sci_politics Алексей Анатольевич Кунгуров Будет ли революция в России?

Алексею Кунгурову 33 пода. Прежде чем достичь возраста Христа, он стал единственным в России журналистом, дважды побывавшим в заключении за свою профессиональную деятельность. Большая часть этой книги написана автором во время пребывания в СИЗО. Она включает в себя главы, посвященные как теории, так и практике революции. В книге освещены вопросы манипуляции массовым сознанием, проведения идеологических диверсий и формирования исторических мифов. Рассматривается проблематика революционного движения в современной России. В качестве небольшого практикума даются некоторые сведения по основам конспирации.

ru ru
alextexx FictionBook Editor 2.4 26 March 2013 13D731AC-A777-47ED-9E0C-98D3557A7153 1.0

Ver 1.0 — OCR

Будет ли революция в России? Алгоритм Москва 2012 978-5-4438-0016-5

Алексей Кунгуров

Будет ли революция в России?

Вечные грабли русской истории

Красный флаг над Кремлем — возможно ли такое вновь? Ход истории многими воспринимается как механистический процесс, потому на протяжении веков люди пытались найти какие-то закономерности исторического развития. Разумеется, их находили, причем каждый исследователь свои. Но любые попытки предсказать грядущее с позиций «объективных законов исторического развития» всякий раз оказывались тщетны. Будущее вариативно. Невозможно сформулировать непреложные законы истории, и зачастую очень трудно даже выделить закономерности весьма общего характера. Поэтому мнения относительно возможности революции в РФ обычно аргументируются следующим образом:

— Революция будет, потому что она неизбежна (далее, как правило, идет обоснование с позиций марксизма, бланкизма, троцкизма, геваризма, либерализма, оранжизма или иного -изма);

— Революция невозможна, потому что ее в принципе не может быть. Тезис чаще всего мотивируется полным отсутствием в настоящий момент революционных настроений в обществе и страхом этого самого общества перед любыми радикальными, а тем более насильственными изменениями.

Согласен, первая точка зрения выглядит крайне неубедительно. Действительно, глупо считать революцию неизбежной лишь потому, что Карл Маркс или что-то там предначертал полтора века назад или Збигнев Бжезинский считает нужным свергнуть путинский режим, чтобы остановить, как он считает, фашизацию России. Революции, мятежи, государственные перевороты, восстания и гражданские войны случались как до Маркса, так и после, и не всегда Бжезинский имел к этому какое-то отношение. Причем каждое событие из подобного ряда было уникальным, не копирующим никакое другое, хотя общие черты у них выявить можно.

Вторая позиция, несмотря на кажущуюся убедительность аргументов, тоже весьма шаткая. Революция — процесс сложный и многогранный, нельзя все сводить к внешним атрибутам. В Китае, например, за последние три десятилетия произошли поистине революционные изменения, однако ни «штурма Зимнего», ни гражданской войны не зафиксировано, государственная атрибутика не обновлялась, конструкция политической системы осталась прежней, даже официальную коммунистическую идеологию не стали сдавать в утиль. Однако колоссальные изменения в социально-экономическом устройстве Китая налицо, и отрицать их принципиальный, то есть революционный характер, нелепо.

Потому я вовсе не уверен в том, что через пару-тройку лет ликующая толпа сломает ворота Боровицкой башни Кремля и какой-нибудь лихой братишка, олицетворяющий народ, сухо щелкнув затвором автомата Калашникова, попросит «временных» удалиться с исторической сцены. Нельзя полностью исключать возможности совершения революции сверху, как это произошло в эпоху Перестройки, хотя признаю, что вероятность такого развития событий ничтожно мала.

Чтобы решить спор о необходимости и, следовательно, принципиальной возможности революции, надлежит рассмотреть два вопроса:

— Насколько нынешний социально-экономический и политический курс РФ соответствует национальным интересам?

— Имеется ли возможность необходимой корректировки данного курса в случае его неадекватности без насильственного демонтажа государственной системы?

По здравом размышлении придется признать, что нынешний правительственный курс совершенно губителен для народа и российской государственности, но из этого нельзя вывести тезис о неизбежности революции (национальной, пролетарской, культурной, фашистской, «оранжевой» или иной). Можно говорить лишь о неизбежности складывающейся альтернативы: либо Россия, сохранив нынешний вектор развития, потерпит крах как государственное и национальное образование; либо обновится в ходе революционного процесса (он может протекать как в мягкой, так и в бурной форме).

Что такое революция? Это процесс разрешения общественных противоречий. Противоречия между классами, социальными, этническими или религиозными группами существуют в любой стране в любой период времени, иногда они даже накладываются друг на друга. Вопрос в том, каким образом противоречия разрешаются. Возможно ли это без революции? Да, возможно. После Второй мировой войны в Западной Европе, как результат компромисса между верхами и низами, возник феномен социального государства. Низы обрели беспрецедентные социальные гарантии и довольно высокий уровень жизни, верхи получили лояльность населения, застраховав себя от какой-либо жакерии. Правда, поддержание гламурного потребительского благополучия в Европе достигалось во многом за счет эксплуатации стран третьего мира, где социальные катаклизмы следовали сплошной чередой, но это уже другой вопрос. Глобальные социальные противоречия в странах Запада были решены с помощью инструментария социального государства. Кстати, сегодня мы наблюдаем там обострение казалось бы забытых «классовых» противоречий по мере сворачивания социальных завоеваний 50-70-х годов прошлого века.

А что происходит, если противоречия не удается разрешить? Это отлично видно на примере России. В конце 50-х годов XIX столетия в стране сложилась классическая революционная ситуация, когда «низы не желали, а верхи не могли». Крестьянские восстания следуют одно за другим, озлобление против помещиков приближается к точке кипения. Обосновывая необходимость отмены крепостного права, Александр II прямо указал, что удержать крестьянскую массу в повиновении не удастся, и в случае отказа предоставить свободу народ отменит крепостное право снизу в ходе восстания куда более разрушительного по масштабам, нежели пугачевский бунт.

Реформа 1861 г. дала крепостным свободу, но разрешила ли она основные противоречия? Нет. Главный вопрос был вовсе не в политических и гражданских правах, а в том, кому достанется земля. 23 миллиона земледельцев (более трети населения Российской империи) получил волю, но не землю. Землю они должны были выкупить, немедленно уплатив помещику 20 % выкупной суммы, а остальные 80 % вносило государство. Крестьяне должны были погашать долг в течение 49 лет. Думаете, государство облагодетельствовало своих подданных, помогая им получить землю? Как бы не так! К 1906 г., когда выкупные платежи были отменены, крестьяне заплатили 1 млрд 571 млн рублей выкупа за земли, стоившие 544 млн. рублей, то есть они к тому времени трижды заплатили за землю!

Через 20 лет после отмены крепостного права вновь складывается революционная ситуация. Лавинообразно растет число крестьянских восстаний, в которых участвуют десятки тысяч крестьян и которые подавляются с помощью армии. Революционная ситуация 1879–1882 гг. характеризуется тем, что в ней впервые заявляет о себе пролетариат. Вновь реформы носили половинчатый характер, они не разрешали противоречий, а лишь сбивали накал. С крестьян была снята подушная подать, сокращены выкупные платежи, списаны безнадежные недоимки. Пролетариат также добился некоторых социальных гарантий: был запрещен детский труд до 12 лет, рабочие получали один выходной в неделю.

Наконец, третья революционная ситуация, активно формирующаяся в течение 1902–1904 гг. выливается в настоящую революцию 1905–1907 гг. В ходе нее пролетариат уже выдвигал не только экономические, но и политические требования, в борьбу вступили массовые политические партии социалистического и либерального толка, впервые со времен стрелецкого восстания взбунтовалась армия. Но главным вопросом оставался земельный вопрос. Вновь власть ограничилась полумерами вроде отмены выкупных платежей. Столыпинская реформа, которой либералы сегодня слюняво восхищаются, с треском провалилась. Крестьянское население за полвека, прошедшие с отмены крепостного права, выросло вдвое, но земли в его распоряжении больше не стало. То есть шел неуклонный процесс обезземеливания и обнищания крестьян, усугубленный непомерным налоговым бременем. В начале XX крестьяне питались хуже, чем до отмены крепостного права, голод стал случаться все чаще, охватывая все больше губерний.

Строительство Транссибирской магистрали. В царствование последнего российского императора надежды правящего класса связывались с модернизацией и инвестициями. В отличие от сегодняшнего дня, модернизация имела вполне реальные проявления. Но масштабы ее были столь незначительны, что у России не было шанса превратиться из аграрной периферийной страны в ведущую индустриальную державу. Эта задача была решена лишь в ходе двух сталинских пятилеток 1929–1938 гг.

Выйти из этой ситуации, избежав катастрофы, можно было путем форсированной индустриализации, когда бы города вобрали в себя десятки миллионов «лишних» крестьян, а производительность сельского хозяйства была повышена за счет механизации. Но царский режим и в этом деле не добился сколь-нибудь заметных успехов. Несмотря на довольно высокие темпы развития отечественной промышленности, разрыв между Россией и Западом не только не был преодолен, но даже углубился. Мы можем констатировать, что в период 1861–1917 гг. социально-экономические противоречия в русском обществе не только не были разрешены, но и усилились. В итоге произошла катастрофа 1917 г., похоронившая и монархию, и империю, и надежды на либеральные реформы.

Был ли приход к власти большевиков исторически предрешен и неизбежен? Как видим, нет. У правящего класса было в запасе более полувека для того, чтобы разрешить противоречия в ходе реформ. Но разум был побежден трусостью и алчностью. Элита, не желая поступиться малым, наступала на одни и те же грабли, пока не потеряла все. В феврале 17-го самозваное «демократическое» правительство либералов во главе со Львовым не нашло в себе смелости дать народу землю (что неудивительно, поскольку в его составе было много землевладельцев), и было сметено через считанные недели. Новое социалистическое правительство Керенского опять трусливо отложило вопрос о земле на потом. Это тем более поражает, что доминировали в нем представители эсеровской партии, главным пунктом программы которой было положение о наделении крестьян землей и ликвидация помещичьего землевладения. В итоге правительство Керенского бесславно пало, не протянув и полгода.

А большевики власть удержали. Почему? Потому что первым их шагом было радикальное решение земельного вопроса, хотя Ленин всегда подчеркивал, что сделано это было вопреки социал-демократической программе, ведь в планы марксистов вовсе не входило намерение плодить мелких собственников. Но такова реальность — политикам приходится делать не то, что хочется, не то что написано в их красивых манифестах, а то, что необходимо делать для выживания.

Власть так желанна для многих в спокойные годы, ибо обещает почет, привилегии, комфорт, деньги. Но в эпоху великих перемен власть — это прежде всего ответственность, это риск, игра на вылет. Представьте себе, что произошло бы, займись члены ленинского правительства строительством шикарных дач, дележом собственности и перекачкой золота на личные банковские счета. Революция — это очень жесткий кастинг для элит, в котором побеждает тот, кто способен адекватно ответить на вызовы времени. Проигравший же теряет все.

Чем занимается нынешняя российская элита: способна ли она принципиально разрешать общественные противоречия или только сглаживает их, в том числе подавляя насильственными методами попытки протеста? Адекватно ли отвечает власть на внешние вызовы? А может быть, наши правители больше озабочены своими офшорными счетами, личной безопасностью и комфортом? Ответ мне кажется очевидным. Поэтому революционная ситуация неизбежна по мере накопления противоречий. Во что она выльется? Поживем — увидим. Ждать остается совсем недолго.

Сама по себе неизбежность грядущей катастрофы российской государственности вовсе не гарантирует, что данное обстоятельство будет правящим режимом осознано и что страну спасет элементарный инстинкт самосохранения элиты. Сколько великих империй кануло в Лету, оставив после себя лишь в музейные экспонаты, только потому, что инстинкт отчего-то не срабатывал. Вопрос в том, найдутся ли в критический момент те общественные силы, которые попытаются адекватно отреагировать на угрозу, смогут ли они подчинить массовое сознание, сам ход исторического процесса своей воле? Иногда революции вели страну к гибели.

Во второй половине XVIII в. Польша окончательно превратилась в «причину головной боли для Европы», по словам Черчилля. Государство трещало по швам, а шляхта развлекала себя тем, что делала оскорбительные пакости Пруссии, Австрии и России. К тому времени Швеция уже захирела, иначе поляки по своему обыкновению скандалили бы и с нею. Апофеозом польского идиотизма стала развязанная шляхетскими «революционерами» в 1794 г. война с Российской империей за возврат утраченных ею на востоке колоний. Ляхов изнуряли по ночам эротические сны о Речи Посполитой от моря до моря, от Силезии до Смоленщины. В результате этой бездарной авантюры Польша была стерта с политической карты Европы и ее появление на ней вновь, как и последующее исчезновение, всякий раз было связано исключительно с внешнеполитической конъюнктурой, зависело не от воли поляков, а от прихоти доминирующих европейских держав.

В 1807 г. Наполеон создает вассальное Герцогство Варшавское, которое в 1813 г. без боя капитулирует перед русскими войсками, а в 1815 г. оно упраздняется на Венском конгрессе без участия польской стороны. То, что поляки вообще сохранили свое национально-культурное ядро, надо считать заслугой России, которая никогда в отличие от Пруссии и Австрии не проводила политики ассимиляции в отношении населения Царства Польского, входящего в ее состав. Кажется, полякам следовало бы целовать руку благоволящим к ним русским царям, подарившим полякам неслыханные вольности, включая Конституцию (которой сама Россия не имела), и экономические льготы, так нет, они давай затевать мятежи. Что характерно, успех своих предприятий шляхта всякий раз связывала не с вовлечением в процесс широких народных масс, а делала ставку на поддержку враждебных на тот момент России государств. Ну, разве можно найти в этом хоть толику здравого смысла?

Бесславный конец польской революции 1794 г. Варшавяне на коленях встречают графа Суворова, торжественно вручая ему ключ от города. Мещане были столь рады окончанию революции, что поднесли русскому фельдмаршалу в подарок золотую табакерку с надписью «Варшава своему избавителю».

Еще в 1794 г. вождь польских инсургентов Тадеуш Косцюшко пытался образумить шляхту, предлагая ради свободы Польши освободить крестьянство от ярма, дать ему землю. Если бы ему удалось превратить захватническую войну в социальную революцию, история Польши могла пойти совсем по иному пути. Но польской элите — помещичье-торговой шляхте земля и рабы были куда важнее какой-то там независимости. Поэтому «гордые и свободолюбивые» ляхи с готовностью склонили свои головы перед русским царем, увидев в нем защитника сложившегося социально-экономического уклада. Конечно, хорошо было бы вернуть себе жирные черноземы Малороссии, но раз не удалось, то надо думать, как сохранить то, что есть.

Наконец, в 1918 г. благодаря Антанте появилось «уродливое детище Версальского договора» — Вторая Речь Посполитая. Разумеется, поляки тут же ринулись воевать абсолютно со всеми своими соседями. Надо сказать, это единственный случай, когда полякам везло со своими авантюрами, благодаря бессилию разгромленной в войне Германии, слабости окружающих Польшу новорожденных государств и наличию у ляхов мощной лондонско-парижской «крыши». Как же воспользовалась шляхта удивительно благоприятной для них политической конъюнктурой? Она бездарно просрала все свои завоевания через 19 лет, ввязавшись в войну с Германией, сохраняя при этом враждебную позицию по отношению к СССР. Последнее обстоятельство кажется абсолютно непостижимым идиотизмом, но так оно и было, и в результате польское государство вновь перестало существовать. Возродилась она снова благодаря своему восточному соседу. Советский Союз не только освободил территорию Польши от нацистов, но и существенно прирастил ее за счет совершенно не польских земель Восточной Пруссии, Померании и Силезии (на сей раз яростно протестовали против этого уже западные державы). При этом трудно найти сегодня в Европе народ, ненавидящий русских больше, чем поляки. Вот вам и повод порассуждать о патологической шляхетской невменяемости, не единожды послужившей причиной национальной катастрофы для Польши. Какова элита, таков и результат.

Учитывая, что здравомыслие нынешних правителей РФ трудно назвать даже «польским» (это будет для них комплиментом), их способность не то что следовать национальным интересам, но даже осознавать их, вызывает большое сомнение. Возможность отрезвления правящей верхушки представляется нереальным делом, и потому выбор революционного пути развития видится единственным способом очищения страны, бывшей еще совсем недавно мировой сверхдержавой, от присосавшихся к ней паразитов, медленно, но верно, убивающих ее. Но и тут все очень непросто. Революция может привести к возрождению государства, а может его окончательно похоронить. Второй вариант очень вероятен, ибо для успешной революции мало удачного стечения обстоятельств, нужны еще и грамотные революционеры. К сожалению, наши доморощенные радикалы отличаются чаще всего глупостью и неадекватностью — ломать они еще могут, а вот что-то строить…

Что поделать, мы живем в период прогрессирующей деградации, которой подвержены буквально все сферы жизни. В полной мере склонность к умственному вырождению свойственна и так называемой элите. Однажды известный эксперт в области энергетики Наталья Чистякова в беседе с автором констатировала факт, что с началом 2000-х годов в серьезной прессе стремительно начали исчезать аналитические материалы о состоянии дел в нефтегазовом комплексе, хотя никаких цензурных установок на сей счет никто вроде бы не получал. В частности, почти непроницаемое табу наложено на вопрос о состоянии нефтяных запасов и их рациональном использовании. «Такое впечатление, — резюмировала Наталья Борисовна, — что никто категорически не желает знать, что ждет ключевую отрасль нашей экономики через 10 лет».

Именно этот патологический страх мысленно заглянуть в день грядущий — верный признак приближающегося масштабного кризиса. Чаще всего социальной катастрофе предшествует период всеобщего самоуспокоения, что все худшее позади, идет уверенное поступательное развитие, и достаточно 30 лет стабильности, чтобы… Да-да, именно такие речи произносились в России в начале прошлого века как раз перед тем, как стабильность с грохотом накрылась медным тазом.

Сегодня уровень оптимизма по поводу будущего еще больший, а оснований для него еще меньше. При развале Советского Союза РФ достались в качестве наследства разведанные нефтяные запасы в 12 миллиардов тонн. Сегодня они сократились примерно до 8 миллиардов. Годовая добыча находится на уровне 500 миллионов тонн. Прирост запасов отрицательный. Выводы способен сделать даже ученик пятого класса. Так называемая элита не желает знать даже исходные данные для этой арифметической задачи. Очень красноречиво высказалась однажды одна толстомордая чиновная мадам из правительства Тюменской области, обращаясь к представителям оппозиционной прессы: «Что бы вы там ни писали, у нас все равно все хорошо».

Я в этом нисколько не сомневаюсь, у них все хорошо. Пока. Но приведенные выше цифры позволяют сделать расчет, когда эпоха под названием «Все хорошо» закончится. И если состояние страны в этом случае можно будет сравнить с клинической смертью, то революция — это электрошоковая реанимация. Довольно жесткий способ приведения в чувство, но другого пока не изобрели. «Боржоми» пить уже поздно.

Революции всякие разные — белые, черные, красные…

Что такое революция? Словарь Ожегова определяет это явление как коренной переворот в жизни общества, который приводит к ликвидации предшествующего общественного и политического строя и установлению новой власти[1]

Данное понятие имеет очень широкую трактовку. В исторической науке, социальной философии и политологии революции делятся на социальные и политические. Социальные революции приводят к смене одного социально-экономического строя другим, а политические революции — к замене политического режима иным, без изменения строя. Пример масштабной социальной революции дает нам Китай. «Оранжевая» революция 2004 г. на Украине — яркий образчик революции чисто политической. Думаю, правильнее будет именовать политическую революцию просто государственным переворотом. Зачастую государственный переворот является прологом к социальной революции, то есть захват власти не является в данном случае для революционеров самоцелью. Наверное, следуя академической логике, надлежит именовать такую революцию социально-политической. Историк и публицист Александр Шубин в докладе на клубе «Община» 25 февраля 2005 г. отмечает:

«Слово «революция» многозначно. Под революцией понимались и прорывы эволюционного развития, и качественные скачки в развитии, и переходы от одной социально-экономической формации к другой, и социальные перевороты, связанные с вторжениями в отношения собственности, и разрушительные социальные взрывы, и политические перевороты, своего рода «обвалы власти», связанные со сменой правящей элиты. Некоторые из этих точек зрения совместимы между собой, но, на мой взгляд, они трактуют явление либо расширительно, либо, напротив, зауженно. Если говорить о социально-политической революции как о конкретном историческом событии, то это — хронологически ограниченный процесс от нескольких месяцев до нескольких лет. Характеризуя революцию, мы можем исходить из «классических» примеров: Британского «Великого мятежа» середины XVII в., Великой Французской революции конца XVIII в., серии французских революций 1830 г., 1848–1852 гг., 1870–1871 гг.; Российских революций 1905–1907 гг. и 1917–1922 гг.

Сущность этих явлений не может быть определена через изменения отношений собственности (в Английской революции этот фактор играет незначительную роль, и в центре внимания стоят религиозно-политические мотивы, разделяющие представителей одной группы собственников) или смену правящей элиты (этого не случилось в революции 1905–1907 гг.). Речь не может идти о смене общественной формации в ходе одной революции. В то же время можно выделить ряд черт, которые объединяют все «классические» революции:

1. Революция — это социально-политический конфликт, то есть такой конфликт, в который вовлечены широкие социальные слои, массовые движения, а также политическая элита (это сопровождается либо расколом существующей властной элиты, либо ее сменой, либо существенным дополнением представителями иных социальных слоев). Важный признак революции (в отличие от локального бунта) — раскол в масштабе всего социума (общенациональный характер там, где сложилась нация).

2. Революция предполагает стремление одной или нескольких сторон конфликта к изменению принципов общественного устройства, его системообразующих структур. Как правило, это — принципы формирования господствующей элиты (собственность, принцип номенклатуры и др.). Революция начинается, когда массовые движения приступают к ломке именно этих принципов и структур.

3. Революция — это социальное творчество, она преодолевает ограничения, связанные с существующими институтами разрешения противоречий и принятия решений. Революция стремится к созданию новых «правил игры». Она отрицает существующую легитимность (иногда опираясь на прежнюю традицию легитимности, как Английская революция). Поэтому революционные действия преимущественно незаконны и неинституционализированы. Революция не ограничена существующими институтами и законом, что иногда выливается в насильственную конфронтацию.

Таким образом, революцию можно кратко охарактеризовать как социально-политическую конфронтацию по поводу принципов организации общества, преодолевающую существующую легитимность»[2].

В марксистской традиции в духе формационной доктрины сложилась своеобразная точка зрения на революцию как на переход от одной общественно-экономической формации к другой. Революция в марксизме есть проявление борьбы классов. Соответственно, если основной общественный конфликт лежит вне классовых противоречий, то революцию нельзя считать таковой. Более того, по мнению классиков единственно верного учения, право на революцию имеет только передовой класс. Если же революцию пытается совершить не пролетариат, а, скажем, угнетенные аборигены колоний против белых эксплуататоров, то это не революция, а контрреволюция, направленная против прогресса, которую необходимо подавлять со всей жестокостью.

Русские крестьяне, по мнению Маркса и его ортодоксальных сторонников, — реакционнейшая мелкая буржуазия. Истинные марксисты не могли воспринять большевистский переворот иначе чем контрреволюцию, пресекающую нормальное развитие капитализма в России, дорогу которому открыла Февральская революция. Поэтому-то Белое движение вобрало в себя марксистов-меньшевиков и марксистов-эсеров. По марксистским догмам, крестьянство не способно быть двигателем прогресса, страна не может прыгнуть в социализм, минуя развитой капитализм. Меньшевики — вот истинные марксисты, а большевики — откровенные еретики, поправшие самые фундаментальные устои «единственно верного учения».

На мой взгляд, вся Марксова концепция классовой революции — пошлый антинаучный и противоречивый бред, особенно в той части, где разъясняется, какие нации и классы имеют право совершать революцию, а какие — нет. Маркс совершенно определенно отказывал русским варварам (монголам, московитам, по его словам) в праве совершить революцию. Более того в росте русского революционного движения он видел опаснейшую угрозу прогрессу, носителем которого, по его убеждению, был исключительно капитализм.

Ниже речь пойдет не о революции как длительном общественно-экономическом процессе, а революции как политической технологии, о технике государственного переворота, являющегося той точкой, с которой стартуют революционные преобразования в обществе. Многие, имея в виду нынешнюю РФ, считают, что государственному перевороту желательно придать форму всеобщего восстания (не обязательно вооруженного), поскольку для масштабного переустройства государства надо привести его в состояние острой нестабильности, довести до точки кипения. Как говорил Константин Леонтьев, «революция — это расплавленное государство, государство — это застывшая революция». Массовое, а в своей крайней форме вооруженное восстание создает предпосылки для насильственного устранения правящей верхушки, уничтожения старых институтов власти и силового же утверждения новых принципов в политике, экономике, общественной жизни. То есть оно позволяет установить новый режим в кратчайшие сроки, под шумок расквитавшись со своими явными противниками.

