sci_tech Людмила Ивановна Данилова Камень, глина и фантазия

В книге рассказывается о различных природных и искусственных материалах, используемых при строительстве, отделке и украшении архитектурных сооружений с древности и до наших дней (известняке, мраморе, кирпиче, бетоне и др.). Читатель узнает об их происхождении, добыче и производстве, физических и эстетических свойствах, художественных особенностях и способах обработки, разнообразном применении.

На примерах наиболее известных архитектурных сооруже-' ний автор показывает взаимосвязь утилитарного, технического и художественного начал при использовании того или иного материала.

Книга рассчитана на учащихся среднего и старшего школьного возраста. Может быть полезна при подготовке к урокам и факультативным занятиям по изобразительному искусству, истории, географии. Представляет интерес и для широкого круга читателей.

ru
Your Name FictionBook Editor Release 2.6 24 March 2013 C97EE399-918C-43FD-BD4D-A1E58C331487 1.0

1.0 — создание файла

Камень, глина и фантазия Просвещение Москва 1991 5-09-001735-2

ОТ АВТОРА

Передо мной письмо из далекого Туруханска. Его написал 20 октября 1986 года молодой человек, каменщик по профессии. Он делится впечатлениями от моей книжки о деревянном зодчестве «Окно с затейливой резьбой» и рассказывает о своей нелегкой, но такой необходимой людям работе. И еще он мечтает: «Как хотелось бы иметь большую по формату книгу с цветными фотографиями известных шедевров кирпичного зодчества, снимки деталей окон, дверей, карнизов, лепнины. И к Вам, Людмила Ивановна, просьба, если представится возможность, найдите такого человека, кто бы взялся за такое непростое дело».

Читатель из Туруханска словно знал, что я уже работала над рукописью будущей книги. О памятниках архитектуры написано немало, есть и альбомы с дивными иллюстрациями. Я же решила рассказать о строительных камнях и их влиянии на архитектуру.

Мы так привыкли к каменным зданиям в наших городах, что почти не замечаем, из чего они сделаны, какие материалы использовали строители. В лучшем случае назовем кирпич, бетон. И все. Но ведь их гораздо больше. В этой книге и пойдет разговор о каменных строительных материалах: белом камне-известняке, цветных мраморах и гранитах, кирпиче, бетоне и многих других камнях.

Человек научился строить из камня очень давно. Он научился использовать не только природные камни, но и создавать искусственные. Вы узнаете историю образования естественных камней и историю создания искусственных, совершите путешествие в прошлое и настоящее, познакомитесь с уникальными зданиями, сооружениями и рядовыми строениями, возведенными из самых различных материалов. И все это будут примеры из истории строительства и архитектуры^ нашей стране, лишь в нескольких случаях мы обратимся к примерам из мировой практики.

Архитектурное сооружение непременно вызывает в нас определенные чувства, например, чувство стремительного движения и высоты, простора и покоя, светлой радости или угрюмой замкнутости, подавленности.

И строительным материалам в этом принадлежит не последняя роль. Они всегда оказывали влияние на развитие архитектурно-конструктивных форм зданий и сооружений, на их габариты в плане и их высоту, на их эстетические качества. Из камня нельзя строить, как из дерева, из кирпича невозможно строить, как из железобетона. Словом, каждый строительный материал имеет свои возможности, которые обязательно учитываются архитекторами и строителями.

Поскольку для каждой эпохи, для каждого исторического периода характерно формирование и развитие определенных убеждений, эстетических идеалов, вкусов и пристрастий, это непременно находит отражение в архитектуре возводимых в это время зданий и сооружений и, следовательно, в использовании наиболее подходящих для этого строительных материалов, которые на какое-то время становятся излюбленными. Полностью выполнить просьбу читателя из Туру-ханска мне не удалось: и формат книги не тот, и иллюстрации не цветные. Но тем не менее я приглашаю Вас, уважаемый читатель, совершить путешествие в мир строительных камней. Давайте всмотримся в них внимательно и вслушаемся, о чем говорят камни.

ПО УЛИЦЕ МОСТОВОЙ

Каждое утро я иду на работу и вечером возвращаюсь домой по Тихой улице. Такое у нее имя, но она и впрямь тихая. Автомобилей здесь мало, а от пешеходов шума не так уж много.

Вечером, после трудового дня улица, как и люди, выглядит утомленной. Я же люблю ее свежей, отдохнувшей за ночь. Чисто умытая, она приветливо встречает меня почти у подъезда и провожает до автобусной остановки.

В прошлом, отдаленном от нас всего на несколько десятилетий, улицы еще не было, а была подъездная аллея к барской усадьбе, по традиции обсаженная с двух сторон липами. Теперь же, когда город поглотил все предместья и бывшие подмосковные усадьбы, аллея превратилась в улицу, утопающую в зелени старых деревьев и благоухающую медом в пору цветения липы.

Улица хороша при любой погоде и в любое время года. Я с удовольствием шагаю по ее асфальту и восхищаюсь этой дорожной одеждой — так называется твердое покрытие улицы вместе с основанием, на котором оно покоится.

Вы можете спросить: «Чем же здесь восхищаться? Что в нем такого особенного? Асфальт как асфальт — серый и унылый».

Да, безусловно, серый, тусклый, унылый — если у вас плохое настроение. Но взгляните, каким он станет,

когда вас все радует. Вы вышли из дома: влажный, потемневший от утреннего «душа» асфальт дышит свежестью. Солнце пробивается сквозь листву и падает к вашим ногам яркими пятнами. А дальше весь асфальт словно муар — это свет и тень от ветвей и листьев играют на дороге.

Хорош асфальт нашей улицы после дождя вечером. В нем, будто в воде, отражаются огни фонарей, светофора и редких автомобилей. А жарким летним днем он становится почти белым и таким ярким, что слепит глаза.

Красив асфальт и осенью, в начале листопада: на темном, почти черном от сырости покрытии улицы разбросаны ярко-желтые листья липы. Их еще не тронули подошвы пешеходов и колеса автомашин. И я в который раз любуюсь нарядной тканью улицы: словно коробейник раскинул на ней гигантское полотнище на зависть модницам.

Так что цвет асфальтовой одежды бывает разным и он совсем не унылый.

Когда мы говорим, что улица покрыта асфальтом или асфальтирована, мы, не разбираясь в тонкостях дорожного строительства, подразумеваем под этим любое твердое покрытие улицы или дороги.

Асфальт — слово греческого происхождения и переводится как горная смола, твердая смола. Различают природный и искусственный асфальты. Природный образуется из нефти и представляет собой твердую, легко плавящуюся смолу. Искусственный асфальт — это смесь битумов с тонкоизмельченным известняком. Битумы — также смолы, в это понятие включаются и асфальт природный, и искусственные асфальтоподобные продукты, получаемые при перегонке нефти, каменноугольной смолы и других веществ.

Асфальтом в чистом виде улицы не покрывают. На его основе готовят смеси из песка, гравия, щебня, минеральных порошков. Перед смешиванием составные части высушивают и нагревают до 100–160 °C. Получается асфальтобетон, который укладывают в горячем или теплом виде на подготовленное основание из песка или щебня, булыжника или цементобетона. Затем асфальтобетон разравнивают и уплотняют специальными катками. При застывании получается прочное покрытие, которое отвечает требованиям и пешеходов, и автомобилей.

Улицы с интенсивным движением одевают в цементобетон. Об этом замечательном строительном материале мы еще будем говорить, а пока лишь поясним, что здесь вместо асфальта применяется цемент. Такое покрытие отличается большей прочностью, долговечностью и устойчивостью к воздействию бензина.

Асфальтобетонные и цементобетонные одежды улиц, как правило, серого цвета. Тех, кого серая лента дороги утомляет и угнетает, можно порадовать: уже появился цветной асфальт. Цветные покрытия улучшают архитектурную выразительность улиц и площадей и оказывают положительное эмоциональное воздействие на человека, что особенно важно для водителей и пассажиров, находящихся длительное время в пути. К тому же экспериментально доказано, что одежды улиц и дорог красного, желтого и зеленого цветов лучше информируют водителя о допустимой скорости, чем вертикальные знаки.

Цветной асфальт применяют для разделительных полос на проезжей части, для выделения пешеходных переходов через улицы. Используют его в оформлении городских площадей, в скверах и парках. Пока цветные покрытия применяют ограниченно, однако специалисты считают, что в недалеком будущем их станут использовать достаточно широко.

Мы так привыкли к асфальтовым мостовым, что сегодня трудно представить, что когда-то их не было вовсе. Слово «мостовая» теперь употребляется редко. Больше говорят — проезжая часть, а для пешеходов отведены тротуары.

Давайте посмотрим, как объясняется в толковых словарях слово «мост», от которого произошло другое — «мостовая». Оказывается, кроме привычного нам значения как сооружения, соединяющего берега реки, есть у древнего слова и другое значение. Мостом еще называют помост, накат, настил из досок, бревен, брусьев для езды и ходьбы. Отсюда и мостовая — значит вымощенная дорога, всякий настил на дороге или улице: дощатый, кругляковый, булыжный, асфальтовый.

Во многих русских городах уже в X–XI столетиях главные улицы имели деревянные мостовые. В лесном краю применение дерева для мощения улиц вполне оправдано. Потребность в мостовых возникла, очевидно, почти одновременно с появлением первых городских укреплений. Чтобы успешно держать оборону в случае нападения неприятеля, важно было иметь хорошие, твердые и надежные подступы к стенам. Поэтому почти в каждой крепости мостили внутреннюю сторону вала. Затем стали мостить и улицы. Они в те времена, как правило, являлись продолжением дорог, которые сходились к городу-крепости.

Археологи в разных городах страны раскапывают остатки древних деревянных мостовых. В Новгороде их на некоторых улицах насчитывают один над другим до 28 ярусов. Самый глубокий слой бревен относится к мостовым XI века, а верхний датируют XV столетием. Грязь, как вы хорошо знаете, прилипчива. Пройдет дождичек, немощеная улица разбухнет, станет вяз кои. Грязь липнет к башмакам и старается затянуть пешехода поглубже. Тяжело идти по такой дороге. И какое же облегчение испытывал путник, добравшись до твердой мостовой! Шел он дальше по ней легко и весело, а грязь начинала отскакивать от подошв. Отскочит и останется лежать на мостовой. Ее втопчут в щели другие ноги, принесут еще и еще, пока через десяток лет мостовая не скроется под слоем грязи. Ходить по такой разрушенной временем, непогодой, ногами и колесами мостовой все равно что по немощеной улице.

Новгородцы леса не жалели, поверх старой скользкой и топкой мостовой настилали новую. Так и вырос высоченный «слоеный пирог» новгородских мостовых.

В Москве же обнаружены мостовые лишь в 2–4 слоя. При строительстве подземного перехода через Тверскую у здания Моссовета оказалось 4 яруса мостовой. Дело в том, что в Москве к дереву относились бережнее, чем в Новгороде. Леса из-за интенсивной рубки отступали от города, и цены на дерево постоянно росли. Москвичи разбирали старую мостовую, выбрасывали истертые, разбитые и сгнившие бревна, а остальные снова шли в дело. Оттого и «слоеный пирог» здесь ниже.

Самая древняя мостовая Москвы найдена в Кремле. Она построена на рубеже XI–XII столетий. Об этом говорит обнаруженный на ней наконечник стрелы XI века, да и лабораторный анализ древесины подтвердил это. Позднее, в XIII–XIV веках, улицы мостили уже не только в Кремле, но и за его пределами. Почти все путешественники XVII столетия отмечали наличие в Москве бревенчатых и дощатых мостовых, их изображения встречаются на многих древних чертежах и рисунках. Если улица была мощеной, это непременно отражалось в ее названии: Большая Никитская мостовая улица, Большая Тверская мостовая улица, Введенская большая мостовая улица или Большая мостовая Покровская улица.

Вот и слова русской народной песни подтверждают это:

По улице мостовой,

По широкой столбовой,

По широкой столбовой,

Шла девица за водой.

Широкими старинные улицы назвать можно было лишь условно. По сравнению со средневековыми улицами западноевропейских и восточных городов, где имелись улочки, на которых не разъехаться двум подводам, улицы Москвы, конечно, широкие. К примеру, ширина Варварской улицы (совр. улица Разина) в XVII веке равнялась 7 саженям, или 14–15 метрам. Другие улицы имели 4–6 саженей в ширину. Чем дальше от центра, тем уже они становились.

Относительно современных улиц старые были, вне сомнений, и кривыми, и неровными, и узкими. Но это не создавало особых неудобств, так как движение было небольшим, а скорости зависели от возможностей лошади. Трудности состояли в другом: деревянные мостовые приходилось довольно часто ремонтировать, а лет через 20–30 и вовсе менять. Устройство и содержание мостовых ложилось тяжким бременем на плечи горожан. По причине «великих грязей» Москвы, в которых как вспоминают иностранцы, утопали люди, лошади и телеги, посадское население обязано было поддерживать в порядке деревянные мостовые, ремонтировать их и настилать новые.

В середине XVII столетия началось мощение улиц камнем. В 1643 году каменщик Михаил Ермолин выложил большим камнем проезд в воротах патриаршего Дворца и улицу к соборной церкви. Первые каменные мостовые строили из плит обтесанного камня. Им была вымощена также Соборная площадь в Кремле.

При Петре I с 1693 года проводилась перепланировка московских улиц. После большого пожара 1712 года многие улицы расширялись и мостились камнем и большое количество домовладений и лавок было взято «под мостовые уличные каменные дороги».

Указом Петра I от 24 января 1718 года предписывалось всем домовладельцам в Кремле и Китай-городе выкладывать перед своим домом каменные мосты из дикого камня. Под диким камнем подразумевался булыжник, которого было много в окрестностях города. Еще раньше подобный указ касался Петербурга. Петр повелевал привозить в новую столицу камни «водою на шхуне и на карбусе по 30, на полукарбусе по 20, на водовике и сойме по 10-ти штук, сухим же путем, на возах с товарами или иной кладью, по три; вес камня, доставляемого на судах, полагался не менее 10-ти, а на возах не менее 5-ти фунтов; невыполнявшие сего, подвергались денежному штрафу, по гривне за камень».

Такой принудительный способ добычи строительного материала был хорош лишь на первых порах, а когда собрали с окрестных земель весь булыжник, потребовалось вести разработки по берегам залива и моря и доставлять камень на барках.

В Москве также от всех въезжающих в город на подводах требовался своеобразный пропуск в виде нескольких булыжников.

Булыжный камень укладывали прямо на грунт, мостовая при этом получалась неровной, и езда по ней доставляла много неудобств. Поэтому очень скоро пришли к мысли о подсыпке под булыжник слоя песка. Песчаное основание позволяло вдавливать камни в зависимости от размера глубже или мельче и выравнивать поверхность улицы. К тому же камень стали сортировать по размерам. Крупные булыги укладывали вдоль улицы и через определенные расстояния поперек. Получались клети, которые заполняли мелкими камнями. Иногда из крупного камня выкладывали еще диагональные линии. Таким образом, мостовая имела уже определенный рисунок.

Казалось бы, с появлением каменных мостовых забот по уходу за ними поубавилось. Но выяснилось, что это не совсем так. Конечно, гранитные валуны и булыжники очень прочные, их не скоро сотрешь подошвами сапог, колесами повозок и копытами лошадей. Но их легко выбить из полотна покрытия. Особенно быстро камни «расползались» в разные стороны во время осенних дождей и весенней распутицы.

И уж меньше всего ожидали неприятностей от обычной травы, а она-то явилась жесточайшим врагом булыжной мостовой. Травушка-муравушка пробивалась сквозь щели между камнями, и улица быстро зарастала, да так, что ее нужно было мостить снова. Поэтому, как и прежде, жители обязаны были поддерживать в порядке мостовые на улицах перед своими домами и для этого заниматься их прополкой.

При всем том булыжные мостовые оказались необычайно живучими. В Москве на Шаболовке булыжник с трамвайных путей убрали всего лишь лет 20–25 назад. А во многих городах еще и сегодня можно встретить булыжные покрытия улиц и дорог.

Неудобства булыжных мостовых, появление новых средств передвижения, повышение интенсивности движения побуждали искать иные строительные материалы и способы устройства проезжей части улицы. Так, пытались на булыжнике делать гладкие колесо-проводы из гранитных плит и деревянных досок, но распространения этот способ не получил.

Во второй половине XIX столетия в России стали делать мостовые из поставленных на ребро и уложенных «елочками» кирпичей. Такие мостовые называли клинкерными. Клинкер — это искусственный камень из глины, обожженной до спекания, или, как тогда говорили, до степени остекленения. Глину для клинкера предварительно вымораживали, выветривали и тщательно разминали. Сформованные кирпичи обжигали в специальных печах при температуре 1500–1800 °C. Готовый клинкер получался очень прочным, при ударе он издавал звонкий металлический звук. Его так и называли «звончак».

Первые опыты мощения клинкером были сделаны в Голландии, где в 1809 году из этого искусственного камня построили дорогу протяженностью 12,2 километра от Амстердама в Гаарлем.

Звончаковые мостовые служили десятки лет без ремонта, стоили дешевле мостовых из природного камня и к тому же были по-своему красивыми.

В России первые два завода для производства клинкера построили в 1883–1884 годах. Размеры камней обычно равнялись 220 миллиметрам в длину, ПО в ширину и 62 в толщину. Эти размеры меньше обычного строительного кирпича. В Москве клинкерные мостовые держались довольно долго. Еще недавно клинкерная мостовая была на Пушечной улице.

В XIX веке кое-где снова вернулись к деревянным мостовым. Но устраивали их по-иному, не из цельных бревен, а из шашек, положенных торцами кверху.

Бревна распиливали поперек на цилиндрические отрезки-торцы в три вершка, или 13–14 сантиметров каждый. Затем торцы обтесывали правильными шестиугольниками-шашками. Перед замощением поверхность улицы выравнивали, землю утрамбовывали, подсыпали Щебенки и песка. Каждую шашку плотно и ровно укладывали и «присаживали» друг к другу деревянными шипами. Замощенную улицу засыпали песком, тщательно втирали его в мелкие щели, затем лишний песок сметали и мостовую заливали дегтем. Когда он как следует впитывался в дерево, мостовую снова присыпали песком. Смолистый дегтярный запах курился в жаркие дни на улицах, выложенных торцевыми шашками. А мостовая получалась прочной и красивой, как настоящий паркет.

Такие «паркетные» мостовые были устроены на Невском проспекте, по берегу Мойки и в других местах Петербурга. При этом способе мощения можно было использовать так называемые отходы производства. При вырубке леса оставались довольно высокие пни, которые годились для изготовления торцевых шашек. Мостовые при этом получались значительно дешевле, чем из строевого леса.

Тогда же, в середине XIX столетия, при, усилившемся движении транспорта больше внимания стали уделять пешеходам. По сторонам улицы возле домов делали из каменных плит или досок тротуары. Они несколько возвышались над мостовой и отделялись от нее чугунными столбиками, каменными тумбами или деревьями.

Из плит песчаника и гранита для удобства пешеходов на оживленных местах выкладывали поперек булыжной мостовой переходные дорожки. А московские купцы Ляпины отличились тем, что устроили переход наискось мостовой от своего дома на Большой Дмитровке (совр. Пушкинская улица) к купеческому клубу, где они проводили все вечера.

В начале XX века с появлением автомобилей на дорогах России «улицы, созданные пешеходами, перешли во власть автомобилистов. Мостовые стали вдвое шире, тротуары сузились до размера табачной бандероли. И пешеходы стали испуганно жаться к стенам домов», — как писали И. Ильф и Е. Петров.

Ну, а если серьезно, то развитие автомобильного транспорта предъявило свои требования к покрытиям улиц и дорог. Очи должны быть ровные, в меру шероховатые и достаточно прочные, чтобы обеспечивать высокие скорости и хорошее сцепление колес с дорогой, выдерживать большой вес грузовых автомобилей. Этим требованиям в той или иной степени удовлетворяли брусчатые и асфальтовые одежды улиц и дорог.

Брусчатая мостовая в отличие от булыжной более усовершенствованная. Для ее устройства применяют камни твердых пород: гранит, диабаз, базальт и др. Камни обтесывают в виде брусков и укладывают на песчаное основание в 15–25 сантиметров толщиной. Бруски можно уложить поперечными или диагональными рядами, создавая определенный рисунок и ритм. Можно взять камни разных пород и различного цвета, и тогда мостовая станет еще наряднее. Но главное достоинство брусчатки — ее прочность и долговечность, что доказало время. Не случайно Красную площадь — главную площадь нашей страны, которой во время парадов приходится выдерживать огромные нагрузки от проходящей техники, замостили брусчаткой. «Площадь известна каждому человеку раньше, чем он открывает букварь. И если жизнь пройдет даже в глухомани из глухоманей и человек ни разу не покидал дома, все равно он знает этот мощеный камнем кусок земли», — написал известный журналист Василий Песков.

Да, Красную площадь знают все, и не только в нашей стране. Во все времена она была ареной многих важнейших событий. Названа Красной площадь за свою красоту и особое к ней отношение. Не сразу она стала такой величественно-прекрасной, какой мы привыкли ее видеть. На это потребовалось несколько столетий. Площадь возникла под стенами Кремля в XV столетии как рыночная площадь и долгое время носила название Торг. Обстроенная деревянными домами и лавками, она, как и вся Москва, часто горела. Это обстоятельство также отразилось в ее имени. После одного из пожаров XV века площадь стала называться Пожаром. И только во второй половине XVII столетия за ней закрепилось название Красная.

Столетиями площадь оставалась незамощенной. В непогоду она покрывалась скользской грязью и становилась почти непроходимой. Наконец, в XVII столетии замостили участки от мостов через ров у Спасских и Никольских ворот. Поперек площади к улицам Китай-города проложили неширокие бревенчатые настилы. Впервые ее целиком замостили булыжником лишь в 1804 году.

С той поры булыжная мостовая Красной площади верой и правдой прослужила более ста лет. Она помнила, как катили по ее камням в Замоскворечье экипажи и телеги, как звенели колокольчики трамваев, бегущих по сторонам площади. Она видела тачанки и автомобили первых парадов в советской Москве. И первый трактор на демонстрации трудящихся также ррошел по ее булыжнику.

Камни за долгие годы устали, они больше не могли противостоять времени, дождям, снегам, морозам, шагам миллионов людей и колесам движущихся машин. Потребовалось новое покрытие площади, надежное, прочное, удобное и красивое, достойное парадной площади столицы.

В 30-х годах, когда началась интенсивная реконструкция центра Москвы, была реконструирована и Красная площадь. Тогда сняли трамвайные рельсы и булыжник заменили брусчаткой из темно-серого с синеватым отливом диабаза.

В Москву из рязанского села Деревенское прибыла артель лучших в России специалистов по мощению улиц. У них уже имелся богатый опыт, были и знания. Еще до революции артельщики неоднократно ездили в Латвию «за наукой». Из Мордовии приехали землекопы, которые работали вместе с мостовщиками.

Диабаз привезли из карьера вблизи Онежского озера. Камень тесали брусами по 6–8 килограммов каждый. Укладывали на песок неаккуратно подгоняли один к другому. Рабочие гордились порученным им делом и с честью выполнили задание. 7 ноября 1930 года колонны трудящихся прошли по новой мостовой во время праздничной демонстрации.

Минуло почти полвека, и камень стал стареть. Некоторые шашки деформировались, местами просели — требовался ремонт брусчатки. В 1974 году площадь закрыли для посетителей. Она превратилась в гигантскую строительную площадку. Снова лучшие строители съехались в Москву, и среди них, как и прежде, были мостовщики из Деревенского. 165 суток, не покладая рук, трудились рабочие. На слой бетона насыпали еще подушку из песка и затем сверху настелили брусчатку.

Красная площадь преобразилась. Серый благородный диабаз мостовой гармонично объединяет весь ансамбль площади с Кремлевскими стенами и башнями, Историческим музеем, торговым центром и каменным цветком Покровского собора, известного как храм Василия Блаженного.

В наши дни новые брусчатые мостовые для обычных деловых, не парадных, улиц не строят: и слишком дорого, и не очень удобно для скоростного транспорта. Современным требованиям больше удовлетворяют асфальтобетонные покрытия улиц и дорог.

В 1876 году на Тверской улице в виде эксперимента отдельные участки были замощены изготовленными из асфальта прессованными кирпичами и шестигранными шашками, литым сызранским асфальтом и деревянными торцевыми шашками. В результате опытной эксплуатации предпочтение отдали мостовой из литого асфальта. С тех пор он все более и более распространяется по всем городам страны.

ПОДЗЕМНЫЕ КЛАДОВЫЕ

На берегу теплого мелководного моря под ласковым солнцем грели свои бока гигантские ящеры. Волны пенились и шумели. В пучине моря обитала всякая живность, а по берегам росли пышные тропические папоротники, хвощи, плавуны. Это было много миллионов лет назад. А теперь на месте этого моря стоит Москва и другие города и поселки.

Ученые установили, что в разных местах земного шара, там, где сейчас равнины и даже горы, в прошлом плескалось море. Колебания земной коры сопровождались поднятиями и прогибами, тогда возникали горы и континент периодически заливало водой. Оказывается, Украина в очень далеком прошлом была горной страной, а московская земля в борьбе стихий неоднократно становилась то морем, то сушей.

За миллионы лет не раз менялся климат на территории сегодняшнего Подмосковья: то холодный, то теплый, то влажный, то сухой. Соответственно развивались животный мир и растительность. В самых древних морях обитали простейшие живые организмы, очень много водилось всевозможных червей, губок, моллюсков, постепенно одни из них вымирали, появлялись другие.

Когда море начало вновь отступать, на мелководье выросли колонии кораллов, в них поселились губки и другие морские, жители. Все они стали активными участниками в процессе образования известняков. Отмирая, морские животные и растения опускались на дно. Обломки раковин, кораллы, панцири морских ежей, головоногих моллюсков, остатки бесчисленных живых организмов и другие известковые осадки длительное время накапливались на дне и вместе с углекислым кальцием, осаждавшимся из воды, образовывали слои карбонатного ила, который через миллионы лет, уплотненный и сцементированный, превратился в пласты белого известняка — осадочной горной породы.

Известняк представляет собой пористый и сравнительно мягкий в обработке камень. Его можно ломать, распиливать, резать, шлифовать. Он стоек к атмосферным воздействиям. Даже гранит не может с ним соперничать: гранит при нагревании и охлаждении растрескивается и крошится, а известняк при таких же условиях разрушается значительно меньше.

Условия образования известняков различны, отсюда и большое их разнообразие по составу и свойствам камня. Чистые известняки — белого или светло-серого цвета. Но встречаются известняки темно-серого и даже черного цвета. Такую окраску им придают примеси органических веществ.

По структуре известняки также не одинаковы. Есть плотные, есть кристаллические, мраморовидные, пористые, ракушечниковые, туфовые и землистые.

Белый камень долговечен и красив по текстуре и цвету. Эти его достоинства человек оценил давно и по сей день активно применяет камень во многих отраслях народного хозяйства, прежде всего в строительстве и промышленности строительных материалов.

Вместе с песком и глиной известняк можно считать третьим «китом» индустрии строительных материалов. Наряду с использованием в виде щебня, стенового и облицовочного материала он служит сырьем для производства цемента, стекла, извести. В качестве флюса известняк применяют в черной металлургии. Производства соды, карбида кальция, минеральных удобрений обязаны также этой горной породе. Даже очистка свекловичного сока в сахароварении не обходится без известняка. Используется он и в полиграфической промышленности как печатная форма для литографии.

К семейству известняков принадлежит и всем известный белый мел. Это мягкая осадочная горная порода, состоящая из мельчайших остатков раковин микроскопически малых простейших организмов. Он однороден по структуре и отличается чистым, ослепительно белым цветом. Кроме всем известного употребления мела в качестве пишущего мелка, он широко применяется в строительстве для приготовления раствора для побелки, шпаклевок, замазок и в производстве вяжущих материалов. Мел используют также бумажники, резинщики, лакокрасочники, работники стекольной, пластмассовой и асбестоцементной промышленности.

Крупные залежи меловых известняков тянутся полосой от реки Эмбы в Прикаспии до берегов Нормандии.

Толщина этого мелового массива достигает в районе Харькова 600 метров. Меловые горы и обрывы встречаются во многих районах страны: в Крыму, Сибири, Поволжье. На правом берегу Волги в Камышинском районе у села Водно-Буерачное, в 260 километрах от Волгограда, находится утес Степана Разина. Вершина утеса, поросшая редким ковылем, поднимается над зеркалом Волгоградского водохранилища на 35–40 метров. Верхняя часть утеса, толщиной около 20 метров, сложена из белого писчего мела. Однако в Россию мел для оштукатуривания и побелки помещений еще в начале XIX века привозили из Дании. И только в 1827 году впервые добыли 3 тысячи пудов мела в Вытегре Олонецкой губернии. Затем стали разрабатывать меловые залежи в районе Белгорода.

Плотный кристаллический известняк называют мрамором. В глубинах Земли под воздействием высоких температур и давлений известняк превращается в мрамор. В нем могут быть различные примеси, что сказывается на его цвете. Примеси распределяются неравномерно, поэтому мраморы приобретают пеструю окраску с различными узорами. Мрамор хорошо поддается обработке и используется как скульптурный материал, а также для отделочных работ.

Мрамор и мраморовидные известняки Крыма применяли при строительстве Херсонеса, Ольвии, Панти-капеи (Керчи) за 500–400 лет до нашей эры. Позже их вывозили и за пределы страны. Известно, что полы и стены в некоторых храмах Константинополя выстланы крымскими мраморовидными известняками. Постепенно крымские камни были вытеснены мраморами Греции и Мраморного моря, которые через Византию стали завозить в Крым и на Украину.

Залежи известняков встречаются практически по всей планете. На территории нашей страны богатейшие залежи белого камня простираются от рязанских и московских земель до самого Белого моря. Имеются известняки в Сибири, Средней Азии, на Кавказе.

За миллионы лет пласты известняка в иных местах оказались спрятанными глубоко в недрах Земли. В других районах они лежат почти на поверхности. Случается, что слои белого камня чередуются со слоями глины, угля, песчаника.

Старейшими разработками известняка в Древней Руси, очевидно, были карьеры в окрестностях Изборска, Пскова, Новгорода. Добывали его и вблизи Старицы на Волге и под Касимовом на Оке. Но особенно значительными были разработки камня в Подмосковье. С XII столетия ломали известняк по берегам Москвы-реки и Пахры. Каменоломни были у Подольска, Домодедова, Сьянова, Мячкова, Звенигорода и даже Дорогомилова — села, что давным-давно вошло в черту города.

Из подмосковного белого камня в XII–XIII веках были построены стены соборов Суздаля, Боголюбова и Владимира. Позднее из него возводили все значительные сооружения и здания Москвы. Именно этот камень дал древней столице прозвание «белокаменная». Белый известняк из Подмосковья вывозили не только в ближние города, но и весьма удаленные: Нижний Новгород, Тулу, Астрахань.

Первые каменоломни возникали в местах естественных выходов породы в речных обрезах и оврагах. Артельщики находили место будущего карьера, снимали верхний слой почвы и начинали разбивать камень на отдельные блоки. В ход шел… кулак — так называли молот, которым вгоняли в толщу известняка железные клинья. Затем каменный блок поддевали ломами и опутывали веревками. Неподалеку вбивали в землю толстый кол — маяк. На него надевали короткое долбленое насквозь в виде трубки бревно с отверстиями, в которые вставляли колья. Получался ворот. К нему привязывали веревками камень и начинали поворачивать ворот и вытягивать каменную глыбу. Чтобы справиться с крупным блоком или плитой, требовалось десятка Два каменотесов, хотя обычно известняк добывали артели в 6—10 человек. Этим промыслом занимались чаще всего крестьяне из окрестных деревень. Но существовали и артели, для которых добыча камня была единственным занятием. Как правило, артельщики не только добывали известняк, но и доставляли его к месту строительства.

Свежедобытый из каменоломен известняк намного мягче, чем вылежавшийся на воздухе, поэтому его рекомендовалось обрабатывать сразу же, пока не высохнет в порах вода. А поры занимают более четверти тогда строение получалось более долговечным.

Добывали известняк различных сортов. Самый низкосортный шел для обжига на известь, обломки известняка использовались в строительстве как бутовый камень. Самый ценный — ровные блоки — употреблялся для кладки стен и фундаментов. Такой камень называли стеновым. Он, в свою очередь, делился по длине, толщине, форме, чистоте обработки на 8 видов: аршинный, полуаршинный, мостовой, ступенной и так далее.

Размеры блоков зависели от пожеланий заказчика. Блоки могли быть квадратными или удлиненными. Чаще всего они имели сантиметров 50 в длину и по 25 в ширину и высоту. Но размеры варьировались довольно свободно. Так, для Каменного моста в 1644 году ломали камни в селе Настасьине, размер их был аршин на пол-аршина, или в сантиметрах 70X70X35. Для надгробий и престолов добывали еще более мощные плиты. В размерах камня допускались отклонения, но не больше 1 вершка (4,4 см) в обе стороны. Если длина камня была меньше на 1,5–2 вершка, то два таких камня принимались за один. Заказчик при таких условиях в накладе не оставался.

Строительный камень был достаточно ценным товаром. Князья и цари не раз жаловали его монастырям и боярам, а иногда и расплачивались камнем. В XVII веке боярину И. Б. Милославскому за его вотчинные земли, взятые в казну, уплатили камнем и кирпичом.

Нередко в окрестностях каменоломен крестьяне платили оброк известью. Без нее не могла обойтись ни одна стройка, так как известь служила вяжущим материалом.

Известковый раствор готовили на месте. «Без извести и песку одних камней и кирпичей на строение не довольно», — сказано в «Флориновой економии», своего рода энциклопедии домашнего хозяйства, изданной в XVIII веке. Действительно, если камни не «связать», не скрепить между собой, они могут рассыпаться еще до завершения постройки. Люди очень давно заметили, что удержать камни вместе, «связать» их может известь в смеси с песком и водой. В разных странах известь в смеси с песком и водой использовали еще за 3000–2600 лет до нашей эры. Такой вяжущий раствор под действием углекислого газа воздуха постепенно твердеет и прочно скрепляет камни. Для получения извести использовали известняк, не пригодный к строению. Известковые камни обжигали в специальных печах при высокой температуре. Сегодня мы точно знаем ее величину—1100–1300 °C. В результате камни становились на треть, а иногда и вдвое легче. Обожженные камни обливали холодной водой, и они распадались на мелкие комочки. Свежегашеная известь сразу же использовалась для приготовления раствора. Чем больше она лежала, тем больше теряла свои качества, становилась, как тогда говорили, неклейка. Однако лучшей считалась известь, выдержанная два-три года в яме под слоем песка и воды.

Как и во всяком деле, здесь были свои тонкости. К примеру, не всякий песок годился для вяжущего раствора. «Который песок в руках хрустит, и на белый платок будучи высыпан, пятен не делает, тот к строению годен» («Флоринова економия»). А белый песок не годился. Предпочтение отдавалось красноватому и золотистому. Не разрешалось использовать свежевыкопанный песок, так как от него раствор «комами сляжется». Морской песок следовало хорошо промыть в пресной воде и только после этого пускать в дело.

Известняки многих подмосковных месторождений и сегодня применяются для получения извести и цемента, о котором у нас будет отдельный разговор.

В тех местах, где пласты известняка залегали довольно глубоко под землей, разработка велась в закрытых штольнях. Возле Одессы, Керчи, в Молдавии и других местах нашей страны так добывали известняк-ракушечник. Этот камень состоит из раковин, склеенных известковым цементом, иногда в камнях ракушечника попадаются оттиски целых рыб. Ракушечник желтоватого цвета, он достаточно мягок и легко распиливается пилами.

В одесских подземных галереях камень выпиливали длинными одноручными пилами. Сначала в стене галереи делали два вертикальных пропила на расстоянии 70 сантиметров. Затем кайлом подбивали породу снизу и сверху. Наконец, с помощью клиньев глыбу отделяли от породы. Прямо в галерее из глыб выпиливали блоки, или «штуки», обычно сантиметров 70 в длину и 22 в ширину и толщину.

Работа в штольнях глубиной до 45 метров при слабом, как правило, керосиновом освещении была очень тяжелой и опасной, нередки были несчастные случаи. А вот описание современных штолен в Молдове: «Ворота открылись, и машина въехала в освещенное подземелье — широкую штольню, совершенно сухую, с ровным полом и высокими стенами. Пользуясь указателями, ехали мы довольно долго, наверное, 2–3 километра. По дороге нам встречались грузовые машины, загруженные камнем. Ширина штольни была так велика, что мы разъезжались с ними на довольно большой скорости. Наконец, мы въехали в забой. Здесь работала камнерезная машина Галанина, специально предназначенная для таких условий. Основу ее составляет штанга, на которой крепятся два диска, оснащенные твердосплавными резцами. Первоначально эти диски ставятся так, чтобы делать вертикальные пропилы, затем горизонтальные, и, наконец, они становятся параллельно поверхности забоя и отпиливают от горной массы сразу два стандартных блока. Забойщики снимают отпиленные блоки и складывают их рядом в штабеля.

В Подмосковье в прошлом также велись разработки известняка в подземных галереях, которые здесь называли мурьями. Возможно, от того, что они напоминали муравейники? Более вероятно, что название происходит от слова «муровать», т. е. строить из камня. Мурьями в старину называли также землянки, пещерки.

