Шестаков, Н.С. Мурашов, В.И. Семенов, В.М. Шишковский, Н.С. Галандин, Л.А. Бындас, Н.А. Рыжик.

Динамический стенд тренажера КТТ-1 с гидроприводом разработки кафедры.

Показ комплекса тренажеров комплекса вооружения БМП-2 иностранным военнослужащим на кафедре.

Проведение исследований в НИЛ-9, 1988 г.

1 ноября 1998 г. на основании Постановления Правительства РФ от 29 августа 1998 г. №1009 на базе Военной академии им. М.В.Фрунзе, Военной академии бронетанковых войск им. Р.Я. Малиновского и Первых высших офицерских курсов «Выстрел» им. Б. М. Шапошникова была образована Общевойсковая орденов Ленина и Октябрьской революции, Краснознаменная, ордена Суворова академия Вооруженных Сил Российской Федерации. В связи с этим была реорганизована кафедра «Вооружение и стрельба». Коллектив кафедры «Стрельба» был объединен с аналогичной кафедрой академии Фрунзе, и вновь созданная кафедра получила название s Боевая эффективность вооружения общевойсковых частей и соединений», а коллектив кафедры «Вооружение» вошел в новую кафедру «Ракетное и артиллерийское вооружение». Ее целевым предназначением являлась задача профильной подготовки специалистов ракетно-технического и артиллерийско- технического обеспечения, переведенных из Михайловской артиллерийской академии на базу инженерного факультета Общевойсковой академии.

Начальником кафедры был назначен академик Академии военных наук, д.т.н., профессор, полковник В.Т. Бебешев. В настоящее время руководит кафедрой к.т.н., доцент, полковник А. Г. Медведев, заместитель начальника кафедры – к.т.н., доцент, полковник С.П. Карюкин.

На кафедре были созданы две ПМК. Первая – по профилю ракетно-артиллерийского вооружения, вторая – по ракетно-артиллерийскому вооружению танков, БМП и БТР.

Первую ПМК возглавил профессор кафедры, к.т.н., доцент, полковник А. Г. Медведев. В состав ПМК-1 вошли подполковникА.В. Назаренко, майоры А.В. Макаров и А.Д. Шаталов.

Вторую ПМК возглавил доцент кафедры, к.т.н. полковник В.В. Блинов. В ее состав вошли: к.в.н., участник боевых действий в Афганистане, полковник В.М. Миленный; к.т.н., подполковник С.П. Карюкин; к.т.н., подполковник А.О. Кравцев.

За короткий промежуток времени на кафедре были разработаны учебные программы и тематические планы подготовки специалистов технического обеспечения. Усилиями Главного ракетно-артиллерийского управления была создана учебно-материальная база для преподавания дисциплины «Ракетно-артиллерийское вооружение». Были получены базовые образцы ракетно-артиллерийского вооружения, такие как минометный комплекс 2С12 и 2К21,100-мм противотанковая пушка МТ-12; 122-мм гаубица Д-30, 152-мм буксируемая гаубица 2А65,152-мм самоходная гаубица 2СЗМ, боевые и транспортно-заряжающие машины комплексов РСЗО «Град», «Ураган», «Смерч», разрезные макеты артиллерийских и минометных выстрелов, высокоточных боеприпасов «Краснополь», «Сантиметр», ПТУР и ряд других объектов учебноматериальной базы. За этот же промежуток были переоборудованы учебные аудитории и боксы в танковом парке, что позволило уже во втором семестре 1998-1999 учебного года успешно начать подготовку слушателей. Занятия по дисциплинам кафедры проводятся на оборудованной классно-лабораторной и полевой базе, которая включает: класс методической подготовки, класс материальной части стрелкового оружия и гранатометов, класс боеприпасов, класс ПТРК, классы вооружения танков, БМП и БТР, объекты тренажерноогневого комплекса в Солнечногорске.

В настоящее время на кафедре разработана единая система занятий, в которой строго выдерживается логическая последовательность изучения дисциплин в тесной взаимосвязи с другими, прежде всего техническими кафедрами академии. Особое внимание уделено практическим занятиям слушателей на образцах вооружения по подготовке их к боевому применению, которые проводятся в летний и зимний период в Солнечногорске.

Одним из важных направлений работы кафедры является подготовка научно-педагогических кадров в очной, заочной адъюнктуре и путем соискательства. Тематика работ, выполняемых адъюнктами и соискателями, весьма разнообразна и затрагивает вопросы совершенствования конструкции и эксплуатации различных образцов РАВ, оценки их боевой эффективности и соответствия с требованиям современного общевойскового боя.

С 2000 г. на кафедре успешно преподает и занимается подготовкой научных и педагогических кадров д.т.н., профессор, член-корреспондент РАРАН, действительный член АВН А.А. Платонов.

После 2000 г. в профессорско-преподавательский состав кафедры влились выпускники инженерного факультета Общевойсковой академии 2002 и 2003 гг., к.т.н., полковник А.В. Растопка, подполковник А.А. Кузнецов, закончившие в 2005 г. очную адъюнктуру ОА ВС РФ по кафедре «Ракетное и артиллерийское вооружение», а также подполковник Ю.И. Сагун, прибывший на кафедру с должности преподавателя кафедры «Производство и эксплуатация боеприпасов» Пензенского АИИ, и обладающий большим войсковым опытом подполковник А.Б. Трунов.

Старший преподаватель кафедры полковник А.В. Растопка ежегодно принимает участие в научно-техническом сопровождении испытаний по огневой подготовке в ходе конкурсов по полевой выучке среди командиров мотострелковых и танковых рот и батальонов Сухопутных войск. Проводя практические и теоретические занятия с личным составом участников конкурсов, он также постоянно осуществляет сбор и обработку экспериментального материала, который потом используется в учебном процессе.

На кафедре постоянно проводится работа по совершенствованию методики, повышению эффективности и качества всех видов учебных занятий, повышение профессионального уровня преподавательского состава. Учебный кабинет кафедры, играющий большую роль в методической подготовке преподавателей, возглавляет А.Т. Паршенок.

По итогам 2008 г. полковнику А.В. Растопка и подполковнику Ю.И. Сагуну командованием академии были вручены дипломы «Лучший преподаватель-методист академии» и «Лучший преподаватель-новатор академии» соответственно.

Учебная лаборатория кафедры включает отделение артиллерийского вооружения и отделение ракетного вооружения. Начиная с 1998 г. и по настоящее время в лаборатории успешно работали майоры А.В. Прийма, В.Ю. Михайлишин, О.А. Полковницын, Т.С. Максимюк, старшие лейтенанты А. В. Вавилкин и B.C. Коновалов, лейтенанты В.М. Иванов и М.К. Метленко, старший прапорщик Г.Г. Погребной, прапорщики А. В. Тимашов, И.В. Бабинцева, А.А. Бардашевич., О.А. Карпушенко, а также служащие РА П.И. Малышев,Т.А. Паршенок, Е.И.Хамапинская., Т.В. Хмилевская.

Кафедра по праву гордится теми, кто в послевоенный период принимал участие в боевых действиях (полковник В.В. Блинов, подполковник А.А. Кузнецов, старший прапорщик Г.Г. Погребной). Опыт по применению и эксплуатации вооружения, полученный в боевых действиях, преподаватели успешно используют в своей педагогической практике при обучении слушателей академии.

Кафедра поддерживает связь с ветеранами, выпускникам и теми, кто когда-либо служил или работал в ее коллективе. В жизни кафедры активно принимали и принимают участие: заместитель начальника ГАБТУ генерал- лейтенант П.П. Панкратьев, президент финансово-строителльной корпорации «Конти» Т.Р. Тимербулатов, директор ВНИИ «ГЕОФИЛИТ» Т.В. Данченко, начальник Центра приема экстренных вызовов Московской службы спасения А.О. Кравцев и другие.

В заключение необходимо отметить, что кафедра «Ракетное и артиллерийское вооружение» всегда решала и способна решать поставленные перед ней учебно-методические и научные задачи с учетом перспектив развития современного вооружения Вооруженных Сил Российской Федерации.

Полковник В.Т. Бебешев – начальник кафедры в 1998-2002 гг.

Проведение занятий в учебном центре «Выстрел».

Личный состав кафедры, 2009 г.

Первый ряд: Ю.П. Павлов, С.П. Карюкин, А.П Медведев, А.А. Платонов, В.А.Бобров.

Второй ряд: А.С. Антонов, А.Б. Трунов, B.C. Коновалов, Ю.И. Сагун, Г.Г. Погребной, А.В. Макаров, А.Т. Паршенок.

1 – 30-мм автоматическая пушка 2А42.

2 – Учебно-действующий стенд башни БМП-2.

3 – Учебно-действующий стенд механизма заряжания танка Т-80.

4 – 125-мм танковая пушка Д-81.

5 – 82-мм автоматический миномет 7Б9 «Василек» в боевом положении.

1 – ПТРК 9К111 «Фагот».

2 – ПТРК 9K115 «Метис».

3 -152-мм снаряд ЗОФ38 «Сантиметр».

4 – 152-мм снаряд 30Ф39 «Краснополь».

5 – Ракета 9М112 комплекса управляемого танкового вооружения 9К112 «Кобра».

6 – Кассетные головные части 9Н128К и фугасная головная часп 9Н128Ф к реактивным снарядам комплекса РСЗО 9К57 «Ураган».

7 – Разрезной макет ПТУР 9М114 «Штурм» в транспортно-пусковом контейнере.

Творцы отечественной бронетанковой техники Э.Б. Вавилонский

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» №10-12/2005г., №1/2006 г., №11/2007г., №3,5/2008 г.

Использованы фото из архивов ОАО «УКБТМ», музея ОАО «НПК «Уралвагонзавод», М. Павлова, С. Суворова и А. Хлопотова.

Валерий Николаевич Венедиктов (1924-1995)

Командировка в Нижний Тагил на 40 лет

К 85-летию со дня рождения выдающегося главного конструктора отечественных танков В. H. Венедиктова.

Валерий Николаевич Венедиктов родился в Ташкенте 13 июня 1924 г. Его родители были коренными жителями Узбекистана. Семья была интеллигентной и высокообразованной. Отец, окончивший Московский университет, занимал в Ташкентском университете должность доцента. Педагогом была и сестра Валерия.

Молодо му Валерию, перенесшему в детстве тяжелое заболевание, в семье были созданы условия для получения домашнего образования по индивидуальной программе. Учебу в средней школе Валерий начал сразу с третьего класса. В таком воспитании были, однако, существенные изъяны.

Искусственная изоляция Валерия от своих сверстников и интенсивная учеба хорошо развивала его умственные способности, но отлучила от нормального физического развития.

Проучившись до девятого класса в средней школе, он в середине учебного года добровольно вступил в ряды Красной Армии, став в январе 1942 г. слушателем Военной академии бронетанковых и механизированных войск им. И.В. Сталина (во время Великой Отечественной войны эта академия была эвакуирована из г. Москвы в г. Ташкент).

Только настойчивостью Венедиктова можно объяснить его поступление в академию с незаконченным средним образованием и слабым физическим развитием. К тому же ему в то время не было полных 18 лет.

Проучившись по октябрь 1942 г. в академии, Валерий Николаевич пришел к убеждению, что, не имея опыта службы в войсках, он отстает от многих сверстников в практических занятиях. И ему вновь пришлось применить свою настойчивость. Приказом начальника академии Венедиктов был отчислен из учебного заведения и направлен в учебный танковый полк. В нем он продолжил службу рядовым.

Через полгода, в марте 1943 г., Валерий Николаевич стал курсантом Первого харьковского танкового училища им. И.В. Сталина, находящегося в ту пору в г. Чирчике Узбекской ССР. Окончив его в 1944 г., он вторично поступил в Академию бронетанковых и механизированных войск на военно-инженерный факультет, уже имея офицерские погоны и опыт военной службы.

Танк Т-62.

Опытный танк «объект 140».

Истребитель танков ИТ-1.

По окончании академии в 1949 г., в соответствии с постановлением Совета Министров СССР, в числе лучших выпускников В.Н. Венедиктов был командирован на Уральский танковый заводим. И.В. Сталина (в дальнейшем – Уралвагонзавод) в город Нижний Тагил Свердловской области для укрепления кадрового состава танкового КБ (отдел «520» Уралвагонзавода) .

Уралвагонзавод, крупнейший в мире танковый завод и гигантский машиностроительный комплекс, всегда являлся для энергичных, пытливых умом людей стартовой площадкой для профессионального и служебного роста. Уже в 1954 г. В.Н. Венедиктов был назначен на должность заместителя главного конструктора по опытным работам. Кроме руководства всеми опытными работами КБ, за Венедиктовым закрепили работы по серийному производству, выполняемые тремя секторами (бюро) -моторным, трансмиссии и ходовой части.

В это время он активно вовлекается в работу по доводке серийных танков послевоенного периода Т-55, Т-62. По поручению главного конструктора Л.Н. Карцева (однокашника по военной академии) Венедиктов возглавил разработку и создание опытного образца танка оригинальной конструкции – «объекта 140».

В 1959 г. В.Н. Венедиктов был командирован в Китайскую Народную Республику на 18 месяцев консультантом главного конструктора танкового КБ и руководителем группы советских специалистов. С конвейера китайского завода в г. Баотоу танки сходили под индексом «Тип 59» и являлись полной копией советского Т-54А. Валерий Николаевич вернулся в Нижний Тагил в июне 1960 г., обретя бесценный опыт организации серийного производства на машиностроительном предприятии КНР (всему миру известен китайский фанатизм и трудолюбие в освоении технического прогресса). «Тип 59» стал самым массовым танком в парке боевых машин КНР на долгие годы.

С 1960 г. под руководством В.Н. Венедиктова и начальника бюро нового проектирования И.А. Набутовского проводились работы по созданию опытных «объекта 167Т» и «объекта 166ТМ» с газотурбинными двигателями ГТД-ЗТ ОКБ-29 Министерства авиационной промышленности.

«Объект 167Т» стал первым в мире боевым танком с газотурбинным двигателем. В сентябре 1964 г. он совершил демонстрационный пробег перед трибунами правительства на танковом полигоне в Кубинке, обогнав новейший в то время отечественный танк Т-64 с двухтактным дизелем 5ТДФ.

Сам факт показа этого танка высшим государственным и партийным деятелям свидетельствовал о том, что руководство Уралвагонзавода и КБ представили на центральный военный полигон не макет, не подвижный стенд-шасси, а опытный образец танка, изготовленный в соответствии с директивными документами правительства и Управления начальника танковых войск (см. «ТиВ» №4/2008, Карцев Л.Н. «Воспоминания главного конструктора»).

Однако на основе тщательного анализа семилетней работы и результатов испытаний «объекта 167Т» и «объекта 166ТМ», изготовленных по ТТЗ заказчика, и прогнозирования развития танкового двигателестроения наше КБ совместно с Управлением начальника танковых войск Министерства обороны пришло к выводу о неперспективности газотурбинных танков. В выработке этого мужественного решения принимали активное участие В.Н. Венедиктов и И.А Набутовский, затратившие много сил и бессонных ночей д\я создания необычного танка с новым типом силовой установки.

Несмотря на то, что в последующие годы по указанию секретаря ЦК КПСС Д.Ф. Устинова, отвечающего за оснащение Советской Армии Современной военной техникой, с невиданным размахом развернулись работы по внедрению ГТД в танк (завершившиеся принятием на вооружение Т-80), справедливость сделанных выводов руководством тагильского КБ о неперспективности газотурбинных танков подтверждена самой жизнью (см. «ТиВ» №2-8/2008 г.).

Все серийные танки, изготовленные на Уралвагонзаводе, оснащаются дизельными двигателями. Это помогло сохрантъ в Нижнем Тагиле танковое производство в период массовой «гибели» многих заводов ВПК после распада СССР и, тем самым, спасти от краха бронетанковую отрасль страны. Два других танковых завода России в Санкт-Петербурге и Омске, занятые в советское время изготовлением газотурбинных танков Т-80 и Т-80У, не имея заказов Министерства обороны России и от иностранных заказчиков, прекратили производство этих боевых машин, а омский завод был объявлен банкротом.

После отъезда из КБ в головной отраслевой институт ВНИИТМ (г. Ленинград) заместителя главного конструктора И.С. Бушнева с группой ведущих конструкторов, занимавшихся на конкурсной основе разработкой истребителя танков («объект 150»), Л.Н. Карцев назначил Валерия Николаевича руководителем этих работ. В 1968 г. эта боевая машина была принята на вооружение Советской Армии под названием «Истребитель танков ИТ-1», а на Уралвагонзаводе было организовано ее серийное производство. ИТ-1 стал первым отечественным серийным истребителем танков, оснащенным противотанковым ракетным комплексом («Дракон»), и первой в мире машиной с полуавтоматической системой наведения ракет на танковом шасси.

В Китае.

Опытный танк «збъект 167Т».

15 августа 1967 г. вышло постановление правительства, которым предусматривалась организация серийного производства украинского танка Т-64 на Уралвагонзаводе. Однако полученный в КБ опыт эксплуатации серийных и опытных танков позволил кри тично подойти к конструкции танков Т-64 и Т-64А. Уральские конструкторы, видевшие просчеты харьковского КБ машиностроения, разработали свою концепцию создания основного боевого танка, основанную на собственных апробированных технических решениях. В КБ уже четко вырисовывались очертания будущего танка Т-72.

Имея резко отрицательное отношение к конструкции основных составных частей Т-64А (механизму заряжания кабинного типа, ходовой части с низкой несущей способностью, ненадежной силовой установке), Валерий Николаевич последовательно и настойчиво добивался признания разработанного коллективами КБ и завода танка Т-72, не имевшего этих крупнейших недостатков. Долгое время Венедиктов являлся сильнейшим «раздражителем» в Министерстве оборонной промышленности (министр С.А. Зверев) и даже ЦК КПСС (Секретарь ЦК КПСС Д.Ф. Устинов). На одном из заседаний министр демонстрировал членам коллегии и приглашенным специалистам пухлые папки с письмами и обращениями к нему главного конструктора «отдела 520». «Всяких я видал главных конструкторов, но впервые вижу конструктора-писателя», – заключил министр. Далее последовали угрозы объявления выговора и даже снятия с должности. Венедиктов посмеивался, рассказывая об этом ближайшим соратникам: «Ну, пусть он объявит мне выговор. А его в рамочку – и на стену: не каждый день сам министр выговор объявляет».

Он умел держать удар, как говорят боксеры, и умел отстаивать свои позиции. Непросто складывались поначалу его отношения с директором Уралвагонзавода И.Ф. Крутяковым, который был назначен на пост директора в конце 1968 г. Директор жестко поставил вопрос перед КБ о беспрекословном выполнении постановления ЦК КПСС и СМ СССР о подготовке завода к серийному производству танка Т-64А и о запрете работ в КБ по созданию своего уральского танка. Это послужило причиной его конфликта с главным конструктором Л.Н. Карцевым, который был вынужден оставить Нижний Тагил и отбыть в Москву к месту нового назначения. Те же требования были предъявлены икВ.Н. Венедиктову, занявшему пост главного конструктора.

Очевидцы вспоминают, как однажды в кабинет директора завода были созваны руководящие лица «Уралвагонзавода» и КБ. Здесь И.Ф. Крутиков сделал жесткое заявление в адрес Венедиктова о запрещении проведения работ в КБ, направленных против Д.Ф. Устинова. Одновременно директор потребовал предъявлять ему для личного просмотра всю секретную переписку КБ. Это был приказ. И он не обсуждался.

Выйдя из кабинета Крутикова, один из заместителей Венедиктова спросил его, как же мы будем дальше работать?

«Как работали, так и будем работать», – был ответ. Венедиктов умел убеждать.

Через несколько лет И.Ф. Крутиков стал сторонником танка Т-72, разработанного в КБ, и много сделал для принятия его на вооружение и для организации серийного производства на УВЗ. Эта его деятельность была отмечена присуждением Ивану Федоровичу звания лауреата Государственной премии СССР.

С 1969 г., после перевода Л.Н. Карцева в центральный аппарат Министерства обороны, Валерий Николаевич Венедиктов возглавил конструкторское бюро. На базе маломощного и малочисленного конструкторского подразделения (отдел «520») и опытного производства КБ (цех «540») Уралвагонзавода он создал единую многопрофильную организацию высококвалифицированных специалистов – Уральское конструкторское бюро транспортного машиностроения (УКБТМ). Превратил УКБТМ в современное самостоятельное предприятие, способное разрабатывать, изготовлять и испытывать бронетанковую технику и другие сложные машины. Сотрудники предприятия стали получать за свой труд достойные деньги. По профсоюзным путевкам многие семьи отдыхали в санаториях и домах отдыха. Все дети сотрудников предприятия были устроены в детские дошкольные учреждения. Появилась возможность полнее удовлетворять нуждающихся в получении нового жилья или расширении своей жилплощади. В отделе кадров начали проводить отбор специалистов из числа желающих для устройства на работу, а в конструкторских отделах увеличился штат дипломированных специалистов – выпускников вузов.

Весь дальнейший период деятельности коллектива УКБТМ под руководством нового главного конструктора связан с форсированной разработкой основных боевых танков второго и третьего поколений (по классификации ГАБТУ МО), принятием их на вооружение, освоением в серийном производстве и непрерывным улучшением их боевых и технических характеристик.

Перед каждым отделом КБ были поставлены четкие, но, как казалось тогда, невыполнимые по срокам задачи – по созданию надежных, технологичных в серийном производстве, конкурентоспособных с лучшими мировыми образцами составных частей танка. Однако железная воля Главного заставляла осуществлять все намеченные планы.

Опытный танк «объект 172».

Основной боевой танк Т-72.

Основной боевой танк Т-72А.

На сравнительных войсковых испытаниях танков (сидят в первом ряду):

Н.С. Попов (первый слева) – главный конструктор танка Т-80; П.П. Исаков (третий слева) – директор ВНИИТМ; Н.А. Шомин (четвертый слева) – главный конструктор танка Т-64Б; В.Н. Венедиктов – главный конструктор танка Т-72. Учебный центр Осиповичи, 1976 г.

В неравной борьбе с руководством Министерства оборонной промышленности, правительственными организациями и даже ЦК КПСС Венедиктов доказал преимущества уральского танка Т-72 по боевым, эксплуатационным характеристикам, надежности и стоимости перед Т-64А. Совместно с руководством Уралвагонзавода, учреждениями Министерства обороны СССР он добился принятия на вооружение Т-72 в 1973 г. и с 1974 г.- организации крупносерийного производства этого танка на УВЗ.

Валерий Николаевич организовал системный анализ результатов войсковой эксплуатации и крупных испытаний отечественных танков, проводившихся в 1970-1980-е гг. Он сумел осуществить эффективный авторский надзор но обеспечению качественной сборки на заводе серийных танков. Создал совершенную систему получения информации с мест эксплуатации танков о выявленных производственных и конструктивных недостатках и разработал методы их оперативного устранения. Благодаря этому во второй половине XX века танк Т-72 стал самым падежным и массовым в мире и послужил базой для создания 11 модификаций.

Впечатляло также развернутое производство на Уралвагонзаводе инженерных машин на базе танка Т-72 (БРЭМ-1, МТУ-72 и шасси для ИМР-2М). Такого производства машин двойного назначения (гражданского и военного) одновременно с базовыми танками до этого времени отечественная промышленность не имела.

Уже через 5 лет после принятия на вооружение танк Т-72 стал поступать на экспорт. В шесть стран была передана документация на лицензионное производство танка. В настоящее время танки типа Т-72 находятся на вооружении 35 стран мира. «Танк Т-72 разошелся по миру, как автомат Калашникова», – сказал бывший начальник ГАБТУ С.А. Маев, как бы подводя итог деятельности В.Н. Венедиктова на посту главного конструктора. В 1998 г. на выставке вооружений в Ле Бурже танк Т-72 был признан самым лучшим и самым массовым танком второй половины XX века.

В середине 1980-хгг. В.Н. Венедиктов провел коренную модернизацию танков Т-62. Наконец, он заложил основы конструкции современного основного боевого танка Т-90 и перспективного танка с уникальными боевыми и техническими характеристиками. Правильность принятых технических решений была подтверждена им в процессе натурных испытаний опытных образцов танков.

В публикуемой статье, разумеется, не преследовалась цель рассказать обо всех разработанных под руководством В.Н. Венедиктова изделиях. Однако стоит отметить следующее: на посту главного конструктора Валерий Николаевич руководил разработкой и созданием более 120 видов конструкций бронетанковой техники, инженерных машин на базе танковых шасси, комплектов УТС и др.

Когда началось серийное освоение танка Т-72, Венедиктов энергично взялся за «отехнологичивапие», а потом и непрерывное совершенствование танковых систем и узлов. Никогда до него конструкторы не проводили столько времени в цехах серийного производства, помогая осваивать изготовление сложных деталей и узлов новых изделий.

Ведущие специалисты КБ по месяцу-два в году находились в войсковых частях, изучая особенности эксплуатации и боевого применения танков, выискивая недостатки конструкции. Непременным участником ряда труднейших испытаний танков Т-72, Т-72А, Т-72Б в экстремальных климатических и дорожных условиях был и главный конструктор Валерий Николаевич Венедиктов.

Имея плохое здоровье, неразвитую мускулатуру и субтильную фигуру, он умело водил танк Т-72 на заводском полигоне. Отмеченные им недостатки по размещению приборов, органов управления, светильников и т.п. устранялись после этого незамедлительно. Все пожелания военных по любому поводу, касающемуся танков Уралвагонзавода, обязательно тщательным образом прорабатывались в КБ и, как правило, через короткое время воплощались в новых более совершенных серийных конструкциях.

Уралвагонзавод всегда был главным поставщиком в войска бронетанковой техники, а УКБТМ – основным разработчиком технической документации на серийные танки, в том числе изготовляемых но лицензии и поставляемых на экспорт. Все это накладывало особый отпечаток на стиль и темп работы конструкторов, оперативность в принятии решений и ответственность.

Мы не могли себе позволить допускать стратегические ошибки в разработке конструкций систем и агрегатов и отрабатывать десятилетиями конструкцию танка, как это случилось с танками Т-64 и Т-80. Уралвагонзавод насыщал войска танками в таких количествах, что последующая массовая доработка танков могла быть просто неприемлемой для завода и армии.

Начиная с Леонида Николаевича Карцева, все последующие главные конструкторы УКБТМ добивались технического совершенствования серийных танков в процессе их эволюционного развития, внедряя составные части по мере их отладки, без остановки заводского конвейера с максимальным сохранением унифицированных узлов и деталей. «У нас должны быть серийные мозги», – говорил В.Н. Венедиктов.

Доклад В.Н. Венедиктова руководству Свердловского обкома КПСС о перспективах танка Т-72. Сидят за столом: Б.Н. Ельцин (первый слева) – второй секретарь обкома; Я.П. Рябов (второй слева) – первый секретарь обкома;

И.Ф. Крутяков (четвертый слева) – директор Уралвагонзавода.

Основной боевой танк T-72AB.

Валерий Николаевич был осторожным, предусмотрительным и дальновидным человеком. Все тщательно просчитывал и взвешивал. Поэтому, наверное, говорили о высокой интуиции главного конструктора. Ему не были свойственны скоропалительные решения. Введению в серийное производство новых узлов предшествовали расчеты, испытания, подтверждающие надежность и эффективность новых конструкций. Иногда количество таких испытаний достигало астрономических значений. Так, например, отработка элементов проточной части входного направляющего аппарата (ВНА) вентилятора системы охлаждения и подтверждение достигнутого положительного результата по настоянию Валерия Николаевича потребовало проведения 500 опытов (!). Испытания проводились на комплексном стенде МТО танка Т-72 в СКВ «Турбина», на аэродинамическом стенде в УКБТМ, моделирующем условия работы вентилятора в натурном МТО, и в условиях натурного танка.

Но осторожность главного конструктора сочеталась с несокрушимой волей, когда путь решения проблемы был выбран. На этом пути его остановить уже никто не мог. Неоднократно мы с Венедиктовым возвращались к вопросу о возможном сотрудничестве с главным конструктором харьковского моторного завода, который приглашал нас к альянсу. Но после долгих раздумий Валерий Николаевич в конце концов закрыл эту тему.

Это решение он принял задолго до развала страны, идя наперекор «главному танкисту страны» – Начальнику ГБТУ МО РФ Ю.М. Потапову, который считал, что единым танком страны должен быть украинский Т-80УД, оснащаемый двухтактным дизелем 6ТД. В этом Потапову удалось убедить даже секретаря ЦК КПСС Л.Н. Зайкова. На совещании с участием Зайкова и Потапова была принята резолюция о производстве всеми танковыми заводами СССР единого танка Т-80УД (!).

Что было бы сегодня с отечественным танкостроением, если бы не прозорливость (или интуиция) Главного. Не было бы двигателей для российских танков, да и самих танков, возможно, тоже.

До занятия Венедиктовым поста главного конструктора в КБ была убогая экспериментальная база. Мотористы убедили Венедиктова в необходимости оснащения опытной базы первоочередными стендами: д\я испытаний воздухоочистителей (появилась также лаборатория приготовления пыли), подогревателей, проведения аэродинамических исследований вентиляторной системы охлаждения с имитацией натурных условий на входе, выходе из рабочего колеса, а также внутри улитки. При участии нашего предприятия в СКБ «Турбина» (г. Челябинск) был создан уникальный комплексный стенд, состоящий из натурного моторно-трансмиссионного отделения танка Т-72, на котором было выполнено около 100 сложнейших научно-исследовательских работ. В то время подобными стендами не располагало ни одно предприятие отрасли.

К нашим работам был подключен также Центральный аэрогидродинамический институт им. Н.Е. Жуковского (ЦАГИ).

Валерий Николаевич с привлечением большой группы исследователей и конструкторов скрупулезно анализировал результаты экспериментов и испытаний и всегда ставил новые задачи. Главное внимание он все-таки уделял натурным испытаниям. В те годы была возможность проводить климатические, дорожные, высотные испытания танков в различных регионах СССР.

Укоренившийся в КБ стиль работы требовал от ведущих специалистов запредельной продолжительности трудового дня. Пример усидчивости демонстрировал сам главный конструктор, ежедневно работая до 20-21 часа. Известен случай, когда телефонный звонок одного сотрудника с поздравлением Нового Г ода застал Валерия Николаевича в его кабинете за 15 минут до полуночи. К праздничному столу он все-таки успел, спасибо водителю.

За разработку и внедрение в серийное производство танка Т-72 и его модификаций «Уральское КБ транспортного машиностроения» в 1986 г. было награждено орденом Октябрьской Революции (первый орден Ленина КБ получило в 1944 г. за выдающиеся заслуги в создании танка Т-34). Большая группа работников УКБТМ была награждена государственными наградами. Ряд специалистов получил Государственные премии СССР, а также почетные звания «Заслуженный конструктор РФ» и «Заслуженный машиностроитель РФ». Группе молодых специалистов было присуждено звание «Лауреат премии Ленинского комсомола».

Валерий Николаевич сделал выдающуюся инженерно-административную карьеру. Но никто из тагильчан, кроме узкого круга лиц, не знал, что вместе с ними в одном городе, под покровом секретности, работал:

– Главный конструктор головного конструкторского бюро отечественного танкостроения;

– Герой Социалистического труда;

– Дважды лауреат Государственной премии СССР;

– Заслуженный деятель науки и техники;

– Кавалер многих государственных наград СССР и «медали Дружбы» КНР;

– Обладатель Почетного оружия министра обороны СССР;

– Генерал-лейтенант-инженер.