Мягкий, «бархатный» вариант смены власти означает, что новое правительство вынуждено будет во многом опираться на существующий бюрократический аппарат государственной власти, наследуя весь комплекс болезней старой власти. Ротация кадров потребует длительного времени и сил, а учитывая, что публичные революционеры обычно слабо сведущи в аппаратных играх, старая бюрократия получит дополнительные очки в свою пользу. Но с другой стороны, широкомасштабное насилие — кратчайший путь к анархии и разрухе, потере управляемости, разрушению государственности, всплеску сепаратизма. Полагаю, следует искать оптимальный путь достижения цели, используя различный инструментарий.

Организация восстания — дело отнюдь не стихийное, как думают многие, особенно радикалы левацкого толка: дескать, народ неизбежно восстанет против угнетателей и надо будет лишь успеть воспользоваться ситуацией. Если надеяться на народ, то далеко не уедешь. В данном случае я доверяю только мнению практиков. Вот что утверждал признанный специалист в деле свержения власти Лев Троцкий: «Восстание — это не искусство, восстание — это машина. Чтобы завести ее, нужны техники; и ничто не сможет ее остановить, даже замечания оппонентов. Остановить ее смогут только техники».

В подавляющем большинстве случаев власть в стране меняется при тайном или явном участии иностранного государства, либо иных внешних сил, которые стремятся с помощью революции либо уничтожить это государство, либо привести к власти выгодное им правительство. Самобытные революции — редкое исключение из правил, а успешные стихийные восстания я вообще затрудняюсь назвать. Специально для непорочных революционных романтиков считаю нужным дополнить Троцкого: чтобы завести машину восстания, нужны деньги, и деньги очень большие. Без денег невозможно организовать даже выпуск ежемесячной газетки тиражом в пять тысяч экземпляров. А чтобы провернуть в РФ операцию по смене правящего режима, нужны не только тысячи профессионалов (техников по Троцкому), но и миллиарды в УЕ. «Оранжевый» дворцовый переворот на Украине обошелся, как считают профессиональные «техники», примерно в 1,5 миллиарда долларов, хотя весь этот маскарад длился лишь пару месяцев. Как вы понимаете, таких денег у Ющенко с Тимошенко не было и быть не могло.

Вкратце рассмотрим типологию государственных переворотов. Всего можно выделить семь их типов:

— дворцовый переворот;

— военный переворот;

— внешнее вторжение;

— народное восстание.

— финансово-экономическая агрессия;

— «бархатная» (парламентская, цветная) революция;

— виртуальный переворот.

Следует учитывать, что в чистом виде типы государственного переворота никогда не реализуются, всегда мы имеем комбинированные варианты. Так, «оранжевая» революция 2004 г. на Украине была, по сути, дворцовым переворотом, когда власть просто перешла к другой группировке, но «помаранчевые» технологи сделали ставку на организацию массовых народных выступлений, характерных для «бархатных» революций. Впрочем, в результате «оранжевой» революции действительно произошли серьезные сдвиги — усилились тенденции к экономическому и культурному отрыву Украины от России и ее привязка к Западу. Правда, не смотря на титанические усилия, достижения в этом направлении пока достигнуты довольно скромные. Но работа продолжается даже несмотря на то, что «оранжевых» сменили у власти их «голубые» оппоненты.

Основной движущей силой государственного переворота в декабре 1979 г. в Афганистане были советские вооруженные формирования, однако они не оккупировали страну, а вошли туда по просьбе правительства, которое возглавлял свергнутый и убитый советским спецназом Хафизулла Амин. Тот же, в свою очередь, незадолго до того низложил и убил в результате дворцового переворота просоветски настроенного главу афганского правительства Нур Мухаммада Тараки. Таким образом вмешательство советских вооруженных сил стало не причиной, а уже следствием придворной борьбы за власть в Афганистане.

Февральская революция 1917 г., произошла в результате заговора военной верхушки, сыгравшей главную роль в свержении царя, но к власти пришло либеральное коалиционное правительство из гражданских лиц, а не генеральская хунта. Февральские события стали результатом многослойного заговора в правящей верхушке страны, что позволяет классифицировать события начала 1917 г., как удавшийся дворцовый переворот, быстро переросший, однако, в анархию и приведший к установлению однопартийной диктатуры. Сложно классифицировать и неудавшуюся попытку свергнуть Гитлера, предпринятую высшими германскими офицерами 20 июля 1944 г. — был ли это дворцовый заговор или военный переворот? Скорее первое, хоть все заговорщики и носили военную форму, ведь войска не планировалось использовать для захвата власти.

Практически во всех революциях, восстаниях, мятежах, военных переворотах, партизанских герильях и гражданских войнах значимым, а зачастую и определяющим фактором было участие внешних сил. Об этом всегда нужно помнить. Сегодня же любая революция — это масштабный инвестиционный проект, ибо революция есть процесс радикального перераспределения собственности и ресурсов. Не понимая этих скрытых механизмов революционного процесса, любые революционеры остаются лишь статистами, плывущими по течению на тонущем корабле, сколь бы яростно они не вертели штурвал. Профессиональный революционер — прежде всего экономист, обладающий способностью к стратегическому анализу. Без таких специалистов любая революция обречена на поражение.

Дворцовый переворот

Многие мои сограждане, хоть и не испытывают симпатии к правящим карликам, все-таки категорически не приемлют «горячей» революции из-за ее побочных эффектов, ратуя за «революцию сверху». Мол, тогда все пройдет гладко и без эксцессов. Ой, не факт! Революция сверху — это ни что иное как дворцовый переворот — насильственная смена верховной власти, осуществляемая ближайшим окружением правителя без непосредственного участия общественных сил. В результате дворцового переворота курс режима может претерпеть значительные изменения, но обычно обстоятельства к этому не располагают, ибо захват власти есть самоцель заговорщиков, а их дальнейшие действия в основном направлены на удержание ее, а не на социальные реформы.

Примером такого переворота вполне может служить октябрьские события в Москве 1993 г. В эпицентре конфликта оказалась борьба двух кланов за власть. Если утрировать, то Ельцин желал стоять во главе президентской республики, в то время как Хасбулатов и его сторонники пытались трансформировать политическую систему в парламентскую республику, где они бы имели громадное влияние на политические (контроль бюрократии) и экономические (дележ госсобственности) процессы. Кратковременная бойня в Москве воспринималась подавляющим большинством населения именно как драчка за власть (и, разумеется, за деньги), а вовлеченных в нее граждан и пострадавших считали жертвами игрищ циничных политиканов. Формально в политических разборках приняли участие и армия, и митингующие возле Белого дома обывательские массы, однако ни те, ни другие не играли самостоятельной роли, не выражали собственной политической воли, а лишь слепо следовали за своими лидерами.

Разумеется, сразу после победы Ельцина проигравшая сторона попыталась отыграться на поле исторического мифотворчества. Жертвы уличных перестрелок были объявлены борцами за власть советов, а боевики Хасбулатова-Руцкого именуют себя не иначе как защитниками парламента. Но какой парламент они защищали? Парламент — это депутаты, а почти все депутаты, когда дело запахло жареным, из здания Верховного Совета разбежались, многие вообще переметнулись к Ельцину. В противном случае трудно понять, почему в числе более полутора тысяч убитых и много большего числа раненных ни одного депутата не оказалось. Да и лозунги насчет защиты советской власти явно не соответствуют действительности, ибо вожди антиельцинской оппозиции сплошь были ярыми антисоветчиками, немало сделавшими для уничтожения СССР и советского строя. Реакцией широких общественных сил на свершившийся дворцовый переворот было равнодушие. Стратегический курс власти на реставрацию капиталистических отношений изменений не претерпел.

Пример революции сверху — это дворцовый переворот Горбачева. Хотя сам Горбачев ни на какой переворот не был способен. Однако он боролся за то, чтобы остаться на плаву, а логика выживания заставила его полностью вычистить из Политбюро «реакционеров», заменив их «демократами». Горбачев был, хоть и не пешкой, но и не королем, а разменной фигурой, которой кукловоды пожертвовали, чтобы передать власть более энергичному демократу — Ельцину.

Когда заговорщики надеются совершить дворцовый переворот с целью проведения глубоких реформ, даже если они касаются исключительно политической конструкции государства, то обычно терпят провал. Анна Иоанновна в 1730 г. стала всероссийской императрицей в результате дворцового переворота, который совершили высшие сановники, надеявшиеся приобрести широкие полномочия при номинальном монархе. Безвестную и бедную вдовствующую племянницу Петра I обязали подписать подготовленные Верховным тайным советом «кондиции», в котором она брала следующие обязательства:

«… без оного Верховного тайного совета согласия:

1) Ни с кем войны не всчинять.

2) Миру не заключать.

3) Верных наших подданных никакими новыми податями не отягощать.

4) В знатные чины, как в статцкие, так и в военные, сухопутные и морские, выше полковничья ранга не жаловать, ниже к знатным делам никого не определять, и гвардии и прочим полкам быть под ведением Верховного тайного совета.

5) У шляхетства живота и имения и чести без суда не отымать.

6) Вотчины и деревни не жаловать.

7) В придворные чины, как русских, так и иноземцев, без совету Верховного тайного совета не производить.

8) Государственные доходы в расход не употреблять — и всех верных своих подданных в неотменной своей милости содержать. А буде чего почему обещанию не исполню и не додержу, то лишена буду короны российской».

Фактически речь шла о трансформации самодержавия в олигархию при совершенно номинальной власти императрицы, которая по любому пустяку была вынуждена испрашивать разрешения у восьми «верховников», узурпировавших власть. Учитывая, что Анна Иоанновна обязалась не вступать в брак и не определять себе наследника, то будущее даже такой декоративной монархии в России становилось крайне неопределенным. Однако, получив трон, императрица наплевала на свои обещания, а те, кто привел ее к власти, очень скоро подверглись репрессиям. Выиграли от этого совсем иные силы, прежде всего так называемая «немецкая партия» ее любовника Бирона.

Петербург, 12 марта 1801 г. Заговорщики расправляются с императором Павлом I. XVIII столетие в России — век дворцовых переворотов. Все правители после Петра I приходили к власти в результате узурпации трона. Если же кто-то наследовал корону законным порядком, как Петр III или Павел, то царствование этих особ длилось недолго благодаря усилиям гвардейских офицеров — главных «политтехнологов» эпохи. Однако убийство Павла все же уникально в своем роде, потому что совершено по сугубо экономическим соображениям: император, переориентировав внешнюю политику на Францию, присоединился к континентальной блокаде Англии, чем нарушил налаженный сырьевой бизнес (Англия была крупнейшим покупателем русского зерна). Реакция экспортного лобби не заставила себя долго ждать — дальнейший ход истории определил шелковый шарф и пара крепких рук.

Во время судьбоносного для Российской империи переворота 1762 г., на трон, свергнув Петра III, взошла Екатерина II, оставшаяся в истории под именем Екатерины Великой. Несмотря на свои более чем либеральные даже по европейским меркам того времени взгляды, она, в отличие от сегодняшних отечественных либералов, была умной дамой. Открыто называя себя республиканкой, Екатерина приложила немало сил для укрепления самодержавия. А дворянство, благодаря которому она пришла к власти, получило от нее немало преференций, хоть императрица и не скрывала своего презрительного отношения к загнивающей аристократии, не утруждающей себя службой. Екатерина II не осмелилась даже ограничить власть своих явных врагов — генерал-фельдмаршалов Миниха и Румянцева, графа Панина (определял в течение десятилетий внешнюю политику и воспитывал наследника Павла), и других. Правитель, пришедший к власти в результате дворцового переворота, более склонен к политике сдержек и противовесов, нежели к радикальной ломке политической конструкции.

Сегодня дворцовый переворот возможен, если для этого имеется ряд условий, как то:

1. Органы законодательной власти не обладают властью реальной и не пользуются авторитетом в обществе, в то время как власть исполнительная сконцентрирована в руках одного лица или небольшой группы лиц.

2. Руководство силовых структур настроено враждебно по отношению к правящей верхушке настолько, что можно рассчитывать, по меньшей мере, на их нейтралитет.

3. То же самое относимо к населению столицы и крупных городов. Как минимум, они должны воспринять смену власти равнодушно и не делать никаких попыток защитить старый режим.

Один из самых громких дворцовых переворотов XX столетия, вне всякого сомнения, изменивший ход мировой истории, известен под именем Февральской революции в России 1917 г. Редко кто пытается вникнуть в смысл этого события, отрешившись от идеологических стереотипов. Если осмыслить это происшествие не с позиций абстрактных идеологических схем, а рассмотреть факты в строгой хронологической последовательности, пытаясь установить между ними взаимосвязь, то мы придем на первый взгляд к странному выводу: не революция стала причиной падения монархии, а именно свержение царя послужило детонатором для разрушительной силы социального взрыва. Но что тогда заставило Николая отречься от престола?

Даже беглого анализа будет достаточно для того, чтобы стало ясно — социально-политические условия для революционной вспышки в 1917 г. отсутствовали. Если бы буря случилась в 1915 г. или в первой половине 1916 г., то можно было бы искать объяснения в чувствительных поражениях русской армии на полях сражений в Восточной Пруссии, Галиции и Привислинском крае. Но где вы видели, чтобы революции случались, как реакция на громкие победы? Если бы осенью 1941 г. советский народ устроил бунт против сталинского правительства, это можно было бы понять, и даже сам Сталин задним числом признавал за народом такое право. Но мыслимо ли, чтобы народное возмущение произошло после разгрома германцев под Сталинградом или в результате стремительного наступления Красной Армии от Курска до Днепра?

Поэтому совершенно парадоксальным выглядит революционный взрыв, последовавший за победоносным наступлением генерала Брусилова в Подолье. Брусиловский прорыв был не просто первым стратегическим успехом русских войск в этой войне, он стал первым очевидным успехом Антанты в противостоянии с блоком центральных держав. До этого ни на Восточном, ни на Западном фронте союзники не могли даже в мыслях представить себе прорыв эшелонированной вражеской обороны на 150 км в глубину! Взятие в плен почти полумиллиона солдат противника казалось в тот момент фантастикой. Для сравнения: в Сталинградском котле Красной Армии в плен сдались лишь 90 тысяч чуть живых от холода и голода солдат и офицеров вермахта и их союзников, а общие потери немцев составили до 900 тыс. убитых и раненых. Итогом же наступления на Волыни Брусилов считал совокупные потери австро-немецких войск в 1,5 миллиона человек. Таким образом, по своему масштабу русское наступление 1916 г. превосходило Сталинградскую победу. Следует также учесть значительно более благоприятные для Брусилова соотношения потерь между русскими войсками и противником, нежели в 1943 г. По общему мнению тогдашних стратегов наступление в Подолии стало поворотной точкой войны, моментом, когда Тройственный союз утратил стратегическую инициативу.

Справедливости ради следует отметить, что план наступления был разработан не самим комфронта, а его начальником артиллерии генералом Ханжиным. Ханжин предложил сократить артиллерийскую подготовку до минимума, сведя ее к короткому мощному огневому налету, а также готовить наступление по всему фронту, отказавшись от сосредоточения «кулака», всегда обнаруживаемого противником. Командирам всех четырех армий Ханжин предписывал атаковать в том направлении, которое они сами изберут. Расчет строился на внезапности и мощи огневого налета русской артиллерии, за которой следовал массовый штыковой удар пехоты, на что за всю Первую мировую войну решались только русская и немецкая армии.

Расхожим объяснением причин Февраля стало то, что народ, дескать, устал от бедствий войны. А какие бедствия несли русские? Россия оказалась единственной воюющей державой Европы, которой удалось сохранить свои сырьевые источники. Англия в условиях морской блокады, находилась в куда более бедственном положении. Франция, сражалась в крайнем напряжении сил — положив миллионы солдат на Сомме и под Верденом, она при этом оказалась не в состоянии добиться хоть каких-нибудь ощутимых успехов. Радоваться оставалось лишь тому, что достижения немцев были столь же мизерны при сопоставимых потерях. К 1917 г. война окончательно превратилась в войну на истощение, а в этом случае у России было колоссальное преимущество — ее практически невозможно было истощить усилиями извне. А вот Германию, где население стало испытывать голод, а промышленность начала задыхаться из-за недостатка сырья, война на истощение ставила перед лицом неминуемого краха даже при отсутствии впечатляющих успехов Антанты на фронтах.

Как ни парадоксально, но именно благодаря войне русские крестьяне начали хорошо питаться, ибо с 1915 г. экспорт зерна за границу, обескровливающий деревню, практически полностью прекратился (в том году было экспортировано 17 млн. пудов пяти основных зерновых культур — в 32 раза меньше, чем в 1913 г., когда этот показатель составил 554 млн. пудов). Немало этому способствовало и введение сухого закона, поскольку громадное количество первосортного зерна, ранее пережигаемого на спирт, существенно пополнило продовольственные фонды. Несмотря на изъятие из сельского хозяйства трех миллионов рабочих рук, пашня была увеличена к 1916 г. на 20 %. Так что вместо голода России грозило пусть относительное, но продовольственное изобилие. Все воюющие европейские страны и даже нейтральная Швеция практиковали распределение продуктов по карточкам, а в России только в марте 1917 г. (вследствие революционного хаоса) сложилась ситуация, потребовавшая введения нормированного распределения продовольствия в крупных городах.

Если Франция во время войны поставила под ружье более 20 % мужчин призывного возраста, то в России этот показатель находился на уровне 8,5 %, то есть было еще далеко до того рубежа, когда промышленность начинает испытывать критический дефицит рабочих рук, тем паче, что подавляющую массу рекрутов составляли крестьяне, а квалифицированные рабочие имели «броню». Разве женский труд использовался в российской тяжелой промышленности, тем более на военном производстве? Нет, а между тем в Англии молодые девушки в массовом порядке заменяли ушедших на фронт мужчина… где бы вы думали? — в шахтах и на дико вредном химическом производстве взрывчатых веществ! Вот это действительно свидетельствует о громадном напряжении сил нации, о колоссальных тяготах военного времени. Думаю, лишне будет говорить о бедственном положении Германии, вынужденной бороться на двух фронтах, да еще помогать австрийцам в Альпах и туркам в Азии.

Да, потери России в самом тяжелом для нее 1915 г. были велики — 2,5 миллиона человек убитыми, ранеными, пропавшими без вести и пленными, то есть 1,5 % от общего населения империи. Однако эти бедствия несопоставимы с нашими утратами 1941 г. Ведущие европейские державы во время Первой мировой страдали еще больше. В самом напряженном для Британии 1918 г. английские потери в Европе составили 806 тысяч человек, что равняется 1,8 % численности населения островов (в предыдущий год — 1,7 %, в 1916 — 1,5 %), причем доля безвозвратных потерь была выше, чем на Восточном фронте за счет меньшей доли пленных.

Европейские страны хотя бы участвовали в войне или страдали от войны, идущей рядом, но Америка на ней лишь наживалась, вмешавшись в конфликт лишь под конец. Однако и там народ очень скоро ощутил прелести военного времени на своей шкуре: «Очень холодная зима 1917–1918 годов и общее развитие промышленной активности привели к дефициту угля в США. И дефицит этот был столь суров, что местные власти вынуждены были приставлять охрану к поездам, проходившим через их территорию, полисмены охраняли кучи угля, чтобы предотвратить кражи. В детских домах и приютах кончилось топливо, и их обитатели умирали от холода. Даже здоровые люди жаловались на отсутствие запасов угля, стуча зубами от холода. В январе 1918 года Управление по проблемам топлива приказало закрыть почти все промышленные предприятия к востоку от Миссисипи, чтобы высвободить топливо для сотен судов с предназначенными для войны в Европе товарами, ожидавших угля в гаванях Восточного побережья. Чтобы экономить уголь, фабрики обязали не работать по понедельникам. «Это был настоящий сумасшедший дом, — отметил полковник Эдуард Хауз[3], советник Вудро Вильсона. — Я никогда не видел такой бури протеста»[4].

В России же промышленность даже не была переведена на военные рельсы, и это не тревожило ни политиков, ни генералов. Попытку милитаризации экономики последние хотели предпринять лишь летом 1917 г., когда данные меры уже были трудноосуществимы в условиях нарастающего хаоса. Между тем именно к 1917 г. русская армия была укомплектована оружием и припасами лучше, чем во все предшествующие годы войны. Значительно окрепли стратегические позиции России после завершения строительства двухколейной железной дороги, связавшей центр страны с незамерзающим портом Романовым-на-Мурмане (Мурманск). Таким образом, появилась надежная нить, связавшая империю с ее союзниками, что сделало возможным эффективную переброску военных грузов по морю. Но самое главное, офицерский корпус получил колоссальный боевой опыт, да и русский солдат, спешно мобилизованный и слабо обученный, по уровню боевого мастерства стал постепенно превосходить своего противника. Так что стоны о якобы непомерных трудностях, которые пришлось претерпевать народу во время войны, не отражают реального положения, пик военного напряжения для страны к 1917 г. был уже пройден.

На май 17-го намечалось стратегическое наступление одновременно на Западном и Восточном фронтах, десант с целью захвата Константинополя. В успехе предстоящей кампании генералитет бы абсолютно уверен (возможно, зря). Уверенность в том, что Россия вот-вот выиграет войну, подтолкнула высшее командование армии к открытому мятежу против царя. И надо сказать, расчеты их были вполне здравыми. Николай II с августа 1915 г. являлся верховным главнокомандующим, пусть по большей части и номинальным, и любые военные успехи автоматически поднимали его авторитет. В результате победы в войне, призом в которой виделось присоединение Галиции и Турецкой Армении, установление русской гегемонии во всей Восточной Европе, Персии и захват Черноморских проливов, слава Николая могла затмить величие Петра I и Екатерины II. В этом случае свергнуть его было бы просто немыслимо.

Западные «союзники» категорически не желали видеть Россию в числе победителей, поэтому, как ни парадоксально, они также были заинтересованы в срыве майского наступлении на Восточном фронте. Соответственно, переворот нужно было осуществить до весны 1917 г., и никак не позже. Еще 15 июня 1916 г. начштаба действующей армии генерал Алексеев[5] обратился с докладом к царю, в котором предлагал сосредоточить всю власть на всей территории империи в руках «верховного министра государственной обороны», приказы которого должны были бы исполняться так же, как и царские. До этого власть верховного командования армии ограничивалась лишь театром военных действий. Войска вне фронта находились в подчинении военного министра. Но двух верховных руководителей, как известно, быть не может, и потому данную инициативу Алексеева надлежит понимать как попытку «бархатного» переворота.

Мотивы генералитета понятны: во-первых, они хотели победить в войне, а во-вторых, категорически не желали отдавать лавры победителя Николаю II, который не пользовался особым почетом в армейской верхушке. В случае блестящей победы без царя генералы могли рассчитывать, что в послевоенной России они приобретут немалую политическую власть, базирующуюся на их авторитете спасителей отечества. В случае же победы под формальным водительством императора, на что могли рассчитывать высшие военачальники, кроме 25-го по счету ордена и поместья под Константинополем или Кенигсбергом?

Но Алексеев был не главным заговорщиком, а армейское командование — не единственным очагом заговора. Настоящее осиное гнездо противников режима представляла собой Государственная Дума, играющая в государстве, по сути, декоративную роль, но состоящая из амбициозных авантюристов и кривляк. Посему мало удивительного в том, что генерал Алексеев после провала своего плана мягкого переворота вступил в активные сношения с одним из думских заговорщиков Гучковым[6]. Другой активист переворота, вождь кадетов Милюков[7] писал в августе 1917 г. в одном из частных писем: «Вы знаете, что твердое решение воспользоваться войной для производства переворота принято нами вскоре после начала этой войны, знаете также, что ждать мы больше не могли, ибо знали, что в конце апреля или начале мая наша армия должна была перейти в наступление, результаты коего сразу в корне прекратили бы всякие намеки на недовольство, вызвали бы в стране взрыв патриотизма и ликования».

Впрочем, даже совместными усилиями армейского командования и либеральных думцев, представляющих интересы ущемленной буржуазии, свергнуть царя было затруднительно. Например, государь мог наотрез отказаться добровольно отрекаться, и объявить путчистов изменниками. Если после этого царя убить, он превратится в мученика, а заговорщики никогда не отмоются от этой крови. Именно поэтому первоначально генералы задумывали убить императора как бы руками террориста-одиночки или автономной группы офицеров-заговорщиков, формально не связанной с армейской верхушкой. Как вспоминали впоследствии Деникин и Врангель, генерал Крымов открыто предлагал им принять участие в цареубийстве во время смотра государем войск, намеченного на март 1917 г.