В подземных галереях можно работать и зимой, что было особенно удобно для крестьян, так как к этому времени они освобождались от сельскохозяйственных работ. К тому же разработка штолен была делом выгодным, поскольку не надо было покупать землю, пригодную для хлебопашества. При разработке же карьеров без уничтожения полезной земли не обойтись.

Никаких креплений штолен столбами, чтобы не обвалился верх под собственной тяжестью, не применяли. Вместо подпор оставляли нетронутые пространства породы, которые принимали на себя всю нагрузку.

Самые большие в Подмосковье — многокилометровые Сьяновские каменоломни. Они уже более 100 лет не разрабатываются. Скорее всего, именно из этих каменоломен брали камень на сооружение построек древного Владимира.

Распространенное мнение о том, что Москва построена из мячковского известняка, и верно, и не верно. Не верно потому, что каменоломни у села Мячково начали разрабатывать несколько позднее, чем велось строительство белокаменного Кремля. А верно потому, что весь подмосковный камень, одинаковый по составу с камнем села Мячково, в 1926 году решено было именовать мячковским.

В последнее время геологи выявили большие запасы мячковского известняка на бергах Москвы-реки неподалеку от сел Мячково и Титово, на берегах Пахры у станции Домодедово и города Подольска, по берегам Оки разведано шесть месторождений от города Озеры до Коломны. Подсчитано, что запасы известняка во всех названных месторождениях составляют около 90 млн. кубических метров. Здесь следует учесть, что высококачественного строительного камня из этих запасов можно получить лишь одну четвертую часть. Остальные три четверти составляют известняки, пригодные для производства удобрений, цемента и щебня.

По площади выработок Мячковских каменоломен с XIII столетия до первой трети XX века специалисты установили, сколько там было добыто камня. Оказалось — около 10 млн. кубометров. Значит, можно утверждать, что разведанных запасов хватит не только на реставрационные работы, но и для облицовки современных зданий. А пока белый камень для этих целей привозят в Москву из Крыма.

ГРИВАСТЫЕ ЛЬВЫ

В 1108 году по воле великого киевского князя Владимира Мономаха на севере Руси был основан город Владимир, который за короткий срок из крохотного поселения превратился в столицу Владимиро-Суздаль-ского княжества. Внук киевского князя Андрей Бого-любский еще при жизни отца навсегда поселился в новом городе и развернул там огромное строительство. Он возводил церкви, дворцы, боевые укрепления. При нем появились вокруг города мощные земляные валы с деревянными стенами и башнями. Между валами для проезда в город были поставлены каменные и рубленные из дерева воротные башни. Главные Золотые ворота, возведенные в 1164 году, сохранились, правда в перестроенном виде, до наших дней.

Перед безвестным зодчим, или горододельцем, стояла задача — совместить в одном сооружении две идеи: неприступности крепости и всесильности, могущества князя Андрея Боголюбского. Главные ворота должны были соответствовать торжественным церемониям въезда в город, и архитектура, следовательно, должна быть приподнято-праздничной. Вместе с тем при виде ворот у врага должны появиться сомнения в возможности сокрушить ворота и овладеть крепостью. Значит, ворота, как и стены, должны быть массивными, прочными.

Золотые ворота представляют собой прямоугольное здание, прорезанное в центре высокой аркой проезда. Над воротами возвышается церковь. Первоначально она была значительно меньших размеров, но в XVIII столетии ее перестроили и тогда же по бокам ворот встали цилиндрические декоративные бастионы с ложными бойницами. Воротная башня прежде была выше и потому казалась более стройной, за восемь веков она вросла в землю почти на 2 метра, однако до сих пор производит сильное впечатление строгостью и пропорциональностью форм, величием.

Если мы войдем под арку, то увидим устройство для боя. Это еще одна арка, перекинутая на половине высоты проезда. На ней был деревянный настил, по которому передвигались защитники ворот и метали стрелы в неприятеля.

Мы увидим также две верхние петли, выкованные из стали. На них были подвешены дубовые створки ворот, покрытые листами золоченой меди. Отсюда и название ворот — Золотые. Именно к этим воротам 6 февраля 1238 года тысячи татар подтащили невиданные прежде владимирцами стенобитные машины. А на следующий день «длинный тяжелый таран с железным набалдашником с грохотом выскакивал из бревенчатого сруба на полозьях и ударял в ворота. Полуголые пленные раскачивали таран под равномерный счет» до тех пор, пока не разбили Золотые ворота.

Прошли годы, ворота восстановили, и они не раз еще становились свидетелями разных событий. В 1252 году в эти ворота вошел новый князь Александр Невский, принеся клятву на верность владимирцам. Отсюда, через ворота, уходил владимирский полк на Куликово поле. А в XVII столетии Золотым воротам пришлось испытать на себе силу пушечных ядер польских интервентов. Обо всем этом помнят шестиметровой толщины белокаменные стены здания ворот.

Строительство, так активно начатое князем Андреем Боголюбским, продолжил его преемник, брат Всеволод III Большое гнездо. При нем город разросся и украсился еще больше. В его правление был завершен Успенский собор и воздвигнут Дмитриевский, построены каменные стены вокруг детинца — Кремля — и княжеского дворца с соборами.

Оба князя — и Андрей, и Всеволод — стремились возродить политическое единство русских земель с новым государственным центром во Владимире. И, естественно, город обстраивался так, чтобы затмить красотой и величием сам славный Киев, чтобы показать могущество владимирских князей и их способность стать во главе всей Русской земли. Поэтому всем значительным зданиям Владимира второй половины XII и XIII столетий присуща парадность и определенная изысканность.

В целом город был деревянным. Знать строила для себя пышные рубленые хоромы, простой люд жил в обычных избах и даже землянках. Одна из землянок оыла обнаружена при раскопках в другом городе княжества — Суздале. Надо полагать, что во Владимире землянки ничем не отличались от суздальских. Один из древних авторов записал, обращаясь к знатному читателю: «Когда ты сидишь зимой в теплой храмине, безбоязненно обнажившись, вздохни, вспомнив об убогих, как сгибаются они, скорчившись над малым огнем, имея большую беду глазам от дыма, но согревая только руки, когда плечи и все тело замерзает».

Однако лицо города определяли каменные здания. Для строительства города, достойного стать столицей, были приглашены мастера из всех земель, кроме киевских. Прибыли иноземцы с запада, каменотесы и резчики из Галицкой и Волынской земель, выучились свои, местные зодчие.

Первые каменные здания лишь формой напоминали киевские. Возводить постройки по киевскому образцу из кирпича-плинфы, чередуя с рядами из камня, не стали. За образец взяли технику строительства в землях галицких, где строили из ослепительно белого камня-известняка. Такого строительного материала требовалось очень много, тысячи тонн, а его во Владимирских землях не было.

Правда, в окрестностях Переславля-Залесского известны небольшие месторождения пористого известняка, но его применяли лишь в несохранившихся до нашего времени пристройках к Спасо-Преображен-скому собору. Сам же собор был построен из привозного камня.

Известняк привозили, как определили специалисты, из Подмосковья. Это установили по своеобразному «паспорту» камня. Известно, что в разные геологические периоды одни и те же микроскопические животные имели несколько иные одежды-раковины. Остатки раковин в образцах, взятых из памятников архитектуры Владимира и в каменоломнях по берегам Москвы-, реки и Пахры на определенной глубине залегания, ока-! зались совершенно одинаковыми. Геологи также установили, что камень для владимирских соборов брали не из открытых карьеров, а из подземных каменоломен, тогда как Москву строили из известняка, взятого из верхних слоев в карьерах.

Как же доставляли такое громадное количество камня во Владимирское княжество? Ведь путь не близкий, а транспортные возможности невысоки. Предполагают, что вероятнее всего пользовались большими плоскодонными речными судами — шитиками. Они поднимали 15–18 тонн груза при малой осадке, что позволяло преодолевать мелководные реки. Суда, очевидно, строили на месте добычи камня и отправляли его сначала по Москве-реке, затем по Оке до впадения в нее Клязьмы. Дальше против течения по Клязьме до самого Владимира.

Возможен и другой путь — зимой могли везти каменные блоки санным обозом в район современного Павловского Посада к реке Клязьме. До весны камень лежал на берегу, а потом на судах его сплавляли вниз по течению во Владимир.

Могли, конечно, доставлять материал по санному пути до самого стольного города, да больно уж дорого. Но, видимо, с расходами не считались. Белый камень привлекал своими замечательными качествами. Ровные пиленые блоки можно уложить с исключительной точностью и получить идеально гладкую поверхность стены мягких, едва заметных, теплых оттенков. На белом камне легко вырезать любой орнамент, не опасаясь, что одно неловкое движение может расколоть весь камень.

Во Владимире применяли, как и в Галицких и Волынских землях, технику полубутовой кладки, которой местных строителей научили, скорее всего, галицкие и лынские каменщики. Стены выкладывали на известковом в смеси с песком растворе в два ряда. Причем ружная поверхность каменных блоков очень тща-льно шлифовалась. Промежутки между стенами заполняли известняковым бутом или обломками блоков, в дело шли также валуны и булыжник. Всю эту начинку заливали известью. Когда она застывала, получалась довольно прочная стена. Для крепления массива стен в них закладывали дубовые связи. Они видны до сих пор в основаниях арок.

Большинство зданий и сооружений Владимиро-Суз-дальской Руси сложено из блоков известняка примерно одного размера. Они имеют полметра в длину, 40 сантиметров в высоту и 30 сантиметров в толщину, хотя встречаются и другие размеры камней.

Владимирские мастера каменных дел хорошо разбирались в возможностях камня. Мы знаем, что условия образования известняков различны, отсюда и большое разнообразие состава и свойств белого камня. Догадывались об этом и владимирские каменосеки и зодчие. Чтобы камень не разрушался, его защищали от проникновения влаги. Дождь отводили от стен карнизами и капельниками. Чтобы не просачивались грунтовые воды, фундаменты и подошвы цоколей делали из тяжелых, плотных песчаников, стены выкладывали из; малопористых пород известняка, а на своды, напротив, выбирали самый пористый легкий известняк.

Зодчие обладали удивительным чувством прекрасного. В этом убеждаешься, глядя на их творения. Не- S повторима и величава панорама Владимира. Успенский собор как бы вырастает из земли, гармонично завершая естественную вершину мыса Среднего города. Собор, словно исполинский богатырь в золоченом шлеме, господствует над огромным пространством. Так j мыслилось и утверждение самостоятельности Владимирского княжества, широких политических и церковных притязаний великого князя и епископа.

Древние архитекторы очень умело связали свои строения и пейзаж. Архитектура совершенствовала красоту природы, а природа усиливала прелесть архитектуры. Но, пожалуй, больше всего поражает синтез архитектуры и наружной настенной скульптуры. На мячковском известняке легко выполнять различные изображения, и владимирские каменосеки использовали это свойство камня наилучшим образом. Особенно это наглядно видно на стенах Дмитриевского собора. Он был построен в самом конце XII столетия рядом с княжеским дворцом как придворный храм Всеволода III. В его настенных барельефах отразились скульптурные образы языческой Руси вперемежку с восточными мотивами и сюжетами из Библии.

Дух торжественного великолепия пронизывает здание от его объемов до мельчайших деталей. Мужественны и величавы его пропорции. На половине высоты здание делится аркатурным поясом. Он составлен из множества небольших арочек, которые поддерживают изящные колонки. Они свисают вниз подобно плетеным шнурам и заканчиваются массивными подвесками фигурных консолей.

Все богатство декоративного убранства сосредоточено над аркатурноколончатым поясом, несколько ниже и на нем. Строгие пилястры рассекают фасады на три широкие части. Узкие и высокие окн» прорезают верхние плоскости стен, оставляя широкие поверхности как бы для того, чтобы они могли вместить больше рельефных изображений.

Строители вначале возводили стены, а уж потом тщательно пригнанные камни покрывали резьбой. Рельефы на соборе расположены ровными горизонтальными строками, следя за которыми глаз ясно ощущает количество рядов каменной кладки.

С поразительным мастерством зодчие варьировали детали убранства в зависимости от их значения в здании и условий его освещения. Так, на западной стене главный портал больше боковых и богаче украшен. Оформление порталов различно на каждом фасаде:

«…богато освещенный южный портал украшен главным образом плоской плетенкой; напротив, профиль портала северной, теневой стороны имеет сильный и контрастный рельеф, и его архивольт покрыт сочной глубокой резьбой, рассчитанной на скользящие слабые лучи заходя-шего солнца. Так зодчий как бы лепит, подобно скульптору, каждую форму, смело нарушает геометрическую сухость их очертаний индивидуальной и осмысленной «прорисовкой», создает ту неповторимую живость и органичность художественного образа, которая под силу лишь подлинному гению».

Так же органично слит с архитектурой изысканный, драгоценный резной убор храма. Мастера выполнили грандиозную работу, ведь они покрыли резьбой около тысячи камней! Рельефы сильно пострадали за многовековую жизнь памятника. В разное время отдельные резные блоки заменяли новыми. И все же века, непогода с лютыми морозами, дождями, ветрами и солнцем не смогли уничтожить белокаменные чудеса на соборных стенах.

На фасадах встречаются изображения сидящего на троне библейского царя Соломона, фигуры святых. Все они находятся в окружении животных, птиц, растений, чудищ, скачущих всадников. Причем интересно соотношение скульптурных изображений на фасадах: скульптур на религиозные темы — 46, птицы изображены более 250 раз, звери встречаются 243 раза. Здесь есть орлы, фазаны, голуби и никому не ведомые птицы. Они переплетались длинными шеями, крыльями и хвостами. По стенам шествуют барсы, волки, грифоны, львы. Есть сцены борьбы зверей и грифонов, сцены хоты. Но чаще всего встречается царь зверей лев. — здесь 125 разных его портретов!

У народов мира с незапамятных времен существовал культ животных. Почти во всех странах наибольшей популярностью пользовался лев. У народов Древнего Востока, Греции, Рима он был символом силы и власти. Этот символ восприняла и христианская религия. Вместе с ней он проник в русские княжества и прочно занял место на стенах белокаменных храмов Владимиро-Суздальской Руси.

Правда, знакомство со зверем было заочное. Он не водился в наших краях, но люди знали о нем по рассказам путешественников, видели его изображение на украшениях, различных изделиях, одеждах иноземцев.

Льву приписывалась способность укрываться от охотника, заметать следы, оживлять своим дыханием детенышей, якобы рождавшихся у львицы мертвыми, способность спать с открытыми глазами. Отсюда и понимание образа льва как стража, охранителя. Отсюда и популярность его. Такого зверя приятно было иметь в качестве надежной защиты. Могучий и сильный, он не даст в обиду того, кто его почитает.

Образ льва, прозванного на Руси «лют зверь», получил у нас местную трактовку. Из яростного и свирепого хищника с огромной косматой гривой он превратился в простодушного беззлобного зверя. Часто львы имеют сказочный облик. Мы видим на стенах оскаленные пасти, но они лишены хищного выражения. Над спинами зверей поднимаются хвосты словно ветви деревьев и даже целые пальмы.

Стены Дмитриевского собора во Владимире украшают рельефы львов лежащих и стоящих, львиные маски. Царственный зверь занимает почетное место у ног царя или по бокам от окна и двери.

Анализ рельефов позволил искусствоведам определить индивидуальный стиль того или иного мастера-художника и установить, что над резным украшением собора трудились около пятидесяти резчиков. Дружину возглавлял мастер, которому, по-видимому, принадлежит выполнение в деталях княжеской идеи, данной ему в самых общих чертах.

Следует отметить, что церковное начало в декоре здания тонет в причудливом сказочном мире трав и неведомых зверей. Это светское начало в украшении собора было близко народным вкусам с их любовью к праздничной узорчатости, к смелому художественному вымыслу и фантастике.

С нашествием татаро-монголов надолго уйдет дивное ремесло владимирских зодчих и каменосеков. И только через два столетия каменное строительство возродится в молодом Московском княжестве. К этому времени интерес к изображениям зверей на стенах пропал.

Вновь образ льва появится только в XVI веке. В Грановитой палате Московского Кремля наряду с белокаменными горельефами фантастических животных встречаются изображения львов, которые, как и прежде, играли роль стражей дома. Еще позднее, в XVII столетии в Кремле некоторые здания украсит круглая скульптура. И сейчас на Спасской башне видны стилизованные фигурки стоящих на задних лапах львов. Несколько небольших каменных золоченых львов стояли на площадках лестницы Золотого крыльца Теремного дворца.

И все же такого широкого распространения, как в Л11 веке, «звериный» стиль не получил. Со временем изображения льва совсем пропали, сохраняясь разве что на изразцах и в деревянной резьбе. Забывалась религиозная символика, менялись вкусы, и вдруг в конце XVIII столетия — снова львы. Но теперь уже не на Церковных зданиях, а для украшения жилых и общественных. Все, конечно же, помнят, как герой Пушкина в «Медном всаднике» спасался от наводнения:

…над возвышенным крыльцом

С подъятой лапой, как живые,

Стоят два льва сторожевые,

На звере мраморном верхом,

Без шляпы, руки сжав крестом,

Сидел недвижный, страшно бледный

Евгений.

И дальше эти белокаменные звери, изваянные П. Трискорни, не раз оказывались на пути Евгения во время его безумных скитаний.

А вот строчки из «Евгения Онегина», относящиеся уже к московским львам:

…вот уж по Тверской Возок несется чрез ухабы. Мелькают мимо будки, бабы, Мальчишки, лавки, фонари, Дворцы, сады, монастыри… Аптеки, магазины моды, Балконы, львы на воротах…

Эти милые и забавные известняковые «чудища», так отдаленно напоминающие львов, и сегодня встречают нас при входе в когда-то знаменитый Английский клуб в Москве на Тверской улице. Они сидят на высоких столбах ворот ограды, отделяющей внутренний двор богатой барской усадьбы от улицы. Конечно, в тот просвещенный XVIII век никто образ льва как защитника всерьез не принимал, но обзавестись парой каменных или гипсовых гривастых изваяний, а в крайнем случае хотя бы львиными масками, мечтал каждый горожанин. Так сильна была дань традиции.

ДОМ-КРЕПОСТЬ

Тяжело ухнул колокол на вечевой площади Пскова, потом еще и еще. Голос его не был тревожным, и псковичи знали — их созывают на сход. Здесь его, как и в Новгороде Великом, называли вечем. Совсем недавно, в 1348 году, Пскову удалось отделиться от Новгорода, и теперь у псковичей своя феодальная республика. Все дела они вершат совместно на вече: что и где строить, мостить ли улицы, какую выставить охрану у стен города, кого судить и многое другое.

Историк В. Ключевский отмечал, что на псковском вече, в отличие от новгородского, бывало потише и поспокойнее, бурных сцен там происходило меньше. Правда, «раз прибили посадников на вече за неудачную меру; в другой раз собирались кнутом избесчествовать на вече псковских священников, протестовавших против участия духовенства в военных расходах; однажды спихнули… московского наместника, не прошенного Псковом. Впрочем, подобные излишества — редкие явления».

Сегодня на сходе одного конца — так назывались части города — должны решить вопрос о строительстве нового приходского храма. Важно определить, с какой дружиной сговориться и на какой цене сойтись. Хотелось, — чтобы работа стоила недорого и чтобы церковь выстроили на зависть другим концам.

Псковичи строили на свои деньги, цену им знали, поэтому расходовали их экономно, торговались за каждую копейку. И материал для строительства брали дешевый — камень. Залежи известняка в Пскове и его окрестностях были огромны. Добывать плиты камня не сложно, поскольку он легко ломается и цена ему доступная. Песок с известью также имелись в городе.

Первые псковские каменные здания очень похожи на новгородские. В XII столетии строили их, так же как и в Новгороде, из камня, перемежавшегося рядами плоского кирпича. Изготовление кирпича требовало больших затрат, нежели добыча известняка, поэтому с получением самостоятельности в XIV веке псковичи постепенно перешли к кладке стен только из камня-плитняка на известково-песчаном растворе с последующей обмазкой и побелкой.

Итак, вече решило возводить храм. Рано поутру на место строительства отправились заказчик — староста конца и зодчий — руководитель дружины рабочих. Долго совещались, зодчий что-то рисовал щепкой на земле, заказчик возражал и недовольно размахивал руками, иногда согласно кивал головой. Наконец шагами измерили площадку, и зодчий наметил контуры плана будущего здания. Оно будет квадратным, внутри выведут четыре столба, на которые обопрут своды — так строят все псковичи и наш конец не отступит от традиции. С востока мастер начертил три полукруглые апсиды, с одной стороны к храму прилепился маленький придел — самостоятельный храмик. А может быть, поставить два придела? Это — как скажет заказчик. Перед входом будет притвор или паперть, а над притвором поднимется на столбах звонница.

Вот и все. Можно приступать к работе. Артельщики, или дружина, — народ вольный. Строят они не из повинности барину, а по найму, за деньги. Поэтому и стараются выполнить работу с наименьшей затратой сил и времени, да так, чтобы заказчик остался доволен, чтобы строение было прочным, надежным, красивым. Если оно удастся — дружину станут приглашать строить в другие места и заказов будет в избытке, значит, семьи будут сыты, одеты, обуты.

Дух демократичности, свойственный всей общественной жизни Пскова тех далеких лет, сказался на архитектуре. Здания строили простые, без роскоши, но Добивались при этом большого художественного эффекта.

Кладку псковские каменщики вели тщательно: плита к плите, чтобы обеспечить прочность строения. Однако к строгой геометричности не стремились, плиты камня не отесывали и не шлифовали и тем достигали большого эстетического эффекта. Очертания здания становились более смягченными, а формы более пластичными. Украшений на строениях совсем немного. Входные двери храмов оформляли поставленными на ребро ровными плитами. По верху полукруглых апсид пропускали поясок орнамента из трех рядов впадин. Обычно верхний и нижний ряды имели прямоугольные впадины, а средний — треугольные. Орнамент напоминает мережку на домашнем льняном полотенце. Над этим поясом выкладывали ряд кокошников. Еще одна ответственная часть здания — барабан главы. Псковичи его украшали поясом такого же орнамента. Узкие щелевидные окна барабана легко перекрывали двумя наклонными плитками камня. Над ними непременно укладывали «бровки», для чего две такие же плитки известняка выдвигали на несколько сантиметров вперед из плоскости стены, и они нависали, как брови, над окнами — глазами здания.

Наступил момент, когда храм или иное здание, будь то гридница, монастырская трапезная или жилые палаты, построено. Оно серое, корявое. Да и каким ему быть, если камень почти не обработан, лишь грубо околот, к тому же и цвет местный известняк имеет серый. Теперь здание предстояло покрыть тончайшим слоем штукатурки, иначе говоря, обмазать раствором извести и песка. Обмазка предохраняла стены от выветривания, скрывала шероховатости и неровности камня, придавала особую художественную выразительность плоскостям стен, почти лишенных декора.

После обмазки наступал последний этап — побелка здания. Для побелки брали местную известь. Она обычно содержала примеси глины и окислов металлов, и соответственно цвет ее был не чисто белым, а желтоватым или слегка розоватым. «Цветовой контраст между кремово-розовыми поверхностями стен и голубым или в ненастную погоду свинцово-серым небом — одно из сильнейших художественных средств псковской каменной архитектуры», — писал Ю. П. Спегаль-ский, всю жизнь посвятивший изучению древнего псковского зодчества. «Необыкновенно красиво выглядят на такой обмазке падающие на нее тени, а самая несложная архитектурная деталь, самый простой орнамент на ее фоне получают особенно сильное звучание»*.

Покрытые обмазкой и побеленные каменные здания прекрасно сочетались с зеленью деревьев и темными деревянными постройками средневекового города.

Из местного камня-плитняка с обмазкой и побелкой построены почти все значительные здания и сооружения старого Пскова. Летописный рассказ об осаде Пскова в 1065 году полоцким князем Всеволодом Бречисла-вичем свидетельствует о том, что уже тогда укрепления были каменными. Князь пытался пробить стену Крома (так называли псковичи кремль, или детинец) камне-метными орудиями — пороками, но так и не смог взять город. Советские археологи подтвердили наличие уже тогда каменных укреплений. Они обнаружили при раскопках кладку~ этой стены, датируемую X столетием. По мере роста города возводились крепостные стены, окружавшие все новые и новые районы Пскова. Необходимость в серьезных крепостных сооружениях существовала здесь всегда. На долю Пскова выпало много бед и лишений. Одновременно с вторжением Батыя с востока над Русской землей нависла опасность с запада. Ей угрожали немецкие рыцари и их союзники — датские и шведские феодалы. Псковичи первыми принимали удар на себя. Много раз крепостные стены заставляли неприятеля отступать и захватчики убеждались в мужестве и самоотверженности защитников города.

Многовековая история Псковской земли, связанная с непрерывной вооруженной борьбой против иноземных Завоевателей, наложила отпечаток на все постройки города, придав им характер крепостных сооружений. Как былинные витязи в воинских шлемах, стоят до сих пор на улицах Пскова древние памятники, свидетели тех суровых времен, когда псковичи сторожили границу Русской земли. Даже жилые здания, построенные в XVII столетии, выглядят суровыми и неприступными маленькими крепостями.

На углу улицы Некрасова и Музейного переулка и по сей день стоит такой кряжистый дом-крепость. Он построен на бойком месте, где сходились главная артерия города — улица Великая и Большая улица, являвшаяся продолжением Большого ряда Нового торга. Здесь селились купцы. И этот дом, или, говоря языком той эпохи, каменные палаты принадлежали богатым псковским купцам Поганкиным. Палаты так и сохранили это имя — Поганкины.

Купеческий род Поганкиных, если верить преданию, получил фамилию от Ивана Грозного. Будто бы царь во время своего похода а вольный город потребовал от предка первого владельца палат Сергия денег. Тот спросил, сколько же государю нужно, за что будто бы разгневанный царь назвал купца поганым.

По другому преданию, Поганкин получил фамилию от названия черных шкурок-поганок, которыми он торговал. А еще говорили, фамилия пошла от того, что купцы разбогатели на «поганые» деньги из найденных кладов. И наконец, еще по одной версии, купцы торговали с «погаными», т. е. неправославными гостями, потому и Поганкины.

Облик здания поражает суровостью и аскетизмом. Гладкие стены без цоколя и карнизов, никаких урашений. Маленькие окна рассыпались по стене, кажется, в беспорядке. Они защищены витыми металлическими решетками. Если заглянуть в окно, увидишь, какие толстые стены у этого дома. Не меньше двух метров! Не дом, а настоящая крепость.

Он, в сущности, и был жилищем-крепостью. Пожалуй, в XIII–XIV столетиях у купцов необходимости в таком жилище еще не было. Тогда все ценности и товары купцы хранили за каменными стенами Крома в специальных клетях, амбарах и житницах. В помощь страже в детинце псковичи держали еще злых кромских псов. Но в 1510 году великий князь московский отобрал у купцов клети на Крому, и с тех пор они вынуждены были хранить товары на собственных дворах.

Первая половина XVII века выдалась тревожной. Неурожайные годы, «моровые поветрия» довели городскую бедноту до крайней нищеты. В 1650 году около девяти месяцев продолжалось псковское народное восстание. В таких условиях легко было лишиться всех богатств. Но купцы боялись не только краж, опасались они и пожаров, поэтому не решались устраивать склады отдельно от жилья. Без каменных палат, погребов, клетей в такой ситуации не обойтись. Чаще всего богатые купцы прятали товары в нижних этажах каменных палат. Требовались мощные стены и крепкие запоры, чтобы ни один разбойник не мог пробраться в дом. Чтобы огонь не проник внутрь помещения, зарешеченные окна запирались снаружи и изнутри железными ставнями. Входы закрывались двойными коваными дверями. Поганкиным было что прятать. Они скупали у крестьян и ремесленников сырье и товары и перепродавали их иноземцам. Из старинной таможенной книги можно узнать о масштабах деятельности Сергея Поганкина. Только за два дня 26 и 29 ноября 1671 года он закупил на псковском торге 1321 пуд (более 21 тонны) сала-сырца. Перетопил его и продал на немецком гостином дворе уже значительно дороже. Кроме того, в эти же дни он продал 875 пудов льна, 1878 пудов пеньки, 336 пудов юфти и другие товары.

Сохранившиеся каменные палаты Поганкиных мы видим сегодня не совсем такими, какими их видели псковичи в XVII–XVIII столетиях. Дело в том, что уцелела лишь каменная часть здания. В свое время над ней возвышались еще деревянные хоромы. Их разобрали в 1748 году. Поганкины, как и все русские люди того времени, считали, что каменное жилье вредно для здоровья, и потому жили в деревянных горницах над каменными палатами.

Палаты состоят из трех разных по этажности частей. Очевидно, они строились не одновременно, но в целом все строение, как считают специалисты, возведено в первой половине XVII века. Самая высокая трехэтажная часть предназначалась, вероятнее всего, для главы семьи. Двухэтажные палаты, по-видимому, занимал сын со своей семьей. В одноэтажной пристройке размещались поварни.

В нижних этажах палат, в подклетях хранились всевозможные товары и запасы. В толще массивной стены подклети устроена каменная лестница, ведущая на второй этаж. Отсюда же начинался подземный ход к Златоустовскому-Медведеву монастырю, в котором позднее были похоронены Сергей Поганкин и все последующие представители рода.

Во втором этаже дома хозяина размещались какие-то ремесленные мастерские, где работали наемные, или кабальные, люди. Об этом свидетельствует устройство палат: они соединены с подклетями, где хранилось сырье и куда складывали готовую продукцию. В сводах остались вмурованные кольца для подвешивания товаров, в стенах имеются глубокие ниши — своеобразные встроенные шкафы, в которых можно держать / сырье или готовые изделия, в них же удобно хранить, ценности. Замурованные ниши трудно обнаружить даже простукиванием. Вход в мастерские палаты был устроен через отдельные сени без крыльца, лестница размещалась в самих сенях.

Верхний каменный этаж предназначался для всевозможных торжеств и трапез. Здесь имелись обширные парадные сени, столовые палаты для увеселений, причем парадные помещения были раздельными для мужчин и женщин. Хозяин дома принимал гостей мужчин на своей половине, хозяйка у себя угощала женщин. Из сеней третьего этажа был ход по каменным ступеням лестницы в деревянные покои и на широкое гульбище, с которого было видно чуть ли не полгорода'. Подобные жилые палаты строили не только в Пскове, но и во многих других городах, и возможно, на их архитектуре сказалось влияние псковичей.

Работы зодчих-псковичей не остались не замеченными. С XIV века летописи стали упоминать о приглашении псковских зодчих и каменщиков в другие города. Они возводили Благовещенский собор и церковь Риз положения в Московском Кремле, строили в Муроме, Свияжске и других местах. Из сохранившихся документов известны имена двух руководителей дружин псковских каменщиков XVI века — Ивашки Ширяя и Постника Яковлева. Их вызвало московское правительство в Казань. Предполагают, что Постник Яковлев один из создателей гениального произведения мировой архитектуры — храма Покрова на Красной площади в Москве.

Псковские зодчие создали из недорогого местного материала прекрасные самобытные произведения архитектуры. Они добились красоты за счет гармонии пропорций и правды материала и доказали, что даже скромный декор будет казаться нарядным, если он контрастирует с большими свободными поверхностями стен.

МОСКВА БЕЛОКАМЕННАЯ

Горы белого камня росли на глазах. Как муравьи сновали мужики с тяжеленными камнями на плечах. Едва успевали разгрузить одни сани, подходили следующие. Санный обоз на льду Москвы-реки казался бесконечным. И так всю зиму: везли и везли плотный и ноздреватый грубо отесаный камень для стен, рваный бутовый известняк для фундаментов и толщи стен.

Путь от каменоломен на берегах Пахры и Москвы-реки до Кремля — именно сюда свозили строительные материалы — неблизок, а камня требовалось много. Дело в том, что еще летом 1366 года внук Ивана Калиты, молодой великий князь московский Дмитрий Иванович, которого впоследствии за славную победу над Мамаем на Куликовом поле назовут Донским, замыслил ставить «град каменный».

Частые московские пожары, во время которых частично выгорали и укрепления дубового Кремля времен Ивана Калиты, постоянные угрозы вражеских нашествий, а также рост политического значения Москвы, очевидно, побудили князя принять решение о замене деревянных укреплений каменными.

Как замыслил князь, как и сделал. Всю зиму заготавливали строительные материалы, а уже весной 1367 года приступили к возведению каменного Кремля. Работали споро, всего за один сезон, или приблизительно за 170 рабочих дней, выложили город — так называли крепостные укрепления. Новые стены ставили на некотором расстоянии от старых деревянных. Они охватили почти всю современную территорию Кремля. Белокаменный город имел угловые и воротные башни-стре-льницы. Они стояли в основном на тех же местах, что и нынешние. Стены и башни сверху перекрыли деревянными кровлями. Длина стен предположительно равнялась 1800–1900 метрам, а высота местами доходила до трех метров.

По расчетам Н. Н. Воронина, известного советского археолога и историка архитектуры, на возведение укреплений пошло не менее 54 тысяч кубометров камня, из них более 14 тысяч кубометров требовалось тщательно обтесать. Общий вес камня, должно быть, составил более 112 тысяч тонн. Чтобы доставить такое количество материала, потребовалось бы одновременно 230 тысяч подвод.

А выполнить такой объем работ могли, трудясь ежедневно, не менее двух тысяч человек. Землекопы выкапывали рвы для закладки фундаментов, возчики подвозили известняк, каменотесы старательно отделывали лицевые поверхности блоков, специальные работники готовили известь, каменщики укладывали известняковые блоки и возводили стены, кузнецы ковали скрепы для камня и делали различные инструменты для работы, плотники устраивали леса и подмости, настилали кровли на готовых стенах и башнях. Всем хватало дел.

До той поры Русь не знала сооружений подобного масштаба. Каменный Кремль, возвышавшийся над одами рек Москвы и Неглинной, свидетельствовал ^ силе и мощи Москвы. Он стал третьим, после Нов-рода и Пскова, каменным укреплением по всей северовосточной Руси.

Московский Кремль, возможно, походил на город, который впервые увидел сказочный князь Гвидон:

Стены с частыми зубцами, И за белыми стенами Блещут маковки церквей.

Белокаменные укрепления вскоре доказали свою неприступность: дважды безуспешно пытался захватить Кремль литовский князь Ольгерд. Много раз белокаменная крепость спасала москвичей от набегов степняков-кочевников, которые ни разу не взяли города в честном бою. Историк И. Забелин писал о том, что каменные стены у самих москвичей подняли и возвысили чувство независимости и стойкости в борьбе с врагами.

До нас не дошли белые стены Кремля, только их остатки находят археологи. И эти находки говорят о том, что наши предки строили так прочно, что через сто с лишним лет некоторые башни и участки новых кирпичных стен поставлены на тех же основаниях и они стоят до сих пор.

Белокаменные стены возводили мастера, которые уже имели опыт строительства из этого материала. К тому времени уже было построено в Кремле несколько храмов из белого известняка, в том числе и главный Успенский собор. Он стоял на том же месте, где и сейчас возвышается грандиозный собор XV столетия. В 1329 году заложили первую в Москве каменную колокольню — церковь Иоанна Лествичника «иже под колоколы». Она служила к тому же еще и дозорной башней. На том же месте впоследствии поднимется новая звонница, или колокольня «Иван Великий». Тогда же, в XIV веке, возвели белокаменный собор Михаила Архангела, но и его в свое время заменили новым.

Не много творений древних зодчих сохранилось до нашего времени. Некоторые строения разобрали по ветхости, другие разрушились сами потому, что известь была «не клеевита» или «камень нетверд». Но тем не менее не вызывает сомнения тот факт, что каменное строительство началось в Москве задолго до сооружения известняковых стен. Белые храмы вместе со стенами Кремля определяли лицо в общем-то деревянной Москеы. Но именно они позволили называть ее в веках белокаменной.

В середине XIII века в огненной буре, сопровождавшей нашествие монголо-татарских орд, погибло большинство древних русских городов, в том числе Владимир и Киев. Тяжелая неволя ига, установившаяся на два с половиной столетия, затормозила развитие экономики и культуры страны. Прекратилось и каменное строительство. Лишь Новгородская земля да Псков, не подвергшиеся разорению, продолжали сохранять традиции русского зодчества.

Но с конца XIII столетия началось возвышение Москвы. В XIV веке она стала столицей Великого княжества Московского. После Куликовской победы, окрылившей русский народ в его борьбе за освобождение от ордынского ига, возросло значение Москвы как стали строить из камня.

Самые первые каменные храмы столицы, как мы уже говорили, не сохранились, но представление о том, как они выглядели, дают результаты археологических раскопок, изображения на иконах и летописные описания. Ученые установили, что архитектура столицы наследовала черты зодчества наиболее развитых феодальных княжеств и постепенно обрела самобытность.

В XIV— первой половине XV столетия образцом Для московских строителей служили владимирские сооружения. Была перенята крестово-купольная система храмов и техника кладки из белого камня. Фундаменты, как и во Владимире, выкладывали из дикого, т.е. неправильной формы, камня, а наружные и внутренние стены облицовывали тщательно отесанными прямоугольными блоками известняка. Тело стены заполняли бетоном, состоящим из битого и более рыхлого камня, залитого смесью извести и песка с водой. Но качество кладки в Москве уступало владимирской: швы известкового раствора здесь делали толще и обработка камня была не столь филигранной.