В 1987 г. Валерий Николаевич оставил пост главного конструктора, обосновав свой уход на пенсию невозможностью участвовать в испытаниях танков. Он просто не мог оставаться на посту главного конструктора, руководя КБ только из своего кабинета. Утратив возможность участвовать в испытаниях своих танков, находиться «на передовой линии», Венедиктов добровольно уступил место главного конструктора достойному продолжателю своих дел — В.И. Поткину.

Проработав еще год ведущим конструктором в отделе двигателей, он завершил свою «командировку» в Нижний Тагил, не «дотянув» одного года до юбилейных 40 лет.

В УКБТМ, несомненно, был и поддерживался культ главного конструктора Валерия Николаевича Венедиктова. Но тут уместно вспомнить нашего великого писателя М. Шолохова, сказавшего по поводу критики советского вождя: «Культ был, но была и личность».

Каждый, кто работал с Валерием Николаевичем много лет, знал, что этот беспокойный человек с расшатанной нервной системой многие годы страдал неизлечимой бессонницей, а потому круглосуточно загружал свою голову решением проблем, стоящих перед руководителем крупного предприятия.

Его жизнь складывалась как у Генри Форда, которому принадлежали слова: «Если голова человека работает 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, то удача к нему приходит сама». С появлением в СССР, а потом и в национальных армиях многих государств танка Т-72 Валерий Николаевич Венедиктов заставил говорить о достижениях отечественного танкостроения весь мир.

Но при всей своей занятости он находил время для сплочения коллектива, развития спорта и самодеятельности, организации отдыха работников и членов их семей. Многие годы считалось, что УКБТМ имеет лучшие в городе базу отдыха «Три кедра» и художественную самодеятельность.

После посещения концерта, организованного УКБТМ во Дворце культуры УВЗ, один из крупных руководителей «Уралвагонзавода», впоследствии директор омского завода транспортного машиностроения *, Герой Социалистического Труда С.А. Катык сказал: «Можно провести 3 партсобрания и 10 индивидуальных бесед – они не сделают для сплочения коллектива столько, сколько один такой концерт».

В это время всех работников УКБТМ объединяла небывало высокая патриотическая цель – создание танка, превосходящего по всем показателям Т-64 и Т-80, опекаемые высшим руководством страны. Валерий Николаевич был чрезвычайно горд и взволнован, когда после одной из праздничных демонстраций специалисты КБ и опытного цеха пришли в УКБТМ и заняли свои рабочие места без приказаний и убеждений.

Мы выстояли! В этом году исполняется 35 лет с начала серийного производства легендарного танка Т-72 на Уралвагонзаводе.

Если восстановить в памяти все стороны общения В.Н. Венедиктова с окружающими его людьми, то, конечно, можно вспомнить, что он был разным и по житейским категориям не идеальным, иногда несправедливым и даже нетерпимым. На него обижались, но ему прощали все. Видели – Главный сам работает на износ.

В.Н. Венедиктов всегда сожалел, что после ухода на пенсию переехал с женой в Челябинск.

Но его последнее желание – вернуться в Нижний Тагил – осуществилось.

30 ноября 1995 г. жители Нижнего Тагила лишились одного из лучших своих граждан, широко известного в военных кругах всего мира и почти неизвестного в городе, где прошла его трудовая и славная жизнь.

4 декабря Валерий Николаевич Венедиктов навечно упокоился в тагильской земле.

Он поставил на крыло лучший отечественный танк, развитие которого не остановится.

* Завод по производству газотурбинных танков Т-80У.

Основной боевой танк Т-72Б.

ИЛ-76: десантирование личного состава, военной техники и грузов

Н.Д. Таликов, Заместитель Генерального директора Генерального конструктора ОАО «Авиационный комплекс имени С. В. Ильюшина».

В статье использованы фото А. Нагаева, Н. Нилова, В. Ульянова, службы информации и общественных связей ВДВ, а также из архивов В. Г. Марецкого и автора.

В журнале «Техника и вооружение вчера, сегодня, завтра» №12за 2008 г. была опубликована статья «Предельно малые высоты», посвященная созданию системы низковысотного десантирования грузов и боевых машин десанта из военно-транспортного самолета Ил-76. В материале, предлагаемом сейчас вниманию читателя, рассказывается о работах по десантированию личного состава, военной техники и грузов из Ил-76 и соответствующему оборудованию самолета.

Генеральный конструктор Г.В. Новожилов.

Разработка Ил-76

Проблема транспортировки почты и грузов, а также их сопровождающих возникла в авиации практически одновременно с появлением первых самолетов. Решалась эта проблема и на самолетах, создававшихся в ОКБ С. В. Ильюшина. Имея опыт создания и эксплуатации транспортных самолетов Ил-12Т и Ил-14Т, а также грузовых планеров Ил-32 и Ил-34, С.В. Ильюшин в феврале 1960 г. направил письмо в адрес Председателя Государственного комитета СССР по авиационной технике П. В. Дементьева с просьбой рассмотреть проект военно-транспортного самолета Ил-60 с четырьмя турбовинтовыми двигателями мощностью 8500 экв. л.с., разработанного в соответствии с ТТЗ ВВС.

Предполагался взлетный вес самолета 124,2 т. Полезную нагрузку в 40 т он должен был перевозить на дальность 3600 км, а в 10 т – на 8700 км. Но по результатам проведенного конкурса, который был объявлен в Госкомитете, предпочтение было отдано ОКБ O.K. Антонова с его широкофюзеляжным военно-транспортным самолетом Ан-22. И все же звездный час ОКБ С.В. Ильюшина в создании нового военно-транспортного самолета наступил.

К разработке турбореактивного самолета Ил-76 коллектив ОКБ приступил в соответствии с приказом министра авиационной промышленности СССР от 28 июня 1966 г., который предписывал провести исследовательские работы по определению возможности создания среднего военно-транспортного самолета с четырьмя турбовентиляторными двигателями, «предназначенного для выполнения задач, возлагаемых на военно-транспортную авиацию центрального подчинения и на фронтовую ВТА по посадочному и парашютному десантированию войск, боевой техники и военных грузов». 27 ноября 1967 г. Совет Министров СССР принял постановление о разработке военно-транспортного самолета Ил-76.

Проектирование самолета и все дальнейшие работы по нему велись под руководством первого заместителя Генерального конструктора Г.В. Новожилова. 28 июля 1970 г. он был назначен Генеральным конструктором и плодотворно работал в этой должности до декабря 2005 г. В настоящее время Г.В. Новожилов – главный советник Генерального директора – Генерального конструктора ОАО «Авиационный комплекс им. С.В. Ильюшина» по науке.

В период с ноября 1967 г. по май 1969 г. ОКБ провело большой комплекс работ по подготовке эскизно-технического проекта и постройке натурного полномасштабного макета самолета. Грузовую кабину спроектировали с таким расчетом, чтобы в ней можно было провести загрузку и примерку всей номенклатуры военной техники, состоявшей в то время на вооружении Советской Армии и предназначенной для перевозки этим самолетом. На макете выполнили силовой пол грузовой кабины и силовую рампу, а в грузовой кабине установили бортовые и центральные сиденья для размещения личного состава как при посадочном, так и при парашютном десантировании.

Большую работу по компоновке самолета провело бюро эскизного проектирования во главе с Д.В. Лещинером, а также Л.М. Рябов и Ю.И. Юдин.

В течение мая 1969 г. на территории предприятия шла напряженная работа макетной комиссии, в состав которой вошли основные ведущие специалисты ОКБ и представители десятков предприятий различных отраслей промышленности, участвовавших в создании самолета. В работе макетной комиссии приняли также участие представители многих родов войск, одни из которых должны были эксплуатировать самолеты Ил-76, а другие – использовать их для переброски своих подразделений из одной части нашей огромной страны в другую, или, в случае необходимости, с одного театра военных действий на другой. Макетную комиссию возглавлял командующий военно-транспортной авиацией генерал-лейтенант Г.Н. Пакилев.

В то время как в здании ОКБ военные проверяли соответствие материалов эскизно-технического проекта требованиям Тактико-технического задания на самолет, на территории предприятия и в здании лаборатории прочностных испытаний (где был построен макет самолета), примыкавшем к территории Центрального аэродрома Москвы, проходили сложнейшие работы по загрузке, размещению, швартовке всей номенклатуры военной техники в грузовой кабине макета.

На территории предприятия собрали большое количество танков, бронетранспортеров, боевых машин пехоты и десанта, автомобильной техники различной грузоподъемности, самоходных артиллерийских установок, пушек различных калибров и т.д. И все это происходило в шести километрах от Кремля и менее чем в четырех километрах от посольства США, а в те времена необходимо было предпринимать огромные организационные меры по сокрытию проходивших работ от «любопытных» глаз и ушей. И это в полной мере удалось.

Одним из первоочередных организационных мероприятий в ОКБ стало создание в ноябре 1967 г. конструкторского подразделения, которое должно было разрабатывать десантно-транспортное оборудование и устанавливать вооружение на самолет Ил-76. Новое конструкторское бюро (КБ-7) возглавил заместитель главного конструктора Р.П. Панковский 1* . В состав этого подразделения вошел отдел «СУ» (специальных установок) под руководством Д.И. Коклина.

Бригада под началом ведущего конструктора С.И. Сумачева разрабатывала новое для ОКБ С.В. Ильюшина десантно-транспортное и санитарное оборудование самолета Ил-76. Это подразделение и возглавило в то время в ОКБ решение вопросов боевого применения самолета.

В бригаду Сумачева вошли конструкторы , переведенные из других подразделений, а также молодые специалисты, только что закончившие институты и прибывшие в ОКБ. И задачей руководителей КБ, отдела и бригад было не только создание оборудования, которое позволяло самолету решать поставленные задачу. Необходимо было сформировать конструкторский коллектив, способный разработать оборудование, незнакомое тогда ОКБ. Ведь правильно писал первый Генеральный конструктор С.В. Ильюшин: «Создание коллектива единомышленников, творцов-энтузиастов своего дела – задача не менее сложная, чем разработка хорошего самолета».

Работы ОКБ по выпуску конструкторской документации на военно-транспортный самолет и его системы началась еще в период подготовки к проведению макетной комиссии с середины 1968 г. Постройка первого опытного самолета завершилась в начале 1971 г.

25 марта 1971 г. экипаж во главе с Заслуженным летчиком-испытателем СССР Э.И. Кузнецовым выполнил первый полет с Центрального аэродрома им. М.В. Фрунзе на первом опытном самолете Ил-76 СССР-86712, совершив посадку на аэродроме «Раменское». Ведущим инженером по летным испытаниям этого самолета был М.М. Киселев. В мае того же года самолет продемонстрировали руководителям страны на подмосковном аэродроме Внуково, а затем впервые представили на XXIX международном авиационно-космическом салоне в Париже (Ле-Бурже).

Практически через два года с того же Центрального аэродрома подняли второй опытный самолет Ил-76 СССР-86711 (серийный номер 0103). Первый полет на нем выполнил экипаж во главе с летчиком-испытателем Г.Н. Волоховым. Ведущим инженером по летным испытаниям был П.М. Фомин, а затем В.В. Смирнов. Приступили к летным испытаниям систем самолета, а также пилотажно-навигационного прицельного комплекса.

1* В 1975г. Р.П. Панковский назначен главным конструктором по самолету Ил-76, а с 1982-го по 2007 г. возглавлял службу эксплуатации ОКБ имени С. В. Ильюшина с одновременным исполнением обязанностей Главного конструктора самолета Ил- 76 и его модификаций (Ил- 76МД. Ил-76МФ), а также дальнего противолодочного самолета Ил-38.

Первый опытный Ил-76 СССР-86712 в ходе проведения испытаний по оценке безопасности аварийного покидания самолета.

Работы по десантированию личного состава

С момента первого полета стартовал заводской этап летных испытаний опытного самолета. Первая часть испытаний заключалась в определении его взлетно-посадочных и летно-технических характеристик. Но уже с января 1972 г. проводился предварительный этап оценки летно-технических характеристик самолета, определение его устойчивости и управляемости при парашютном десантировании личного состава и воинских грузов.

Работа началась с проведения летных испытаний по оценке возможности и безопасности аварийного покидания самолета экипажем через аварийный люк кабины экипажа, входные боковые двери и грузовой люк. Вопрос аварийного покидания через входные боковые двери рассматривался как для членов экипажа со спасательными парашютами типа С-5И (применялись на скоростях полета до 600 км/ч), так и для экспериментаторов с наспинными спасательными парашютами типа ПНЛ-56, а также десантников с парашютами Д-1 -8, находившимися на вооружении воздушно-десантных войск нашей страны.

Предваряя испытания по определению безопасности аварийного покидания самолета, выполнили замеры воздушных потоков в проемах аварийных выходов. И только убедившись в том, что характер воздушных потоков не препятствует покиданию экипажа через аварийные выходы, перешли к следующей части работы.

Для уверенности в безопасности покидания через аварийные люки перед прыжками парашютистов-испытателей осуществили сбросы манекенов с одновременным выполнением киносъемок с параллельно летящего самолета с целью определения зазоров между манекеном и конструкцией фюзеляжа самолета. Всех особенно беспокоили зазоры между манекеном и передней частью обтекателей шасси самолета, а также волновал вопрос, как парашютисты будут проходить в районе турбореактивных двигателей Д-ЗОКП. Для упрощения расчетов на борту фюзеляжа в носовой и хвостовой частях фюзеляжа были нанесены сетки отсчета, которые позволили более точно определять расстояния между манекенами и элементами конструкции фюзеляжа.

Аварийное покидание самолета из кабины экипажа имеет особенность. Поскольку рабочие места экипажа располагаются на двух палубах, то два летчика, бортинженер, радист и иногда борттехник по ДДО могут покинуть самолет через шахту аварийного покидания с верхней части кабины экипажа, а штурман – через ту же шахту, но со своего, нижнего, уровня кабины экипажа. Шахта аварийного покидания экипажа представляет собой наклонный тоннель, закрытый с двух сторон. С наружной стороны шахта закрыта крышкой аварийного люка, которая в открытом положении является щитком, защищающим человека от мощного набегающего потока. Верхний щиток в нормальных условиях является элементом пола кабины экипажа, который при аварийной ситуации открывается одновременно с открытием аварийного люка и фиксируется в открытом положении. В передней по полету стенке шахты аварийного покидания установлена крышка люка штурмана, которую он открывает самостоятельно. Штурман покидает самолет первым, вторым – радист; последний снимает с фиксатора открытого положения крышку люка штурмана. Она под действием пружины возвращается в исходное закрытое положение, после чего радист прыгает в шахту головой вперед. Таким же образом покидают самолет остальные члены экипажа.

Сложные агрегаты – шахта и люки аварийного покидания, а также входные боковые двери и створки грузового люка – были разработаны в КБ конструкции планера под руководством начальника КБ Е.И. Санкова. В отделе механизации фюзеляжа работы велись под руководством начальника отдела И.Я. Катырева. Исполнителями были В.В. Демин и В.И. Терентьев.

Летные испытания по оценке возможности и безопасности аварийного покидания самолета проводились в январе-феврале 1972 г. в районе аэродрома «Раменское». Командиром экипажа самолета Ил-76 был заслуженный летчик-испытатель СССР Э.И. Кузнецов, главным ведущим инженером полетным испытаниям – М.М. Киселев. Оценка покидания проводилась с нескольких точек самолета на различных скоростях полета и с разными спасательными парашютами. Результаты испытаний показали, что, во-первых, самолет устойчив и управляем с открытыми аварийным люком и боковыми дверьми, а во-вторых, аварийное покидание самолета экипажем обеспечивается в диапазоне скоростей полета самолета до 550 км/ч через аварийный люк кабины экипажа и на скоростях полета самолета до 420 км/ч через входные боковые двери и грузовой люк. Причем боковая дверь при открывании также защищает человека от набегающего потока и позволяет сместить траекторию падения парашютиста при покидании ниже обтекателя шасси. Ограничение скорости полета не более 420 км/ч для входных боковых дверей связано с прочностью дверей.

Вместе с тем, при отработке аварийного покидания десантников как в боковые двери, так и в грузолюк, мы столкнулись с довольно неприятной проблемой, связанной с парашютами Д-1-8.

Десантирование личного состава с использованием парашютов Д-1 -8 (слева) и Д-5.

Схема функционирования парашюта Д-5:

1 – камера стабилизирующего парашюта, 2 – стабилизирующее устройство, 3 – звенья вытяжного устройства, 4 – вытяжной парашют, 5- купол основного парашюта

Принятие в 1959 г. на вооружение ВДВ и ВВС десантного парашюта Д-1-8 в значительной степени способствовало бурному развитию транспортной скоростной авиации 2* . С этим парашютом прыгали из самолетов Ан-8, Ан-10, Ан-12, Ту-4Д и др., и во всех случаях он вел себя практически безупречно. После отделения парашютиста от самолета шпильки вытяжного троса при помощи вытяжной веревки выходят из конусов ранца и освобождают клапаны ранца, которые под действием резинок откидываются в стороны. Одновременно с отделением парашютиста от самолета с помощью той же вытяжной веревки из прибора выходит гибкая шпилька и включается парашютный прибор. Вытяжной парашют под действием пружинного механизма раскрывается, наполняется потоком воздуха, вытягивает соединенный с ним чехол стабилизирующего парашюта и стягивает его. Наполнившийся воздухом купол стабилизирующего парашюта вытягивает часть чехла с уложенным в него куполом основного парашюта. На весь процесс раскрытия (от момента отделения парашютиста от самолета до полного наполнения купола воздухом) тратится около 4 с.

Парашюты Д-1 -8 имели вытяжные веревки длиной около 3 м. Десантники перед прыжком зацепляли карабины вытяжных веревок за трос принудительного раскрытия парашюта (трос ПРП), а сама вытяжная веревка соответствующим образом закреплялась на ранце парашюта. При покидании десантником самолета вытяжная веревка вытравливалась на полную длину и вводила в действие стабилизирующее устройство парашюта, оставаясь зацепленной за трос ПРП. На самолете Ан-2 вытяжная веревка после ввода в действие стабилизирующего устройства под действием стабилизированного наружного воздушного потока устойчиво держалась в верхней части обреза двери. Но под действием мощного турбулентного воздушного потока на самолете Ил-76 длинная вытяжная веревка, зацепленная одним концом за трос ПРП, беспорядочно перемещаясь в проеме выхода из самолета, мешала выходу следующего десантника, причем таким образом, что это обстоятельство могло привести к печальным последствиям. Это заставило нас решать проблему, которая для самолета Ил-76 оказалась очень серьезной. Необходимо было проводить сложные работы по стабилизации воздушных потоков в зоне боковых дверей и в зоне грузового люка.

Но, на наше счастье, как раз в конце 1960-х – начале 1970-х гг. в воздушно-десантные войска для десантирования личного состава внедрялся другой парашют, получивший название Д-5. Он имел измененную схему введения в действие. Стабилизирующий парашют вступал в работу сразу же после покидания самолета. Претерпел изменения и основной купол. Перкаль, из которого он делался раньше, заменили более легкой синтетической тканью. Д-5 оказался удобным в эксплуатации. Купол стабилизирующего устройства укладывался в камеру, которая с помощью карабина крепилась за трос ПРП, а само стабилизирующее устройство заправлялось под клапан ранца парашюта. При покидании парашютистом самолета стабилизирующее устройство вытравливалось из- под клапана ранца парашюта и вытаскивало купол стабилизирующего устройства из этой камеры. На самолете оставались только карабин с камерой, суммарная длина которых составляет всего около 350 мм. Это конструктивная находка создателей парашюта сразу продвинула нас вперед в решении задачи и аварийного покидания и десантирования личного состава из самолета Ил-76.

2* Интересен тот факт, что среди испытателей парашюта Д-1-8 был полковник А.В. Ванярхо, который сегодня трудится в ОАО «Авиационный комплекс имени С. В. Ильюшина» в отделении эксплуатационно-технической документации (ЭТД). Он наряду с созданием ЭТД оказывает огромную помощь конструкторам по доводке десантно-транспортного оборудования.

Загрузка десанта в Ил-76 осуществляется через рампу. Видны установленные на рампе разделитель потока, прерыватель потока и удлинители фалов выпускающих.

Загрузка десанта в Ил-76 через грузовой люк. На рампе установлены разделитель и прерыватель потока. Хорошо видна линия «Стоп» и шипы на полу рампы.

Введение в действие парашюта Д-5 (киносъемка камерой, установленной на правой консоли крыла). На боковой створке грузового люка наклеены ленточки для определения воздушных потоков; на ф[«зеляже нанесена масштабная линейка для определения траектории движения парашютистов.

В.В.Архипов.

Оборудование для десантирования

По техническому заданию самолет Ил-76 должен обеспечить парашютное десантирование личного состава в количестве 115 человек, а также перевозку 145 человек с размещением их на бортовых и центральных сиденьях, установленных в грузовой кабине самолета.

Решалась задача двумя путями: размещение людей на центральных сиденьях, установленных на грузовом полу по оси грузовой кабины, и на бортовых сиденьях, смонтированных вдоль бортов грузовой кабины. Естественно, всесторонне изучался опыт ОКБ O.K. Антонова и зарубежный опыт (в основном американцев – по самолетам С-130 и С-141). Было принято решение применить на самолете Ил-76 хорошо отработанные в войсках центральные сиденья с военно-транспортного самолета Ан-22, тем более что Ил-76 должен был выпускаться на ташкентском авиационном заводе, который в то время заканчивал серийное производство Ан-22. Адаптацией антоновских центральных сидений к самолету Ил-76 занимался ведущий инженер-конструктор О.И. Пятков.

Каждая секция центральных сидений на Ил-76 предназначена для размещения на них восьми человек. Все восемь секций центральных сидений самолета взаимозаменяемы: их можно установить в любое место, как при наличии монорельса, так и без него. У секций сидений нет указания направления полета. Эти два обстоятельства значительно упрощают эксплуатацию самолета и сокращают время переоборудования самолета из одного варианта применения в другой.

Проработка бортовых сидений показала, что было проще создать свою, оригинальную конструкцию. Ее предложил ведущий инженер-конструктор Л.П. Копылов, а привязкой к борту самолета занимался в то время молодой специалист, инженер-конструктор В.В. Архипов 3* . Причем эта задача была довольно сложной и заключала в себе решение вопросов размещения на бортовых сиденьях как парашютистов, так и солдат, отличающихся друг от друга по габаритам. Кроме того, установка сидений должна была учитывать расположение санитарного оборудования самолета. Поэтому были разработаны как двойные бортовые сиденья, так и одинарные сиденья с узлами крепления привязных ремней. Между собой узлы установки привязных ремней отличаются специальной разметкой: узлы, предназначенные для фиксации привязных ремней солдат, имеют обозначение звездочкой, а узлы, рассчитанные для десантников, обозначаются парашютиком. Стоит отметить, что компоновка бортовых сидений была выполнена столь качественно и тщательно, что ни разу не подвергалась изменениям и уточнениям. А ведь ей занимался молодой специалист! Вообще руководство нашего КБ не боялось давать сложные работы молодым и тем самым проверяло нас на «профпригодность».

Десантно-транспортное оборудован ие самолета Ил-76 обеспечивает возможность парашютного десантирования личного состава в двух вариантах. Первый и основной вариант – при размещении десантников по всей длине грузовой кабины, и в этом случае покидание самолета обеспечивается через две боковые двери и через грузовой люк (два прохода на рампе). Второй вариант – десантники являются сопровождающими расчетами десантируемой техники и находятся в передней части грузовой кабины. В этом случае покидание самолета выполняется только через боковые двери.

В оборудование для парашютного десантирования личного состава войск, кроме бортовых и центральных сидений, входят тросы принудительного раскрытия парашютов для основного варианта размещения десантников с системой уборки фалов и тросов из зоны грузового люка и боковых дверей, а также тросы ПРП для варианта десантирования сопровождающих расчетов. В состав оборудования при основном варианте десантирования включены, кроме того, прерыватели потоков парашютистов у дверей и на рампе и разделители потоков десантников, установленные в районе шпангоутов и на рампе. Разработку системы для парашютного десантирования личного состава и выпуск конструкторской документации на установку тросов ПРП вел автор этой статьи, в то время тоже молодой специалист. Мною было предложено и разработано приспособление для сброса манекенов, о котором будет рассказано ниже.

На самолете имеются четыре точки покидания самолета десантниками: две боковые двери и два прохода на рампе. Количество десантников – 114 человек плюс командир десанта. Если это число разделить на четыре, то получается, что через каждую точку покидания должно пройти примерно по 28 десантников. Но время покидания через боковые двери и рампу разное: через рампу – около 0,8 с на человека, а через боковые двери, за счет изменения направления движения парашютиста (практически более чем на 90°) – около 1,2 с на человека. Соответственно, расчеты, а затем и реальные испытания привели к тому, что через боковые двери самолет покидают 24 и 25 десантников, а через рампу – по 33 десантника. При этом выполняется обязательное условие – десантирование через рампу и боковые двери должно заканчиваться практически одновременно, что снижает время десантирования и сокращает длину площадки десантирования. Аналогичные вычисления были проведены и для десантирования личного состава в три потока. Получилось, что в боковые двери самолет покидают 34 и 35 десантников и через рампу – 52.

Исходя из этого, между разноименными потоками при покидании самолета в боковые двери и рампу на тросах ПРП у шпангоута 29 и 41 (45) были установлены разделители потоков из полотнищ, которые исключают ошибочные действия десантников. В передней части грузовой кабины и на рампе монтируются разделители потоков, которые разделяют десантников, размещенных на бортовых или центральных сиденьях, на соответствующие потоки и направляют их к своим точкам покидания.

Для того чтобы каждый поток десантников имел возможность занять правильное исходное положение перед покиданием самолета, на полу грузовой кабины у входных дверей и на рампе желтой краской нанесены широкие линии, на которых крупным шрифтом написано белой краской «СТОП». У дверей и на рампе расположены прерыватели потоков, предназначенные для того, чтобы в случае возникновения каких-либо нештатных ситуаций прервать десантирование личного состава или из одной точки, или прекратить десантирование вообще. Серийную документацию на прерыватели потоков выпускал инженер-конструктор I категории Т.Т. Можаровский.

3* В. В. Архипов со временем стал ведущим специалистом не только в ОКБ, но и в авиационной отрасли нашей страны по грузовому оборудованию самолетов. Его талантливые (без преувеличения) разработки по обеспечению перевозки грузов на поддонах и в авиационных контейнерах широко используются в грузовых отсеках пассажирских самолетов Ил-86 и Ил-96-300, транспортном самолете Ил-76Т(ТД) и на грузовых самолетах Ил-18Гр, Ил-62Гр, Ил- 114Т и Ил-96-400Т. Разработанные им конструкции, по признанию специалистов американского авиационного регистра FAA, соответствуют мировому уровню.

Индийские десантники на борту самолета Ил-76МД (К2665) индийских ВВС. Хорошо видны бортовые сиденья, разделитель потоков у шпангоута 41, лебедка уборки фалов на шпангоуте 49 и дополнительные подвеска тросов ПРП на шпангоуте 41.

Российские десантники в полете. Хорошо видны камеры парашютов стабилизирующих устройств, зацепленные за бортовые и центральные тросы ПРП.

У прерывателей потоков размещаются наиболее подготовленные десантники, в том числе и командир подразделения. Для выпускающих у их рабочих мест установлены удлинители фалов (для выпускающих у боковых дверей удлинители установлены на тросах ПРП, а для выпускающих, работающих на рампе, удлинитель состоит из двух частей, одна из которых имеет длину 1740 мм и крепится при монтаже системы ПРП к верхней части шпангоута 65, а вторая часть длиной 350 мм является переходником между парашютом выпускающего и удлинителем). По команде «Приготовиться» выпускающие занимают свои рабочие места у прерывателей потоков у боковых дверей и на рампе. Выпускающие у дверей зацепляют карабины камер своих стабилизирующих устройств за эти удлинители, а выпускающие на рампе крепят карабины своих переходников за удлинители, установленные в зоне грузового люка. Выпускающие покидают самолет замыкающими своих потоков. В момент их десантирования удлинители извлекают стабилизирующие устройства из-под клапанов парашютов выпускающих и вводят в действие купол стабилизирующего устройства.

После покидания самолета десантниками на тросах ПРП остаются камеры стабилизирующих устройств, которые перед закрыванием грузового люка и боковых дверей необходимо убрать из проемов. Кроме того, требуется изъять из проема грузового люка и сами тросы ПРП. Система уборки фалов и тросов ПРП состоит из механизма уборки с тросовой проводкой (их установку разрабатывал инженер-конструктор II категории Л.И. Морозов), каретки, направляющего рельса для перемещения каретки вдоль борта и ползунов уборки фалов. Установку направляющего рельса выполнял инженер-конструктор II категории Л.С. Романов. Система уборки фалов и тросов ПРП работает как вручную, так и с электрическим приводом механизма.

В начале проектирования системы для парашютного десантирования личного состава на самолете механизмы уборки фалов и тросов монтировались в зонах боковых дверей и грузового люка. Но после того как было принято решение о применении при десантировании только парашютов типа Д-5 и накопления опыта десантирования, были проведены работы по упрощению системы. В результате мы объединили системы уборки фалов и тросов ПРП в зоне грузового люка с установкой только по одному механизму уборки на правом и левом бортах, а механизмы уборки фалов из зоны входных дверей сняли вообще. Соответственно, были уточнены установки концевых выключателей управления механизмами уборки фалов и тросов ПРП.

Решение о снятии механизмов уборки фалов из зоны боковых дверей пришло неожиданно. При испытаниях было замечено, что камеры стабилизирующих устройств практически не выходят за обрез боковых дверей. В то же время при испытаниях иногда просто забывали подготавливать систему уборки фалов из дверей к десантированию. А после окончания десантирования экспериментатор, увидев свой промах, перед закрыванием дверей подходил к проему дверей и убирал вручную оставшиеся камеры стабилизирующих устройств. Говорят, что лень движитель прогресса. И здесь, заметив такую закономерность поведения стабилизирующих устройств, было предложено как бы отсекать стабилизирующие устройства от дверей. Соорудили времянку – шторку, которая в исходном для десантирования положении открывала проем двери, а при закрытии двери, она перемещалась и занимала положение между дверью и тросами ПРП, тем самым отодвигала камеры от проема двери. Когда эта идея получила подтверждение, то передали информацию в КБ, атам инженер-конструктор I категории А.П. Медведев воплотил эту идею в законченную конструкцию.

Такие работы по доводке конструкции систем, во-первых, снижают массу конструкции самолета, а, во-вторых, значительно упрощают эксплуатацию самолета.

Система тросов ПРП для сопровождающих расчетов состоит их двух бортовых и двух центральных тросов ПРП. Бортовые троса являются полностью рабочими и за них крепятся карабины стабилизирующих устройств парашютов десантников, которые располагаются на бортовых сиденьях. Для десантников, находящихся на центральных сиденьях, рабочими участками центральных тросов ПРП является участки тросов от шпангоута 14 до расчаливающего троса. Для того чтобы десантники случайно не зацепились карабинами за расчаливающий трос, он заключен в чехол красного цвета из павинола. Для исключения случайного зацепления амуницией десантника из сопровождающего расчета за десантируемый груз на самолете имеются разделительные полотнища. Если полеты не связаны с десантированием личного состава, то тросы ПРП переводятся в походное положение.

Десантирование парашютистов из правой боковой двери самолета Ил-76. Слева – виден выпускающий, в центре – створка прерывателя потоков.