Однако потом было принято решение действовать более тонко. Вот как описывает новый план заговорщиков Сергей Миронин в статье «Кто ударил в спину России»: «В воспоминаниях Б. И. Николаевского можно прочесть еще об одном варианте заговора. Так, в феврале 1917 года в Петрограде на совещании лидеров Государственной Думы, на котором присутствовали генералы Рузский и Крымов, было принято следующее решение: в апреле, когда царь будет ехать из Ставки, задержать его в районе, контролируемом командующим фронтом Рузским, и заставить отречься. Между прочим, этот сценарий и был реализован, но в начале марта. Генералу Крымову отводилась в этом заговоре решающая роль, он был намечен в генерал-губернаторы Петрограда, чтобы подавить всякое сопротивление сторонников царя. По сведениям Соколова, во главе этого варианта заговора стояли Гучков и Родзянко, с ними был связан Родзянко-сын, офицер Преображенского полка, который создал целую организацию из военных, куда, по некоторым данным, входил даже великий князь Дмитрий Павлович»[8].

Миронин не пытается однозначно утверждать, что с путчистами был связан великий князь Дмитрий Павлович, но причиной изменения планов переворота могло стать только то, что к заговору присоединились члены императорской фамилии. Дело в том, что даже физическая ликвидация царя не приводила к падению царизма, ибо реальная власть была не у безвольного самодержца, а у государственного аппарата. Не царь правил Россией железной рукой, а многорукая и тысячеголовая бюрократическая гидра от имени царя. Особенностью российской бюрократии было то, что самый высший ее эшелон состоял из лиц императорской фамилии и их ставленников. В тот момент лишь интересы страны или групповые интересы клана могли сплотить бюрократическую элиту против царя. Первый мотив даже смешно рассматривать, ибо для этой братии интересы державы давно уже были пустым звуком. А вот интерес корыстный просматривается очень четко.

Все лица императорской фамилии, разумеется, знали то, что строжайше скрывалось от народа — наследник Алексей безнадежно болен и имеет мало шансов даже дожить до совершеннолетия. Брат царя Михаил, вступив в морганатический брак[9], утратил право престолонаследия. Сложившаяся неопределенность делала для великих князей очень желательным скорейшее отречение от трона Николая, ибо новый монарх получил бы трон не по праву рождения, а в результате согласования с основными претендентами. Таким образом, всякий член династии мог если и не стать государем, то значительно упрочить свое положение взамен отказа от притязаний на престол. Что же касается Михаила Романова, в пользу которого отрекся Николай, то он не имел наследника, а потому воспринимался как фигура сугубо номинальная. То, что Михаил процарствует всего сутки и под давлением Гучкова тоже отречется от престола, возможно не входило в расчеты заговорщиков из семейства Романовых и военных. Впрочем, даже отречение Михаила не упраздняло в России монархию, и именно поэтому другие члены императорской фамилии продолжали активно демонстрировать поддержку Временному правительству и публично ратовать за созыв Учредительного собрания, которое и должно было решить вопрос о верховной власти.

Михаил в своем акте об отказе от восприятия верховной власти вовсе не отрекался от трона в пользу народа, что стало расхожим штампом в советских учебниках истории. Вот его слова из манифеста от 3 марта 1917 г.: «Одушевленный единою со всем народом мыслию, что выше всего благо Родины нашей, принял я твердое решение в том случае воспринять верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием чрез представителей своих в Учредительном собрании установить образ правления и новые основные законы государства Российского». И даже Временное правительство не осмелилось формально ликвидировать монархию. Официально этот вопрос был отнесен к компетенции Учредительного собрания, которое должно было выполнить функции, аналогичные Земскому собору, созываемого в случае пресечения династии. Пожалуй, лишь Святейший Синод Русской православной церкви попытался бежать впереди паровоза, вычеркнув 6 марта упоминания царя из всех богослужебных книг и отменив все царские дни в праздничном календаре. В обращении Синода пастве от 9 марта возвещалось: «Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новой государственной жизни…». Получалось, что церковь освобождала армию и народ от присяги царю, которая приносилась на Евангелии.

Великий князь Николай Николаевич, видный участник антимонархического заговора.

У романовской камарильи имелся еще один мотив для участия в заговоре — их личная нескрываемая ненависть к государю и его жене-немке, распутинщине, засилью при дворе либералов, лоббирующих интересы западной буржуазии и прочим прелестям самодержавного декаданса. Немаловажно, что все великие князья были представителями умирающего класса помещиков-землевладельцев, стремительно вытесняемого на обочину жизни промышленной буржуазией, а потому они объективно желали установления политической монополии на власть консервативных сил. Старая аристократия стремительно утрачивала экономическую и политическую силу, однако она сохраняла некоторое влияние административное. И этот свой последний ресурс высокородные заговорщики попытались разменять на упрочение своих политических позиций. Вряд ли члены династии отважились бы на сговор с либералами-антимонархистами, но контакты с армейскими верхами они легко могли установить через своих представителей в армии (весьма немногочисленных, кстати, несмотря на войну). Не исключено, что важным связующим звеном между ними на каком-то этапе был дядя царя великий князь Николай Николаевич, формально занимавший в начале 1917 г. должность командующего Кавказским фронтом.

Он не только не воспрепятствовал заговору, но и оказал решительное давление на племянника с целью принудить его к отречению. Известны его слова в поддержку Временного правительства первого состава: «Новое правительство уже существует, и никаких перемен быть не может. Никакой реакции, ни в каких видах я не допущу…». Причин не любить государя у великого князя Николая было более чем достаточно. Распутина же он ненавидел лютой ненавистью, и тот платил ему той же монетой, успешно настраивая против Николая Николаевича его царствующего племянника. Распутин убедил царя самому принять должность главнокомандующего, сместив с этого поста генерала от кавалерии великого князя Николая Николаевича, что вызвало в руководстве армии большое волнение. Вполне естественно, что оскорбленный великий князь, фактически сосланный на Кавказ, желал восстановить свои позиции. К тому же он считался одним из реальных претендентов на престол. Данное предположение подтверждается тем, что именно Николая Николаевича царь вновь по согласованию с генералами назначил Верховным Главнокомандующим за пять минут до своего отречения. Однако пока тот находился в пути от Кавказа в ставку, Временное правительство сместило его и уволило со службы.

Хронология переворота достаточно широко известна, поэтому коснемся ее лишь беглым взглядом. 22 февраля Николай II выезжает в ставку в Могилев. В это время как бы случайно в Петрограде разгорается хлебный кризис. Никто из ответственных за снабжение столицы должностных лиц мер к исправлению ситуации не принимает, войска бездействуют, полиция не выполняет своих функций. Все это совершенно явным образом свидетельствует о саботаже. Ведь еще двумя неделями ранее, когда 14 февраля было запланировано массовое шествие рабочих и студентов с требованием создания ответственного правительства к Таврическому дворцу, охранка действовала вполне профессионально. Полиция провела превентивные аресты членов рабочей группы военно-промышленного комитета (депутатов Думы!) и манифестация не состоялась.

23 февраля начинаются массовые уличные волнения. Государя о них не информируют, городовые получают строжайший приказ не применять оружие[10]. В течение следующих двух дней разворачиваются массовые стачки, выдвигаются требования уже политического характера. 26 февраля отдельные стычки с полицией вылились в бои с вызванными в столицу войсками. Бои, правда, были довольно странными, так как солдатам приказано было стрелять только в землю. 27 февраля волнения перерастают во всеобщий вооруженный бунт (любопытно, откуда у повстанцев взялось оружие?).

Николай, как пишут некоторые мемуаристы, приказывает генералу Иванову сформировать из четырех кавалерийских дивизий карательную группировку и усмирить Петроград. Насчет четырех дивизий — это конечно преувеличение. Никакую карательную армию Иванов не создавал, да и не мог создать за день, ограничившись посылкой в столицу одного батальона, состоявшего из георгиевских кавалеров. Но начальник Петроградской железной дроги Юрий Ломоносов (впоследствии поддержал большевиков и занимал видные посты в хозяйственных органах) отдает распоряжение не пропускать воинские эшелоны к столице. Невозможно себе представить, чтобы путейский чиновник принял такое решение по собственному почину. Удивительна другое — то, что генерал Иванов не приказал шлепнуть саботажника у ближайшей стенки. Георгиевский же батальон взбунтовался и отказался выполнять приказы.

Первые дни Февральской революции. Солдаты под черны флагом манифестируют на Литейном проспекте Петрограда.

В тот же день Волынский и Кексгольмский резервные полки Петроградского гарнизона поднимают бунт, который никто не пытается усмирить. На следующий день столица оказывается под контролем восставших. Император же, отдав приказ Иванову, посчитал, что принял достаточные меры для решения проблемы и преспокойно покидает(!) ставку, отправившись в свою резиденцию в Царское Село. Но по пути царский поезд был задержан в Пскове генералом Рузским, где император фактически находился под домашним арестом до тех пор, пока под давлением генералитета не отрекся от престола. Через Рузского в этот момент ведутся активные переговоры между председателем Думы Родзянко и начальником штаба Верховного Главнокомандующего генералом Алексеевым. В это время во всей остальной империи никаких волнений не наблюдается, и лишь в Москве 28 февраля, уже после захвата бунтовщиками Петрограда, началась стачка и были созданы советы. 1 марта великий князь Кирилл Владимирович снимает гвардейский морской экипаж с охраны Царского Села и передает его в распоряжение созданного в тот день Временного правительства.

2 марта самодержец оставил в дневнике такую запись: «Утром пришел Рузский и прочел свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, так как с ним борется социал-демократическая партия в лице рабочего комитета. Нужно мое отречение. Рузский передал этот разговор в ставку, а Алексеев всем главнокомандующим. К 2 1/2 ч. пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии, нужно решиться на этот шаг Я согласился. Из ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого.

Кругом измена и трусость и обман!».

Если Николай II точно передал суть разговора, то из этого становится ясно, что работа по его дезинформации была поставлена достаточно хорошо. Временное правительство (министерство из Думы) не противостояло восставшей толпе, а потворствовало ей, и уж точно никакие социал-демократы не могли с правительством бороться, поскольку у них тогда не было в столице ни сильной организации, ни лидеров. Вообще, Временный комитет депутатов государственной думы провозгласил создание Временного правительства только после согласования с эсеровским в массе своей Петроградским Советом (рабочим комитетом), штаб-квартира которого после этого сразу переместилась в Таврический дворец. Связь между Советом и правительством скрепляло то, что Александр Керенский являлся членом обоих органов. Впрочем, даже 2 марта ситуация была далека от катастрофической. Были верные присяге войска, провинция сохраняла спокойствие, лидеры мятежа были трусливы и недальновидны. Но у последнего русского царя начисто отсутствовала твердая воля, и потому всякий раз, когда от него требовались решительные действия, он пускал все на самотек.

Итак, в деле свержения Николая совпали интересы трех сторон — высшего генералитета (лидеры группировки генералы Алексеев, Рузский, Гурко, Крымов), либеральных политиканов и стоящих за ними буржуазных кругов (Гучков, Коновалов, Терещенко, Львов, Родзянко, Керенский, Милюков, и другие) и членов императорской фамилии (великий князь Кирилл, а так же великие князья Николай Николаевич (дядя царя), Борис Владимирович, Дмитрий Павлович, Николай Михайлович, Александр Михайлович, Сергей Михайлович). Но стратегические цели у них были разные. Кирилл хотел, просто-напросто, захватить трон и править, как самодержец, он вовсе не был заинтересован в ограничении самодержавной власти, и уж тем более его невозможно представить сторонником демократической республики. Ведь в этом случае он, так же, как и другие члены династии, терял все свои привилегии. Романовы не были поголовно впавшими в маразм кретинами, нет, заговорщики из числа ближайших родственников Николая Романова хотели лишь скинуть с престола законного государя, с которым большинство из них вдрызг испортили отношения. С этой целью они и заигрывали как с военными, так и с думскими авантюристами.

Дозаигрывались, мать их! Дошло до того, что великий князь Кирилл еще до отречения законного императора от престола, нарушил присягу, явившись в штаб морской гвардии, объявил о своей поддержке революции. С красным бантом на груди он прибыл в штаб переворота — Таврический дворец и предоставил гвардию для охраны арестованных царских министров. Он же горячо поддержал арест семьи низвергнутого самодержца и раздавал интервью, рассказывая о том, какой страшный гнет старого режима он испытывал на себе до революции. Все это кажется полнейшим абсурдом, если не учитывать того, что Кирилл Владимирович был третьим претендентом на престол после наследника Алексея и брата царя Михаила Александровича. Кирилл просто возжелал стать первым «революционным» царем. Какой бы фантастической ни казалась сегодня такая вероятность, но она была в тех условиях единственным шансом для Кирилла добиться власти, поэтому не стоит спешно записывать великого князя в сумасшедшие.

В планы генералов тоже не входило свержение царизма. Они желали лишь устранения самодержца и установления в стране режима номинальной монархии при символическом государе. По их задумке царствовать должен был малолетний Алексей при регентстве его дяди Михаила. Конечно, генералитет армии состоял по большей части уже не из дворян, а из «кухаркиных детей» да разночинцев, коим либеральные идеи не были чужды, но они все же были элитариями, желавшими закрепить свое влияние, а не уничтожить его в пучине революционной анархии.

Что же касается думских заговорщиков, то те как раз были настроены очень радикально — в их интересах было установление в стране режима олигархической республики, в которой они предполагали играть первую скрипку. Либеральная буржуазия стремилась вкусить сладкую долю компрадорской элиты, прорваться к кормушке экспортных доходов, от которой их отчаянно оттирали до войны иностранный акционерный капитал и потворствующая ему царская бюрократия. Впрочем, иностранный капитал еще более радовался свержению самодержавия, ибо сколь бы царь ни был некомпетентен, но он все же не мог позволить себе полностью лечь под «западных инвесторов». Именно поэтому Февральская революция получила самое горячее одобрение так называемого мирового сообщества.

Что же в итоге? Единственное, что удалось заговорщикам, так это добиться общей для них цели — отречения Николая II от престола. Дальнейшие планы всех трех сторон потерпели фиаско. Генералы вместо победы получили стремительное разложение армии и поражение в войне. Лица царской фамилии потеряли все свои богатства, титулы и даже жизнь, за исключением тех, кто успел удрать за границу. В числе последних оказался великий князь Кирилл, который объявил себя главой императорского дома Романовых. В кругах русской иммиграции он был более известен под прозвищем «царь Кирюха». Либералы, хоть и смогли на первых порах сформировать правительство под председательством князя Львова, в котором доминировал блок кадетов и октябристов, но уже через два месяца кабинет бесславно развалился, уступив место правительству социалистов, которое тоже быстро утратило всякое доверие масс. Итогом всей этой чехарды стал октябрьский переворот.

Надо констатировать, что все три лагеря заговорщиков потерпели крах еще в процессе осуществления дворцового переворота, почти в самом начале утратив контроль за ситуацией. Это послужило причиной той цепи событий, кои мы называем Февральской революцией, отправной точкой которой считаются волнения в столице, вызванные хлебным дефицитом. Заговорщики потерпели поражение тогда, когда организованные ими беспорядки стремительно переросли в неконтролируемые. Таким образом, сорвавшийся дворцовый переворот перерос в общенациональную вакханалию. Впрочем, не следует сбрасывать со счетов еще и четвертую силу — зарубежных манипуляторов, оказавших не столь явное, но вполне возможно, даже решающее влияние как на постфевральские процессы, так и на события, послужившие прологом к революции. В этом случае либеральный лагерь заговорщиков нельзя считать самостоятельным политическим субъектом, думцы были лишь марионетками в руках более могущественных сил. Но об этом речь пойдет ниже.

Кто может сегодня осуществить дворцовый переворот в РФ? Только тот, кто очень близко стоит к телу сами знаете кого (точнее, к телам, учитывая, что у нас тандемократия). Сценарий успешного дворцового переворота может разработать лишь тот, кто хорошо знает распределение сил в коридорах власти. Это нужно для того, чтобы точно определить, кого устранять в результате переворота, поскольку формальное распределение полномочий и должностей может совершенно не соответствовать действительному весу фигур, которым они принадлежат. Например, прежде чем свергать царя, заговорщики предусмотрительно уничтожили в декабре 1916 г. Григория Распутина, который имел колоссальное влияние на монарха и его жену. Оставшись в полной изоляции, лишенный какой бы то ни было поддержки, слабовольный Николай сдался. Замешанным в убийстве оказался скандально известный член Думы Пуришкевич и великий князь Дмитрий Павлович.

Какова вероятность дворцового переворота? На мой взгляд, очень незначительная: из трех важнейших условий, необходимых для совершения дворцового переворота, в РФ наличествует только первое. Госдума давно превратилась в декоративный орган; Совет Федерации является богадельней для политических пенсионеров; правительство, как коллегиальный административный орган не имеет особого влияния, а вес отдельных министров определяется не должностью, а благорасположением медвепутов и наличием мощной «крыши», в том числе и зарубежной. Что касается силовиков, то они как раз очень даже лояльны по отношению к правящему режиму, ибо сами в значительной мере его и составляют. Население благополучной столицы до сих пор не проявляло открытого недовольства властью, и москвичам, если честно, есть что терять в случае смуты, поэтому Москва может отреагировать на попытку переворота враждебно.

Впрочем, дворцовый переворот можно совершить буквально росчерком пера: президент всея Руси Медведев возьмет, да и отправит в отставку своего «подчиненного» Путина — вот и конец тандемократии. Но это из разряда анекдотов: власть захватит первое лицо государства, отобрав ее у второго.

Военный переворот

Военный переворот в России произошел в течение одного вечера, ввергнув в состояние полного недоумения весь мир. Официальный Вашингтон два дня не давал внятной оценки произошедшим в Москве переменам. Наконец, в понедельник глава Белого дома выступил с заявлением, суть которого сводилась к тому что правительство США выражает обеспокоенность происходящими в России событиями, однако не расценивает отставку президента Медведева и премьера Путина, как насильственный акт, и не считает нужным вмешиваться во внутренние дела РФ. В заключение Барак Обама выразил надежду, что российский политический кризис будет разрешен в правовых рамках и не окажет негативного влияния на стабильности в регионе и мире.

А в субботу, за пару дней до этого, произошло следующее. Во время посещения Дмитрием Медведевым Кантемировской дивизии он был, как истерически писали потом на форумах сбежавшие за кордон либерально-правозащитные активисты, арестован и смещен со своего поста.

Впрочем, в реальности все прошло без излишнего драматизма, как-то буднично. Во время торжественного ужина с офицерами, присутствующий по протоколу на встрече министр обороны генерал-полковник Сапогов, сменивший табуреточного министра Сердюкова за неделю до этого (последний погиб при крушении вертолета, охотясь в заповеднике на горных баранов), сделал шокирующее заявление от имени армии. В нем он выразил недоверие верховному главнокомандующему, обвинил его в ослаблении обороноспособности страны, развале вооруженных сил и призвал добровольно оставить свой пост, передав властные полномочия авторитетному и дееспособному лицу.

Медведев растерянно обвел глазами присутствующих офицеров. Гробовое молчание длилось секунд десять. Наконец, командир дивизии встал, откашлялся, и довольно твердо; но спокойно произнес:

— Да Дмитрий Анатольевич, мы отдаем полный отчет в происходящем. Боюсь, у вас нет выбора. Мы действуем в интересах страны. И если у вас еще сохранилось чувство ответственности, вам следует добровольно принять наши предложения. В противном случае армия предпримет адекватные ситуации меры, а на Вас ляжет персональная ответственность за любые возможные эксцессы.

— Но это же военный переворот! — наконец выдохнул президент, — Вы совершаете насильственный захват власти. Мировое сообщество не признает этого произвола! В конце концов, это нарушение присяги!

— Дмитрий Анатольевич, — снова вступил в диалог Сапогов, — мы не собираемся ничего насильственно захватывать, и уж тем более, нарушать присягу. Мы защищаем интересы Родины, но поскольку интересы народа и интересы власти кардинально разошлись, мы поступаем сообразно своей совести и воинскому долгу; делая выбор в пользу народа. О тексте присяги есть слова о верности Отечеству, но нет слов о верности власти. Конституцию мы также менять не собираемся, это не в нашей компетенции.

Ситуация в следующем: мы, офицеры, граждане России и патриоты, выражаем Вам недоверие и предлагаем проявить политическую мудрость — принять непростое, даже тяжелое для себя решение, но решение единственно разумное в данной ситуации — выполнить наши тре… э-э-э, предложения.

— То есть, насколько понимаю, у меня нет выбора? — с некоторым вызовом спросил Медведев.

— Нет, выбор у Вас есть — вмешался в разговор начальник Генерального штаба. — Выбор всегда есть. И у всякого выбора есть последствия. А за последствия приходится нести ответственность, — с нажимом произнес он последнее слово. — Мы предлагаем Вам признать, что Вы более не можете нести ответственность за судьбу страны. Разве по Конституции президент не может досрочно сложить с себя полномочия?

— Что ж, мне надо обдумать сделанное вами предложение. Такие вопросы не решаются впопыхах. Мы можем вернуться к этому разговору завтра, я готов серьезно обсудить те претензии, что были вами высказаны. Думаю, все можно решить цивилизо…

— Нет, мы должны прийти к решению здесь и сейчас, — довольно миролюбивым тоном произнес министр обороны. Он даже попытался изобразить на лице нечто вроде улыбки.

— Иначе что?

— Иначе Вам будут предъявлено обвинение в государственной измене — поспешно отреагировал Главный военный прокурор. — Фактов у нас собрано предостаточно. Но после предъявления обвинений, очень серьезных обвинений, никто уже не будет делать Вам никаких предложений, а Вы не сможете выдвигать никаких условий.

И не пытайтесь тянуть время. Расположение части блокировано армейским спецназом. Ни Вы, ни Ваша охрана не может связаться с внешним миром, поскольку средствами радиоэлектронной борьбы подавляется любой радиосигнал в радиусе 10 километров.

— Кстати, мы все безоружны, — Сапогов демонстративно распахнул китель, — и Ваша охрана может нас перестрелять, если Вашей жизни будет угрожать малейшая опасность. Ведь так?

Все разом повернули головы в сторону двери, где, красные от напряжения, переминались с ноги на ногу пять здоровяков в штатском. Они пытались сохранять на лицах суровость, но с каждой минутой это удавалось им все труднее. У всех их в голове вертелась одна и та же мысль: «Б…дь! Ну почему эта х…я произошла в мою смену?». Геройской смерти никто из них не жаждал.

Переговоры президента с армейскими чинами продолжались еще около получаса. В результате Медведев согласился сложить с себя полномочия президента РФ. Но перед этим он подписал ряд указов (проекты их были любезно представлены генералами), из которых самым важным был указ об отставке правительства во главе с Путиным.

Премьер в этот момент находился в отпуске, пребывая в своей резиденции «Бочаров ручей» в Сочи. В этот самый момент он с удивлением наблюдал, как на территорию спецобъекта въехали несколько джипов с эмблемой ГРУ. Вышедшие из первой машины три офицера вручили Путину пакет, в котором находилось факсимиле указа президента, которым он освобождал его от исполнения обязанностей председателя правительства РФ. Мрачный полковник в зеленом камуфляже попросил бывшего премьера не покидать резиденцию до утра и не пользоваться средствами правительственной связи. Впрочем, все средства связи оказались блокированными. Спецназовцы тем временем резво оцепили периметр правительственной дачи. Сотрудники ФСО растерянно толпились возле дежурки. Прибывший полковник предложил им сдать табельное оружие и разместиться в комнате отдыха. Возражений не последовало.

В это же время к Москве несся с мигалками президентский кортеж. Три лимузина, четыре джипа охраны, впереди «разгонная» «Волга». Все как обычно, но вместо охраны в штатском Медведева сопровождали офицеры 3-ей отдельной Гвардейской Варшавско-Берлинской краснознаменной ордена Суворова бригады специального назначения в полевой форме без знаков различия и в бронежилетах. В руках у них тускло поблескивали автоматы «Вал». Кортеж проследовал к Останкинской телебашне, возле которой уже стояли несколько армейских грузовиков с наглухо застегнутыми тентами. Через 40 минут по всем государственным каналам была прервана трансляция вечерних развлекательных программ и сосредоточенный диктор объявил, что сейчас со срочным заявлением выступит президент РФ Дмитрий Анатольевич Медведев.