Может быть, это происходило от того, что были утрачены за длительное время навыки обработки известняка и технические приемы возведения прочных каменных зданий. А может быть, экономические возможности Московского княжества поначалу не позволяли затрачивать большие средства и много времени на строительство. Требовалось быстро и не очень дорого строить здания, которые своим обликом отражали бы новое время, новые идеи. Поэтому в раннемосков-ской архитектуре не было точного копирования образцов Владимирской школы.

Спокойные, уравновешенные композиции владимирских храмов, их декоративная пышность не вполне удовлетворяли московских владетелей. И на первый план строители выдвигают здесь суровость внешнего облика, подчеркнутую динамику композиции здания, как бы отразивших собой бурную и напряженную эпоху формирования новой государственности.

От тех времен целиком, не фрагментарно, сохранилось лишь несколько храмов. Один в Москве и несколько в Подмосковье, но все они дают нам полное представление о характере раннемосковского зодчества.

В 20-е годы XV столетия в одном из оборонительных форпостов столицы — Андрониковой монастыре возвели белокаменный Спасский собор. Неоднократные перестройки за его долгую жизнь исказили облик здания, но реставраторы вернули храму былую красоту. Собор считается наиболее совершенным произведением раннемосковского зодчества. Он мало похож на храмы Владимирской Руси. В отличие от них Спасский собор как бы вздымается над землей. Это ощущение достигается благодаря конструкции здания. Зодчие сделали угловые части храма намного ниже центральных и соответственно перекрыли здание ступенчато возвышающимися сводами. Каждому фасаду снаружи придали килевидное (с защипом по середине) очертание, что еще более подчеркнуло устремленность здания ввысь.

Ближе к владимирским строениям стоит Успенский собор на Городке в Звенигороде. Он был возведен около 1400 года и считается самым древним на Московской земле. По стилю он как бы связывает Владимирскую и более позднюю Московскую школы.

Успенский собор стоит на высоком живописном холме у излучины Москвы-реки. Его облик предельно прост. Квадратный в плане, с тремя апсидами с восточной стороны, одноглавый. Глава на довольно высоком и широком барабане с узкими щелевидными окнами опирается на четыре массивных столба, установленные внутри здания. Подобными были и храмы северо-восточной Руси домонгольского периода. Звенигородский собор роднит с ними и одинаковая кладка белокаменных стен.

Однако Успенский собор лаконичнее, строже и скромнее своих предшественников. Вместо почти сплошного скульптурного убора Дмитриевского собора во Владимире здесь лишь резной пояс шириной немногим более одного метра. Узкие ленты такой же плоской резьбы опоясали барабан и апсиды. Узор, как считают специалисты, был вырезан на камне уже после его укладки в стены. Качество резьбы не уступает лучшим образцам работы древних мастеров. Только мы не найдем здесь ни львов, ни грифонов, ни сказочных птиц и ликов святых. Пояс состоит из геометрического орнамента и переплетения стилизованных цветов и стеблей.

Неизвестные зодчие Успенского собора на Городке в Звенигороде нашли удивительно верные пропорции и во всем сохранили чувство меры. Его образ спокойно величав и монументален. И вместе с тем он изысканно-изящен, легок и грациозен.

Высота собора от уровня земли до маковки главы чуть больше 20 метров при ширине 13 метров. Скромно он белеет на вершине холма и кажется совсем миниатюрным, но вблизи производит впечатление внушительное, размеры его кажутся больше, чем на самом деле. Понятно, почему в старину собор считался «зело великим». Такой оптический эффект достигнут благодаря применению специальных конструктивных и оптических приемов. И куб собора, и проемы окон, и барабан — словом, все архитектурные элементы кверху сужаются. Узкие удлиненные окна, килевидные завершения порталов, а прежде и сводов, создают впечатление устремленности ввысь. Даже камни уложены в стенах так, что имеют здесь большую высоту, чем ширину. Все это придает зданию вертикальную направленность, движение вверх.

Как и человек к старости, собор со временем стал ниже ростом. Возле него за 600 лет жизни накопился культурный слой почвы высотой почти в метр. Часть цоколя и нижние ступени каменных лестниц, ведущих к трем входам, оказались под землей. А в прошлом подчеркивали устремленность здания ввысь.

Профессор Н. Н. Воронин назвал Успенский собор на Городке едва ли не лучшим по архитектурному мастерству и изысканности памятником рубежа XIV–XV веков. В нем московские мастера достигли удивительной гармонии, равновесия масс и стройности пропорций. Другой исследователь старины, художник Игорь Грабарь считал этот храм одним из величайших памятников мирового искусства.

Шли годы. Во второй половине XV столетия складывалось Русское государство, объединившее раздробленные земли северо-восточной Руси. Еще удерживает самостоятельность вольный Новгород, но и он скоро подчинится Москве. Еще не сброшено окончательно иго Золотой Орды, но это уже не та неволя, что была два с лишним столетия назад. Выросло международное значение Великого Московского княжества. Карл Маркс впоследствии писал о том, что изумленная Европа, в начале царствования Ивана III едва ли подозревавшая о существовании Московии, была ошеломлена внезапным появлением огромного государства на ее восточных границах.

Именно тогда и задумали великий князь Иван III и митрополит Филарет, глава русской православной церкви, выстроить новый Успенский собор в Кремле взамен пришедшего в ветхость небольшого собора времен Ивана Калиты. Старый храм казался слишком маленьким и бедным для главного собора Руси.

Строительство требовало немалых средств, и потому монастыри и священники были обложены специальным денежным налогом. А к населению обращались с просьбами делать взносы на строительство храма.

Поручили такой важный и ответственный заказ каменщикам во главе с Ивашкой Кривцовым и Мышки-ным. Как показала печальная судьба их строения, мастерами они оказались не из лучших. Наблюдать за производством работ должны были известные в то время зодчие Василий Ермолин и Иван Голова. Но что-то не поладили зодчие, и Ермолин устранился от дел. А жаль, очень не хватало его знаний и опыта в таком серьезном деле.

Василий Ермолин был просвещенным человеком, хорошим инженером, талантливым скульптором и архитектором. К тому же можно сказать, что он был еще и первым на Руси реставратором. Он восстанавливал обветшавший знаменитый Георгиевский собор в Юрьеве-Польском. В Московском Кремле он перестраивал стены и ворота, украшал их каменными рельефами. С внутренней стороны Фроловской (так именовалась в те годы Спасская башня) проездной башни он поставил большие белокаменные изображения Георгия Победоносца и Дмитрия Солунского.

Итак, за возведение нового собора принялись мастера малоизвестные. Строить надлежало по образцу Владимирского Успенского собора, но размеры храма увеличить примерно на три метра в каждую сторону. В 1472 году приступили к закладке церкви. Старый собор решили пока не разбирать. Сколько требовалось, отступили от его стен, выкопали рвы, забили сваи, выложили основание и стали возводить стены. Когда их высота достигла человеческого роста, приступили к разборке прежнего собора.

К маю 1474 года стены нового здания были уже почти готовы. И тут случилась беда — рухнула одна стена, а по всему строению пошли трещины. Сегодня трудно определить причину аварии. Летописец отметил, что в тот день в Москве был «трус», иначе говоря, землетрясение. Но «трус», по всей видимости, был небольшой, поскольку правительство усомнилось в том, что «трус» мог разрушить здание. Для расследования причины аварии вызвали опытных консультантов — псковских каменщиков. Они похвалили москвичей, которые «гладко делали», но нашли, что известь была невязкая, а кладка стен сделана без перевязи. Кривцов и Мышкин, очевидно, готовили жидкий раствор извести с песком «не клеевито», и схватывание происходило плохо. К тому же кладку вели с забутовкой не рваным камнем, а булыжником, который почти не связывался гладкой поверхностью с известью, и получалось «некрепко дело». Под весом несхватившихся камней с известью стена, ослабленная еще тем, что в ней внутри была сделана лестница на хоры, не выдержала нагрузки и обвалилась.

Царь предложил псковичам закончить строительство церкви, но они не согласились. Пришлось призвать иностранца. Приехавший через год после катастрофы итальянский архитектор Аристотель Фьораванти также признал известь неклеевитой, а камень недостаточно твердым. Он наотрез отказался использовать постройку своих предшественников и настоял на том, чтобы ее полностью разобрали. Но проявить свою волю во всем архитектору не позволили. Хоть и знали, что он мастер отменный, но храм должен быть построен по-нашему. Чтобы как во Владимире, чтобы не был похож на какой-нибудь иноземный.

Зодчий согласился. Он удовлетворит заказчика в общих чертах, а в деталях сделает так, как считает необходимым. Поэтому, заложив фундамент, Фьораванти отправился во Владимир, где тщательнейшим образом изучил образец. Он знакомился также с архитектурными традициями русского народа и в других городах. А когда вернулся, работа на строительстве пошла полным ходом. Русские рабочие выполняли все, что требовал итальянский мастер. Смотрели, перенимали, учились. Позаимствовать было что, все это очень пригодится им впоследствии на самостоятельных работах.

Фьораванти не стал возводить собор из одного только белого камня-известняка. Стены вывел из тесаного камня, но вместо битого кирпича и мелкого камня для забутовки велел класть кирпич. При этом нагрузка ложилась не только на облицовку из белого камня, но и на кирпичную стену. Своды и барабаны глав были выложены из кирпича, и они стали намного легче. Теперь можно сделать внутренние столбы, на которые опираются своды, более тонкими и стройными. В соборе от этого стало просторнее и светлее.

Храм поражал современников своей величавостью и размерами. В нем сочетались строгость и лаконичность итальянской архитектуры с образцами светлых, праздничных храмов Владимирской земли.

«Была же та церковь чудна вельми величеством и высотою, и светлостию, и звонностию, и пространством; таковой же прежде не бывало на Руси, опричь Воло-димирския церкви», — записал летописец. В этом пре-дивном храме с XV века торжественно венчались на царство и короновались великие князья, цари и императоры. Этот собор стал также усыпальницей русских митрополитов и патриархов.

От строительства каменных культовых зданий на Руси постепенно переходили к возведению каменных общественных зданий. Жилье из камня в Москве стали строить позднее э XVII столетии. С конца XV столетия белый камень начинает уступать дорогу кирпичу, который постепенно становится основным материалом в каменном строительстве. Поначалу он был дорог, потому применяли его только для облицовки фасадов. Так же, как некогда из белого камня, теперь из кирпича выкладывали коробку стены, а середину заполняли белым бутовым камнем и заливали связующим раствором. Фундаменты и цоколи зданий по-прежнему клали из известняка и песчаника, которые меньше, чем кирпич, впитывали влагу.

С белым камнем расставались неохотно, при любом случае пытаясь оставить его на стенах зданий хотя бы в виде декоративных украшений и облицовки, если не полной, то отдельных частей строения. Москву же по традиции продолжали величать белокаменной.

УЗОРЫ ИЗ КАМЕННЫХ КРУЖЕВ

Одно из древнейших гражданских строений Москвы — Грановитая палата в Кремле.

Это двухэтажное, с огромным квадратным залом здание предназначалось для различных торжественных церемоний. Здесь принимали иноземных гостей, заседали земские соборы, отмечались победы русских войск. Грановитая палата была построена в 1487–1491 годах из кирпича, но главный ее фасад по традиции облицевали белыми, отесанными на четыре грани блоками. Отсюда и название палаты — Грановитая. Такие граненые камни позднее назовут «бриллиантовым рустом», а современники о нем сказали: «грани аки чешуя».

В одной старой книге мне встретилась фраза о том, что русские зодчие заставили камни петь. И я подумала, что эти слова в значительной мере относятся к известняку. В мелодии архитектурной песни белокаменный узор зданий всегда звучал мажорно. Из белого камня вытесывали валики для обрамления кокошников, шары-оусины, дыньки, балясины, столбики для наличников, колонны и другие детали. Это пиршество белого декора на фоне краснокирпичных стен создавало радостное, приподнято-праздничное настроение.

В Москве, неподалеку от Чистых прудов, за почтамтом, в тесном переулке привлекает внимание исключительным декоративным убранством так называемая Меншикова башня. На самом деле это не башня, а ярусная церковь, напоминающая башню. Она украшена гирляндами цветов и плодов, головки ангелов улыбаются нам со стен. Изящные витые колонны и мощные волюты главного фасада поражают своей необычностью. Все тщательнейшим образом вытесано из белого известняка.

Сподвижник и любимец Петра I Александр Данилович Меншиков, этот «счастья баловень безродный», как сказал о нем поэт, поручил в 1701 году архитектору И. П. Зарудному построить в своей усадьбе каменный храм во имя Архангела Гавриила. Легенда объясняет: «святейший князь», «полудержавный властелин» пожелал иметь собственный храм выше колокольни Ивана Великого.

Иван Зарудный прекрасно справился с заданием. Деревянный шпиль каменной башни вознесся в небо на полторы сажени выше, чем кремлевский столп, и достигал 83 метров. Эффект был поразительным: башня с ее четким силуэтом, легкая, стройная, будто вонзалась в небо и царила над невысокой тогда застройкой города. На башне были установлены английские часы и подвешены пятьдесят колоколов. Часы отбивали каждый час и четверти часа, а в 12 часов начиналась колокольная музыка и продолжалась полчаса. Мелодия та звучала даже в отдаленных уголках Москвы.

В 1723 году, 14 июня, в два часа пополудни «наступила великая туча с зелным вихром и испустила из себя со страшным громом перун» (молнию. — Л. Д.)*, который угодил прямо в шпиль башни. Пожар причинил большой ущерб. Сгорело завершение церкви, пропали часы, разрушились каменные своды. Много лет прошло, пока башню починили, но она так и осталась без устремленного в небеса шпиля. Такой мы видим ее и сегодня.

Есть в Москве, возле стадиона «Динамо», яркий нарядный архитектурный ансамбль. В нем размещается Военно-воздушная инженерная академия имени Н. Е. Жуковского, которую в свое время закончил первый космонавт Земли Юрий Гагарин. Великолепный ансамбль сооружен 200 лет назад талантливым зодчим М. Ф. Казаковым как путевой дворец для отдыха императрицы Екатерины II перед въездом в первопрестольную столицу. Архитектор по традиции широко использовал в отделке всех строений белый известняк. На фоне красных стен отчетливо выделяются детали: кружевные узоры арок, наличников, ворот, башен, выполненные из мягкого белого камня.

В том же XVIII веке был построен в Москве акведук, облицованый известняком, аркада акведука видна на пересечении проспекта Мира с рекой Яузой. Уже тогда Москва ощущала недостаток в хорошей питьевой воде, москворецкая и яузская вода была загрязнена стоками нечистот, а колодцы не могли напоить большой город. Недалеко от столицы, в Мытищах, обнаружили отличную ключевую воду, ее-то и решено было подавать в Москву. В Мытищах соорудили 28 специальных бассейнов для сбора воды. Из них она по глиняным трубам самотеком по закрытой галерее поступала в город. Для поддержания галереи при переходе через Яузу выстроили мост для водопровода — акведук. Он выведен на 21 арке. Длина его 356 метров. Первоначально высота арок доходила до 20 метров, теперь из-за наносных земель высота значительно меньше. Кирпичный акведук, облицованный белым камнем, был самым большим в России каменным мостом того времени. На его строительство, которое завершилось в 1785 году, была отпущена огромная сумма денег, ежегодно на работах по сооружению водопровода трудились 300–400 солдат. За деньги, вложенные в строительство, и большой труд акведук в народе прозвали «миллионным мостом».

Мячковский известняк использовали в своих строениях такие выдающиеся архитекторы, как В. И. Баженов, М. Ф. Казаков, Д. И. Жилярди, А. Г. Григорьев и др. Им облицованы цокольные этажи и колонны многих домов Москвы периода русского классицизма. Белый камень мы встретим на главном фасаде и пилонах ворот старого здания Московского университета, на здании Опекунского совета (ныне здание президиума Академии медицинских наук СССР), доме Пашкова, в котором сегодня размещается главная библиотека страны. Мячковским камнем облицован портик Большого театра.

Колонны небольшого диаметра из известняка обычно возводили целиком из блоков цилиндрического сечения. Но если колонна несла большую нагрузку и должна быть толще полуметра, тогда вытесывали дугообразные блоки и «связывали» их тонким слоем известкового раствора, а образовавшееся внутреннее пространство заполняли бутом и заливали раствором, именно так сделаны колонны Большого театра. Иногда сначала возводили тонкий кирпичный столб и затем облицовывали его камнем.

После пожара Москвы в 1812 году перед зодчими и строителями встала задача быстро восстановить разрушенный город, вернуть ему былую красоту. Тогда-то стали добывать и использовать в строительстве известняк из каменоломен у Дорогомилова, на Пресне и в других местах современной городской территории. Но этот московский камень отличался твердостью и хрупкостью. Он плохо поддавался тёске и применяли его в основном для фундаментов и как бутовый камень.

В тяжелое время восстановления Москвы белый камень был доступен не всем, кто строил для себя жилье, и в моду вошло подражание белому камню. Фасады домов штукатурили и в нижней части рустовали под камень. Для этого по сырой штукатурке проводили бороздки, имитируя блоки известняка. Деревянные колонны и полуколонны также штукатурили и белили. Скромные по размерам особняки приобретали облик представительных белокаменных дворцов.

В XVIII–XIX веках известняк использовали не только в архитектуре, но и как скульптурный материал. В Москве скульптор И. П. Витали создал из него замечательные монументальные многофигурные композиции для зданий Опекунского совета, Сиротского института, Технического училища. Скульптура на фронтоне этого училища, ныне Технического университета имени Н. Э. Баумана, сохранилась до сих пор. В центре композиции помещена аллегорическая фигура богини ремесел, искусств и государственной мудрости — Минервы. Ее высота более четырех метров. Остальные фигуры высотой более двух с половиной метров олицетворяли Разум, Ремесла, Искусство, Просвещение. Длина всей скульптурной композиции 18 метров.

Петербургский скульптор Ф. Ф. Щедрин высек из известняка морских нимф, которые были установлены у главного входа в Адмиралтейство, львов на стрелке Елагина острова и много других декоративных скульптур. Знаменитые Ростральные колонны на стрелке Васильевского острова также украшены скульптурой из белого камня. С известняком работали И. П. Мартос, В. И. Демут-Малиновский, Ж. Б. Тибо, И. П. Прокофьев и другие скульпторы северной столицы.

В Петербурге известняк стали добывать с середины XVIII века. Это были прежде всего тосненский и пути-ловский известняки, которые ломаются слоями. Из них выделывали плиты различной величины и назначения: цокольные, ступенные, лещадные для кровель и др. Известны также шлиссельбургские известняки — из карьеров на реке Мге. Добывали известняк и в Пудожских карьерах у деревни Большая Пудость, в 8 километрах от Гатчины. Пудожский известняк отличался плотностью, что давало возможность работать с ним не только строителям, но и скульпторам.

Из пудожского камня в 1801–1811 годах выдающимся русским архитектором А. Воронихиным возведено прекрасное монументальное здание — Казанский собор. Он органически вошел в ансамбль главной магистрали Петербурга — Невского проспекта. Широко распахнутые дугообразные в плане колоннады собора состоят из четырех рядов колонн. Наружные колонны, балюстрада, капители и орнаменты выполнены из пудожского камня. Внутренние колонны высечены из финляндского гранита, причем каждая изготовлена из монолитного куска. Стены собора выложены из кирпича и облицованы пудожским известняком, а затем, чтобы редохранить их от выветривания, были затерты тонким слоем алебастра, окрашенного известковой краской под основной цвет натурального камня.

С 40-х годов XIX столетия на некоторое время белый камень был забыт, на строительный рынок хлынули цветные граниты, мраморы и другие породы камня. Но любовь к замечательному известняку восторжествовала, он снова вернулся на стройки.

Возрождение белокаменного архитектурного облика Москвы началось сравнительно недавно. Известняки стали применять для внутренней и наружной отделки важнейших сооружений. В 30-е годы известняк использовали при строительстве здания Госплана, в конце 40-х — начале 50-х годов — на высотных зданиях столицы. Начиная с 60-х годов интерес к белому известняку еще возрос.

Уже в XIX столетии в Москве стали употреблять не только мячковский камень, но и известняки других месторождений, более удаленных от города: Короб-чеевского, с берегов Оки неподалеку от Коломны, Та-русского, Подольского, Шамординского в Калужской области. Многие уникальные сооружения столицы последних лет облицованы привозным крымским известняком. В их числе гостиница «Россия», здания ТАСС, издательств «Известия» и «Правда», Всесоюзный телекомплекс. Известняки широко использовались при строительстве олимпийских объектов. Одетые в светлый наряд, все эти здания и ансамбли имеют праздничный, торжественный вид, смотрятся монументально.

Внешняя облицовка к тому же повышает сохранность и долговечность строений. Стены при этом можно не ремонтировать десятилетиями. Погодоустойчиво'сть камня имеет очень большое значение при облицовке зданий. Ее определяют в специальных холодильниках путем многократного замораживания и оттаивания горной породы.

В 18 веке, когда не было специальных морозильных камер для испытания камня, «Краткое руководство к гражданской архитектуре» рекомендовало выдерживать известняк несколько зимних месяцев на воздухе. Если поверхность камня не растрескается, значит, он годится к употреблению. Рекомендовалось также погрузить камни на два-три дня в воду. Если вес увеличивался незначительно, то они считались пригодными для строения. Не принимались камни, которые от стужи «потеют», потому что от них стены мокнут и «людям весьма вредно». Испытывали известняк и в огне. Если камень не распадался на части и в известь не превращался, то шел для кладки стен. И, наконец, испытание на прочность ударом молота. Камень должен издавать «звон высокий» и на слои не разлетаться.

Мы привыкли говорить, что камни вечны. Из них воздвигают памятники и строят города. Однако минералы, из которых состоят камни, устойчивы лишь при определенных температурах, давлении, составе окружающей среды. С изменением условий изменяется камень, так как разрушаются его минералы.

Промышленные предприятия, тепловые электростанции, автомобильный транспорт городов выбрасывают в атмосферу различные химические вещества, губительные для белокаменной кладки и скульптуры. Особенно страшны для известняка, да и для кирпича и всех других камней выбросы серы. Смешиваясь с углекислым газом воздуха и влагой, сера превращается в серную кислоту и тогда в виде кислых дождей, туманов и снега несет гибель памятникам. Кислые дожди, представляющие собой слабые растворы серной, сернистой, угольной, азотной кислот, задерживаясь на поверхностях стен, деталей зданий, разрушают стенки пор камня. Поверхность камня становится бугристой, а иногда и гладкой. Она темнеет, твердеет, образуется корочка, называемая пленкой выветривания. Толщина ее колеблется от 0,1 до 2, а иногда и более миллиметров. Химический состав пленки отличается от состава камня. В пленке содержатся чужеродные примеси, которые наносит дождь, снег, ветер. Состав их различен в зависимости от места нахождения здания. Вблизи промышленных предприятий больше сернокислых соединений. Там, где гуляют пыльные бураны, — больше кварца, глины.

До определенного момента такая гипсово-кварцево-кальцитовая пленка, или корочка, как бы защищает поверхность камня от дальнейшего разрушения. Но наступает время, когда загрязнение атмосферы усиливается. При воздействии серной кислоты углекислый кальций превращается в гипс, объем которого больше объема исходного углекислого кальция. В корочке в отдельных местах образуются каверны, или углубления, заполненные мучнистой массой гипса. Постепенно каверны сливаются, камень становится рыхлым, мучнистым. В иных местах от корочки отваливаются обломки. Памятникам грозит гибель, они срочно нуждаются в лечении.

Есть у камня и другие недруги. Часто во влажной среде на стенах появляются бурые, желтые, серые и черные пятна. Они образуются от появления на камне микроскопических лишаев. Развиваясь, они делают поверхность камня неровной и рыхлой.

Разрушают камень и мхи. Они действуют двояко: механически — расширяя трещины камня корнями, как клиньями, и химически — выделяя кислоты: щавелевую, гуминовую, углекислоту.

Еще строители древности заметили, что спасает жизнь известняка, кроме технических устройств по отводу дождя и снега, известковая обмазка. Тогда поверхность здания становится гладкой и влаге негде задерживаться, ей труднее выполнять свою коварную роль. Но обмазка применима не везде. Не станешь ведь замазывать резные узоры. В таких случаях использовали побелку известью. Время от времени эту процедуру приходилось повторять.

В Древнем Риме пользовались составом из снятого коровьего молока и извести. Этой полужидкой массой покрывали мрамор. Почти прозрачное покрытие легко удалить и нанести заново. Оно прекрасно защищало скульптуру от погодных влияний.

В России в XVIII веке для сохранения каменной кладки применяли специальные составы — фирнисы. Их готовили из смол, добываемых из стволов слив, вишен, можжевельника и других пород дерева. Покрытые фирнисами поверхности приобретали чрезвычайную прочность. На них не действовали ни жара, ни холод, ни огонь, ни сырость.

Есть еще один очень древний способ защиты камня. Им пользовались древние египтяне и греки для сохранения мрамора от разрушения. Они покрывали поверхности скульптур и архитектурных сооружений смесью горячего пчелиного воска с маслом. Такой способ консервации памятников называют ганозисом. Изделия, покрытые восковым лаком, прекрасно сохранились в течение многих столетий и блестят как новые. Технология и рецептура лака ганозиса были утрачены очень давно, и вот теперь советские художники, отец и дочь Василий Вениаминович и Татьяна Васильевна Хвостенко сумели восстановить их.

Пчелиный воск — основа ганозиса — пластичен, мягок, прочен и стоек, он не пропускает воду, не гниет, его химический состав не изменяется под действием температур, солнечной радиации. Он плотно приклеивается к поверхности и надежно защищает ее от вредных воздействий. Ганозисом можно покрывать любые памятники: из гранита, известняка, кирпича, железобетона и других материалов. Ганозис несложно приготовить, он дешев и экономичен в работе. На обработку одного квадратного метра поверхности мрамора требуется около 7 граммов ганозиса.

Несколько лет назад ганозисом покрыли гранитный постамент памятника М. Горькому на площади Белорусского вокзала, памятник хирургу Н. И. Пирогову и могилу Неизвестного солдата у Кремлевской стены.

Ученые считают, что ганозис является одним из самых перспективных защитных составов, который поможет на века сохранить памятники истории и культуры.

КАМЕННОЕ МНОГОЦВЕТЬЕ

Вряд ли найдется человек, который ни разу в своей жизни не споткнулся о булыжник. Этот камень можно встретить практически везде. Он кажется нам вечным, не подвластным времени: приходи к булыжнику и большому валуну через год, через два и даже через несколько десятилетий — все без изменений, разве что с теневой стороны покроется мхом или лишайником. Такое впечатление, что камень никогда не изменится.

А между тем он рождается, живет долгой, в сотни миллионов лет, жизнью и умирает. Нам трудно представить, что когда-то булыжник был жидкой раскаленной магмой в чреве Земли, которая бурлит и перемешивается там при температуре свыше 1500 °C и давлении в 10 тысяч атмосфер. Перемещаясь ближе к земной коре, магма постепенно остывает и густеет. Молекулы и атомы различных элементов сближаются все больше и больше, пока наконец некоторые из них не схватываются межмолекулярными силами притяжения и не останавливаются в удобных устойчивых позициях. Происходит кристаллизация. Некоторые соединения раньше других переходят в твердое состояние, они плавают в вязкой тягучей массе магмы, обволакиваются другими и так до тех пор, пока весь расплав не застывает, превратившись в кристаллические граниты, лабрадориты, сиениты и другие зернистые породы, которые приходится добывать из-под значительного слоя почвы.

Иногда расплавленные массы врывались в осадочные породы Земли и, медленно остывая и кристаллизуясь, выходили на поверхность застывшими складками глубинных горных пород. Такие жилы застывших гранитов встречаются на берегах Белого, Балтийского, северного морей и в иных местах планеты.

Магма изливается на земную поверхность и в виде лавы вулканов. Остывание ее происходит намного быстрее, чем в недрах Земли, и она не успевает превратиться в кристаллы. При этом часть магмы затвердеет в виде вулканического стекла, а часть образует такие горные породы, как базальты и вулканические туфы.

Около полумиллиона лет назад куски гранита, отколовшиеся от огромной глыбы, вздымавшейся где-то над берегом Балтийского моря, подхватил наступающий со Скандинавских гор ледник и поволок их с собой в наши среднерусские края. Ледник несколько раз наступал и уходил. В первый раз его тяжелый шершавый язык добрался до Оки. Оледенение сменилось потеплением. Затем снова Земля покрылась льдом. Толщина его достигала четырех километров! Он полностью покрыл сегодняшние подмосковные земли и дошел до долин Днепра и Дона. При следующем, более слабом оледенении граница ледника проходила по широте Подольска и Калуги. Последний приход ледника территории Подмосковья не коснулся, льды остановились на Валдайской возвышенности.

После каждого нашествия ледника на поверхности Земли оставались валуны, булыжники, галька, песок и глина. Спускаясь с гор, ледник прихватывал с собой крупные и мелкие обломки горных пород. По дороге он утюжил своей массой землю, заодно сглаживал, окатывал и шлифовал камни. Так что при отступлении ледника на его месте оставались полезные строительные материалы.

Ледниковые валуны и булыги отражают состав минералов горных пород в горных массивах по берегам Балтийского моря. Современными исследованиями установлено, что валуны Подмосковья — это десять разновидностей горных пород. Чаще всего встречаются валуны и булыжник из розового гранита, кремня, окаменелого известняка, реже — из диабаза, габбро, кварцита, песчаника.

Гранит состоит главным образом из минералов полевого шпата, кварца, слюды. А вообще-то он представляет собой целую минералогическую коллекцию, наряду с второстепенными минералами в нем встречаются даже драгоценные камни, но цветом и красотой граниты обязаны полевому шпату. Яркие брусочки кристаллов полевого шпата — бледновато-серые, бледно-розовые, красные, оранжевые, кирпично-красные и Даже зеленые — делают окраску гранитов нарядной. Большинство гранитов серые и темно-серые. Реже встречаются красные, совсем редко — зеленые. Чем темнее окраска, тем ценнее считается камень.

С камнем у людей обычно связано представление о чем-то необычайно крепком, прочном, надежном. Когда хотят подчеркнуть стойкость, твердость характера человека, о нем говорят: «Он, как кремень». По поводу камня бытует немало пословиц и поговорок. ы надеемся на кого-то, «как на каменную гору», иногда «носим камень за пазухой» и «бросаем камешки в чужой огород», «обходим подводные камни», а когда «найдет коса на камень», «не оставляем камня на камне». Случается, живем «как за каменной стеной» и, конечно, «грызем гранит науки».

Постичь науки нелегко, как и грызть гранит. Самые твердые «орешки» в граните — это кварц и полевые шпаты (Лабрадор, альбит, микроклин). Они стойко сопротивляются времени, натиску мириад песчинок, приносимых ветром, дождям, в том числе и кислотным. Чего боится гранит, так это высоких, свыше 800 градусов, температур. И еще он не любит резких перепадов от жары к морозу и наоборот.

Обследования многочисленных построек и сооружений из гранитов в разное время показали, что долговечность камней может быть определена до 1600 лет. Есть камни, живущие намного меньше, но встречаются и граниты-долгожители, которым уже около трех тысяч лет.

Срок жизни зависит от состава и структуры камня, а также от внешних условий, которые воздействуют на него. Первые признаки разрушения у крупнозернистых гранитов наступают через 250 лет, а у мелкозернистых через 500 лет.

Благодаря такой исключительной долговечности, прочности и декоративности граниты используются как строительный, огнеупорный и скульптурный материал.

В нашей стране граниты добывают в Карелии, на Кольском полуострове, Украине, северных склонах Кавказа, Урале, Алтае, в Тянь-Шане, Саянах, Прибайкалье и других местах. Добыча камня всегда была Делом многотрудным. Главная задача — отделить блок от массива породы и обработать его так, чтобы сохранить монолитность камня. Никакие, даже твердосплавные и канатные пилы гранит не берут. Для отделения блоков обычно пробуривают по границе блока скважины на небольших расстояниях одна от другой. Затем между скважинами выбивается объединяющая их канавка, а во все пробуренные отверстия вставляются клинья, и поочередными ударами по клиньям сначала создается трещина вокруг блока, а затем он отделяется от массива. Иногда вместо клиньев применяются взрывы небольших зарядов пороха или детонирующего шнура. Это ускоряет отрыв блока от массива, но при этом легко повредить блок, по нему могут пойти трещины.

У добытых блоков сначала откалывают лишнее, выравнивая поверхность, после чего абразивными инструментами шлифуют и полируют камень. Сегодня для обработки твердых камней применяют высокопроизводительные станки, большая часть которых оснащена инструментами из природных и синтетических алмазов.

В старые времена любой камень сам служил основой сооружений, был конструктивным и в то же время отделочным материалом. Ныне дорогой природный камень применяют в основном как облицовку зданий и сооружений. Он стал играть роль декоративного и защитного материала. Это оказалось возможным благодаря современной технике распиловки каменных блоков на плиты небольшой толщины. Наиболее удобен для распиловки камень в два метра длины, полтора метра в ширину и один метр в высоту. Это так называемый штучный камень.

Более крупные глыбы называют монументальным камнем, так как он идет на изготовление монументов и памятников. Из гранитов делают колонны, им облицовывают цоколи зданий и выкладывают полы, лестницы. С гранитами мы встречаемся всюду. Пройдитесь по улицам Санкт-Петербурга и Вы увидите, что почти все монументальные здания XVIII — первой половины XIX веков: Академия художеств, Академия наук, Инженерный замок и другие имеют гранитные цоколи, стилобаты и лестницы.

В большом количестве гранит применяется при облицовке мостов и набережных. Первой, в 1763–1767 годах, оделась в гранит Дворцовая набережная в Петербурге, затем стали облицовывать гранитом не только берега Невы, но и Фонтанки, а также берега каналов. Через Зимнюю канавку перекинулся каменный Эрмитажный мост, через Фонтанку — трехпролетный Прачечный мост. В результате город приобрел особую монументальность и парадность.

Светло-серым гранитом с берегов Ладожского озера облицован цокольный этаж Генерального штаба со стороны Дворцовой площади, из него сделаны устои моста Лейтенанта Шмидта через Неву.

Из темно-розового выборгского гранита высечены грандиозные колонны Исаакиевского собора. Отполированные до зеркального блеска они до сих пор не утратили четкости структурного рисунка камня.

А сколько зтого красивого камня в Москве! Розовые, красные, серые, темно-серые граниты и лабрадориты украинских, карельских и уральских месторождений одели мосты и набережные Москвы-реки, цоколи правительственных и общественных зданий. Из них сооружены многочисленные монументы и постаменты скульптурных памятников столицы.

Пьедестал всем известного памятника А. С. Пушкину выполнен из темно-серого гранита, а лестница и широкая площадка у памятника сложены из красных валаамских гранитов.

В начале Тверского бульвара на высоком гранитном постаменте возвышается фигура великого ученого-естествоиспытателя, ботаника и физиолога Климента Аркадьевича Тимирязева, высеченная также из гранита.

В Александровском саду вдоль Кремлевской стены от Арсенальной башни в сторону Троицких ворот протянулась полоса из красного гранита. Это мемориал «Могила неизвестного солдата». В центре композиции надгробная площадка из красных полированных плит гранита и темных лабрадоритов. На возвышающемся блоке — бронзовое знамя, ниспадающее тяжелыми складками, ветвь вечнозеленого лавра и солдатская каска. Вечный огонь Славы горит в центре пятиконечной звезды, озаряя бронзовую надпись: «Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен». Справа от надгробной площадки в невысокий лабрадоритовый парапет врезаны массивные блоки из малинового кварцита, в которых замурованы капсулы со священной землей городов-героев и крепости-героя Бреста.

Гранит, наряду с другими декоративными камнями, использован в облицовке высотного здания Московского государственного университета. Нижние этажи высотного здания, цоколь и порталы жилых корпусов, колонны портиков актового зала и центрального корпуса вытесаны из красных гранитов различных оттенков. Портик клубного корпуса сделан из оранжево-красного гранита с крупными вкраплениями полевого шпата.

Пятиметровый цоколь здания Верховного Совета РСФСР на Краснопресненской набережной выложен из темно-красных гранитов. Из этих же пород выполнены ограждения стилобата, парапеты пандусов, лестница, ограждения газонов и другие архитектурные элементы вокруг здания.

Очень красива облицовка нескольких зданий на Тверской улице между Центральным телеграфом и Моссоветом. Их высокие цокольные этажи, дверные и оконные проемы отделаны бугристыми блоками густо окрашенного красного норвежского гранита. История этого камня почти детективна. Оказывается, гранит был заготовлен Гитлером еще до прихода к власти. Он предвидел свою победу и мечтал соорудить величественный победный памятник. Тайник с гранитными блоками обнаружили после войны в районе Фюрстен-берга на Одере. Часть камня была доставлена в Москву. Здесь норвежским гранитом, кроме фасадов домов на Тверской, оформили также вход в сквер против кинотеатра «Ударник». Из него сделаны бордюр, боковые шары, скамейки и круглые колонны при входе.

К твердым породам камня, применяемым в архитектуре, относится также кварцит. С карельским кварцитом связана одна любопытная история.