Десантирование личного состава в два потока из боковых дверей самклета Ил-76.

На Ил-76 имеется система сигнализации десанту, которая подает световые и звуковые сигналы десантникам. На шпангоутах 14 и 65 установлены два световых транспаранта с надписями «Пошел» зеленого цвета и «Отставить» красного цвета. У левой и правой боковых дверей в зоне шпангоута 17, а также на левом и правом бортах у шпангоута 56 размещены светофоры, имеющие по три цветных плафона: желтый – для подачи сигнала «Приготовиться», зеленый – для сигнала «Пошел» и красный – для сигнала «Отставить». Транспаранты и светофоры хорошо видны с рабочих мест выпускающих и видны десантникам. Но совершенно уникальным устройством на самолете является воздушная сирена, которая установлена в верхней части грузовой кабины. Она дублирует световые сигналы, которые подаются десанту штурманом экипажа. При команде «Приготовиться» сирена подает короткий гудок, при команде «Пошел» – длинный гудок, который заканчивается одновременно с окончанием десантирования. Причем звук у сирены подобран настолько удачно, что при команде «Приготовиться» просыпаются все десантники – а они действительно практически все спят в полете, особенно при длительном перелете. Видимо, сказываюсь их эмоциональное напряжение перед прыжком и постоянная усталость от ранних подъемов (может быть причиной этого является молодость, солдат есть солдат – он всегда хочет спать). При команде «Пошел» сирена звучит настолько истошно, что хочется самому выпрыгнуть из самолета, только бы ее не слышать.

Работы по энергоснабжению систем десантно-транспортного оборудования вело конструкторское подразделение, возглавляемое заместителем главного конструктора В.И. Смирновым и начальником отдела Н.Ф. Макокиным. Непосредственно эти работы в КБ вел ведущий инженер-конструктор Ю.Ф. Федосеев.

За счет того, что кабина экипажа, грузовая кабина и кабина кормового стрелка Ил-76 – герметичные, в нем созданы нормальные условия для длительного полета. Внутри самолета можно создать любую температуру, а на больших высотах полета давление внутри самолета не менее, чем на высоте 2,5 км, что создает десантникам приемлемые комфортные условия для перелета. В случае возникновения разгерметизации самолета все десантники обеспечены индивидуальным кислородным питанием. Разработкой системы кондиционирования занимались конструкторы под руководством соратника С.В. Ильюшина, одного из самых первых семи «ильюшинцев» – А. Я. Левина, а также начальников отделов Ю.П. Лачаева и А.Е. Овсянникова. В создании кислородного оборудования принимали участиеО.Н. Кашелевский и молодой специалист И.Н. Максимова.

Хочется упомянуть еще об одной работе. Перед экспериментами по парашютному десантированию личного состава требовалось провести предварительные работы по оценке потоков парашютистов после покидания ими самолета и возможному схождению парашютистов, покинувших самолет из разных точек. Эту работу можно было провести только путем сброса манекенов из различных точек покидания. Раньше манекены сбрасывались вручную. У точек покидания укладывались снаряженные манекены и по команде экспериментаторы одновременно сбрасывали их с самолета. С земли производили киносъемку и по материалам этой киносъемки определялись траектории движения манекенов с разных точек покидания. Это была довольно тяжелая работа, так как масса снаряженного в парашют манекена составляла около 120 кг. Обычно один манекен сбрасывали по два экспериментатора. Были случаи, когда вслед за манекеном вываливались из самолета и экспериментаторы – хорошо еще, что на них были парашюты.

Поэтому родилась идея: в каждой точке покидания на узлах тельферного рельса установить наклонные направляющие, а к голове одетого в парашют манекена пришить ролик сферической формы, который вставляется в направляющую. На каждой направляющей удалось подвесить по семь таких манекенов. Фиксация манекенов на каждой направляющей выполнялась одной шпилькой-фиксатором, которая приводилась в действие экспериментатором с помощью прикрепленного к ней капронового шнура. В зоне рампы были установлены две прямые направляющие, а зоне боковых дверей – направляющие, которые в конце загибались к проемам входных дверей. На концах направляющих размещались съемные законцовки, позволившие вынести точку отделения манекена за пределы самолета. Эти законцовки после открывания грузового люка и дверей монтировали экспериментаторы. На каждой паре точек покидания работал один экспериментатор: он устанавливал на направляющие законцовки и по команде штурмана самолета с помощью шнуров приводил в движение «строй» манекенов пары направляющих. Так как за «полетом» манекенов следили кинокамеры с земли и бортовые кинокамеры, то процесс получения данных испытаний значительно упростился. Результаты этих испытаний позволили быстро перейти к отработкам покидания самолета парашютистами- испытателями.

На борту самолета испытания проводили ведущий инженер-испытатель А.Д. Егутко, бортовые техники по АДО К.И. Сергеев и B.C. Понятойкин. К.И. Сергеев на первом опытном самолете был старшим наземным механиком самолета, а это один из главных специалистов при проведении испытаний самолета. B.C. Понятойкин, тогда только что закончивший службу в Советской Армии, причем служил в спецназе в группе советских войск в Германии, стал прекрасным специалистом по десантно-транспортному оборудованию. Он сначала был наземным техником, а потом, оформив летное свидетельство, участвовал во многих программах летных испытаний в качестве борттехника по АДО. А.Д. Егутко не просто проводил испытания всего комплекса десантно-транспортного оборудования самолета. Он по праву является одним из разработчиков и соавтором этого оборудования. Огромную работу при оценке возможности и безопасности парашютного десантирования личного состава из самолета выполняли парашютисты-испытатели московского Научно-исследовательского института автоматических устройств (НИИ АУ) В.И. Пугачев, А.М. Гладков, В.И. Прокопов, Э.В. Севастьянов, Г.В. Марченко, В.Ю. Жуков, А.С. Лисичкин, В.Д. Чижик, О.Г. Аренс, П.И. Задиров и другие.

Десантирование личного состава в два потока из боковых дверей самолета Ил-76. Вид с рампы.

Грузовая кабина самолета самолета Ил-76. Тросы ПРП установлены в походное положение. Бортовые сиденья откинуты к бортам. Видны защитные полотнища в районе рампы.

Предварительные испытания по оценке возможности и безопасности парашютного десантирования личного состава начались сразу же после проведения испытаний по оценке аварийного покидания самолета. Этот раздел испытаний был проведен в сжатые сроки. Результаты работы позволили командованию ВВС и ВДВ принять решение о возможности десантирования из самолета полного количества десантников – 115 человек. Эта группа состояла из парашютистов-испытателей НИИ АУ, ГК НИИ ВВС, офицеров управления ВДВ. Но, восновном, в эту группу парашютистов входили офицеры и курсанты Рязанского высшего воздушно-десантного командного дважды Краснознаменного училища имени Ленинского комсомола.

3 апреля 1972 г. на заводском самолете Ил-18 из Рязани были доставлены десантники. Стояла ветреная и довольно промозглая погода. Что называется, на грани – особенно по скорости ветра. Долго решался вопрос: проводить прыжки или нет. И все же заместитель командующего ВДВ генерал-лейтенант И. И. Лисов принял решение: прыгать.

Десантники быстро загрузились в самолет. Ил-76 СССР-86712 взлетел и в районе дальнего привода аэродрома «Раменское» выполнил десантирование 115 человек в четыре потока. Эксперимент прошел успешно, если не считать того, что несколько десантников попали после приземления в огромные лужи и вымокли до последней нитки. После полета провели разбор проведенного эксперимента, а затем Генеральный конструктор Г.В. Новожилов вручил каждому участнику десантирования фотографию самолета Ил-76 с надписью «Участнику испытаний самолета Ил-76. Апрель 1972 г.» и со своей подписью. Эти фотографии участники эксперимента хранят до сих пор.

Ведущим инженерам по летным испытаниям самолета от ГК НИИ ВВС был подполковник А.Д. Осипов.

5 мая 1973 г. совершил первый полет первый серийный самолет СССР-76500 (серийный номер 0104), он же стал третьим опытным самолетом, который с аэродрома ташкентского авиационного завода имени В.П. Чкалова (Ташкентское авиационное производственное объединение имени В.П. Чкалова, или ТАПОиЧ) поднял экипаж летчика- испытателя А. М. Тюрюмина.

Этот самолет в ноябре 1973 г. приступил к летным испытаниям по разделу боевого применения (отработка вопросов посадочного и парашютного десантирования личного состава, грузов и техники). Ведущим летчиком-испытателем этого этапа испытаний Ил-76 был А.М. Тюрюмин 4* .

Бригаду испытателей возглавил ведущий инженер по летным испытаниям B.C. Кругляков, который впоследствии руководил летными испытаниями таких самолетов, как первый широкофюзеляжный пассажирский лайнер Ил-86, штурмовик Ил-102, пассажирские самолеты Ил-96-300 и Ил-96МО, которые стали этапными в деятельности ОКБ им. С.В. Ильюшина. Вместе с ним ведущим инженером по летным испытаниям был М.Н. Вайнштейн. Ведущими инженерами по испытаниям десантно-транспортного и санитарного оборудования самолета Ил-76 были А.Д. Егутко и Н.Д. Таликов.

4* В августе 1974 г. А.М. Тюрюмин был удостоен звания «Заслуженный летчик-испытатель СССР», а в марте 1976г. Указом Президиума Верховного Совета СССР«за испытания и освоение новой авиационной техники и проявленные при этом мужество и героизм» ему присвоено звание Гэроя Советского Союза. Примечателен еще и тот факт, что летавший с ним вторым пилотом И. Р. Закиров (впоследствии заменивший его) в августе 1990 г. тоже стал Заслуженным летчиком-испытателем СССР, а в марте 1994 г. ему присвоили звание Гэрой Российской Федерации. Штурманам В.А. Щеткину, С. В. Терскому и В. Н. Яшину, которые работали с ними в разное время в одном экипаже при выполнении программ по десантированию, были присвоены звания «Заслуженный штурман-испытатель СССР».

Сброс манекенов в четыре потока с первого опытного Ил-76 СССР-86712.

Нельзя не вспомнить добрым словом старших наземных авиационных техников самолета, которые, по сути, были его хозяевами. От них зависел успех всей работы. Ил-76 – довольно сложный агрегат, он требовал заботливых рук и огромного к себе внимания. И эти люди делали все для того, чтобы самолет не просто летал, а летал безопасно и успешно выполнял задачи. И это надо было выполнять на чужих базах, в отрыве от дома и семьи. Причем работали мы автономно от своей базы довольно значительное время. Старшим наземным авиатехником на самолете был В.В. Лебедев, а после того, как его перевели вместе с B.C. Кругляковым на испытания первого опытного широкофюзеляжного пассажирского самолета Ил-86, его сменил В.Г. Алферов.

Они создали удивительную атмосферу в бригаде авиатехников: каждый обслуживал и готовил к полету свою систему, но все эти люди оказывали огромную помощь тем авиатехникам, которые отвечали за десантно-транспортное оборудование. Причем это выполнялось без какого-либо принуждения. Просто считалось, что так и должно быть.

За десантно-транспортное оборудование и его подготовку к полетам отвечали бортовые техники по АДО К.И. Сергеев и B.C. Понятойкин, авиатехники Ю. Дольников и М.П. Бутримов. Поскольку испытания проводились по всем вариантам применения самолета практически одновременно и иногда в один день необходимо было переоборудовать самолет из одного варианта в другой, на них лежал огромный объем работы. И без помощи авиатехников других специальностей выполнить эти задачи было просто невозможно. В общую работу включался подчас и весь инженерный состав испытательной бригады. А для Егутко и Таликова участвовать в подготовке оборудования к полету считалось само собой разумеющимся.

Углубленные испытания по оценке возможности и безопасности парашютного десантирования личного состава начались 13 ноября с участия самолета в войсковых учениях в Одесском военном округе в районе г. Болграда Молдавской ССР. На этих учениях было успешно выполнено десантирование 115 десантников в четыре потока одновременно. С 19 ноября начался заводской этап наземных и летных испытаний самолета Ил-76 по боевому применению, которые проводились на базе 339-го ордена Суворова III степени военно-транспортного авиационного полка в районе г. Витебска Белорусской ССР.

Во время проведения и заводского, и государственных этапов испытаний обнаружились некоторые моменты, которые при одиночных прыжках выявить было просто невозможно, но они существенным образом влияли на безопасность парашютистов.

При массовых прыжках начали поступать сведения о порывах куполов стабилизирующих устройств парашютов десантников. При этом не было каких-либо закономерностей. Порывы наблюдались у десантников, которые прыгали как в двери, так и в грузовой люк. Тщательное исследование показало, что парашюты стабилизирующих устройств, сшитые из мягкой и «нежной» вискозы, находили любую зацепку на конструкции самолета. Это и приводило к их порывам. Были проведены большие работы по созданию практически идеальных поверхностей в зонах покидания. Мелочей не было. Заглаживалось все, исключались всякие выступания элементов конструкции и крепежа. В зоне рампы сделали ограждающую сетку, которая закрывала оборудование самолета, установленное на бимсах. Нижнюю часть этой сетки зашили капроновым полотнищем, так как стабилизирующие устройства парашютов десантников при их движении к точке покидания могли касаться этого защитного полотнища, но это не приводило к их зацеплениям и порывам. Больше таких неприятных явлений не наблюдалось.

При десантировании личного состава в зимних условиях стали отмечаться случаи падения десантников в грузовой кабине при их движении к точкам покидания. Причиной оказалось недостаточное сцепление обуви десантников с полом грузовой кабины. В сжатые сроки были разработаны листы обшивки пола грузовой кабины с шипами специального профиля, которые исключили возможность падения людей. Такая конструкция пола позволила облегчить загрузку десантников в самолет по наклонной рампе (угол наклона рампы составляет 14-15°).

Результаты испытаний показали, что с самолета Ил-76 обеспечивается безопасное десантирование в один, два и три потока. Десантирование в четыре потока не исключает случаев схождения десантников на этапе стабилизированного полета. Поэтому было принято правильное решение: при учебных прыжках десантирование проводить в два потока из боковых дверей, когда десантники размещались в самолете как при схеме прыжков в четыре потока, и десантирование проводилось в два захода. При крупных войсковых учениях десантирование выполняется в три потока: из боковых дверей и с рампы (в один поток). В ходе боевых действий возможно десантирование в четыре потока: два потока из боковых дверей и два потока с рампы одновременно. В этом случае главным фактором является время десантирования, длина площадки десантирования и время сбора десанта после приземления.

При проведении испытаний самолета удалось увеличить максимальное количество десантников до 126 человек за счет того, что были соединены в один комплекс основные тросы ПРП и тросы ПРП сопровождающих расчетов. Вроде бы мелкая работа, но увеличение группы десантников на 11 человек в определенных условиях имеет важное значение.

В испытаниях вместе с парашютистами- испытателями НИИ АУ принимали участие и выполняли основные работы по оценке самолета и его десантно-транспортного оборудования парашютисты-испытатели Государственного Краснознаменного научно-испытательного института Военно-воздушных сил (ГКНИИ ВВС) под руководством начальника отдела полковника А.Ф. Шукаева. Среди парашютистов-испытателей были Герой Советского Союза полковник Е.Н. Андреев, полковники А.В. Молодцов и Р.И. Королев, подполковники В.П. Бессонов (ставший первым Заслуженным парашютистом-испытателем СССР), В.М. Катков, В.Н Миронов, майоры Е.И. Костенков, А.М. Сухов и другие.

Кроме того, были задействованы и офицеры ВДВ – заместитель командира 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии полковник Е.Н. Отливанчик, полковники A.А Петриченко (один из участников парашютной экспедиции на пик Ленина в 1967 г.), B. И. Сметанников, В.Т. Гущин и многие другие офицеры, прапорщики и солдаты 103-й и 76-й гвардейских воздушно-десантных дивизий в 1973-1976 гг., без которых испытания самолета в полном объеме провести было бы невозможно. Конечно, добрым словом нужно упомянуть и командование ВДВ – командующего, Героя Советского Союза генерала армии В.Ф. Маргелова, его заместителей генерал-лейтенанта Н.Н. Гуськова, генерал-лейтенанта И.И. Лисова, начальника НТК ВДВ генерал-майора Л.З. Коленко, заместителя командующего ВДВ по воздушно-десантной подготовке (ВДП) генерал-лейтенанта В.М. Лебедева и начальника отдела по ВДП М.В. Арабина. Огромную помощь при проведении испытаний оказывало командование военно-транспортной авиации и лично командующий ВТА генерал-полковник авиации Г.Н. Пакилев, а также командование и личный состав 339-го и 334-го военно-транспортных авиаполков.

Десантирование парашютистов в три потока (киносъемка с параллельно летящего самолета).

Десантирование парашютистов в три потока (фото с земли).

Ил-76 поступает на вооружение

Государственные испытания самолета проводили экипажи ГКНИИ ВВС. Ведущим инженером по летным испытаниям самолета был подполковник А.П. Кондеров. Государственный этап летных испытаний военно-транспортного самолета Ил-76 закончился в декабре 1974 г., а 21 апреля 1976 г. вышло постановление Правительства СССР о принятии на вооружение военно-транспортной авиации военно-транспортного самолета Ил-76 с четырьмя турбовентиляторными двигателями Д-30КП. Первые модификации имели взлетную массу 170 т, грузоподъемность 28 т и дальность полета с максимальной нагрузкой 4200 км. В ходе модернизации взлетная масса возросла до 190 т, грузоподъемность до 43 т, а дальность полета с этой нагрузкой достигла 4000 км.

В грузовой кабине находятся 145 или 225 (модификации 76М(МД) в двухпалубном варианте) солдат или 126 десантников (как уже говорилось, в первоначальном варианте их было 115). В грузовой кабине могут разместиться три БМД-1, которые перевозятся как в варианте посадочного десантирования, так и в варианте парашютного десантирования. Самолет способен десантировать четыре груза массой по 10 т или два моногруза массой по 21 т.

Существенно по сравнению с турбовинтовыми самолетами расширился диапазон скоростей полета – с 260 до 825 км/ч. Это позволило сократить сроки выполнения задач, поднять возможности преодоления ПВО противника, а также улучшить условия десантирования личного состава и боевой техники.

Наряду с основными летно-техническими характеристиками новой авиационной

техники существенно возросли качество и возможности радиосвязного, навигационного, пилотажного, десантно-транспортного оборудования и вооружения самолета. Прицельно-навигационный пилотажный комплекс ПрНПК-76 позволил осуществить автоматический полет по маршруту, выход в точку десантирования, прицеливание, десантирование и заход на посадку в автоматическом или деректорном режиме. Оборудование самолета позволило полностью автоматизировать полет в боевых порядках.

Военно-транспортный самолет Ил-76 имеет пять основных вариантов применения. Он предназначен для:

– парашютного десантирования личного состава;

– парашютного десантирования воинских грузов и техники;

– посадочного десантирования личного состава;

– посадочного десантирования воинской техники и грузов;

– транспортировки пострадавших и раненых (санитарный вариант самолета).

Каждый из этих пяти вариантов, по сути, представляет как бы модификацию самолета, поскольку для каждого варианта применяется свое оборудование.

Принятие самолета на вооружение с одной стороны, является итогом работы многих коллективов промышленности, создававших этот самолет, а, с другой стороны, является точкой отсчета его жизненного цикла. И у каждого самолета свой жизненный цикл. Ил-76 повезло: уже 37 лет он на службе как в нашей стране, так и за рубежом. А летает он на всех шести континентах.

Однако с принятием самолета на вооружение работы по совершенствованию десантно-транспортного оборудования не закончились: они велись вплоть до конца 1980-х гг.

Хочется упомянуть и работы по установлению мировых рекордов парашютистов, проводившиеся в 1975 и 1977 г.

24 апреля 1975 г. был установлен мировой рекорд высотного дневного группового прыжка парашютистов (мужчин), покинувших самолет Ил-76 СССР-76501 (серийный номер 0105) на высоте 15386 м и раскрывших свои парашюты на высоте 606 м. Этот рекорд был установлен в районе г. Ахтубинска, Астраханская область.

Командиром экипажа самолета Ил-76 был начальник ГКНИИ ВВС заслуженный летчик-испытатель СССР генерал-майор авиации С.Г. Дедух.

26 октября 1977 г. были установлены мировые рекорды советскими парашютистками, покинувшими самолет Ил-76 СССР-76500 (серийный номер 0104) с высот:

– одиночный прыжок – 15760 м (в свободном падении – 14800 м) – Э. Фомичева;

– групповой прыжок – 14846 м (в свободном падении – 14215 м) – Н. Пронюшкина, Л. Фишер, Н. Гриценкова, Н. Василькова, Е. Егорова, Р. Бурлака, М. Чернецкая, В. Бухтоярова, 3. Вакарова и 3. Салмина.

Командиром экипажа самолета Ил-76 был заслуженный летчик-испытатель СССР. Герой Советского Союза А.М. Тюрюмин. Работа проводилась в районе города Арциз Одесской области.

Следующей ночью был выполнен еще один полет, и советская парашютистка Н. Пронюшкина установила женский мировой рекорд ночного одиночного парашютного прыжка, покинув самолет с высоты 14974 м (в свободном падении 14400 м).

Фотография, врученная Генеральным конструктором Г. В. Новожиловым заместителю командира 103-й вдд по воздушно-десантной подготовке (ВДП) полковнику Е.Н. Отливанчику (на фото слева виден автограф командующего ВДВ генерала армии В.Ф. Маргелова).

Через день, 28 октября, десять советских парашютисток установили женский мировой рекорд ночного группового парашютного прыжка, покинув самолет с высоты 14196 м (в свободном падении – 13580 м).

Эти рекорды продемонстрировали, прежде всего, возможности человека идти вперед и достигать новых высот. С другой стороны, эти рекорды показали возможности военно-транспортного самолета Ил-76.

Для меня лично работа над созданием самолета Ил-76 – первая работа в ОКБ. Это как «первая любовь», все последующие работы по созданию других самолетов – «священная обязанность».

В июле 1971 г., после трех лет работы за конструкторской доской, руководство КБ направило меня своим представителем на летные испытания самолета. После окончания предварительного этапа испытаний первого опытного самолета по десантированию личного состава и грузов я вернулся в КБ и выпускал конструкторскую документацию по доводке десантно-транспортного оборудования с учетом проведенных испытаний.

В ноябре 1973 г. меня вновь направили на летные испытания уже первого серийного самолета Ил-76, на котором проводились заводской и Государственные этапы испытаний по боевому применению. Я принимал активное участие в полетах, что позволило более детально изучить проблемы, связанные с десантированием личного состава и грузов, а также узнать многих людей, которые работали и работают в этой области техники. Полученные знания и опыт позволили в последующем трудиться над совершенствованием самолета и его систем.

Прошло много лет. Военно-транспортный самолет Ил-76(М, МД) в настоящее время является основным самолетом в ВВС и силовых структурах Российской Федерации и ряда зарубежных стран.

Создаются новые парашюты для десантирования личного состава, поэтому и работы по десантированию личного состава из самолета также продолжаются. В настоящее время на смену парашютам типа Д-5 и созданным уже более двадцати лет назад парашютам Д-6 идет парашют Д-10. Он обладает повышенной устойчивостью к схождению в воздухе и может использоваться для массового десантирования.

Результаты этих работ, прежде всего, направлены на обеспечение безопасности личного состава. Они будут использованы при разработке модификаций Ил-76 (включая самолет Ил-76МФ) и новых ВТС. Над созданием этих самолетов работает новое структурное подразделение «Объединенной авиастроительной корпорации» – «ОАК – транспортные самолеты», в которое в настоящее время входит ОАО «Авиационный комплекс имени С.В. Ильюшина».

Продолжение следует

Автомобили для бездорожья

Е.И. Прочко, Р. Г. Данилов

К 55-летию Специального конструкторского бюро Московского автомобильного завода им. И. В. Сталина

7 июля 2009 г. исполняется 55 лет Специальному конструкторскому бюро ЗИЛ, отделу по спецтехнике (в настоящее время ОГК СТ), где и сейчас идут работы над созданием вездеходных и специальных автомобилей для выполнения самых различных задач: вездеходов, пожарных автомобилей, автомобилей-эвакуаторов, штабных автобусов и другой техники.

Представляемый вниманию читателей материал предваряет цикл статей, посвященных созданным в СКБ ЗИЛ автомобилям и вездеходам. Эти уникальные машины, в большинстве своем совершенно не известные мировой общественности и в то же время отличающиеся передовыми конструктивными решениями, по своим техническим возможностям до сих пор не имеют мировых аналогов.

Виталий Андреевич Грачев, главный конструктор – начальник СКБ ЗИЛ в 1954-1978 гг.

Специальное конструкторское бюро Московского автомобильного завода им. И.В. Сталина (СКБ ЗИС, позже СКБ ЗИЛ) было организовано в июле 1954 г. по инициативе маршала Г.К. Жукова с целью создания многоколесных транспортеров и колесных артиллерийских тягачей, обладающих проходимостью, соизмеримой с проходимостью гусеничных транспортеров, но с более высокими скоростями движения по бездорожью и дорогам с твердым покрытием, большей маневренностью, меньшими расходом топлива (за счет более эффективного использования движителя) и уровнем шума при движении.

Работа над автомобилями сверхвысокой проходимости всегда была на острие технического прогресса. Однако, не внося в этот процесс оригинальные и необычные технические решения, невозможно было добиться того успеха, на который рассчитывали ведущие специалисты, создающие автомобили высокой проходимости. Неудивительно, что во главе СКБ ЗИЛ был поставлен Виталий Андреевич Грачев (1903-1978) – человек, который всю жизнь увлеченно и плодотворно занимался созданием автомобилей высокой проходимости.

За автомобиль ГАЗ-64 (4x4) и бронеавтомобиль БА-64 на его базе, а также плавающую амфибию ДАЗ-485 (6x6) он был удостоен Сталинской премии в 1942 и 1951 г. Он тонко чувствовал, какая автомобильная техника и с какими показателями нужна армии, и всегда стремился создавать машины с более высокими техническими параметрами, чем те, что были указаны в техническом задании. Часто Грачев сам искал и находил темы для своих новых работ.

В деле достижения главной цели – создания супервездеходов для экстремальных условий работы (снег глубиной до 1,7 м, сыпучий песок, густая грязь, бездонные болота, водные преграды и т.п.) с запредельными показателями проходимости – В.А. Грачева активно поддерживал научный мир (МВТУ им. Н.Э. Баумана, Академия бронетанковых войск, МАМИ, МАДИ, НИИИ-21, ВНИИ-100, КАДИ, СКБ МАЗ и др.). Представители передовой науки считали за честь сотрудничать с ним.

В.А. Г рачев по своему характеру был максималистом и убежденно считал: все, что в нашей стране и в мировом автостроении известно и применяется для повышения проходимости транспортных средств, должно быть обязательно использовано, несмотря на повышенные затраты (которые обязательно себя окупят). А то, что мы (да и никто другой) пока не знаем (влияние на проходимость удельного давления на разных фунтах, размеров и расположения шин, рисунков их протекторов, внутреннего давления в шинах, схем трансмиссий и др.), нужно познавать своими силами, не теряя драгоценного времени.

Для этих целей в СКБ в 1954-1956 гг. создавались ходовые макеты машин 6x6 и 8x8 с различными ошиновкой и рисунками протекторов, с давлением в них воздуха вплоть до вакуума, удельным давлением на различные грунты (в первую очередь снег и болото, причем выяснилось, что это не является главным показателем проходимости), с разными схемами трансмиссий, с индивидуальной подвеской и вообще без нее и др. Делались многочисленные штампы для определения различных грунтовых зависимостей, параметров сдвига грунта, сопротивления качению и т.д. (разработчики В.М. Андреев, В.Б. Лаврентьев и др.).

В.А. Грачев впервые в мировой практике ввел понятие профильной проходимости (в дополнение к опорной), разработал теорию, методику и практику преодоления профильных препятствий (рвов, ям, окопов, уступов, водных преград, подъемов крутизной до 40°, выход из воды на крутой берег, спуск крутизной до 45°, устойчивое движение с боковым креном до 30° и др.).

Можно отметить множество нетрадиционных технических решений, примененных в СКБ ЗИЛ с целью резкого увеличения проходимости транспортных средств, повышения их средних скоростей движения по бездорожью, улучшения маневренности и возможности преодоления сложных профильных препятствий. Здесь практика опережала науку.

Основные принципы разработки конструкций автомобилей СКБ ЗИЛ были следующими.

• Шины – максимально возможных по компоновке размеров, малослойные, с развитыми грунтозацепами (хотя это увеличивает их износ и уровень шума при движении по шоссе), с регулируемым внутренним давлением (0,4-2,5 кгс/см2 ), обязательно недогруженные (на 30-40%), с клапанами быстрого заполнения и выпуска воздуха, с использованием воздушных редукторов постоянного давления. Изучался вопрос автоматической (без малоквалифицированного участия водителя) установки внутреннего давления воздуха в шинах в зависимости от предполагаемого к преодолению фунта. Наиболее распространенной была шина И-159 1 6.00-20 (наружный диаметр 1390 мм). Применялись шины и большей размерности: малослойные 15.00-30 и 21.00-28 (с наружным диаметром 1775 мм) и широкопрофильные 1550x450-840.

• Максимально высокий дорожный просвет (на снегоболотоходе ЗИЛ-Э167 – до 852 мм), абсолютно гладкое плоское дно машины с передним наклонным «въездным» листом.

• Обязательное в связи с этим применение нецентральных (двухвальных) колесных редукторов (передаточные числа от 3,727 до 4,91) с межцентровым расстоянием не менее 156 мм (до 195 мм). Нецентральные колесные редукторы к тому же значительно облегчают подбор передаточных отношений, подвод воздуха к шинам и тормозной жидкости к герметичным тормозным механизмам. По всем этим причинам планетарные колесные редукторы на автомобилях в СКБ ЗИЛ не применялись.

• Бортовой блокированный привод всех колес. На машинах 6x6 с одним двигателем использовался блокируемый вручную межбортовой дифференциал, на машинах 8x8 – бездифференциапьный привод (кроме электрохода ЗИЛ-135Э), когда каждый борт приводил в движение собственный силовой агрегат. Число дифференциалов стремились свести к минимуму или к нулю. К этому побуждала недостаточная эффективность работы межколесных самоблокирующихся дифференциалов на ранних машинах СКБ с мостовым приводом (макетных образцах №1 и №23ИС-Э134, ЗИЛ-134, ЗИЛ-157Р). Тогда применялись червячно-винтовые дифференциалы типа Вальтер (лучшие по своим показателям), с регулируемыми фрикционными муфтами типа Торнтон Пауэр-Лок, дифференциалы свободного хода типа Hoy-Спин (все созданы в ОГК под руководством Е.А. Степановой). Начиная с 1972 г., на всех машинах СКБ ставилась изящная по своей конструкции межбортовая раздаточная коробка с блокируемым цилиндрическим дифференциалом и входящим в тот же блок планетарным 2-ступенчатым демультипликатором с силовым диапазоном 2,876 (конструктор Н.М. Никонов).

• Применялись симметричные колесные схемы 1-1-1 (для машин 6x6) и 1-2-1 (для машин 8x8). При этом поворотными были передние и задние колеса. Это повышало маневренность и сокращало число колей на грунте при повороте, причем передние и задние колеса обычно шли по общим колеям. Управляемые колеса поворачивались на половинный угол (15-17°), при том же радиусе поворота, что облегчало компоновку машины с шинами большого диаметра и повышало надежность работы колесных карданных шарниров. Для повышения устойчивости движения по шоссе было введено запаздывание поворота задних колес (после поворота передних на 5-6°). Была отработана система гидравлической кинематической связи передних и задних управляемых колес с автоматической коррекцией рассогласования.