— Уважаемые соотечественники! — начал тот читать текст по бумажке (возиться с телетекстом не стали), — в этот ответственный для всех нас момент я принял решение об отставке правительства и сложении с себя полномочий президента Российской Федерации с ноля часов 21 августа сего года. Исполняющим обязанности председателя правительства до утверждения его кандидатуры Государственной Думой Федерального собрания я назначаю министра обороны Ивана Ивановича Сапогова, которому поручено сформировать новый состав кабинета министров. От должности с ноля часов 21 августа сего года освобождаются генеральный прокурор и директор ФСБ. Исполняющим обязанности генерального прокурора до момента назначения по представлению президента Советом Федерации назначается заместитель Генерального прокурора Российской Федерации, Главный военный прокурор Портупеев. Директором ФСБ назначается генерал-лейтенант Рамзаев. Должность начальника ГРУ за Рамзаевым сохраняется.

В соответствии с Конституцией России полномочия президента с момента моей отставки передаются председателю правительства; то есть исполняющим обязанности президента до момента всенародных выборов главы государства становится Иван Иванович Сапогов.

Граждане России! Страна в настоящий момент тяжело переживает последствия экономического кризиса, длящегося уже четвертый год. К сожалению, мировые катаклизмы тяжело отразились не только на экономике России; они затронули практически все сферы нашей жизни — органы государственного управления оказались не в состоянии эффективно функционировать в экстремальном режиме. Система социального обеспечения не справляется с возложенными на нее задачами. Страну захлестнул буквально девятый вал преступности. Продолжительность жизни неуклонно сокращается. Демографические потери с каждым годом нарастают, приобретая все более пугающий масштаб. Ситуация усугубляется усиливающейся коррупцией, которая, и это надо честно признать, почти полностью поглотила государственные учреждения, органы региональной и муниципальной власти, милицию, судебную систему Все это поставило страну на грань катастрофы.

В сложившихся обстоятельствах я не вижу другого пути решения стоящих проблем, кроме решительного обновления руководства страны. При этом я, осознавая долю и своей личной ответственности, добровольно слагаю с себя полномочия президента России. Я надеюсь, что новое руководство предпримет решительные меры для стабилизации политической ситуации, оздоровления и укрепления государственной власти и преодоления негативных последствий экономического кризиса.

В этот важный для себя момент я хочу поблагодарить всех россиян, доверивших мне в 2008 г. пост главы государства. Простите, что не смог оправдать тех надежд, что вы на меня возлагали. Для меня интересы Отечества всегда были выше личных политических амбиций, и потому прошу не искать в моей добровольной отставке скрытую подоплеку. Я принял это решение руководствуясь исключительно интересами страны, всего общества. Я желаю новому руководству страны в кратчайшие сроки добиться стабилизации внутреннего положения и призываю всех граждан России всячески содействовать ему.

Надеюсь на ваше понимание, дорогие соотечественники. Спасибо за внимание.

Когда Медведев закончил читать текст, часы в студии показывали 23:17. Еще 43 минуты он официально будет считаться главой страны. Что потом? «Потом» наступило гораздо раньше полуночи. Молодой офицер вежливо попросил Дмитрия Анатольевича проследовать за ним. В одном из кабинетов его ждал взволнованный Сапогов, готовящийся выступить с обращением к нации. Иван Иванович был краток, сообщив, что Медведев вместе с семьей некоторое время должен провести в санатории Министерства обороны.

— Это в Ваших интересах, Дмитрий Анатольевич, — добавил он тоном, не допускающим возражений, — пока ситуация не нормализуется, так будет лучше для всех. В противном случае мы не можем гарантировать Вашу безопасность.

— Я могу отказаться?

— Думаю, нет.

В понедельник, в 9 часов утра по московскому времени состоялось экстренное заседание Государственной думы, на котором депутаты (многие были доставлены в Москву военными бортами) единогласно утвердили главой правительства Ивана Ивановича Сапогова и состав правительства (ключевые посты в нем, разумеется, достались военным). Первым вице-премьером и министром иностранных дел стал Евгений Примаков. Довольно экзотическим поначалу показалось назначение на пост министра экономического развития известного публициста Андрея Паршева, но быстро вспомнили, что он совсем недавно носил погоны полковника с зелеными просветами. Присутствие в составе членов кабинета престарелого Михаила Калашникова удивления не вызвало, но это назначение воспринималось как чисто символическое.

Кворум Совета Федерации собрать не удалось, поскольку значительная часть сенаторов находилась за границей. Поэтому главный военный прокурор остался лишь и. о. генпрокурора, но его это нисколько не смущало. К понедельнику было возбуждено уже около 12 тысяч уголовных дел в отношении видных чиновников и политических деятелей медвепутской эпохи. Громкие аресты следовали один за другим. Руководство МВД почти в полном составе оказалось за решеткой. Перепуганные насмерть судьи пачками штамповали решения о принятии в отношении подследственных VIP-персон решения о мере пресечения в виде содержания под стражей. Председатель Верховного суда пропал. Пресс-служба ведомства лишь коротко сообщила, что он находится на больничном, но в кулуарах поговаривали, будто Лебедев сбежал за границу по фальшивому паспорту в ночь с субботы на воскресенье. Впрочем, его никто и не пытался искать.

Сапогов выступил в парламенте с короткой речью, поблагодарив депутатов за оказанное ему доверие и пообещал еще до досрочных президентских выборов, назначенных на 8 ноября, «нанести смертельный удар по коррупции, опутавшей Россию своими ядовитыми щупальцами». Депутатов совершенно не смутил сапоговский перл про ядовитые щупальца, они вообще с трудом отражали происходящее, думая лишь о том, сохранится ли депутатская неприкосновенность и будет ли открыт аэропорт «Шереметьево-2». Аэропорты работали, однако купить билеты на зарубежные рейсы было практически невозможно. Впрочем после воскресенья, когда сотни человек были арестованы прямо у трапов самолета, поток слуг народа, желающих покинуть пределы отечества, резко иссяк.

Когда Сапогов объявил о том, что на всей территории страны вводится чрезвычайное положение сроком на три месяца, депутаты, затравленно озираясь, аплодировали. И. о. президента обосновал это необходимостью нанесения еще одного смертельного удара — по наркомафии и организованной преступности. Никто не понимал, что такое чрезвычайное положение и чем оно отличается, скажем, от военного, но возражений не последовало. Когда Сапогов заговорил о введении государственного надзора на предприятиях, имеющих стратегическое значение, вне зависимости от формы собственности, мало кто не понял, что это первый шаг к национализации. Но депутаты и эту новость встретили дружными аплодисментами. Когда же генерал объявил о намерении заморозить тарифы на коммунальные услуги для населения сроком на год и запрете государственным медицинским учреждениям оказывать платные услуги, народные избранники устроили оратору настоящую овацию, причем всякий боялся прекратить хлопать в ладоши раньше своих коллег.

В течение последующих трех дней губернаторский корпус обновился более чем на 90 %. В массе своей губернаторы вслед за президентом добровольно слагали с себя полномочия. Многие делали это прямо в кабинете у следователя. Новыми главами регионов становились в подавляющем большинстве случаев военные (иногда военные пенсионеры), правда все они, видимо получив на сей счет строгие указания, появлялись на людях исключительно в штатском. Но кого это могло обмануть? Все отлично понимали, что теперь главный очаг власти в стране теперь находится не на Рублевке, не на Охотном ряду, не в Белом доме, не на Старой площади и даже не в Кремле, а в 500 метрах от него в Колымажном переулке. Никто не вводил в Москву танки, не закрывал газеты и не устанавливал цензуры на ТВ (в предшествующие годы журналисты в совершенстве освоили искусство самоцензуры).

Единственной видимой приметой новой эпохи стали смешанные милицейско-армейские патрули на улицах, да ночные облавы спецназа на наркопритоны (часто барыги и наркоманы в полном составе погибали «при оказании вооруженного сопротивления»). Но то, что военный переворот произошел — это поняли абсолютно все. И вот ведь удивительное дело — несогласных внутри страны либо совершенно не было, либо они старательно изображали из себя согласных».[11]

Думаете, выше я описал вероятный сценарий прихода к власти в России «прогрессивных генералов»? Нет, это сценарий фантастического фильма. Скорее власть в Кремле захватят марсиане, прибывшие на летающей тарелке, нежели об этом только подумают лампасоносные боровы.

В истории России было лишь два эпизода, которые с натяжкой можно назвать попытками военного переворота — в декабре 1825 г. и в августе 1917 г. Заговор вызревал в военной верхушке РККА в 30-е годы (так называемый заговор маршалов). Но поскольку он был превентивно разгромлен в 1937 г., о планах путчистов мы можем судить разве что по показаниям главных фигурантов, данных на следствии. Поэтому говорить о типологии военных переворотов мы можем, лишь опираясь на богатый зарубежный опыт. В этом деле законодателем мод является Латинская Америка, давшая около сотни только успешных мятежей. Сформулируем условия, необходимые для удачного осуществления военного путча:

1. Кризис власти. Это непременное условие военного переворота. В состоянии политической стабильности он практически не имеет шансов на успех.

2. Отсутствие у правящего режима широкой поддержки в массах.

3. Недовольство офицерского корпуса (в более широком смысле профессиональной части армии) сложившейся социально-экономической ситуацией в стране.

4. Наличие кастового сознания (корпоративный дух и существование крепких традиций) у представителей военной элиты, а так же спаянность армии дисциплиной и авторитетом командного состава.

4. Большое тяготение населения к крепкому порядку, стабильности, страх перед анархией, преступностью.

5. Наличие у армии большого авторитета в массах, личная популярность в народе известных генералов.

Последнее обстоятельство в строгом смысле не является определяющим условием и не исключает вероятность попытки военного переворота (для этого достаточно совокупности первых четырех факторов), но на его исход оказывает большое влияние. Скажем, если бы армия, сохранив дисциплину и верность своим командирам, попыталась в феврале-марте 1917 г. прекратить анархию в обществе и разложение государства, успех военного переворота во многом зависел бы от количества пролитой крови и готовности немедленно отвечать репрессиями на малейшую попытку сопротивления. Но уже к маю обыватель настолько нахлебался свободы и демократии, что среди населения крупных городов обозначилась явная тяга к сильной власти, способной обуздать разгул преступности и решить экономические проблемы. Посему у харизматичного генерала Лавра Корнилова, двинувшего в конце августа войска на Петроград, были некоторые шансы на успех, если бы армия в целом не находилась к тому времени в недееспособном состоянии, а возглавители путча были более решительными и твердыми, чем мажорные гимназистки.

Рассмотрим те события более подробно. Политический кризис, вызванный провалом летнего наступления 1917 г., был весьма острым, авторитет правительства Керенского стремительно падал, даже сильный вираж кабинета влево не мог выправить положения. Недовольство офицерского корпуса, озлобленность на разваливающих тыл и разлагающих солдатскую массу политиканов была немалой. По инициативе генерала Алексеева стали возникать первые офицерские союзы, которые предполагались, как противовес солдатским советам и оппозиция Временному правительству. Позиция политического руководства страны с полным основанием рассматривалась многими офицерами как предательская по отношению к армии. Ведь войска были без надлежащей подготовки посланы в наступление, целью которого было поднятие авторитета правительства в глазах населения, и, главным образом, перед западными покровителями «временных» министров.

Но качественные характеристики офицерского корпуса явно не позволяли рассчитывать на успешный захват и, тем более, удержание власти. Не отмеченное особым чувством касты сознание кадрового офицерства (отнюдь не дворянского уже к началу века) буквально растворилось в крестьянско-разночинном по сути своей скороспелом офицерстве военного времени, представители которого надевали прапорщицкие погоны после ускоренных курсов. О дисциплине же в войсках и преданности солдат своим командирам вообще без кавычек говорить невозможно. Не было в России и традиций военных переворотов, попросту говоря, никто не представлял, как и что надо делать. Далеко не всякий русский офицер был готов расстрелять из пушек завод, рабочие которого осмелились учинить забастовку во время войны, а без такой решимости безжалостно пролить кровь соотечественников военный переворот превращается в фарс.

Мог ли увенчаться успехом начавшийся марш 3-го конного корпуса генерала Крымова на Петроград? Гипотетически мог, ибо на войне нет ситуаций, исход которых однозначно предопределен, иногда решающим фактором становится слепой случай. Но даже если бы военные смогли взять под контроль столицу, то это никоим образом не гарантировало успех путча. Армия, терпящая поражения на фронте, то есть не справляющаяся со своими прямыми обязанностями, в глазах населения не обладает тем авторитетом, который позволял бы взять на себя еще и политическую ответственность за судьбу страны. Возможность успешного взятия Петрограда корпусом Крымова я определил как сугубо умозрительную, ибо сам генерал вел себя не как ключевой участник военного заговора, а как нашкодивший гимназист. В ходе «наступления» на столицу он был вызван Керенским на ковер для объяснений, и он послушно предстал пред начальственные очи. Получив выговор за «плохое поведение», мятежник Крымов застрелился. Да, с таким контингентом только путчи и совершать!

Нельзя не признать, что образ Корнилова почти идеально соответствует тому, что внешне должен представлять собой генерал-диктатор. Он сделал, пожалуй, самую блестящую карьеру в императорской армии во время Первой мировой войны, совершив столь же оглушительное падение. Встретив грозовые раскаты августа 1914 г. в должности командира пехотной бригады, уже в августе 1917 г. стал Верховным Главнокомандующим, а октябрьский переворот в Петрограде застал его в качестве заключенного (освобожден в декабре 1917 г.). В 1916. г. Лавр Георгиевич попал в плен, но сумел бежать, что сделало его национальным героем. Во время в целом неуспешного наступления в июне 1917 г. 8-я армия Юго-Западного фронта под его командованием имела наилучший результат, а после крушения планов русского командования в результате прорыва немцев под Тарнополем, она единственная сумела удержать захваченные позиции.

За этот успех Корнилов был назначен командующим Юго-Западным фронтом, где провел решительные меры по восстановлению дисциплины в войсках. После назначения 18 июля на пост Верховного Главнокомандующего выдвинул программу укрепления порядка и дисциплины на фронте и в тылу, предусматривавшую ограничение власти солдатских комитетов и комиссаров, введение смертной казни в тылу за срыв работы по снабжению фронта, милитаризацию железных дорог, энергетики, военной промышленности и т. д., что можно считать основой программы вызревающего в армейской среде заговора. Через посредничество Львова и Савинкова[12]. Корнилов вел переговоры с Керенским об установлении в разваливающейся на глазах стране твердой власти, способной обеспечить победу в войне.

Ситуация кажется абсурдной: военные, видя как правительство разваливает страну, желают установить диктатуру и ведут об этом переговоры… с главой правительства при посредничестве двух других министров — аристократа-помещика и террориста. Ну не было у русских офицеров ни малейшего опыта военных переворотов, даже локальных мятежей они не устраивали, кажется со времен стрелецкого бунта. Поэтому Корнилов и пытался «договориться по-хорошему» с теми, кого он, по идее, должен был свергнуть и пустить в расход у ближайшей стенки.

Александр Федорович не стал разубеждать генерала, а притворился сторонником военной диктатуры. 27 августа он неожиданно направил генералу телеграмму с требованием сдать должность главковерха и прибыть в Петроград. Тот не подчинился, вследствие чего был объявлен мятежником. 28 августа Корнилов передал по радио меморандум о своих целях — доведение войны до победы и созыв Учредительного собрания, после чего двинул конный корпус генерала Крымова (номинально тот был назначен командующим Особой Петроградской армией) на столицу. Наиболее любопытным пунктом программы путчистов мне кажется проект по созданию государственного земельного фонда из выкупленных у монастырей и частных владельцев угодий для наделения землей солдат, «беспорочно и доблестно прошедших военную службу». Вот главная причина провала путча — он не был четко спланирован, а являлся импровизацией, успешно осуществить которую не позволили действия главы Временного правительства, который вроде бы участвовал в заговоре (против себя?), но фактически исполнял роль провокатора. Начинать мятеж после предательства одного из главных действующих лиц — вернейший путь к поражению. Впрочем, других вариантов у Корнилова уже не было. Генерал был политически совершенно беспомощен, находясь под влиянием либералов-авантюристов вроде Завойко (личный ординарец Корнилова, человек с темным прошлым), Аладьина (лидер трудовиков, являвшийся, вероятно, агентом английской разведки), Филоненко и прочих, подстрекавших его к активным действиям, надеясь извлечь из этого выгоду для себя. Савинков и Филоненко оказались предателями, последний даже участвовал в аресте Корнилова.

Генералы Корнилов и Алексеев — ключевые фигуры попытки военного переворота августа 1917 г.

Плохую шутку сыграла с Лавром Георгиевичем и его широкая популярность в народе. Когда он прибыл в августе в Москву для участия в государственном совещании, восторженная толпа вынесла его с вокзала на руках. Газеты всячески прославляли его, превознося как спасителя отечества. Это создало у Корнилова иллюзию, что народ готов признать его в качестве диктатора. Но мало того, что «путчисты» представляли не более чем карикатуру на самих себя, так и народ, оказывается, совершенно не сочувствовал мятежникам. Причем солдатской массе однозначно ближе было мнение народа, нежели цели генералов, решивших заняться политикой.

4 июля 1917 года. Расстрел рабочей демонстрации на Невском проспекте.

Мятеж был достаточно легко подавлен, Крымов застрелился, Корнилов оказался в тюрьме. Наибольшую выгоду из этой заварухи извлекли, пожалуй, большевики, чье влияние в эти дни резко возросло, как и привлекательность лозунгов о передаче власти Советам во избежание подобных армейскому путчу эксцессов. Что касается Керенского, то корниловский мятеж стал началом его конца. «Демократическая общественность» обвиняла министра-председателя именно в сочувствии планам мятежа, представляя дело так, будто глава правительства решил использовать военных для укрепления личной власти, а для патриотически настроенных военных он стал предателем. Поэтому и не стала армия защищать в октябре Временное правительство.

Спрашивается, зачем Александр Федорович начал заигрывать с военными, всячески одобряя их намерения к решительным действиям? Керенский стал заложником ситуации, при которой самой влиятельной политической силой в столице стали солдаты петроградского гарнизона. Двести тысяч вооруженных и обнаглевших от вседозволенности молодцов в солдатских шинелях категорически не желали отправляться на фронт и любые попытки правительства вернуть их к дисциплине и порядку могли кончиться для «временных» министров самым печальным образом. Солдатская масса, подпавшая под влияние большевистской агитации, стала настоящей бомбой, грозившей взорваться в любой момент. Поэтому в правительстве вызрел план «разгрузить» Петроград от разложившейся солдатской массы, отправив полки на фронт воевать за победу революции, но сделать это руками самих военных.

Генералы же замыслили под предлогом «разгрузки» столичного гарнизона взять власть. Но был ли Корнилов лидером мятежников? Нет, скорее всего, настоящим организатором путча был генерал Алексеев, а простоватый Корнилов являлся удобной ширмой и отвлекающим фактором. Юрий Кондаков в своей публикации «На пути к диктатуре: Л. Г. Корнилов, А.М.Крымов, М.В.Алексеев»[13] анализируя ход событий, приходит к выводу о том, что главой заговорщиков был генерал Алексеев. Ведь 28 августа кадеты Временного правительства предложили Алексееву пост главы правительства и, получив согласие последнего, попытались голосованием сместить Керенского со своего поста. В самом Петрограде военные также готовились к выступлению. Если бы Керенского удалось сместить и правительство возглавил Алексеев, то не мог же Корнилов его свергнуть? Тому осталось бы лишь признать старшинство Михаила Васильевича.

Вероятно, Керенский раскрыл планы заговорщиков (учитывая, что все всех предавали, это неудивительно) и потому «разгрузка» Петроградского гарнизона стала для него не актуальной. Глава Временного правительства вынужден был искать опоры в… большевиках, которые совсем недавно, после июльского кризиса[14], подверглись травле как германские агенты. Можно констатировать, что обе стороны — Временное правительство и военные проиграли, пытаясь использовать друг друга в ходе замысловатой авантюры, и лишь большевики не только вернулись в публичную политику, но и резко упрочили свои позиции. Если после июльских событий подчинявшиеся Советам формирования Красной гвардии были распущены, то в ходе корниловского выступления они вновь воссозданы с благославления верховной власти, и в дальнейшем использовались большевиками для свержения Временного правительства.

В 1825 г. офицеры-заговорщики были абсолютно уверены, что подбить солдат на бунт, на нарушение присяги невозможно в принципе, а потому планировали совершить в удобный момент привычный дворцовый переворот, не впутывая в это дело солдат. И вдруг сложилась невероятно удачная комбинация: царь Александр умер, не оставив наследника, ему должен был наследовать его брат великий князь Константин, однако он, наместник Польши, давно отказался от своих прав на престол ради морганатического с католичкой. Но пока это стало известно, некоторые полки уже поспешно привели к присяге новому царю Константину. А потом поступил приказ — переприсягать Николаю. Этим и воспользовались декабристы, выведя на Сенатскую площадь солдат спасать законного царя Константина от узурпатора Николашки. Солдатам приказали кричать «Да здравствует Конституция!», сказав, что Конституция — имя новой царицы. Откуда солдаты могли знать, что женой великого князя Константина была полячка Иоанна Лович? Таким образом, декабристы заставили солдат пойти на бунт, убедив их в том, что они выполняют святую присягу, данную царю-батюшке перед лицом господа бога.

Мотивы декабристов мы здесь опускаем, нам важно рассмотреть техническую, а не идейную или меркантильную сторону их предприятия. Они отлично понимали, что увлечь народ лекциями о довольно сомнительных преимуществах республиканского строя нельзя, и ставку следует делать только на верность народа царю. Под шумок «узурпатора» Николая и его малолетнего сына Александра планировали убить. Константин отрекся от престола, и задний ход делу было дать невозможно. Народ оказывался перед фактом полного пресечения династии. На этом основании заговорщики предполагали учредить республику и далее действовать по обстоятельствам. Хорош ли был этот план? Да, он был вполне разумен. То, что замысел не был осуществлен из-за предательства и бестолковости мятежников, не умаляет его достоинств. Однако план — это теория, а практика — это то, что произошло в реальности. В реальности же полки «восставших» тупо стояли на Сенатской площади, пока их не расстреляли. Военный переворот — это «экшен», решительные действие, но именно действий мятежники и не предприняли. В общем, восстание декабристов следует считать попыткой военного переворота лишь по формальному признаку, поскольку в нем участвовали мужики с лампасами, эполетами и саблями на боку.

Имеются ли в РФ потенциальные путчисты? Военный переворот гипотетически могут учинить генералы, но наши генералы — конченая мразь. Меня чуть не тошнит, когда я вижу заплывшую жиром рожу, сетующую на то, что Госдума недостаточно внимания уделяет обороноспособности страны. Когда высший функционер Генштаба начинает публично жаловаться, что у армии не хватает денег, чтобы кормить солдат на уровне физиологической нормы, или что 10 % призывников из Сибири не умеют читать и писать, это звучит как приглашение потенциальному агрессору: нападай, дистрофики тебе сопротивления не окажут, а дегенераты не смогут управляться со сложной боевой техникой. Пообещай им сытную кормежку и шлюх по субботам в лагерях для военнопленных, так они сразу и сдадутся.

Зачем генералам выдавать военную тайну, что их армия небоеспособна? Ведь высшие офицеры имеют возможность лично высказать все претензии верховному главнокомандующему и потребовать от него принять меры к прекращению предательского бардака. Можно это сделать жестко — стукнуть кулаком по столу и поставить ультиматум: либо разрушение армии прекратится, либо прекратятся полномочия верховного главнокомандующего (сценарий описан в начале этой главы). Можно пойти по более мягкому пути — массово подать в отставку в знак протеста против оборонной политики правящего режима. Скольких вы знаете генералов, которые смогли решиться на это? Громов и Воробьев являют собой исключение из правил.

Генералы — это окончательно сгнившие бюрократы, они режут «правду-матку» в телеэфире исключительно для того, чтобы иметь оправдание для сдачи в плен в случае начала войны. Мол, мы заранее предупреждали, били тревогу. Теперь не мы виноваты, а Госдума, которая недостаточно внимания уделяла армии, и население в целом, избравшее плохих депутатов. На этом основании можно абсолютно точно сказать, что у всех эрэфовских генералов отсутствует и честь и совесть. Алчность, тупость и трусость присутствует в избытке, но с такими морально-профессиональными качествами военный переворот, совершить абсолютно невозможно. Правящий режим прекрасно это понимает, и потому культивирует в генералитете именно алчность, позволяя воровать в фантастических масштабах, тупость (это без комментариев) и бюрократизм, развращая полнейшей безответственностью.