В середине XIX столетия было решено перенести прах Наполеона с острова Св. Елены и перезахоронить его в соборе Дома инвалидов в Париже. Долго искали подходящий камень для сооружения саркофага. Выбор пал на огромный блок кварцита, добытый в Карелии, в Шокшинском карьере. За разрешением на покупку и вывоз камня комиссия французских архитекторов обратилась к русскому правительству. Неожиданной была реакция Александра II:

— Камень на гроб Наполеона? С радостью!

И, конечно, бесплатно.

Из глыбы камня малинового цвета был высечен и отполирован саркофаг весом 2000 тонн. Таким был подарок Франции от России.

Крупные монолитные каменные блоки представляют большую ценность и тщательно учитываются. История знает случаи, когда монументы из камней-монолитов вывозились в качестве военных трофеев. Наполеон, например, вывез египетский обелиск. Он и сейчас стоит в Париже на площади Согласия. Случалось, что редкостные монументы из камня за большие деньги покупали за рубежом. Так, в 1832 году появились на берегу Невы у Академии художеств в Петербурге каменные сфинксы.

Эти сфинксы были изваяны из асуанского сиенита при фараоне Аменхотепе III, правившем Египтом в 1419–1383 годы до н. э. Египтяне считали, что они охраняли храм от всяческих неприятностей. На месте древного храма со временем образовалась пустыня, и скульптуры были извлечены из песка при раскопках 1819–1828 годов. Сфинксов приобрел за 64 тысячи рублей русский посол в Египте.

Но особенно ценим мы свои, а не привозные монолиты гранита. Это Александровская колонна на Дворцовой площади, постамент для памятника Петру I, колонны Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге.

Самые большие монолиты встречаются в залежах красного гранита по берегам Финского залива. Сохранились рассказы и документы, позволяющие увидеть, каких огромных трудов стоило добыть и транспортировать такие монолиты в прошлом.

Спустя 40 лет после смерти Петра I, когда было решено воздвигнуть ему памятник, выполненный французским скульптором Фальконе, для постамента потребовался крупный монолит. По замыслу скульптора это должна быть дикая скала, на которой он установит скульптуру императора на коне. Долго не могли найти подходящего камня. Пришлось обратиться за помощью к населению через «Санкт-Петербургские ведомости». Показать крупный камень вызвался крестьянин Семен Вишняков, занимавшийся камнетесным делом.

В. 12 верстах от Санкт-Петербурга у села Лахта лежал огромный валун, в народе его звали Гром-камень. Когда-то в него ударила молния, расколола, и со временем в расщелине камня выросло несколько березок. Рассказывали, будто сам Петр I любил это место и не раз поднимался на Гром-камень, откуда ему виделся будущий город, новая Россия. Будто бы даже больным, месяца за два-три до кончины, император потребовал отнести его на носилках на любимый им валун. Там он якобы нашел в себе силы встать и на своих ногах сойти вниз. Однако оправиться от болезни Петр уже не смог.

И вот теперь предполагалось этот самый камень сделать постаментом памятника императору. Фальконе камень понравился. Монолит требовалось очистить от мха, вырыть из земли, переместить до пристани, а затем по воде доставить в Петербург.

Когда камень откопали, он имел в длину более 13 метров, в ширину более 6,5 и в высоту 8. Весил он более тысяч пудов. И хотя после обработки на месте вес глыбы несколько уменьшился, но тем не менее такой махины еще нигде в мире не перевозили.

В декабре 1768 года приступили к подготовительным работам по транспортировке камня. 400 рабочих прорубали просеку до Невы. У валуна вырыли ров, а затем двенадцатью рычагами из толстых бревен начали поднимать его. Чтобы он не свалился на бок, камень сдерживали канатами, которые тянули лебедками с вертикально стоящими барабанами. Такие лебедки называли кабестанами. На вертикальные барабаны вручную наматывали канаты и тем самым удерживали камень в вертикальном положении. Затем Гром-камень спустили на подготовленную платформу из бревен. Только эти работы заняли около четырех месяцев.

Для доставки валуна к реке придумали оригинальный способ передвижения с помощью бронзовых шаров, перекатывающихся по обитым медью желобам. Желоба выдолбили в 12 бревнах и установили под платформой. По мере передвижения платформы с камнем задние желоба нужно было перетаскивать вперед.

1220 работных людей утрамбовывали дорогу, отливали медные желоба, бронзовые шары, болты и многие другие приспособления. Наконец в марте 1769 года камень тронулся в путь. На него взобрались барабанщики, горнист и каменотесы. По сигналу горниста сотни рабочих налегли на рычаги, и платформа медленно покатилась на шарах. 4 месяца двигалась платформа до пристани. А путь равнялся всего лишь 8,5 километра. Пока камень катился по своеобразным рельсам, наверху кипела работа: каменотесы срубали лишнее, там же, на камне, кузнецы правили инструмент.

Монолит доставили к заливу. Но ни одно из имевшихся судов для этой цели не годилось. Пришлось строить широкое плоскодонное судно. А как перегрузить Гром-камень? Судно затопили, предварительно разобрав один борт. Затем на тех же желобах с шарами втянули валун на судно, и когда оно всплыло, двинулись в путь по воде.

22 сентября 1769 года камень-гигант был доставлен на место. В его перевозке и всех подготовительных работах участвовало более 5 тысяч рабочих.

Хоть и велик Гром-камень, но это не самый крупный монолит. Из еще более крупного в начале 30-х годов XIX века вытесали Александровскую колонну на Дворцовой площади. Она была установлена под руководством архитектора А. Монферрана в знак увековечения памяти героев Отечественной войны 1812 года.

Общая высота колонны от основания до вершины креста 47,5 метра, а собственно колонна, ее гранитный монолит равняется 28 метрам и весит около 500 тонн.

Пьедестал колонны — из блока красного гранита, обнаруженного в местности Летсарма на берегу Финского залива. Монолит для колонны найден на каменоломне Пютерлакс. Чтобы отделить его от скалы, которая возвышалась на 14,5 метра над уровнем моря, работали одновременно две группы рабочих: одна обтесывала глыбу с торцов, вторая окалывала камень по всей длине. Массивными железными клиньями монолит отделили от скалы и при помощи рычагов и кабестанов опрокинули на подготовленный помост. Тут же вчерне обработали и водным путем доставили к месту установки. Вынимали монолит 2 года 600 человек рабочих.

Установка монумента вызвала живой интерес у горожан, и 30 августа 1832 года на Дворцовой площади собралось более 10 тысяч человек. Подъем колонны вели с помощью 60 кабестанов. Каждую лебедку-кабестан обслуживали 16 солдат, они орудовали рычагами, о матросов тянули канаты, а один унтер-офицер наблюдал за порядком. Кроме того, в резерве были еще около 200 солдат, матросов и унтер-офицеров. Через 100 минут площадь огласилась криками «Ура!»— колонна была установлена. Затем в течение еще пяти месяцев 200 человек полировали ее. Наконец, на верху столпа установили фигуру ангела с крестом, а на постаменте укрепили декоративные бронзовые рельефы.

Прекрасный гранитный монумент вот уже более полутора веков украшает город на Неве.

Спору нет: гранит — замечательный камень, но из тех, что подарила нам застывшая магма, не менее замечательными являются и лабрадорит, габбро, базальт, туф. Лабрадорит — порода, состоящая главным образом из минерала Лабрадора. Этот минерал из группы полевых шпатов синевато-черного и серого цвета с яркими глазками-переливами. Красота этого камня открывается всегда неожиданно, при нечаянном изменении точки наблюдения. Кристаллы Лабрадора, которые весьма неоднородны по химическому составу, обладают свойством иризации: при прохождении света на гранях спайности соединения минералов появляется радужная игра цветов. Вдруг весь камень охватывают ярко-синие, малиновые, золотисто-зеленые и фиолетовые всполохи. Эту сказочную игру красок и мерцание назвали иризацией по имени богини Ириды.

Кто хоть раз любовался этим камнем, уже не сможет не искать его всюду: в отделке зданий, станций метро, памятников. Лабрадорит использован в облицовке цокольного этажа гостиницы «Москва», могилы Неизвестного солдата у Кремлевской стены, постамента памятника В. Маяковскому. Темная облицовка со сверкающими глазками украшает дома на улице Лубянке, цоколь высотного здания на Смоленской площади.

Этот камень лучше подвергается обработке, чем гранит. Его красота и долговечность привлекают к нему внимание архитекторов и скульпторов. Возможно, к лабрадориту можно отнести строчки армянской поэтессы Сильвы Капутикян:

А где-то праздничные, разные, забившись тихо в уголки, в земле таились камни радости, как бы под пеплом угольки.

Изумительный камень лабрадорит был найден во второй половине XVIII века в Канаде на полуострове Лабрадор, отсюда и наименование минерала «Лабрадор» и камня «лабрадорит». Впервые он попал в Европу в 1775 году и вскоре завоевал сердца модниц, камень применяли в ювелирном деле. Со временем выяснилось, что в Европе и странах Востока с этим камнем люди были знакомы давно и называли его «тавусиным камнем», что по-персидски значило «павлиний камень». И верно, радужное сияние камня напоминает переливы на пере павлина или на крыльях бабочек.

Знали камень и в нашей стране. Оказалось, что в мозаике Десятинной церкви в Киеве встречались кусочки «синеглазого» камня из местных месторождений. А это X век! Затем о камне не находим упоминаний. Вновь он появился в России только в 1781 году. При прокладке Петергофской железной дороги в окрестностях Петербурга обнаружили бархатисто-черные с синими отблесками валуны. Их находили довольно часто, валуны обрабатывали на Петергофской гранильной фабрике и делали из них шкатулки, табакерки, украшения. За табакерки платили от 500 до 1500 рублей, по тем временам суммы баснословно большие. Продавали камень и необработанным. Найденный у Калинкина моста в Петербурге валун длиной 80 сантиметров и толщиной 45 сантиметров был продан герцогу Девонширскому за одну тысячу рублей.

Предприимчивый люд сообразил поискать чудо-камень в мостовых города. Известно, что некий Сид-ников выламывал валуны лабрадорита и повредил не одну мостовую. Однако цены на радужный камень после 1835 года резко упали, так как на петербургский рынок стал поступать в большом количестве волын-ский «радужник», так иногда, называли лабрадорит за иризацию.

На Украине оказались богатейшие залежи этого минерала. В Черкасской области нашли кусок пятнистого Лабрадора в золотисто-желтых и лиловых тонах. Из одного глазка этого камня умельцы вырезали книгу-сувенир размером 12X8X3 сантиметров. Это уникальное изделие хранится в минералогическом кабинете Киевского государственного университета.

Другой камень из глубин земли, ближайший родственник лабрадорита — габбро чаще всего встречается темного цвета: черного, оливково-зеленого, темно-зеленого, коричневато-зеленого. Иногда находят камень пятнистой окраски. Габбро отличается необычайной прочностью и стойкостью против выветривания, и вместе с тем он хорошо полируется, поэтому считается прекрасным строительным и облицовочным материалом. Он используется в отделке метро, габбро облицованы набережные Москвы-реки.

Уникальная прочность габбро сделала его незаменимым в дорожном строительстве: из него получают отличный щебень и выделывают почти не истирающиеся дорожные камни.

В строительстве и архитектуре используется также камень базальт. Внешне он напоминает габбро своей темной окраской от темно-зеленого до черного цвета. Но это так называемая изверженная порода. Базальт в свое время излился на землю в виде вулканической лавы, а застыв, превратился в твердый камень. Его довольно много встречается в Грузии и Армении.

Культура обработки твердых пород камня и верность каменному строительству считается своего рода «генетической» чертой этих народов. Еще в XI веке собор Светицховели в городе Мцхета был построен из базальтовых и туфовых блоков. Особенно большое впечатление производит крыша собора. Она состоит из множества тесаных базальтовых черепиц. Базальт довольно легко обрабатывать — тесать, из него сделаны питьевые фонтанчики на улицах и в скверах Еревана, выполнены многие узорные украшения на зданиях города. Пятипролетный акведук, перекинутый через ущелье реки Раздан, также облицован базальтом грубой тёски.

Мы уже говорили, что вулканы оставили нам много разновидностей камней, которые успешно применяются в строительстве. В Армении издревле используют вулканический туф. Он образовался в результате цементации вулканического пепла, шлака, обломков вулканического стекла и других выбросов при извержении вулкана. На западном склоне потухшего вулкана Ара-гаца располагается богатое месторождение розовых туфов.

Это очень красивый и мягкий камень, его можно обрабатывать топором и пилой. Техника кладки из вулканического туфа почти не отличается от техники кладки из известняка. Блоки тщательно отесываются с лицевой стороны и по внешнему краю в местах примыкания к соседним блокам. Остальные грани остаются в грубоколотом виде. Каждый камень имеет форму усеченной пирамиды с шероховатой поверхностью, обращенной внутрь кладки. Забутовку производят раствором извести и булыжником.

И сегодня в городах и поселках Армении широко применяют в строительстве местный камень. Современный Ереван своей неповторимостью во многом обязан лилово-розовому туфу. Но в Армении встречаются туфы и других цветов и оттенков — от светло-желтого до густо-оранжевого и даже черного. Здания, отделанные ими или построенные из этого строительного материала, «заговорили» на улицах Еревана каким-то удивительно ярким и радостным языком.

Вулканические туфы украшают и некоторые здания Москвы. Например, здание МХАТа на Тверском бульваре облицовано бугристыми блоками бурого туфа.

Туф оказался не только красивым, но и очень прочным камнем, прочнее самого лучшего кирпича. Многие из древних строений V–XI столетий неплохо сохранились до наших дней. А ведь полторы тысячи лет — возраст весьма почтенный.

В наши дни вулканический туф используется и как заполнитель при производстве легких бетонов.

В старину у туфа была еще одна необычная служба. Его применяли как фильтр для очистки воды. В некоторых районах, бедных чистой питьевой водой, приходилось пользоваться замутненными источниками. В этом случае воду наливали в кувшины, вырезанные из черного или желтого туфа. Под кувшины подставляли сосуды, не пропускавшие воду, куда она просачивалась такой чистой, что ее можно было пить даже сырой.

А теперь несколько слов об одном из чудес природы — о яшме. Эта горная порода обязана своим рождением также вулкану, но еще и морю, и огромному давлению и температуре в недрах Земли. Миллионы лет скапливались на дне моря останки морских обитателей, ил, песок. Море отступало, осадки уплотнялись и растрескивались. При извержении вулканов они пропитывались пузыристой лавой и пеплом. Непрестанно происходило преобразование разнородных осадков, лава спаивала их, и из некогда рыхлых осадков образовалась плотная яшма.

По разнообразию окраски яшма не знает себе равных. Все оттенки красного — кроваво-красные, коричневатые, вишневые, розовые яшмы, желтые, оранжевые, зеленые, серые, черные, серо-фиолетовые и голубовато-зеленые. Лишь чисто синей яшмы не встретить в природе.

Из-за своей декоративности яшма пользовалась большой популярностью у камнерезных мастеров. Да и сейчас она незаменима во внутренней декоративной отделке помещений.

Первое свидетельство о зеленоватой русской яшме относится к 1717 году. Камень добыли на реке Аргунь в Забайкалье. Петр I специально направлял «рудознатцев» за яшмой на Урал и в Сибирь. Камнерезными изделиями из яшмы особо славилась Колыванская фабрика на Алтае. Там за сто лет, с 1802 по 1902 год, изготовили около 250 крупных ваз для украшения интерьеров дворцов, 74 колонны, достигавшие четырех метров, несколько десятков каминов, канделябров, торшеров.

Самая большая в мире овальная чаша высотой 2,6 метра и диаметром чуть более 5 метров находится в Эрмитаже. Каменный монолит добыли для нее неподалеку от Колывани в 1829 году, и весил он 200 тонн. 400 рабочих трудились над вазой свыше 14 лет.

В одном из залов Эрмитажа в середине прошлого столетия установили 4 великолепные колонны из яшмы. Они были выполнены на Екатеринбургской гранильной фабрике. Колонны отличаются живописными раздувами и сужениями темно-красных и густо-зеленых полос. Высоко ценятся любителями прекрасного так называемые пейзажные, или рисунчатые, яшмы. Полированные пластины камня оформлйют в виде картин. На них деревья, облака, поляны, реки, волны так естественны, что не сразу веришь в их «каменное» происхождение.

И еще очень широко используется яшма при создании мозаичных картин.

Искусство каменной мозаики пришло в Россию из Италии и к середине прошлого века достигло своего совершенства. Русские мастера сумели превзойти своих учителей-итальянцев. На всех всемирных выставках их произведения были «вне сравнения» с подобными изделиями из других стран.

Особенным спросом пользовались в то время каменные мозаичные столы, а точнее — столешницы. Техника изготовления мозаики довольно трудоемка и сложна. Изображение или узор выполняется из тщательно шлифованных и плотно пригнанных друг к другу кусочков цветных камней различных пород.

Сначала готовили каменную подставку, в которой делали углубление и в нем по эскизам размещали пластинки мрамора, порфира, лабрадорита, лазурита, малахита, яшмы и других поделочных декоративных камней. Разные по цвету, фактуре, размерам, они позволяли создавать удивительной красоты картины. Пластинки крепились на специальной мастике. Затем готовое изделие еще раз шлифовалось и полировалось. Подлинным чудом каменной мозаики является искусно выполненная малахитовая комната в Эрмитаже. Широкие пилястры от пола до потолка, выложенные из малахитовой мозаики, создают впечатление, будто бы попали внутрь настоящей малахитовой шкатулки.

В современной архитектуре каменная мозаика используется при оформлении станций и наземных вестибюлей метро, внутренней и наружной отделки дворцов культуры, музеев, театров. Грандиозное панно площадью 220 квадратных метров из цветных мраморов, оникса и других камней, выполненное В. К- Замковым, украшает культурный центр Олимпийской деревни.

ТВОРИТЬ ИЗ КАМНЯ ЧУДЕСА

Одним из красивейших камней, с глубокой древности используемых архитекторами, строителями и, конечно, скульпторами, является мрамор. Что же это за камень? Мрамор — горная порода, рожденная как бы дважды.

Сначала образовалась мягкая осадочная порода — известняк. Затем в глубинах нашей планеты под влиянием высоких температур и большого давления известняк видоизменился, перекристаллизовался, и таким образом родилась новая горная порода — мрамор. Подобные перерождения происходят и с другими горными породами, такими, как песчаники, гнейсы, глинистые сланцы, яшма, нефрит и др. Их называют метаморфическими. Одни из них повторяют состав прародителей, другие заметно отличаются от них. Они обладают иной текстурой, измененным минералогическим, а иногда и химическим составом.

Мрамор, как и его прародитель известняк, обладает достаточной прочностью, но он мягок и легко поддается обработке, к тому же еще исключительно декоративен.

Как правило, в одном месторождении добывают мрамор только определенного цвета. Белый мрамор добывают на Урале в Коелгинском месторождении, желтый с узорчатой коричневой паутинкой — в Фо-минском, также на Урале, пятнистый палево-коричневый — в Карелии, черный с белыми полосками — в Грузии.

Мрамор отличается не только цветовым многообразием, но и причудливой текстурой, неповторимостью рисунка и узорчатостью. Рисунок на камне зависит не только от строения, но и от направления, по которому производят распиловку породы.

Надо сказать, что декоративность любого камня определяется не только цветом и рисунком. Повысить его декоративные качества может фактурная отделка. Она еще более выявляет цвет, рисунок и создает рельеф поверхности, вызывающий игру светотени.

«Этот цвет бархатистый, этот слишком холодный, а этот — стальной», — говорим мы. Если потрогать камень рукой, то окажется, что бархатистый цвет имеет шероховатую поверхность, а стальной — гладкую. Один и тот же цвет может казаться бархатистым или стальным, и это зависит от фактуры камня. Полированием ему придают зеркальную гладкость. Иными способами обработки получают рельефные точечные или бороздчатые поверхности. Весьма живописной, с сильной светотенью является фактура камня с рельефом обработки под названием «скала». Такими грубо околотыми, как бы естественно выломанными кусками гранитной скалы обычно облицовывают нижние этажи административных, общественных и некоторых жилых зданий.

Поскольку мрамор — камень мягкий, его чаще всего полируют до зеркального блеска. Не случайно и название камня «мрамор», по-гречески оно означает «блестящий».

Достоинства этого благородного камня, обладающего уникальными пластическими возможностями, оценили еще античные мастера.

Брал человек

Холодный, мертвый камень,

По искре высекал

Из камня пламень,—

написал Николай Рубцов. И это удивительно точно. Холодный камень обладает замечательной способностью становиться под руками скульптора «теплым». Изваяния из мрамора, действительно, кажутся живыми и теплыми. Ощущение такое, будто кровь пульсирует в каменном теле статуи. Это связано с особенностями строения мрамора. От того, как ориентированы оптические оси кристаллов кальцита, из которого состоит камень, зависит его светопроницаемость. У лучших сортов мрамора она достигает четырех сантиметров. При прохождении света возникают оптические эффекты, создающие легкий светящийся ореол вокруг скульптуры, подобный отражению света от человеческого тела.

У древних греков появился даже миф о Пигмалионе, влюбившемся в изваянную им и ожившую мраморную статую Галатеи.

К числу мировых шедевров принадлежит античная статуя Венеры Таврической. В 1720 году Венеру, с большим трудом приобретенную в Риме, установили в Летнем саду Петербурга. Ученые определили, что статуя была создана в III веке до н. э. талантливейшим, но, увы, неизвестным автором. Сейчас статуя украшает собрание античной скульптуры Государственного Эрмитажа.

В Летнем саду при Петре I постепенно была собрана великолепная коллекция итальянской мраморной скульптуры. Она насчитывала 250 статуй. Почти три столетия скульптура находилась в саду под открытым небом. А оно, как выяснилось, не лучшая крыша для мрамора. При всех его достоинствах мрамор имеет один существенный недостаток. Он плохо сопротивляется выветриванию. Перепады температур, повышенная влажность, ветры губительны для него. В последние годы принято решение экспонировать уцелевшие скульптуры Летнего сада в закрытом помещении, а в саду показывать их копии.

В России применение мрамора в строительстве и архитектуре началось в первой половине XVIII века, когда Петр I замыслил построить новый город на пустынном месте в устье Невы.

…И думал он:

Отсель грозить мы будем шведу,

Здесь будет город заложен

Назло надменному соседу.

(А. Пушкин)

16 мая 1703 года на Заячьем острове застучали топоры — начали рубить Петропавловскую крепость, вокруг которой на островах должна вырасти будущая новая столица. Первые дома в ней строили из дерева, спустя два-три года начали возводить здания посредством фахверка. При этом деревянный каркас заполнялся глиной или известковым раствором. Такие здания еще называли мазанками. Снаружи их раскрашивали под каменные строения.

Но Петр I задумал построить настоящий каменный город, который должен был поднять престиж, показать мощь и богатство России. Новый город решено было украсить многоцветными заграничными мраморами и гранитами. Из многих европейских стран везли в обозах дорогие камни для Петербурга. В 1714 году Петр издал указ, запрещающий каменное строительство в других городах России. В Санкт-Петербург были вызваны на работы каменщики и кирпичники со всей страны. Из Европы приглашены лучшие строители, зодчие, ваятели, резчики по камню. Началось строительство дворцов, соборов, монументальных общественных и государственных зданий.

Работать с твердыми породами камня русским мастерам до этого времени доводилось не часто, и теперь на строительстве столицы они по ходу дела учились резать, тесать, полировать камень. Без этого не изготовить грандиозных каменных колонн, не покрыть целые стены дворцов блестящими мраморами, не одеть в гранит берега Невы.

В 1725 году в Петергофе построили мельницу на 40 рам для обработки и полировки самоцветов и стекол. Это производство положило начало гранильной фабрике, которая в течение двух столетий являлась своеобразной школой художников и мастеров по обработке камня.

Покупать камни за границей было довольно дорого, и потому в начале XVIII столетия предпринимаются попытки отыскать месторождения у себя в России. В 1735 году пригласили из-за границы опытного каменных дел мастера Якова Стейна для изучения и использования отечественных богатств. Одновременно изысканиями скульптурных и архитектурных каменных материалов занимались Петергофская гранильная фабрика и Екатеринбургские горные заводы. В 1765 году была организована особая экспедиция по «розыскам мраморов и специальных каменьев на Урале», которая вскоре превратилась в крупную государственную организацию для поисков и разведок минералов и горных пород по всей стране — первую минералогическую экспедицию.

С каждым годом открывали все новые и новые месторождения. Декоративный мрамор впервые в России начали разрабатывать в Карелии и Приладожье. Особую известность получили мраморы из сел Рускеала в Приладожье и Тивдии в Прионежье. Окраска рус-кеальских мраморов меняется от белоснежной до темно-серой и от светлой желтовато-зеленой до темно-зеленой. Неповторимые узоры создают разноцветные полосы, тонкие прожилки и крупные отдельные зерна кварца. Именно рускеальский мрамор наряду с заморским завозили в 1766 году в Петербург для украшения знаменитого Мраморного дворца, построенного по проекту архитектора А. Ринальди. С его строительством начинается расцвет камнерезного дела в Петербурге.

Дворец называется мраморным потому, что «и снаружи и внутри все здание, кроме первого этажа, было облицовано различными сортами мрамора, оттенки которого подобраны с большим искусством. Мраморная облицовка дворца — одна из интереснейших его особенностей. На сером фоне стены четко вырисовываются белые пилястры, а мягкие тона мраморных плит с тончайшими прожилками красиво выделяются рядом с темной гранитной облицовкой цокольного этажа. Мрамор для отделки доставлялся из Финляндии, с Урала, из Италии и других мест за тысячи верст. Одетый в мрамор дворец стал одним из самых богатых зданий города»*. Исследователи творчества Антонио Ринальди отмечали, что он использовал природный камень так, чтобы его цвет и фактура гармонировали не только с архитектурными формами дворца, но и сливались с северной природой, невской водой и бледным небом.

Цветные узорчатые камни особенно ценились архитекторами и использовались в облицовке дворцов Петербурга и его пригородных ансамблей. Из Финляндии ввозили красный и розовый гранит — рапакиви, из Италии — белый и цветные мраморы. Применяли для украшения зданий и интерьеров аспидный сланец из Прионежья, афганский лазурит, уральский малахит и яшмы.

Мраморами облицовывали фасады и интерьеры дворцов, использовали их для оформления садовых и парковых павильонов. Из цветных камней вытесывали изящные капители, колонны, тумбы, вазы, различную скульптуру.

Венцом каменного зодчества в Петербурге явился Исаакиевский собор, возведенный в 1818–1858 годах про проекту архитектора А. Монферрана. Там впервые для наружной облицовки всего стилобата и 112 цельных колонн» в огромном количестве использован темно-розовый полированный гранит-рапакиви. Стены собора одеты в светло-серый рускеальскии мрамор, из него же высечены резные портики дверей с бронзовыми рельефами. Для внутренней отделки, наряду с отечественными камнями, взяты итальянские и французские мраморы. Иконостас собора сделан из белого мрамора. Его колонны и пилястры выполнены из малахита и украшены золочеными капителями. Из малахита сделаны также вставки-медальоны и узкие плиты в боковых арках алтаря. Две центральные колонны иконостаса облицованы темно-синим лазуритом. Карниз венчающий декор всего интерьера, а также ступени к алтарю и широкая лента окаймляющая пол по периметру собора, вытесаны из темно-красного кварцита или порфира. Пол выложен из плит темно-серого и светло-серого русекальского мрамора. Нижняя часть облицована плитами черного аспидного сланца. Выше стены покрыты изумительным белым мрамором и отделаны  пилястрами и колоннами светло-розового и вишнево-красного мрамора. Кроме того, в углублениях между  пилястрами в стены вставлены плиты из зеленого, красного и желтого мрамора,

В 19 веке камень на некоторое время отошел в. уступив место штукатурке. Твердые породы камня, безусловно, применялись как конструктивный материал, а вот в отделке зданий господствовала штукатурка. Разделывая плоскость стены под руст, ей придавали вид каменной. Резные каменные декоративные детали заменяли лепными.

Новый расцвет каменной архитектуры связан с Москвой, когда с 1935 года началась ее реконструкция. Современный город «должен решаться в светлой, радостной гамме. Он должен при помощи цвета создавать иллюзию солнечности даже осенью и зимой. Нельзя забывать, что в красивых домах людям веселее работается и уютнее живется»*,— писал известный советский архитектор И. В. Жолтовский. Перестройка старых и возведение новых городов требовали много камня. Он, как нам известно, создает не только архитектурное оформление, но и защищает стены от разрушающего влияния времени. Предстояло одеть в каменные одежды общественные и административные монументальные здания, построить мосты и набережные, благоустроить городские скверы и сады.

Наряду с традиционными гранитами и песчаниками стали широко применять белый мрамор Коелгинского месторождения из Челябинской области. Он придал праздничный и торжественный вид наиболее значительным зданиям нашего времени. Этим камнем облицован даже Дом Всемирной организации здравоохранения в Женеве. В Москве в коелгинский мрамор одеты здание Верховного Совета РСФСР, Кремлевский Дворец съездов, другие современные здания и многие станции метрополитена. Московский метрополитен стал своеобразным музеем природного декоративного камня. На его коллекции можно изучить все строительные и декоративные камни нашей страны.

Московскому метро уже более 50 лет. В 1935 году перед открытием первой очереди метрополитена И. Ильф и Е. Петров писали о предстоящем событии: «Они увидят распределительные вестибюли — блестящие фойе метрополитена, со стеклянными кассами, широкие, превосходно освещенные коридоры и неожиданно громадные сияющие залы подземных станций.

«Станция» — здесь слишком скромное слово. Это — вокзалы. Тринадцать вокзалов, одетых в мрамор, гранит, медь и разноцветные кафели.

Вокзалы открываются необыкновенно эффектно — сверху, с высоты виадуков, откуда по широким лестницам вправо и влево спускаются на перрон пассажиры.

Да и «перрон» здесь — слово, определяющее лишь назначение места, где люди садятся в поезд. Внешность его совсем не перронная. Это скорее дворцовая зала. Высота, чистота, блеск нежно-серых, или розоватых, или красных с прожилками колонн, ровный молочный свет строгих люстр, полированные стены»*.

В то время действительно строили пышные подземные дворцы, в которых, казалось бы, не было необходимости при решении транспортной задачи. Но в станциях метро москвичи видели прообразы будущего города. Они хотели в этих дворцах отразить пафос созидания, пафос нового времени.

Метро столицы строила вся страна. В адрес Метро-строя шли сталь, механическое оборудование, спецодежда, вспомогательные материалы и, конечно, разные породы цветных камней для облицовки станций и вестибюлей.

Когда проектировали первые станции, архитекторы перебрали огромное количество облицовочных материалов. Нужно было найти такой, который бы не только украшал залы и вестибюли, делал их парадными, праздничными, но и был бы долговечным, не боялся сырости, легко поддавался чистке и мойке. Таким материалом оказался мрамор. Именно в метро впервые так широко применили этот камень как облицовочный материал.

Каждая станция Московского метро уникальна, а в целом — это, как мы уже говорили, минералогический музей. 23 вида различных мраморов использовано в метро. Станция «Пушкинская» облицована почти белым с голубым оттенком коелгинским уральским мрамором, станция «Калужская» — розоватым мрамором под названием «слюдянка», «Театральная» — белым с желтоватым и кремовым мраморами. Пилоны «Белорусской» (радиальной) одеты в темно-розовый с фиолетовыми прожилками биробиджанский мрамор. Станция «Динамо» отделана густокрасным мрамором с белыми пятнами. Цоколь станции «Площадь Революции» и ниши на путевых платформах станции «Белорусская» (радиальная) облицованы черным с золотистыми жилками мрамором Армении. Он носит название «давалу».

Армянская легенда рассказывает о появлении черного с жилочками мрамора месторождения Давалу. Злой дух Давалу устал скитаться по небу и решил отдохнуть. Ближе всего была Земля. Он приземлился, но не нашел там покоя. Люди и звери жили мирно. Это было царство добра и справедливости. Кругом росли красивые и душистые цветы. Злой дух увидел лань, наслаждающуюся ароматом цветов. Давалу стал мрачным — лань испортила настроение. Он схватил тяжелый камень и убил лань. Бог все это видел и не простил злодеяния. Он превратил Давалу в черный мрамор. Там, где упали капли крови, появились красные прожилки.

Мрамор давалу использован также для изготовления шахматной композиции пола на станции «Театральная». Гигантской шахматной доской кажется пол и на станции «Красные ворота», но там он выложен из гранитных плит.

В отделке станций «Красносельская», «Парк культуры» и других применен мраморизованныи известняк. На «Динамо», «Белорусской» (радиальной), «Соколе» колонны облицованы ониксом. Многие залы метрополитена украшает лабрадорит с мерцающими глазками.

Для отделки перронов, вестибюлей, залов применяются также искусственные камни: глазурованная плитка, керамика, из которых выложены панно и детали. Из белых, черных и красных керамических плиток, составляющих рисунок белорусской вышивки, набран пол на станции «Белорусская» (кольцевая). Для архитектурного оформления «Киевской» (радиальной) использованы мотивы украинского декоративного искусства. Керамические карнизы пилонов на «Киевской» (радиальной) выполнены в виде украинского орнамента. На фоне белого мрамора мы видим как бы вышитую кайму, опоясывающую весь зал.

Подземные дворцы метрополитена, как залы музеев, хранят замечательные произведения изобразительного искусства. На станции «Площадь Революции» как живые встают перед нами красногвардейцы, солдаты, матросы, участники Октябрьского штурма. Всего 80 бронзовых скульптур работы М. Манизера. Мраморные барельефы скульптора С. Рабиновича на тему «Спорт и отдых» использованы при оформлении станции «Парк культуры». По проекту художников Людмилы и Петра Шорчевых украшена станция «Чеховская», открытая в канун 1988 года. Здесь в шестнадцати небольших и двух торцевых мозаичных панно использованы такие самоцветы, как лазуриты, яшмы, змеевик, нефрит, орлец в сочетании с мрамором. Мы видим цветущий  вишневый сад, героиню из «Дома с мезонином» или одну из «трех сестер».

На «Комсомольской» (радиальной) внимание привлекает красочное майоликовое панно работы художника Е. Лансере, посвященное героическому труду комсомольцев-метростроевцев. Частью декора станции «Маяковская» являются плафоны, встроенные в свод центрального зала, в них панно из смальты, выполненные по эскизам А. Дейнеки. Эти мозаичные картины и вкрапления малиново-красного орлеца на столбах подземного вестибюля оживляют его сдержанную цветовую гамму. Проект этой, одной из красивейших станций выполнен архитектором А. Душкиным. В 1938 году макет станции был удостоен «Гран-при» на Международной выставке в Нью-Йорке.

Мрамор, гранит, лепка, панно, мозаика, чеканка, резьба по камню, скульптурные композиции, оригинальные светильники — все это делает Московский метрополитен одним из красивейших в мире.

КАМЕННЫЕ ФАНТАЗИИ

«Между Адмиралтейством и Зимним дворцом как бы по мановению волшебного жезла встало в несколько дней дивное здание, какого ни одна страна, кроме России, не производила и какое мог произвесть суровый север наш с помощью жестокой зимы 1740 года. Все здание было из воды. Фундамент клался из воды; стены, кровля, стекла, украшения выводились из нее же; все спаивалось водою; вода принимала все формы, какие угодно было затейливому воображению дать ей. И когда солнце развернуло свои лучи на этом ледяном доме, он казался высеченным из одного куска сапфира, убранного фигурами из опала» — так описывает ледяной дом известный писатель XIX века Иван Иванович Лажечников в одноименном романе.

Необычный дом построили в угоду и на потеху императрице Анне Иоанновне для свадьбы ее придворного шута. Материалом для строения, как видите, был выбран лед — всем известный минерал, который появляется зимой и исчезает весной, чтобы затем снова и снова возрождаться, превращаясь из воды в лед.

Итак, в суровую зиму 1740 года в Санкт-Петербурге на берегу Невы появилось диво дивное. Зрелище то было редкостное, ни с чем не сравнимое. Правда, в том же 1740 году в прусском Любеке перед городскими воротами также изо льда выстроили бастион. На его валу установили 5 пушек, сделанных из того же холодного легкоплавкого камня-льда. А в центре водрузили ледяного льва. Но все это ни в какое сравнение не шло с тем, что возвели в северной столице России.

В январе пилили и вырубали на Неве ледяные камни, кладывали блок к блоку и поливали водой. На сильном до 30 градусов морозе блоки срастались в монолит. Дом получился не очень просторным, но и не слишком тесным. Всего две комнаты с довольно вместительными сенями между ними. Длина дома равнялась 8 саженям, в ширину дом имел 2,5 сажени и в высоту вместе с крышей — 3 сажени.

На крыше была устроена открытая галерея на фигурных столбах. Фасад здания украшали фронтон со статуями и пилястры, которые вместе с косяками окон и дверей были выполнены из подкрашенного в зеленый цвет под мрамор льда. В окна вставили тончайшие ледяные пластинки. Внутри вся обстановка: кровать с одеялом и подушками, столики, зеркала, игральные карты, свечи — также была сделана изо льда.

Вокруг дома соорудили ограду из ледяных балясин. Перед ней поставили 6 ледовых пушек и 2 мортиры. Были еще изваяны 2 дельфина и слон с тремя персиянами. По бокам дома возвышались 2 четырехугольные пирамиды изо льда, полые внутри. В каждой находился человек, который показывал в круглые окна пирамиды одну за другой смешные намалеванные картины. Из блоков льда построили еще и баню.