• Начиная с 1956 г., практически на всех образцах СКБ ЗИЛ устанавливались бесступенчатые коробки передач, обычно гидромеханические (ПИП) со встроенным планетарным демультипликатором. Первую такую ГМП «135Е», рассчитанную на входящие мощность 180-200 л.с. и момент до 50 кгс • м, спроектировали под руководством В.И. Соколовского, С.Ф. Румянцева и Ю.И. Соболева. Модернизацию гидротрансформатора и демультипликатора выполнил А.Н. Нарбут. В доводке ГМП решающую роль сыграла лаборатория гидропередач ОГК ЗИЛ (начальник Ю.И. Чередниченко, ведущий исследователь Н.П. Харитонов).

Данная шестиступенчатая (3x2) ГМП с силовым диапазоном планетарного ряда 6,96 (2,55x2,73) и с гидротрансформатором (коэффициент К = 2,7) в течение более 10 лет серийно выпускалась в 1-м и 3-м инструментальных цехах ЗИЛ. В.А. Грачев считал бесступенчатые трансмиссии с безразрывным подводом мощности к колесам обязательной принадлежностью автомобилей сверхвысокой проходимости.

По инициативе В.А. Грачева велись проработки и были изготовлены опытные образцы планетарной четырехступенчатой коробки передач типа «Вильсон» (ведущий конструктор А.И. Филиппов), пятиступенчатой планетарной коробки передач по новой схеме (ведущие конструкторы А.Н. Нарбут и Е.И. Прочко), коробки типа VSK (ведущий конструктор В.И. Соколовский), двухпоточной ступенчатой с двумя муфтами сцепления (на четном и нечетном потоках) коробки передач (ведущие конструкторы В.И. Соколовский и Ю.С. Шурлапов). Работа велась еще в 1970-е гг., и только сейчас фирма «Фольксваген» начала применять эту схему.

Были испытаны и другие виды бесступенчатых трансмиссий. Для изделия ЭИЛ-135В (ВПУ 9П116) в 1962 г. была создана электротрансмиссия с применением моторколес. Привод генератора осуществлялся от газотурбинного двигателя. В 1965 г. был построен вездеход ЭИЛ-135Э 8x8 полной массой 24 т с электротрансмиссией. Мотор-колеса имели оригинальные двухступенчатые планетарные редукторы и поперечное расположение электродвигателей (компоновку блестяще выполнил В.В. Шестопалов). Все электроагрегаты использовались авиационные, приспособленные к установке на автомобиль. Ведущие конструкторы – А.И. Филиппов и И.И. Сальников.

В 1978 г. был построен и испытан пневмогусеничный вездеход ЗИЛ-3906 с бортовыми гидрообъемными трансмиссиями (ведущий конструктор Е.И. Прочко), аналогов которому до сих пор нет*.

Тем не менее было построено несколько вездеходов (ЗИЛ-132, ЗИЛ-136, ЭИЛ-135Б, ЗИЛ-135Е и длиннобазное шасси ЭИЛ-135К), где отсутствие подвески, учитывая назначение машины, в целом себя оправдало. Длиннобазное шасси-ракетовоз ЗИЛ-135К в течение ряда лет выпускалось на БАЗе и вполне устраивало заказчика по проходимости, плавности хода, максимальной скорости движения (до 60 км/ч) и удельной массе (отношение грузоподъемности к собственной массе равнялось единице). Это уже были не автомобили, а транспортные средства – носители оружия.

* Подвеска колес применялась только независимая, торсионная, с мощными гидроамортизаторами (был построен образец и с гидропневматической подвеской). В ряде случаев использовались рычажные гидроамортизаторы (от танка ПТ-76), как более надежные и грязестойкие. На автомобилях 8x8 с колесной схемой 1-2-1 подвеску средних колес считали необязательной, причем в этом случае выигрыш в массе достигал 1,5 т. Была проведена большая работа, чтобы полностью отказаться от подвески колес, учитывая высокую упругость шин. Это не заставляло колеса копировать профиль грунта с неизбежными при этом потерями, обеспечивало устойчивое движение по снегу и болоту и позволяло снизить массу машины. Недостатком такой схемы (особенно у короткобазных машин) являлось наличие двух режимов продольного резонанса (раскачивания машины).

ЗИС-Э134 №1 (1955 г.).

ЗИЛ-134 (1957 г.).

• С самых первых машин СКБ ЗИЛ на них применялись барабанные герметичные тормозные механизмы (в последующем – с автоматическим регулированием). Были разработаны и дисковые герметичные тормозные механизмы (ведущий конструктор Э.М. Куперман). Начиная с 1970 г., впервые в мире на грузовых серийных автомобилях начали использовать открытые вентилируемые дисковые тормозные механизмы, установленные на быстроходных валах трансмиссии (т.е. не в колесе), хорошо защищенные от грязи (расположены обычно внутри корпуса) и очень эффективные (для их нормальной работы даже не требовались усилители). Привод гидравлический с пневмопружинным стояночным тормозным механизмом.

• Двигатели применялись только бензиновые (в редких случаях – газотурбинные). Дизели в СКБ ЗИЛ не использовали из-за их больших удельной массы и размеров, трудностей холодного пуска, большего выходного крутящего момента и, соответственно, более тяжелой трансмиссии. Преимущества дизелей (большая экономичность, возможность приема 100% нагрузки без предварительного прогрева, отсутствие помех радиоприему) не считались в СКБ ЗИЛ определяющими . Было правило: двигатели перед установкой на изделие уже должны быть отработаны, чтобы не делать «опыт в опыте». Имелся горький опьгг, когда прекрасный автомобиль ЗИЛ-134 (8x8) (1957 г.) был «погублен» плохо отработанным двигателем ЗИЛ-134 (V-12,240 л.с.).

На шнекоходах ЗИЛ-29061 и на опытных спецмашинах СКБ впервые в стране (на вездеходах) пробовали устанавливать по два роторных двигателя Ванкеля (BA3-311 и ВАЗ-411) мощностью по 70 и 150 л.с. Для легких (полной массой до 3,4 т) и малогабаритных машин их применяли в основном из-за хорошей динамики разгона, малой удельной массы и компактности. Недостатки роторных двигателей (ограниченный ресурс, низкий коэффициент приспосабливаемости, повышенный расход топлива, затрудненный холодный пуск без предварительного подогрева) для СКБ ЗИЛ не имели существенного значения.

• Рамы на автомобилях СКБ ЗИЛ, вначале изготавливавшиеся из стали 30Т, выполнялись сварными, были предельно легкими и рациональными. Впоследствии, с 1966 г., стали использовать сварные (под аргоном) рамы из П-образного проката (400x100 мм) из высокопрочных алюминиевых сплавов типа АМг-6.

• Приблизительно в 1960 г. в СКБ ЗИЛ по предложению доцента МВТУ им. Н.Э. Баумана B.C. Цыбина впервые в автомобильной промышленности начались широкомасштабные работы по применению пластмасс (наполненного стеклопластика) в силовых конструкциях автомобилей: кабин, бензиновых баков, корпусов плавающих машин, ободов колес, буферов, торсионов и даже сотовых рам. Для этой цели на ЗИЛе был организован первый в отрасли производственный участок стеклопластиков.

• Почти все автомобили СКБ ЗИЛ были плавающими, и их гидродинамика была доведена до совершенства. Достаточно вспомнить созданный для Инженерных войск большой 20-тонный плавающий транспортер ЭИЛ-135П (8x8) с несущим пластмассовым корпусом длиной 13,1 м (ведущий конструктор Ю.И. Соболев), который до сих пор (с 1965 г.) держит рекорд скорости движения по воде водоизмещающей амфибии – 16,4 км/ч, имея пропульсивный КПД 0,48 (у современных зарубежных амфибий КПД не более 0,24, обычно до 0,15). Решающий вклад в создание этой машины внес Лауреат Ленинской премии, д.т.н., профессор, полковник-инженер Ю.Н. Глазунов. Хорошо были отработаны гидродинамика корпуса и винтовые движители: водометы, откидные и поворотные винтовые колонки с гидродинамическими насадками, стационарные бортовые винты, шнековые (совместно с ЦНИИ им. А.Н. Крылова).

• В СКБ ЗИЛ родилась идея: для полной герметизации подводных агрегатов наддувать их корпуса воздухом под давлением 0,4 кгс/смг (через авиационный редукционный клапан РВ-04). За границей до этого додумались только через 10-15 лет.

• В изделиях СКБ ЗИЛ соблюдалась высокая весовая культура (это заставляли делать в том числе требования к авиатранспортировке и водоплаванию). Широко применялись алюминиевые, магниевые и титановые сплавы. Поломки деталей на испытаниях В.А. Грачева не огорчали, а даже радовали: найдено слабое место, которое усилим – в машине все должно работать по максимуму, без излишних запасов прочности (и веса). «Запас карман тянет», – считал он.

• В.А. Грачев не считал нужным устанавливать на свои машины лебедки самовытаскивания, аргументируя это тем, что в большинстве случаев его изделия в них не нуждаются, а там, где они «сядут» (обычно бездонное болото), лебедка уже не поможет (ее и не за что будет «зацепить», чтобы вытащить тяжелую машину).

• В СКБ ЗИЛ были перепробованы (т.е. построены, испытаны, изучены) практически все существующие виды движителей: шины со сверхнизким давлением, пневмокатки, пневмогусеничные «Аэроллы», гусеничные, шнековые, типа А.М. Авенариуса. Это дало основание В.А. Грачеву потом подвести итог: «При создании новой машины мы еще можем ошибаться в расчетах валов, шестерен, рам, но мы уже никогда не ошибемся в выборе нужного вида движителя для данного конкретного грунта».

• В.А. Грачев считал совершенно обязательным иметь на конструируемых машинах максимальный динамический фактор Д > 1, потому что в реальной эксплуатации он снижался (из-за разрегулировки двигателя, его износа и др.) до требуемых значений (Д = 0,78-0,85). В противном случае автомобиль (8x8) БАЗ (ЭИЛ)-135ЛМ (с вынуждено установленной механической трансмиссией с силовым диапазоном = 7,915) с трудом преодолевал подъем 29°. Вместе с тем на аналогичном автомобиле ЗИЛ-135Л (с гидромеханической трансмиссией), имевшем 1,15, на твердом грунте был преодолен подъем 47° (водитель Б.И. Григорьев).

• Для повышения проходимости автомобилей СКБ ЗИЛ при движении по слабым грунтам, особенно по снегу и грязи, трансмиссии создавали с расчетом получения сверхнизкой устойчивой «ползучей» скорости (менее 1 км/ч), т.е. с силовым диапазоном (при полной мощности) не менее 22. Например, было определено, что наибольшее тяговое усилие на снегу достигается при скорости 0,86 км/ч.

ЗИЛ-132 (1960 г.).

ЗИЛ-135К (1961 г.).

Конечно, в одной небольшой статье невозможно охватить все исследовательские работы отдела, выполненные за 55 лет. Перечислим лишь некоторые наиболее интересные из них.

Именно в СКБ ЗИЛ впервые начались работы по созданию нового класса амфибийных колесных машин с высокими опорной и профильной подвижностью по грунту, способных сходить в море с десантного корабля при шторме до 5 баллов (при котором сопровождающим их тральщикам обычно запрещалось выходить в море), преодолевать береговой припай с толщиной льда до 150 мм и гарантированно выходить с грузом до 20 т на неподготовленный берег (каменистый, илистый, песчаный) и возвращаться порожняком обратно тем же путем, поднявшись по слипу на десантный корабль. В то время (1970-е гг.) мировых аналогов таких машин просто не существовало.

Прототипом служил плавающий автомобиль ЗИЛ-135П (8x8), по просьбе морских пограничников успешно отработавший сезон по снабжению приморских пограничных застав и зимовий, расположенных вдоль побережья Северного Ледовитого океана. Военные моряки и полярники дали ЭИЛ-135П положительные оценки. До этого им приходилось при подходе корабля снабжения к берегу (и то на значительном удалении от него) спускать только на спокойную воду (что бывало редко) лихтер или металлический плот, ставить на него автокран и бульдозер, и все вместе с грузом буксировать катером на берег, делая иногда несколько «ходок».

По заказу ЛЦПКБ для Севморпути в СКБ работали над созданием специальной морской транспортной амфибии 8x8 (на шинах большого диаметра) грузоподъемностью 15т (ведущий конструктор А.И. Филиппов).

В начале 1970-х гг. потребовалось создать велоэргометр для тренировки космонавтов на обитаемых космических станциях типа «Салют». С этой задачей не справилось ЦКБ велостроения, отказавшись от решения этой неожиданно сложной технической проблемы. Здесь требовались высочайшая надежность, минимальная масса, способность работать в условиях невесомости, удобство использования. И так получилось, что последней надеждой стало СКБ ЗИЛ.

В.А. Грачев охотно взялся за необычное задание. В результате в короткий срок (в феврале 1974 г.) были построены удачные образцы велоэргометра (ведущие конструкторы Ю.И. Соболев и И.М. Артемов), не имеющие мировых аналогов, с обратимым червячным мультипликатором, предназначенным для привода нагрузочного генератора. До сих пор (с января 1975 г.) эти велоэргометры надежно работают на обитаемых космических аппаратах, в том числе «Салют-4», а их создатели были удостоены правительственных наград.

Еще одна неординарная работа СКБ ЗИЛ – создание тогда не имевшей мировых аналогов большегрузной самоходной платформы ЗИЛ-135Ш. Она была начата в 1965 г. по техническому заданию ОКБ-1 С.П. Королева. Назначение ЭИЛ-135Ш – перевозка ответственных неделимых грузов массой свыше 100 т прямо из сборочного цеха завода «Прогресс» (г. Куйбышев) на космодром Байконур. Иначе трудно было обеспечить качественную сборку изделия на месте. Движение – по азимуту, т.е. с преодолением рек, рвов, насыпей, песков пустыни и др.

Изделие «135Ш» должно было представлять собой металлическую платформу размером 10,8x21,1 м, установленную на 16 активных поворотных (на 180°) стойках (всего с 32 шинами), с электромоторколесами (мощность каждого электродвигателя 31,5 кВт), понижающими планетарными редукторами, с авиационными многодисковыми тормозными механизмами, с телескопической гидропневматической подвеской (амортизаторы от самолета Ил-18), регулируемой по высоте. Шины – максимально большого диаметра с системой регулирования давления воздуха. Колея по крайним колесам – 11,2 м. Поворот стоек электромеханический, с индивидуальным управлением по заданным алгоритмам от бортовых вычислительных машин. Система индивидуального управления поворотом стоек должна была обеспечить возможность движения с одинаковой скоростью вперед, назад, боком («лагом»), по диагонали, разворот с любым радиусом вокруг произвольной точки вплоть до геометрического центра платформы. Силовая установка состояла из девяти бензоэлектрических агрегатов (каждый включал двигатель ЗИЛ-133 со всеми обслуживающими системами, генератор мощностью 125 кВт, возбудитель, согласующе-раздаточный редуктор и др.), стоящих рядом. Максимальная скорость движения платформы 20 км/ч.

Велись конструкторские разработки детальной компоновки машины, силовых агрегатов, поворотных активных стоек, механизма управления. Был построен макет изделия в масштабе 1:25. Однако со смертью С.П. Королева в 1966 г. финансирование этой темы, как и некоторых других, было прекращено. Тем не менее продолжалась работа на перспективу с проектированием полноповоротных стоек с мотор-колесами и электромеханизмами их управления, телескопических гидропневматических регулируемых подвесок – для будущих большегрузных самоходных тяжеловозов. Был построен и испытан макетный образец ходового модуля с двумя активными поворотными стойками – «МШ» («макет 111»). Ведущий конструктор А.И. Алексеев.

ЗИЛ-132А (1969 г.).

ЗИЛ-29061 (1981 г.).

Одновременно с изделием «135Ш» по заказу ОКБ-1 шла разработка предельно компактного электромотор-колеса для лунохода. Требовалось решить технические проблемы его работы в условиях глубокого вакуума и сверхнизких температур без смазочного материала, отвода тепла, получения минимальной массы, возможности работы в тормозном режиме (аналогичная проблема отвода тепла), хладостойкости, получения высочайшей надежности и др. К сожалению, эта очень интересная работа (ведущий конструктор Е.И. Прочко) дальше эскизного проекта не продвинулась. Тему передали в организацию, обладавшую большими технологическими возможностями, к тому же ведущую разработку шасси лунохода в комплексе.

Немало и других интересных работ было выполнено в СКБ ЗИЛ. Это и постройка макетного образца автомобиля на воздушной подушке на шасси ЗИЛ-131 , и работы над бесшатунными двигателями С.С. Баландина, и создание пневмогидравлического усилителя для основного производства, и решение различных инженерных задач для нужд завода – проекты 25-тонного автомобиля-тяжеловоза на четырехосном шасси, изготовление полуприцепов контейнеровозов, тяжеловозов, бортовых прицепов и полуприцепов с боковой загрузкой, выпуск стеклопластиковых деталей для опытных и серийных автомобилей и автобусов основного производства, проекты различных специальных автомобилей по требованиям заказчика.

Накопленный гигантский опыт проектирования специальной и вездеходной техники не может быть не востребован на безграничных просторах нашей Родины. Территория России настолько велика, что даже в самых радужных планах не представляется возможным опутать всю ее сетью дорог с усовершенствованным покрытием. 20% территории страны занимают болота, 90% территории от трех до девяти месяцев в году покрыты снегом, а еще два-три месяца приходятся на сезон весенней и осенней распутицы. Поэтому вездеходы СКБ ЗИЛ не останутся без работы, а для освоения природных богатств Сибири и Дальнего Востока такие машины просто необходимы.

Литература

1. Соловьев В.П., Прочко Е.И., Данилов Р.Г. Главный конструктор: 100лет со дня рождения Виталия Андреевича Грачева. Под ред. В. П. Соловьева. – М.: МГИУ, 2003.

2. Прочко Е.И. Виталий Андреевич Грачев и его автомобили//Грузовик. – 2008, №4.

В статье использованы фото из архивов ОГК CT ЗИЛ и авторов.

ЗИЛ-135Б (1958 г.).

ЗИЛ-Э167 (1963 г.).

ПЗУ-1 (1966 г.).

ЗИЛ-135Л (1961 г.).

ЗИЛ-4906 (1975 г.).

Средства связи Красной Армии

Материал подготовлен Радиомузеем РКК. www.rkk-museum.ru

УНА-Ф-31

Полевой телефонный аппарат с фоническим вызовом обр. 1931 г. Появился в результате усовершенствования аппарата УНА-Ф-28 (УНА-Ф – «унифицированный аппарат, фонический»). С такими телефонами Красная Армия вступила в Великую Отечественную войну. Следующими полевыми телефонами советского производства были аппараты обр. 1942 г.

ТАИ-43

Полевой телефонный аппарат с индукторным вызовом обр. 1943 г. системы МБ (местная батарея). Вплоть до 1957 г. ТАИ-43 был основным полевым телефоном Советской Армии. Во время войны аппараты выпускались в деревянных корпусах, после войны появился бакелитовый корпус.

УНА-ФИ-43

Полевой телефонный аппарат с фоническим и индукторным вызовом обр. 1943 г. Обладал повышенной дальностью действия. Применялся в штабах, а также для управления полевыми коммутаторами.

ТАБИП-1

Телефонный аппарат обр. 1941 г. без источников питания. Выпускался в блокадном Ленинграде на заводе «Красная заря». Использовался на Ленинградском фронте, а также поставлялся на «большую землю».

«Север-бис»

Переносная КВ радиостанция для работы телеграфом. Диапазон – от 2 до 6 МГц, мощность – до 3Ј Вт. Начало выпуска -1941 г. Производилась в блокадном Ленинграде. Такими радиостанциями оснащались разведгруппы и партизанские отряды.

КУБ-4М

Корабельный КВ приемник прямого усиления. Диапазон – от 15 до 25 МГц, виды работы – телеграфом (ТЛГ) и телефоном (AM). Имел пять поддиапазонов, переключение которых осуществлялось путем замены на шасси двух контуров. Выпущен в марте 1941 г. на заводе N°210 им. Казицкого в Ленинграде. Гражданский прототип – приемник КУБ-4 модели 1931 г.

А-7-А

Первая советская УКВ радиостанция с частотной модуляцией. Диапазон – от 27 до 32 МГц, мощность -1 Вт. Предназначалась для связи в сетях стрелковых полков и артиллерийских дивизионов. Давала возможность вести переговоры по радио с командного или наблюдательного пункта через теле(ронный аппарат, соединенный с радиостанцией проводной линией. Начало выпуска – 1943 г.

УС

Всеволновый приемник («Универсальный Супергетеродин») для авиационных и сухопутных радиостанций. Диапазон – от 175 кГц до 12 МГц. виды работы – ТЛГ и AM. Применялся в составе радиостанций РАФ, РСБ-Ф, РСМК и др. Выпущен в 1937 г. на заводе №203 им. Орджоникидзе в Москве.

РСБ-Ф

Передатчик из комплекта КВ радиостанции бомбардировщике (сухопутный вариант). Диапазон – от 215 до 12 МГц, мощность – 50 Вт. Виды работы – ТЛГ и AM. Начало выпуска – 1940 г. РСБ-Ф могли монтироваться на автомобилях, тачанках, аэросанях или в возимых ящиках.

71-ТК-1

Передатчик танковой КВ радиостанции 71-ТК-1 обр. 1933 г, обеспечивавшей двухстороннюю связь на бронеобьектах. Диапазон -от 4 до 55 МГц, мощность – 3 Вт. Виды работы – ТЛГ и AM. В1939 г. эти радиостанции были заменены на 71-ТК-З.

РБ (3-Р)

Переносная полудуплексная КВ радиостанция обр. 1938 г.

(«радиостанция батальонная») для связи в полковых сетях пехоты и артиллерии. Диапазон – от 15 до 6 МГц, мощность – 05 Вт. Виды работы – ТЛГ и AM. Начало выпуска – 1938 г.

РБ-М

Переносная КВ радиостанция обр. 1942 г„ развитие радиостанции РБ (3-Р). Диапазон – от 15 ДО 5 МГц, мощность -1 Вт. Виды работы – ТЛГ и AM. Батареи и аккумуляторы размещались в отдельном батарейном ящике. Редкая модель, на смену которой пришла РБ-М обр. 1943 г, выпускавшаяся в СССР до конца 1950-х гг. являлась развитием модели РБ (3-Р).

12-РП – КВ

Радиостанция пехоты обр. 1941 г. Состояла из отдельных блоков передатчика и приемника. Диапазон – от 2 до 6 МГц, мощность – 05 Вт. Виды работы – ТЛГ и AM.

Эмблемы бронетанковых войск зарубежных стран Часть III

В.А. Мельник, полковнике отставке

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» №4,5/2009 г.

В этом материале представлены образцы эмблем бронетанковых войск некоторых зарубежных государств. Использованная символика весьма разнообразна и отражает особенности национальных культур этих стран.

Голландия

Знак военнослужащих бронетанковых войск на головном уборе – кокарда (1). В основе композиции эмблемы лежит изображение Святого Георгия Победоносца, который поражает копьем дракона – мифологический сюжет, широко используемый в символике христианских стран (символ благородства, добра, борьбы со злыми силами). Ширина знака 57 мм, цвет – серебристый.

Воротниковые эмблемы бронетанковых войск (2) носятся на петлицах; они парные (левая и правая), серебристые. Сюжет на этой эмблеме аналогичен предыдущей. На всаднике виден развевающийся плащ, а над головой – нимб святости.

Символика этих эмблем исключительно мифологическая, никакой танковой конкретики нет.

Дания

Представлена кокарда (3). По имеющимся сведениям, воротниковые или петличные эмблемы бронетанковых войск отсутствуют. На кокарде изображен золотой щит с тремя геральдическими львами и девятью маленькими красными сердцами; внизу – два дубовых листа с желудями. Признаком бронетанковых войск является подложка щита крапового цвета.

Швеция

Кокарда бронетанковых войск Швеции (4) выполнена в геральдическом стиле: шестиугольник, внутри которого находится рыцарская «бронерука», держащая меч. Цвет эмблемы золотистый. Казалось бы, что шведы могли использовать в качестве национальных символов своих танкистов изображение весьма примечательного танка оригинальной разработки Strv-ЮЗ, однако они предпочли не изменять интернациональному геральдическому стилю.

Воротниковая эмблема бронетанковых войск (5) отличается от кокарды лишь отсутствием шестиугольника.

На воротниковой эмблеме мотопехоты (6) размещено изображение стилизованной легкой гусеничной бронемашины (вид спереди), из башни которой в обе стороны вылетают потри стрелы, символизирующие ведение огня. Эмблема золотистая.

Норвегия

Воротниковая эмблема бронетанковых войск Норвегии (7) выполнена в геральдическом стиле; она золотистая. На эмблеме показан скачущий на коне рыцарь с копьем на перевес.

Данная эмблема была подарена автору его другом – Б.С. Сафоновым, которую тот в свою очередь получил при посещении Академии БТВ норвежскими танкистами.

Япония

Пара (левая и правая) воротниковых эмблем танкистов Японии (8).На эмблемах изображен сильно стилизованный, практически условный танк (вид спереди), над которым расположился крылатый конь Пегас, символ победы. Эмблемы золотистые.

Малайзия

Эмблема бронетанковых войск Федерации Малайзия (9) предназначена для ношения на головном уборе (беретная). Эмблема трехцветная (золото, серебро и черная эмаль). В центре композиции расположена золотистая рыцарская перчатка («бронекулак»), наложенная на скрещенные изогнутые кинжалы с зачерненными эмалью лезвиями, с серебристыми крестовинами и золотистыми рукоятками; внизу – серебристая лента с надписью «ARMOR» («броня»). Эмблема очень прочная – отштампована из 3-мм стального листа, необычно тяжелого для эмблем. Символика эмблемы имеет явный признак родства с военной символикой Великобритании (рыцарская перчатка). Возможно, это связано с тем, что Малайзия раньше была английской колонией. Крепление эмблемы – две петли и шплинт.

Индонезия

Индонезия – страна 5 тыс. озер, тропических лесов и гор, поэтому и эмблема бронетанковых войск у нее весьма специфическая – «кавалерийско-морская» (10). Ей обозначаются, по-видимому, части типа десантных подразделений на бронетанковой технике. Данная эмблема (кокарда или нагрудная) имеет сложную композицию: кавалерийская подкова и конская голова явно символизируют «кавалерию» – легкие бронесилы. Эти элементы наложены на трезубец морского бога Посейдона. На ленте внизу имеется поясняющая надпись на национальном языке. Эмблема золотистая, крепление – на двух цангах.

Судан (предположительно)

Эмблема легких бронесил (11) предназначена для головного убора (или воротниковая). В центре эмблемы находится небольшой щит, внутри которого – лучистое солнце, обрамленное кривыми мечами, а внизу – надшлемная витая рыцарская повязка. Над щитом расположены скрещенные сабли, внизу – фигурная лента с надписью на арабском. Эмблема золотистая, крепится на двух кольцах и шплинте.

Китай

Пара воротниковых эмблем военнослужащих Народной освободительной армии Китая (НОАК) – одинаковые для разных родов войск, включая бронетанковые (12).

На нагрудной эмблеме танкистов (13) изображен китайский танк современной модели (Т-79, Т-80), по обеим сторонам видны фрагменты Великой китайской стены, внизу – лента с надписью на английском языке «Бронетанковые войска НОА». Эмблема золотистая, крепление – двумя цангами.

Эмблема танкистов НОАК малая (носится на головном уборе или галстуке) (14): вид спереди сбоку китайского танка современной модели, внизу – рамка с надписью по-китайски и полувенок из двух веток лавра.

Швейцария

Показана нашивная тканевая петлица танкистов (одна из пары) с вышитым золотистыми нитками стилизованным танком (15).

Нашивная тканевая петлица мотострелков («бронегерей») включает вышитый золотистыми нитками вид сбоку трехосной боевой колесной машины (16); это одна из парных эмблем (левая). Вторая эмблема из пары – правая (17).

Знак первой бронетанковой бригады (18) представляет собой серебристый круглый щит с цифрой «1», с оскалившимся и протянувшим лапу тигром, с шестерней внизу и двумя надписями: «бригада бронированная» (на французском) и «всегда верные» (на латинском). Вокруг щита – золотой лавровый венок, внизу государственный герб страны.

Самый крупный артиллерийский калибр в СССР

А.Ф. Рябец, ведущий инженер ФГУП«ЦКБ «Титан».

Фото и схемы предоставлены ФГУП «ЦКБ «Титан»

Артиллерия наибольших калибров

Прежде чем приступить к рассказу об уникальной разработке в СКБ-221 650-мм орудия для испытаний авиабомб, необходимо напомнить о предшествующих событиях, напрямую с ней связанных.

В начале 1950-х гг. существовало несколько систем, достойных внимания конструкторов по сути вопроса: немецкая 800-мм пушка на железнодорожной установке («Тяжелый Густав» – по имени директора фирмы «Крупп», замененное на «Дора» – имя местечка, где стоял гарнизон с этой пушкой), американское стационарное 914-мм орудие «Маленький Давид» 1* , а также варианты орудий большого калибра в СССР.

После победы в СССР были организованы многочисленные инженерные комиссия для изучения оружия и техники поверженной фашистской Германии. Многое затем пригодилось, хотя мнения были различные. Так, гвардии генерал-лейтенант артиллерии В.И. Вознюк, являвшийся председателем комиссии по изучению реактивного оружия, докладывал: «Ничего нового для нас нет!» Аналогичный вывод сделала комиссия с полигона «Ржевка» под руководством полковника Н.Д. Федюшина после изучения доставленных в СССР узлов одного из 800-мм железнодорожных орудий.

Почти четыре года части трофейного орудия провалялись под Ленинградом. В 1950 г., по распоряжению Д.Ф. Устинова, эти узлы были перевезены в Сталинград на завод «Баррикады» для изучения и применения ствола в новых разработках.

О разработках в ЦНИИ-58

В.Г. Грабин в перечень своих проектов на 1947 г. включил тему 09-25 «650-мм гладкоствольная пушка для испытания авиабомб» 2* . В этой связи он приступил к изучению материалов по «Доре» и американской 914-мм мортире «Литтл Дэвид».

Пристальное внимание Гранина к способам доставки авиабомб к целям не было случайным. Сразу после Великой Отечественной войны США приступили к созданию огромного океанского флота, в состав которого планировалось ввести десятки авианосцев, линкоров и крейсеров. Для борьбы с ними могли быть использованы крепостные орудия, стреляющие бронебойными авиабомбами.

После проработки темы 09-25 последовало постановление Совета Министров СССР №968-371 от 9 марта 1949 г., согласно которому ЦНИИ-58 поручалось разработать гладкоствольное орудие со сменным стволом калибра 650 и 400 мм, а «боеприпасному» ГСКБ-47 Министерства сельскохозяйственного машиностроения – 1500-килограммовую авиабомбу «Альбатрос-3» и 650-килограммовую бомбу «Альбатрос-1».

Чертежи эскизных проработок 650-мм орудия имели индекс С-76, а 400-мм орудие шло под индексом С-77 3* . Проект предусматривал изготовление двух отдельных стволов – 400-мм (для БРАВ 1500) и 650-мм (для БРАВ 3000), наглухо закрытых с казны. Заряжание должно было производиться с дула. Через специальную шаровую опору в казенной части ствол опирался на массивный железобетонный фундамент.