В офицерской среде (по крайней мере, раньше) культивировалось такое понятие, как честь. Кстати, слово «честный» — это прилагательное от существительного «честь», означающего достойные уважения и гордости моральные качества человека; его соответствующие принципы. Офицер без чести, то есть, не имеющий достойных уважения и гордости моральных качеств, был немыслим, ибо к войне он не пригоден. Трусливому, подлому и продажному офицеру просто не будут верить и безоговорочно подчиняться солдаты. Именно поэтому в офицерской среде культ чести принимал гипертрофированное выражение.

Упомянутый выше великий князь Константин, наместник Польши и главнокомандующий польской армией, несмотря на свое высокое происхождение и участие в нескольких военных кампаниях, в русской армии военной карьеры не сделал, дослужившись лишь до унтер-офицерского чина. И вдруг стал главнокомандующим. Но военачальником он оказался дерьмовым, несмотря на свою любовь к казарме и страсть к парадам. В войсках его очень не любили, и многие офицеры даже стрелялись после того, как он выказывал словесную грубость по отношению к ним.

Сегодня большинству это покажется каким-то смешным идиотизмом. Мне во время службы в военном училище приходилось видеть, как полковник бьет майора перед строем курсантов (будущих офицеров), а уж обматерить младшего по званию в присутствии подчиненных считается в нынешней с позволения сказать армии совершенно обычным явлением. А вот тогда офицеры сводили счеты с жизнью из-за проявления неуважения к себе. Дело в том, что оскорбить офицера — значит лишить его чести. Унизить офицера в присутствии подчиненных — это вообще последнее дело. Офицера без чести не бывает, ибо только моральное преимущество дает ему право распоряжаться жизнью солдата в бою, а вовсе не то обстоятельство, что у него папенька породистый богач. Позор можно смыть только поединком с обидчиком. Но вызвать на дуэль члена императорской фамилии было нельзя, следовательно, вернуть себе уважение униженный им офицер мог лишь застрелившись. Честь настоящие офицеры ставили выше жизни, выше богатства, и уж точно выше классовых интересов. Я довольно скептически отношусь к боевым возможностям польской армии после времен Стефана Батория. Тем не менее, моральные качества польского офицерского корпуса были таковы, что он оказался способен на мятеж в 1830 г. Можно говорить, что офицерская честь почиталась в некоторых обстоятельствах выше верности присяге, то есть давала моральное основание поставить себя над законом.

Но если у офицера нет чести, а нынешний офицерский корпус лишен даже рудиментарных представлений о ней, то какие у него могут быть мотивы для участия в перевороте — возможность сделать карьеру, желание хапнуть бабок, стремление получить власть? Допустим, но кто пойдет в бой за командиром ради того, чтобы он поимел какие-то выгоды для себя лично? Бесчестные генералы не способны на военный переворот в принципе, ибо деньги, чины, медальки, дачи и прочие цацки они могут получить, элегантно подлизав у начальства.

Военный заговор может вызреть и в среде молодого офицерства, тем паче, что у тех имеется неплохой стимул — в случае успеха предприятия им обеспечена быстрая карьера. Правда, в случае неуспеха… Солдат-бунтовщиков жестоко секли розгами и раскидывали по дальним гарнизонам, зато офицеров-заговорщиков во все времена, несмотря на классовую солидарность, вешали. Но в любом случае офицеры лишь тогда могут решиться на путч, когда в них сильно чувство кастовой спаянности и морального превосходства.

Наконец, в истории известен даже военный переворот, осуществленный младшими командирами, который так и вошел в историю под названием заговора сержантов. В результате его власть на Кубе в 1934 г. захватил диктатор Фульхенсио Батиста — так сержант стал главнокомандующим. Но надо учитывать разницу между кубинским сержантом, гордящимся принадлежностью к военной касте, и нашим срочником с тремя «соплями» на погонах.

Истинный офицер всегда свысока относится к богатству, но торговать на рынке вещами из дома, чтобы прокормить семью, он не пойдет. И сторожем в казино по ночам подрабатывать не будет. И солдат своих сдавать в аренду на стройку не станет. Это мудак, а не офицер, и исходя из реалий жизни, описывать которые, думаю, нет нужды, можно сделать однозначный вывод — офицерский корпус РФ состоит в массе своей из мудачья. Каюсь, слова «мудак» нет в словаре Ожегова и Шведовой, но думаю, смысл его будет читателю понятен. Можно было б использовать для оценки облика господ офицеров слова «подонки» или «негодяи», но они даже близко не передают всей глубины морального разложения армейской «элиты». Мудаки же, как нетрудно догадаться, на военный переворот не способны.

Кто-то может мне возразить, что не все должностные лица, числящиеся по военному ведомству, ссучились, что есть среди них так называемые настоящие офицеры. Некоторые противопоставляют основной армейской массе военную элиту — ВДВ, морскую пехоту, спецназ, офицеров РВСН и ВВС. Аргумент смехотворный. Генералы Грачев и Лебедь вышли как раз из этой «элиты», и именно благодаря им нынешний режим смог утвердиться в Кремле. Ельцинский министр обороны Игорь Родионов тоже выходец из «элиты», да еще и «интеллектуал» (возглавлял в 1992–1996 гг. Академию Генерального штаба). Как браво руководил Ульяновской областью нынешний командующий ВДВ Шаманов! Может быть, стоит напомнить, какую должность занимает сегодня боевой генерал Громов? Его бывшие братья по оружию — генералы Аушев, Дудаев и Руцкой тоже с легкостью забыли о присяге, как только впереди замаячила возможность пролезть к кормушке. Зато двое последних яростно бились, не жалея чужих жизней, как только их попытались от власти отлучить. Армейская элита, мать их!

Что бывает, когда военные устраивают переворот, неправильно оценив ситуацию, свои силы и влияние? Получается фарс. В Мадриде 23 февраля 1981 г. несколько десятков фалангистов во главе с подполковником Антонио Техеро захватили испанский парламент, объявив депутатов заложниками. Но когда Техеро попытался объявить о введении в стране военного положения, депутаты его освистали. Ни одна воинская часть не поддержала переворот. Через 18 часов, не выдержав потока оскорблений депутатов, фалангисты сдались. Но у Антонио Техеро все же были какие-то представления о чести, были идеалы. А какие идеалы у представителей нынешнего офицерского корпуса РФ? Дальше денег, барахла, ебли, карьеры и бухла сфера их интересов чаще всего не распространяется.

Классический пример военного переворота дает нам Чили образца 1973 г. Все четыре непременных условия, необходимых для этого, были соблюдены. Президент — социалист Сальвадор Альенде не пользовался широкой поддержкой в стране, да и вообще, главой страны он стал по недоразумению, получив на выборах 1970 г. всего 36 % голосов избирателей. Несмотря на популистские шаги, как то: национализация американских компаний и медных рудников, социалисты не сумели получить большинства на парламентских выборах тремя годами позже. Таким образом, путь на социализацию Чили и тотальное огосударствление промышленности не пользовался поддержкой в стране, а резкое ухудшение отношений с США усугубило экономический кризис, спровоцировало инфляцию, что еще более подорвало доверие населения к власти.

Сальвадор Альенде Госсенс превратился в красивый миф благодаря своей смерти. Убедительных достижений на политическом поприще он не имел.

Армия в Чили традиционно воспринималась как носительница католической идеи (в стране 90 % населения — верующие католики). Вооруженные силы были спаяны дисциплиной, кастовой солидарностью и не подвергались политическим влияниям извне. Если армия, будучи расколотой политически, не выступает во время переворота единым фронтом, путч быстро превращается в гражданскую войну, как это произошло во время франкистского мятежа в Испании в 1936 г., но в Чили армия была монолитной. Что касается генерала Аугусто Пиночета Угарту, то он пользовался в вооруженных силах непререкаемым авторитетом. Будущего диктатора отличало одно уникальное качество — абсолютная личная честность и бессребренничество, что безусловно поднимало его авторитет в глазах населения, особенно в сравнении с бойким популистом Альенде, который считал, что умение ловко соврать лишь украшает политика.

План переворота был тщательно подготовлен генеральным штабом, который до своего назначения главнокомандующим возглавлял Пиночет. Действовали путчисты более чем энергично. В 8 часов 30 минут в день переворота — 11 сентября 1973 года главнокомандующий обратился по радио к чилийскому народу. Суть обращения состояла в том, что президент Альенде и его приближенные готовят в стране марксистский переворот и в этих условиях вооруженные силы берут власть в свои руки, дабы спасти родину. Военные приказали СМИ прекратить передачу информации, направленную на поддержку правительства, иначе обещая их уничтожить. Через полтора часа после заявления по радио, в 10 часов начался обстрел дворца Ла Монеда, где находился президент. В 11 часов Альенде было предложено сдаться, он отказался. В 12 часов президентский дворец был атакован авиацией, а к 15 часам — занят войсками. Для захвата власти военным потребовалось менее восьми часов.

Свое обещание репрессий нелояльным журналистам путчисты выполнили в тот же день. В радиостанции, которые осмеливались передавать последнее обращение к нации президента Альенде, либо врывались военные и расстреливали всех на месте, либо их уничтожали с воздуха боевые самолеты. Это помогло в течение суток взять под контроль чилийские СМИ и заставить обделавшихся от страха журналистов петь хвалу спасителю Чили от красной угрозы. Кстати, слухи о красном перевороте имели под собой некоторую почву. Альенде собирался распустить враждебный ему парламент, противостояние с которым достигло большого накала.

Широкие слои населения продемонстрировали если не поддержку, то молчаливую лояльность военным. Пиночет призвал жителей столицы не выходить из домов, и улицы были совершенно пустынны. Никто не ринулся спасать непопулярного Альенде, несмотря на призывы некоторых проправительственных радиостанций. Дворец Ла Монеда защищали всего 40 охранников президента, которые были полностью уничтожены в результате скоротечного боя.

Сентябрь 1973 г. Военные наводят в Чили порядок по-своему.

Пассивность населения — важнейшая предпосылка удачного путча. Стоит только толпам выйти на улицу, как переворот рискует превратиться в фарс. Если солдаты не стреляют в народ, это деморализует армию, если они убивают мирных жителей, то превращаются в палачей, и армия теряет всякую поддержку. Это чилийские путчисты прекрасно понимали, поэтому их репрессии хоть и были жестокими, но носили «точечный», если так можно выразиться, характер. Активные противники диктатуры были решительно уничтожены, остальные деморализованы. Репрессиям, о которых красочно повествуют социалисты, за время диктатуры подверглось менее 1 % населения. К тому же не стоит забывать, что среди «невинно репрессированных» были не только политические противники режима, но и масса уголовного элемента, с которым военные совершенно не церемонились. Зато преступность в стране почти исчезла.

Конечно, режим Пиночета был отвратительным, однако он дал обывателю то, что тот жаждал — стабильность. В 1978 г. 75 % чилийцев поддержали на референдуме политику диктатора. Проще всего, конечно, объявить результаты народного волеизъявления сфальсифицированными. Но я бы рекомендовал учесть и такую особенность — ни один диктаторский режим не устраивает референдума, если не уверен в абсолютной поддержке масс. В противном случае военные всегда обходились без этого спектакля. Скажем, референдум о присоединении Австрии к Германии нацисты провели с большой помпой, поскольку результат был очевиден. В случае же с вхождением в состав рейха протектората Богемии (Чехия) они обошлись без этой формальности. 1980 г. 76 % избирателей высказались за предложенный Пиночетом проект конституции, и даже в 1988 г. он, хоть и проиграл плебисцит, но набрал 43 % голосов — больше, чем Альенде в 1970 г. Никакого экономического чуда, о котором трещали в начале 90-х годов наши доморощенные либералы, в Чили во время диктатуры не произошло. Была именно стабильность, инфляция находилась под контролем, преступность была подавлена, и этого оказалось достаточно, чтобы Пиночет длительное время пользовался поддержкой масс. Этим его правление отличалось от других диктаторских режимов в Латинской Америке — более жестоких, коррумпированных и непопулярных.

Генерал Ayгусто Пиночет Угарту.

Да, абсолютно исключать возможность попытки военного переворота в РФ нельзя, но оную вероятность я оцениваю, как ничтожно малую, чтобы рассматривать ее серьезно. И уж тем более я не вижу оснований надеяться на успешный военный переворот. Для этого просто нет инструмента — дееспособной армии. Как видно из приведенных примеров, успех военного переворота имеет критическую зависимость от субъективного фактора — морально-психологического состояния армии — главного инструмента данного типа государственного переворота. Проще говоря, необходимо иметь традиции военных переворотов и мятежей. Причем в этом деле нельзя сказать, что отрицательный опыт — тоже опыт. Скорее наоборот, с каждым провальным путчем его вероятность в будущем уменьшается.

Кастовость военного сословия — еще одно важное условие — напрочь отсутствует в России. Офицерство не является привилегированной, элитарной частью общества, не воспринимается таковой ни самими военными, ни остальной частью населения. Так уж сложилось. Активной политической роли военные почти никогда не играли (роль Жукова в укреплении власти Хрущева — отдельный эпизод, не более того). Генералов, имеющих авторитет в широких слоях населения, нет, да и взяться им неоткуда. Самый успешный политический PR-npoект в стиле «милитари» дал на выходе лишь убогий суррогат в виде губернатора Лебедя, которого сначала попользовал Ельцин в виде противовеса Зюганову на выборах 1996 г., потом в качестве капитулятора перед чеченскими сепаратистами в 1997 г., а потом в Красноярске попользовала в своих интересах одна олигархическая группировка против другой.

Авторитет армии, как общественного института? Ха-ха-ха, говорить об этом даже в шутку нельзя. Никакой тоски по имперской мощи, твердой руке и дисциплине в глазах электората нет. Я в эти глаза смотрю по роду своей профессиональной деятельности регулярно, но вижу в них чаще всего немой возглас: «Как же все за…ло! Дайте пожить спокойно».

Ну, и, наконец, политическая конструкция правящего режима пока достаточно устойчива, явных противоречий внутри правящей верхушки, на которых могли бы сыграть военные, не наблюдается. То есть ни одного из пяти необходимых условий для осуществления военного переворота в РФ нет. Как поведет себя армия в случае революции в РФ? В лучшем случае она останется нейтрально-пассивной. В худшем — просто рассыплется, как рассыпалась она в 1917–1918 гг.

Внешнее вторжение

Интервенция с целью свержения власти, как ни странно, сегодня гораздо более вероятна, нежели военный переворот в РФ, и чем больше страна погрязает в разрухе и коррупции, тем вероятность выше. Было бы желание, а повод всегда найдется. Например, усиливающийся развал инфраструктуры, в результате чего арсеналы ядерного, химического, бактериологического и прочего оружия станут слабоконтролируемы со стороны государства, может вызвать обеспокоенность НАТО уже лет через пяток. Организовать теракт с «белым порошком русского происхождения» в нескольких западных столицах — дело нехитрое. Далее в течение недели нагнетается антитеррористическая истерия в СМИ, и вот уже голубые каски осуществляют миротворческую интервенцию, сажая за решетку коррумпированных чиновников на радость населению, и еще больше восторгов вызывая бесплатной раздачей гуманитарных продуктовых пакетов.

Не верите? Тем не менее, подготовительная работа по обеспечению сил вторжения на всякий случай ведется. Путин подписал Федеральный закон от 7 июня 2007 г. N 99-ФЗ «0 ратификации Соглашения между государствами-участниками Североатлантического договора и другими государствами, участвующими в программе «Партнерство ради мира» о статусе их Сил от 19 июня 1995 года и Дополнительного протокола к нему». Закон оперирует недомолвками и расплывчатыми формулировками, но суть его довольно ясна: войска НАТО получают право беспрепятственно находиться на территории РФ и применять оружие, а органы власти обязаны оказывать иностранным войскам всяческое содействие. Все это, как говорится, «в случае необходимости». А какая может быть необходимость для применения иностранными войсками оружия на территории РФ? Догадайтесь сами. Или у Путина спросите.

Вторжение извне не всегда имеет форму прямой военной интервенции вооруженных сил одного государства в пределы другого. В арсенале крупных военных держав сегодня находятся средства для осуществления агрессии в форме так называемой мятежевойны. Мятежевойна — новое слово в стратегии, расцвет и наибольший успех практики мятежевойн приходится на вторую половину XX в. При осуществлении такого вида агрессии бывает, что военное и политическое руководство, финансирование и подготовка сил вторжения осуществляется одной страной, базой формирования ударной группировки является территория другой, а непосредственными исполнителями акции становятся граждане атакуемого государства.

В качестве примера хочу привести некоторые подробности вторжения США в Гватемалу в 1954 г., процитировав фрагмент книги Максима Петрова «Механизмы государственных переворотов»:

«По мнению правительства США президент Гватемалы Хакобо Арбенс совершил два страшных греха: он легализовал коммунистическую партию, включив ее представителей в свое правительство, и национализировал 400 тысяч акров банановой плантации, принадлежавшей американской компании «United Fruit».

Переворот против Арбенса возглавил полковник Карлос Кастильо-Армас, получивший военную подготовку в школе командного и штабного состава сухопутных войск США в Форт-Ливенеорте, штат Канзас.

Особую роль в ходе подготовки переворота заговорщики, действовавшие под эгидой ЦРУ, отвели радиопропаганде. Для этой цели в соседний Гондурас приехал из США опытный специалист по пропаганде Дэвид Филлипс. В Гондурасе он наладил антиарбенсовское вещание на Гватемалу по радио «Голос Освобождения».

С 1 мая 1954 года началось вещание этой радиостанции. В частности, она распространяла сообщения о том, что Кастильо-Армас готовит в Гондурасе мощную армию вторжения. В это же время в Вашингтоне государственный секретарь США Фостер Даллес публично осудил режим Арбенса, дав понять при этом, что приготовления Кастильо-Армаса поддерживают Соединенные Штаты.

На самом деле армия Кастильо-Армаса была смехотворна мала. 18 июня 1954 года она пересекла границу углубилась на гватемальскую территорию на б миль и остановилась, чтобы в случае контрнаступления войск Арбенса быстро отступить. Авиация Кастильо-Армаса состояла из нескольких старых самолетов В-26 и Р-47. Они разбрасывали над гватемальскими городами листовки, совершали над ними бреющие полеты; сбросили несколько бомб. Из Гондураса Дэвид Филлипс отдавал по радио приказы никогда не существовавшим воинским подразделениям и возвещал о победах мятежников в сражениях; не имевших места в действительности.

В итоге 27 июня Арбенс ушел в отставку. Кастильо-Армаса доставил в столицу Гватемалы личный самолет посла США Джона Перифуа. Общая стоимость операции составила 20 миллионов долларов».

На мой взгляд, Петров неверно отнес операцию по свержению режима Арбенса к категории военных переворотов. Тот факт, что Кастильо-Армас был когда-то гватемальским полковником, на момент агрессии уже не играло никакой роли, кроме пропагандистской. Этак и генерала Власова можно объявить революционером, пытавшимся свергнуть режим Сталина. Мятежники, как видно из приведенного текста, продвинувшись на шесть миль, приготовились встретить противодействие вооруженных сил Гватемалы, то есть военное руководство страны не участвовало в заговоре. Кое-где даже происходили столкновения армии с путчистами. Это была именно интервенция против суверенной страны. То, что впоследствии военная верхушка, поддавшись на уговоры Перифуа (вероятно, он подкрепил словесные аргументы более весомыми финансовыми), переметнулась на сторону американцев, надо квалифицировать не как политический переворот, а как банальный акт предательства.

Да, формально США не объявляли войну Гватемале и американские солдаты не сожгли в ней ни одной деревни. Но доллар, как известно, тоже стреляет, причем, иногда убойнее пушек. 20 миллионов наличными вполне могут заменить армию вторжения. Есть еще одна причина, по которой я хочу акцентировать внимание читателя именно на событиях в Гватемале, хотя, возможно, та интервенция и не была очень уж масштабной. Зато она типична, это можно сказать, классический образец интервенции с целью смены власти в атакуемой стране, что позволяет выделить те основные условия, без которых акция не будет иметь успеха:

1. Кризис власти в государстве-жертве. Если политической нестабильности нет, ее надлежит создать.

2. Наличие в стране мощной «пятой колонны», способной на активные действия по дестабилизации ситуации в момент «горячей» фазы операции.

3. Существование настолько значительных противоречий между правящим классом и массами, которые не позволят консолидироваться народу вокруг правительства в свете внешней угрозы.

4. Агрессор должен иметь подавляющее преимущество на пропагандистском фронте, ибо победа на 90 % определяется тем, удастся ли ему деморализовать противника еще до начала вторжения и не дать ему выправить положение после его начала, что предрешает молниеносность войны.

Успех американцев в Гватемале был обеспечен не харизмой полковника Кастильо, который являлся фигурой чисто номинальной, не кучкой расхристанных боевиков и не наличием нескольких самолетов. Победа интервентов ковалась, прежде всего, в радиоэфире усилиями опытного специалиста по пропагандистским боевым операциям Дэвида Филлипса. Армия была настолько деморализована, что уклонилась от своих прямых обязанностей по защите страны от вторжения, а население безропотно подчинилось политическому диктату Соединенных Штатов.

Вторжение на Кубу янки готовили куда более усердно, нежели интервенцию в Гватемалу, однако потерпели позорный провал, ибо ни малейших условий для успеха десанта на Плайя-Хирон в 1961 г. не было. Во главе страны стоял сильный лидер Фидель Кастро; армия, хоть и слабо вооруженная, обладала потрясающей моральной упругостью; «пятая колонна» не могла высунуть носа из глухого подполья и оказать эффективную поддержку силам вторжения. Но самое главное, американцам не удалось деморализовать Кубу в ходе пропагандистской атаки (всякого рода «голоса свободы» вещали с Флориды весьма интенсивно), что и предопределило крах авантюры.

Во время вторжения на Гренаду в 1983 г. янки учли свои ошибки. Предыстория этой спецоперации такова. В 1974 г. бывшая английская колония получила независимость от Великобритании. Первое национальное правительство возглавил чернокожий адвокат Эрик Мэтью Гэйри, который с энтузиазмом принялся за либеральные реформы. В результате на острове воцарилась жуткая коррупция и социальное неравенство. Оппозицию Гэйри возглавил социалист Морис Бишоп, получивший юридическое образование в Англии, где он увлекся марксизмом. Вскоре организованную Бишопом партию поддерживало большинство населения Гренады. Гэйри в ответ создал эскадроны смерти и начал убивать неугодных. В 1979 г. Бишоп совершил переворот. Когда премьер-министр был за границей, лидер оппозиции пришел на радиостанцию и объявил себя главой правительства. Народ встретил новость с ликованием.

Поначалу новое правительство обратилось за поддержкой к США, но Вашингтон не воспринял Бишопа всерьез. Тогда тот попросил помощи у Кубы и СССР. Советский Союз проявил равнодушие, но Фидель Кастро немедленно прислал на Гренаду военных строителей, которые стали строить аэродром, способный принимать военно-транспортные самолеты. Это очень насторожило Вашингтон. Бишоп заверил США, что аэродром не будет использован в военных целях, а чтобы показать могущественному соседу, что он не собирается строить коммунизм, гарантировал на острове частную собственность. Последнее жутко не понравилось другу Бишопа и министру финансов Гренады Бернарду Коарду. Он был радикальным марксистом и членом сразу трех компартий — американской, английской и ямайской. Коард сверг Бишопа, посадив его и нескольких министров под домашний арест. Из-под ареста их освободили выступившие в поддержку своего премьера гренадцы. Манифестанты на руках внесли Бишопа в штаб-квартиру правительства в форте Джордж, разоружив верных Коарду гвардейцев. Но в тот же вечер пламенный марксист-путчист, который не пожелал сдаваться, совершив вооруженный налет на форт Джордж, захватил Бишопа и несколько его сторонников. Вскоре Бишопа и его жену убили при загадочных обстоятельствах.

Может быть, этот рядовой для Латинской Америки переворот и остался бы незамеченным, но у Коарда, что называется, сорвало крышу, и он принялся утверждать на острове диктатуру пролетариата, как он ее понимал. Хоть новый хозяин острова и старался скрыть убийство Бишопа, слухи о нем взбудоражили народ. Гренада стала погружаться в хаос, начались беспорядки. Этим воспользовались Соединенные Штаты, совершив агрессию на Гренаду под предлогом защиты 400 студентов, обучающихся в местном медицинском институте, и других американских граждан. Остров атаковали 6,5 тысячи человек, из которых 300 были военнослужащими нескольких карликовых государств Карибского бассейна, которых янки привлекли, дабы придать вторжению статус совместной миротворческой операции. Остров защищало 12 тысяч кубинских и гренадских солдат и гвардейцев, однако решительное сопротивление оказали лишь кубинские саперы, но оно были быстро сломлено.