Удивляли во всем этом фантастическом сооружении не только необычность строительного материала, не только тщательность отделки, но и замысловатость его устройства. Как свидетельствовал современник и очевидец, профессор Георгий Вольфганг Крафт, из пушек стреляли чугунными ядрами, баню раза два топили ледяными дровами, вымазанными нефтью. Дельфины ночью изрыгали огненные столбы горящей нефти. Слон время от времени с помощью спрятанного в его чреве музыканта издавал трубные звуки. К тому же слон в течение дня пускал хоботом высоченные водяные, а ночью огненные фонтаны. Вода и нефть поступали к слону по трубам из Адмиралтейства.

Днем ледяной дворец был подобен прозрачному драгоценному камню, а ночью, когда внутри зажигали свечи, стены переливались радужными лучами, он казался волшебным замком. Полюбоваться столь необычным зрелищем собиралось столько людей, что дом пришлось обнести деревянным забором и выставить караул, дабы не разнесли его по льдинке.

С января до середины марта ледяной дом стоял в целости и сохранности, а потом стены начали подтаивать и вскоре вовсе обрушились. Царская прислуга собрала обвалившиеся глыбы «строительного материала» и увезла их в дворцовый ледник, где лед еще все лето нес вторую службу, сохраняя продукты питания для мператрицы.

В наши дни случается иногда, любители экзотики делают зимой в парках ледяные скульптуры, но такого размаха забав, как в XVIII столетии, уже не встретишь. Так, в московском Центральном парке к празднику «Вьюговей-91» пытались воссоздать ледяной дом, но результат не самый лучший: копия получилась не полной и неточной, да и качество воспроизведения не то. В Японии и Китае на фестивалях ледяной скульптуры воздвигают архитектурные шедевры — копии древних дворцов Пекина, беседки, мостики и скульптуры. Но там не повторяют внутреннего убранства дворцов и не устраивают на потеху свадеб шутов.

Однако забавными фантазиями использование недолговечного камня — льда не ограничивается. На севере, где нет ни леса, ни камня, а глину и песок трудно добывать из-под вечной мерзлоты, эскимосы с незапамятных времен строили себе зимнее жилище — иглу ледяных глыб и пластов слежавшегося снега. Из снежных блоков устраивали купол высотой до двух метров и диаметром три-четыре метра. Вход чаще всего Делали в полу, к нему вел длинный коридор, прорытый в снегу ниже уровня пола. Свет в иглу проникал квозь блоки. В некоторых жилищах имелись окна, вместо стекол в них вставляли ледяные пластины или натягивали тюленьи кишки. Изнутри снежные стены, пол и лежанку покрывали теплыми шкурами животных.

Сегодня сооружают ледяные дамбы, причалы, плотины, переправы, строят изотермические склады. На Оби, Енисее, Лене и других реках ежегодно строятся десятки ледяных дамб для защиты судов от ледохода. На Чукотке, в Якутии в вечной мерзлоте построено много подземных холодильников. Изнутри их камеры облицованы блоками льда, правда, облицовку из-за ее недолговечности время от времени приходится менять. В таких холодильниках хранят в основном рыбу и мясо, но существуют подземные ледовые хранилища даже для нефтепродуктов.

Особенно интересны конструкции изотермических ледяных складов. Они строятся не из блоков льда, а методом набрызга — получается монолитная сводчатая конструкция. Такие склады вмещают от 60 до 500 тонн продукции.

Человеческая фантазия безгранична. Как мы видели, это проявляется и в строительстве, в использовании для этой цели, казалось бы, совершенно неподходящих материалов. Не менее фантастично применение в качестве облицовочного материала янтаря. А ведь была же янтарная комната, долгие годы украшавшая Екатерининский дворец в Царском Селе. Янтарь — хрупкий, но очень красивый золотистый камень — знали и любили с незапамятных времен. Чаще всего из него выделывали украшения и амулеты. Их носили фараоны и жрецы Египта. Было время, когда гунны и скифы пользовались янтарем как деньгами. В античном Риме янтарь употреблялся для благовонных курений в храмах, так как при плавлении он выделяет приятный запах. Из прозрачного янтаря еще в прошлом веке изготовляли очки, увеличительные и зажигательные стекла.

Самые крупные янтарные линзы имели около 5 сантиметров в диаметре.

С янтарем связано множество легенд и сказаний. О нем слагали стихи и песни. О янтаре писали Гомер и Овидий, Пушкин и Мицкевич. Чаще всего янтарь приносило море, и легенды пытались объяснить его морское происхождение.

…В морской глубине, в янтарном дворце жила повелительница нимф прекрасная Юрате. Однажды она увидела молодого рыбака и полюбила его. Грозный бог узнал об этом и разгневался. Как посмела богиня полюбить человека? Он обрушил на дворец Юрате все свои громы и молнии. Остались от дворца груды развалин и янтарных осколков. Но суровому богу этого было мало. Он убил рыбака, а богиню приковал цепями к руинам дворца. С тех пор плачет несчастная богиня янтарными слезами. И выносит на берег море то осколки дворца, то застывшие слезы Юрате…

Долгое время люди не знали, как объяснить появление солнечного камня. Одни считали, что это застывшая морская пена, другие думали, что это окаменевшая на дне моря нефть, третьи полагали, что янтарь — не что иное, как затвердевший жир неведомых рыб.

Как же все-таки образовался янтарь? Наукой доказано, что янтарь образовался из смолы хвойных деревьев, росших на земле десятки миллионов лет назад. Вытекая из трещин дерева, смола застывала на воздухе. Проходили годы, деревья погибали, а смола сохранялась. На нее не действовали ни тепло, ни воздух. Смола постепенно накапливалась в земле, там она окаменела и превратилась в янтарь.

Янтарь бывает прозрачным, полупрозрачным, или Дымчатым, непрозрачным, или костяным, пенистым непрозрачным. В одном куске встречаются части прозрачные и непрозрачные. Та сторона натека смолы, которая когда-то в лесу была обращена к солнцу, обычно бывает прозрачной. Прозрачность янтаря уменьшается, если в нем есть кусочки коры, растений, комочки грязи, которую на лапках приносили древние насекомые. В некоторых кусочках янтаря можно увидеть распластавшихся крылышками мушек и букашек. Когда-то они увязли в густой смоле, да так и окаменели в этой ловушке.

Чаще всего янтарь встречается желтого, золотистого цвета. Здесь все его оттенки: цвета майского меда, оранжевый, красноватый, вишневый, бурый. Бывает янтарь белого и черного, голубоватого и зеленоватого цветов.

Месторождения янтаря известны в различных частях земного шара. Есть они в Китае, США, Канаде, Австрии, Польше, Англии, Финляндии и других странах. В нашей стране крупнейшее месторождение янтаря находится неподалеку от Калининграда. Кусочки янтаря находят на берегу Балтийского моря в так называемой голубой земле. Слой этой голубоватой на вид земли в районе поселка Янтарный достигает трех метров. Иногда море, размывая берег, выбрасывает солнечные камешки прямо на песок пляжа. Обычно это небольшие кусочки, но известны огромные куски солнечного камня, достигающие нескольких килограммов. В XIX веке в Пруссии был найден янтарь весом 12 килограммов. В поселке Янтарный извлекли кусок поменьше, но тоже редкий. Он весит 4280 граммов.

В наше время из лучших сортов янтаря выделывают различные ювелирные и художественные изделия. Мелкие куски янтаря измельчают до муки и затем прессуют в формах при температуре 180–220 °C и под давлением 400 атмосфер. Прессованный янтарь также используется в ювелирном деле. Он идет не только на бусы, браслеты, кулоны и другие украшения. Прессованный янтарь применяется также для изготовления изоляторов в электро- и радиотехнике.

Из отходов при обработке янтаря получают янтарную кислоту, канифоль, янтарные лаки и эмали. Янтарным лаком скрипичные мастера в XVI–XVIII столетиях покрывали музыкальные инструменты. И сегодня покрытые янтарным лаком пианино десятилетиями сохраняют ровный сияющий блеск. Лаком покрывают внутреннюю поверхность жестяных консервных банок, и коррозия им уже не страшна. Днища кораблей, покрашенные янтарной краской, меньше обрастают моллюсками.

Янтарная кислота является биогенным стимулятором. Обработка семян хлопчатника, кукурузы, льна и других культур слабым раствором янтарной кислоты ускоряет всходы и способствует более быстрому созреванию. Применяется янтарная кислота и в лечебных целях.

Как видите, применение янтаря очень широко. Но вот использование его в качестве облицовочного материала — явление уникальное.

В 1701 году прусский король Фридрих I приказал построить Янтарный кабинет для своего загородного дворца в Потсдаме. Архитектор Андреас Шлютер и мастер-резчик по янтарю Готфрид Туссо 8 лет трудились, создавая янтарный шедевр. Кусочек к кусочку подбирали и полировали они солнечный камень. В результате было сделано несколько десятков отдельных стеновых панелей и досок с мозаикой для отделки кабинета. Общая площадь янтарных композиций составляла около 55 квадратных метров. Это единственное в своем роде произведение искусства было выполнено с большим художественным мастерством. Однако кусочки янтаря закреплены были не очень надежно. Вскоре они стали выпадать, и часть панно обвалилась. Разгневанный король изгнал мастеров, а кабинет приказал разобрать и спрятать подальше.

В 1711 году на престол вступил Фридрих Вильгельм I, он перевез Янтарный кабинет к себе в берлинский замок. Там его и увидел русский царь Петр I. Он был восхищен кабинетом, и в 1716 году прусский король подарил Петру это янтарное чудо. Столь щедрый подарок, очевидно, был сделан не бескорыстно. Скорее всего, это своеобразная плата за безопасность восточных границ Пруссии.

Янтарную комнату собрали в старом Зимнем дворце Петербурга. При императрице Елизавете Петровне в 1755 году Янтарный кабинет разобрали, упаковали в ящики и 76 дюжих гвардейцев на своих руках с величайшей осторожностью перенесли их за 25 верст в Царское Село, где диковинная комната должна была украсить Большой дворец.

Шесть дней шли с грузом гвардейцы, и еще полтора месяца собирал и укреплял на стенах дворца янтарное убранство мастер Мартелли. Все работы осуществлялись под руководством архитектора Растрелли. Предназначенное для Янтарной комнаты помещение оказалось просторнее и выше, чем было в Потсдаме и Берлине. Пришлось многие детали и украшения изготавливать дополнительно заново. Мастера, используя мозаики из разноцветного янтаря, поместили среди них четыре мозаичных пейзажа с аллегорическими изображениями человеческих чувств. Они были выполнены из яшмы и агата. Эти картины обрамляли рельефные янтарные рамы. Между янтарными панно установили 22 зеркала в деревянных резных белых с золотом рамах с такими же подзеркальниками. Многократно отражая все великолепие убранства, зеркала создавали настроение приподнятости и торжественности.

Композицию объединял золоченый карниз с фигурками амуров, вензелями, гирляндами цветов и вазами. Поверх карниза до потолка стены затянули полотном, расписанным под янтарь. На дополнительный убор комнаты в 1760–1765 годах ушло 600 килограммов янтаря. Тогда же изготовили еще янтарные столики, шкатулки, шахматы, люстры, миниатюрный дворец, с колоннами, самовар и другие изделия для украшения интерьера кабинета.

В Царском Селе была создана фактически новая комната с самобытными чертами. Она органично вписалась в анфиладу парадных комнат дворца и стала одной из главных его достопримечательностей. Нигде еще художественные достоинства самоцвета не проявлялись так полно, как в Янтарной комнате. 176 лет она встречала посетителей радужным многоцветьем, переливами красок, таинственным золотисто-коричневым теплым сиянием.

Во время Великой Отечественной войны комнату похитили гитлеровцы и вывезли в Кенигсберг, где она некоторое время экспонировалась в королевском дворце. После войны комната считается утерянной. Где только ни искали Янтарную комнату, но все тщетно. Люди не могут смириться с утратой этого шедевра. Вот почему решено восстановить, создать заново янтарную облицовку комнаты. Уже несколько лет заняты этим чрезвычайно сложным делом лучшие специалисты Санкт-Петербурга,'опираясь на сохранившиеся фотографии, рисунки, чертежи, воспоминания современников, рассказы очевидцев. Автор проекта восстановления — Александр Александрович Кедринский. Предстоит восстановить 86 квадратных метров янтарных панелей.

Насколько необычна работа по воссозданию утраченного шедевра, свидетельствует хотя бы такой факт. В руках архитекторов несколько довоенных фотографий янтарного убранства комнаты, но на них изображения плоские. Как же установить высоту рельефов. Решили сделать из пластилина отдельные детали панели и, сфотографировав их, сличить тени от них с тенями таких же деталей на старой фотографии. Так лепили и снимали на пленку до тех пор, пока не добились полного совпадения. Теперь ошибки быть не может, высота рельефа изображений установлена.

Ну, а как по черно-белому изображению восстановить цветовую гамму мозаик? Имеющийся цветной слайд — плохого качества и полного представления о цвете не дает. Сохранившиеся кусочки янтаря подлинной Янтарной комнаты оказали тут неоценимую услугу. Их сфотографировали, затем сделали снимки таких же кусочков современного янтаря разных оттенков. Путем сравнения снимков между собой и со снимками, сделанными в Янтарной комнате, определили тона янтарной облицовки. Оказалось, что све-жедобытый янтарь резко отличается по тону от темно-медового цвета деталей прошлого. Цвет янтаря изменился от соприкосновения с воздухом, и сегодня требуется быстро состарить окаменевшую смолу. С помощью химико-технологической обработки кусочки янтаря стали выглядеть так же, как на старинных мозаиках.

Уже завершены реставрационные работы в помещении, где будет размещена Янтарная комната. Восстановлены деревянный золоченый декор, лепнина и живопись потолка и верхней части стен. Из разных пород дерева набран паркет того же рисунка. Места для янтарных панно пока пришлось затянуть желтоватым шелком. Когда будет воссоздано все янтарное убранство, оно займет свое место на стенах. Весь камень, который пойдет на отделку комнаты, по предварительным подсчетам, будет весить 860 килограммов. Для этого потребуется обработать 6 тонн высокосортного янтаря. Несколько уже воссозданных панно, золотом горящих изнутри, дают представление о великолепии утраченного шедевра.

А теперь мы вспомним о камне, который при всей своей необычности и неповторимости имеет самое непосредственное отношение к строительству. Этот странный камень, из которого можно ткать ткани, был известен еще в Древней Греции, Китае, Индии, Иудее. Имя ему асбест. В греческом языке это слово означает «неразрушимый», «неугасимый». И действительно, этот камень не боится огня. Он состоит из длинных волокон, из них в давние времена люди умели прясть пряжу и ткать ткани, из которых делали несгораемые фитили для светильников, шили погребальные рубашки, одежду для жрецов.

В России волокнистый камень, или, как его называли, каменную кудель, впервые нашли в 1720 году на Урале, близ Екатеринбурга, затем в том же году в районе Невьянска. Известный заводчик Демидов организовал фабричное производство асбестовой ткани, кружев и перчаток из необычного волокна, так называемого горного льна. Камень легко разбирали в руках на тонкие волокна, их промывали и затем пряли вместе с натуральным льном по всем правилам прядения. Из смешанных нитей получали ткань, которую прокаливали на огне, выжигая льняную нить. Изделия из асбестовой ткани не надо было стирать, достаточно положить их в огонь, как вся грязь отойдет, выгорит.

Рассказывают забавный случай. Как-то Акинфий Демидов подарил Петру I красивейшую скатерть, серебристую и очень тонкую. К обеду стол накрыли новой скатертью, Демидов, желая удивить царя, якобы нечаянно опрокинул тарелку с жирной пищей да еще бокал с красным вином. Химчистки тогда еще не знали, вещь была испорчена. Петр не скрывал досады, а заводчик, улыбаясь, взял скатерть со стола и бросил ее в горящий камин. Через некоторое время он вытащил ее из огня, охладил и снова расстелил на столе. Никаких следов пятен не осталось. Скатерть снова блистала и переливалась на солнце.

В конце XVIII столетия в Италии Елена Перпенти придумала, как ткать ткани и получать тончайшие кружева из асбеста, но уже без добавок льна. При этом изделия оказались более прочными и отпала необходимость выжигать льняные нити. Бумага, изготовленная итальянкой из асбеста, была пригодна для письма. Интересно, что и сегодня бумагу для государственных и исторических актов готовят с добавками асбеста.

Асбестовые ткани нашли применение и в сегодняшней жизни. Из них шьют одежды пожарников, делают театральные занавесы, тормозные ленты для автомобилей; асбест употребляют как изоляцию для электрических кабелей и многих других технических изделий.

Исключительные качества асбеста — его несгораемость, плохая теплопроводность, устойчивость к коррозии и гниению, его прочность, легкость обработки, возможность смешения с другими веществами, невысокая стоимость — делают его незаменимым строительным материалом.

Уже с XVIII столетия асбест использовали в огнестойком строительстве. Асбестовые картон и бумагу применяли для подшивки огнестойких крыш, оклейки стен, для прокладок при устройстве печей и дымоходов. На Урале стены деревянных зданий штукатурили раствором, составленным из глины, извести и асбеста. Такая штукатурка защищала строения от огня и делала их более долговечными.

Сегодня из смеси асбеста и цемента научились производить различные асбес'тоцементные изделия и конструкции для строительства. Это плитки для кровли, тонкие плоские листы для перегородок внутри зданий, для потолков, балконных экранов, волнистые элементы для сводов летних сооружений, водопроводные и канализационные трубы. Обычно асбестоцементные изделия и конструкции выпускают без дополнительной окраски — серого цвета. Но при необходимости изготавливают и цветные плиты, и листы.

Казалось бы, все прекрасно. Но вот некоторое время назад ученые из Международного агентства по изучению рака пришли к выводу, что асбест является канцерогенным веществом и может быть причиной заболевания людей. Тем не менее полностью применение асбеста не запрещено ни в одной стране мира. Но изделия и конструкции из него необходимо покрывать защитном слоем краски, пластика или иного материала, тогда они становятся безопасными.

Наш рассказ о необычных камнях будет неполным без рассказа о пластинчатом камне — слюде. Она обладает свойством лущиться на тоненькие, сверкающие, гибкие и прозрачные пластинки. Триста лет назад ее вставляли вместо стекла в окна. Очевидно, с XV века слюду добывали на берегах Белого моря, на самой северной окраине Московии, так называли тогда Россию, и продавали не только на внутреннем рынке, но и в западных странах. Разными путями — и по суху, и по морю — шла она за границу и попала на Апеннинский полуостров. Именно там, в Италии, Московию называли «Муска», и русскую слюду по всему миру стали звать мусковитом.

Особую ценность представляли крупные листы слюды. Такими цельными пластинами в начале XVII столетия были затянуты окна кареты, хранящейся сегодня в Оружейной палате Кремля. Мусковитом «стеклили» окна царского дворца в Коломенском и во многих боярских хоромах и палатах. Часто в оконницы вставляли разноцветную слюду, и она давала мягкий, приятный свет в помещении. Окраска слюды зависит от наличия примесей. Обычно встречается слюда почти бесцветная или окрашенная в золотистые тона, но есть и ярко-зеленые мусковиты.

Слюду использовали не только для замены стекла, из нее выделывали изящные коробочки, пудреницы и другие мелкие поделки. Сегодня ее, конечно же, не вставляют в оконные рамы, но от этого она не стала менее ценным материалом. Слюда нашла применение в электрической промышленности. Благодаря своим электроизоляционным свойствам и огнестойкости она используется в кинескопах телевизоров, авиасвечах, электропаяльниках, в космических кораблях.

Существует много разновидностей слюд, и одна из них — гидрослюда. Она образуется из обычных слюд, на которые воздействует вода. Такие слюды откладываются на дне моря. Но они образуются и на суше в процессе химического выветривания. В результате получается золотистый или серебристый слюдоподобный минерал вермикулит. Он обладает совершенно необыкновенной способностью при нагревании вспучиваться и увеличиваться в объеме в сорок раз! В состав вермикулита входит от 8 до 18 % молекул воды. При нагревании образуется пар, который раздвигает пластинки вермикулита, причем они отходят друг от друга, не растрескиваясь и не ломаясь.

Этот вспученный материал служит отличным зву-ко- и теплоизолятором и широко применяется в современном строительстве. Его используют также как добавку к минеральным удобрениям, чтобы они не слеживались. Порошок вермикулита служит сухой смазкой движущихся деталей мотора. А кроме того, из вермикулита получают «золотые» и «серебряные» краски.

Вот такие удивительные существуют камни.

О ГЛИНЕ, И НЕ ТОЛЬКО О НЕЙ

Лет 600 назад, а может быть и более, к Хлынову, так прежде называли город Вятку, подошли полчища кочевников. Городу грозила гибель. Стали горожане думать, как отвести беду, и решили взять врага хитростью. Все жители от мала до велика «вооружились» глиняными свистульками, и подкравшись ночью к вражескому лагерю, подняли невероятный свист. Кочевники подумали, что их окружают подоспевшие на подмогу горожанам войска, и в страхе бежали. С той поры жители города отмечали свою победу праздником «Свистунья» — так гласит легенда, которая объясняет возникновение игрушечного промысла из глины в Дымковской слободе на берегу Вятки.

Глиняные игрушки вятичи делали отменно. Яркие, горящие цветными пятнами фигурки животных, птиц, нарядных франтих с незапамятных времен радовали и До сих пор радуют не только ребятишек, но и взрослых.

Глиняные игрушки лепили не только в Дымке, а во всех уголках земного шара — благо везде есть глина. Ктo скажет теперь, где и когда наш далекий пращур вылепил первую игрушку? Археологи находят фигурки из обожженной глины в самых древних стоянках человека. Мы не ответим сегодня, для чего он лепил фигурки: забавлялся ли, разминая комочек глины, хотел ли сделать талисман на счастье, а может быть, хотел утешить расплакавшегося ребенка? Кто знает? Ясно лишь одно — игрушка была извечной спутницей человека, и лет ей столько же, сколько человечеству.

А вот вылепить глиняный сосуд или иную какую посуду он долгое время почему-то не догадывался и пользовался посудой из мягкого камня. Согласитесь, это не самый подходящий материал для горшка, миски или кружки. И только несколько тысячелетий назад кто-то впервые вылепил из глины нечто подобное миске, а потом положил в огонь. Спустя некоторое время, когда изделие остыло, он взял его^ в руки, наполнил водой — она не уходила. Так появилась посуда, в которой можно было не только хранить, но и варить пищу. Пройдет немало времени, прежде чем человек изобретет гончарный круг, научится покрывать посуду эмалями и глазурями, создавать из глины не просто горшки и кувшины, а произведения искусства.

И еще первобытный человек нашел применение глины в строительстве жилища. Примерно 5 тысячелетий назад он обмазал снаружи жерди шалаша или хижины мокрой глиной и обжег ее, разложив вокруг костры. Оказалось совсем неплохо: ветер не продувал, дождем не заливало. В своем стремлении сделать жилище более комфортабельным и уютным человек додумался выделывать из глины кирпичи и плиты, высушивать их на воздухе и выкладывать из них свои дома. Случалось, что после сушки кирпичи обжигали, и они становились прочными, как камень. Так была найдена замена природному камню. Искусственный камень стали делать из глины.

В ранних русских письменных источниках кроме слова «глина» употребляется слово «скудель». Скуделью называли не только глину, но и землю, прах, тлен, все земное — непрочное, преходящее. Сосуд скудельный — значит, глиняный сосуд, к тому же хрупкий. Скудель-никами называли гончаров, выделывавших изделия из глины.

Что же такое глина, вернее, глины, поскольку они отличаются большим разнообразием состава? Это, как и камни, горные осадочные породы. Глины образовались в результате разложения и выветривания горных пород, содержащих полевой шпат, слюду и другие минералы. В глинах обязательно присутствуют глинистые минералы каолинит, монтмориллонит, гидрослюда. Минералоги насчитывают сорок глинистых минералов. Размеры их в глинах большей частью микроскопически малы. Различные сочетания глинистых минералов между собой и с примесями образуют различные типы глин.

Глины составляют более половины всех осадочных пород земной коры и являются одним из самых распространенных полезных ископаемых. В зависимости от местных условий глины либо оставались на месте образования, либо переносились водой, ледником и ветром в другие районы. В природе глины встречаются в рыхлом, пастообразном или уплотненном состоянии. Часто они содержат много примесей: крупные гальки, песок, известняковые, гипсовые включения и др. Глины отличаются специфическими технологическими особенностями не только в каждом месторождении, но даже в слоях одного месторождения.

Бывают глины легкоплавкие, с температурой спекания 900—1000 °C, и тугоплавкие, которые выдерживают температуры свыше 1600 °C. Наиболее распространены в природе легкоплавкие глины. Тугоплавкие, или огнеупорные, глины встречаются значительно реже и используются при изготовлении форм для литья металлов, кислотоупоров, некоторых керамики.

Глины с преобладанием каолинита имеют белый цвет. Они идут на изготовление фарфора, фаянса, применяются в бумажной промышленности для придания бумаге белизны, гладкости и улучшения печатных свойств. В некоторых сортах бумаги каолин составляет 30–40 % всей массы. I

В природе существуют даже съедобные глины. Ака-1 демик А. Е. Ферсман в своей книге «Занимательная! минералогия» рассказал о случаях землеедения во* время голодовок. Он назвал южноамерикансмие и африканские племена, которые любят полакомиться глиной. В 20-х годах нашего века на Урале дети тоже ели кусочки глины как лакомство. Она называлась там «глей». В середине XVIII столетия в Охотском крае местные жители готовили кушанье из смеси каолина и оленьего молока.

Другая разновидность глин, с преобладанием монтмориллонита — бентонитовые, они набухают в воде и обладают высокой отбеливающей способностью. Бентонитовые глины используются для очистки нефтепродуктов, растительных и смазочных масел. При бурении геологических скважин глина является необходимым компонентом промывочной жидкости. Бентонитовые глины обладают хорошими обезжиривающими, моющими свойствами, что позволяет использовать их для стирки шерсти. Такие глины называют сукновальными. Они издавна применялись как природное мыло, причем эти глины моют даже в морской воде.

В XI столетии в Самарканде из смеси бентонитовой глины и пуха цветка камыша выделывали плитки, потом их обжигали и покрывали яркими красками. Плитками облицовывали дворцы и мавзолеи Самарканда, Бухары, Хивы и других городов Средней Азии. И сегодня эти плитки сохранили свою прочность и красочность.

Гидрослюдистые глины — легкоплавкие, в основном их берут для изготовления кирпича, черепицы, другой строительной керамики, а также для производства цемента и керамзита. Иногда эти глины называют кирпичными, они имеют значительную примесь песка. Вообще же глины, в которых много песка называют тощими, а глины с малым количеством песка называют жирными. Глина обладает свойством пластичности. Ей в смеси с водой можно придать любую форму, которая сохранится при высыхании.

После обжига глина приобретает прочность камня. Обжиг предметов из сырой глины вызывает частичное расплавление глинистых минералов, что приводит к образованию спекшейся массы. Обожженная глина обладает высокой механической прочностью и химической стойкостью, к тому же она плохо проводит тепло. Эти качества искусственного камня давно оценили люди и стали применять изделия из обожженной глины при строительстве жилища. Возникло кирпичное производство — одно из древнейших. Впервые, вероятно, применили в строительстве кирпич-сырец, высушенный на воздухе, а затем и обожженный кирпич в Древнем Египте и Вавилонии.

Надо сказать, что освоение глиняных богатств, использование их в качестве строительного материала происходило у многих народов почти одновременно. Они независимо один от другого поняли возможности глины, и технология производства кирпича в разных странах практически ничем не отличалась. Кирпичное строительство было более развито в странах, бедных камнем и лесом. Но и там, где строили из природного камня и дерева, с давних времен употребляли и глину. По-видимому, в древности довольно много использовали необожженный кирпич-сырец, да и сейчас в азиат-¦ ских странах продолжают строить небольшие одноэтажные здания из сырца. В мировой практике известны случаи даже многоэтажного строительства из этого материала. В столице Йеменской Арабской Республики городе Сане имеются глинобитные «небоскребы» в пять-шесть этажей.

Древние строители набивали ящики глиной и высушивали на солнце. Готовые кирпичи покрывали битумом и из них возводили стены. Чтобы изолировать постройки из кирпича-сырца от влаги грунта, их ставили на высокие земляные холмы. А чтобы стены не размывало дождями, их обмазывали глиной, гипсом, штукатурили раствором глины и гашеной извести, облицовывали обожженными глазурованными плитками и естественным камнем.

В большинстве стран с освоением техники обжига кирпича отказались от применения кирпича-сырца. Хотя обожженный кирпич и требовал больших затрат на изготовление, но люди на это шли, так как надежность и долговечность зданий повышалась во много раз. Со временем человек научился выделывать не только плитки и кирпичи, но и такие необходимые для строительства предметы, как черепица, водопроводные керамические трубы, архитектурные детали. Это делали уже в Древней Греции и Древнем Риме. Кирпич древние римляне использовали для кладки арок, сводов, мостов, акведуков.

Народам Востока с незапамятных времен было известно производство цветной глазурованной плитки. Вспомним Древний Вавилон с его знаменитой башней, ярусы которой были облицованы цветным глазурованным кирпичем. У каждого яруса был свой цвет: белый, черный, пурпурный, синий, ярко-красный, серебряный и золотой. Мы можем только догадываться, какое неотразимое впечатление производило на современников это сверкающее грандиозное сооружение в семь ярусов, постепенно сужающихся кверху.

Библейское сказание повествует о том, как жители Вавилона примерно в 605–535 годах до н. э. решили построить город и башню высотою «до небес», для чего они собирались изготовить кирпичи, обжечь их огнем, чтобы они стали, как камни. Склеить их между собой вавилонянам помогла земляная смола, или битум. Башня и в самом деле была построена, правда не до небес, но весьма внушительных размеров. Ученые на основании обмеров котлована, археологических находок и расшифровки клинописных текстов считают, что высота башни достигала 90 метров, примерно с современный тридцатиэтажный дом. Она была самой высокой башней в Двуречье. В историю исполинская башня вошла как Вавилонская.

Выражение же «вавилонское столпотворение» можно объяснить как строительство, созидание, творение столпа башни, или столпотворение Вавилонской башни. Есть и другое объяснение этого выражения — как толчея и неразбериха. Согласно легенде, строительство башни продвигалось успешно, она росла все выше и выше. Бог на небе забеспокоился: как бы и вправду не добрались люди до неба. Тогда он заставил их говорить на разных языках, чтобы они не понимали друг друга. В замешательстве от непонимания, в бестолковой сутолоке люди бросили работу, не закончив строительство. Все разбрелись в разные стороны, оставив на века «вавилонское столпотворение».

На территории нашей страны обожженный кирпич стали применять с X века. Его предшественником, как и в других странах, тоже был сырцовый кирпич. Он использовался для кладки печей, гончарных горнов, крепостных стен. А еще раньше в строительстве жилья применяли уплотненную «битую» глину. Деревянный каркас обмазывали глиной, высушивали и обжигали. Такое жилище третьего тысячелетия до н. э. обнаружено археологами на берегу Днепра. Глинобитные дома долгое время строили на юге России, а кое-где в сельской местности даже сейчас делают глинобитные стены и саманные с обмазкой глиной.

Изготовление обожженных кирпичей началось в Киеве и быстро распространилось в городах Киевской Руси. По данным академика М. Тихомирова, в IX–X веках на Руси насчитывалось 26 городов, в XI столетии было построено 62 города, в XII веке—120, а за первую треть XIII века, до нашествия татар, появилось еще 32 города. Не случайно в скандинавских сагах Русь называли «гардарикой», что значит «страна городов».

Понятно, что при столь бурном росте городов требовалось огромное количество строительных материалов, в том числе и кирпича. С крещением Руси и развитием русско-византийских отношений в Киеве появляются греческие мастера, приглашенные для обучения русских различным ремеслам, необходимым для строительства каменных церквей. Не будем забывать, что основным строительным материалом на Руси в то время было дерево. Греки обучили русичей производству глиняного плоского кирпича.

Выделывали тогда кирпич разной формы и различных размеров. Гончаров-кирпичников называли плин-фоделателями, а кирпич — плинфой от греческого слова «плинт», что значит плита. И действительно, форма кирпичей того времени — плоская плита. Чаще всего квадратная размером 40X40 и толщиной 2,5–3 сантиметра, но встречаются плинфы и поменьше. В XI столетии в Киеве из плинфы в сочетании с природным камнем был сооружен Софийский собор. Сегодня древнее здание стоит оштукатуренным, но реставраторы оставили открытыми отдельные участки стены, чтобы мы могли видеть кладку почти тысячелетней давности. Четыре-пять рядов тонких глиняных плиток чередуются с оДним рядом камня. Кладка велась на известковом растворе с добавлением толченого кирпича-цемянки, отчего раствор приобретал приятный розовый цвет. Стены собора напоминали цветные полосатые половички, которые и сегодня ткут в селах на Украине. Однако в последнее время встречаются высказывания некоторых исследователей, которые утверждают, что собор никогда не был полосатым, что его оштукатурили сразу же при постройке.

За тысячелетнюю историю существования кирпичного производства в нашей стране он не раз менял свою форму, размеры, а технология во многом оставалась без изменений. Нам трудно сказать,"как было организовано производство кирпича в столь отдаленное время, как X век, но полагаем, что техника добычи сырья — глины, ее подготовка, формовка кирпича и обжига мало отличалась от более позднего времени, скажем, XVII–XVIII веков. Во все времена качество кирпича прямо зависело от качества глины и ее подготовки. Добыча глины, или разработка глинищ, как тогда говорили, была несложной. Практически везде можно было найти поверхностные выходы глины, и там уж копать. Можно было снять слой почвы до уровня залегания глинистых пластов и брать глину с глубины. В разных районах страны заготовку глины вели где летом, где осенью, где зимой, а в иных местах и круглый год. Крестьяне, для которых выделка кирпича не была основным занятием, предпочитали зиму, когда они свободны от полевых работ. Артели кирпичников и заводы исходили, вероятно, из местных условий. В сырых местах удобнее выкапывать и выламывать глину зимой, когда вода замерзнет. Промерзшая глина становится более хрупкой и легче отделяется от общей массы. В сухих местах добывали глину и летом. Но все же в большинстве случаев добыча глины производилась в осенне-летние месяцы. Теплое время года отводилось для формовки и сушки изделий.

Выкопанную или выломанную глину грузили на подводы и доставляли к кирпичным сараям. Чаще всего именно так называли гончарные мастерские и заводы по выработке кирпича. Там глину сгружали в небольшие кучи. Ей надлежало выветриться и выморозиться в течение нескольких месяцев. -

Затем комья глины разбивали кирками или деревянными лопатами и складывали в ямы или специальные большие деревянные ящики. Глину слегка поливали водой и оставляли примерно на сутки для вылеживания, а уже потом начинали мять. Месили или мяли глину на первых порах чаще всего босыми ногами. По мере надобности добавляли воду. Часов через пять глиняное то готово. Эту невероятно изнурительную и монотонную работу пытались облегчить. Так появились конные глиномялки, или глиномятки.

Мастера-кирпичники хорошо разбирались в разновидностях глин. «Годная же на кирпичи глина есть та? которая после небольшого дождя во множестве пристает к подошвам, если по ней итти случится, или которую руками с трудом разминать можно»*. Если сырье не удовлетворяло требованиям, его соответственно улучшали. Кирпичники заметили, что жирные глины при высыхании дают неравномерную усадку и коробятся, трескаются. Но если добавить в такие глины песок, то кирпич получится отличным. И наоборот, если глины или суглинки слишком тощие, в них содержится очень много примесей, то в них подмешивали пластичную жирную глину и качество глиняного теста улучшалось.

Готовое глиняное тесто быстро твердеет, поэтому его прикрывали соломой или рогожей, чтобы дольше не высыхало, и использовали по мере надобности для формовки кирпича.

Формовали кирпич вплоть до середины XIX века вручную. Существовало два основных способа формовки: подпятный и столовый. Для подпятного кирпича глину набивали в форму — деревянный ящик и уплотняли ее пяткой, так кирпич получался более плотным. Столовый кирпич, как следует из названия, формовали на столе руками. Иногда глину уплотняли деревянным молотком-чекмарем. Стоя за столом, мастер брал форму, обычно это ящик без дна с двумя ручками, внутри имелись одна или более перегородок по числу кирпичей-Наиболее удобной считалась форма на 4 штуки, так как при большом количестве ячеек труднее переносить форму и выдавливать из нее кирпичи. Итак, заполнив форму глиной, утрамбовав ее руками или чекмарем, мастер снимал длинным ножом или специальным правилом излишки глины и относил форму на место сушки. Там он выдавливал пальцами сформованные кирпичи на помост или доски. Первое время сушили кирпичи, очевидно, под открытым небом прямо на траве. На некоторых изделиях X–XII веков сохранились отпечатки козьих копыт, собачьих лап, детских ножек. Позднее стали строить навесы и решетчатые сараи. Там кирпичи высушивались также естественным путем, но они сохли более равномерно, да и дождь теперь был не страшен. Это, безусловно, сказалось на качестве кирпича. Таким способом рабочий изготовлял от 600 до 2500 штук сырца в день.