На защите эскизного проекта представители Управления инженерно-авиационной службы ВМС и НИИ-13 забраковали проект грабинцев в связи «со сложностью изготовления». Впоследствии, уже в 1968 г., на вопрос, заданный В.Г. Грабину журналистом журнала «Смена» Е. Месяцевым, «были ли на вооружении в советских артиллерийских войсках сверхдальнобойные орудия типа «Толстой Берты» или «Доры»?», прославленный конструктор ответил так: «…Нашему конструкторскому бюро приходилось проектировать 650-мм орудие. Должен сказать, что очень сложно изготовить такие пушки – для одного орудия нужен целый завод, а потребность в них, как показала практика, невелика» 4* .

Узлы взорванной «Доры» и захваченные заряды к ней.

Тема БР-101

Но бомбометание с помощью орудий большого калибра не было забыто. В конце 1940-х гг. этим способом заинтересовался начальник подотдела Морского артиллерийского центрального конструкторского бюро (МАЦКБ, с 1948 г. – ЦКБ-34), будущий начальник СКБ-221 Г.И. Сергеев.

Работая в Ленинграде, он неоднократно встречался со своим товарищем по Таганрогу Е.Н. Преображенским (они вместе проходили практику в КБ Г.М. Бериева). К этому времени Евгений Николаевич был Героем Советского Союза (удостоен за бомбовые удары по Берлину в 1941 г.), в звании генерал-полковника а виации являлся Главнокомандующим авиации ВМС (1950 г.). Он интересовался качеством авиаметания новых модификаций авиационных бомб, советовался с Георгием Ивановичем по вопросу использования для испытательного бомбометания обыкновенных сухопутных орудий, так как сброс бомб с самолетов в этом случае гораздо затратнее. Но главное – на испытаниях нужно точно попасть в бронецель и пробить ее, а поразить точечную цель даже с небольшой высоты – это проблема серьезная 5* . А нужно еще тщательно осмотреть и обмерить мишень после каждого пробития, определить характер взаимодействия боеприпасов проникающего типа с преградой. При отсутствии каких-либо теоретических работ, в том числе и теории подобия, единственным способом смоделировать ситуацию в те годы был отстрел из артсистем.

Испытания с помощью отстрелов из артсистем проводились еще до Великой Отечественной войны. Так, в 1936-1939 гг. на вооружение морской авиации были приняты бронебойные авиабомбы БРАБ-220, БРАБ-500 и БРАБ-1000. Правда, с помощью артиллерийских систем испытывалась только БРАБ-220. Этим способом заинтересовались и специалисты ГСКБ-47, где создавались новые бронебойные бомбы по ТТЗ ВВС от 18 марта 1948 г. Работы проводились в отделе, руководителем которого был А.Ф. Турахин 6* , а ведущим инженером был назначен С.А. Древлев. Требовалась специальная артсистема калибра 380 мм, соответствующего диаметру бомбы БРАБ-500.

С начала 1950-х гг. этой темой занялись в СКБ-221, которое возглавил Г.И. Сергеев. Предстояла самостоятельная разработка, а к этому молодой главный конструктор стремился всегда. Тема была зарегистрирована 30 августа 1951 г. под индексом БР-101 7* . Интересно, что это произошло в день рождения Г.И. Сергеева, как будто после звонка Е.Н. Преображенского с поздравлением с 40-летием, а может, так просто получилось.

К сожалению, инициатива главного конструктора СКБ-221 поначалу не получила одобрения у директора завода «Баррикады» Р.А. Туркова. Он справедливо считал, что единичный заказ для столь мощного завода не интересен. Пришлось доказывать возможную выгоду от решения этой проблемы, а также напоминать о немалой сумме, обещанной за каждый выстрел… В результате Р.А. Турков согласился. В дальнейшем судьба этой темы легла на плечи главного инженера завода А.С. Жихарева и главного инженера 6-го ГУ MB Е.В. Россиуса. Через пять лет они продолжат свою деятельность в СНХ Сталинградской области, где вновь примут участие в разработках Сергеева.

Конструкторы предложили использовать для проекта БР-101 ствол ранее созданного на заводе «Баррикады» 356-мм орудия (ТПШ – «триста пятьдесят шесть») с расточкой его до диаметра 380 мм. По задумке конструкторов, гладкоствольное орудие устанавливалось на стенд 406-мм пушки Б-37 (морская пушка, разработанная накануне войны для линкоров типа «Советский Союз» и находившаяся на полигоне «Ржевка»). Чертежи, вся необходимая документация, а также техпроцессы, разработанные под руководством заместителя главного технолога А.Ф. Кострюкова, были выданы в производство в конце сентября 1951 г. В октябре изготовили ствол БР-101. Начались его заводские испытания на полигоне №55 («Ржевка»).

Состоялись отстрелы авиабомб конструкции ГСКБ-47 по бронещиту. Одновременно в составе авиабомб испытывались новые взрыватели НИИ-22 МСХМ. Результаты превзошли все ожидания, и бомба была допущена на Госиспытания. В дальнейшем она была принята на вооружение и вошла в серию под наименованием БРАБ-500М-55. В войсках эта бомба стала известна под индексом 4-Б-060.

Ствол «Доры», доставленный на «Ржевку», а затем на завод «Баррикады».

Руководители разработок по теме «Ястреб» В.И. Хейфец и Г.И. Сергеев.

С.А. Бунин.

А.Ф.Турахин.

Тема БР-105

Успешно проведенные работы по бомбометанию из ствола БР-101 вдохновили авиаторов ВМС на выдачу нового более сложного задания, которое получило название «Ястреб».

Но теперь Г.И. Сергеев не сразу дал согласие. Задание было посерьезнее предыдущего. Выбросить из канала ствола три тонны – такого в СССР еще никто не делал! К тому же, даже проекта ТТЗ еще не существовало. Авиаторы тему «Ястреб» обрисовали в общих чертах. Поэтому только 5 апреля 1952 г. была зарегистрирована тема БР-105 под названием « Проектирование ненарезного 650-мм ствола установки для отстрела и испытания авиабомб БРАБ-1500 и БРАБ-3000». Регистрацию провел начальник научно-исследовательского отдела №6 В.И. Хейфец. Ему поручалась и дальнейшая разработка.

На первом же заседании в Министерстве вооружения СССР по теме «Ястреб» разработчикам было предложено использовать узлы вышеупомянутой немецкой 800-мм «Доры» и проект В.Г. Грабина.

Как уже говорилось, узлы «Доры» массой около 500 т (из общей массы 1345 т) хранились на территории завода «Баррикады». Разместили их по разным углам. 800-мм ствол, например , находился в цехе №6. В 1954 г. его там видел Ю.А. Журкин, которого отец приводил в цех для знакомства с будущим местом работы.

Из воспоминаний ветерана А А Жарова: «Я принимал участие в исследовании узлов немецкой пушки. Нам, конструкторам, выделили отдельную комнату, вынесли из нее всю мебель и настелили гладки й пол. На нем мы проводили прочерчивание и вскоре поняли, что эти узлы нам не пригодятся».

То же случилось и с проработкой ЦНИИ-58. Изучение присланной оттуда 15 декабря 1952 г. «Объяснительной записки к 650/400 проекту» 8* подсказало, что возвращаться к этому варианту не стоит.

Только летом 1952 г. появляется проект ТТЗ, которое было выполнено в 9-м Управлении авиации ВМС (начальник генерал-майор ИТС М. И. Круглов) . К разработке темы привлекались следующие организации:

– ГСКБ-47 – разработчик БРАВ. Начальник – С.А. Бунин 9* ;

– СКБ-221 – разработчик качающейся части. Главный конструктор – Г.И. Сергеев;

– Завод «Баррикады» -изготовитель качающейся части. Директор – Р.А. Турков;

– Полигон №55 ВМС – проведение испытаний и обеспечение поставки заводу «Баррикады» люльки МК-1 и казенника с затвором В-37 для спаривания со стволом БР-105. Командир полигона – инженер капитан 1 ранга И.А. Яхненко;

– НИИ-6 МСХМ – расчет баллистики и подбор зарядов. Директор – Т.И. Агафин;

– В/ч27210 – обеспечение необходимыми порохами и зарядами. Командир – контр-адмирал В.Н. Мельников (в последствии эта в/ч была преобразована в АНИМИ, затем в АНИОЛМИ, 28 НИИ МО, 1 ЦНИИ МО);

– НИИ-13 – выбор обтюрации. Директор – Ф.А. Куприянов;

– ЦКБ-34 – доработка (при необходимости) люльки МК-1 и казенника с затвором Б-37. Начальник-главный конструктор – И.И. Иванов.

После согласования с перечисленными исполнителями 10 ноября 1952 г. 9-е Управление авиации ВМС направило в СКБ-221 тактико-техническое задание по теме «Ястреб» под названием «Разработка и изготовление ненарезного ствола для отстрела по бронеплитам бронебойных авиабомб БРАБ-1500 и БРАВ-3000 и наложение его на полигонный станок МП-10 полигона №55 ВМС». В документе оговаривались следующие сроки:

– Защита эскизного проекта – в I квартале 1953 г.;

– Выдача технического проекта – в III квартале 1953 г.;

– Изготовление и поставка – во II квартале 1954 г.

Изучение систем «Дора», С-76 и С-77 закончилось.

И, как говорится, «пошли своим путем!» В разработке участвовали конструкторы: А.И. Богров, Н.А. Васильев, В.И. Жуненков, В.Г. Новожилов, A.Н. Ткаченко, Н.И. Еланский, Л.П. Цыган, А.И. Васьков, В.А. Петров, Т. Куличева В.Г. Челюканов, А.И. Чернова; расчетчики: А.Б. Шкарин, B.Г. Баринов, Е.П. Шиляева, Л.А. Анохина, Е.И. Фомина, Е.В. Орлова.

Подробности их деятельности выясняются из «Протокола заседания технического совета СКБ-221» от 23 июня 1953 г. Приведем его с небольшими сокращениями 10* .

Бронебойная авиабомба БРАБ-500 обр. 1955 г.

Эскизный проект 650-мм орудия.

«Протокол заседания технического совета СКБ от 23 июня 1953 г.

Повестка дня:

1. Обсуждение технического проекта 650-мм ненарезного ствола БР-105.

Докладчик – начальник 6-го отдела СКБ

В.И. Хейфец;

Содокладчик-оппонент – старший инженер-конструктор А.Б.Шкарин.

«Заказчик выдал нам основные требования, предъявленные к стволу: ствол должен обеспечить начальную скорость бомбы 400 м/с при давлении в канале не свыше 600 кг/см2 .

В результате проведенных нами предварительных расчетов было установлено, что при заданных условиях длина ствола должна получиться порядка 23-24 м и, так как по металлургическим возможностям завода изготовить цельный ствол такой длины не представлялось возможным, в ТТЗ был внесен пункт о том, что разрешается проектирование и изготовление составного ствола.

Конструкторы-участники разработок БР-101 и БР-105 в СКБ-221:

В.Г. Новожилов, В.И. Жуненков, В.Г. Челюканов, А.Б. Шкарин, В.Г. Баринов, Е.П. Шиляева.Е.И. Фомина (Григорьева).

Разработанный нами, в соответствии с выданным ТТЗ, эскизный проект ствола предусматривал изготовление составной трубы длиной 23 м. Части ствола соединялись между собой при помощи резьбовой муфты или с помощью термической муфты.

Заряжание производилось целиком с казны, для чего в заряжающие устройства станка МП-10 вносились серьезные переделки. Для ствола изготовлялся новый казенник и затвор. Для монтажа на позиции предусматривался 150-т кран 11* .

Особую трудность в разработке проекта представляло выполнение баллистических расчетов, так как никакой проверенной на практике методики для расчета ненарезных стволов такого калибра не существовало.

Применяемая СКБ MB (где начальником Герой Социалистического труда тов. Б.И. Шавырин) методика баллистического расчета минометов была проверена для калибров до 320 мм, для которых она дала хорошее совпадение теоретических расчетов с практикой.

В курсе профессора Н.Е. Серебрякова «Внутренняя баллистика» приведенная им методика баллистического расчета минометов иллюстрирована примером расчета 82-мм миномета.

Естественно, что применить механически, без надлежащей проверки методику расчета 82-мм миномета или методику СКБ MB мы не могли, так как мог получиться совершенно искаженный результат. Поэтому нами было принято решение проверить эти методики по результатам отстрела БРАБ-500.

Проведенные расчеты для БРАБ-500 дали большое расхождение с фактическими данными отстрелов. Как потом выяснилось, это расхождение получилось вследствие того, что полигон сообщил нам неправильные баллистические характеристики порохов, примененных для отстрела, а также потому, что при отстреле БРАБ-500 на всех выстрелах отмечалось не полное сгорание пороха.

Так как проверки методики расчета путем обработки данных отстрела БРАБ-500 мы не получили, то был сделан баллистический расчет для БРАБ-3000 и БРАБ-1500 по методике СКБ MB профессора Н.Е. Серебрякова и по методике, примененной НИИ-58.

Полученная таким образом длина ствола была еще увеличена на 1,2 м.

В целях дополнительной проверки полученных нами результатов Министерством рекомендовано к участию в баллистических расчетах привлечь специализированный институт НИИ-6. Баллистический расчет для нашего ствола производил профессор, доктор технических наук Г.В. Оппоков. Однако каких-либо новых результатов, отличных от наших, им не было получено и изменений в проект на основе расчетов НИИ-6 не было внесено.

Эскизный проект, представленный заводом, рассматривался НИИ-13, ЦКБ-34, Э-м Управлением авиации ВМС и Министерством Вооружения. По баллистическим расчетам все указанные организации отказались дать какое-либо заключение ввиду отсутствия проверенной методики расчетов…

… Критически проработав все замечания по эскизному проекту ствола, мы пришли к следующим выводам:

1. По узлу заряжания

Взамен первой схемы заряжания в техническом проекте разработана новая схема заряжания.

По этой схеме бомба заряжается с дула, а заряд с казны. Габариты заряда позволяют полностью использовать все механизмы заряжающих устройств станка МП-10 без каких-либо переделок. Для заряжания бомбы спроектирован специальный лоток, устанавливавшийся на железнодорожной платформе.

Затаскивание бомбы в канал ствола производится с помощью ручной лебедки…

Разработанная вновь схема заряжания рассматривалась в Министерстве оборонной промышленности с участием представителей АУ-ВМС, 9 Управления авиации ВМС, ГСКБ-47, НИИ-13 1-го апреля 1953 г. и была одобрена.

В новом ТТЗ указано, что схема заряжания должна соответствовать разработанной схеме эскизного проекта.

2. По стволу

…Нами был поставлен перед заказчиком вопрос о повышении максимального давления или о снижении начальной скорости бомбы. Дело в том, что скорость бомбы 400 м/с соответствует такой высоте бомбометания, при которой практическая вероятность попадания в корабль или другую броневую цель равна нулю. Заказчик вынужден был согласиться с нашими доводами, и скорость бомбы была снижена до 325 м/с, при Р мак.= 600 кг/см² .

Как показал баллистический расчет при рациональном выборе марки пороха, в этом случае можно ограничиться длиной ствола 18-18,5 м, при которой становится возможным изготовление цельного ствола.

В связи с этим в техническом проекте был разработан новый ствол длиной 18,5 м. Ствол состоит из внутренней трубы 01-1, имеющей толщину стенок почти на всей длине 50 мм и лишь в казенной части на длине около 1,5 м толщина стенок достигает 120-130 мм.

Сравнительно небольшая толщина стенок трубы объясняется ограниченностью возможностей металлургического производства завода, так как даже для такой трубы необходим слиток 145 тн.

На трубу в горячем состоянии надеваются два цилиндра 01-2 и 01-3, образующие второй слой…

… Камора ствола БР-105 имеет диаметр 464 мм при диаметре канала ствола 650 мм. Переход плавный на длине 575 мм. Такая конструкция каморы возникла в результате принятого нами решения об использовании для ствола БР-105 затвора Б-37. Обтюраторный скат унифицирован с Б-37.

Все наружные размеры ствола подобраны таким образом, что обеспечивается полное уравновешивание качающейся части без каких-либо дополнительных грузов.

Наружный контур ствола, сопрягаемый с казенником и люлькой, одинаков с Б-37, благодаря этому возможно спаривание с казенником Б-37 и люлькой МК-1…

3. По казеннику с затвором

Для ствола БР-105 применяется полностью без каких-либо переделок казенник с затвором 406-мм орудия Б-37, использованный в 1950 г. для 305-мм баллистического ствола СМ-Э50.

При этом все детали Б-37, снятые с казенника и затвора и замененные деталями СМ-Э50, должны быть вновь поставлены на место, и затвор приведен в тот вид, в котором он стоял на орудии Б-37. Такое конструктивное решение вопроса позволит значительно облегчить и удешевить изготовление ствола.

Вопрос использования для ствола БР-105 казенника с затвором Б-37, использованных ранее для ствола СМ-Э50, согласован с АУ ВМС (письмо зам. начальника АУ ВМС инженер-капитана 1 ранга В.А. Сычева).

Что касается рекомендации НИИ-13 об изготовлении для ствола БР-105 новой обтюрации из массы РК-9 в связи с низким давлением в канале ствола, то СКБ-221 не может согласиться с этой рекомендацией. Бомбы БРАБ-500 отстреливались из стволов Б-37 и ТПШ, снабженных обычными обтюраторами, давление при отстреле не превышало 300-400 кг/см² и каких-либо замечаний по функционированию обтюрации не было. Поэтому у нас нет оснований сомневаться в надежности работы обтюрации из массы М-66 при давлении в канале ствола до 600 кг/см² .

4. По наложению ствола БР-105 на качающуюся часть 406 мм орудия МК-1 и полигонный станок МП-10.

Для проверки возможности наложения ствола БР-105 на качающуюся часть МК-1 и станок МП-10 потребовалось произвести тщательный расчет противооткатных устройств. Расчет показал, что при начальной скорости бомбы 325 м/с можно будет уложиться в длину отката ствола Б-37 и в максимальную величину силы сопротивления откату этой системы, не заменяя веретен. Потребуется только повысить начальное давление в накатниках с 115 кг/см² до 140 кг/см² .Такое повышение может быть допущено…

Заключение Сергеева Г.И. – начальника СКБ

Технологические трудности при изготовлении ствола будут, но они здесь не являются решающими, так как изделие единичное, уникальное.

В целом направление в проектировании принято правильное. Нужно продумать вопрос уменьшения диаметра ствола и числа слоев. Нужно в кратчайший срок внести уточнения на основании высказанных здесь замечаний и отправить проект на утверждение.

Секретарь техсовета

В.И. Хейфец (14.08.1953 г.)».

Один из фрагментов технического проекта.

Таблица зарядов для выстреливания авиабомб БРАБ-3000 и БРАБ-1500.
Бомбы БРАБ-3000 БРАБ-1500
Марка пороха заряда 406/50 356/52 203/45 152/57
Скорость, м/с 325 300 250 325 300 250 400 325 300 250 400 325 300 250
Вес заряда, кг 222 205 163 215 197 155 133 93 85 68 140 97 88 74
Б, мм 2663 2663 2663 2663 2663 2663 1940 1940 1940 1940 1940 1940 1940 1940
К, мм 2280 2280 2280 2280 2280 2280 1310 1040 1040 1040 1040 1040 1040 1040
Н. мм 2713 2713 2713 2713 2713 2713 1943 1673 1673 1673 1993 1673 1673 1673

Схема железнодорожной транспортировки ствола 650-мм пушки.

Судя по дате защиты технического проекта, конструкторы укладывались в сроки графика, утвержденного министром и руководителем АУ ВМС. Этого удалось достичь не так легко. Одна только переписка составила несколько томов. Они сохранились в ГАВО и дают возможность напомнить несколько принципиальных разногласий между ведомствами и пути их разрешения.

В качестве примера приведем решение вопросов по баллистике 12* .

Предполагаемый вариант заряжания можно увидеть на приведенном фрагменте технического проекта (см. рис. вверху) 13* .

Как пойдет процесс горения пороха, никто не знал. Как уже говорилось, министерство рекомендовало привлечь к решению проблемы одного из видных ученых в области баллистики- Г.В. Оппокова. Списались с ним. Он подготовил целый труд на эту тему под названием «Проблема прогноза» (!). Но в нем не было никаких конкретных рекомендаций. Автор писал: «…Основная трудность задачи заключается в том, что предстояло выполнить баллистическое проектирование гладкоствольного ствола очень большого калибра при отсутствии теории решения прямой задачи внутренней баллистики и достаточно надежных экспериментальных данных, необходимых для точного расчета ствола и заряда».

Но трудность, по мнению специалистов ОКБ-221, состояла не в этом. Дело в том, что во всех современных на тот момент орудиях диаметр каморы был больше диаметра ствола, а здесь наоборот. «Постарались» в свое время ленинградцы, когда «перекроили» проект. Пришлось Г.И. Сергееву и его помощникам все решать самим, т.е. брать ответственность на себя.

Пришли к выводу, что требуемая баллистика обеспечивается при условии заряжания с казны. Такая схема и была представлена в эскизном проекте БР-105. В Ленинграде, куда был направлен эскизный проект на согласование в НИИ-13 и ЦКБ-34, главные инженеры, соответственно, Л.Г. ШершеньиА.Г. Гаврилов немедленно собрали совещание, на котором было принято решение, направленное «…против переделок в механизмах подачи и заряжания станка МП-10». Предлагали: «…диаметр канала ствола принимается 464 мм (таким же, как в стволе Б-37). Бомба заряжается с дула, а заряд с казны» 14* .

Однако Г.И. Сергеев возражал против таких изменений, справедливо считая, что при заряжании с дульного среза баллистики вообще не обеспечат нужной скорости. Но хозяева станка МП-10 настаивали на своем и чуть было не поставили крест на этой теме. А когда их замечание было учтено в техническом проекте, то при его рассмотрении уже разработчики заряда в НИИ-6 были категорически против такой схемы заряжания, так как это могло привести к «…повышению давления и увеличению прочности бомб». Стали задавать вопросы: «На каком основании завод принял длину ствола 18,5 м вместо 23,24 м?», «Почему завод отказался от самого выгодного типа каморы (уширенной) ? » и многие другие.

С этого момента начались бесконечные встречи в НИИ-6. И если в НИИ-13 обошлись одним совещанием, то здесь, в Москве, по адресу Ногинское шоссе, дом 8, оставили след семь протоколов бурных совещаний.

О значимости момента говорят должности и фамилии представителей разных организаций, участвующих в этих совещаниях.

От НИИ-6 МСХМ: замдиректора М.И. Воротовов, замдиректора по научной части А.К. Вострухин, А.С. Владимиров, доктор технических наук профессор Г.В. Оппоков, доктор технических наук профессор М.Е. Серебряков, начальник лаборатории №7 С.Т. Мудрак, Б.П. Фомин, Н.П. Воробьева, химики Л.В. Дубнов, начальник отдела К.И. Баженов, военпред А.Н. Кузьмина.

От ГСКБ-47 МОП: начальники отдела А.Ф. Турахин, В.В. Яковлев, С. Д. Древалев.

От в/ч 27210: инженеры-полковники А.П. Петров, С.В. Соловьев.

От ОСАТ ГАУ ВМС: инженеры- полковники А. Захарьянц, Н.М. Кулыбин, В.П. Селецкий, инженер-капитан 1 ранга Н.Г. Румянцев, А. Филимонов, Е.П. Иванов.

От 9-го Управления Авиации ВМС: инженеры-полковники С.М. Кандыкин, АГ. Криштопа, Ш.К. Рахматулин, инженер-капитан 2 ранга С.Н. Соколов, П.Ф. Майков, инженер-майор В. И. Лоськов.

От МОП: Г.П. Волосатое, А.С. Спиридонов, Лапекин, В.А. Тюрин, И.В. Печерникова, И.М. Маркович, В.И. Кутейников, ведущая темы – Е.И. Козлова.

От СКБ-221 и завода «Баррикады»: Г.И. Сергеев, В.И. Хейфец, Р.А. Турков, Е.П. Шиляева 15* .

На заключительном этапе в совещании принимали участие начальник ГАУ ВМС контр-адмирал В.Н. Осико, заместитель командующего авиацией ВМС генерал-майор Д. Шушнин, заместитель министра МОП А.В. Домрачев.

Можно отметить некую закономерность в этих совещаниях. На каждом присутствовал старший военпред ОСАТ ВМС К.И. Пожилков (так было положено) и представитель СКБ-221 Е.П. Шиляева. В переписке того времени встречаются одни и те же фразы: «Пригласить расчетчицу по баллистике Е.П. Шиляеву»; «Прошу переслать рабочую тетрадь Шиляевой».

Где только не побывала эта ее рабочая тетрадь! В НИИ-6, в министерстве, у авиаторов, в ГСКБ-47. Неоднократно возвращалась в Сталинград, потом опять отправлялась фельдсвязью в Москву. Расчеты, проведенные Екатериной Петровной, оказались самыми востребованными. По ним принимались и отменялись многие решения.

К декабрю 1954 г. был утвержден подбор зарядов 16* . Длину ствола приняли равной 18463 мм. За свой расчет Е.П. Шиляева получила благодарность от министерства.

Из воспоминаний В.И. Хейфеца: «Защита техпроекта 650-мм ствола в 1953 г. стала первой защитой самостоятельно вътолненной работы молодого коллектива. После этого в МОП стали считаться с нами, как с серьезной проектной организацией».

К этому времени на заводе «Баррикады» сменился директор. Р.А. Турков ушел работать в ОКБ-1 к С.П. Королеву. 26 ноября 1953 г. министр Д.Ф. Устинов обратился к Секретарю ЦК КПСС Н.С. Хрущеву: «…Прошу утвердить тов. Атрощенко Сергея Николаевича директором завода №221 Министерства оборонной промышленности» 17* . Назначение состоялось 6 января 1954 г.

В ГСКБ-47 усовершенствовали авиабомбы БРАБ-3000 под новые требования темы «Ястреб-1 (М-107)». Хорошо, что эти изменения не коснулись СКБ-221. Отдел В.И. Хейфеца занимался новыми темами: проектировались, например, колесные хода для 203-мм гаубицы, открывались и другие важные направления. Так что тема «Ястреб» («Ястреб-1»), откровенно говоря, поднадоела. Но Г.И. Сергеев всегда все доводил до логического конца и не терпел расслабления. Требовал все внимание уделить производству ствола БР-105. Это основное, остальные узлы были не в счет – на неделю работы.

Изготовление основного узла было запланировано на I квартал 1955 г. Все необходимые чертежи, в том числе и «Инструкция по снятию температурных напряжений гидравлическим способом»,техпроцессы, были направлены в цеха. По-видимому, подготовку производства провели очень слабо или совсем не готовили. Посыпались вопросы и объяснения!

Выбор марок сталей для изготовления деталей ствола оказался затруднен. Помощник директора завода по металлургии Чумаков запросил многие предприятия страны изготовить слиток массой 190-200 т. Отовсюду пришел отказ. Пришлось металлургическому бюро разработать свою технологию, ориентированную на мощности завода «Баррикады».

Здесь также целесообразно привести некоторые примеры напряженной работы специалистов завода.

«В связи с ремонтом 6000-тонного пресса, а также выполнением заказов для стран народной демократии цех 12 вынужден вьтолнить крупные поковки БР-105 с отставанием от графика» 18* .

«В связи с тем, что стол БР-105 весит более ста тонн, кран цеха 14 необходимо доработать в части замены тросов…» и т.д.

Поставленные вопросы решали, но больше административными мерами. Например, сохранилось такое указание начальника механического производства Г.А. Шипулина: «Исполняющий обязанности нача.\ьника цеха 1 тов. А.Я. Миронов, заместитель начальника цеха тов. М.П. Полянский, старший мастер М.В. Овчаров лично отвечают за выполнение всех операций механической обработки ствола БР-105…»

Окончательную механическую обработку канала ствола производили после скрепления трубы с цилиндрами и кожухом (т.е. сборка к этому моменту была более 18 м длиной) и после завертывания гайки упорной в оболочку. Токари-умельцы 1 -го цеха обеспечили требуемую чистоту обработки внутреннего канала ствола. На точной доводке тогда работали Е. А. Курганов, М.И. Потапов, П.О. Юров. Расточкой занимались И.А. Милюков, И.С. Калугин, П.И. Рыкунов.

Сварку двух цилиндров производили по специальной технологии после нагрева скрепляющих элементов до температуры 500°С. Для выполнения этой операции пришлось долбить фундамент пола и углубляться на два метра, так как высота узла не позволяла вставить ствол в печь. Здесь же производили снятие осевых температурных напряжений.

Летом 1955 г. ствол БР-105 был готов и «…выполнен на очень высоком уровне». Что ж, оборудование и специалисты отвечали требованиям того времени, и такие задачи были осуществимы. В завершении оставались две задачи – соединить ствол с казенником и затвором, заимствованными у орудия Б-37, и с люлькой станка МК-1 и отправить всю это громаду под Ленинград.

И вновь начались сбои. В/ч 31331, где находились необходимые для скрепления узлы, категорически отказывалась их прислать, так как они постоянно использовались для испытаний других опытных систем. Их в этом безоговорочно поддерживали ЦКБ-34, НИИ-13, завод «Большевик».

И только с ведома заместителя начальника АУ ВМС А. Филимонова люлька МК-1 и казенник с затвором Б-37 поступили на сборку в Сталинград. Спаривание произвели быстро. Теперь требовалось ствол, люльку, казенник, затвор и другие узлы доставить на полигон. К этому моменту готовились давно. Схему загрузки, разработанную В.И. Жуненковым, согласовали с управлением железных дорог еще в 1953 г. 19* Но железнодорожники отказывались доставить на завод большегрузную платформу, ведь они уже не раз присылали ее, но из-за задержки производства ствола БР-105 остродефицитный 230-тонный транспортер всякий раз простаивал.

Накал страстей по отправке был так велик, что даже предполагали воспользоваться железнодорожными платформами «Доры», которые после трехлетнего пребывания на заводе были отправлены со всеми узлами на хранение в Прудбой на заводской полигон. Но до этого не дошло. В декабре 1955 г. ствол БР-105 с узлами от Б-37 и МК-1 все же доставили по назначению. Но монтировать доставленные узлы на станок МП-10 стали не сразу. Как докладывали летом 1957 г., «…Ввиду занятости станка МП-10 согласно постановлению Совета Министров СССР, испытания авиабомб не проводились» 20* .

Неслыханное дело! Продукцию, которую с таким трудом и затратами произвели на свет, почти 1,5 года держали под замками. За это время баррикадцами были испытаны следующие системы: БР-104 – «320-мм баллистический ствол для отработки советских снарядов для итальянского орудия главного калибра линкора «Новороссийск» (бывшего итальянского линкора «Джулио Чезаре»); СМ-9 – «152-мм береговая пушка»; СМ-4-1 – «130-мм артустановка на мехтяге с новой ходовой частью БР-100».

Только в августе 1957 г. бригада завода «Баррикады» приступила к перемонтажу станков для подготовки системы БР-105 к сдаче. Необходимо было произвести проверку на прочность путем отстрела авиабомб при угле возвышения 0°. Условия заряжания (вес заряда, марка пороха, длина каморы) для каждого последующего выстрела до сдачи ствола для отстрела штатными авиабомбами подбирались военными специалистами.