Одним из первых объектов была атакована и захвачена радиостанция, которая тут же начала вещание на английском и испанском (для кубинцев) языках с призывами прекратить сопротивление. Главную ставку агрессор сделал именно на деморализацию защитников острова и недопущение начала партизанской войны. В. Г. Крысько в книге «Секреты психологической войны (цели, задачи, методы, формы, опыт)» приводит такие сведения:

«Кульминационным моментом психологической операции на Гренаде явилось обращение к кубинцам, делавшееся одновременно с движением цепей американских десантников с оружием в положении «на плечо» в сторону занимаемых ими позиций. Передвижная звуковещательная станция в это время передавала следующий текст:

«Американские солдаты находятся на острове не для того, чтобы сражаться с героическими кубинскими воинами, прославившими себя в боях в Анголе, Эфиопии, Никарагуа. Отдавая дань мужеству и самоотверженности горстки кубинских героев, американцы ни на секунду не сомневаются, что кубинцы готовы и здесь сражаться до последнего патрона. Но на Гренаде американцы ничем не угрожают Кубе. Кубинцы не связаны с Гренадой союзническими обязательствами. Американские солдаты не будут стрелять в кубинцев. Их оружие смотрит вверх. Многонациональные силы должны выполнить поставленную задачу и пройти вглубь острова, остановить насилие и восстановить мир и демократию на Гренаде. Командование многонациональных сил просит кубинцев не препятствовать этой гуманной миссии, способствовать поддержанию порядка. Оно гарантирует немедленную отправку на родину всех кубинцев с должными почестями и уважением, как людей, выполнивших свой долг и проявивших мудрость и понимание насущных проблем этого острова.».

По свидетельству очевидцев, такой способ комбинированного психологического воздействия оказался наиболее эффективен по отношению к кубинским строителям-саперам. Американцы стремились направить гнев населения против гренадской «народно-революционной армии» и других вооруженных группировок, собирательно названных «коммунистами». Радио «Острова Пряностей» передавало призывы сообщать любую информацию о них, за что обещало денежное вознаграждение. В итоге с помощью платных информаторов было арестовано и допрошено около 2200 человек.

Психологические операции продолжались и после окончания боевых действий. Их содержанием в этот период стала пропаганда усилий США «по спасению ценностей западного образа жизни» на Гренаде, и по «обезвреживанию коммунистического заговора» против этой страны. Меньше чем через месяц после оккупации Гренады там появилась газета «Новое начало», которая печаталась на американской базе в Барбадосе. Ее номера изобиловали рекламными объявлениями для гренадских бизнесменов и посланиями типа «Неисповедимы пути Господни, добро пожаловать, освободители из Америки!».

За неплохое вознаграждение гренадцы сдали оккупантам более 17 тысяч единиц оружия, что не позволило развернуть на острове партизанское движение. Впрочем, никто особо и не пытался устроить герилью, кроме кубинцев, но тех быстро перестреляли американские рейнджеры (правда, с большими для себя потерями). В результате вторжения США страна возвратилась к конституции 1974 г. «Неудобное» для США правительство Гренады было заменено марионеточным режимом. В 1984 были проведены выборы, победу на которых одержали правые партии.

Иногда вторжение или военное давление извне является не причиной, а катализатором переворота. Подобная ситуация сложилась в Латвии в 1940 г., когда рухнул диктаторский режим Ульманиса. Современные латвийские «историки» трактуют события июня 1940 г., как интервенцию Советского Союза против суверенной «демократической республики» (уже само определение «республики» к тогдашней Латвии насквозь лживо — какая же это республика, если в ней правит диктатор и нет парламента?). При этом «историки» старательно забывают, что советские части находились в Латвии с осени 1939 г. В июне 1940 в страну вошли лишь дополнительные силы Красной Армии. А острый политический кризис в Латвии был вызван требованием СССР провести демократические выборы и сформировать ответственное правительство, которое было бы способно выполнять условия двустороннего договора о взаимной помощи. Однако сам факт присутствия в стране иностранных войск, превосходивших по мощи национальные вооруженные формирования, полностью деморализовал правящую верхушку, в результате чего на выборах убедительную победу одержал блок левых сил. Вскоре просоветски настроенный парламент принял решение о вхождении Латвии в СССР.

Еще чаще присутствие иностранных войск провоцирует сепаратистские тенденции. Первая битва Холодной войны — битва за Иран. Москва отказалась выводить в 1945 г. свои войска из этой страны, во-первых, принуждая Тегеран предоставить СССР нефтяные концессии, во-вторых, желая воссоединить Азербайджан. Большая часть азербайджанцев проживала на севере Ирана. После оккупации в 1941 г. этой территории советскими войсками там возникло мощное сепаратистское движение, приведшее к провозглашению в декабре 1945 г. Азербайджанской Демократической Республики со своим правительством и армией (правда, совершенно декоративной). Когда шахские войска двинулись на север, чтобы восстановить там «конституционный порядок», Красная Армия преградила им дорогу, и тем пришлось вернуться в казармы. Лишь под давлением Англии и США Советский Союз вынужден был вывести свои войска из Ирана, после чего Тегеран уничтожил азербайджанскую автономию со всем присущим ему восточным гуманизмом. Сталин писал вождю Южного Азербайджана Пешевари в мае 1946 г.: «…если бы советские войска оставались в Иране; для ваших преобразований были б все условия. Но мы не в состоянии оставаться в Иране, так как у нас репутация освободителей многих народов Европы. И если мы не выведем войска, что скажет мир? Англичане в этом случае не уйдут из Египта, Греции, Сирии, Индонезии. Американцы будут находиться в Китае, Исландии, Дании. Поэтому мы с ними договорились о том, что мы уйдем из Ирана, а они из Китая».[15]

В последнее время все большую популярность приобретают гуманитарные, «миротворческие» интервенции. Сценарий тут более грубый, уровень насилия и разрушений несравненно выше, так же как и порядок финансовых затрат, по сравнению с великолепно спланированными информационно-психологическими атаками 50-80-х годов прошлого века. Что поделать, ЦРУ, лишившись сильного противника в лице СССР, стремительно деградирует. Схема гуманитарной агрессии довольно незамысловата. Сначала в какой-то части атакуемой страны создается «горячая точка», разжигаются этнические и религиозные конфликты, формируются и вооружаются сепаратистские движения. Затем развертывается грандиозная пропагандистская кампания в СМИ, которые расписывают высосанные из пальца кровавые ужасы мифических этнических чисток и демонстрируют жуткий оскал виртуального международного терроризма. Через несколько недель так называемое мировое общественное мнение готово поддержать любую силовую акцию против страны-жертвы, напуганное эскалацией насилия в регионе, якобы угрожающей стабильности в планетарном масштабе. Ну а потом на месте конфликта появляются голубые каски НАТО под эгидой ООН, что позволяет заинтересованной стороне ставить в оккупированной стране любое правительство по своей прихоти.

Нет необходимости листать пожелтевшие газеты полувековой давности, чтобы отыскать иллюстрации тому, достаточно вспомнить Югославию-99 или Афганистан-2002. Но в случае с Югославией операция по совершению государственного переворота состояла из двух фаз. Первой фазой югославской драмы стала гуманитарная бомбардировка под предлогом спасения невинно притесняемых косоваров, а на заключительном этапе переворота пошатнувшаяся власть Слободана Милошевича была решительно демонтирована с помощью инструментария «бархатной» революции. Как уже отмечалось, в чистом виде типы государственного переворота почти не встречаются, чаще всего революционные акции по смене власти являются многоходовыми комбинациями с использованием механизмов трех-четырех основных видов переворотов.

Так что же нам ждать в России? Гадать можно долго, но это непродуктивно. На конкретных примерах видно, каким образом осуществляются «революционные» интервенции. Россия, разумеется, представляет собой слишком большой кусок для заглота, поэтому целесообразнее ее будет в ходе интервенции разбить на несколько кусков (зон влияния), да и создания одной «горячей точки» для эскалации конфликта будет маловато. Но общий принцип будет тот же, что и в описанных выше случаях — тотальное информационное подавление, деморализация правящей элиты и армии, ставка на «пятую колонну» и проведение форсированной демократизации. Однако, повторюсь, данный сценарий я считаю маловероятным. По крайней мере, явные предпосылки сегодня разглядеть сложно.

Народное восстание

Про народное восстание, думаю, подробные разъяснения излишни. Пример успешного прихода к власти путем организации массового народного вооруженного движения — Куба 1959 г. Образец более массового, ожесточенного и продолжительного восстания дает нам Никарагуа 70-х годов. Только слово «массовое» в данном случае надо понимать адекватно — в массовых народных движениях принимает активное участие не более 1 % населения. Сегодня крупнейшее партизанское движение Латинской Америки — Революционные вооруженные силы Колумбии — Армия народа (FARC-ЕР) имеют в своем составе, по их собственным данным, 18 тысяч бойцов, что составляет примерно 0,04 % населения страны. Если эти данные верны, то это очень много, хотя большинство источников численность Армии народа определяют в 9-12 тысяч, а согласно справочнику «Терроризм и террористы» Константина Жаринова, численность партизан порядка 5500 человек. Так или иначе, но фарковцы контролируют значительную часть территории страны. В 2000 г. в результате переговоров с правительством партизаны даже получили 5 муниципалитетов в качестве собственной зоны ответственности.

Будет заблуждением считать, будто народные движения зарождаются в массах, выражают чаяния самых широких народных слоев и извне не контролируются. Как только определяется тенденция и выявляются лидеры, от желающих контролировать массовые вооруженные движения нет отбоя. Возьмите любую партизанскую армию Африки или Латинской Америки — ее вождей пытались приручить либо советские, либо янки, либо нефтяные или алмазные магнаты, либо криминальные бароны, либо местные племенные царьки.

Если иметь в виду именно партизанскую армию, то ее содержание обходится очень дорого, и без внешней поддержки проект нежизнеспособен. Даже партизанское движение на территории Украины и Белоруссии в годы войны, как показала жизнь, было эффективным лишь при массированной помощи с Большой земли. В противном случае партизанская война ограничивалась налетами на деревни с целью заготовки продуктов и расправами над сельскими полицаями. Упомянутая FARC-ЕР, готовящаяся отметить свое 50-летие, финансировалась за счет «налогов» на крестьянские посевы кокаина и производство кокаиновой пасты. Доходы от наркотрафика были вложены в легальный бизнес (например, FARC принадлежит крупнейшая в Колумбии сеть куриных ресторанов), что позволило партизанам начать постепенное вытеснение коки легальными культурами.

FARC-ЕР негосударственная, но по сути регулярная армия.

Приходилось встречать много леваков, столь горячо убеждавших меня, будто Революционные вооруженные силы Колумбии не имеют никакого отношения к наркотикам, что это могло убедить разве что в обратном. Глупо утверждать, что никогда не было союза между основателем FARC Мануэлем Маруландо Велесом и доном Пабло Эскобаром, влиятельным колумбийским наркобароном, придерживающимся левых взглядов. Невозможно отрицать и то, что одним из руководителей партизан являлся банкир Симон Тринидад, ведавший финансами организации, проще говоря, отмывкой наркодолларов. Достаточно только посмотреть на фото якобы очень бедных партизан-марксистов: они отлично экипированы и вооружены, и больше походят на регулярную армию, чем на задрипанных герильерос. Могут ли бедные колумбийские крестьяне содержать в течение десятилетий столь хорошо оснащенную армию? Думаю, ответ очевиден. Сами фарковцы не отрицают, что занимаются рэкетом наркопроизводителей, но пытаются представить это, как способ борьбы с наркомфией.

Продолжительные по времени народные восстания могут успешно осуществляться сегодня лишь в очень отсталых аграрных странах со слабо развитой промышленностью и низким уровнем урбанизации. Развитые государства имеют очень уязвимую инфраструктуру — даже кратковременный паралич систем жизнеобеспечения крупных городов, вызванный энергетическим или транспортным кризисом, ставит на грань смерти от голода и холода миллионы или даже десятки миллионов людей. Объективно городское население превращается в противника всякого рода деструктивных движений, становясь заинтересованным в сохранении стабильности даже ценой значительных политических, социальных уступок и материальных жертв.

Сегодня, помимо Колумбии, тлеющее народное восстание происходит в Перу, где часть джунглей контролируют партизаны, но наибольшую известность во всем мире получило восстание индейцев в мексиканском штате Чьяпос, создавших Сапатистскую армию Национального освобождения. Взятие ими под контроль части территории штата Чьяпос вовсе не означает создания там независимого индейского государства, никакой власти в общепринятом смысле слова там не существует, а население организовано в самоуправляемые общины, способные существовать в автономном режиме практически без какой-либо связи с остальным миром. Если кого-то интересует латиноамериканский опыт герильи, то могу порекомендовать сочинения хорошего публициста левого толка Александра Тарасова — он довольно обстоятельно описывает в своих статьях[16] перипетии новейшей истории Южной и Центральной Америки.

Так что рассчитывать раскочегарить в РФ пламя народного бунта по российскому образцу 1905 г., по китайскому, вьетнамскому, кубинскому, никарагуанскому или колумбийскому сценарию могут только совершенно оторванные от реальности фантазеры. Горожане не способны участвовать в народном восстании дольше одной недели, ибо им просто нечего будет кушать, а сельское население, которое теоретически способно длительное время вести партизанскую войну, сегодня составляет около трети населения РФ, что делает невозможным успешную войну деревни против города по кампучийскому варианту. Так что брать за основу своей стратегии широкомасштабное народное восстание, пожалуй, нецелесообразно.

Хотя локальные городские восстания вполне могут при грамотной организации дела приносить тактический успех. А серия тактических побед — это уже успешная стратегия. Финальный аккорд сандинистской революции в Никарагуа — вспышки городских восстаний на фоне широкомасштабной гражданской войны на всей территории страны и массовых забастовок. Кстати, сандинисты так же очень эффективно использовали захваты заложников — их боевикам удалось даже взять штурмом президентский дворец и захватить племянника диктатора Самосы.

Ведущим идеологом городской партизанской войны стал порвавший с компартией Бразилии ее лидер Жуан Карлуш Маригелла, создавший боевую подпольную организацию «Действие за национальное освобождение» (ALN). Правда, основоположник теории городской герильи погиб в бою с полицией в июне 1969 г. через полтора года своей партизанской деятельности. ALN так и не смогла стать массовой организацией, и вскоре была разгромлена. Маригелла же получил известность не несколькими террористическими акциями, а своей брошюрой «Мини-учебник городской герильи», пользующейся колоссальным успехом. Городские восстания — это пока новое слово в партизанской войне. Нынешний век покажет, приживется ли этот стиль.

Итак, подытожим. Народные восстания возможны при следующих условиях:

1. В экономике страны (или части страны, где происходит восстание) доминирует аграрный уклад. На урбанизированные районы страны восстание перекидывается редко и неохотно из-за отсутствия базы. В другом случае восстание имеет этнические корни и распространено лишь на территории проживания национальных или религиозных меньшинств.

2. Сельское население (или нацменьшинства) находится в угнетенном экономическом состоянии, не имеет адекватных политических рычагов влияния на правительство.

3. Правительство в конфликте с крестьянством или нацменьшинствами опирается на насилие, а не политическое урегулирование.

4. Восстание поддерживается из-за рубежа, реже опирается на мощные в финансовом отношении внутренние силы.

Да, от денежных вопросов никуда не уйти. Вроде бы, победу партизан Кастро над Батистой можно считать истинно народной, но… Личность лидера восстания говорит за себя слишком красноречиво. В латиноамериканских странах в политике сильны традиции семейно-олигархических кланов. Семейство Кастро было очень влиятельным на Кубе и враждовало с кланом диктатора Батисты. Поэтому легко догадаться, кто давал молодому энтузиасту Фиделю деньги на организацию штурма казарм Монкада и высадку десанта с яхты «Гранма». Только наличием влиятельной «крыши» можно объяснить то, что захваченный в плен после попытки вооруженного мятежа Кастро не только не был казнен (на Кубе тогда правил как-никак кровавый диктатор!), но через два года был освобожден из тюрьмы. Кстати, после взятия фиделистами власти, они организовали специальную тюрьму, где проверенный товарищ Че быстренько перестрелял батистовскую «контру», не особо обращая внимание на всякого рода юридические формальности. Во время многомесячной герильи у повстанцев работала радиостанция и выходили газеты, что немыслимо без соответствующего финансирования.

1 января 1959 г. Гавана встречает Фиделя Кастро.

Собственно, революцию 1 января 1959 г. никто ни на Кубе, ни в мире не воспринимал как социалистическую или просоветскую. Курс на построение социализма был взят лишь в 1961 г., компартия появилась на острове только через 6 лет после победы революции. Как рассказывал мне бывший сотрудник Внешторга, работавший долгое время на Кубе, население расценило взятие Гаваны партизанами вполне однозначно: «плохую» семью Батисты прогнала «хорошая» семья Кастро, которая теперь и будет править островом. Политические увлечения братьев Кастро, кстати, весьма далекие от коммунизма, особой роли тогда не играли. Поэтому и США поначалу относились к новой власти вполне благожелательно, оказав ей политическую поддержку.

Но чаще всего мощные партизанские движения поддерживаются из-за рубежа. Народные вооруженные движения в Китае в 20-40-х годах прошлого века были возможны лишь благодаря поддержке СССР и США, пытавшихся противостоять экспансии Японии (американцы одновременно руками японцев пытались приобрести контроль над китайской экономикой). В Корее и Вьетнаме также столкнулись интересы двух супердержав с известными политическими последствиями. Сандинистов в Никарагуа поддерживали Гондурас, Коста-Рика, Куба. Афганским партизанам в 80-е годы помогал целый ряд стран от США до Саудовской Аравии и Пакистана. Северный Альянс в 90-е вряд ли удержался бы без российской помощи. Одно из крупнейших по масштабам народных восстаний за всю историю человечества — движение Сопротивления в Югославии во время Второй мировой войны. Югославских партизан активно снабжали и западные союзники, и СССР. Первая в истории войн Нового времени организованная партизанская война велась против Наполеона в Испании в 1808–1814 гг. Кстати, она и дала этому явлению название герилья, что буквально означает «малая война». Так вот, испанская герилья вряд ли стала возможной без массированной помощи англичан. Исключений в этом списке что-то не наблюдается.

Вероятность массового народного восстания в РФ я бы оценил как ничтожно малую. Между тем в современных условиях РФ (урбанизация+развитость информационных коммуникаций) более чем возможна так называемая комариная война, пример которой дает так называемое дело приморских партизан. Представьте себе, что хотя бы в 20–30 регионах страны действует по нескольку бригад «неуловимых мстителей», каждая из которых отстреливает в месяц по 2–3 мента. Пусть стратегии у партизан не будет вообще никакой, тактика самая примитивная — выстрелил из-за угла и залег на неделю на дно. Военный эффект от такой партизанщины равен нулю. Но зато пропагандистский эффект будет просто невероятный — каждый выстрел будет отдаваться настоящим информационным взрывом. Такая комариная герилья не сможет физически уничтожить или ослабить правящий режим, но нанесет колоссальный удар по его легитимности. Дело усугубится неспособностью Кремля эффективно бороться с такой микропартизанской оппозицией. Ответить он сможет исключительно репрессиями, причем массовыми — ведь социальной базой для такой герильи отчаяния является все общество. А вести открытую войну против общества в целом режим долго не сможет.

Финансово-экономическая агрессия

Стартером почти всякой революции является развал финансовой системы. Состояние государственных финансов — вот главнейший революционный барометр страны. Если вы решили целенаправленно создать революционную ситуацию, то кратчайший путь к ней — развалить финансовую систему. Соответственно, дабы предотвратить революцию, надо содержать денежное обращение в порядке. К февралю 1917 в результате некомпетентной финансовой политики правительства рост почти в 5 раз объема денежной массы в России привел к сильной инфляции, что вызвало недовольство населения. В данном случае я отделяю финансовую политику от объективных экономических трудностей военного времени потому, что последнее зачастую являлось не причиной, а следствием кредитной политики царского кабинета. Например, после получения оборонных заказов предприятиями Уральского промышленного района, объемы производства на них не выросли, а упали(!!!), зато только официальные доходы акционеров возросли в полтора-два раза.

Фактически правительство позволило частному бизнесу безнаказанно разворовывать бюджетные средства. Нынче, кстати, ситуация похожа: реальное производство падает, а доходы его владельцев растут. Не надо быть великим экономистом, чтобы догадаться, к чему это приведет. Но финансовая политика царя кажется образцом здравомыслия по сравнению с тем, что устроили либералы-февралисты, дорвавшись до власти. Складывается впечатление, что они решили с помощью бешеной эмиссии в кратчайшие сроки уничтожить финансовое хозяйство страны. Надо признать, с этой задачей они справились блестяще, подготовив благодатную почву для Октября.

В 1989 г., когда перестройщики перешли к активной фазе своей деятельности по уничтожению СССР, была осуществлена разрушительная по масштабу финансовая диверсия — Государственный банк разрешил обналичивание безналичных средств предприятий, которые использовались ранее лишь для расчетов между юридическими лицами и государством. В результате громадные денежные массы хлынули на потребительский рынок, вызвав инфляцию и тотальный дефицит. Именно тогда были введены карточки на продукты, которые люди помнили разве что по годам войны. Разумеется, демо-СМИ тут же объяснили народу, что экономический хаос возник из-за врожденной неэффективности социалистического хозяйства.

Эксклюзивное право на обналичивание средств предприятий получили так называемые центры научно-технического творчества молодёжи (ЦНТТМ), которые создавались под эгидой ВЛКСМ или КПСС. Очень скоро на базе этих ЦНТТМ возникли первые коммерческие банки — инкубаторы олигархии. Именно тогда, еще при жизни СССР, стартовал процесс теневой приватизации. Государственные предприятия обрели право хозяйственной самостоятельности, а директора смогли распоряжаться крупными суммами «черного» нала. Нетрудно догадаться, что многие тут же использовали этот даровой ресурс для личного обогащения. Проводником столь «мудрой» финансовой политики стал Виктор Геращенко — один из архитекторов Перестройки. Геращенко — уникальный в своем роде специалист — любую кризисную ситуацию он исхитрялся превратить в катастрофу. Как известно, на финансовых катастрофах делается самый большой банкирский гешефт, о чем ниже поговорим подробнее.

Сегодня, несмотря на падение уровня производства, возросшая экспортная выручка стабилизирует финансы РФ настолько надежно, что о революции не может быть и речи. Но стабильность эта очень хрупкая. Потрясения на внешних сырьевых и финансовых рынках способны привести РФ к краху. Надеюсь, события августа 1998 г. в достаточной мере продемонстрировали зависимость страны от колебаний цен на мировых рынках. Обвал доллара сам по себе способен мгновенно дестабилизировать отсталые страны долларового ареала, поскольку он обрушит их национальные валюты в пропасть. Приход к власти Путина — прямое следствие финансового кризиса 1998 г. Нельзя сказать, что путинизм — явление революционного порядка, но все-таки государственная система значительно трансформировалась в 1999–2004 гг. под воздействием экономического кризиса, вызванного кратковременным падением нефтяных цен до 9 долларов за баррель.

Контроль за финансовой системой РФ находится не в руках отечественных буржуа или госчиновников. С 1992 г. в РФ официально введен режим внешнего валютного управления (currensy board), когда курс национальной денежной единицы привязывается к иностранной валюте, и государство утрачивает суверенитет в проведении эмиссионной политики. Совершенно официально эмиссионный центр РФ — Центробанк — частное предприятие, и государство не имеет права вмешиваться в его «внутренние» дела. Кто же управляет ЦБ РФ? Золотой запас страны — единственный реальный актив — находится за рубежом на счетах Всемирного Банка. Выводы сделать легко. Если верить Уставу, то основной обязанностью Центробанка является поддержка стабильного курса доллара по отношению к рублю. Экспортеры обязаны сдавать ему валютную выручку, поэтому в периоды высоких нефтяных цен осуществляется усиленная эмиссия. Валюта тут же возвращается за рубеж, мы же имеем взамен лишь усиление инфляции и опережающий ее рост потребительских цен.

Стабильными наши финансы останутся лишь до тех пор, пока это устраивает компанию внешних управляющих. В любой момент они всегда могут атаковать страну, организовав в ней хаос и разрушения даже без бомб и «миротворческих» десантов. Разумеется, политическая система в этом случае претерпит значительные изменения. Именно поэтому данный механизм смены власти я склонен называть не переворотом, а агрессией, ибо внутренние, пусть даже ультраоппозиционные силы, никогда не обладают ресурсами для столь масштабной экономической дестабилизации. К тому же элементарный инстинкт самосохранения не дает пойти на такой шаг — ведь расхлебывать последствия предстоит уже новой власти, так зачем же самим себе создавать проблемы?