Далее следовал обжиг высушенного кирпича-сырца. Для обжига использовали специальные печи. Снаружи их прикрывали землей для уменьшения потерь тепла. На кирпичных заводах в XVII веке пользовались двумя типами напольных печей: бессводными и с постоянными сводами. Обжиг велся большими партиями сырца. На Даниловском заводе печник Кузьма Кондратьев выложил печь, в которую загружали 34,5 тысячи кирпичей.

Печи топили дровами. Сначала обжиг вели на слабом огне, постепенно огонь усиливали. Когда сгорала копоть, обжиг считали законченным. После этого еще несколько дней кирпичи остывали в печи. Время выгрузки определяли весьма примитивным способом: если к решетке, на которой обжигали кирпичи, приложить пучок соломы и она не воспламенится, значит, пора выгружать. Общая длительность обжига равнялась двум-трем неделям.

По степени обжига кирпичи разделяли на сорта. о разное время их было то больше, то меньше. Так, в начале XVIII века кирпичи выпускали трех сортов: красный, желтый и белый. В конце того же столетия кирпич уже подразделялся на пять сортов. Появились новые: железняк и полужелезняк. Железняк получался при сильном обжиге, цвет его становился темно-красным или ржавым со спекшейся поверхностью. Железняк обладал повышенной прочностью и водонепроницаемостью, поэтому его применяли для кладки фундаментов, стен подвалов, полов, ступеней. Далее шли сорта красный, алый и белый. Красный кирпич был хорош в кладке наземных конструкций. Алый и белый — это недожженный кирпич и, стало быть, невысокой прочности, низшего качества. Алый кирпич употребляли в основном на устройство печей.

Из одной садки сырца в печь получалось обычно 50 % красного кирпича, 25 % полужелезняка, 10 % железняка, а остальные 15 %—брак: недожженный и пережженный кирпич, который использовали как бутовый камень.

За всю историю производства кирпича в нашей стране много раз менялись его размеры. Иногда они зависели от заказчика, иногда их устанавливала артель, но чаще всего размеры бруска были таковы, что позволяли взять его одной рукой.

При Борисе Годунове был установлен один из первых стандартов на кирпич. Правда, тогда такого слова еще не знали. Просто были строго определены размеры так называемого «государева» кирпича. Они равнялись 7*3*2 вершкам, или, по современным мерам, приблизительно 31*13*9 сантиметров. Кроме «государева» кирпича выпускали изделия и меньших размеров — 25*11*6 сантиметров, и больших—36*28*14 сантиметров. Крупный кирпич предназначался в основном для строительства мостов, плотин, башен.

Наряду с обычным стеновым кирпичом в XVII столетии широко применялись различные виды профильного кирпича, из которого выкладывали декоративные наличники окон, порталы и другие детали зданий.

В первой половине XVIII века центром строительства в стране стал Петербург. Тогда ввели новый единый размер кирпича для всего государства: 28Х 14X7 сантиметров. На деле же оказалось, что в Петербурге использовали более тонкий кирпич толщиной около 4,5–5,5 сантиметра. Это было связано с иностранным влиянием, поскольку там работало много иноземных мастеров. Известно, что в большинстве европейских государств в XVIII–XIX веках применяли кирпич небольшого формата. В Москве же продолжали употреблять более толстый кирпич.

В России с давних времен кирпич производили как на государственных, или казенных, заводах, так и в небольших частных мастерских. Когда в государстве предпринималось крупное, главным образом оборонное строительство, то на работы вызывали мастеров всех специальностей из разных уголков страны.

В XVI и XVII веках этим ведал Приказ Каменных дел. Ему были подведомственны «всего Московского государства каменное дело и мастеры». В ведении Приказа находились каменоломни и кирпичные заводы. Он также распоряжался сбором податей по местам добычи строительного камня в государстве. Распределение рабочей силы тоже входило в компетенцию этого учреждения. В городах государства велся строгий учет всех мастеровых по специальностям. Их списки регулярно пересылались в Каменный приказ.

В 1666 году из Вологды и Белоозера Приказ затребовал всех каменщиков, кирпичников, горшечников для того, чтобы «на Москве» строить палаты, дворцы, церкви, а в Даниловских и Хамовнических сараях «кирпичное дело делать».

В 1676 году в Даниловских сараях изготовили около двух миллионов штук кирпичей за сезон. Каждый кирпичник делал по 10 тысяч штук за сезон. В среднем каждый крупный завод производил около полутора миллионов кирпичей. Оплата труда была сдельная. Платили по 15 алтын за тысячу штук. Условия труда на казенных заводах были тяжелыми. Правительство пыталось, говоря современным языком, закрепить кадры, и потому кирпичники получали некоторые льготы. Например, тульские кирпичники специальной грамотой освобождались от налогов и воинского постоя. Они могли беспошлинно копать глину, не платили мыта и мостовщину, имели право варить пиво и брагу для собственного потребления, беспошлинно торговать товарами стоимостью до двух рублей. Судить их мог только Каменный приказ.

Несмотря на льготы, кирпичники всячески старались увильнуть от тяжелого труда на государственных заводах. Одни пытались откупиться и посылали вместо себя подставных лиц, другие убегали и скрывались. Известно, что из ста человек кирпичников, направленных в Иверский монастырь на Валдае, к месту строительства прибыло лишь тридцать четыре человека. Остальные разбежались по дороге.

Кроме казенных заводов повсеместно обжигали кирпич на монастырских и частных заводах, в небольших частных мастерских. Этим делом занимались люди разных сословий. В XVII веке завод «о двух печах» и трех кирпичных сараях принадлежал думному дворянину Прокопию Кузьмичу Минину. Жгли кирпич непашенные бобыли Крутицкой слободки. Поддерживало себя этим промыслом и низшее духовенство. В 1646 году на реке на Москве у Воробьевых круч на церковной земле жег кирпич на продажу поп Иван Кондратьев, а по соседству выделывали кирпичи поп Алексей Денисов да церковные служители.

Чтобы отличить свои кирпичи от чужих, уже 1000 лет назад каждый мастер-плинфоделатель ставил на свое изделие своеобразный знак качества — клеймо в виде креста, звезды, треугольника в круге, буквы алфавита. 800 лет назад рязанский мастер оттиснул на кирпиче — «Яков творил».

Клейма имели отдельные мастера и целые заводы. Обычно клеймо наносили на каждый сотый или тысячный кирпич. Сейчас по клейму легко определить возраст постройки. На «государевых больших кирпичах» встречается клеймо царских казенных заводов — изображение двуглавого орла. Такие «орленые» кирпичи реставраторы находят довольно часто в зданиях, которые считались совсем молодыми. Дело в том, что в прошлом очень бережно относились к старым постройкам, старались всегда сохранить и использовать старую кладку при всевозможных перестройках.

Со временем орлов заменили буквами. Каждый казенный завод имел свою букву: X — Хамовнический, Д — Даниловский, ГД — Государев дворцовый завод. Приказ Каменных дел имел свое клеймо — изображение единорога. Частные предприниматели чаще всего ставили оттиск своих инициалов, иногда условный знак, иногда фамилию заводчика.

Даже по тому, где расположено клеймо, можно говорить о времени изготовления кирпича. Например, в XVIII столетии клеймо ставили на тычке — торце кирпича. В середине XIX века — на ложке, как называют ребро кирпича, а конце прошлого века клейма переместились на широкую грань кирпича — постель.

Уникальную коллекцию собрал и передал Государственному научно-исследовательскому музею архитектуры им. А. В. Щусева ныне покойный архитектор Л. И. Антропов. В его квартире постепенно за многие годы собралось более 500 квартирантов-кирпичей. Вес этих жителей превышал полторы тонны. Согласитесь, хозяину эта коллекция создавала некоторые неудобства. Теперь клейменые кирпичи поселились в одном из помещений бывшего Донского монастыря.

В середине XIX столетия при огромной потребности в строительных материалах кирпичное производство продолжало оставаться полукустарным, хотя некоторые машины уже появились. Конные глиномялки были и раньше, теперь изобрели машины для формовки кирпича: допрессовочные станки и кирпичеделательные машины. Стали строить специальные сушилки с искусственным подогревом и непрерывно действующие кир-пичеобжигательные печи.

За последние десятилетия в нашей стране построены мощные механизированные кирпичные заводы. Глина, поступающая на завод, очищается от камней в камне-выделительных вальцах, затем поступает в механическую глиномялку. Для лучшего «вымеса» применяются бегуны и гладкие вальцы. Формуется кирпич, укладывается на полки вагонеток и направляется в сушилку автоматами. Обжиг кирпича происходит в туннельных печах при температуре 900–950 °C.

Обожженный кирпич сортируют в соответствии с требованиями стандарта. Кирпичи должны иметь правильную форму с ровными ребрами, углами и поверхностью. Они должны выдерживать заданные размеры, иметь одинаковую, без налетов окраску. И есть еще одно требование к качеству обжига, которое формулируется почти одинаково во все времена: хорошо обожженный кирпич при ударе молотком издает чистый звук. Дребезжащий и глухой звук свидетельствует о наличии скрытых трещин, неоднородности обжига и других дефектах. В XVIII столетии требования к качеству определялись так: «Лучшая проба кирпичей та, ежели они звонки, красны, гладки, тонки, а чем больше на железный цвет похожи, тем крепче бывают» («Фло-ринова економия»).

Попытки ускорить процесс кладки, сделать более экономичным расход сырья при изготовлении кирпича привели к мысли оставлять в кирпичах щели или пустоты. При том же весе получался кирпич больших размеров. В 1838 году рязанец Н. А. Булычев изобрел способ изготовления пустотных глиняных блоков. Они были в шесть раз больше обычного кирпича. Выделывали блоки прямо на строительной площадке. Из них выкладывали стены, из выгнутых пустотелых блоков делали сводообразные перекрытия верхних этажей.

В наше время появилось много вариантов пустотелого кирпича и пустотелых блоков. Такие изделия высокоэффективны. Они легкие, прочные, красивые, хорошо удерживают тепло. В зданиях, построенных из пустотелого кирпича, требуется меньше топлива на обогрев, хотя толщина наружных стен у них меньше. Эти качества позволяют использовать пустотелые изделия очень широко в современном строительстве.

Мы уже говорили, что запасы глин на земле огромны, но и они не бесконечны. Поэтому в наши дни уделяется серьезное внимание экономному расходованию сырья. Так, в частности, строители решили использовать высококачественную глину, которую вынимают при проходке тоннелей метрополитена, тогда как прежде она уходила на засыпку оврагов и карьеров.

Постоянно ведутся поиски новых добавок к глине. Кроме традиционного песка к ней примешивают шлаки, золы теплоэлектростанций, шамот, уголь, опилки и Другие отходы промышленности. Их основное назначение — регулировать свойства глин и изделий из них. К примеру, уменьшению пластичности способствует песок, шамот, уголь. Древесные опилки снижают объемный вес кирпича и улучшают теплотехнические свой-

Большое значение уделяется эстетическим возможностям кирпича. Для облицовки фасадов и интерьеров кирпич должен быть более ровным и гладким, он может иметь также красивую рифленую поверхность. Кирпич должен обладать однородным цветом. В настоящее время выпускаются лицевые кирпичи от светло-желтого до темно-красного цвета. В природном состоянии глины имеют серый, желтый, красноватый, зеленоватый, бурый и почти черный цвет. Но цвет обожженной глины становится иным. Он зависит от содержания в глине окиси железа. Чем ее меньше, тем цвет обожженного кирпича светлее. Регулируя количество окиси железа, можно получить совсем светлый, охристый, темно-желтый, светло-красный и темно-красный кирпич.

Светложгущиеся глины имеются не везде, поэтому их приходится привозить издалека. Чтобы уменьшить расход дефицитных светложгущихся глин, производят двухслойные лицевые кирпичи из обычных и светложгущихся глин. Применяется также ангобирование, когда на сформованный кирпич из обычной глины наносят с помощью форсунок тонкий слой ангоба из светло-жгущейся глины.

На нужды современного строительства требуются не только облицовочный кирпич, но и стеновой, пустотелый, пористый, керамические плитки, черепица, теплоизоляционный материал — керамзит и другие изделия из глины. Все они объединяются термином «строительная керамика».

Слово «керамика», как известно, означает собирательно любые глиняные изделия, прошедшие обжиг.

Кроме глиняного кирпича, в строительстве широко используется силикатный, получаемый из смеси извести и песка. Сто лет назад, в 1880 году, немецкий ученый Михаэлис предложил новый способ изготовления кирпича. Сырец запаривался в автоклавах при давлении 7–8 атмосфер, и получался кирпич серого цвета. Хорошее качество, простая технология и невысокая стоимость изготовления обеспечили новому искусственному камню широкое распространение.

В наш век индустриализации кирпич уступил дорогу другим материалам. Но было бы ошибочным думать, что у кирпича нет будущего. Исследования ученых в области производства и применения изделий строительной стеновой керамики свидетельствуют о том, что эти материалы остались общепризнанными во всем мире.

Ученые проследили, как использовались различные строительные материалы в нашей стране за всю ее Ист~°Рию, и пришли к интересным выводам. Оказывается, с XIX века до 60-х годов XX века кирпич был самым Распространенным после дерева строительным материалом. С 70-х годов его оттеснили новые строительные материалы на пятое место. Но специалисты предсказывают, что до 2000 года кирпич удержит свои позиции и даже переместится на четвертое место. Первые места прогноз отводит бетону, железобетону и стали.

ИЗ ОБЫКНОВЕННОГО КИРПИЧА

Превращение Москвы белокаменной в Москву кам-некрасную началось с последней четверти XV столетия, когда великий князь Иван III предпринял грандиозные работы по реконструкции Кремля.

Более ста лет верой и правдой прослужили белокаменные стены, поставленные при Дмитрии Донском. Кремль пережил и пожары, и осады. Стены разрушались, их время от времени чинили: где заделывали бреши бревнами, где засыпали землей. В XV веке уже было трудно определить, из какого материала построена крепость. Итальянец Амвросий Контарини, впервые увидев Московский Кремль, решил, что он деревянный.

Иван III задумал перестроить Кремль не только потому, что очень уж обветшали стены и башни, и не только потому, что крепость устарела по своей конструкции. Прежде всего его идея объяснялась возросшим значением Москвы — столицы централизованного Русского государства — на международной арене.

В 1475 году в селе Калитникове близ Андроникова монастыря, примерно там, где сегодня известный всей Москве Птичий рынок, задымилась труба первой обжиговой печи нового казенного завода по выделке кирпича.

Кирпич требовался для возведения Успенского собора и новых укреплений столицы. Прибывший в Москву итальянский инженер и архитектор Аристотель Фьораванти знал секреты изготовления необычайно прочного кирпича. Под его руководством очень скоро стали выделывать в Калитникове новый кирпич размером 29*11*7 сантиметров. Он был красным и хорошо обожженным. Летописец записал, что этот кирпич был несколько уже русского, продолговатее и тверже. Чтобы его расколоть, нужно было предварительно размочить его в воде. По всей видимости, такой «аристотелев» кирпич выпускали недолго, так как уже в стенах и башнях Кремля встречается кирпич более крупный. Чаще всего размерами 30*14*7 сантиметров и 31*15*9 сантиметров. Вес таких кирпичей доходил до 8 килограммов. Это был кирпич «большой руки». Найдены в укреплениях и кирпичи-гиганты весом до 40 килограммов.

Обжиговые печи дымились день и ночь. Спешили мастера: кирпича при огромном размахе строительства требовалось много. Только на один зубец, венчающий стену, шло 600 штук, а зубцов более тысячи. Протяженность стен составила более двух километров, 18 массивных башен словно стражи встали вдоль стен.

Руководили работами приглашенные итальянские зодчие, получившие на Руси имена Марка, Петра и Антона Фрязиных, Алевиза Нового и др.

Всех приезжавших в Москву Кремль поражал своим строгим обликом и монументальностью форм. Тогда башни не имели еще нарядных высоких шатровых завершений. Они появятся лет через 200. А пока все в крепости свидетельствовало о ее неприступности. Высота Кремлевских стен от 6 до 17 метров, смотря по тому, где они проходят. Если по плоскому берегу реки, они — выше, если по обрыву на холме — ниже. Их толщина — 5 метров. Защитники Кремля обстреливать противника. Входы в крепость охранялись специальными башнями, поставленными так, что противнику пришлось бы много раз поворачиваться под огнем защитников Кремля.

Цоколи и фундаменты стен выложены из белого камня. Наружные поверхности стен сделали кирпичными, а пространство между наружными стенками было заполнено рваным белым известняком и залито известковым раствором.

После постройки Московского Кремля в XVI столетии началось возведение кирпичных крепостей в Туле, Зарайске, Смоленске, Коломне и других городах. Один из иностранцев — англичанин Джером Горсей писал, что в разных частях Русского государства было построено 155 крепостей, снабженных орудиями и гарнизонами! Возможно, иноземец несколько преувеличивал, но, бесспорно, строительство укреплений велось активно.

К этому времени завершился процесс образования единого централизованного государства. Покончено с феодальной раздробленностью, сброшено ненавистное монголо-татарское иго, однако угроза вражеских нашествий оставалась. С юга в любой момент могли совершить набег крымчаки, с запада — шляхетская Польша, с северо-запада грозили шведы. Естественна в таких условиях забота государства о безопасности своих границ.

Строить крепости было делом сложным. От городо-дельца требовалось, кроме профессиональных навыков, / обязательных в любом строительстве, еще и знание военного дела. Необходимо было знать тактику осады | крепостей и организацию их защиты. Зодчий должен предусмотреть, откуда возможен штурм, и построить укрепления наивыгоднейшим образом для защитников. Иначе говоря, мастер крепостного строительства — это всегда зодчий высокого класса. Именно таким горо-додельцем был Федор Савельев сын Конь.

Мы очень мало знаем о зодчих Древней Руси, даже имена их чаще всего неизвестны. Федор Савельевич Конь — исключение, хотя о нем достоверных сведений не так уж много. Его имя обросло легендами, которые перекочевали даже на страницы книг. В них можно встретить слова о том, что Конь обучился ремеслу в чужеземных странах, куда якобы бежал от гнева Ивана Грозного за избиение наглого опричника Штадена. Известный советский поэт Дмитрий Кедрин написал о зодчем поэму, где рассказывает, как в Италии старый архитектор Иннокентий Барбарини понял:

Что Конь — весьма способный скиф,

Он может быть отличным зодчим,

Секреты дела изучив.

И передал ему изустно

Своей науки тайны все,

Свое прекрасное искусство

В его расчетливой красе!

Федор Конь тосковал на чужбине и, «воротившись издалече, пришел за милостью к царю». Он был прощен, поскольку «потребны в государстве городовые мастера».

В книгах можно найти упоминания о том, что Федор Конь трижды разбирал башню у Пречистенских ворот Белого города, пока не добился необходимого эффекта, и что в награду за строительство этих укреплений получил лишь кусок парчи и шубу с царского плеча. Но ни один из этих фактов не подтвержден документами. Мы не знаем, когда он родился и когда умер, но известно, что зодчий был русским, а происхождения не знатного. Прозвище Конь довольно редкое, и оно могло быть связано с его личными качествами или с его происхождением.

Известно, что Федор Конь хорошо разбирался во всех вопросах строительства и строительных материалах. В 1591 году в Москву из Астрахани прислали известь, которую отбили при разборке строений бывшей столицы Золотой Орды — города Сарая. Мастера хотели получить квалифицированное заключение: можно ли ее использовать при возведении новых укреплений города. Экспертизу доверили Федору Коню, и он рекомендовал применять старую известь в смеси с новой, тогда она «в городовое дело пригодится».

Ф. Конь строил, очевидно, много. Строил храмы и жилые палаты, возводил крепости. Достоверно установлены два его грандиозных сооружения: укрепления Смоленска и Белого города в Москве.

Крепость Смоленска была стратегически важным укреплением на западной границе Русского государства. Настолько важным, что на церемонию его закладки прибыл Борис Годунов, в то время еще не царь, но лицо весьма влиятельное при дворе Федора Ивановича.

Самые опытные мастеровые были направлены на строительство крепости. Все монастырские и частные кирпичные заводы в районе Смоленска специальным указом «отписывались на государя». Но кирпич привозили и из других мест. Ведь требовалось 100 млн. штук кирпича, и изготовить его надо было в короткий срок. Известь, камень, железо также везли отовсюду. Около семи тысяч строительных рабочих за шесть лет воздвигли прекрасную крепость.

Протяженность стен равнялась 6,5 километра, их высота достигала 13–19 метров. Стены опоясали весь Смоленск и то шли горизонтально, то спускались по склонам холмов к Днепру, то вновь поднимались вверх. Они были снабжены бойницами подошвенного и среднего боя. Верхняя боевая площадка была ограждена кирпичными зубцами. 38 башен через определенные расстояния вздымались над стенами и стерегли покой города.

Федор Конь поставил стены на основание из дубовых свай, забитых в вырытом котловане. Поверх свай шел фундамент из белого камня. Низ стен также выложен из правильных, хорошо отесанных известняковых блоков длиной от 21 до 92 сантиметров и высотой от 20 до 34 сантиметров. Выше стены и башни облицованы крупным, хорошо обожженным кирпичом. Получилась величественная каменная твердыня, неприступная для врага.

Немногочисленные архитектурные детали крепости отличаются тщательной отделкой, свидетельствующей о высоком мастерстве зодчего. Не случайно современники называли Смоленский кремль дорогим ожерельем Русской земли. Оставшаяся часть древней крепости и сегодня производит впечатление мощи и навсегда остается в памяти каждого, кто хоть раз побывал в Смоленске.

Кладка стен крепостей, церковных и жилых зданий в те годы велась с деревянных лесов. Их устраивали мастера «подвязного дела». По лесам и стремянкам подсобные рабочие подавали кирпич и строительный раствор. Кирпич, как правило, переносили обвязанным веревкой на спине или в наспинных носилках, которые называли козой, а рабочих — козоносцами. Раствор поднимали на носилках или в кадях и ушатах. На крупных государственных стройках применялись также подъемные блоки — векоши, колеса водолейны, тележки. Но в основном переноска строительных материалов производилась без применения техники чернорабочими — ярыжными.

Квалифицированные каменщики подсобных работ не выполняли. Они вели только кладку. На их рабочем месте находился ушат с водой для смачивания кирпича и разбавления раствора. Инструментами каменщика были лопатка, кирочка и молоток. Кирочкой и молотком он окалывал и тесал кирпичи при кладке сводов и арок. Мастер обязательно время от времени проверял правильность поверхности в кладке и для этого пользовался линейкой или правилом. Вертикальность кладки проверял по отвесу и уровню. Арки и своды выкладывал по выгнутым деревянным формам — кружалам.

Антиохийский путешественник Павел Алеппский в XVII столетии записал для своих соотечественников, каким образом выполняли кирпичную кладку на Руси. Известь, рассказывал он, разводят водой и кладут в нее просеянный песок. Омочив кирпич водой, погружают его в известковый раствор. Когда сложат обе стороны стены на некоторую высоту, заполняют промежутки битым кирпичом, на который выливают этот раствор. Не проходит часа, как все превращается в монолит. Здесь автор несколько преувеличил — процесс твердения извести довольно длительный. Но в целом именно так вели кладку в давние времена. Позднее стены для большей прочности стали выкладывать целиком из кирпича.

Чтобы стена была прочной, кладку необходимо вести с перекрытием вертикальных швов в каждом ряду. Если выложить стену из столбиков кирпичей, не перевязывая их между собой, кладка окажется ненадежной, так как под влиянием вертикальной нагрузки, к примеру плит перекрытия, снеговой нагрузки и других, вертикальные швы могут расшириться и стена разрушится. Вот почему в кладке кирпичи всегда как бы сдвинуты в ряду по отношению к другому вышележащему ряду.

В русской архитектуре на протяжении нескольких столетий кирпичная кладка велась старорусским, крестовым и цепным способами.

При старорусском способе кладки, или перевязки, кирпичей в каждом ряду чередуются ложки и тычки. Ложком называется длинная боковая грань кирпича, а тычком — короткая грань. Так вот, при старорусской кладке в каждом горизонтальном ряду укладывают один кирпич длинной гранью — ложком — вдоль ряда, второй кладут тычком, перпендикулярно к первому, затем снова ложок, тычок, ложок, тычок. В следующем, вышележащем ряду тычок должен находиться строго по центру нижеуложенного ложка. Такова кладка собора Василия Блаженного и других старинных зданий. Этот способ кладки еще называли польским и верстовым. Такая кладка была сравнительно простой в работе и не требовала кирпича точных размеров. Неодинаковые кирпичи можно правильно перевязать за счет утолщения швов.

В крестовой кладке чередуются ложковые и тычковые ряды. Тычки над ложками, а ложки над тычками. Три ряда кладки образуют рисунок в виде креста. Ложок среднего ряда находится симметрично между тычками верхнего и нижнего рядов.

При цепной однорядной кладке все ряды ложковые, но кирпичи сдвинуты на полкирпича по отношению к нижележащим.

При тычковой кладке на фасаде видны одни тычки, короткие грани кирпичей. Но уложены они таким образом, что все вертикальные швы перекрыты вышележащими кирпичами. Этот способ перевязки применялся в основном с XIX века и считался более сложным, но и более прочным. Большим достоинством тычковой кладки является возможность использования кирпича-половняка, или половинок кирпича. Особенно хороша такая кладка под штукатурку, поскольку большое количество швов обеспечивает надежное сцепление стены с штукатурным раствором.

Кирпичные стены, кроме того, что они прочные и надежные, имеют и привлекательный вид. Эстетика стены зависит не только от вида и размера кирпича, но и от способов кладки. Декоративная кладка создается различными видами перевязки рядов кирпича, комбинацией цветов кирпича и растворных швов. Древнеримский зодчий Витрувий, рекомендуя применять различные способы кладки кирпича, писал, что разнообразие бывает приятным во всяком деле, а однообразие рождает скуку.

Обычно кирпичи укладывают в горизонтальные ряды плашмя. Для декоративных целей их иногда укладывают на ребро. При этом из кирпича можно выложить всевозможные декоративные мотивы. Стены могут иметь напуски, пояски, карнизы, уступы, пилястры. Это достигается тем, что отдельные кирпичи или даже целые ряды выступают из плоскости стены. Из кирпича легко выложить любую форму здания.

В настоящее время применяются разнообразные системы перевязки, среди них проверенная опытом однорядная цепная кладка и всевозможные многорядные перевязки, когда четыре — шесть ложковых рядов перевязывают по высоте одним тычковым рядом кирпичей. Многорядная перевязка более производительная, так как сокращается количество перевязочных швов, требующих большой аккуратности в работе.

Вернемся, однако, в XVI век. С каждым годом в Русском государстве и, конечно, его столице возводилось все больше и больше зданий из кирпича. Этому способствовали замечательные качества строительного материала: его повышенные по сравнению с камнем теплоизоляционные свойства, достаточная прочность, относительная легкость кладки по сравнению с кладкой блоков белого камня: кирпич можно укладывать в конструкции одной рукой. При налаженном производстве кирпич оказался более дешевым строительным материалом, чем белый камень, и очень скоро занял ведущее место в строительстве. Из него возводили строения, вызывающие восхищение и изумление не только современников, но и всех последующих поколений.

Уже более 400 лет стоит на Красной площади выдающийся памятник архитектуры — Покровский собор, более известный как храм Василия Блаженного, названный так позднее по имени погребенного у его стен юродивого. Собор построен в честь крупной победы русских войск над Казанским ханством. С взятием Казани завершался долгий путь освобождения Руси от иноземного порабощения. В средневековой Руси не принято было создавать монументальную скульптуру для увековечения исторических событий или памяти выдающихся деятелей. Роль таких памятников выполняли архитектурные сооружения, чаще всего храмы. Так, в память о всех воинах, сложивших свои головы на Куликовом поле, на месте их захоронения в Москве возвели храм Всех святых на Кулишках (недалеко от Китай-города). Герои носили имена всех святых, отсюда и название церкви.

Памятником своей эпохи является величественный башнеобразный шатровый храм Вознесения в Коломенском. Известный композитор Берлиоз писал: «Ничто меня так не поразило в жизни, как памятник древнерусского зодчества в Коломенском… Передо мной предстала красота целого. Во мне все дрогнуло. Я видел какой-то новый вид архитектуры. Я видел стремление ввысь, и я долго стоял ошеломленный…»* Этот храм возвели в 1532 году по обету великого князя Василия III в связи с рождением наследника престола — будущего Ивана Грозного.

Покровский собор на Красной площади со своими восемью башнями должен был увековечить отдельные героические эпизоды взятия Казани. Центральный, девятый столп, увенчанный стройным шатром, завершал всю композицию и символизировал окончательную победу русского народа над своим опасным соседом — Казанским ханством. Казанская победа совпала с днем Покрова Богородицы, поэтому и храм назван Покровским.

Здесь купола — кокосы, и тыквы — купола. И бирюза кокошников окошки оплела — так образно описывает А. Вознесенский этот собор в своей ранней поэме «Мастера». Каждый купол, или каждая глава, храма имеет свою неповторимую форму. Сколько выдумки и фантазии проявили строители! Глядя на этот цветок из камня (зданием, сооружением назвать его отказывается язык), рассматривая это буйство форм и цвета, поневоле начинаешь верить старинной легенде о том, что грозный царь Иван Васильевич повелел ослепить зодчих, создавших храм,

Чтоб в земле его Церковь

Стояла одна такова,

Чтобы в Суздальских землях

И в землях Рязанских И прочих

Не доставили лучшего храма,

Чем храм Покрова!

(Д. Кедрин. «Зодчие»)

Стариные документы сохранили имена гениальных создателей собора. Это Барма и Постник. Они в XVI веке возвели дивное здание, не имеющее аналогов.

Мы привыкли к тому, что русских зодчих называют талантливыми архитекторами. И здесь, как говорится, талант на лицо. Самое удивительное то, что вся эта сказочная красота достигнута использованием всего 18 типов — стандартов, как мы сказали бы сегодня, — фигурных, или фасонных, кирпичей. Выкладывая их в различных комбинациях, зодчие получили необычайно многообразные формы.

Стандарт прочно вошел в современную жизнь. Стандартны наши дома, вещи, окружающие нас, стандартны наша одежда и обувь. Но если заглянуть в глубь веков, то окажется, что уже тысячу лет назад плинфа выде-лывалась определенных размеров, т. е. имела своего рода стандарт.

Типовыми и стандартными были на Руси избы, хотя этих слов тогда не употребляли. Размеры клетей определялись длиной бревна. Избы рубили по образцу: как у деда, как у соседа, как в ближайшей деревне. Типовое, сооружение было подсказано человеку здравым смыслом еще на заре его строительной деятельности, и он пронес его через всю многовековую историю. С незапамятных времен все лучшее, рациональное, появлявшееся в технике строительства, оставалось надолго, закреплялось, проверялось и перепроверялось жизнью и передавалось из поколения в поколение.

В Москве в XVII столетии существовал специальный рынок «Скородом», где продавались типовые сборно-разборные дома. Собрать их не составляло никакого труда, и местные жители охотно пользовались этой услугой, если учесть, что при частых московских пожарах потребность в домах была велика.

Санкт-Петербург с самого начала застраивали типовыми или, как тогда называли, образцовыми домами из кирпича. После войны с Наполеоном восстановление Москвы производилось также с широким применением стандартных конструкций, типовых столярных и лепных деталей. Многие жилые дома были построены по одному из образцовых проектов. Однако каждый из них имеет свое лицо. Пройдитесь по улице Рылеева, Сивцеву Вражку или Замоскворечью, вы и сегодня увидите эти скромные особнячки с мезонинами. Почти всюду семь или девять окон по главному фасаду. Шестиколонный портик с фронтоном на одном, четырех-колонный с арочками и аттиком на другом, рустовка стен, ниши, горизонтальные филенки с лепниной, львиные маски над окнами в различных комбинациях придавали индивидуальность каждому дому.

Так повелось с давних времен, что при строительстве повторяли размеры, пропорции, композицию, а детали могли быть иными, и в результате появлялось нечто свое, что обретало лицо и душу. Потому и не найти двух абсолютно одинаковых зданий, построенных по одному образцу. Даже крепости тоже строили по определенному образцу. Взять хотя бы крепостные стены и башни Иосифо-Волоколамского монастыря, возведенные по образцу укреплений Симонова монастыря в Москве

«Город» Симонова монастыря в первой половине XVII века являл собой крепость, достойную подражания, и был построен по всем правилам фортификационного искусства того времени. От укреплений Симонова монастыря сохранилось несколько башен и часть стены. Особенно внушительна башня под названием «Дуло». Мощное тело башни представляет собой многогранник. Ребра граней подчеркнуты выступающими лопатками. Бойницы расположены в три яруса. Кроме того, имеются еще бойницы для навесного боя. Завершается башня высоким шатром со множеством небольших окошек и двухъярусной смотровой вышкой.

Такой же неприступной крепостью на дальних подступах к Москве должен был стать Иосифо-Волоколамский монастырь, основанный в 1479 году. В XVI столетии он уже имел каменные укрепления, но они сильно пострадали во время польско-литовской интервенции в начале XVII века. В середине XVII века решили возводить новые стены и башни — такие же, как в Симоновом монастыре. Проект составил московский зодчий Иван Неверов, а осуществлял его другой мастер, Трофим Игнатьев, происхождением из крестьян Дмитровского уезда.

Он строил башни и стены, выдерживая каноны крепостных сооружений. Однако архитектурный образ башен у него существенно меняется. Это уже не грозные стражи, а нарядные красавицы. Наиболее эффектной является угловая трехъярусная Кузнечная башня. Грандиозный цилиндр первого яруса завершается боевой галереей, обнесенной парапетом, украшенным зелеными изразцами. Над вторым ярусом также есть небольшое гульбище с красивой оградкой. Высокий шатер со «слухами» и вышкой-смотрильней заканчивает архитектуру мощной башни. Ее масштаб, многочисленные и разнообразные узорные выкладки из кирпича с изразцами выделяют ее среди других крепостных башен. Если сравнивать башни Иосифо-Волоколамского монастыря с башнями Симонова, то видишь, что копии не получилось. Зодчий пользовался не только заданным ему образцом, но и правилом, «как мера и красота скажут». Вот и получился удивительно нарядный, праздничный ансамбль, а не суровая крепость. Подобные постройки не были в диковинку в те годы, они соответствовали духу времени. Высокие шатры, «мережки» кирпичной выкладки на стенах башен, кирпичные жгуты и колонны, кирпичные бусины и дыньки, блистающие на солнце зеленые и многоцветные изразцы — все это элементы декора, присущие светской, но никак не монастырской и крепостной архитектуре. Они придавали строениям мирской, или светский, характер.

Оборонительные укрепления к концу XVII столетия, когда завершалось строительство стен и башен Иосифо-Волоколамского монастыря, уже не имели такого большого значения, как прежде. Их функциональное назначение как бы вступило в противоречие с их «нарядом». Суровость и неприступность крепости уступили место пышной декоративности, и это была своеобразная дань времени.

После потрясений, постигших Русь в конце XVI— начале XVII столетия и связанных со сменой царей, появлением самозванцев, иностранной интервенцией, крестьянскими войнами, голодом, мором, разрухой, к середине XVII века положение в стране стабилизировалось: налаживалась мирная жизнь, восстанавливалось разрушенное хозяйство, повсюду велось строительство, и немалое. Строили новые города и перестраивали старые, возводили здания по заказу царя и патриарха, монастырей и светской знати, купцов и простых ремесленников и горожан. При этом монументальные строения возводили из кирпича. Раз строили много, то требовалось и много строителей. Привлекали к этому делу всех, кто хоть мало-мальски понимал в нем толк. Не беда, что раньше рубил топором избы — обучишься и кирпичной кладке.

Новые зодчие и строители приносят в архитектуру свое видение и понимание прекрасного. Они в кирпиче и камне пытаются делать то, что так хорошо получалось из дерева. И надо сказать, что перенесенные из деревянного зодчества формы зазвучали в камне по-новому и не менее интересно.

Мирские представления зодчих и строителей тех лет отражаются во всем, что они создают в это время.

Церкви, построенные во второй половине XVII столетия, больше похожи на терема, чем на культовые здания. В архитектуре проявляется тенденция к нарядности и декоративности. Из профилированного кирпича выкладывают сложные рельефы, в ступенчатые прямоугольные углубления в кирпичной кладке вставляют цветные блестящие изразцы, красные стены украшают ослепительно белым кружевом каменной резьбы. Декоративных элементов порой так много, что за ними не видно стены. Архитектуру этого периода нередко называют «предивным узорочьем», она заставляла и заставляет удивляться фантазии народных мастеров.

Радовала глаз горожан и бедных ремесленников Москвы XVII века красавица церковь Троицы в Никитниках. Она и сегодня стоит на высоком холме недалеко от Москвы-реки, в Зарядье. В давние времена ее окружали невысокие деревянные постройки. Церковь удлиненных стройных пропорций господствовала над всей округой. К. основному объему, увенчанному пятью главами, вырастающими из пены кокошников, примыкают колокольня и более низкие одноглавые приделы, трапезная, галерея и великолепное крыльцо под шатровым верхом. Никакой симметрии ни в декоративном оформлении фасадов, ни в композиции здания. Асимметричность разновеликих объемов создает неповторимый живописный силуэт, близкий к жилым деревянным хоромам.

Краснокирпичные стены церкви украшены ярко-белыми приставными парными колонками, сложным карнизом, ярусами кокошников, поставленных «вперебежку», пышными наличниками окон, выполненными из резного белого известняка, и изумрудными изразцами в углублениях стен.