Испытания закончились успешно с одним единственным замечанием: «Имеется увеличение скорости по накату». В журнале испытаний сохранилась запись, выполненная В.И. Хейфецом: «В виду того, что скорости на участке наката для машин БР-105 и Б-37 практически одинаковы, доработок не требуется».

Период испытаний авиабомб БРАБ-3000 и БРАБ-1500, который ждали почти четыре года, оказался очень коротким – сентябрь-ноябрь 1957 г. Но даже он на долгие годы был оценен как самый интересный период военной службы инженерами-испытателями С.М. Рейдманом, Р.И. Бирманом, Л.Н. Афанасьевым и другими. Били по бронещиту в три смены – наверстывали упущенное. Испытания оказались опасными. По воспоминаниям ветеранов полигона, «осколки от авиабомб разлетались далеко вокруг. Даже пришлось на трамвайной остановке, далеко за пределами полигона, строить укрепленный навес, чтобы обезопасить людей. О начале каждого выстрела извещала оглушающая сирена».

Прошло много лет. Необходимых документов по испытанию пока найдено очень мало. Из бывшего ГСКБ-47 (ныне ГМПП «Базальт») сообщили: «БРАБ-1500не вышла из стадии заводской отработки. Никаких сведений о ее испытании не сохранилось» 21* .

Что касается БРАБ-3000, то о ней рассказывается следующее: «БРАБ-3000 прошла заводские испытания. Выполнили сравнительные испытания, а затем штатные, т.е. бомбометание с самолета с высоты 1200 м на скорости 750 км/ч. Устойчивость полета в этих условиях была обеспечена. Партию авиабомб стали готовить к Государственным испытаниям. Но последовали события, когда и бомбардировочную авиацию, и бомбометание заменяли на ракеты. Многолетний труд сотен людей оказался невостребованным» 22* .

Чертежи трех бронебойных авиабомб, находившихся к 1955 г. в стадии отработки или государственных испытаний (сверху вниз): БРАБ-3000, БРАБ-1 500, БРАБ-6000.

В ЦКБ «Титан» сохранились несколько томов книг, которые здесь называют «Труды Г.И. Сергеева». В одном из них, «Иллюстрации изделий. 1950-1984 гг.», наряду со знаковыми изделиями хранится рисунок под названием «Ствол БР-105» 23* . В свои труды автор включал самые значимые разработки. Отсюда следует, что для него работы над 650-мм стволом БР-105 не были такими уж плачевными!

Рисунок 650-мм пушки из «Трудов Г.И. Сергеева».

Для испытаний ПРС

В 1958 г. орудие БР-105 перешло под наблюдение начальника серийного артиллерийского КБ С.Н. Курдеванидзе. Как он вспоминал, ему пришлось еще несколько лет подряд поддерживать системы БР-105 в полной боевой готовности. И вот почему.

К этому моменту Д. Ф. Устинов был назначен на должности заместителя Председателя Совета Министров СССР и Председателя ВПК. Вся взаимосвязь многочисленных предприятий страны, привлекаемых к той или другой теме, была в его руках. Как рачительный хозяин, он не мог просто так расстаться с уникальным 650-мм стволом БР-105.

Например, одно из московских СКБ наметило целую серию испытаний парашютно-реактивной системы ПРС-3500 с применением уникального ствола. Масса будущих средств и объектов десантирования возрастала. И было принято решение произвести пробный выстрел из орудия БР-105 изделием БРАБ-6000, т.е. «шеститонником» (без головного кольца и ушка).

Заряжание проводили с дула при угле возвышения 0°, затем угол возвышения увеличивали до 15°, благо конструкция системы позволяла это делать. После успешного отстрела имитации бомбы весом в 6 т со скоростью 417 м/с приступили к проведению испытаний утяжеленных ПРС. Специальный груз поднимался на высоту до 500-560 м, на которой раскрывался парашют. Восходящая часть траектории проходила по баллистической кривой, на вершине траектория резко обрывалась. Груз устремлялся к земле полигона под углом. А это главное. Перед землей ПРС срабатывала или не срабатывала. И так раз за разом, пока не были получены положительные результаты.

Ствол БР-105 связан также с испытаниями по отработке катапультируемых кресел для летчиков и космонавтов 24* . При этом вновь специалистами НИИ-6 (ныне ФГУП ЦНИИХМ) был определен оптимальный вес заряда ракетно-порохового двигателя, обеспечивающего необходимые условия катапультирования, не опасные для человека.

Идея использования артиллерийского выстрела для отработки мягкой посадки парашютных систем была близка к реализации еще раз. С 1969 г. волгоградское ОКБ было привлечено к участию в теме «Водопад» для обеспечения НИР по отработке мягкой посадки. Заместитель главного конструктора Н.К. Семенов регистрирует тему БР-635 «Изделие калибра 320 мм «Яуза» (06.06.1969 г.). В 1972 г. к этой теме добавляется еще одна – БР-645 «Изделие калибра 700 мм «Волга» (10.02.1972 г.). В согласовательном документе о намерениях говорилось: «…Пневмосистемы БР-635 и БР-645 предназначались для испытания парашютных систем с использованием макетов массой от 30 до 15000 кг» 25* .

Обе системы, к сожалению, не получили развития.

И все-таки – неужели стрельба дешевле, чем бомбометание? Вряд-ли. Особенно, когда требуется ствол такого громадного калибра, как 650 мм. Но в той ситуации его нужно было спроектировать и изготовить, так как другого решения не виделось.

И снова о «Доре»

А что же случилось с останками немецкой «Доры»?

С 1954 по 1960 г. они хранились на заводском полигоне на ст. Прудбой. Длинный ствол высовывался из местного сарайчика наполовину. Охрана была, но местные мальчишки почти ежедневно играли на нем в «войнушку», как вспоминает житель тех мест, начальник отдела ЦКБ «Титан» И.Н. Вереницин. Солдаты местного полигона охотно фотографировались на фоне экзотического орудия. И рассылались по Союзу сотни фотографий. Такое положение не устраивало ни охрану, ни руководителей полигона.

4 апреля директор завода С.Н. Атрощенко написал председателю Сталинградского СНХ ходатайство следующего содержания: «…В 1953 г. завод обратился к бьизшему Министру оборонной промышленности тов. Устинову Д. Ф. с просьбой списать 600-мм пушку весом 450-500 тн. в шихту. В просьбе нам было отказано и предложено хранить систему до особого распоряжения.

В настоящее время система находится на полигоне завода, ржавеет и занимает много крайне нужною места.

Ввиду острого недостатка на заводе углеродистого лома, прошу Вас решить вопрос об использовании указанной системы на переплавку» 26* .

Завертелась писанина. Куда бы ни писали совнархозовцы Е.В. Россиус и А.С. Жихарев, одно только упоминание фамилии Устинова диктовало ответ: «…Обращайтесь лично к тов. Устинову Д. Ф.», хотя он давно уже занимал другую должность. И пришлось обратиться! Заместитель Председателя Совета Министров СССР поручает Министерству обороны и Государственному комитету по оборонной технике разобраться о целесообразности хранения трофейной «Доры».

Разобрались! 27 июля 1959 г. заместитель министра обороны Маршал Советского Союза А.А. Гречко и заместитель Председателя ГКОТ СМ СССР С.А. Зверев доложили, что «считают возможным списать и сдать эту систему в лом, так как она не представляет какой-либо ценности» 27* . Резолюция Д.Ф. Устинова: «…Принять предложение МО СССР и ГКОТ о списании в металлолом трофейной немецкой железнодорожной системы. Ж.д. платформы использовать для нужд местного Совнархоза» 28* .

Утилизация была осуществлена в 1960 г. Артиллерийская часть порезана и переплавлена в мартене цеха №11, заряды и снаряды взорваны в Прудбое. Что касается четырех железнодорожных платформ, то судьбу их решал замначальника МТС и сбыта СНХ г. Волгограда (1957-1963) И,Г. Воробьев. Как он распорядился трофеем, не известно. Зато известна одна находка в Прудбое, к которой имел отношение ЦКБ «Титан».

В 1982 г. в Прудбое проходили испытания нового орудия. Конструктор И.В. Ковшов и измеритель-испытатель Н.Л. Турков обратили внимание на две противопожарные бочки. Они были нестандартной конструкции, в 200 мм от днища имелись вваренные краны. А еще любопытные пушкари обратили внимание на капсульный поясок, который обрамлял каждую бочку снизу.

О находке сообщили мне (автор статьи в то время исполнял обязанности начальника КБ по испытаниям) . Доложил главному конструктору, и тот немедленно приказал написать письмо на имя директора музея- обороны А.В. Иванкина с просьбой принять на хранение немецкие гильзы. Реакция Анатолия Васильевича была мгновенной. Он побывал на месте находки, согласился принять гильзы на хранение и попросил Г.И. Сергеева привести их в порядок. В цехе 10 гильзы обточили, срезав краны, заварили отверстия и покрасили. На панораму их доставил руководитель группы Н.Б. Скориков.

Когда панорама «Сталинградская битва» была готова к открытию (1982 г.), в высотный зал приглашали именитых горожан. Приглашен были Г.И. Сергеев. Первый вопрос его был о судьбе гильз «Доры». Ему сказали, что одна сохранилась в штатном варианте, другую передали ленинградским реставраторам для изготовления оригинального экспоната. В 1984 г., когда открылись залы для предварительного просмотра музея-панорамы, первые посетители, среди которых был Г.И. Сергеев со своей дочерью и внуком, увидели этот экспонат. Гильза была разрезана под углом. В образовавшийся эллипс реставраторы вписали карту гитлеровского плана «Барбаросса».

В таком состоянии эти гильзы от «Доры» демонстрируются в начале первого смотрового зала по сей день.

Судьба распорядилась так, что пока гнила и исчезала в мартенах завода «Баррикады» 800-мм «Дора», конструкторы ОКБ создали уникальный ствол для пользы отработки новых элементов вооружения.

Студенты Сталинградского механического института на учениях в Прудбое сфотографировались на фоне дульного среза 800-мм ствола.

Справка редакции

800-мм железнодорожное орудие «Дора» («Тяжелый Густав»)

Узлы взорванной «Доры» на заводе «Баррикады».

«Дора» на огневой позиции.

В 1936 г. фирма «Крупп» начала разработку сверхмощной пушки для борьбы с укреплениями французской линии Мажино. Утверждалось, что это личный заказ Гитлера. Верховное командование вермахта оформило заказ по готовности эскизного проекта в 1937 г. Дальнобойность должна была достигать 35-45 км, что отвечало требованиям к дальнобойной артиллерии, но к «сверхдальнобойным» орудие не относилось. Густав Крупп (формально, его жена Берта, которой принадлежал главный пакет акций) выделил на реализацию заказа 10 млн. рейхсмарок. Руководил разработкой Эрих Мюллер, прозванный «Мюллер Пушка». Орудие получило неофициальное название «Тяжелый Густав» (Schwerer Gustaw). К моменту сборки первой 80-см железнодорожной установки (80-cm Kanone (Eisenbahn) в 1941 г. линия Мажино, как и укрепления Бельгии и Чехословакии, были в германских руках. Хотели было использовать орудие против британских укреплений Гибралтара, но нужно было провести установку через Испанию, что не отвечало ни грузоподъемности мостов, ни намерениям диктатора Франко. Полигонные стрельбы первого орудия (еще без некоторых механизмов) провели на полигоне в Хиллерслебене (Саксония) в сентябре-октябре 1941 г., полностью собранного орудия – в ноябре-декабре в Рюгенвальде (Померания).

Длина ствола пушки – 40,6 калибра (32,48 м), масса ствола – 400 т. Заряжание раздельное – основной заряд в металлической гильзе (для обтюрации), дополнительные в картузах. Фугасный снаряд массой 4,8 т нес 700 кг ВВ, бетонобойный массой 7,1т- 250 кг, заряды к ним весили 2 и 1,85 т. Начальная скорость снарядов – соответственно 820 и 710 м/с, дальность стрельбы – до 47 и до 38 км. Бетонобойный снаряд пробивал стальную броню толщиной до 1 м, 8 м железобетона плюс слой земли толщиной до 32 м. Снаряд имел корпус из хромоникелевой стали, ведущий поясок, баллистический наконечник. Длина бетонобойного снаряда без баллистического наконечника – 2,54 м, длина наконечника – 1,54 м. Затвор — клиновый горизонтальный. Открывание затвора и досылка снарядов осуществлялись гидравлическими устройствами. Противооткатные устройства – пневмогидравлические. Люлька под ствол монтировалась между двумя опорами, каждая из которых занимала одну железнодорожную колею и опиралась на четыре пятиосных платформы. Механизм вертикального наведения имел электрический привод. Для подачи снарядов и зарядов служили два электроподъемника с тележками: левый – для снарядов, правый – для зарядов. Для перевозки всех частей требовались три поезда (ствол перевозили на трех платформах).

Для монтажа орудия на позиции железнодорожный путь разветвляли через стрелки, прокладывая четыре изогнутые параллельные ветки. Изгиб допускал горизонтальную наводку. На две внутренние ветки загоняли опоры орудия, по внешним двигались два 110-тонных мостовых крана «Ардельт», необходимые для сборки орудия. Позиция занимала участок длиной 4120-4370 м. Перемещали собранное орудие два дизельных локомотива мощностью в 1050 л.с. каждый. Подготовка позиции и сборка орудия занимала от полутора до шести с половиной недель. Общая масса собранной установки – 1350 т, длина -47,97 м, ширина -7,1 м, высота (при угле возвышения ствола 0°) – 11,6 м. Угол возвышения – до 53°. Скорострельность – до 3 выстрелов в час.

В феврале 1942 г. первое орудие, известное под именем «Дора» (или D-Great), направили для боевых испытаний в Крым в распоряжение 11 -й армии. Главной задачей стал обстрел советских 305-мм бронебашенных береговых батарей №30 и №35, осажденного Севастополя, портовых сооружений города, укрытых в скалах складов боеприпасов.

Эксплуатацией орудия занимался отдельный 672-й тяжелый железнодорожный артдивизион (Schwere Artillerie-Abteilung (Е) 672), сформированный в январе 1942 г. Расчет орудия составлял около 500 человек, но с батальоном охраны, транспортным батальоном, двумя составами для подвоза боеприпасов, энергопоездом, полевым хлебозаводом, комендатурой на установку приходилось до 1420 человек. В Крыму установке придали группу военной полиции, химподразделение для постановки дымовых завес и усиленный зенитный дивизион – авиация считалась главным врагом железнодорожной артиллерии. Всего работу орудия обеспечивали 4370 человек. Позицию оборудовали к июню под Бахчисараем в 20 км от Севастополя.

В дневнике боевых действий 54-го армейского корпуса 6 июня появилась запись: «Дора» обстреляла форт «Молотов» семью снарядами, Сухарную балку – восемью снарядами. Наблюдались сильный всплеск огня и облако дыма». Другая запись: «Из штаба группы «Юг» последовал звонок. Фюрер заметил, что стрельба по складу боеприпасов «Сухарная балка» не цель для «Доры», так как она предназначена прежде всего для разрушения железобетонных сооружений. «Доре» фюрер разрешает стрелять только по таким целям. Штаб 11-й армии не докладывал о стрельбе по складу боеприпасов. Возможно, в штаб сухопутных войск об этом доложил кто-то из господ, представляющих этот штаб».

С 5 по 17 июня орудие сделало 48 выстрелов, в основном бетонобойными снарядами (по другим данным, 48 – бетонобойными и пять – фугасными снарядами). Вместе с полигонными испытаниями это составило около 300 выстрелов и исчерпало ресурс ствола. Орудие увезли. В некоторых источниках указывается, что в планируемые цели попали пять снарядов. О результативности стрельбы исследователи спорят, но сходятся на том, что она не соответствовала размерам и стоимости 80-см «монстра», и что старые удлиненные полевые 21 -см мортиры сыграли бы большую роль. Орудие намеревались перебросить под Ленинград, но сделать этого не успели.

Густав фон Болен унд Гапьбах Крупп поспешил проявить верноподданнические чувства и 24 июля 1942 г. писал Гитлеру: «Мой фюрер! Большое орудие, которое было создано по Вашему личному распоряжению, доказало теперь свою эффективность. Оно вписывает славную страницу в историю заводов Круппа… Следуя примеру, показанному Альфредом Круп пом в 1870 г., моя жена и я просим как об одолжении, чтобы заводам Крупна было разрешено не брать оплаты за этот первый экземпляр». «Бескорыстие» не могло длиться долго: за следующие экземпляры фирма «Крупп» получала по семь миллионов рейхсмарок. Генерал Гудериан вспоминал, что на показе 19 марта 1943 г. в Рюгенвальде орудия «Тяжелый Густав 2» (или Gerat 2) высшему руководству вермахта и министерства вооружений доктор Мюллер сказал, что из него «можно стрелять также по танкам». Гудериан парировал: «Стрелять – да, но не попадать!»

Сообщения об использовании 80-см пушки при подавлении Варшавского восстания 1944 г. подвергаются сомнению многими исследователями (хотя Варшава, как и Севастополь, обстреливались 60-см самоходной мортирой типа «Карл»). «Крупп> успела изготовить узлы для третьей заказанной установки, но собирать ее не начинали. Дальнейшие работы по сверхмощным пушкам утратили смысл.

914-мм мортира «Литлл Дэвид»

Основой мортиры «Литтл Дэвид» (Little David) стал проект 914-мм «устройства Т1»для испытания отстрелом фугасных, бронебойных и бетонобойных авиабомб – попытки использовать для этого расточенные стволы британской 234-мм и американской 305-мм гаубиц не отвечали растущим калибрам авиабомб.

В марте 1944 г. «устройство» начали перерабатывать в боевое оружие, предполагая использовать его против японских укреплений в случае высадки на Японские острова. Разрабатывался фугасный снаряде готовыми выступами. Испытания начались на Абердинском полигоне. После отказа от операции по высадке планировалось передать мортиру Береговой артиллерии, но ее применению там препятствовала плохая кучность стрельбы. Проект приостановили, а в конце 1946 г. закрыли.

Орудие имело нарезной ствол длиной 7,79 калибров (7,12 м) с правосторонними нарезами крутизной 1/30. Длина ствола с укрепленным на его казенной части сектором механизма вертикального наведения – 8,53 м, масса – 40 т. Дальность стрельбы снарядом массой 1690 кг (заряд ВВ – 726,5 кг) – 8,68 км. Масса полного заряда – 160 кг (набирался из картузов по 62 и 18 кг). Коробчатая установка (габариты 5,5x3,36x3 м) с подъемным и поворотным механизмами заглублялась в грунт. Для установки и снятия артиллерийской части служили шесть гидравлических домкратов. Углы наведения по вертикали – от +45 до +65°, по горизонтали – по 10° вправо и влево. Гидравлический тормоз отката -

концентрический, накатника не было, и после каждого выстрела ствол возвращался в исходное положение с помощью насоса. Масса собранного орудия – 82,8 т. Для перемещения был специально доработан танковый тягач М26 – один тягач с двухосным прицепом транспортировал мортиру, другой – ее установку. Установка мортиры на позиции требовала около 12 часов. Заряжание – раздельное картузное, с дульного среза. Снаряд подавался краном при нулевом угле возвышения, продвигался на некоторое расстояние, после чего ствол поднимался, и дальнейшее заряжание производилось действием силы тяжести. Капсюль-воспламенитель вставлялся в гнездо в казенной части ствола. Ныне мортира и снаряд к ней хранится в музее Абердинского полигона, который они так и не покинули.

Список сокращений

АУ ВМС – Артиллерийское управление ВМС

БРАБ – бронебойная авиационная бомба

ГАВО – Государственный архив Волгоградской области

ГСКБ – Государственное специальное конструкторское бюро

КПА – Контрольно-проверочный аппарат

МСХМ – Министерство сельскохозяйственного машиностроения СССР

MB – Министерство вооружения СССР

ОСАТ ГАУ ВМС – Отдел специальной авиационной техники Главного артиллерийского управления Военно-Морских Сил

ПРС – Парашютно-реактивная система

СНХ – Совнархоз

Примечания:

1. Из письма в/ч 27177 исх.23в/1541 от 8 мая 2008 г. и ШирокорадА.Б. Россия и Германия. История военного сотрудничества. – М., 2007, с.234.

2. Худяковы А.П. и С.А. Гений артиллерии. – М., 2007, с. 568.

3. ШирокорадА.Б. Гений советской артиллерии. – М., 2002, с.297.

4. Журнал «Смена» № 24-928, декабрь 1968 г.

5. Из рассказа Г.И. Сергеева.

6. Турахин Алексей Федорович родился 22.02.1896 г. Образование высшее. Закончил Артиллерийскую академию и Высшие академические авиационные курсы. В ГСКБ-47 (ФГУП «ГНПП «Базальт») с 1930 по 1970 г.

А.Ф. Турахин является одним из первых организаторов проектирования советских авиационных бомб БРАБ-220, БРАБ-500, БРАБ-1000. Известен как талантливый конструктор, занимавший на протяжении многих лет ведущее место в советском авиабомбостроении, автор первых советских сварных фугасных авиабомб ФАБ-50, ФАБ-250, ФАБ-1000 (1932), зажигательной авиабомбы ЗАБ-1 -Э (1935), бронебойных авиабомб БРАБ-250, БРАБ-500, БРАБ-1000 (1941), авиационной гранаты АГ-2 (1941), противолодочной авиабомбы ПЛАБ-100 (1941).

Удостоен звания лауреата Сталинской премии (1943). Награжден орденами Красной Звезды, Трудового Красного Знамени, Знак Почета и медалями.

7. Как присваивался индекс БР? В 1951 г. Г.И. Сергеев решил возродить присвоение «баррикадского» индекса вновь разрабатываемым изделиям. Был заведен специальный журнал с выдачей только по его разрешению, в который вносили очередной номер, название, указывалось число, подразделение и подпись.

8. Был зарегистрирован под №972 от 15.12.1952 г. (не сохранилось).

9. Бунин Сергей Алексеевич родился 09.03.1907 г. Окончил Тульский механический институт (1936 г.). Трудовую деятельность начал в 1926 г. учеником слесаря на заводе №6 в г. Тула. С1937 г. на заводе N968. Работал заместителем начальника цеха, начальником технического отдела, главным инженером. С 1939 г. – директор завода №68. В 1945 г. назначен директором завода №77, а через два года – директором СТЗ. Из Сталинграда направлен на пост заместителя министра сельскохозяйственного машиностро ения. С 1952 г. С.А. Бунин работал начальником ГСКБ-47. Награжден орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, Отечественной войны 1 -й степени, медалями.

10. ГАВО, ф. 127, оп. 4, д. 770.

11. Из фондов ЦКБ «Титан», №1757 (рулон 49), эскизный проект.

12. Копия решения по тех совету, ГАВО, ф. 127, оп. 4, д. 770.

13. Из фондов ЦКБ «Титан», №2713 (рулон 49), тех. проект.

14. ГАВО, ф. 127, оп. 4, д. 772, л.32.

На этом совещании присутствовали:

От ЦКБ-34: главный инженер А.Г. Гаврилов, руководитель темы А.И. Ухов, начальник 22-го отдела В.М. Ковальчук, начальник 20-го отдела А.В. Черенков, ведущие конструкторы В.Е. Соколов и М.Е Дорфман.

От НИИ-13: главный инженер Л.Г. Шершень, главный конструктор A.В. Дмитриев, главный технолог В.П. Мясников, руководитель КБ-2 B.C. Красногорский, руководитель лаборатории №25 В. В. Рождественский, старший научный сотрудник 3.3. Гуревич.

15. ГАВО, Ф. 127, оп.4, Д.554.

16. Материалы ЦКБ «Титан» № 1925, л.20 (п.4, пор. 14)

17. ГАВО, Ф. 6575, оп.38, д.7, л.35.

18. ГАВО, Ф.127, оп.4, Д.869, л. 115.

19. Из фондов ЦКБ «Титан», № 3464 (рулон 49)

20. ГАВО, Ф.6575, оп.9, Д.5, л.2.

21. Из письма ГНПП «Базальт» исх.3118 – 8/300 от 31.01.2008 г. за подписью начальника музея В.Г. Бойченко.

22. Там же.

23. Из фондов ЦКБ «Титан», №6234. рис. 20.

24. Долгое время о применении ствола БР-105 после испытаний авиабомб ходили легенды. И только из переданных рассказов С.Н. Курдеванидзе стало известно о дополнительном применении ствола из системы «Ястреб».

25. Из фондов ЦКБ «Титан», №8000.

26. ГАВО, Ф.6575, оп.9, д.25, л.29.

27. ГАВО, Ф.6575, оп.9, д.25, л.83.

28. ГАВО, Ф.6575, оп.9, д.25, л.82.

Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.

М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник И. В. Павлов, ведущий конструктор

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» №5-9,11,12/2008 г., №1-5/2009 г.

После того как газотурбинный двигатель (ГТД) стал основным двигателем в авиации, было обращено внимание на возможность его применения в танках. Конструкторов силовых установок объектов бронетанковой техники привлекали высокие массогабаритные показатели этого двигателя, отсутствие внешней системы охлаждения и малый расход масла, высокие тяговые характеристики двигателя со свободной силовой (рабочей) турбиной, хорошие пусковые качества в любых климатических условиях и другие преимущества. Высокий коэффициент приспособляемости (2-2,5 и более вместо 1,1 -1,2 у дизеля) ГТД позволял уменьшить число передач в трансмиссии.

За рубежом исследования возможности применения ГТД на танках начались еще в 1943-1945 гг. в Германии, где эти двигатели устанавливали на самолетах (работы велись с 1939 г.). Так, в 1943 г. для проверки возможности и эффективности использования новых силовых установок на военных гусеничных машинах был создан опытный образец танкетки, на которой в качестве двигателя использовалась специальная газовая турбина. Рабочее колесо газовой турбины приводилось во вращение потоком газа, получаемого в газогенераторе при разложении специальной жидкости в присутствии катализатора. Для этой цели жидкость подавалась из бака насосом через распылители в корпус газогенератора, где, попадая на катализатор, быстро разлагалась, и струя газа через сопла под большим давлением выходила на лопатки рабочего колеса газовой турбины. Для пуска основного двигателя служила вспомогательная газовая турбина, работавшая от малого газогенератора. Вспомогательная турбина была связана с валом насоса основной турбины и приводила его во вращение. Управление частотой вращения основной турбины осуществлялось с помощью центробежного регулятора и рычага, установленного в отделении управления. Танкетка массой 1,3 т с экипажем из одного человека развивала максимальную скорость до 40 км/ч. Но эти исследования не пошли дальше ОКР.

Танкетка с газовой турбиной (Германия), 1943 г.

Принципиальная схема силовой установки.

В СССР вопрос о проектировании газовых турбин для использования их в качестве силовых установок танков рассматривался еще в 1939 г. на СТЗ. Однако только после войны благодаря созданию мощной производственной и экспериментальной базы стало возможным развернуть НИОКР по применению в танке газотурбинной силовой установки (ГТСУ). Расчетно-теоретические исследования по обоснованию использования ГТД (первоначально получившего наименование газотурбокомпрессорного агрегата, или ГТКА) для танков были начаты в Военной академии бронетанковых и механизированных войск в середине 1940-х гг. профессорами Ю.А. Степановым, А.Г. Козловым, М.А. Михайловым и Г.Ю. Степановым. В конце 1940-х гг. идея внедрения газотурбинного двигателя в качестве силовой установки танка начала реализовываться на практике.

Впервые в нашей стране в 1948-1949 гг. в СКВ турбинного производства Л КЗ под руководством главного конструктора А.Х. Старостенко для тяжелого танка выполнили технический проект ГТД мощностью 515 кВт (700 л.с.) со стационарным (невращающимся) теплообменником 32* . Ведущим инженером проекта являлся П.П. Котов, научным консультантом – И.И. Кириллов (Ленинградский политехнический институт им. М.И. Калинина). В рассмотрении проекта участвовали сотрудники ВНИИ-100 и СКБ-2 ЛКЗ: П.К. Ворошилов, В.Т. Ломоносов, Г.А. Михайлов, А.А. Останин, Н.П. Петров, А.П. Покровский, Л.Е. Сычев, Л.С. Троянов и другие. Однако работы над проектом были прекращены в связи с неприемлемыми расчетными величинами расхода топлива (удельный расход топлива составлял 300 г/л.с.-ч), особенно на режимах частичных нагрузок.

В процессе дальнейшего обсуждения конструкторы бронетанковой техники в 1949 г. рассматривали вопрос об использовании в танке ГТД мощностью 882 кВт (1200 л.с.) с поперечным расположением в МТО. При этом были исследованы различные схемы ГТД: с одной турбиной, с разделенным перепадом температур в двух последовательно расположенных турбинах с одноступенчатым и двухступенчатым сжиганием топлива, а также с разделенным потоком газа к двум параллельно работавшим турбинам. Наиболее оптимальной для применения в танке являлась схема ГТД с разделенным потоком газа, в которой две параллельно работавшие турбины имели свою камеру сгорания. Каждая из этих схем предусматривала наличие теплообменника. Одна турбина с приданной ей камерой сгорания служила для привода компрессора, вторая – силовая турбина – на привод трансмиссии (через специальный редуктор). Компрессор подавал около 70% воздуха в камеру сгорания турбины компрессора и 30% – в камеру сгорания силовой турбины. Поскольку в этой схеме в атмосферу выбрасывались два отдельных потока отработавших газов, то для использования их тепла предусматривалась установка двух теплообменников.

Выбранная схема обеспечивала возможность создания ГТД с наиболее благоприятной для танка характеристикой крутящего момента на валу, величина которого возрастала при уменьшении частоты вращения силовой турбины. Наиболее экономичный режим работы ГТД обеспечивался при регулировании подачи топлива в камеры сгорания обеих турбин на режиме постоянной температуры газа перед силовой турбиной.

В эти же годы был выполнен эскизный проект высокотемпературного ГТД с охлаждением элементов проточной части. В 1951 г. оригинальную транспортную газотурбинную установку для танка начальнику ОКЕГГ ЛКЗ Ж. Я. Котину предложил доцент Ленинградского кораблестроительного института Н.Ф. Галицкий, но она не удовлетворяла требованиям, предъявляемым к танковому ГТД. Работы по созданию такого типа двигателей для танков приостановили, однако они были продолжены в автомобилестроении, чему в немалой степени способствовала научно-техническая информация о достижениях в этой области за рубежом.

В развитых зарубежных странах разработка ГТД для наземных транспортных средств на основе использования опыта и достижений в создании авиационных (вертолетных) двигателей данного типа велась с 1947 г.

В Великобритании вопросами создания автомобильных ГТД, способных конкурировать с карбюраторными и дизельными двигателями, занимались фирмы «Ровер», «Центракс» и «Остин Мотор». Сравнительно большие средства на НИОКР в этой области были затрачены в США ведущими фирмами «Крайслер», «Форд Моторе компани» и «Дженерал Моторе», которые достигли значительных успехов в развитии транспортных ГТД. В Европе аналогичные исследования проводились фирмами «Рено», «Турбомека», S.O.C.E.M.A. (Франция) и «Фиат» (Италия).

Транспортные ГТД, изготавливавшиеся зарубежными фирмами на базе вертолетных двигателей, как правило, выполнялись по двухвальной схеме без теплообменника. Они отличались высокими массогабаритными показателями и имели сравнительно низкую (особенно на частичных режимах работы) экономичность. Одновременно были развернуты работы по созданию специальных автомобильных ГТД с использованием двухвальной схемы с теплообменником, либо выполненных по более сложным схемам. За счет ухудшения массогабаритных показателей эти двигатели обладали лучшей экономичностью, близкой в широком диапазоне изменения нагрузки к экономичности аналогичных поршневых двигателей.