Для успеха финансово-экономической агрессии необходимо соблюдение следующих условий:

1. Наличие у страны ресурсов, в обладании которыми заинтересованы внешние силы, либо соперничество за контроль над ресурсами вовне;

2. Значительная степень интеграции национальной экономики в мировой рынок;

3. Утрата финансового суверенитета;

4. Существование внутри страны «пятой колонны», готовой взять подряд на осуществление финансовой диверсии.

Сегодня степень управляемости глобальной экономикой достигла такого уровня, а рычаги воздействия на нее стали настолько совершенны, что ни правительства, ни центральные банки, ни какие-либо другие государственные институты в странах Третьего мира не обладают возможностью контролировать политическую и экономическую ситуацию у себя дома в той же степени, в какой это способны делать глобальные мировые надгосударственные структуры — транснациональные корпорации (ТНК) и глобальные финансовые центры.

Пока есть возможность паразитировать на какой-то стране, купив с потрохами ее правительство, мировые сверхкапиталисты будут это делать. Если национальное правительство не будет их устраивать, они его сменят, оплатив избирательную кампанию оппозиции. Парламентская демократия предпочтительнее для мировых паразитов лишь потому, что позволяет им с минимальными затратами поддерживать наиболее благоприятный для своего грабежа политический режим. Сложнее обстоит дело со странами, где у власти находятся авторитарные или тоталитарные режимы. Если тамошние фюреры начинают проявлять строптивость, приходится устраивать революцию для их свержения. Именно поэтому Запад ревностно следит, чтобы формальные демократические институты в РФ не были окончательно уничтожены. Ведь контроль за «демократической» страной обходится дешевле, чем за суверенной диктатурой.

Давайте пофантазируем. Представим себе выдуманную страну Эрэфию, в которой Большие Дяди посадили на трон мальчик Вову. Вова все делает правильно — и демократию укрепляет, и в мировой рынок интегрируется по самое не хочу, и на тусовке G8 говорит правильные речи, почти не заглядывая в бумажку. Нефть, газ и прочее сырье исправно текут за рубеж, и там же оседают денежки, вырученные от их продажи. Страна исправно потребляет импортный ширпотреб и ввозит продуктовые неликвиды. Короче, у Больших Дядей есть повод погладить мальчика Вову по лысине и сказать: «Гуд, Вольдемар, гуд!» Все просто чудесно, да только вокруг Вовочки вьются алчные дружки и подельники-чиновники, которые тоже хотят вволю пограбить Эрэфию. Вова, конечно, вынужден идти им на уступки, и вот уже Леха с Димой сидят на газовой трубе, Игорек на нефтяной, да и прочие пацаны при делах. Запад не возражает, пока нефть течет в правильном направлении, и денежки оседают там, где рекомендуют Большие Дяди. Им без разницы, кто слижет крохи с их стола — Вова, Дима, Леха, Игорек или Абдула с Рахимом.

Но существует опасность, что Дима с Игорьком захотят увеличить свою долю, не спросясь разрешения, отодвинут своего пахана Вову в сторону, и начнут диктовать Большим Дядям свои условия. Разумеется, это по глупости, но от алчности порой настолько крышу клинит, что медицина тут бессильна. Большие Дяди, разумеется, любят своих мальчиков, потому позволят им немного поиграть в крутых ковбоев, а потом доходчиво объяснят, кто в доме хозяин, и что делать мальчикам, чтобы хозяева были довольны. Мальчики все поймут, и продолжат гнать нефть и газ в правильную сторону по правильным ценам. Их такое положение дел будет устраивать, несмотря на легкое чувство обиды на Дядей, но они постараются, чтобы никакие другие мальчики не могли отодвинуть их от кормушки, и ни с кем делиться не будут. Оппозицию сгноят (чтоб не претендовала на свою долю), социальные расходы Эрэфии урежут (быдло должно побыстрее сдохнуть и не тратить на себя ресурсы, которые можно продать за баксы), всяких олигархов отправят шить рукавицы, а вертикаль власти используют по прямому назначению, вставляя ее, как клизму, всем неугодным.

Наступит идиллия банановой республики, но ненадолго. Трубы тем временем сгниют, насосы заржавеют, месторождения истощатся, и нефти на Запад будет поступать все меньше и меньше. Это совершенно естественно в ситуации, когда мальчики больше озабочены разборками с конкурентами, которые посягают на их доходы, нежели вопросами геологоразведки и проблемами повышения нефтеотдачи пласта. Вот это уже Большим Дядям совершенно не понравится, они вызовут мальчиков на ковер и скажут: «Пора и честь знать. Нефть вы добывать не умеете, так что пустите к себе домой хозяйничать наши ТНК, которые свое дело знают. Всем спасибо, все свободны, можете переезжать к нам на Запад и сладко прожирать честно наворованное». Если мальчики согласятся с этим, то передача власти пройдет гладко, но ежели они попытаются артачиться и вставлять ТНК палки в колеса, то эти корпорации такое им устроят, что мало не покажется. Большие Дяди тут нашим мальчикам уже ничем не помогут, ибо в ТНК работают их собственные сынки и дочки, а владеют ими… ну ясное дело, сами Большие Дяди! Только неофициально, чтоб никто даже не смел подумать, будто они, крутя штурвал государственной политики ведущих мировых держав, преследуют какие-то меркантильные интересы. Нет, Большие Дяди только о том и радеют, чтобы везде процветал мир и демократия, а живут они на зарплату и скромные сбережения.

Неожиданно цена на нефть ненадолго падает и мальчики, грабящие Эрэфию, оказываются без денег, необходимых для того, чтобы поддерживать режим. Более жесткий вариант: во имя демократии вводится экономическое эмбарго всего на месяц-другой. Если омоновцам не платить вовремя зарплату, то они ведь не будут лупить недовольных дубинками из любви к искусству. Они сами будут настолько недовольны, что того и гляди, вставят вертикаль власти не в ту задницу. Так вставят, что голова отвалится. Конечно, омоновцы получают зарплату не золотом и долларами, а местными тугриками, но в том-то и дело, что при падении цен на нефть местные тугрики превращаются в пустые бумажки. Поэтому озверевшие омоновцы и обезумевшие от голода аборигены (им худо-бедно тоже какие-то крохи от нефтегазового пирога перепадали) свергают к чертям собачьим Диму, Леху, Игорька и иже с ними. А наверху оказываются другие мальчики, которые обещают вернуть всем сладкую жизнь, какая была при Вове. Революционный угар быстро проходит и все возвращается на круги своя, только рулят в Эрэфии уже сынки и дочки Больших Дядей. Тут и сказочке конец, а кто понял — тот теперь знает, что впереди полный п…ц.

Некоторые товарищи попеняли мне, что финансовая составляющая есть у всякой революции, и потому неправомерно выделять финансовую агрессию в качестве отдельного типа государственного переворота. Да, у всякой революции есть чисто финансовые предпосылки, но финансовый кризис в качестве главного инструмента свержения правящего режима — это реальность, что видно из следующего примера. Результатом азиатского финансового кризиса 1998 г. стало падение режима генерала Сухарто в Индонезии. Вот как это произошло:

«Президент Индонезии Сухарто правил страной около 30 лет. За это время Индонезия превратилась в крупную промышленную державу. Страна открылась для капитала, и поток инвестиций хлынул в индонезийскую экономику. Темпы прироста до 1997 года составляли около 7 % в год. Возникали новые отрасли промышленности.

И вдруг, как по приказу свыше, началось паническое бегство иностранного капитала за границу. Возникла финансовая паника, при которой иностранцы стремились забрать свои капиталы из попавшей в беду страны. К уходу иностранных капиталов добавилась волна бегства капиталов, принадлежащих местным собственникам.

В отличие от остальных стран ЮВА, где в основном сохранилась стабильность цен, в Индонезии произошел сильный всплеск инфляции, объяснявшийся большими размерами падения курса индонезийской рупии.

Индонезийские города страдают перенаселенностью, особенно Джакарта. Поэтому там имеется значительный социальный слой безработных лиц, имеющих временную работу, и криминальных элементов. Рост цен в сочетании с ростом безработицы, вызвал вспышку беспорядков. В начале января 1998 года, когда курс доллара в Джакарте достиг 11 тысяч рупий (до кризиса он колебался в пределах 2–3 тысячи), началась паническая скупка продуктов и предметов первой необходимости, образовались очереди и давки в магазинах. В Джакарте произошли погромы на этнической почве — избиения и убийства этнических китайцев.

Уличное насилие достигло пика в мае 1998 года. К тому моменту к экономическим требованиям добавились политические. После того, как во время студенческой антиправительственной демонстрации были убиты и ранены несколько человек, начались настоящие уличные бои, в ходе которых, только по официальным данным, погибли около 1200 человек. Политический кризис принял необратимый характер. Председатель парламента потребовал отставки Сухарто. Руководство вооруженных сил, на которое ранее президент неоднократно опирался, заняло выжидательную позицию.

19 мая несколько тысяч студентов заняли здание парламента и три дня удерживали его. Парламент вместе с лидерами студенческого движения предъявил Сухарто ультиматум. 21 мая 1998 года, после 32 лет диктаторского правления, 77-летний президент объявил о своей отставке».[17]

Спрашивается, зачем Большие Дяди свергли Сухарто, если он, как и наш мальчик Вольдемар со своими дружками, все реформы в стране проводил под их диктовку? Ответ банален — не захотел делиться. Электронная энциклопедия Кирилла и Мефодия» сообщает о причинах последнего индонезийского переворота следующее: «Практически все прибыльные отрасли экономики сосредоточились в руках клана Сухарто». Поэтому буйные джакартские студентики и были использованы Дядями для защиты своих интересов. В этом случае, чем сильнее в студенческой среде левые настроения, тем лучше для мирового капитала, ибо левацкий молодняк всегда можно использовать в качестве пушечного революционного мяса.

Самый эффективный способ свергнуть власть в любой стране — внезапно дестабилизировать ее экономику, что влечет за собой всплеск недовольства населения, свержение действующей власти и, соответственно, приход к власти тех сил, за которыми стоят организаторы финансово-экономической агрессии. Последние ожидают получить от победы революции дивиденды, значительно превосходящие затраты на организацию переворота. Роль организаторов и инвесторов такой революции могут выполнять либо правительства мировых держав, либо транснациональные корпорации, но чаще всего они играют дуэтом, причем ТНК обычно исполняют первую скрипку. Финансово-экономические перевороты осуществляются путем целенаправленного и скоординированного вмешательства в экономику страны-жертвы.

Не люблю теорию заговора, поскольку эта концепция весьма туманна и под нее можно подогнать все что угодно. Но там, где впечатлительные пациенты психбольницы видят заговор анонимных жидомасонских сил, я вижу четкие корыстные интересы и элементарную технологию. Относительно стихийно революции могут происходить разве что в отсталых странах Третьего мира. В России же, как только складывалась благоприятная для разжигания революции ситуация, различные внешние силы (персонификация их возможна, но эта тема слишком обширна для короткого очерка) начинали осмысленно и активно участвовать в раскачивании лодки, пытаясь извлечь из этого выгоду. Эти игроки имели различные замыслы, но действовали не наобум, а по плану. Именно этим можно объяснить то, что порой происходили поначалу совершенно необъяснимые вещи, смысл которых становился очевиден лишь много позже.

К числу таковых загадок относится, например, пресловутый снарядный голод, ставший одной из причин тяжких поражений Русской армии в 1915 г., послуживших прологом краха империи. Объяснение этому феномену многие историки дают предельно простое: дескать, прогнивший государственный аппарат был неспособен эффективно организовать военное производство, а частный капитал сознательно создавал дефицит, фантастически вздувая цены с целью получения сверхбарышей. Но в этом случае дефицит существовал бы реально, а после взлета цен он был бы быстро удовлетворен. При таком раскладе оружейные магнаты вряд ли допустили, чтобы правительство размещало военные заказы на заводах США и Великобритании.

На деле же оказалось, что на артиллерийских складах имелось столько снарядов, что после коллапса российской военной промышленности в 1918 г. старых запасов хватило с избытком на три года гражданской войны и белым, и красным, и национальным окраинным армиям, и вооруженным силам отколовшихся от империи лимитрофов. Это не считая того, что захватили в качестве трофеев германцы. Уже в 30-х годах, когда встал вопрос о модернизации артиллерии РККА, некоторые новые артсистемы проектировали под царский снаряд, поскольку на складах сохранялся избыток старых боеприпасов. Выходит, в тылу пылились десятки миллионов снарядов, а на батареях считали каждый выстрел. Если это результат стихийных процессов, то объясните, что тогда считать целенаправленными?

Давайте обратимся к фактам. Николай Яковлев приводит в книге «1 августа 1914 года» данные о наличии снарядов: за первые пять месяцев войны армия израсходовала 2,3 миллиона снарядов. На 1 января 1915 г. остаток на складах составлял 4,5 миллиона выстрелов, большая часть которых составляла еще довоенные запасы. За первые пять месяцев Великого отступления 1915 г. было израсходовано всего 4 миллиона артвыстрелов калибра 76 мм, а всего за 1915 г. было произведено русской промышленностью 10 миллионов снарядов 76 мм и 1,3 миллиона снарядов среднего калибра, а также 1,2 миллиона поставлено из-за рубежа. Прибавляем к этому остатки прошлого года и получается годовой ресурс что-то порядка 18 миллионов выстрелов! Но почему-то на фронте там, где надо и когда надо, зарядные ящики были пусты.

А потом вдруг в 1916 г. резко активизировалось забастовочное движение. Почему-то в 1915 г., когда русские войска терпели одно поражение за другим, когда армия понесла наиболее тяжелые потери, часть западных губерний была оккупирована, рабочие не бастовали, но как только обозначился явный перевес на стороне Антанты, Брусилов нанес Австро-Венгрии почти смертельный удар, пролетарии стали плохо переносить тяготы войны. И уж совсем удивительно выглядит хлебный кризис в Петрограде зимой 1917 г. Ситуация та же самая, что и со снарядами: в 1916 г. получен богатый урожай, в хлеборобных губерниях России от зерна ломятся амбары, железные дороги функционируют вполне исправно, а столица стоит на пороге голода. Везде хлеб был, и только в Петрограде отчего-то запасы истощились. Вот как-то так сами собой взяли да истощились (выше я уже упоминал, что хлеба во время войны в России было больше, чем в мирное время по причине прекращения экспорта и введения сухого закона). И даже спекулянты не спешили воспользоваться ситуацией. Произошло это как нельзя кстати — на весну 1917 г. планировалось общее наступление Русской армии, Черноморский флот готовился к масштабной операции по высадке десанта для захвата Константинополя. Но питерские обыватели учинили беспорядки, войска столичного гарнизона взбунтовались, генералы свергли царя и страна начала сползать в пучину анархии и развала.

Александр Гельфанд (Парвус).

В нейтральной Дании в это время околачивался крупный социал-демократический деятель Израиль Лазаревич Гельфанд, более известный как Александр Парвус, он же Молотов, он же Москович. И этот самый марксист Гельфанд-Парвус, основоположник доктрины перманентной революции (в дальнейшем подхвачена Троцким), проживая до войны в Константинополе, быстро сделался фантастически богат и влиятелен. Настолько богат и влиятелен, что якобы по собственному почину решил разрушить Российскую империю, с каковой целью составил документ, ныне известный как план Парвуса, представленный в 1915 германскому руководству. Немцы же отнеслись к предложению Парвуса с таким вниманием, будто он был, по меньшей мере, племянником кайзера и их последним шансом на спасение. Тому тут же была выделена субсидия в два миллиона марок.

Марксиста Парвуса принято считать политическим авантюристом, что является явно уничижительной характеристикой. Авантюристами обычно называют тех, кто потерпел фиаско, а Парвус действовал вполне успешно. А то получается как-то очень странно: он верно предсказал результат войны для России (так же, как ранее дал абсолютно точный прогноз исхода русско-японской войны), адекватно оценил возможности большевиков и энергично содействовал приходу Ленина к власти. А теперь выходит, что Ленин, до последнего не веривший в возможность скорой революции в России — великий политический стратег, а Парвус, составивший план этой революции — всего лишь авантюрист? Адекватную оценку подрывной деятельности Гельфанда-Парвуса может дать только заказчик. Формальным заказчиком в данном случае выступал германский МИД (по крайней мере, он был субподрядчиком). В 1915 Парвусу выдают два миллиона марок на ведение подрывной деятельности в Российской империи, в 1917 г. он получает целевой транш на большевиков в размере четырех миллионов, после октябрьского переворота — 11 миллионов, а на следующий год одобряется его проект по проведению широкомасштабной прогерманской пропаганды в России с бюджетом в 40 миллионов марок! Выходит, заказчик был доволен результатами. Правда, самого Парвуса от денежных потоков быстро отстранили, так как распоряжался ими он довольно-таки вольно. Не удалось ему и вернуться в Россию, чтобы непосредственно участвовать в революционном движении, так как для новых властей он был персоной non grata.

Считать Гельфанда-Парвуса агентом немецкого генштаба было бы неверно, он представлял силы куда более значительные. Осужденный в 1906 г. к ссылке в Туруханский край Парвус ловко бежит за границу. Что-то очень странная ситуация складывается с побегами революционеров. Было бы интересно сравнить статистику успешных побегов у политзэков и уголовников. Пока же у меня складывается впечатление, что конвой закрывал глаза на непоседливость осужденных государственных преступников. После мытарств в Германии и Италии наш герой оседает в Турции, куда приезжает под видом журналиста, и становится… крупным финансовым воротилой, представителем крупнейших оружейных компаний, советником правительства младотурков, доверенным лицом военного министра Энвер-паши. О его богатстве ходили самые фантастические слухи. Как хотите, но я что-то не верю в возможность столь стремительного обогащения для нищего иностранца-беглеца, и уж тем более удивляет теневое политическое влияние, которое приобрел еврей-марксист в исламской монархии. Однако Константинополь в начале века являлся одним из международных еврейских финансовых центров в одном ряду с Лондоном и Нью-Йорком, и это уже кое-что объясняет. А после того, как мы ознакомимся с некоторыми подробностями революционной деятельности Парвуса в 1905 г., удивляться его богатству уже не придется.

Ленин во время первой русской революции отсиживался за границей, РСДРП как партийная структура, практически никакого влияния на ход событий не оказывала. Но в Петрбурге активно действовали два видных эсдека — Александр Парвус и Лев Троцкий. Парвус фактически рулил Петербургским советом рабочих депутатов, хотя номинально его возглавляли 28-летний адвокат Хрусталев-Носарь[18]1 или 26-летий Троцкий. Самым выдающимся актом революционной деятельности Парвуса стало обнародование написанного им Финансового манифеста, спровоцировавшего в империи тяжелый финансовый кризис. Механизм финансово-экономической агрессии, осуществленной Парвусом, был незамысловат, но эффективен, что обусловливалось структурой денежной системы тогдашней России.

Золотой рубль весьма ускорил крах Российской империи.

В 1897 г. в результате знаменитой финансовой реформы, осуществленной при министре финансов Витте, в империи была введена новая денежная единица — золотой рубль. Для удобства обращения деньги были, конечно, бумажными, но принципиальным новшеством было то, что в любой момент они беспрепятственно обменивались на золотые монеты по гарантированному курсу: один рубль=0,77 грамма чистого золота. Чтобы не допустить обесценивания бумажных денег, выпуск их был строго привязан к количеству наличного золота. Для роста экономики это создавало значительные проблемы, так как если рост выпуска товаров опережал накопление золота, то нехватка наличности приводила к снижению покупательной способности населения. Более того, сложившаяся так называемая система малоэмиссионного производства вынуждала постоянно снижать зарплату рабочим, что естественно вызывало их недовольство. Конечно, покупательная способность рубля при этом росла, но все равно пролетариям было очень трудно объяснить, почему за ту же работу они должны получать меньшую плату. Еще один минус системы золотого монометаллизма заключался в том, что правительство не могло производить эмиссию в экстренных случаях, как то: война или неурожай. Правительство даже пыталось создавать что-то вроде стабфонда[19], но это создавало дополнительные проблемы, например хронический бюджетный дефицит. Ко всему прочему, рубль стал чувствителен к колебаниям рыночного курса золота, что позволяло иностранным банкирам играть на колебаниях котировок рубля по отношению к золоту, чем особенно любили заниматься берлинские биржевые гешефтмахеры.

Спрашивается, зачем тогда была нужна такая реформа, если польза от нее довольно сомнительна? Ведь расходы бюджета в связи с войной все равно резко возрастают, и тогда, чтобы не допустить краха финансовой системы, приходится, прежде чем включить печатный станок, срочно изыскивать золото. Вот здесь-то и зарыта собака! Золото можно было получить взаймы у международных банковских синдикатов на их условиях, а потом платить по займам весьма обременительные проценты. Таким образом, международной финансовой олигархии объективно было очень выгодно вовлечь Россию в войну, а также периодически устраивать в стране экономические кризисы или революции, угрожающие стабильности финансовой системы. Почти любая книжка о русско-японской войне содержит дежурный абзац, где говорится о том, что англо-американская буржуазия (точнее было бы назвать ее международной еврейской) активно подталкивала Японию к войне с Россией. Это стало настолько расхожим штампом, что приобрело характер идеологического клише, о содержании которого мало кто задумывается. А ведь буржуазия жаждала войны не по причине своей врожденной кровожадности, а исключительно из меркантильных соображений. Япония вооружалась на их кредиты, а Россия вынуждена была просить у них же взаймы золотишко, чтобы поддержать свои финансы, чувствительные даже к непродолжительному военному напряжению.

Войну Российская империя начала на удивление бездарно[20], потерпев от японцев унизительные поражения, что, как ни парадоксально, грозило ей скорой победой, поскольку русские, чувствительно получив по лбу, взялись за войну всерьез, а это не оставляло Японии никаких шансов. Япония в буквальном смысле слова надрывала последние силы своей экономики, население ее испытывало значительные тяготы. В России же военный конфликт на Дальнем Востоке не только не вызвал никакого ухудшения внутренней жизни, но даже наоборот — увеличение военных заказов способствовало некоторому прогрессу промышленности, что повлекло за собой в том числе и увеличение зарплаты рабочих. Военные историки часто обвиняют царских генералов в преступной нерешительности: мол, сконцентрировав в Манчжурии к весне 1905 мощную, почти полумиллионную группировку, они не предприняли усилий к разгрому меньшей на треть и совершенно выдохшуюся армию японцев. Между тем пассивная стратегия была единственно верной в той ситуации с военной точки зрения, ибо любое затягивание войны неминуемо вело Японию к краху. Так зачем же наступать, проливая реки своей и вражьей крови, если исход войны был предрешен?

Однако в случае победы русских международные финансовые воротилы оказались бы перед угрозой упустить ожидаемый гешефт. Им нужна была вялотекущая региональная войнушка, в которой обе стороны станут изнурять друг друга, а счетчик тем временем будет тикать, вгоняя обе стороны в долги. Однако японцы слишком увлеклись и, будучи окрыленными своими победами, глубоко увязли в конфликте на континенте, что было для них чрезвычайно опасно, поскольку они не обладали ресурсами для затяжной континентальной войны. Даже «боевая ничья» была бы равна для островной империи поражением. Надо было срочно создать Петербургу дополнительные сложности. Ведь если Япония не выиграет войну, то она превращается в банкрота и отдать долги будет не в состоянии. А Россия отдаст долги в любом случае, но перед этим надо ее в долги вогнать, и еще помочь при этом японцам победить. Только масштабная внутренняя смута могла заставить Россию отказаться от продолжения войны, которую она не могла проиграть, несмотря ни на какие поражения.