На одной стене рядом мы не увидим два совершенно одинаковых оконных наличника. Одно окно имеет полуциркульный, другое — пятилопастный оконный проем.

Наличники отличаются не только по форме, но и по орнаментам, вырезанным на белом камне. Такое нарушение симметрии, такое богатство декора стало возможным в XVII столетии с его предивным узорочьем.

ПАВЛИНИЙ ГЛАЗ

Весь угол небольшой низкой с крохотными оконцами комнаты занимает печь. И какая! Облицованная зелеными глазурованными изразцами, стоит она такая нарядная. Печь эта словно книга с картинками: есть здесь текст, есть иллюстрации. Изображения выпуклые, рельефные, так и хочется потрогать их руками.

Вот перед нами всадник на коне, а рядом мы видим дивный город с множеством церковных глав, теремов и башен. На другом изразце изображен штурм крепости: воины по лестнице взбираются на ее стены, пушки готовы к бою. Встречаются изразцы с борцами, с ки-товрасами — так на Руси называли кентавра. Почти все сюжеты на военные или исторические темы. Они снабжены поясняющими надписями.

Эта печь находится в филиале Государственного Исторического музея — в палатах XVI–XVII веков в Зарядье. Подобные печи имелись во всех боярских домах того времени. Осматривая их, дивишься фантазии старинных умельцев, их необыкновенному искусству. По изразцам можно было даже неграмотным изучать историю и постигать мир прекрасного. Вот изображено войско Александра Македонского, а на соседнем изразце неведомые звери и райские птицы. Любили в древности изображать птицу, клюющую виноград, коня, хвост которого изгибается вверх наподобие^ пушистого кошачьего, барса под пальмой, похожей на цветок. Чтобы картинка была понята однозначно, ее нередко сопровождали текстом. Под лающей собакой, например, выводили слова: «Сторож мой верной». А тут мы видим человека с граблями и тут же пояснение: «Иду на работу». Под зайцем надпись: «В бегании смел», а бывает и просто указано, что на картинке не кто иной, как «верблюд» или «птица цапля ходит по траве».

Все это богатое декоративное убранство сработано из глины. Из нее, как мы уже знаем, получают самые разнообразные строительные и отделочные материалы. Среди них облицовочные плитки и изразцы. Считают, что слово «изразец» происходит от слова «образец». Возможно, от того, что с одной формы, одного образца изготовлялась партия одинаковых изделий. Возможно, слово родилось не столько от технологии производства, сколько от эстетического назначения изразца. В старину говорили «образить» — значит украсить, придать красивый вид чему-либо. И действительно, глиняные изразцы предназначались для украшения печей и зданий.

Изразец по форме напоминает открытую коробку, на лицевой стороне которой имеется рельефное или рисованное изображение. Рельеф оттискивали на сыром изделии при помощи резной доски-образца. Бортиками коробки, которые называют румпой, изразец крепился в кирпичной кладке. Именно румпа отличает изразец от керамической облицовочной плитки.

История архитектурной керамики насчитывает около трех тысячелетий. Родиной плиток из обожженной глины, покрытых глазурью, считают страны Древнего Востока. Производство их на Руси началось со строительством первых христианских храмов Киева. Вблизи Десятинной церкви, на месте княжеского дворца, археологи обнаружили глазурованные керамические плитки, которые использовались в отделке княжеских строений. В Боголюбове близ Владимира в XII столетии полы княжеского дворца также были выложены керамическими плитками желтовато-коричневого цвета. Находили подобные плитки и в других городах.

А дальше на протяжении нескольких столетий об искусстве строительной керамики забыли. Оно возрождается только в XV веке. Первое время выделывали печные изразцы и архитектурные керамические плитки без глазури или, как чаще говорили, без поливы. По цвету изделий их называли терракотовыми.

Рельефный рисунок плиток и изразцов имитировал резьбу по белому камню. После обжига красные изделия белили известью, чтобы они не выделялись на фоне белокаменных стен. Поскольку от дождей побелка смывалась, ее приходилось время от времени обновлять. Постепенно выпуклый рисунок начинал сглаживаться, так как известь забивала все углубления рисунка. Мастера, делавшие изразцы, нашли выход из положения.

Они придумали наносить на лицевую сторону изделия слой светложгущейся глины и уже на этой поверхности оттискивали узор. После обжига поверхность изразца получалась почти белой.

Керамические пояса-фризы на таких памятниках архитектуры, как княжеский дворец в Угличе, Духовская церковь в Сергиевом посаде, Воскресенский собор в Волоколамске, трудно отличить от резных белокаменных. Применением изразцов вместо резного камня древние зодчие решали проблему удешевления и сокращения сроков строительства. Правда, оттиснутые в одной форме фризы получались более «сухими». И это вполне объяснимо — все детали, составляющие узор фриза, абсолютно одинаковы. А рука резчика никогда не давала совершенно одинаковых линий, отсюда и живость, сочность ручной работы.

Постепенно изразцы становятся самостоятельным видом искусства. Они больше не маскируются под естественный белый камень, а начинают выявлять фактуру и возможности своего материала — глины. Появляются изразцы, покрытые поливой коричневых, желтых и зеленых оттенков. Поливные, или глазурованные, изразпы не пропускали дыма, что особенно важно при облицовке печей. Они не требовали побелки и легко очищались от грязи простым мытьем. К тому же блестящие изразцы не только декоративны, но и долговечны.

Особого расцвета производство изразцов достигло в 60-х годах XVII века. Оно связано со строительством патриархом Руси Никоном Воскресенского Новоиерусалимского монастыря под Москвой. Церковный владыка решил создать на реке Истре новый центр православия, переместить его из Палестины в Россию. Он задумал повторить в камне основные иерусалимские постройки, облицованные цветными мраморами. Но в России еще не добывали свой мрамор, и тогда у Никона возникла идея заменить дорогостоящий привозной мрамор цветной поливной керамикой. Такого примера не знали ни в России, ни в Западной Европе.

Производство изразцов было организовано на месте. Никон из разных мест собрал в созданной им мастерской лучших керамистов. Среди них были Степан Иванович Полубес, Игнатий Максимов, Петр Иванович Заборский. По всей видимости, возглавлял мастерскую П. Заборский. Он известен как золотых, серебряных, медных, ценинных дел изрядный мастер. Прибыл Заборский из Вильнюса.

Игнатий Максимов — белорус, его Никон вывез из городка Копыся еще в 50-е годы и поселил в Иверском монастыре на Валдае. Там Игнатий начал производство первых в России многоцветных, полихромных, изразцов.

Степана Полубеса в 1654 году привез из Мстиславля князь Трубецкой.

Изготовление изразцов было делом мудреным. Требовалось много знать и уметь: какую взять глину, как ее подготовить, как выбрать и нанести узор, как приготовить глазурь, чтобы цвета оставались чистыми и яркими. Мастер был одновременно художником, ремесленником-гончаром и химиком-технологом. В те времена говорили «ценинных дел мастером». Ценина происходит от немецкого слова и означает олово, которое было одним из главных компонентов всякой и особенно эмалевой поливы. Отсюда и ценинные, или поливные, изразцы, и ценинных дел мастера, и ценинные мастерские.

Если в XVI столетии умели делать лишь одноцветные глазурованные изразцы, то в XVII веке в Новом Иерусалиме стали выделывать неизвестные у нас ранее пятицветные. Вместо прозрачной глазури зеленого цвета мастера Никона использовали глухие эмали белого, желтого, синего и зелено-бирюзового цветов. Пятый коричневато-красный цвет давала на красном глиняном черепке прозрачная желтоватая глазурь.

Поливу готовили по специальным рецептам. Вот один из них: «Как изрядную белую поливу для изразцов делать. Возьми 8 фунтов свинцового пеплу да 4 ф. оловянного пеплу, к которым примешай 6 ф. намелко истертого веницейского стекла, да две горсти простой соли, а после все оные вещи стопи вместе. Или: возьми 5 ф. свинцу, 1 ф. олова, 3 ф. самого чистого песку или голышей, да 3 ф. соли»*.

Чтобы полива не растекалась и не смешивалась, края рельефного узора изразца несколько приподнимались, образуя своеобразные ванночки. Особая сложность состояла в том, что до окончания обжига нельзя было точно сказать, какой оттенок цвета получится. Чуть-чуть колебался тепловой режим, и оттенок цвета уже иной.

Не случайно изразцы ценились очень высоко. За один изразец в XVII веке платили столько же, сколько за полпуда соли. За один изразец можно было получить также одного жирного гуся или тысячу огурцов в августе. Десять изразцов равнялись стоимости пуда масла, а в денежном выражении это было 1 рубль. Несмотря на высокую стоимость, изразцы на несколько десятилетий в XVII веке станут неотъемлемой частью наружного украшения монументальных зданий.

Наряду с плоскими изразцами для облицовки гладких поверхностей в мастерской Нового Иерусалима выделывали объемные профилированные детали: части карнизов, балясин, колонн, порталов, наличников, иконостасов. Около 60 видов различных изразцов применено было для украшения построек монастыря.

Здесь же производили изразцы, представлявшие собой отдельные части больших орнаментальных композиций. Каждый изразец в отдельности не имел самостоятельного замкнутого рисунка, собранные же вместе несколько изразцов давали один законченный орнамент. Таков узор, названный «павлиньим глазом». Он состоит из 18 изразцов размером 32*24 сантиметра. Удивительной красоты фриз «павлиний глаз», напоминающий око на пере павлина, впоследствии будет выполняться в пяти цветовых вариантах и украсит не только собор Новоиерусалимского монастыря, но и некоторые здания Москвы и Подмосковья.

Изразцы в Новом Иерусалиме блестели на барабанах глав, поясами они охватили стены собора, окна обрамляли наличники из объемных изразцов. Цветная поливная черепица покрывала огромный каменный шатер над ротондой храма. В интерьерах изразцы обрамляли порталы и окна, из изразцов были выполнены семь уникальных трехъярусных иконостасов. Фантастические изображения трав и цветов, головки ангелов, львиные маски, озаренные огнями сотен свечей, переливаясь синими, желтыми, зелеными и красными тонами, создавали дивную, завораживающую картину. Многие тысячи полихромных изразцов превратили величественные сооружения на берегу Истры в сверкающее, радужное чудо.

Сегодня мы не найдем былого великолепия и «парада» изразцов на зданиях ансамбля. Его судьба была трагичной. Центром православия стать ему не довелось, и строительство комплекса затянулось на долгие годы. Спустя четверть века после окончания строительства, в 1727 году без всякой видимой причины рухнул каменный шатер над ротондой. Через 3 года случился пожар, что еще больше повредило все внутреннее убранство. 20 лет ротонда простояла без покрытия.

В середине XVIII века по проекту архитектора В. Растрелли московский зодчий К.Бланк восстановил собор. По сути дела, было создано новое произведение архитектуры в модном тогда стиле барокко. Здесь было обилие лепнины: капители колонн, наличники с орнаментами, пилястры, волюты, картуши — все выполнено из алебастра. Сочетание белых и ярко-синих цветов, а также позолоты и росписей придали интерьерам исключительную торжественность. В новое декоративное обрамление кое-где были включены изразцовые элементы первоначальной отделки стен.

Зимой 1941 года Новоиерусалимский монастырь был варварски разрушен гитлеровцами. Груды развалин громоздились на месте великолепных зданий и башен, в мелкие осколки превратились тысячи цветных изразцов. Сейчас трудно даже представить себе эту страшную картину.

После войны в монастыре начались реставрационные работы. В основном восстановление ансамбля закончено, но, к большому сожалению, старинных изразцов сохранилось не так уж много.

А в XVII веке после работ в Новоиерусалимском монастыре мастеров-керамистов перевели в Оружейную палату Московского Кремля. Среди ценинных дел мастеров особенно выделялся своим талантом Степан По-лубес. Его приглашали выполнять самые почетные заказы. Он готовил «ценинное узорочье» — «павлиний глаз» для церкви Григория Неокесарийского на Большой Полянке, для Иосифо-Волоколамского монастыря, для собора царской вотчины в Измайлове. Изразцы его работы украшали и многие другие здания. Помимо обычных печных и архитектурных изразцов, Степан Полубес изготовил для церкви Успения в Гончарной слободе Москвы полутораметровые горельефы четырех евангелистов, обликом напоминающих скорее простых русских мужиков, нежели святых. Эти керамические изображения были установлены на барабане церковной главы. За решение такой сложной задачи в то время никто, кроме Степана Полубеса, не брался.

Он считался еще и непревзойденным колористом.

Его изделия отличали яркие, сочные цвета в смелых и неожиданных комбинациях. Очевидно, прозвище По-лубес отражало восхищение и удивление, вызванное работами этого мастера. Будто и не человек создавал блестящую сказку из глины, а некий веселый и озорной «полубес».

Ах, отчаянный гончар,

Полубес,

чем глазурный начинял

голубец?

…Затуманила слеза, соль веков, изумрудные глаза изразцов…

(А. Вознесенский. «Мастера»)

В те же годы в Гончарной слободе жили и работали замечательные керамисты отец и сын Осип и Иван Старцевы. В 1693–1694 годы они создали иное диво из поливных изразцов. На крутом берегу Москвы-реки стоит сказочный городок. Он носит название Крутицкого подворья. Здесь все, как во многих монастырских ансамблях: и высокая стройная церковь с открытой галереей-гульбищем, и дом митрополита, и другие постройки. Но вот чего нет нигде, так это надвратного теремка. Над проездными воротами красуется совсем небольшой домик. Он словно одет в нарядную изразцовую рубашку. Изразцы сплошь покрывают стены — так что не видно кирпичной кладки. 1170 больших изразцов пошло в дело. Многоцветные, но с преобладанием зеленого, с рельефным растительным орнаментом, они, как драгоценные камни, переливаются на солнце и вызывают восхищение своим совершенством. В XVII–XVIII веках изразцы производились не только в Москве, но и в Ярославле, Вологде, Великом Устюге и других городах. Ярославские мастера даже соперничали с московскими. Они создали свою цветовую гамму и первыми стали использовать глазурованный кирпич в облицовке зданий.

Во времена Петра I изразцы очень редко применяли в наружном декоре. В основном они шли на облицовку печей. В моду вошли гладкие белые с синей краской и традиционные пятицветные, но с рисованным узором изразцы. Во время путешествия царя за границу на него большое впечатление произвели голландские керамические плитки с синей росписью. Петр решил наладить их производство в России. Мастерскую возобновили все там же, в монастыре на Истре. Изготовлением «кафлей», гладких расписных изразцов «с синими травами», занялись два шведа — Ян Флегнер и Кристан.

Вслед за ними печные изразцы начали выделывать более десятка гончарных заводов — Афанасия Гребенщикова, Петра Русинова, Афанасия Чапочкина и других гончаров-предпринимателей. Спрос на их продукцию был большой. Изразцов и кафельных облицовочных плиток требовалось много, поскольку отопление оставалось печным, а лучшей облицовки для печей, чем изразцы, не придумали.

О применении изразцов в архитектуре вспомнили только во второй половине XIX столетия. Тогда значительный вклад в это искусство внес замечательный художник М. А. Врубель. В подмосковном имении крупного промышленника и мецената С. И. Мамонтова Абрамцеве собирались лучшие художники того времени: В. Васнецов, В. Серов, К- Коровин, А. Головин, М. Врубель и др. Решив найти утраченные секреты изготовления старинных русских изразцов, они построили в усадьбе обжиговую печь, и начались эксперименты. Сначала художники в абрамцевской мастерской робко повторили одноцветную поливу, затем воссоздали многоцветный изразец. Это позволило Врубелю сделать следующий шаг в развитии керамического искусства. Михаил Александрович создает покрытую глазурью майоликовую скульптуру. Это и голова львицы, и аллегорическое изображение весны, и легендарный Садко, и много других скульптур. Разноцветные майолики Врубеля поражают неожиданностью формы и богатством цвета. Они горят и переливаются красками, словно самоцветы.

Врубелем были созданы майоликовые камины на темы русских былин, изразцовые печи, садовая скамья и огромное керамическое панно «Принцесса Грёза», которое и сегодня украшает фронтон фасада гостиницы «Метрополь».

Драматическая легенда о принцессе Грёзе — рассказ о том, что созерцание ее красоты покупается ценой жизни. Мореходы во имя принцессы Грёзы преодолевают все препятствия, переживая опаснейшие приключения. На панно Врубель изобразил корабль, несущийся по волнам, и красавицу, склонившуюся над умирающим юношей.

Первоначально художник написал это панно на холсте. Оно предназначалось для Нижегородской всероссийской выставки, но заказчики забраковали работу. И уж потом, спустя несколько лет, Врубель вместе с Головиным перевели панно в керамику.

В конце XIX— начале XX века появляется заметный интерес к архитектуре прошлого. Здания, вполне современные конструктивно, украшали под старину, «одевая» их в керамический обливной наряд. Такой дом, облицованный поливной плиткой, стоит недалеко от бассейна «Москва» на Кропоткинской набережной. Красно-кирпичные стены здания с острыми высокими фронтонами обильно расцвечены керамическими декоративными панно работы художника С. Малютина.

Много радости доставляет нам древнее ремесло и искусство. Не потускнели краски, свежи и самобытны сюжеты, нарядны здания, украшенные изразцами и блестящими плитками. Но случается иногда увидеть зияющую пустоту на месте, где следовало бы находиться изразцу. Отчего это? Может быть, время сделало свое дело? Возможно. Но все-таки здесь больше нашей вины, чем времени. Как часто мы — любители старины, хотим унести на память не только воспоминания, но и что-то материальное из полюбившихся нам мест. И вот «любители» пытаются прихватить целый изразец, не зная того, что из этой кощунственной затеи все равно ничего не получится. Изразец — не плитка, его не отколупнешь от стены. Его можно разбить на мелкие кусочки, но никогда не вынуть целым. Вот и остаются на памятниках архитектуры зловещие раны, нанесенные безжалостной рукой потомка древних мастеров.

Сегодня мы стараемся залатать те дыры, что появились в результате варварского отношения к памятникам истории и архитектуры. Специалисты-реставраторы во многом разгадали секреты старых мастеров и производят теперь изразцы такими, что их не отличить от древних. Особенной известностью пользуются мастера Ярославских научно-реставрационных мастерских. Именно они изготовили зеленые, словно трава-мурава, и поли-хромные изразцы для печей, что стоят в боярских палатах, с которых мы начали разговор.

И в современной архитектуре облицовочная керамика — глазурованные и неглазурованные плитки для отделки фасадов и интерьеров зданий, плитки для полов — благодаря высоким эксплуатационным и декоративным свойствам является едва ли не самым распространенным отделочным материалом.

Многие предприятия по изготовлению керамических изделий освоили автоматизированный выпуск глазурованной и неглазурованной фасадной плитки всевозможных размеров и цветов. Плитки выпускают гладкими и рельефными. Ими облицовывают наружные стены каменных зданий, их наносят на железобетонные стеновые панели и блоки, ими отделывают лоджии, вставки, пояски, фризы, обрамления окон и дверей.

Облицовочная керамическая плитка находит широкое применение в облицовке кухонь и санузлов в жилых зданиях, детских садах, школах, на предприятиях общественного питания и торговли, в банях, медицинских учреждениях, некоторых промышленных зданиях — словом, везде, где требуется поддерживать идеальную чистоту, а также в помещениях с повышенной влажностью. В них из керамических плиток настилают также и полы. В обиходе плитки для полов называют «метлахскими» (от немецкого города Метлах, где еще в средние века было налажено их массовое производство). Они устойчивы к истирающим воздействиям, огнестойки и долговечны. Их выпускают гладкими и рельефными, глазурованными и неглазурован-ными, одноцветными и многоцветными. Есть плитки, по расцветке напоминающие мр-амор, есть плитки, которые набранные вместе составляют ковровые узоры, есть плитки с рисунком.

Итак, от киевских поливных плиток через сложнейшие изразцы мы снова пришли к керамической плитке. Однако круг не замкнулся, архитектурная керамика наших дней развивается на качественно новой основе. Развитие крупнопанельного домостроения потребовало массового выпуска красивых и долговечных облицовочных материалов, которые обеспечили бы возможность отделки стеновых панелей в процессе изготовления сборных элементов. И глиняные плитки сегодня хорошо справляются. с этой задачей.

РОЖДЕНИЕ БЕТОНА

Две тысячи лет назад в Риме проживало более одного миллиона человек. Это был очень тесный и шумный город. Его называли «стоязычным>». И действительно, говорили в Риме на многих языках. На улицах можно было встретить греков, египтян, парфян, иудеев, фракийцев и многих других иноземцев. В центре, застроенном роскошными виллами знати, храмами, термами, лавками торговцев, трактирщиков и брадобреев, в дневное время не протолкнуться. Там совершались торговые сделки, там отдыхали и развлекались. Туда приходили людей посмотреть и себя показать.

Древнеримский автор Ювенал записал свои впечатления о невыносимой тесноте города:

«…мнет нам бока огромной толпою

Сзади идущий народ: этот локтем толкает, а тот палкой

Крепкой, иной по башке тебе даст бревном ильбочонком;

Ноги у нас все в грязи, наступают большие подошвы

С разных сторон, и вонзается в пальцы военная

шпора»*.

Шум на улицах стоял невероятный: грохотали по камням мостовой телеги, с криками рано поутру бежали в школу ребята, зазывали клиентов менялы, бранились соседки на балконе пятого этажа многоквартирного дома-инсулы.

Да, да, не удивляйтесь — уже тогда Рим застраивался пяти-шестиэтажными домами. В городе были сооружены арочные мосты и акведуки. Нигде в мире еще не видывали таких внушительных арок, не встречали прежде и огромных куполов, перекрывающих здания. Казалось невозможным возвести купол диаметром 40 метров над «храмом всем богам» — Пантеоном, а римляне это сделали. Такие масштабные сооружения появились благодаря изобретению бетона — римского бетона.

Долгое время в Риме господствовала каменная кладка насухо. С крупными блоками камня все просто, они удерживаются силой собственной тяжести.

А для мелкого камня и кирпича такой способ кладки непригоден. Ничем не связанные кирпичные стены рано или поздно рухнут. Их обязательно надо связать каким-нибудь вяжущим веществом. Древние египтяне, греки, римляне вначале склеивали кирпичи глиной, потом нашли гипс, асфальт, известь. На их основе стали готовить строительные растворы и скреплять ими отдельные кирпичи и камни, превращая их в монолит.

В Древнем Риме кто-то догадался залить мелкие камни раствором извести и песка. Когда смесь застыла, получился достаточно прочный искусственный камень. Это произошло в III веке до н. э. С тех пор римляне начали применять строительный раствор со щебнем в качестве самостоятельного строительного материала. Новый камень получил название «римский бетон».

Он был несложным в изготовлении и более дешевым, чем природный камень. Теперь не надо было тесать и подгонять тяжелые каменные блоки. Для получения бетона не требовалась высокая квалификация строителей. Дело пошло быстрее. Это обстоятельство было чрезвычайно важным для такого большого города, как Рим.

В то время бетон применяли в основном для забутовки стен. Им заполняли пустое пространство между двумя стенками из кирпича или тесаного камня. Сначала заливали слой раствора из песка, извести и воды, вверху насыпали такой же слой — сантиметров 10—15 каменного щебня. Затем щебень трамбовали. Далее операция повторялась до тех пор, пока не достигали заданной высоты. Застывая, бетон соединялся со стенами в прочный монолит. При устройстве сводов и арок бетонную смесь укладывали по деревянной опалубке необходимой формы. Уплотняли бетон очень осторожно, чтобы не повредить опалубку и не нарушить форму свода.

Всем хорош был римский бетон, но он боялся воды и довольно быстро разрушался. Для строительства требовалось водостойкое вяжущее, и его нашли. Строители заметили: если к известковому раствору добавить вулканический пепел Везувия, то прочность бетона повышалась. К тому же он не только не разрушался в воде, но и твердел в ней. Такой бетон, твердеющий в воде, мы называем гидравлическим. Добавки продукта извержения Везувия назвали пуццоланой по месту большого скопления пепла у местечка Пуццоли вблизи Неаполя.

Бетон стал основным строительным материалом во времена Юлия Цезаря. Уже более двух тысяч лет стоят в городах бывшей Римской империи сооружения тех лет: мосты, акведуки, термы, величественный Пантеон, амфитеатр Флавиев, или Колизей.

Надо сказать, что древние римляне при возведении многих сооружений использовали и так называемый природный бетон. Оказывается, в природе существует материал, подобный искусственному бетону. Это обломки горных пород, которые сама природа связала вместе каким-либо минеральным склеивающим веществом. Им могли быть кремнезем, кальцит, гипс, известь. Такие породы, как конгломерат, песчаник, брекчия, называют цементированными, они по строению очень близки к современному цементному бетону.

С падением Римской империи применение бетона прекратилось, секреты его получения были утрачены.

Возобновилось использование бетона только в XVIII столетии в европейских странах.

В России известковый раствор — основа римского бетона — применялся еще со времен Киевской Руси. Пуццоланы у нас не нашлось, поэтому в качестве гидравлической добавки догадались использовать толченый кирпич, бой керамической посуды и черепицы. Толченый кирпи на Руси называли цемянкой, а вяжущее на основе извести с цемянкой в XVIII веке у нас называли цементом. Известно, что Петр I требовал присылки именно цемента, а не извести для строительства верфей в Лодейном поле. Разумеется, этот цемент мало чем походил на современный.

Значение слова «цемент» на протяжении многих веков неоднократно менялось. Сегодня это собирательное название искусственных неорганических порошкообразных вяжущих материалов. В переводе с латинского «цемент» означает «битый камень», «щебень». Одно время цементом именовали гидравлические добавки к извести, потом цементом стали называть все вяжущие растворы: глиняные, гипсовые, известковые. Иногда цементом называли даже замазки.

Но вернемся в XVIII столетие. Строителей не удовлетворяли известковые растворы, так как кладка на их основе просыхает в полной мере только года за два и, что еще важнее, бетоны на извести легко разрушались под воздействием влаги. Приходилось искать хорошее гидравлическое вяжущее вещество, чтобы создавать прочные и водостойкие бетоны. Ведь секрет римского бетона еще не был разгадан.

В 1759 году английский инженер Джон Смитон первым при сооружении Эддистонского маяка применил вяжущее из обожженных глинистых известняков. Полученная известь твердела не только на воздухе, но и под водой. Смитон получил гидравлическую известь, что особенно важно для Англии, где в середине XVIII века в связи с развитием мореплавания, мостостроения, строительства портов требовалось много водостойкого вяжущего материала.

В конце XVIII столетия другой англичанин, Джеймс Паркер обнаружил в устье Темзы скопления окатанных камней. Ими оказались известняки, содержащие более 25 % глинистых примесей. Джеймс Паркер обжег камни, но при гашении их водой они не рассыпались в белый порошок, как обычно при получении извести. У него оказались мелкие камешки, которые при помоле дали порошок серого цвета. После затворения, или смешения его с водой, раствор быстро твердел как на воздухе, так и в воде и набирал еще большую прочность, чем уже известная гидравлическая известь. Это вяжущее назвали романцементом, что в переводе означает «римский цемент». Так через много столетий было получено вяжущее, близкое к римскому. Романцемент на долгие годы займет ведущее место в строительном производстве.

Однако месторождений известняков с необходимым строго определенным содержанием глины не так уж много. Стояла задача составить искусственную смесь, пригодную для получения прочного гидравлического вяжущего. Но без знания точных соотношений известняка и глины сделать это не так просто. Без теоретических знаний поиски искусственного вяжущего велись медленно, вслепую.

Почти одновременно, независимо друг от друга английский каменщик Джозеф Аспдин и русский строитель Егор Челиев усовершенствовали романцемент, приблизив его по свойствам к современному цементу. Но судьба распределила роли двух изобретателей не поровну. Джозеф Аспдин уже при жизни пользовался всемирной известностью. Имя Егора Челиева более ста лет находилось в полном забвении.

21 октября 1824 года каменщик Джозеф Аспдин получает патент на усовершенствование способа производства искусственного камня — портландцемента. Этот день считается днем рождения современного искусственного вяжущего. В затвердевшем виде новый цемент напоминал известняк из каменоломен близ города Портланда, отсюда и название нового строительного материала— портландцемент.

Сорокапятилетний уроженец города Лидса Джозеф Аспдин основал неподалеку в Уэйкфилде заводское производство нового цемента. Дело его процветало, и очень скоро к нему пришло признание. В 1924 году в Англии праздновали столетие со дня изобретения портландцемента. На торжества прибыла американская делегация. Она от имени Американской портландце-ментной ассоциации преподнесла городу Лидсу мемориальную бронзовую доску в память Джозефа Аспдина. Надпись на доске гласила, что изобретение портландцемента сделало весь мир должником Дж. Аспдина. В 1938 году от имени цементной промышленности Англии в кладбищенской церкви, где погребен изобретатель, была установлена мемориальная доска Джозефу Аспдину с двумя барельефами. Так отмечены заслуги англичанина в изобретении отличного вяжущего.

А что же с русским изобретателем?

Исследования советских авторов позволяют поставить рядом с именем англичанина Джозефа Аспдина забытое имя Егора Челиева. Русский изобретатель Егор Герасимович Челиев (грузин по отцу, русский по матери) родился в 1771 году. Его дед с петровского времени, а затем и отец состояли на службе в России. Грузинская фамилия Челидзе со временем превратилась в Челиевых. Егору не удалось получить сколько-нибудь серьезного систематического образования. Учился он самостоятельно всю жизнь. Службу начал с 16 лет. Сначала он был уездным землемером, потом военным, чиновником и снова землемером. Ему приходилось составлять планы городов, сел, деревень. Позднее, в 1818 году Челиев участвовал в разработке «Прожек-тированного плана столичного города Москвы». Эта его деятельность позволила составителям Биографического словаря в 1905 году назвать Егора Герасимовича географом. В то время под этим словом понимали деятельность Челиева как землемера, землеустроителя, картографа и планировщика.

В том же словаре Челиев значится еще и писателем по домоводству. Здесь опять-таки следует пояснить, что словом «домоводство» означали домостроение, устройство усадеб, мостов, плотин, каналов, а также изготовление строительных материалов. Всеми этими делами Челиев занимался, работая в Комиссии для строений в Москве. Основной задачей Комиссии было восстановление города после пожара 1812 года. Вот тогда-то он и изобрел свой мертель, как он назвал цемент.

Под руководством Челиева в Москве сооружали водопроводы и водостоки, фонтаны и бассейны для водозабора, каналы и мостовые. На строительстве этих сооружений с 1813 по 1824 год изобретатель и испытал свой мертель. Для приготовления цемента он брал строительный мусор: штукатурку от разломанных строений и скопившуюся пылянку извести. Это было намного дешевле, чем приготовление цемента на извести, а по прочности строения на его «каменном клее» превосходили возведенные на традиционных вяжущих. Одиннадцать лет все каналы, бассейны и прочие сооружения служили исправно. И только тогда, в 1825 году, убедившись, что стены сооружений не пропускают воду и со временем становятся еще прочнее, он опубликовал книгу «Полное наставление, как приготовлять дешевый и лучший мертель, или цемент».

Е. Челиев, как и Дж. Аспдин, получил искусственный гидравлический цемент с превосходными свойствами. Результаты у Челиева были даже выше, чем у Аспдина. Одно и то же сырье, составленное из известняка или извести и глины в определенной пропорции, они обжигали при разных температурах. Дж. Аспдин обжигал смесь при температуре 900—1000 °C. Он старался не допускать спекания сырья, спекшиеся куски отбрасывал как брак. Е. Челиев, напротив, вел обжиг добела, до спекания, или оклинкерования. Температура обжига повышалась до 1100–1200°. При этом достигалось более полное взаимодействие извести с глиной. После обжига оба изобретателя смесь измельчали, просеивали и выдавали портландцемент. Но Челиев создал более прочный цемент, твердеющий в воде, и тем самым сделал шаг вперед на пути к современному цементу.

Секрет превращения цемента в камень состоит в том, что при смешивании его с водой начинается химическая реакция при которой минералы, входящие в состав цемента, присоединяя к себе воду, превращаются в новые химические соединения. Процесс идет до тех пор, пока все цементные зерна не соединятся с водой. В результате получается густая, как сметана, и клейкая масса. Постепенно она густеет, кристаллизуется и превращается в прочный камень.

Книга Е. Г. Челиева вскоре после выхода стала известна в инженерных кругах России и была высоко оценена специалистами. А дальше произошла странная вещь: занимая высокие посты в Комиссии, имея почетные награды, Челиев в 1829 году вдруг был бездоказательно, несправедливо признан профессионально несоответствующим занимаемой должности и отстранен °т работы. И это после такой характеристики, выданной всего лишь несколькими мясяцами ранее:

«5-го класса Егор Герасимов сын Челиев, 56 лет, из дворян Саратовской губернии, начальник 2-го раз-Ряда. В службе 39-й год, при Команде состоит в комплекте. В иностранной службе не был, в кампаниях не служил. Ведет себя по службе хорошо, способности ума имеет весьма хорошие, пьянству или игре не предан, в хозяйстве хорош. По российски читать, писать, арифметику, геометрию, артиллерию, фортификацию, опытную физику, химию, механику, живопись, скульптуру и гражданскую архитектуру знает; иностранных языков не знает. К повышению достоин».

Вот так — к повышению достоин, но от службы отстранен. После 1829 года следы Челиева теряются. Около 130 лет пролежали в архивах книги и документы талантливого изобретателя, и теперь, когда они стали доступны и широко известны, мы вправе гордиться нашим соотечественником, одним из создателей портландцемента.

В более поздние времена многие специалисты и ученые разрабатывали и усовершенствовали технологию производства цемента — основного компонента бетона.

Отцом русского цементного производства считают профессора Петербургской инженерной академии А. Р. Шуляченко. Во второй половине XIX столетия были построены свои цементные заводы и с тех пор отечественный цемент вытеснил иностранный портландцемент.

Сегодня цемент изготовляют путем обжига до спекания как природного сырья, так и искусственной сырьевой массы. Искусственная смесь должна содержать примерно 3 части известняка и 1 часть глины или других пород, близких по химическому составу к глине. После обжига смеси получают спекшийся клинкер в виде темно-серых комочков размером с орех. Клинкер измельчают в порошок. Чтобы улучшить качество цемента, при помоле вводят гидравлические добавки гипса, диатомита, опоки и др. Прочность цемента во многом влияет на прочность бетона, поскольку цемент обеспечивает силу сцепления между заполнителем и арматурой. Сегодня цементная промышленность выпускает около 50 видов цементов, которые позволяют получать бетоны с различными заданными свойствами. Но на свойства и качество бетона влияют также и другие составляющие: гравий или щебень, песок и вода. Крупные заполнители — гравий и щебень образуют скелет бетона, и от них зависит прочность искусственного камня. Гладко окатанные обломки горных пород — гравий — хуже сцепляются с цементом, чем щебень. Поэтому последний считается лучшим заполнителем. Его получают дроблением природных камней на куски размером от 5 до 70 миллиметров. Щебень имеет неправильную форму и шероховатую поверхность, в результате сцепление с цементом крепче и бетон получается прочнее. Если применяется щебень из гранита, базальта, диорита, прочность искусственного камня будет достаточно высокой. Если взять щебень из туфа, пемзы, вулканических шлаков, прочность заметно снизится, но зато бетон станет много легче. А это очень важно, особенно там, где требуются легкие конструкции.

Мелкий заполнитель — песок также влияет на прочность бетона. В песке могут быть вредные для камня примеси: уголь, глина, пыль, слюда. Если такой песок не промыть, примеси могут не только снизить качество, но и привести к разрушению бетона. Особенно вредной примесью являются сульфаты и частицы гипса. Они под действием воды превращаются в жидкую белую слизь, вытекающую из бетона. Такой «больной» бетон не пригоден для строительства зданий и сооружений.

В давние времена качество песка определялось очень просто: песок не должен замутнять воды, пачкать рук, оставлять пыли на белом полотне. Хороший песок должен скрипеть между ладонями. Промывка песка не допускалась. В Москве это требование соблюдали, а в Петербурге песок промывали и, как показала практика, вполне успешно.

И наконец, вода. Для качества бетона вовсе не безразлично, какая вода применяется, поскольку кислоты, жиры и другие примеси, содержащиеся в воде, оказывают вредное влияние на процесс твердения бетона.

Итак, все компоненты искусственного камня нам известны. Их в определенной пропорции засыпают в бетономешалку, добавляют воду и тщательно перемешивают до получения однородной смеси, которую называют бетонной смесью, или тестом. В 1908 году впервые в России были утверждены «Технические условия для железобетонных сооружений», в которых определялось соотношение компонентов бетона. Он должен был состоять из 1 части цемента, 2 с половиной частей песку и 4 частей гравия или щебня. В настоящее время состав бетонной смеси тщательно рассчитывается, но в общем соотношение частей почти не изменилось.

Бетонную смесь, или бетонное тесто, назовут бетоном только после того, как оно затвердеет в камень, который со временем наберет прочность. Для этого тесто укладывают в формы и уплотняют, чтобы нигде не было пустот. Твердение смеси происходит как в естественных, так и в искусственно созданных темпера-турно-влажностных условиях. От метода приготовления, укладки, уплотнения смеси и условий, в которых происходит ее твердение, также зависит качество бетона.