32* Теплообменник – устройство для подогрева сжатого воздуха, поступающего в камеру сгорания газотурбинного двигателя, за счет тепла отработавших газов. Применяетсядля уменьшения расхода топлива при движении машины. Предварительный подогрев воздуха в теплообменнике позволяет уменьшить количество топлива, которое необходимо подать в камеру сгорания для нагрева газов до заданной темпера туры. По конструктивному признаку теплообменники подразделяются на стационарные (рекуператоры) и вращающиеся (регенераторы).

Схематичный продольный разрез ГТКА с одной турбиной мощностью 882 кВт (1200 л.с.) для танка, 1949 г.

Схема установки в МТО танка ГТКА с разделенным потоком газа, 1949 г.

Схемы комионовок ГТД (ГТКА) для танка:

а – ГТКА с одной турбиной; б, в – ГТКА с разделенным перепадом температур в двух последовательно расположенных турбинах с одноступенчатым и двухступенчатым сжиганием топлива; г- ГТКА с разделенным потоком газа к двум параллельно работающим турбинам;

1 – компрессор; 2,3 – камера сгорания; 4 – турбина компрессора; 5 – рабочая турбина; 6 – выхлопной коллектор; 7 – теплообменник; 8 – редуктор.

Характеристика двухвального ГТД позволяла обойтись значительно меньшим количеством передач и тем самым упростить трансмиссию и облегчить управление машиной. Одним из основных недостатков ГТД являлся его низкий КПД и, соответственно, высокий удельный расход топлива. В числе других недостатков данного типа двигателя были: в несколько раз больший расход воздуха и трудности, связанные с очисткой его от пыли; значительно меньшая по сравнению с дизелем приемистость (что делало машину менее управляемой и существенно снижало среднюю скорость движения по пересеченной местности); невозможность торможения машины двигателем без специальных устройств (что также затрудняло вождение). Кроме того, мощность ГТД сильно зависела от температуры и давления окружающего воздуха, от сопротивления на входе воздуха в компрессор и отработавших газов на выходе из турбины, что, в свою очередь, в совокупности с большим расходом воздуха накладывало определенные трудности в обеспечении подводного вождения.

Низкая экономичность ГТД была связана с необходимостью ограничения температуры газов (900-950”С), поступавших на лопатки турбины, из-за сложности их эффективного охлаждения. Ограничение температуры осуществлялось за счет увеличения коэффициента избытка воздуха, величина которого была в 3-4 раза больше, чем в поршневых двигателях, а это увеличивало расход воздуха и затраты на его сжатие в компрессоре. Мощность, потребляемая компрессором, в 1,5-2 раза превышала мощность, снимаемую с вала силовой турбины. Снизить удельный расход топлива (до сопоставимого с аналогичным у дизеля) и повысить экономичность ГТД можно было двумя путями. Первый путь – повышение температуры газов перед турбиной, что требовало или достаточно эффективного охлаждения лопаток турбины, или создания для лопаток нового, более жаропрочного материала. Второй путь – применение теплообменников, работавших по циклу с промежуточным охлаждением. Однако, как показали проведенные НИОКР, размеры теплообменников оказались сопоставимыми с размерами самого двигателя. При использовании теплообменников ГТД терял одно из своих преимуществ – компактность.

Первые зарубежные автомобильные ГТД представляли собой двигатели малой мощности – от 74 до 184 кВт (от 100 до 250 л.с.) - и не годились к установке в объекты бронетанковой техники. Однако в результате испытаний ГТД малой мощности, установленных в опытных автомобилях (первый автомобиль с ГТД фирмы «Ровер» прошел испытания в 1950 г.), был выявлен ряд специфических требований к транспортным ГТСУ по топливно-экономическим, тягово-динамическим и эксплуатационным характеристикам. Эти требования легли в основу последующих НИОКР, которые позволили в 1950-1960-х гг. создать более мощные ГТД – 257-772 кВт (350-1050 л.с.) – для автомобилей различного назначения, колесных и гусеничных тягачей. В ходе выполнения НИОКР осуществлялся поиск оптимальных конструктивных решений, производилась отработка обслуживающих систем (топливной, смазки, воздухоочистки и охлаждения) и основных узлов ГТД (компрессоров, силовых турбин, камер сгорания, теплообменников). Некоторые из этих двигателей прошли испытания в объектах бронетанковой техники. Поэтому отдельные транспортные ГТД, разработанные перечисленными выше фирмами, представляли определенный интерес для отечественных конструкторов.

В Великобритании наибольшую известность получили ГТД 2S/150 мощностью 110 кВт (150 л.с.) фирмы «Ровер» и ГТД фирмы «Остин» мощностью 221 кВт (300 л.с.). Конструктивной особенностью этих автомобильных ГТД являлась установка теплообменников и дросселирующих устройств, поддерживавших высокую экономичность и сохранявших необходимую степень давления на режимах частичных нагрузок и холостого хода за счет количественного регулирования расхода рабочего тела (атмосферного воздуха и газа). В качестве дросселирующих устройств, изменявших сечение проточной части, использовались поворотные направляющие лопатки, устанавливавшиеся на входе или выходе из компрессора, а также поворотные сопловые лопатки турбины высокого и низкого давления. В двигателе фирмы «Ровер» поворотные лопатки размещались во входном патрубке, а в ГТД фирмы «Остин» поворотными лопатками снабжался диффузор центробежного компрессора.

Кроме того, применение поворотных сопл турбины низкого давления позволяло создать тормозящий момент на валу силовой турбины.

В первой половине 1950-х гг. английской фирмой «Парсонс энд Компани» на базе авиационного ГТД был создан танковый вариант двигателя, который в 1954 г. прошел испытания в ходовом макете танка «Конкэрор». Ходовой макет отличался от базового танка отсутствием башни с вооружением и изменениями в МТО, связанными с установкой другого типа двигателя. Всего для этих экспериментов изготовили два образца ГТД. Первый образец, получивший наименование «Юнит-2973», имел мощность 482 кВт (655 л.с.). Мощность второго образца («Юнит-2989») была увеличена до 669 кВт (910 л.с.). ГТД состоял из одноступенчатого центробежного компрессора, приводимого во вращение одноступенчатой осевой турбиной, двухступенчатой силовой турбины и камер сгорания, располагавшихся по обеим сторонам двигателя. Силовая турбина была связана с турбиной компрессора синхронизирующим механизмом, препятствовавшим повышению частоты вращения турбины при переключении передач и дающим возможность торможения двигателем. Для уменьшения частоты вращения вала силовой турбины устанавливался специальный редуктор. В системе охлаждения использовался двухосный осевой компрессор, который обеспечивал подачу воздуха для охлаждения масляных радиаторов турбины и коробки передач, а также в тормозную систему. Для снижения уровня шума, возникавшего при всасывании воздуха, перед воздухоочистителями типа «Циклон» монтировались специальные глушители. Ни один из этих ГТД, кроме проведения испытаний в ходовом макете, в дальнейшем в танках не устанавливался. Работа по ним была приостановлена по причине большого удельного расхода топлива – 558 г/кВт ч (410 г л.с./ч), а также из-за нерешенности вопроса с конструкцией воздухоочистителей.

Ходовой макет танка «Конкэрор» с газотурбинным двигателем «Юнит-2989» (Великобритания).

Продольный разрез автомобильного ГТД 2S/150 фирмы «Ровер» с керамическим теплообменником. (Великобритания).

Продольный разрез автомобильного ГТД фирмы «Остин». (Великобритания).

Таблица 37 Основные характеристики зарубежных газотурбинных двигателей
  США Канада Великобритания Франция Швеция
Характеристики CR-2A Boeing 502-1 ОМА GT-305 Т-53 Т-58 GT-309 Ford 704 Ford 705 Solar Titan Т-600 ОТ-4 Unit 2983 2S/150 Artouste 600 А. 129 DRGT-1
Год разработки ** 1958 1958-1959 1957-1958 1957 1964 1960 1961—1964 1961—** 1961—** 1954 1958 1954 1960 1958
Фирма-разработчик Chrysler Boeing General Motors General Electric General Motors Ford Motors Company Solar Aircraft Orenda Parsons & Company Rover Turbomeca Turbomeca-Blackborn Volvo
Назначение Автомобильный Транспортный Автомобильный Танковый Автомобильный Транспортный
Максимальная мощность, кВт (л.с.) 103 (140) 243 (330) 165 (225) 706 (960) 772 (1050) 206 (280) 221 (300) 441 (600) 441 (600) 441 (600) 669 (910) 110(150) 304 (414) 599 (815) 184 (250)
Удельный рас­ход топлива, г/кВт ч (г/л.с.ч) 314 (231) 567 (417) 354 (260) 408 (300) 396 (291) 283—286 (208—210) 345 (254) 295 (217) 248 (182) 253(186) 558 (410) 348 (256) 632 (465) 445 (327) 245(180) 
Температура газа перед турбиной,°С 927 900 899 850 875 940 930 957 872 948 800 977 820 ** 900
.Расход воздуха, кг/с 1.0 ** ** 4.8 5,62 4,86 1,22 2,0 3,86 2,95 .. 0,908 3.25 .. 1.36
Степень повышения давления компрессора 4,0 4,8 3,3 6.0 8.3 3.8 16,0 16,0 3,8 4,0 4,0 3,75 3,6 6,35 4,25 
Тип компрес­сора. число ступеней, шт. Центро­бежный, 1 Центро­бежный, 1 Центро­бежный, 1 Осевой / центро­бежный, 5/1 Диагональ­ный / осевой, 1/9 Центро­бежный, 1 Центро­бежный, 2 Центро­бежный, 2 Осевой, 1 ** Центро­бежный, 1 Центро­бежный, 1 Центро­бежный. 1 Осевой / центробеж­ный, 2/1 Центро­бежный. 1
Тип турбины компрессора, число ступе­ней. шт. Осевая ТВД. 1 Осевая ТВД. 2 Осевая ТВД, 1 Осевая ТВД, 1 Осевая ТНД, 2 Осевая ТВД. 1 Осевая ТВД и ТНД, 1 Осевая ТВД и ТНД. 1 Осевая ТВД, 1 ** Осевая ТВД, 1 Радиальная центростреми­тельная ТВД. 1 Осевая ТВД. 1 Осевая ТВД. 3 Радиальная центростреми­тельная ТВД. 1
Частота вращения вала компрессора, мин 1 44600 36000 35000 20500 ** 35700 91500 75500 21500 - 17500 63500 35000 43000 43000
Тип силовой турбины, число ступеней Осевая, 1 Осевая, 1 Осевая, 1 Осевая, 1 Осевая, 2 Осевая, 1 Осевая, 1 Осевая. 1 Осевая, 1 Осевая, 1 Осевая, 2 Осевая, 1 Осевая, 1 Осевая, 2 Осевая, 1
Частота вра­щения вала силовой турби­ны. мин-1 39000 25000 27000 19400 19500 33860 ** ** 21500 ** 9850 37000 50000 ** ** 43000
Тип теплооб­менника, коли­чество. шт. Регенера­тор. 1 - Регенератор, 2 - - Регенератор,1 Рекуператор,1 Рекуператор,1 Регенератор,1 Рекупе­ратор,1 - Рекуператор,1 - - Регенератор,11 
Степень теплообмена* 0.90 - 0,86 - - 0,91 0,8-0.9 0.8 0,89 0,82 - 0,93 - - 0,85 
Тип камеры сгорания, количество, шт. Индиви­дуальная,1 Индивидуапьная, 2 Индиви­дуальная,1 Кольцевая,1 Кольцевая,1 Индиви­дуальная, 1 Индиви­дуальная. 2 Индиви­дуальная,2 Индиви­дуальная,1 ** Индиви­дуальная,2 Индиви­дуальная,1 Кольцевая,1 Кольцевая,1 Индиви­дуальная,1
Частота враще­ния выходного вала, мин-1 3600 3200 3500 ** 6000 3550—4000 ** ** ** ** 2800 7330   ** **
Габариты, мм: длина ширина высота 915 1070 940 1214 1500 940 970 1245 1380 1480   990 1370 1524 1290
  890 610 790 800 407 790 712 1200 960 1140   736 533 502 670
  685 610 610 600 407 600 740 960 1270 965   610 435 502 745
Габаритный объем, м³ 0,558 0,398 0,453 0,583 0,250 0,446 0,51 1,434 1,682 1,63 ** 0,444 0,32 0.302 0,644
Масса, кг 184 152 312 208 148 427 295 545 680 346   150 132 177 363
Габаритная мощность, кВт/м3 (л.с./м1) 185 (251) 611(829) 364 (497) 1211 (1647) 3088 (4200) 462 (628) 433 (588) 308 (418) 290(395) 271 (368) ** 248 (338) 951 (1294) 2229 (3146) 286 (388)
Удельная масса, кг/кВт (кг/л.с.) 1.79(1,31) 0,63 (0,46) 1,89(1,39) 0,30 (0,22) 0.19 (0.14) 2,07 (1,53) 1,33 (0,98) 1.24 (0,91) 1,54 (1,13) 0,785 ** 1,36(1,0) 0,43 (0,32) 0,26 (0.19) 1,97(1.45)
                    (0,577)          

Обозначение: ТВД – турбина высокого давления. ТНД – турбина низкого давления.

* Степень теплообмена (о) – отношение действительного повышения температуры воздуха в теплообменнике к теоретически возможному (до температуры отработавших газов) Характеризует использование тепла отработавших газов.

** У авторов нет данных.

Автомобильный ГТД CR-2A фирмы «Крайслер» (США).

ГТД «Турбомека» А. 129 фирмы «Блекборн» (Великобритания).

ГТД «Боинг-502-1 ОС» фирмы «Боинг» (США).

Во Франции с начала 1950-х гг. фирмой «Турбомека» был создан целый ряд транспортных ГТД, часть из которых по лицензии выпускалась в Великобритании фирмами «Блекборн» и «Дженерал Эркрафт», а также в США фирмами «Континенталь Эвиейшн» и «Энджиниринг корпорейшн». ГТД фирмы «Турбомека» имели газогенератор, конструкция которого была заимствована у газогенератора турбореактивного двигателя «Палас». Он состоял из центробежного компрессора, вращающейся форсунки, кольцевой камеры сгорания и одноступенчатой турбины. В конструкции двигателей использовалось максимальное число взаимозаменяемых деталей, что значительно снижало стоимость их изготовления и упрощало последующий ремонт. В 1954 г. два ГТД «Турмо-500» общей мощностью 257 кВт (350 л.с.) прошли испытания в гусеничном бронетранспортере. Однако большой объем работ, выполненных фирмой «Турбомека» в области разработки более мощных ГТД для автомобилей различного назначения, например, ГТД «Артуст-600» мощностью 304 кВт (414 л.с.), не привели к созданию аналогичного двигателя для танка.

При усовершенствовании ГТД серии «Турмо» английской фирмой «Блекборн» (на входе в центробежный компрессор установили две осевые ступени со сверхзвуковыми лопатками и дополнительную ступень турбины) был создан двигатель А. 129 мощностью 599 кВт (815 л.с.). В дальнейшем планировалось увеличить мощность до 699 кВт (950 л.с.), а удельный расход топлива снизить с 445 до 408 г/кВт-ч (с 327 до 300 г/л.с.-ч). В конструкции силовой турбины использовались детали ГТД малой мощности предыдущих серий фирмы «Турбомека». Для уменьшения расхода топлива и повышения приемистости этого двигателя применялся, как и у других двигателей фирмы «Турбомека», обводной клапан, который открывался в момент разгона и перепускал газ мимо силовой турбины непосредственно в выпускной патрубок.

Двигатель А. 129 предполагалось выпускать в нескольких модификациях, которые могли быть использованы как для наземных транспортных средств, так и в авиации (в качестве силовой установки с жестким приводом, турбореактивного двигателя или двигателя с отбором воздуха от компрессора). Однако в дальнейшем работы по исследованию возможности создания и установки ГТД в объектах бронетанковой техники в Великобритании, как и во Франции, прекратили.

В США из первых транспортных ГТД наибольший интерес представляли двигатели фирмы «Крайслер», имевшие минимальный удельный расход топлива. В двигателе CR-2A это было достигнуто за счет применения поворотных лопаток силовой турбины (смещение зоны минимального удельного расхода топлива к диапазону нагрузки 50-60%) и использование теплообменника. Малый расход топлива на режиме холостого хода обеспечивался прикрытием сопл турбины низкого давления. При этом температура газа перед турбиной поддерживалась на высоком уровне, а частота вращения турбокомпрессора снижалась до минимума. При разгоне двигателя сопла резко открывались, противодавление в турбокомпрессоре падало и имевшийся теплоперепад на турбине высокого давления значительно возрастал. Это приводило к быстрому увеличению частоты вращения турбокомпрессора. Время выхода двигателя CR-2Ac режима холостого хода на максимальный составляло 1,5 с.

Использование теплообменников, как уже отмечалось, существенно увеличивало габариты ГТСУ, поэтому для уменьшения размеров в ГТД CR-2A использовался дисковый регенератор, устанавливавшийся в верхней части двигателя. В двигателе этой же фирмы модели А-831 регенератор был выполнен в виде двух дисков, располагавшихся по обеим его сторонам, что позволило наряду с уменьшением высоты создать лучшие температурные условия работы элементов двигателя благодаря симметрии потока газа.

Первой из американских фирм, установивших ГТД в танке, стала «Боинг». Этой фирмой в 1947 г. был создан газотурбинный двигатель «Боинг-502» мощностью 88 кВт (120 л.с.) и удельным расходом топлива 1111 г/ кВт-ч (817 г/л.с.-ч.), выполненный на базе авиационного двигателя «Боинг-500». Двигатели «Боинг-502» предназначались для использования в качестве приводных двигателей генераторов на минных тральщиках ВМФ США. В 1952 г. модификация этого двигателя мощностью 129 кВт (175 л.с.) была внедрена в качестве силовой установки на буксировочном тягаче «Кенворт». В 1954-1955 гг. газотурбинная силовая установка, состоявшая из двух двигателей «Боинг-502» общей мощностью 257 кВт (350 л.с.), прошла испытания в легком танке М41. Двигатели подверглись незначительной доработке, связанной с особенностями их установки в МТО танка.

Атмосферный воздух засасывался компрессором, сжимался в нем (с одновременным повышением температуры воздуха) и подавался в две симметрично расположенные горизонтальные камеры сгорания, куда одновременно с воздухом через форсунки подавалось топливо. Из камеры сгорания газообразные продукты поступали на турбину компрессора, приводя его во вращение, а оставшаяся часть – на лопатки силовой турбины, вал которой соединялся с помощью планетарного редуктора с выходным валом. Все элементы топливного регулятора, включая топливный насос с шестернями для привода агрегатов, ограничитель приемистости и отсечной клапан, монтировались в одном агрегате, в котором имелись внутренние каналы для топлива. В топливной системе использовались специальные агрегаты для регулирования подачи топлива при пуске, режиме холостого хода и максимальной частоте вращения вала турбины, а также приемистости. Приемистость двигателя ограничивалась специальным клапаном, осуществлявшим регулировку величины максимальной подачи топлива в соответствии с величиной давления воздуха на выходе из компрессора.

Дальнейшие работы по ГТСУ танка М41 приостановили из-за высокого удельного расхода топлива. Тем не менее работы по совершенствованию конструкции ГТД «Боинг» серии 502 продолжились и в итоге привели к созданию в 1958 г. модификации двигателя «Боинг-502-ЮМА» мощностью 243 кВт (330 л.с.), который был использован в качестве вспомогательного в комбинированной силовой установке шведского танка Strv-ЮЗА. По замыслу конструкторов, ГТД должен был включаться в работу периодически для обеспечения повышенных скоростей, движения в сложных дорожно-грунтовых условиях, а также пуска основного двигателя в условиях низких температур.

Двигатель «Боинг-502-1 ОМА» являлся дальнейшей модификацией ГТД «Боинг-502-1 ОС», который имел мощность 177 кВт (240 л.с.), конструктивно повторял ГТД «Боинг-502». Различия между модификациями заключались в изменении передаточных чисел выходных редукторов, изменении степени повышения давления компрессора, увеличения мощности и улучшения экономичности двигателя.

Первоначально для танка Strv-10ЗА фирма «Вольво» разработала ГТД DRGT-1, который имел мощность 184 кВт (250 л.с.). В отличие от двигателя фирмы «Боинг», двигатель фирмы «Вольво» имел вращающийся теплообменник с высокой степенью теплообмена и при сравнительно невысокой температуре газов перед турбиной – малый удельный расход топлива. Количественное регулирование расхода рабочего тела осуществлялось с помощью двухопорных поворотных лопаток на входе в компрессор. Ротор силовой турбины был выполнен в виде двух противоположно вращающихся ступеней без промежуточного направляющего аппарата.

Особенностью этого двигателя являлась установка между двумя ступенями силовой турбины дифференциальной шестеренчатой передачи, благодаря которой изменение величины крутящего момента при изменении частоты вращения вала отбора мощности происходило более резко, чем у обычного двухвального ГТД. Кроме того, был расширен диапазон работы силовой турбины в зоне высоких КПД. Для увеличения величины тормозного момента использовался гидротормоз, представлявший собой специальную гидромуфту, ведущая часть которой соединялась с трансмиссией, а ведомая – жестко с корпусом двигателя. При торможении гидромуфта заполнялась маслом, причем степень наполнения муфты определяла тормозной момент. Регулирование заполнения гидромуфты осуществлялось вручную с помощью вентиля, который также мог быть связан с педалью подачи топлива или тормоза.

Температура масла на выходе из теплообменника могла быть понижена за счет увеличения расхода воздуха путем повышения числа оборотов холостого хода. Маслоохладитель одновременно служил глушителем шума всасывания. Во избежание дополнительных потерь давления при проходе воздуха через маслоохладитель во время работы двигателя под нагрузкой вход в маслоохладитель перекрывался специальной заслонкой, и воздух в компрессор всасывался через другой канал, минуя маслоохладитель.

Схема двигателя «Боинг 502-1 ОС».

Характеристика двигателя «Боинг-502-1 ОС».

Продольный разрез ГТД DRGT-1 фирмы «Вольво» (Швеция).

Силовая установка Strv-103А со вспомогательным газотурбинным двигателем «Боинг-502-10МА» (на фоти слева).

ГТД Т-58 фирмы «Дженерал Электрик» (США).

Автомобильный ГТД GMT-305 (вверху) и GMT-309 (внизу) фирмы «Дженерал Моторе» (США).

Продольный разрез автомобильного ГТД «Форд-704» (США).

В 1957-1958 гг. американская фирма «Дженерал Электрик» разработала две модификации вертолетных ГТД: Т-53 иТ-58 мощностью, соответственно, 706 кВт (960 л.с.) и 772 кВт (1050 л.с.), которые были установлены в объектах бронетанковой техники. Двигатель Т-53 прошел испытания в гусеничном бронетранспортере в 1958 г., двигатель Т-58 – в 1960 г. в гусеничном плавающем транспортере LVTPX-10.

ГТД Т-53 и Т-58 со свободной турбиной принадлежали к классу легких вертолетных двигателей и не имели теплообменников. Двигатели, помимо мощностных и топливно-экономических показателей, различались конструкцией компрессоров и силовых турбин. Т-58 был выполнен по прямоточной схеме, которая способствовала получению высоких значений полного КПД. Из компрессора воздух поступал прямо в кольцевую камеру сгорания, представлявшую собой одно целое с разделителем потока, необходимого для равномерного распределения воздуха между внутренними и внешними кожухами. В состав топливной системы входили 16 однодырчатых форсунок «Симплекс», устанавливавшихся на двух коллекторах, каждый из которых имел по восемь форсунок. Те или другие форсунки поочередно снабжались топливом от одного из двух коллекторов. На режимах малых расходов и при пуске двигателя топливо из обоих коллекторов подавалось к половине форсунок. Когда расход топлива возрастал сверх заданной величины, открывался разделитель топлива, и оно подавалось в другие восемь форсунок.

В 1958 г. фирма «Дженерал Моторе» разработала относительно компактный автомобильный ГТД GMT-305 мощностью 165 кВт (225 л.с.), который имел два теплообменника барабанного типа, располагавшихся по обеим сторонам вала турбины, и две индивидуальные камеры сгорания. Барабаны вращались попеременно, проходя через поток горячего газа, выходящего из турбины, и через поток относительно холодного воздуха, поступавшего из компрессора. Применение теплообменников позволило уменьшить расход топлива на 25% (по сравнению с ГТД без теплообменника) и использовать от 85 до 90% тепла отработавших газов. Другим способом уменьшения удельного расхода топлива данного ГТД являлся выбор двух режимов его холостого хода. Первый режим с частотой вращения вала турбины около 12000 мин1 соответствовал стоянке автомобиля, второй режим с частотой вращения вала турбины около 17000 мин 1 обеспечивал движение с хорошим ускорением и возможностью остановок и трогания с места. Этот двигатель в 1958 г. прошел испытания в бронетранспортере М113, а в 1960 г. – в САУ М56 «Скорпион».

В 1964 г. этой же фирмой был создан газотурбинный двигатель GMT-309 мощностью 206 кВт (280 л.с.) с одним вращающимся теплообменником. Удельный расход топлива у этого двигателя удалось довести до 245 г/кВт-ч (180 г/л.с.-ч). Характерной особенностью GMT-309 было то, что в режиме «торможение» для гашения мощности торможения использовался его турбокомпрессор. Такой способ представлялся зарубежным специалистам наиболее целесообразным, чем, например, использование поворотных сопловых лопаток силовой турбины, поскольку мощность, потребляемая компрессором, была примерно в 2 раза выше мощности на валу силовой турбины. Кроме того, при гашении мощности компрессором подача топлива к форсункам камеры сгорания прекращалась. Конструктивно соединение валов турбокомпрессора и силовой турбины осуществлялось с помощью разобщительной муфты, которая включалась не только при торможении, но и на некоторых режимах работы двигателя под нагрузкой. Благодаря этому поддерживалась максимальная температура газа перед соплами на большинстве режимов работы двигателя. Все тепло, выделявшееся при торможении, отводилось с воздухом, исключая необходимость создания специальных теплообменников или других устройств (вентиляторов, эжекторов) для отвода большого количества тепла.

Наиболее эффективный, но и более сложный способ повышения экономичности был реализован в 1960 г. фирмой «Форд Моторе компании» в автомобильном ГТД «Форд-704» мощностью 221 кВт (300 л.с.) за счет применения трехвальной схемы в сочетании с промежуточным охлаждением воздуха и подогревом газа. Кроме высокой экономичности на режиме полной мощности, двигатель имел наиболее благоприятное протекание зависимости удельного расхода топлива на частичных нагрузках. Температура газа в двигателе за камерами сгорания и частота вращения турбокомпрессора высокого давления оставались практически неизменными в диапазоне 100-50% мощности, а при дальнейшем снижении нагрузки эти параметры медленно снижались. Работавший по сложному циклу двигатель, вследствие малого удельного расхода воздуха, имел небольшие размеры роторов. Для быстрого набора мощности необходимо было придать ускорение только небольшому ротору компрессора низкого давления. Этим достигалась хорошая приемистость двигателя.

В начале 1960-х гг., учитывая опыт создания автомобильных ГТД с теплообменниками, фирмы «Форд Моторе компани», «Солар Эркрафт» (США) и «Оренда» (Канада) приступили к разработке специального ГТД мощностью 441 кВт (600 л.с.) с теплообменником, который предназначался к установке в новый 30-тонный танк. Опытные газотурбинные двигатели «Форд-705», «Солар Титан» Т-600 и «Оренда» ОТ-4 имели по сравнению с дизелями лучшие массогабаритные показатели, но по удельному расходу топлива по-прежнему значительно уступали им.

При разработке ГТД «Форд-705» использовалась трехвальная схема, проверенная в автомобильном варианте ГТД «Форд-704» мощностью 221 кВт (300 л.с.). Двигатель имел два турбокомпрессора и свободную силовую турбину, две камеры сгорания, теплообменник и промежуточный холодильник для охлаждения воздуха перед вторым компрессором. Это позволило увеличить степень повышения давления (16 вместо 4-6 в двухвапьном) и повысить температуру газов перед силовой турбиной за счет топлива, сжигаемого в дополнительной камере сгорания. Кроме того, применение промежуточного холодильника дало возможность при постоянном давлении уменьшить объем подаваемого воздуха и использовать компрессор высокого давления с меньшими размерами и мощностью, затрачиваемой на его привод.

В связи с тем, что степень повышения давления в ГТД «Форд-705» была выбрана выше оптимальной для режима максимальной мощности, расход топлива на данном режиме оказался более высоким, чем у двухвальных двигателей фирм «Солар» и «Оренда». Однако на режимах неполной нагрузки, на которых приходилось работать двигателю большую часть времени, расход топлива уменьшался до 248 г/кВт ч (182 г/л.с. 'Ч) на режиме 40% от максимальной мощности против 269 и 295 г/кВт ч (198 и 217 г/л.с.-ч) у двигателей выше названных фирм. Такая характеристика ГТД по удельному расходу приближала его к поршневым двигателям. Расход воздуха в двигателе был сравнительно небольшим по сравнению с ГТД фирм «Солар» и «Оренда», но все же больше, чем у дизеля такой же мощности, и составлял 2 кг/с. Однако, несмотря на небольшой расход воздуха и малые размеры рабочих колес компрессоров и турбин, из-за сложности конструкции и большого количества агрегатов двигатель получился громоздким.

Танковый ГТД «Форд-705» и его схема (США).

Опытный танк Т95 (США), 1958 г.

Боевая масса – 38,2 т; экипаж – 4 чел.; оружие: пушка -90 мм, 1 пулемет – 7,62, 1 пулемет – 12,7 мм; броневая защита – противоснарядная; мощность двигателя – 412 кВт (560 л.с.); максимальная скорость – 56 км/ч; запас хода – 233 км.

По сравнению с ГТД «Форд-705» двигатель «Солар Титан» Т-600 был проще по конструкции и оснащался вращающимся теплообменником. Двигатель ОТ-4 канадской фирмы «Оренда», помимо стационарного теплообменника, имел регулируемый сопловой аппарат (РСА) силовой турбины, обеспечивавший режим торможения двигателем.

Одновременно в 1962 г. с целью накопления необходимого опыта и отработки вопросов, связанных с использованием данного типа двигателей в танках, в США на опытном среднем танке Т95 провели экспериментальные работы по установке ГТД «Солар Сатурн» мощностью 809 кВт (1100 л.с.), изготовленного фирмой «Солар Эркрафт».

Таким образом, начиная с середины 1950-х гт. до начала 1960-х гт. в Великобритании, Франции, США, а также Швеции изготовили и испытали достаточное количество ГТД для различных наземных транспортных средств. Проведенные испытания продемонстрировали ряд преимуществ ГТД по сравнению с поршневыми двигателями: высокие средние скорости движения при одинаковой мощности двигателя; быстрый и надежный пуск двигателя в условиях низких температур; простоту обслуживания и управления двигателем. Однако испытания выявили и необходимость создания специальных ГТД для наземной транспортной техники. Учитывая эти обстоятельства, фирма «Авко Лайкоминг» в середине 1960-х гг. приступила к разработке танкового ГТД с улучшенными мощностными и экономическими показателями. Этот двигатель мощностью 1103 кВт (1500 л.с.) предназначался для установки в новый танк ХМ-1, к созданию которого США приступили после прекращения работ по танку МВТ-70. ГТД, изготовленный уже во втором послевоенном периоде, получил марку AGT-1500.