В зависимости от того, где будет применяться бетон, при его создании используется определенная рецептура. Таким образом, можно получить бетоны обычные, применяемые для колонн, плит и других изделий. Увеличивая гидравлические добавки, можно получить бетон гидротехнический для строительства плотин, шлюзов, облицовки каналов. Бетон, изготовленный без крупного заполнителя, на одном лишь песке применяется для получения относительно нового вида железобетона — ар-моцемента. Он особенно хорош в тонкостенных конструкциях.

Для снижения веса бетонных конструкций широко используются промышленные отходы. В 1910 году в г. Каменске при строительстве театра в качестве легкого заполнителя был применен металлургический шлак. Шлакобетонные блоки и камни широко использовались в первые десятилетия советской власти при строительстве рабочих поселков. Из них также возводили промышленные и общественные здания.

В послевоенные годы в качестве легких заполнителей стали использовать также керамзит, аглопорит, перлит и другие пористые материалы. В зависимости от легких заполнителей новые виды бетона называют керамзитобетоном, шлакозолобетоном, перлитбетоном и т. д. Введение в состав бетона угольной золы, хлористого кальция, извести и пудры из алюминия позволяет получить вспененный, необычно легкий и вместе с тем прочный ячеистый газозолобетон. Особый состав бетонов для дорожных покрытий и у специальных жаростойких, морозостойких и кислотоупорных бетонов. Например, для повышения стойкости в агрессивных кислотных средах на бетонные изделия наносят полимерные покрытия. Тонкая полимерная пленка не только защищает бетон от разрушения, но и придает ему определенные декоративные качества, так как может иметь различную окраску. Открытые террасы, ступени, полы из полимербетонов вполне могут соперничать с полами, облицованными керамической кислотоупорной плиткой.

Некоторые марки бетона могут выдерживать длительное время температуры свыше 1000 °C!

В наши дни бетон самый распространенный строительный материал. Именно он помог строителям быстро ликвидировать послевоенный жилищный кризис, когда тысячи семей переселились из подвалов и даже землянок в благоустроенные дома.

Свойства бетона позволяют возводить из него на большой глубине под водой фундаменты для маяков, доки, плотины, молы, бассейны. Первым крупным сооружением из бетона и железобетона в нашей стране была Волховская ГЭС, строившаяся с 1921 по 1926 год, а затем и другие гидротехнические сооружения. В любой гидроузел входят здание гидростанции, бетонная и земляная плотины, судоходные шлюзы с каналами и защитными дамбами и другие строения. Чтобы возвести все эти сооружения требуются огромные количества бетона и железобетона. Например, за год на одну только плотину Волжской ГЭС ушло столько бетона, сколько его потребовалось на строительство всего Панамского канала в течение 20 лет. Уникальное сооружение современности — одна из крупнейших в мире Чиркейская плотина, высотой 231 метр и длиной по гребню 338 метров, возведена целиком из бетона. Из какого другого материала можно было бы возводить такие грандиозные сооружения? Из природного камня? — сложно, из него не образуешь монолита без единой щели в условиях напора воды.

Что же позволило бетону стать строительным материалом номер один? Его поразительные свойства. Он обладает способностью принимать любую форму, может выдерживать любые нагрузки, не боится воды, мороза, огня. От времени бетон не старится, а только становится прочнее. Из него можно изготовлять в заводских условиях различные конструкции, детали, части зданий и собирать их на строительной площадке.

Этот замечательный камень вызвал настоящий переворот в строительстве. Не случайно итальянский инженер и архитектор Пьетро Луиджи Нерви назвал бетон наилучшим из материалов, изобретенных человечеством.

ЦАРЬ КАМЕНЬ

По аналогии с веком каменным, бронзовым, железным — нынешний век можно назвать веком железобетонным. Без него не мыслится ни одно сооружение. Вонзающаяся в небо игла Останкинской телебашни, исполинский мост через Енисей, спортивный зал «Олимпийский» на 35 тысяч зрителей, велотрек в Крылатском, жилой дом в 24 этажа — все это железобетон. Он стал основой современного строительства.

Железобетон — это бетон, в-который введены стальные стержни, или арматура. Слово «арматура» — латинское и в переводе означает «вооружение». Бетон вооружают, или армируют, для улучшения его качеств. У бетона есть одно уязвимое место — он слаб на разрыв. А у металла, напротив, хуже сопротивляемость на сжатие, но прочность на растяжение в 100–200 раз выше, чем у бетона.

На строительные конструкции в зданиях и сооружениях действуют как силы сжатия, так и силы растяжения. Вот, к примеру, самый простой пешеходный мостик: две опоры держат бетонную плиту. В верхней части плита испытывает нагрузку на сжатие, а в нижней части — на изгиб или растяжение. Если бетонную смесь для будущей плиты усилить металлом да уложить арматуру не как-нибудь, а строго по расчету именно там, где она работает в конструкции наиболее эффективно, то при затвердении получается новый материал, в котором оба составляющих — и металл и бетон — начинают работать вместе, как одно целое. Прочность конструкции на изгиб или растяжение при этом значительно повышается, так как железобетон соединяет в себе положительные качества и бетона и металла. При твердении бетон уменьшается в объеме и плотно обжимает арматуру. Для лучшего сцепления арматуру делают в виде квадратных, ребристых, плетеных, крученых прутков, стальных штырей с зазубринками, предварительно натянутых металлических струн. Плотно обжимая арматуру, бетон защищает ее от коррозии и резких перепадов температуры.

Изобретение нового строительного материала — бетона, «вооруженного» металлом, можно назвать вторым рождением бетона. Именно железобетон начал свое победное шествие по земному шару и произвел подлинную революцию в строительстве.

Сегодня нас не удивишь сооружениями огромных размеров, стали привычными помещения, вмещающие десятки тысяч человек, здания почти прозрачные — из стекла и бетона, перекрытые легкими оболочками причудливой формы. Еще сто лет назад о таких здания не имели представления. Их возведение оказалось возможным с изобретением железобетона.

Первое время еще не знали всех замечательных свойств материала и использовали его не в полную меру. Постройки из железобетона повторяли привычные, традиционные, выполненные из природного камня или кирпича. Но когда свойства железобетона были исследованы, люди убедились, что из этого материала строения могут быть принципиально иной конструкции. Под влиянием нового материала неузнаваемо преобразились стены, колонны, своды, купола. Теперь легко было отказаться от массивных глухих стен. Прежде каменные стены в нижней части испытывали большие нагрузки от массы вышележащего материала, поэтому внизу их выкладывали более толстыми. Теперь железобетонный каркас принял на себя всю нагрузку, а стены превратились в легкие ограждения, экраны. Их можно изготовить из тонких железобетонных панелей, более тонкими из кирпича или прозрачными из стекла. Новый материал позволил приподнять строения над землей. Если бы москвичи XVIII столетия увидели двадцатипятиэтажный жилой дом, что на проспекте Мира в Москве, стоящий на тонких столбах, они пришли бы в ужас — не может такая махина держаться на «курьих ножках», дом непременно развалится. У нас же и более смелые проекты не вызывают тревоги.

Тяжелые каменные конструкции не позволяли перекрывать большие пролеты. К тому же ручная тёска камней сложной формы для арок и сводов была чрезвычайно трудоемкой. С появлением железобетона люди научились перекрывать огромные пространства легкими железобетонными сводами-оболочками. Больше не требовалось загромождать пространство каменными колоннами. Появилась возможность создавать необычные по форме композиции, пронизанные светом и воздухом, прозрачные, динамичные и вместе с тем прочные и долговечные. Научились возводить не только монолитные здания, но и изготавливать конструкции и все детали зданий на заводе и собирать из них дома на строитель- | ной площадке. Это ли не революция в строительстве?

Строители шутят, когда говорят, что из железобетона нельзя изготовить лишь стекла. И в этом большая доля правды. Из железобетона практически воз- | можно сделать все элементы зданий. У него поистине безграничные возможности в создании новых конструктивных решений зданий и сооружений. Это настоящий царь-камень в современном строительстве.

Ни один камень не может сравниться с железобетоном. Он обладает огромной механической прочностью. Каждый квадратный метр его поверхности может выдерживать давление 5—10 тысяч тонн — это вес не- | скольких железнодорожных составов. Железобетон 1 долговечен, огнестоек, гигиеничен, сравнительно прост '' в изготовлении. Сырье для его производства имеется в достаточных количествах.

Есть у железобетона и недостатки. Прежде всего — высокая собственная масса изделий и конструкций, иначе говоря, они слишком тяжелые. Нехорошо и то, что железобетон обладает значительной тепло- и звукопроводностью. И тем не менее железобетон благодаря своим превосходным свойствам получил широкое распространение во всем мире.

Появился новый материал немногим более столетия назад. Его изобретение не было случайным. Жизнь требовала и ждала нового строительного материала. В первой половине XIX века в связи с бурным развитием промышленности, транспорта, торговли значительно увеличилось строительство фабричных, заводских, складских, торговых, общественных зданий. Требовались железнодорожные вокзалы, порты, водонапорные башни, огромные промышленные печи, резервуары, мосты с большими пролетами через реки и железнодорожные пути. Нужно было на дорогой городской земле воздвигать многоэтажные жилые зда-

толщиной 4 сантиметра. В нее высадили пальму. Она росла хорошо, и вскоре ее корни уперлись в стенки и разорвали кадку изнутри.

Тогда садовник решил скрепить кадку железными обручами. Для надежности он еще пропустил металлические стержни вдоль стенок. Получилось нечто вроде железной клетки для кадки. Это обрамление цементного сосуда было уродливым и к тому же ржавело от воды. Вид, прямо скажем, не эстетичный. Монье был того же мнения, и посему поверх металлических стяжек наложил еще один слой цементного раствора. Теперь-то кадка стала прочной, водостойкой и не безобразной, правда, очень тяжелой.

Монье стал делать стенки железоцементной бочки все тоньше и тоньше. И они все равно выдерживали напор корней. Изобретение состоялось, и в 1867 году французский садовник Жозеф Монье получил патент на переносные цветочные кадки из железа и цементного раствора. Один за другим Монье получил патенты на строительство из нового материала бассейнов, резервуаров, труб, плит и перегородок, железнодорожных мостов и других конструкций.

Монье оказался предприимчивее других изобретателей. Он продал свои патенты в Германию, Австрию, Россию. Это во многом способствовало тому, что его имя чаще других связывали с изобретением железобетона.

Кстати, железобетоном в то время новый строительный материал не называли. После того как во многих государствах были куплены патенты Монье, распространилось название «система Монье». Затем появилась «система Геннебик», по имени другого изобретателя. Этот автор совсем приблизился к железобетону, так как он впервые стал применять для конструкций не цементный раствор, а бетон. Только в XX веке, после экспериментального научного изучения свойств этого материала, за ним утвердился общий термин — железобетон, несмотря на то что арматура изготовлялась не из железа, а из стали.

В нашей стране система Монье начала применяться с 1878 года. Уже через год русский военный инженер Д. Жаринцев построил бетонную стенку, армированную металлом, в артиллерийском городке в Батуми. Жаринцев стал одним из первых пропагандистов железобетона в России. Он дважды ездил в Англию для ознакомления со строительными работами и написал 15 статей по различным вопросам строительной техники, в том числе и статью о железобетоне. Русские инженеры следили за публикациями о новом материале и в зарубежных изданиях.

Большая заслуга в развитии железобетона в России принадлежит русским ученым Н. А. Белелюбскому, И. Г. Малюге, А. Р. Шуляченко и др. Они разработали первые нормы на портландцемент, опубликовали научные труды по технологии бетона.

В 1886 году в Москве провели первые испытания железобетонных конструкций. Испытывались под нагрузкой до разрушения две плиты: одна бетонная, другая железобетонная. Последняя выдержала почти в пять раз большую нагрузку. Через несколько лет испытания провели в Николаеве, Киеве, Петербурге. Причем в Петербурге впервые в мировой практике испытания проводились на конструкциях в натуральную величину.

Профессор Петербургского института путей сообщения Николай Аполлонович Белелюбский продемонстрировал большой арочный мост. Он казался вырубленным из каменного монолита. На деле же мост оказался изготовленным из бетона с металической основой внутри. Это был один из первых прототипов мостов из железобетона. Испытания прошли успешно. Все данные были в пользу железобетона.

Натурные исследования и испытания позволили строителям смелее применять новый материал. Именно тогда были построены железобетонные стены в Центральных московских банях, свод, перекрывающий цех шириной 4,26 метра, на Реутовской мануфактуре, трубопровод на Московско-Рязанской железной дороге и другие здания, сооружения, конструкции. В 1893 году на Красной площади выстроили новые торговые ряды, и сегодня можно увидеть легкие переходные мостики из железобетона, соединяющие линии ГУМа.

В 1914 году был возведен полностью из железобетона учебный корпус Строгановского училища (сегодня это здание занимает Московский архитектурный институт). Все было необычно в новом доме: и плоская кровля, и свободная планировка, и горизонтальное ленточное остекление. В 20—30-е годы советские архитекторы-конструктивисты создали ряд подобных сооружений, это Дворец культуры автозавода имени Лихачева, клубы имени Русакова и имени Зуева в Москве, санаторий в Сочи и др. В них зодчие использовали горизонтальные окна, лестницы, вынесенные в отдельный, часто цилиндрический, объем со сплошным остеклением, железобетонные консоли козырьков и балконов. В 1925 году построили первую оболочку для резервуара водопровода в Баку.

В 1928 г. применили купольную оболочку из железобетона при постройке московского планетария. Диаметр купола — 28 м, а его толщина всего лишь 8— 12 см. В этом основное достоинство таких конструкций. Их изогнутая в одном или нескольких направлениях форма значительно прочнее плоской и позволяет перекрывать пролеты в сотни метров при толщине оболочки в 5–6 см. Для сравнения, толщина традиционных куполов Пантеонов в Риме и Париже достигала полутора-двух метров при пролете 40 м.

Прототипом оболочек послужили скорлупа яйца, раковина моллюска, изогнутый лепесток цветка. Скорлупа птичьего яйца может служить идеальным примером строительной конструкции. Она легкая и прочная, в ней имеются слои тепло- и звукоизоляции. В скорлупе имеются приспособления для воздухообмена или вентиляции. Скорлупа не разрушается от резких перепадов температур. Словом, природа учла все, что необходимо нам иметь практически в любой строительной конструкции. Но вернемся в прошлое. В 1904 году русские инженеры Н. Пятницкий и А. Барышников в Николаевском порту соорудили первый в мире железобетонный маяк. Эта башня высотой 40 метров достигала рекордной высоты.

Прошло 63 года, и в Москве появилась новая гигантская башня. Как вы, вероятно, догадались, речь идет о чуде строительной техники — Останкинской телебашне. Ее высота около 540 метров, причем железобетонная часть башни равняется 384 метрам, остальное — металлическая антенна. Как видите, сегодня строители научились воздвигать башни на полкилометра выше первой железобетонной башни-маяка. Замечательные материалы — железобетон и сталь — позволили строителям подняться на такую высоту, тогда как конструкции из дерева не могли достичь и стометровой высоты, а в камне приблизились лишь к по-луторастам метрам.

До 1974 года, до сооружения телебашни в Канаде, московская была самой высокой в мире. Такая высота нашей башни вызвана рельефом Москвы и высотой застройки города. Чтобы все районы столицы оказались в зоне телевизионной видимости, ученые точно рассчитали необходимую высоту башни.

Эту высоченную иглу можно видеть из большинства районов Москвы. Ей не страшны сильные ветры, она способна устоять даже перед сильным ураганом и при землетрясении в 8 баллов.

Автор этого сооружения — известный инженер Н В Никитин. Он сконструировал башню по типу стебля растения. Полая железобетонная часть башни постепенно сужается и переходит в металлическую трубу, напоминая по форме ствол дерева. Внутри вдоль железобетонного тела башни натянуты стальные струны-канаты. Они придают монолитному железобетонному стволу еще большую жесткость и прочность, при порывах ветра, когда башня отклоняется в одну сторону, натягиваются струны с противоположной стороны и удерживают ее, не дают ей разрушиться от раскачивания. По такому же принципу работают конструкции стеблей растений и стволов деревьев.

Как дерево, незаметно для глаз росла башня.

Каждый день она поднималась примерно на один метр. Вместе с башней поднимался вверх и домик, в котором размещались подъемный кран, другие механизмы и люди. Они под крышей этого домика укладывали в опалубку кольца бетона, а потом, опираясь на застывшие стены, поднимался домик, и все повторялось, пока не достигли заданной отметки.

Новая телебашня в Останкине стала своеобразным символом инженерного дерзания и рабочего мастерства, а также новым, наряду с Кремлем, символом Москвы.

Эта грандиозная игла получила всемирное признание как чудо строительной техники из железобетона.

Железобетон стал незаменимым в гидротехническом строительстве. Из монолитного и сборного железобетона возводят плотины, шлюзы, здания ГЭС, береговые плотины, каналы и защитные дамбы. К строительному материалу здесь предъявляются особые требования: он должен выдерживать огромной силы напор роды и обладать повышенной износоустойчивостью, водостойкостью, водонепроницаемостью и морозостойкостью.

Возможности этого материала неисчерпаемы. Он позволяет строить не только прочно и быстро, но и создавать эстетически запоминающиеся образы. Те, кто бывал в ереванском аэропорту «Звартноц», очевидно, увезли с собой образ какого-то космического сооружения. Авторы аэропорта применили необычную планировку здания в виде разомкнутого кольца. На некотором расстоянии от него в центре располагается срезанный на конус объем с монументальной башней, устремленной ввысь. Эта часть здания связана с кольцом галереями и эстакадами. В кольце находятся 7 микровокзалов для отлетающих пассажиров. Прибывающие пассажиры по переходным галереям попадают в центральный зал. Функционально такая планировка вполне оправданна. Но все же в ней преобладает эмоциональное начало. Из разных точек открываются эффектные картины, и в целом аэропорт производит незабываемое впечатление. Оно достигается грандиозным масштабом и его скульптурностью, хотя здесь авторы не использовали никаких декоративно-скульптурных украшений.

Запоминается образ и универсального спортивного зала «Дружба», построенного в Лужниках к Олим-пиаде-80. Внешне он похож на огромную морскую звезду Этим он обязан оригинальной конструкции покрытия. Оно состоит из 28 складчатых железобетонных оболочек. Одним концом оболочки опираются на землю, а сверху в центре их объединяет сферическая двояковыпуклая оболочка. Без промежуточных опор удалось перекрыть обширную площадь. Спортзал вмещает до четырех тысяч зрителей и участников соревнований.

С конца XIX столетия бетон, а позднее — железобетон находят широкое применение в декоративной скульптуре для украшения жилых и общественных зданий, парков, скверов и садов. В этом материале создавали и портретную, и монументальную скульптуру.

Одним из первых выполнил скульптурные детали и рельефы из бетона скульптор А. С. Козлов. Эти скульптуры, созданные сто лет назад, сохранились на некоторых зданиях Москвы и других городов.

В 1902 году в Киеве на Банковской улице архитектор В. В. Городецкий в память о поездке поохотиться в Африку украсил свой дом бетонными фигурами заморских зверей. На стенах этого диковинного серого здания разместились скульптурные изображения львов, жирафов, носорогов, крокодилов. Водосточные трубы заменили бетонные хоботы слонов. Из пасти носорога капала вода. И сегодня у этого дома прохожие останавливаются в изумлении.

Из Киева перенесемся в Москву. Здесь Киевский вокзал также* украшают бетонные скульптуры. Из бетона выполнены фигуры на новом здании главной библиотеки страны, примыкающем к знаменитому старинному дому Пашкова, в их создании принимали участие известные мастера: М. Г. Манизер, Н. В. Кран-диевская, В. И. Мухина. Фриз из бетона на главном портике выполнен по рисункам архитекторов В. А. Шу-ко и В. Г. Гельфрейха. Скульптура из бетона украшает высотные жилые здания на Котельнической набережной и площади Восстания, здание Московского университета и многие другие здания и сооружения столицы.

Фасад Центрального экономико-математического института в Москве привлекает внимание прохожих эмблемой. Это огромное изваяние из бетона похожее на глаз и ухо, что видят и слышат все вокруг. Так выглядит лента Мёбиуса — символ бесконечности в математике. Ее вписали в квадрат, стороны которого равны одной миллионной диаметра Земли. Еще один символ — знаки кибернетики, которой здесь занимаются.

Но царь-камень бетон имеет возможность создавать запоминающиеся образы не только придаваемыми ему формами. Он обладает собственными декоративными свойствами. Их выявляют соответствующей обработкой. Цвет и фактура бетона скрыты в нем за цементной пленкой. При надлежащей обработке может обнажиться наполнитель из естественного камня с присущим ему цветом. Если в форму изделия заложить лицевой слой, состоящий из бетона и мелких кусочков декоративного камня, мраморной крошки, гальки, битого стекла или керамики, то поверхность камня-бетона преобразится. Он будет матовым или блестящим, мерцающим на солнце, ярким и нарядным. Специальными устройствами с движущимися зубьями, щетками можно сделать поверхность бетона шероховатой, рельефной, с различными узорами и фактурой.

Рельефные орнаменты на сером фоне оживляют большие плоскости стен. Определенное разнообразие в застройку вносит цветной бетон. Красители вводятся в строительный материал при его изготовлении, поэтому в дальнейшем покраски таких конструкций не требуется. Цветной бетон признан специалистами одним из самых эффективных материалов для наружной отделки зданий. Он декоративен, надежен в эксплуатации и экономичен.

В некоторых случаях после разборки опалубки бетон сохраняют без дальнейшей обработки. На нем отпечатывается текстура деревянных досок и это производит определенный эффект.

В настоящее время применяют сочетание различных фактур и материалов в отделке фасадов. Серый монолитный каркас из железобетона хорошо сочетается с ярко-красным кирпичным заполнением стен или с нарядной керамической плиткой. Эффектно выглядят яркие декоративные детали: балконы, козырьки над входами, цветочницы всевозможных очертаний. Применяются также сочетания облицовки из природных камней и железобетона.

Именно железобетон стал тем материалом, который позволил отразить нашу эпоху с ее динамизмом, небывалыми темпами развития техники, мысли, общественных отношений. Современная архитектура обрела в железобетоне материал, способный выразить практически любую идею зодчего.

Вот и закончилось наше путешествие в мир строительных камней. У них богатейшая история, и все они: известняк и мрамор, гранит и базальт, кирпич и керамическая облицовочная плитка, бетон и железобетон — по сей день служат человеку. Естественные камни в основном идут на облицовку зданий, мостов, набережных, используют их и в дорожном строительстве. Из известняка и мергеля получают известь и цемент, а из цемента и природных камней — бетон. Из глины производят кирпич, черепицу, всевозможные санитарно-технические изделия.

Строительные материалы иногда называют палитрой зодчего. В последнее время она значительно обогатилась за счет изобретения и применения новых конструкционных и отделочных материалов. В современном строительстве широко применяются синтетические полимерные материалы. Появились слоистые материалы и конструкции, в которых два-три материала соединяют в одно целое и получают значительно больший эффект. Сегодня в распоряжении архитекторов и строителей свыше тысячи наименований различных конструкционных и отделочных материалов, но ведущее место по-прежнему принадлежит всевозможным строительным камням.

Пройдет время, появятся новые строительные материалы, которые несомненно окажут влияние на развитие строительных конструкций и архитектурных форм, на формирование архитектурного стиля и образа сооружений, как уже бывало в истории архитектуры не один раз. И это будут строительные материалы и архитектура своего времени.

СЛОВАРЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В КНИГЕ ТЕРМИНОВ

Агат — полосатый слоистый камень различной окраски. Применяется для технических целей и в ювелирном деле.

Аглопорит — искусственный пористый заполнитель для легких бетонов, получаемый термической обработкой глинистых пород, а также шлаков и зол.

Акант — травянистое растение со сложно вырезанными листьями. Излюбленный архитектурный мотив в архитектурных орнаментах.

Акведук — водопровод (канал, труба) для подачи воды. Также — часть водовода в виде моста над оврагом, рекой, дорогой с открытыми или закрытыми лотками для воды.

Алтарь — восточная часть церкви, отделенная от общего помещения иконостасом.

Антаблемент — балочное перекрытие пролета или завершение стены, состоящее из архитрава, фриза и карниза.

Анфилада — ряд сообщающихся помещений, расположенных на одной оси.

Апсида — полукруглый или граненый выступ с восточной стороны

храма (для алтаря). Арка — криволинейное (чаще всего полуциркульное) перекрытие проема в стене или пролета между двумя опорами.

Аркада — протяженный ряд арок, опирающихся на столбы или колонны.

Аркатура — аркатурный пояс, аркатурный фриз — декоративное украшение стены в виде ряда глухих арочек, опирающихся на колонки, консоли или кронштейны.

Арматура железобетонных конструкций — стальной каркас, отдельные стальные стержни, сварные сетки и т. п., предназначенные для усиления бетона.

Архивольт — обрамление арочного проема, выделяющее дугу арки из плоскости стены.

Архитрав — главная балка, нижняя часть антаблемента.

Аршин — погонная мера на Руси, равная 0,711 метра.

База — нижняя опорная часть колонны.

Балюстрада — ограждение балконов, лестниц, состоящее из ряда столбиков (балясин), соединенных сверху плитой, перилами.

Балясина — невысокие фигурные столбики из дерева, камня, металла, поддерживающие перила лестниц, балконов и т. д.

Барабан — цилиндр или многогранник, служащий опорой купола.

Барельеф — скульптурное украшение на плоскости, когда изображение выступает из стены меньше чем наполовину.

Бочка — форма крыши в виде полуцилиндра с заостренным верхом.

Бут — строительный камень. Бутовый камень — обломки известняка и других горных пород, имеет в поперечнике 15–50 сантиметров. Применяют для кладки фундаментов, стен.

Вершок — русская мера длины, равная 4,4 сантиметра.

Волюта — орнамент в виде завитка; архитектурная деталь в форме завитка или спирали.

Восьмерик — часть здания, имеющая в плане восьмиугольник.

Выветривание — разрушение горных пород и минералов на поверхности земли под влиянием колебаний температуры, а также физического и химического воздействия атмосферы, воды и организмов.

Вяжущие материалы — порошкообразные вещества, обладающие способностью при затворении (смешении с водой) образовывать пластичную массу, затвердевающую в прочное камневидное тело. Применяются в строительстве для изготовления бетонов и растворов.

Галерея — крытое, светлое помещение. Иногда одна из стен заменена колоннами или столбами.

Галька — небольшие обломки горных пород или минералов, хорошо окатанные и отшлифованные морской или речной волной. Гипс — сернокислая соль кальция с содержанием воды. Применяется в строительном деле и других отраслях народного хозяйства.

Глава — завершение церковной постройки в форме луковицы, шлема, конуса и т. д.

Глазурь — глянцевитый сплав, которым покрывают глиняную, фаянсовую и другую посуду.

Голосники — глиняные кувшины, вделанные в кладку здания и открытые внутрь помещения, служившие резонаторами.

Горельеф — скульптурное украшение на плоскости, когда изображение выступает из стены больше чем наполовину.

Горные породы — природные участки земной коры, состоящие из закономерного скопления нескольких минералов. Различают по происхождению: породы магматические (из расплавленных масс магмы), породы осадочные (преимущественно из водных растворов) и породы метаморфические (измененные давлением или высокой температурой).

Гридница — парадная комната для приема гостей в княжеских дворцах и домах знати в Древней Руси.

Гульбище — галерея, наружная терраса, опоясывающая здание с нескольких сторон.

Деготь — темный, смолистый жидкий продукт, получаемый путем сухой перегонки дерева, торфа или каменного угля. Диорит — магматическая горная порода, образована из минералов полевых шпатов, слюды, пироксенов. Цвета: темно-серый, темно-зеленый, черно-зеленый.

Доломит — осадочная горная порода. Структура плотная, цвет  серый, желтоватый до бурого.

Доминанта — главенствующее сооружение в архитектурной композиции, ансамбле.

Дынька — декоративное украшение резных столбов, наличников и порталов, по форме напоминающее дыню.

Закомара — полукруглое или килевидное завершение наружных стен церковного здания (обычно соответствует форме внутреннего свода).

Земная кора — самая верхняя из твердых оболочек (геосфер) Земли.

Интерьер — внутренний вид здания (архитектурно организованное пространство внутренних помещений здания).

Иризация — оптическое явление, заключающееся в появлении радужной игры цветов на гранях и плоскостях спайности некоторых минералов: кальцита, опала, Лабрадора и других — при прохождении света.

Кабестан — лебедка с вертикальным, свободно стоящим барабаном, на который вручную наматывается канат.

Капитель — верхняя часть колонны, на которую опирается горизонтальное покрытие.

Каркас — несущий остов сооружения, состоящий из отдельных, скрепленных между собой стержней — опор и балок.

Карниз — венчающая часть антаблемента, горизонтальный выступ на стене, поддерживающий крышу здания и предохраняющий стену от стекающей воды.

Картуш — украшение в виде щита или свитка, не до конца развернутого, с изображением герба, монограммы, эмблемы.

Квадр — отесанный каменный прямоугольник.

Керамзит — искусственный пористый гравиеподобный заполнитель для легких бетонов. Размер зерен 5—40 мм. Получают обжигом легкоплавких вспучивающихся глинистых пород.

Кокошник — декоративная закомара, по форме напоминающая женский головной убор — кокошник. Служит для украшения сводов, барабанов, шатров.

Колонна — обработанный столб, частями которого являются: ствол, капитель, база.

Колоннада — ряд колонн, поддерживающих перекрытие.

Консоль — выступ в стене или заделанная одним концом в стену балка для поддержания некоторых частей здания (карниза, балкона, статуи и др.).

Кремль — общественный и административный центр древнерусского города, обнесенный крепостной стеной.

Кром — укрепленный городской центр. В значительной степени однозначен терминам «детинец» и «кремль». Применяется этот термин почти исключительно по отношению к укрепленному центру Пскова.

Купол — выпуклая крыша, свод в виде полушария.

Литография — способ печати, при котором печатной формой служит поверхность камня (известняка); применяется для печатания эстампов, иллюстраций.

Лопатка — плоская колонна, примыкающая к стене и не имеющая базы и капители.

Луковица — покрытие церковной главы, напоминающее по форме луковицу.

Магма — расплавленная масса, пропитанная парами и газами и находящаяся под твердой земной корой.

Майолика — фаянсовые изделия, расписанные краской по сырой, еще не обожженной и непрозрачной глазури.

Маскарон — лепная, резная или литая маска в виде человеческого лица или головы зверя. Помещается над окнами, дверьми, арками, на фонтанах, вазах, мебели.

Межа — граница земельных владений в России в виде узкой полоски необрабатываемой земли.

Метлахская плитка — керамическая плитка для полов. Название произошло от города Метлах в Германии, где еще в средние века было налажено ее производство.

Мёбиуса лента — Мёбиус Август Фердинанд (1790–1868), немецкий математик. Установил существование односторонних поверхностей; лист или лента Мёбиуса — простейшая из них.

Минерал — природное тело, приблизительно однородное по химическому составу и физическим свойствам, образующееся в результате физико-химических процессов в глубинах и на поверхности Земли.

Мозаика — изображение или узор, выполненные из разноцветных камней, кусочков смальты или цветной глазурованной плитки.

Монолитный бетон — конструкции, выполняемые непосредственно на стройке в виде единого целого путем отливки в разборной форме (опалубке).

Мост — кроме обычного значения, всякое место, вымощенное бревнами, настил пола, пол в сенях.

Наличник — обрамление дверного или оконного проема.

Оболочка — тонкостенная конструкция большепролетного покрытия. Выполняется из бетона, железобетона, синтетических пленок и других материалов. Имеет криволинейные очертания.

Образ архитектурный — отражение в здании или ансамбле социально-материального назначения данного сооружения, эстетических идеалов мастера.

Опалубка — форма, в которую укладывают арматуру и бетонную смесь при возведении бетонных и железобетонных конструкций.

Палаты — жилое каменное здание в Древней Руси.

Пандус — пологий спуск, заменяющий лестницу, часто служил для въезда экипажей.

Пенька — грубое лубяное волокно, полученное из стеблей конопли. Из пеньки делают канаты, веревки, шпагат и т. п.

Перлит — вид вулканического стекла. При нагревании до 900— М00 °C вспучивается, увеличиваясь в объеме в 10–20 раз. Вспученный перлит применяют как заполнитель легких бетонов.

Пилястра — плоский вертикальный выступ прямоугольного сечения на поверхности стены или столба, имеет те же части (ствол, капитель, база) и пропорции, что и колонна. Служит для членения стены.

Пирамида — надгробное сооружение в Древнем Египте. Пластика — выразительность, лепка объемно-пространственной формы сооружения, деталировки его фасадов.

Плафон — потолок или свод, украшенный живописью или лепкой.

Плинфа — плоский квадратный кирпич в Византии и Древней Руси.

Подклет — в русской деревянной и каменной архитектуре нижний этаж жилого дома или храма, обычно имеющий служебно- хозяйственное назначение.

Полива — жидкий состав для обмазки гончарных изделий, глазурь.

Полимеры — высокомолекулярные химические соединения, состоящие из однородных повторяющихся групп атомов; широко применяются в современной технике. Полимеры — основа пластмасс, химических волокон, резины, лакокрасочных материалов и др.

Пороки — древние осадные, главным образом метательные и таранные, машины.

Портал — архитектурно оформленный вход в здание* Портик — галерея на колоннах или столбах, обычно перед входом в здание.

Правило — деревянная рейка сечением 30X80 мм, длиной 1,5–2 м. Этой рейкой проверяют лицевую поверхность кладки.

Пролет — здесь: расстояние между соседними точками опоры в сооружениях.

Пропорция — соразмерность, определенное соотношение частей целого между собой и с целым.

Пьедестал — подножие, основание памятника, статуи, колонны.

Резервуар — вместилище для хранения жидкостей и газов. Распространены металлические и железобетонные, реже — каменные, деревянные, из полимерных и других материалов.

Реконструкция — перестройка, модернизация, обновление зданий и сооружений, улиц, площадей, планировочной структуры города.

Реставрация — восстановление здания в первоначальном или близком к первоначальному виде.

Ритм (в архитектуре) — чередование, повторяемость элементов архитектурного сооружения, упорядоченность их расположения в пространстве. Ротонда — центрическое сооружение, круглая в плане постройка, обычно увенчанная куполом.

Руст — кладка или облицовка стен здания камнями с грубо отесанной или выступающей лицевой поверхностью.

Сажень — русская мера длины. Величина ее не была одинаковой. В XI–XV веках длина сажени колебалась между 140–150 см. В XVII веке— 185 см и 216 см. Позднее сажень укорачивается до 213,36 см. Различали сажени маховые, равные 176 см, и косые — 248 см.

Свод — перекрытие или покрытие сооружений, имеющее форму выпуклой криволинейной поверхности. Различают цилиндрические, крестовые, сомкнутые, купольные своды.

Сени — нежилое помещение, расположенное между клетями, срубами. Сиенит — магматическая горная порода, по минералогическому составу отличается от гранитов отсутствием кварца и преобладанием щелочного полевого шпата.

Стандарт — образец, представляющий основу для настоящего и будущего производства и отражающий достижения науки, техники и практического опыта.

Стилобат — каменное подножие древнегреческого храма, чаще всего состоит из трех крупных ступеней. Текстура — рисунок камня.

Терракота — желтая или красная обожженная глина для пластических изделий, а также изделия из этой глины, не покрытые глазурью.

Трапезная — пристройка с западной стороны церкви или отдельно стоящие палаты, служившие местом общественных собраний и трапез.

Унификация — здесь: рациональное сокращение числа типов строительных деталей на основе единой системы взаимосвязанных типоразмеров и марок изделий.

Фактура — состояние поверхности камня: шероховатая, полированная и т. п.

Фасад — каждая из внешних сторон здания.

Фахверк — сооружение, состоящее из деревянного или железного остова, каркаса, с промежутками, заложенными кирпичом.

Фреска — способ декоративной росписи, выполненной водными красками по свеженанесенному сырому известковому штукатурному слою.

Фриз — в классических архитектурных ордерах средняя часть горизонтального пояса (антаблемента) — между архитравом и карнизом. Часто с рельефным или живописным изображением, украшающим стену.

Фронтон — треугольное завершение фасада здания, портика, колоннады, ограниченное двумя скатами крыши по бокам и карнизом у основания.

Фунт — русская мера веса, равная 409,5 грамма.

Фут — мера длины, седьмая доля сажени.

Цветной камень — минералы и горные породы особо красивой расцветки, используемые для изготовления художественных изделий и для декоративных целей.

Цоколь — нижняя часть наружной стены здания, сооружения, лежащая на фундаменте. Обычно цоколь выступает или западает по отношению к основной плоскости стены.

Шамот — обожженная измельченная глина, употребляется как примесь к сырым огнеупорным глинам при изготовлении кирпича.

Шатер — покрытие в виде высокой граненой пирамиды.

Штольня — горизонтальная выработка в земле для добычи полезных ископаемых.

Щебень — измельченный камень для строительных работ.

Эмаль — непрозрачная цветная стекловидная масса, которой покрывают поверхность керамических, металлических и других изделий.

Юфть — кожа комбинированного дубления с предварительной обработкой жиром, выделываемая из шкур крупного рогатого скота, свиней, лошадей.

Ярус — горизонтальное членение фасада, обычно соответствующее этажу здания.

Ярыжник — работник, батрак..