В других зарубежных странах, таких как ФРГ и Японии, также был выполнен значительный объем НИОКР в области создания транспортных ГТД, которые в основном касались автомобильных двигателей.

В СССР после приостановки работ по танковому ГТД создание транспортных ГТД велось в Научно-исследовательском автомобильном и автомоторном институте (НАМИ). Институт имел определенный опыт работ по газотурбинной технике, накопленный в первые послевоенные годы в связи с применением в автотракторных двигателях турбонаддува. Этим направлением руководил известный специалист, впоследствии доктор технических наук Н.С. Ханин. К разработке ГТД для автобусов и грузовых автомобилей в НАМИ приступили в 1950 г., а в 1952 г. создали конструкторское бюро КЭБ, в 1955 г. реорганизованное в СКБ-2. Разработку автомобильных ГТД в СКБ-2 возглавили кандидаты технических наук А.А. Дашкевич и МА. Коссов.

Кроме того, в декабре 1953 г. в НИДЦ был сформирован отдел газотурбинных двигателей (руководитель Д.А. Портнов), приступивший к рассмотрению возможных путей реализации в ГТД специфических требований, предъявлявшихся к двигателю транспортной машины. Были развернуты работы по расчету, конструированию и испытаниям основных элементов двигателя (турбин, компрессоров, камер сгорания, теплообменников, систем топливоподачи и регулирования), позволившие создать большой научно-технический задел по обоснованию конструктивных схем и параметров транспортного (танкового) ГТД. При этом большое внимание уделялось решению таких проблематичных для данного типа двигателя вопросов, как топливная экономичность, особенно на режимах «малого газа», тормозная мощность и приемистость.

Первый отечественный автомобильный ГТД НАМИ-051 на стенде.

Автомобильный ГТД Турбо-НАМИ-053 и его продольный разрез.

Характеристика ГТД Турбо-НАМИ-053.

К1956 г. в НАМИ изготовили и провели стендовые испытания первого двухвального автомобильного ГТД НАМИ-051. Одновременно работы по созданию автомобильных ГТД развернулись в КБ Горьковского автомобильного завода под руководством главного конструктора В.М. Костюкова, где сразу было принято решение об использовании теплообменников. Уже в 1956 г. завод изготовил первые макетные образцы газотурбинного двигателя ГАЗ-99 мощностью 96 кВт (130 л.с.). Двигатели прошли испытания по узлам и в сборе, но без теплообменника, ленточная матрица которого не выдерживала тепловых ударов.

В связи с развернувшимися за рубежом работами по созданию транспортных ГТД, а также проводимыми исследованиями в данном направлении в НАМИ и НИЛД, вопрос о необходимости создания танкового ГТД был поднят заместителем председателя Совета Министров СССР В.А. Малышевым на состоявшемся 31 января 1956 г. совещании с участием главных конструкторов танков и двигателей – Ж.Я. Котина, А.А. Морозова, П.П. Исакова, Л.Н. Карцева, И.Я. Трашутина и Е.И. Артемьева.

Приводные ГТД ЗПЭ7 (слева) и 2ПВ8 (справа).

Автомобильный ГТД ГАЗ-99.

После совещания у В.А. Малышева главные конструкторы танковых КБ Ж.Я. Котин, Л.H. Карцев и П.П. Исаков в инициативном порядке приступили к разработке танков с ГТСУ. При этом широко использовались результаты НИР, выполненных в конце 1940-х – начале 1950-х гг.

К 1958 г. по техническому заданию Ж.Я. Котина для тяжелого танка «Объект 278», проектировавшегося в ОКБТ ЛКЗ, в СКБ турбинного производства этого же завода под руководством заместителя главного конструктора Г.А. Оглоблина была разработана конструкторская документация на танковый газотурбинный двигатель ГТД-1 без теплообменника с расчетной мощностью 735 кВт (1000 л .с.) и удельным расходом топлива 456 г/кВт-ч (355 г/л.с.-ч). Однако в связи с возникшими техническими и организационными трудностями (отсутствие надежных методик расчета критических частот вращения гибких валов и мер по изменению частоты вращения), срок завершения работ по ГТД-1 трижды переносился и решением Совета Министров СССР окончательно был определен на декабрь 1961 г. Тем не менее доводка двигателя затянулась до конца 1962 г., а затем и вовсе была прекращена в связи со свертыванием работ по тяжелым танкам.

Параллельно с работами по ГТД-1 наЛКЗ в 1958 г. на базе газотурбинного двигателя НАМИ-051 в СКБ-2 НАМИ совместно с конструкторским бюро СТЗ был выполнен проект газотурбинного двигателя ГТД-051А мощностью 313 кВт (425 л.с.), который предназначался для установки в легкий плавающий танк «Объект 195», разрабатывавшийся на СТЗ. Расчетный удельный расход топлива составлял 680 г/кВт-ч (500 г/л.с. ч). Этот двигатель представлял собой одну из модификаций модельного ряда ГТД НАМИ-051 – 053 (помимо модификации 051, были изготовлены двигатели моделей 052 и 053). В 1958 г. автомобильный ГТД Турбо-НАМИ-053 мощностью 257 кВт (350 л.с.), установленный на междугородном автобусе ЗИЛ-127, прошел пробеговые испытания в объеме 15500 км, которые продемонстрировали удовлетворительную тяговую характеристику и сравнительно плохую приемистость этого двигателя (время разгона составляло более 15 с). Тем не менее, при проведении испытаний двигатель проработал без демонтажа с автобуса и ремонта в течение 260 ч.

В процессе совершенствования двигателя Турбо-НАМИ-053 в СКБ-2 НАМИ разработали его улучшенную модификацию – 053А1 меньшей массы (400 кг) и удельным расходом топлива 544 г/кВт-ч (400 г/л.с.-ч). Это было достигнуто за счет увеличения степени повышения давления воздуха в компрессоре и некоторого повышения КПД компрессора и турбины. Однако высокий расход топлива в сочетании с высокой стоимостью ГТД послужил причиной прекращения дальнейших работ в направлении развития автомобильных ГТД серии НАМИ-051-053, и, соответственно, возможности их использования в легких танках первого послевоенного периода.

Одновременно с выполнением НИОКР по автомобильным ГТД в СКБ-2 НАТИ разрабатывался ГТД мощностью 735 кВт (1000 л.с.), предназначавшийся для тяжелого трактора.

Необходимо отметить, что выполненные работы по созданию отечественных автомобильных ГТД выявили необходимость внедрения высокоэффективных теплообменников регенеративного или рекуперативного типа, повышения температуры газа перед турбиной хотя бы до 1100"С и оптимизации параметров цикла. Одним из направлений дальнейшей деятельности в этой области стала разработка трехвального автомобильного ГТД с теплообменником и с промежуточным охлаждением сжатого воздуха. К работе, которую в НАМИ с 1958 г. возглавил заместитель начальника СКБ-2 B.C. Омиров, был привлечен широкий круг специалистов из смежных отраслей: В.В. Уваров, Малинин (МВТУ), Г.Ю. Степанов (ВА БТВ), Б.М. Митин (ЦИАМ), А. Дейч (МЭИ) и Б.М. Стечкин. Накопленный в процессе выполнения НИОКР научно-технический потенциал, впоследствии, в 1960-1961 гг., использовали в НАМИ при проектировании малоразмерных приводных ГТД мощностью от 22 до 110 кВт (от 30 до 150 л.с.) для автономных энергетических установок самоходных ствольных и ракетных комплексов ПВО («Шилка, «Енисей», «Куб» и «Круг»). Были разработаны и изготовлены три типа ГТД: ЗПЭб мощностью 29 кВт (40 л.с.), ЗПЭ7 мощностью 59 кВт (80 л.с.) и 2ПВ8 мощностью 88 кВт (120 л.с.). Двигатели успешно прошли все виды испытаний и были поставлены на серийное производство.

Работы по созданию транспортных ГТД малой мощности продолжились на Горьковском автозаводе в направлении совершенствования конструкции и повышения мощности автомобильного двигателя ГАЗ-99. В 1957 г. заводом был изготовлен автомобильный ГТД компактной конструкции, основные узлы которого размещались в едином литом корпусе из чугуна. В конструкции двигателя впервые применили компоновку с двумя расположенными по бокам двигателя дисковыми вращающимися теплообменниками – специфического для ГТД узла со сложной системой уплотнений. Дальнейшее совершенствование конструкции двигателя в направлении повышения его надежности и технологичности конструкции привело к появлению в 1962 г. газотурбинного двигателя ГАЗ-99Б мощностью 129 кВт (175 л.с.), три опытных образца которого прошли стендовые испытания. Удельный расход топлива по результатам испытаний составил 435 г/кВт ч (320 г/л.с.-ч). В 1965 г. был разработан двигатель ГАЗ-99В мощностью 184 кВт (250 л.с.). Применение в конструкции его внутренних корпусов жаропрочных листовых материалов, обеспечивавших надежную термоизоляцию, позволило выполнить наружный корпус двигателя из алюминиевого сплава. ГАЗ-99В прошел обширную программу стендовых испытаний, включая 300-часовые ресурсные. Удельный расход топлива в результате доводочных работ на стенде был доведен до 340 г/ кВт-ч (250 г/л.с.-ч). Работы над этим ГТД продолжились уже во втором послевоенном периоде. Одна из его последующих модификаций прошла испытания в бронетранспортере БТР-60.

Помимо СКБ турбинного производства ЛКЗ и СКБ-2 НАМИ, в конце 1950-х – начале 1960-х гг. созданием газотурбинного двигателя для танка занимались ОКБ-29 в Омске и специальная группа из СКБ-75 (ЧКЗ) в Челябинске (сформирована в инициативном порядке по указанию И.Я. Трашутина). В 1957 г. специальная группа СКБ-75 под руководством В.Б. Михайлова совместно с ЦИАМ приступила к изучению и освоению методик расчета основных узлов ГТД, анализу зарубежного опыта по созданию автомобильных ГТД (фирм «Форд Моторе компани», «Крайслер», «Вольво» и др.), а также изучению маломощных отечественных и зарубежных вертолетных ГТД. За период до 1961 г. специальной группой СКБ-75 была проделана большая работа по освоению методики расчета рабочего процесса ГТД и их основных составляющих: осевых и центробежных компрессоров, осевых турбин, камер сгорания, пластинчатых теплообменных аппаратов, а также выполнено несколько предэскизных проектов ГТД. Один из них – двигатель ГТД-Т – имел мощность 735 кВт (1000 л.с.), а его габаритная мощность составляла 1838 кВт/ м3 (2500 л.с./м3 ).

В августе 1961 г. было подписано распоряжение Совета Министров СССР, согласно которому создание танкового ГТД в 1961-1964 гт. поручалось СКБ-75 ЧТЗ. Этим же распоряжением предусматривалось формирование на заводе ОКБ по ГТД (ОКБ-6).

Все НИОКР по отечественным танковым ГТД в эти годы велись по двум направлениям. Первое направление было связано с приспособлением существовавших вертолетных газотурбинных двигателей. В то время представлялось целесообразным использование в танках существовавших ГТД, получивших широкое применение в отечественной авиационной технике. Деятельность в этом направлении сводилась, как правило, к соответствующей доработке двигателей для их применения в составе танковой силовой установки. В процессе доработки вносились изменения в систему регулирования, выходного редуктора и элементов силовой турбины. Все эти ГТД выполнялись без теплообменников. Практика показала неприемлемость этого направления, однако полученные при испытаниях двигателей результаты были, безусловно, полезными для выработки концепции танковой ГТСУ. Вторым направлением являлось создание специальных танковых ГТД.

Значительный вклад в дело создания отечественных танковых ГТД внес ВНИИ-100, который выполнил ряд НИОКР по системам и отдельным узлам двигателей. Коллектив института принимал участие в рассмотрении многих проектов ГТД, разработанных КБ промышленности, в дальнейшей отработке их сборочных единиц и систем, а также в испытаниях изготовленных опытных образцов двигателей.

В 1958-1960 гт. во ВНИИ-100 на базе гусеничного тягача АТ-Л изготовили и испытали ходовой макет с ГТСУ с использованием авиационного турбостартера ТС-12Ф (руководитель работ В.Д. Лубенский). Мощность этого ГТД составляла 73,5 кВт (100 л.с.). Результаты сравнительных пробеговых испытаний опытного (с ГТД) и серийного (с дизелем) тягачей позволили установить параметры приемистости ГТД (приемистость ГТД не должна была превышать 4 с). Кроме того, была выявлена необходимость защиты проточной части двигателя от запыленного воздуха (опытная силовая установка не имела воздухоочистителя), а также потребность в проведении специальной НИР для решения проблемы очистки воздуха для ГТД и улучшения его тормозных характеристик.

С начала 1960-х гг. к исследованиям возможности применения ГТД в танковых силовых установках активно подключился НИИД, коллектив которого обосновал направления развитая танковых ГТД, изучил особенности их эксплуатации в составе танковых силовых установок и выполнил оценку надежности опытных образцов двигателей. В институте также проработали варианты эскизной компоновки ГТД собственной конструкции с теплообменником в МТО танка Т-55. Габаритная мощность этой силовой установки достигала 474 кВт/м3 (645 л.с./м3 ), расчетный удельный расход топлива при среднем эксплуатационном режиме работы двигателя составлял 352 г/кВт-ч (259 г/л.с.-ч). В другом проекте танкового ГТД с теплообменником, имевшего мощность 441 кВт (600 л.с.), предусматривались еще более лучшие параметры. Так, например, удельный расход топлива у этого двигателя составлял 292 г/кВт-ч (215 г/л.с.-ч).

Выполненные институтом в 1961 – 1963 гг. расчетно-конструкторские и экспериментальные исследования различных способов дополнительного регулирования, в том числе с применением РСА силовой турбины, перепуска газа, показали целесообразность и предпочтительность использования РСА как средства дополнительного регулирования танкового ГТД. Этот способ позволил комплексно решить вопросы улучшения топливной экономичности на переменных режимах (в ГТД с теплообменником), приемистости турбокомпрессора, снижения расхода топлива на режиме «малого газа» и, самое главное, – получения тормозной мощности до 50% от расчетной мощности двигателя.

В результате работ по первому направлению, выполненных в ОКБ-29 в Омске (по ТТЗ ВНИИ-100) в 1960-1965 тт., на базе вертолетного двигателя ГТД-3 были созданы двигатели ГТД-ЗТ (Т-танковый вариант) мощностью 515 кВт (700 л.с.) и ГТД-ЗТЛ мощностью 588 кВт (800 л.с.). Двигатели ГТД-ЗТ, установленные в ходовых макетах танков Т-54 и Т-55, а также в танке «Объект 167Т», прошли пробеговые испытания, результаты которых легли в основу научной и экспериментальной базы по накоплению опыта в создании специальных танковых ГТД.

Вертолетный газотурбинный двигатель ГТД-3 и его продольный разрез.

Сравнительные ходовые испытания танков -Объект 167Т» с ГТД и «Объект 167» с дизелем, проведенные на полигоне Уралвагонзавода с участием представителей ВНИИ-100 и НИИД в апреле 1963 г., выявили преимущества танка с ГТД по динамическим и тяговым характеристикам машины. Танк с ГТД значительно быстрее преодолевал подъемы, осуществлял крутые повороты, развивал более высокую скорость движения без опасения заглохания и перегрева двигателя в тяжелых дорожных условиях. Были получены полезные результаты по определению системы управления двигателем и уточнены требования к его характеристикам и параметрам систем воздухоочистки и охлаждения. Испытания выявили необходимость значительной доработки системы воздухоочистки ГТД, а также недостаточную эффективность системы перепуска газа как дополнительного средства торможения танка. Наиболее существенным недостатком был большой путевой расход топлива танка с ГТД.

Отработка конструкции двигателей серии ГТД-ЗТ (модификации ЗТП и ЗТУ) продолжилась в ОКБ-29 во втором послевоенном периоде. Тогда же были завершены работы по установке ГТД-ЗТЛ в опытном танке «Объект 432», развернувшиеся с 1964 г. во ВНИИ-100 совместно с КБ омского завода №174. При выполнении проектных работ во ВНИИ-100 танк «Объект 432» с ГТД-ЗТЛ получил обозначение «Объект 003».

В 1963 г. к созданию ГТД по первому направлению НИОКР подключилось ОКБ-117 завода им. В.Я. Климова. К этому времени коллектив ОКБ завода накопил сравнительно большой опыт по разработке вертолетных ГТД. В период 1963-1964 гт. ОКБ-117 совместно с ОКБТ ЛКЗ провело широкий комплекс НИОКР по унитарной (однодвигательной) установке вертолетного двигателя ГТД-350 на колесном тракторе К-700 и гусеничном бронетранспортере БГР-50П («Объект 211»). Результаты этих исследований, выполненных в стационарных и ходовых условиях, послужили исходным материалом для определения основных требований и представлений об оценочных параметрах при проведении дальнейших работ по созданию танковых ГТСУ в однодвигательном и двухдвигательном исполнении. В 1963-1965 гг. на ЛКЗ на базе танка «Объект 287» изготовили ходовой макет танка с ГТСУ (в составе двух спаренных двигателей ГТД-350Т), получивший наименование «Объект 288». Работы по «Объекту 288» и его испытания были завершены во втором послевоенном периоде.

Большая конструкторско-теоретическая поисковая работа по изысканию наиболее целесообразных для среднего танка схемы, компоновки и технической характеристики ГТД по первому направлению НИОКР с 1965 г. проводилась в Военной академии бронетанковых войск. При этом были рассмотрены и оценены различные возможные варианты компоновки двух- и трехвальных ГТД применительно к МТО танка «Объект 432» (руководители: д.т.н., проф. А.Г. Козлов и д.физ.-мат.н., проф. Г.Ю. Степанов). Из них два наиболее целесообразных варианта ГТД двухвального и трехвального типа проработали конструктивно.

Двухвальный вариант ГТД на базе ГТД-ЗТ с неподвижным теплообменником имел следующие конструктивные особенности. Редуктор отбора мощности располагался между компрессором и турбинами. Камера сгорания такого же типа, как и в ГТД-ЗТ, располагалась на противоположном относительно воздухозаборника компрессора конце двигателя. Одноступенчатый центробежный компрессор приводился во вращение от турбины с помощью вала, который проходил внутри вала турбины. Компрессор – одноступенчатый, центробежный. Этот двигатель лучше компоновался в МТО танка по сравнению с остальными вариантами, предложенными кафедрой двигателей Академии, и газотурбинным двигателем ГТД-ЗТ конструкции ОКБ-29.

В трехвапьном варианте ГТД с теплообменником и холодильником расположение силовой турбины (на последней ступени расширения) позволяло применить для нее РСА, использование которого улучшало экономичность двигателя на частичных нагрузках и обеспечивало торможение машины двигателем. В этом варианте двигателя блок турбокомпрессора низкого давления находился параллельно турбокомпрессору высокого давления, камере сгорания и силовой турбине (последние размещались соосно).

Вертолетный газотурбинный двигатель ГТД-350 с редуктором ВР-2, послуживший базой для создания танкового газотурбинного двигателя ГТД-350Т.

Трактор К-700 с ГТД-350.

Гусеничный бронетранспортер БТР-50 («Объект 211») с ГТД-350 и его продольный разрез.

Данный вариант ГТД, по мнению специалистов Академии, наиболее полно удовлетворял специальным требованиям, предъявлявшимся к танковым двигателям.

Результатом работ по второму направлению в период 1961 -1965 гг. стала разработка и изготовление в ОКБ-6 ЧТЗ совместно с НИИД первого отечественного танкового газотурбинного двигателя ГТД-700 мощностью 515 кВт (700 л.с.) с теплообменником. Этот ГТД предназначался к установке в опытный танк «Объект 775Т» с управляемым ракетным оружием. В 1965 г. на ЧТЗ собрали первые два ГТД-700 и приступили к их доводочным испытаниям. Дальнейшие исследования по установке двигателей в танк «Объект 775Т» продолжились во втором послевоенном периоде.

Первые результаты испытаний опытных танков с газотурбинными двигателями ГТД-ЗТ, проведенные в 1961-1965 гг., и анализ различных схем компоновок, выполненных в НИР, подвели отечественных конструкторов (в первую очередь из КБ Уралвагонзавода) к выводу о нецелесообразности приспособления вертолетных ГТД для работы в танке из-за большого расхода топлива, недостаточной эффективности существовавших систем воздухоочистки, необходимости больших переделок корпуса в районе МТО и большой трудоемкости производства. Окончательное решение о бесперспективности этого направления НИОКР приняли уже во второй половине 1960-х гг. Необходима была разработка специальной танковой ГТСУ. Изыскание наиболее целесообразной конструкции такой установки для перспективного отечественного среднего (основного) танка продолжилось в КБ заводов и НИИ промышленности, а также в Военной академии бронетанковых войск во втором послевоенном периоде.

НИОКР по созданию ГТД для танков, выполненные в 1956-1965 гт., позволили сформировать научно-технический задел, использованный впоследствии в ОКБ-117 завода им. В.Я. Климова при разработке танкового газотурбинного двигателя ГТД-1000Т. Двигатель, изготавливавшийся серийно, устанавливался на основном танке Т-80 («Объект 219»), производство которого было организовано во втором послевоенном периоде на ЛКЗ и заводе №174 в Омске.

Необходимо отметить, что в СССР в начале первого послевоенного периода наряду с разработкой перспективных дизелей и ГТД велись работы по использованию в танках комбинированных двигателей, сочетавших в себе положительные стороны поршневых двигателей и ГТД. Комбинированные двигатели состояли из поршневого газогенератора с наддувом, присоединенного к силовой турбине, работавшей на выхлопных газах. Эти двигатели отличались высокой удельной мощностью в сочетании с высоким КПД вследствие большей степени сжатия поршневого газогенератора и, подобно ГТД, имели идеальную характеристику крутящего момента. Так, в соответствии с инициативным предложением из Главдизеля Министерства транспортного машиностроения (главный конструктор Ю.Б. Моргулис) в 1948 г. создание дизельтурбинной установки для тяжелого танка было поручено заводу №75 в Харькове. Для выполнения ОКР в 1949 г. в отделе опытного дизелестроения (отдел 1600) согласно приказу Министерства транспортного машиностроения сформировали конструкторское бюро СКБ-2, которое структурно вошло в заводской отдел по дизелестроению 60Д (начальник – главный конструктор по дизелестроению Н.Д. Вернер). Начальником СКБ-2 стал заместитель главного конструктора по дизелестроению Е.Н. Асеев. Ведущим инженером проекта и заместителем начальника СКБ-2 назначили С.С. Ненько. В качестве генератора газа предполагалось использовать серийный дизель В-2. Однако в процессе стендовых испытаний, проведенных в том же году, выяснилось, что для использования в качестве генератора газа дизель В-2 не пригоден. Он не мог работать в этом режиме с высоким давлением наддува – более 0,59 МПа (6 кгс/см² ) – и еще более высоким противодавлением на выходе. Требовалась новая дизель-турбинная установка со свободнопоршневыми (безвальными) генераторами газа.

Технический проект такой установки по предложению Е.Н. Асеева был разработан в 1950 г. При этом широко использовались конструктивные и стендовые исследования трофейных немецких свободно-поршневых дизель-генераторов газа (СПГТ): крупногабаритного, средней быстроходности, без буферных полостей с пиротехнической системой пуска (при проведении испытаний на нем вместо газовой турбины использовалось дроссельное сопло); двух свободно-поршневых четырехступенчатых дизель-компрессоров (СПДК) 4FK, применявшихся на немецких подводных лодках. Для исследования работы автоматических клапанов топливной аппаратуры и системы регулирования, спроектированной в СКБ-2, один из СПДК был переоборудован в одноступенчатый.

После рассмотрения и утверждения проекта в Москве на Пленуме НТУ ГБТУ с участием академика Б.С. Сгечкина (автора СПГТ для авиационного реактивного двигателя) СКБ-2 приступило к выпуску рабочих чертежей и изготовлению опытного образца дизель-турбины, который вместе с испытательным стендом был готов в 1951 г. При изготовлении газовой турбины для опытного образца принимали участие и предприятия авиационной промышленности.

Дизель-турбинная установка мощностью 735 кВт (1000 л.с.) состояла из двух быстроходных СП ГГ – «газовая» мощность каждого 368 кВт (500 л.с.) – и газовой турбины мощностью 368 кВт (500 л.с.) с редуктором. СПГТ был выполнен с наружными компрессорными и внутренними буферными полостями и снабжался автоматизированным пневматическим пуском. Число двойных ходов (циклов) поршня соответствовало 1350 мин1 , давление наддува составляло 0,79 МПа (8,0 кгс/см² ), давление газа перед турбиной достигало 0,69 МПа (7,0 кгс/см² ), температура – 570°С. Для обеспечения прогрессивной внешней характеристики газовая турбина имела клапанное сопловое регулирование.

Испытания и исследования дизель-турбинной установки начались в 1952 г. Они сразу же выявили множество проблем. Поэтому в 1953 г. для изучения и использования отечественного опыта по СПГТ, имевшегося в авиационном двигателестроении, ряд ведущих работников СКБ-2 и отдела 1600 откомандировали в Москву на заводы №300 Министерства авиационной промышленности (где работал Б.С, Стечкин) и «Компрессор», а также в Ленинград – в ЦНИИ-45, ЦНИДИ и завод №103 Министерства судостроительной промышленности. Однако в связи с прекращением работ над тяжелыми танками дальнейшая доводка этой дизель-турбинной установки не проводилась.

Аналогичные НИОКР в конце 1940-х – начале 1950-х гг. проводились и за рубежом. В 1950 г. американская фирма «Дженерал Электрик компани» разработала двигатель «Орион», который представлял собой ГТД (с центробежным компрессором и одноступенчатой силовой турбиной), совмещенный с двухтактным оппозитным шестицилиндровым газогенератором воздушного охлаждения. Он развивал мощность 441 кВт (600 л.с.) и предназначался к установке в танк М47. Изготовили два опытных образца, однако в 1955 г. дальнейшие работы над двигателем прекратили по причине более сложной, чем у дизеля конструкции, требовавшей высокотехнологичного уровня производства.

Один из путей повышения удельной и габаритной мощности танковых двигателей специалисты Военной академии бронетанковых войск видели в создании силового агрегата на новой основе – за счет конструктивного объединения так называемого свободно-поршневого бескривошипно-шатунного двигателя с агрегатами трансмиссии. Удельный расход топлива таких силовых агрегатов соответствовал существовавшим на тот момент дизелям, а габаритная мощность была значительно выше и составляла порядка 882-1838 кВт/м3 (1200-2500 л.с./м3 ).

Поисковые исследования, проведенные в Академии, показали, что при некоторых типах основных агрегатов трансмиссии и моторной части можно получить габаритную мощность 1103-1471 кВт/м3 (1500-2000 л.с./м3 ). Был разработан эскизный проект такого объединенного силового агрегата, в котором противоположные поршни цилиндров соединялись друг с другом таким образом, что перемещались совместно. С поршнями непосредственно соединялись и плунжеры гидэообъемного насоса гидрообъемной трансмиссии танка.

Схема установки трехвального ГТД с теплообменником и холодильником в корме танка (проект ВА БТВ).

Схема установки двухвального ГТД в танке (проект ВА БТВ).

Поперечный и продольный разрезы свободно-поршневого бескривошипно-шатунного двигателя (Проект ВА БТВ).

Схема силового агрегата в составе свободно-поршневого бескривошипно-шатунного двигателя и агрегата трансмиссии (проект ВА БТВ).

Таблица 38 Основные характеристики отечественных транспортных ГТД, использованных при разработке ГТД для объектов БТВТ в 1950-1960-х гг.
Характеристики НАМИ 051А НАМИ-053 НАМИ-053А1 ГАЗ-99 ГТД-350 гтд-3 НИИД
Год разработки 1958 1958 1959 1957 1959-1961 1957-1960 1961-1962
КБ-разработчик НАМИ НАМИ НАМИ ГАЗ ОКБ-117 ОКБ-29 НИИД
Назначение Танковый (проект) Автомобильный Вертолетный Танковый (проект) 
Максимальная мощность, кВт (л.с.) 312 (425) 257 (350) 257 (350) 103 (140) 257 (350) 574 (780) 441 (600)
Удельный расход топлива, г/кВт-ч (г/л.с. ч) 680 (500) 680 (500) 544 (400) 457 (336) 680 (500) 442 (325) 292 (215)
Температура газа перед турбиной. -С° 950 850 850 750 ** 650* 1100
Расход воздуха, кг/с ** ** ** ** ** 4,3 **
Степень повышения давления компрессора 3,5 3,5 4,0 3,25   6,6 6,0
Тип компрессора, число ступеней, шт. Центробежный,1 Центробежный,1 Центробежный,1 Центробежный,1 Осецентробежный,7/1 Осецентробежный,6/1 ** 
Тип турбины компрессора, число ступеней, шт. Осевая. 1 Осевая, 1 Осевая, 1 Осевая, 1 Осевая, 1 Осевая, 2 Осевая. 1
Частота вращения вала компрессора, мин-1 23000 23000 ** ** 45000 25200 **
Тип силовой турбины, число ступеней, шт. Осевая, 1 Осевая. 1 Осевая, 1 Осевая, 1 Осевая, 2 Осевая, 1 Осевая, **
Частота вращения вала силовой турбины, мин-1 15500 17000   33000 24000 19000 **
Тип теплообменника Регенератор Рекуператор
Степень теплообмена 0.70 0,65
Тип камеры сгорания, количество, шт. Кольцевая, 1 Кольцевая.1 Кольцевая,1 .. Прямоточная Кольцевая, полупетлевая **
Частота вращения выходного вала, мин-1 3800 3800 ** 2500 5900 *. -
Габариты, мм: длина ширина высота 1630 1560 1435 ** 1350 2060 1200
  690 650 690   522 660 890
  710 700 700   680 580 420
Габаритный объем, м³ 0,799 0.71 0.69 0,64 0,48 0,79 0,45
Масса, кг 550 550 400 ** 135 225 420
Габаритная мощность, кВт/м³(л.с./м³) 391(532) 362 (493) 373 (507) 162 (220) 535(729) 727 (987) 980 (1333) 
Удельная масса. кг/кВт (кг/л.с.) 1,76 (1,29) 2.14(1,57) 1.56 (1,14) ** 0.53 (0,39) 0,39 (0,29) 0.95 (0,70) 

* Приведена допустимая температура газов за турбиной при пуске двигателя.

** У авторов нет данных.

Моторная часть агрегата функционировала по принципу двухтактного дизеля. Непосредственное соединение поршней моторной части с плунжерами насоса гидрообъемной передачи делало излишними шатунно-кривошипный механизм двигателя и передаточный механизм насоса, имевших значительные объемы, что и обеспечивало высокую габаритную мощность такого агрегата. Отсутствие в нем шатунно-кривошипного механизма было положительным явлением с точки зрения допустимого максимального давления на поршни и износа поршней и цилиндров.

В качестве силовой установки для танка рассматривался и вариант использования парового двигателя. Работы по такому типу двигателя для танка (ПД-1) велись в СССР на ленинградском заводе N° 185 еще в 1936-1939 гг. В первом послевоенном периоде к этой теме вернулись вновь. В 1950-1951 гг. во ВНИИ-100 была проведена расчетно-исследовательская работа по определению возможности создания парового танкового двигателя. Однако, несмотря на положительный результат, министерство признало эту работу бесперспективной и ее прекратили.

Продолжение следует