Вот тут и происходит знаменитое Кровавое воскресенье. Событие это отнюдь не было стихийным. За три дня до него, 6 января 1905 г. было совершена попытка покушения на государя — орудие вместо праздничной салютации произвело выстрел картечью в сторону императора, были погибшие и раненые. Расследование не выявило организаторов покушения. Как позднее признавал организатор шествия 9 января агент охранки поп Гапон, существовал план убийства царя в момент выхода его к народу. Он приписывал эти намерения своему другу эсеру Пинхасу Рутенбергу, впоследствие видному сионисту. Нам сегодня трудно понять тот шок, в который поверг русское общество вид крови на улицах столицы. Да, Россия знала массу жестоких и кровавых восстаний и мятежей, но НИКОГДА ранее войска не стреляли в толпу обывателей, торжественно шествующих с женами и детьми на поклон царю и не проявляющим агрессии. Устроители шествия рабочих к Зимнему дворцу осуществляли сознательную провокацию. Об этом свидетельствует и то, что петиция, составленная фабрично-заводскими активистами, была кем-то сильно отредактирована, в результате чего в конечном тексте без ведома рабочих появились радикальные политические требования. Одним из пунктов было требование прекращения войны с Японией

Формально вся вина за расстрел мирной демонстрации была возложена на министра внутренних дел Петра Дмитриевича Святополк-Мирского. Этот министр был весьма либерален во взглядах, и его недолгое верховенство в МВД было отмечено значительным послаблением в отношении политических противников режима. Амнистия 1904 г. по случаю рождения наследника была применена чрезвычайно широко именно в отношении политзеков. Даже социал-демократическая «Искра» называла учреждение Святополк-Мирского «министерством приятных улыбок», а уж либеральная пресса вообще души в нем не чаяла. Сам министр имел в обществе репутацию человека доброго и политически толерантного. Если кто и был менее всего способен устроить кровавую бойню на улицах столицы, так это именно Петр Дмитриевич. Чем же объяснить звериную жестокость расстрела мирного шествия обывателей с иконами и царскими портретами к Зимнему дворцу? Энциклопедия Брокгауза и Ефрона, вышедшая в 1911 г. констатирует: «…управление Святополк-Мирского облегчило развитие освободительного движения. Отсюда ненависть к нему элементов реакционных. С начала января 1905 он уже фактически не имел никакой власти, хотя числился еще министром». На самом деле еще 12 декабря 1904 г. государь принял прошение Святополк-Мирского об отставке (подано в знак протеста против отказа царя от проведения либеральных реформ), но с отсрочкой до назначения нового министра. Ясно, что добренького дедушку кто-то попользовал в качестве козла отпущения. Но кто?

Еще учась в школе, я подметил удивительную особенность Первой русской революции — у нее как бы не было вождей. Это дает возможность историкам трактовать ее, как процесс стихийный: мол, копились в обществе противоречия, а потом бац! — и прорвались наружу. Сегодняшние леваки с радостью поддерживают эту точку зрения, пугая правительство аналогичным по характеру взрывом стихийного народного возмущения. В 2005 г. к 100-летию революции в периодике вышла масса публикаций об этом событии, однако серьезные исследования так и не появились. Оппозиционная пресса, как нетрудно догадаться, ограничилась лубочными агитками. Левые считают эту революцию своей, старательно не замечая того, что она носила ярко выраженный либеральный характер! Буржуазные демократы, управляемые из-за рубежа, нанесли жестокий удар по самодержавию. Царизм вынужден был пойти на большие уступки, но устоял. Между двумя этими лагерями и развернулась ожесточенная борьба. Русские социалисты в этом акте играли на стороне буржуазии, но роль их была второстепенной.

Идеологи и вожди у революции были, события носили вполне управляемый характер. То, что они выглядели стихийными говорит лишь об умелой организации процесса. Да, работали профессионалы! Есть веские основания полагать, что ведущая роль в организации событий 9 января принадлежит серому кардиналу русской политики Сергею Юльевичу Витте, верному проводнику губительного для России либерального экономического курса. Губительным тот курс был по причине особенностей финансовой системы. Отставание промышленности России от европейских держав во второй половине XIX столетия стало нарастать угрожающими темпами и, прежде всего, оно проявлялось в технологической отсталости. Технологии можно было купить, но для этого не было денег. Оставался, как казалось, единственный выход — привлекать иностранные инвестиции. На Западе тогда наблюдался переизбыток свободного капитала, а норма прибыли была очень низкой. Но делать инвестиции в Россию было нереально, так как ее финансовая система была слабо интегрирована в мировую. Проще говоря, вложить в русскую промышленность марки, франки и фунты можно было легко, но прибыль, полученную в рублях, вывезти из России нереально из-за неконвертируемости национальной валюты. В этом случае можно было бы, конечно, купить на полученные рубли сырье и вывезти его за границу, где продать за фунты и франки. Но, во-первых, кроме хлеба с нефтью и вывозить-то было особо нечего, а во-вторых, даже этой нехитрой схеме мешала реализоваться русская таможенная политика и инфляция. Скажем, стоило только царскому правительству путем усиленной эмиссии «опустить» рубль, как это обесценивало сделанные иностранцами инвестиции.

Сергей Витте — «Чубайс» эпохи заката Российской империи.

Поэтому непременным условием прихода инвестиций в Россию было взятие иностранцами под контроль русской финансовой системы. Для этого они неустанно в течение десятилетий подталкивали русские власти к проведению реформ. Правда, с этим возникали кое-какие сложности, так как Александр II и Александр III уже слишком обрусели и не очень горели желанием плясать под дудку забугорных банкиров. Пядь за пядью они сдавали позиции, пока безвольный Николай II не капитулировал в 1897 г. перед западным капиталом полностью и безоговорочно. Да, инвестиционный бум в России действительно имел место быть, но в результате его не только ключевые отрасли промышленности, но даже хлеботорговля перешли под контроль французского, немецкого, английского и бельгийского капитала. Битва за русский рынок была нешуточной, поскольку доходность капитала по акциям в 10, а то и 20 раз превышала средние показатели по Западной Европе. Но каким бы мощным потоком не текли в Россию из Европы фунты, франки и марки, обратный поток золота был куда более значительным. Просто акционерные компании конвертировали свою прибыль в золото и вывозили его за рубеж. В этой ситуации царское правительство вынуждено было брать золото в кредит, но через некоторое время оно благодаря свободной конвертируемости рубля вновь утекало к прежним хозяевам, и русские вновь вынуждены были его занимать.

В 1900 г. доля иностранных владельцев составляла: 70 % в горной промышленности; 72 % в машиностроении и металлообработке; 31 % — в химической промышленности; 14 металлургических заводов Юга из 18 были иностранными. Нефтяная отрасль почти полностью контролировалась иностранной буржуазией. То, чем зарубежные концерны не владели напрямую, они зачастую контролировали опосредованно, ведь финансовая система и банки находилась под их управлением. К началу XX века иностранные вложения составляли 45 % всего акционерного капитала. Из них более половины (54,7 %) — в горной и металлургической промышленности. В итоге сколь бы бурным ни был рост российской экономики, сливки неизменно доставались иностранцам, а у России появлялись долговые обязательства, которые дополнительным бременем ложились на отечественный капитал, не говоря уж о простом народе. При этом доходы казны неуклонно снижались. Например, в 1884–1891 г.г. среднегодовой вывоз хлеба составил 408 млн. пудов при средней выручке 333 млн. руб., а в 1893–1897 г.г. вывозя по 509 млн. пудов в год, удалось выручать в среднем лишь 316 млн. руб.

О том, в чьих интересах работала российская экономика, красноречиво говорит такой факт: в России средневзвешенная стоимость одного пуда керосина (в то время товар массового спроса) приближалась к 2 рублям, а в Лондоне пуд русского же керосина стоил 83 копейки. Это тем более поражает, если учесть, что самая дешевая нефть в мире тогда добывалась как раз на бакинских промыслах. Объяснение в том, что внутренние продажи керосина облагались акцизом, дававшим казне несколько миллионов рублей ежегодно, но экспортеры были от него освобождены. Ко всему прочему на перевозку нефтепродуктов по железным дорогам стараниями Витте были существенно снижены тарифы. Чем может быть объяснена такая трогательная забота русского правительства о зарубежных импортерах и европейских потребителях? Ничего удивительного — тогда, как и сейчас, страна была сырьевым придатком Запада, и национальным петербургское правительство было лишь формально.

Это выглядит как издевательство над здравым смыслом, но после отставки Витте правительство наоборот взвинтило тарифы на перевозку нефтетоплива и категорически противилось участию иностранцев в отрасли. Это делалось в интересах другого зарубежного монополистического клана. К 1906 году в Донбассе сложился синдикат «Продуголь», контролировавший более половины всей добычи Донецкого угольного бассейна. Владели «Продуглем» крупнейшие французские банки — как раз те, что предоставили большую часть займов царскому правительству на тушение революции. Угольное лобби было настолько мощным, что правительство вынуждено было идти у него на поводу, искусственно создавая в промышленности энергетический голод, заставляя потребителей отказываться от нефти в пользу менее выгодного угольного топлива.

В общем, министр финансов Витте постарался для блага мирового монополистического капитала на славу. Однако аппетиты международных хищников росли, и Витте приходилось проводить все более радикальную политику. В августе-сентябре 1905 г. во время мирных переговоров с Японией в Портсмуте (США) Витте встречался с одним из своих кураторов — лидером американских банкиров и руководителем Американского Еврейского комитета Якобом Шиффом[21], который в ультимативной форме потребовал от него скорейших либеральных реформ в России, грозя в противном случае эскалацией революции. В результате появился знаменитый манифест 17 октября 1905 г., автором которого был к тому времени уже глава царского правительства граф Витте.

Якоб Шифф — один из архитекторов развала Российской империи.

Через полтора месяца, 2 декабря в самый разгар политического кризиса, вызванного всеобщей стачкой, в восьми петербургских газетах появляется скандально знаменитый Финансовый манифест Парвуса, объявляющий правительство банкротом и призывающий население изымать из банков свои вклады в золоте. Разумеется, это вызвало панику, распространившуюся по стране со скоростью лесного пожара. Как с гордостью пишет Троцкий в своих воспоминаниях, манифест извлек из правительственных резервуаров в течение месяца 94 миллиона рублей усилиями только мелких вкладчиков. Отток капитала за рубеж усилился, опустошая золотые резервы страны. Этого только и ждали немецкие банкиры, предъявившие к исполнению требования об уплате 60 миллионов рублей золотом[22]. Режим оказался перед пропастью. Ему срочно требовалось золото. Золото выпросил во Франции премьер Витте, однако условия кредита были настолько кабальными, что оправданием могло служить только одно: в противном случае романовскую империю ждал крах. Как только договор с французами был подписан, Витте немедленно отправили в отставку. Нынешние либерасты, восхищаясь «великими» свершениями своего предшественника, забывают, что вся его деятельность в конечном итоге сводилась к созданию бюджетного дефицита и получению зарубежных займов. В результате Россия оказалась буквально опутана цепями долговых обязательств.

Было бы глупо думать, что всякий может взять, да с бухты-барахты организовать в империи финансовый кризис с помощью одной-единственной статейки в нескольких газетах. Такое мероприятие требует больших усилий и немалых затрат. Интересно, как описывает события тех дней тогдашний ассистент Парвуса Троцкий: «Уже через несколько дней после октябрьского манифеста мы с Парвусом овладели (в смысле идейного направления) «Русской Газетой», которую издавал, кажется, Дучинский. Газета имела боевой, агитационный характер и быстро шла в гору. Она имела вначале тираж около 30 тысяч. К моменту нашего ареста тираж ее далеко превышал 100 тысяч, а требования из провинции шли и шли. По словам Дучинского, ему нужно было бы печатать газету, по меньшей мере, в полмиллиона экземпляров, чтобы удовлетворить провинциальный запрос.

Вместе с тем мы с Парвусом поставили на «договорных» началах с меньшевиками большую ежедневную газету «Начало». Газета взяла очень революционный тон и в ряде статей — не только моих и Парвуса — проводила идею перманентной революции»[23].

В другом месте Троцкий более подробно касается газетного вопроса: «Прибыл я в Петербург в самый разгар октябрьской стачки… Работать приходилось в трех газетах. Вместе с Парвусом мы стали во главе маленькой «Русской Газеты», превратив ее в боевой орган для масс. В течение нескольких дней тираж поднялся с 30.000 до 100.000. Через месяц заказы на газету доходили до полумиллиона»[24].

Жаль, Лейба Давидович не поделился секретом, откуда же взялись деньги на «идейное» овладение «Русской газетой», ежедневные стотысячные тиражи, кто были эти таинственные заказчики из провинции, и почему власти просто не прихлопнули зловредные издания. Впрочем, догадаться несложно. Финансовый кризис — это ситуация, при которой кто-то теряет деньги, а кто-то преумножает свои капиталы. В данном случае погрели руки на революции лица банкирской национальности из Парижа и Берлина. Весьма интересно, что временное председательское бюро Петербургского Совета, как с удивлением подмечает член петербургского совета Ю. В. Емельянов без всякого обсуждения этого вопроса на пленарном заседании приняло «Финансовый манифест», составитель которого, Парвус, даже не был членом этого органа.

Лев Бронштейн (Троцкий), 1905 г. Фото из полицейского досье.

Любопытно, что первая листовочная кампания с анонимными призывами обменивать ассигнации на золото прокатилась по стране в январе 1904 г., то есть в самом начале русско-японской войны. Однако хоть особо впечатлительные граждане и ринулись в сберкассы, правительство удержало ситуацию под контролем, паники не произошло. Кто был заказчиком и исполнителем этой акции, установить не удалось. По крайней мере, не обнаружилось никаких улик против революционных партий. Видимо, это были лишь пристрелочные выстрелы грядущей революции.

Глубоко заблуждается тот, кто думает, будто РСДРП была нищей партией нищего пролетариата. Вот что пишет участник событий 1905 г. старый социал-демократ С. В. Дмитриевский: «В период революции партия была богата, деньги текли в нее со всех сторон: уже это манило многих…». Думаю, теперь можно догадаться, откуда текли деньги, и в чьих интересах раздували революцию всякого рода парвусы и троцкие. Помимо «банкирско-еврейской» существует еще довольно убедительная «английская» версия революции. Вряд ли у России был когда-либо такой подлый и коварный враг, как Великобритания. В интересах Лондона было демонтировать евразийскую империю, и этим курсом наши «партнеры» с туманного Альбиона последовательно идут последние 200 лет с очень небольшими перерывами. Можно допустить и то, что в данном случае национальные цели Британской империи и интересы вненациональной финансовой олигархии совпадали, и вторые, имея колоссальное влияние на британское правительство, использовали его, как инструмент собственной политики.

После того, как революционеры сделали свое дело, нужда в них отпала. Социал-демократическая партия, лишившись источника доходов, стремительно захирела, столичная организация РСДРП за два года сократилась к 1909 г. более чем в 25 раз, составив жалкие 300 человек, считая и большевиков, и меньшевиков. Если в период первой русской революции социал-демократы провели три съезда, то после 1907 г. наступило десятилетнее затишье. Кто же финансировал партийные съезды? В своих мемуарах все видные революционеры этот вопрос обходят стороной. Но порой проскакивают очень любопытные подробности. Читаем Троцкого: «Партийный съезд 1907 г. заседал в лондонской социалистической церкви. Это был многолюдный, долгий, бурный и хаотический съезд. В Петербурге еще жива была вторая Дума. Революция шла на убыль, но интерес к ней, даже в английских политических кругах, был еще очень велик. Именитых делегатов съезда видные либералы приглашали к себе на дом, чтоб показать гостям. Начавшийся революционный отлив уже сказался, однако, в ослаблении партийной кассы. Не только на обратный путь, но и на доведение съезда до конца не хватало средств. Когда эта печальная весть прозвучала под сводами церкви, врезавшись в прения о вооруженном восстании, делегаты с тревожным недоумением глядели друг на друга. Что делать? Не оставаться же в лондонской церкви? Но выход нашелся, и совершенно неожиданный. Один из английских либералов согласился дать русской революции взаймы, помнится, три тысячи фунтов стерлингов. Но он потребовал, чтоб под векселем революции подписались все делегаты съезда. Англичанин получил в свои руки документ, на. котором несколько сот подписей были начертаны знаками всех народов России. Уплаты по векселю пришлось, однако, ждать долго. В годы реакции и войны партия и думать не могла о таких суммах. Только советское правительство выкупило вексель Лондонского съезда».[25]

Три тысячи фунтов действительно были громадной суммой в то время. Но она являлась лишь видимой верхушкой бюджета съезда — непредвиденными расходами. Ну, и конечно, нетрудно догадаться, что анонимный английский либерал средства одолжил не свои и не из любви к революции. Вскоре денежные реки в вексельных берегах резко пересохли, и русские социал-демократы впали в десятилетний анабиоз. Воспрянула из пепла партия, как только в ней вновь появилась нужда у старых спонсоров в 1917 г. За любой революцией всегда стоят чьи-то финансовые интересы, политические кризисы происходят не только вследствие обострения внутренних социальных противоречий, но во многом благодаря целенаправленному стимулированию этих противоречий извне Россия, ставшая ареной яростной борьбы за ее ресурсы между международными группировками капиталистов, просто обречена была стать очагом спровоцированных революций. Революционные партии зачастую играют роль пешек в этой игре, истинный смысл которой понимали немногие.

В качестве подтверждения могу привести такой любопытный факт. В начале века Россия, обладая крупнейшим разрабатываемым месторождением нефти, удовлетворяла до половины мировой потребности в углеводородном сырье и нефтепродуктах. Центром нефтедобычи являлся Баку — место бурных революционных событий. В результате этих вихрей только в августе 1905 г. было уничтожено почти 60 % всех производительных скважин, добыча нефти в 1905 г. упала на треть, цены на сырую нефть выросли в 2,5 раза, экспорт нефтепродуктов упал с 120 миллионов пудов в 1904 году до 48 миллионов пудов в 1906 г.

Якуб Фюрстенберг (Яков Ганецкий) — своего рода дублер Парвуса.

От снижения русского экспорта нефти в 2,5 раза выиграла главным образом транснациональная «Стандарт Ойл» Рокфеллера, быстро захватившая восточноазиатские рынки, так что уже в то время мало кто сомневался в том, что американский магнат приложил свою руку к организации бакинских волнений. Выгодно ли было бакинским рабочим-нефтяникам громить нефтепромыслы? Разумеется, нет, поскольку этим они лишали себя источника дохода. Зато местные татары (мусульмане) приняли в погромах самое деятельное участие, хотя до того они им нисколько не мешали. В декабре 1905 г. рабочие нефтяных приисков вновь устраивают мощную забастовку. В течение двух революционных лет уничтожается до двух третей мощностей нефтедобывающей промышленности России.

Еще одно удивительное совпадение: именно в Баку организация РСДРП в период реакции не была подвержена такому же упадку, как повсеместно по России. Видимо кому-то выгодно было держать нож возле нефтяной артерии страны. Чтобы понять кому, достаточно проанализировать динамику нефтяных цен вследствие сокращения ее добычи на Каспии и увидеть, кто этим воспользовался. Так что не надо думать, что спонсоры революции имеют какие-то романтические мотивы. Буржуй всегда готов профинансировать антибуржуазные выступления, если в результате оных пострадает его конкурент. Экстремисты-революционеры в данном случае являют собой идеальный инструмент для разборок. Особенно ценны в этом деле антибуржуазные партии, поскольку обычному человеку трудно понять логику, по которой революционеры, ставящие своей целью уничтожение буржуазии, находятся на содержании у тех, кого хотят уничтожить.

Так вот, исходя из посылок, что Парвус действовал в Петербурге не по собственному почину и тратил на газетные тиражи не личные сбережения, можно предположить, что комиссионные он получил тоже не маленькие. Так что его «внезапное» обогащение в Турции накануне Первой мировой войны выглядит вполне объяснимым, поскольку он не сколотил, а лишь легализовал там свои капиталы. Тем более не должно удивлять, что мировая еврейская финансовая верхушка души в нем не чаяла. Австрийская исследовательница русской истории Элизабет Хереш утверждает, что сотрудничество с германским МИДом во время общеевропейской войны нужно было Парвусу исключительно как ширма. На самом деле он имел в своем распоряжении громадные деньги (по ее мнению, на революцию в России было им потрачено в общей сложности более 100 миллионов марок), выделенные банкирским домом Варбургов, а также американскими евреями-банкирами.

Так что, скорее всего, не Парвус был немецким агентом, а генштаб и МИД кайзера являлись невольными агентами банкирской олигархии. Косвенно это подтверждается тем, что Парвус не отчитывался немцам о своей деятельности, не получал строгих указаний, то есть вел себя совсем не как наймит-провокатор на содержании, а как равноправный партнер. К тому же Парвус начал свою подрывную деятельность в России сразу после начала войны, пытаясь организовать националистические сепаратистские движения на Кавказе и Украине, в то время, когда пруссаки в строгом соответствии с планом Шлиффена рассчитывали завершить войну за 60 дней. Ни за что не поверю, что Парвус до того как вступил в сношения с немцами, тратил на революцию свои кровные денежки.

Немцы воспринимали Парвуса вполне адекватно, не как авантюриста-одиночку, а как представителя весьма влиятельных структур. Брокдорф-Ранцау, посол Германии в нейтральной Дании, контактировавший с Парвусом, докладывал в Берлин: «Быть может, это опасно — использовать силы, стоящие за Гельфандом, но это, конечно, было бы признанием нашей слабости, если бы нам пришлось отказаться от их услуг из страха неспособности руководить ими».

Схема переправки денег в Россию была довольно простой. На выделяемые средства покупались хирургические инструменты, медикаменты, химические реактивы и прочие необходимые продукты, которые ввозились в Россию, а вырученные от их продажи деньги передавались российским революционерам. Торговля между Германией и Россией, несмотря на войну, велась через нейтральную Данию, где Парвус специально для этих операций создал экспортно-импортную фирму «Фабиан Клингслянд». По этим каналам русские получали даже стратегическое сырье — цветные металлы.

Иные товарищи до сих пор считают большевиков и Ленина чем-то вроде святого духа и пречистой девы Марии, непорочно зачавших революцию, и отрицают всяческую связь Октября с мировой банкирской олигархией. Нет, Ленин совершенно был лишен чувства брезгливости и мог якшаться, хоть с сатаной, если видел в этом пользу для дела. Но Ленину деньги вряд ли доверяли, он в хозяйственно-финансовых делах был профан, даже домашнее хозяйство вождя вела теща, которую он всюду таскал за собой в эмиграции. Но не стоит забывать о давнем ученике и соратнике Гельфанда-Парвуса — Троцком, который был непосредственным разработчиком и руководителем октябрьского переворота. Сделать его ответственным за финансовые потоки было гораздо целесообразнее, учитывая, что сам Лейба Давидович был племянником киевского (впоследствие стокгольмского) банкира Абрама Животовского, который являлся компаньоном банкиров Варбургов, а те были партнерами и родственниками одиозного банкира из США Якоба Шиффа, имя которого связывают с финансированием трех русских революций.

Яков Ганецкий[26] — еще одно связующее звено между Лениным и Парвусом, который был сотрудником организованного последним в Копенгагене «Института для изучения причин и последствий мировой войны». Совладельцем «Фабиан Клингслянд» являлся брат Ганецкого, а ее представителем в Петербурге — его двоюродная сестра Евгения Суменсон. Юрисконсультом в русской столице числился еще один видный функционер РСДРП(б) Мечислав Козловский. Он, судя по всему, осуществлял непосредственную передачу денег в партийную кассу. Ганецкого в конце концов осудили за контрабанду в Дании, а на родине исключили из партии. Восстановлен в ней он был по личному настоянию Владимира Ильича.

Проправительственная демонстрация в Петрограде. Для съемки подобных мероприятий фотографы воздерживались использовать эффектные ракурсы сверху, предпочитая крупные планы, дабы затушевать малочисленность манифестаций.

Откуда прибыл в бурлящую Россию Троцкий (одновременно с Лениным)? Из США. И что еще более любопытно, с американским паспортом и десятью тысячами долларов на карманные расходы, что было по тем временам немалой суммой. Или вы думаете нищему марксисту из России, не имеющему никакой профессии, легко получить гражданство самой капиталистической страны мира в разгар войны, да еще при личном содействии президента Вильсона? Это совершенная фантастика, особенно ежели принять во внимание, что прибыл из Испании в Нью-Йорк Троцкий только в середине января 1917 г., а в марте уже отплыл в Петроград. Стоит вспомнить и то, что именно Троцкий заключал с немцами «похабный» Брестский мир, причем занимался он не переговорами, а какой-то клоунадой. Такое впечатление, что работал он тогда отнюдь не в интересах России, или не только в ее интересах, пытаясь угодить и вашим, и нашим. Но это отдельная тема.

После Февраля, когда можно было особо и не прятаться, большевистская партия стала накачиваться деньгами сомнительного происхождения через Стокгольмский банк «Ниа Банкен» прямо на глазах у русской контрразведки. Руководитель данного ведомства полковник Никитин неоднократно обращал внимание Временного правительства на это, но никакой реакции не последовало. Даже когда Керенский вроде бы стал бороться против большевиков после их июльской попытки содействовать свержению правительства, он, тем не менее, личным вмешательством пресекал любые попытки газет раскрутить историю с финансированием ленинской партии иностранными банками. Ничего удивительного, потому что эсер Александр Федорович сам подпитывался из тех же самых источников. Ведь банкиры никогда не кладут все яйца в одну корзину.

Связь между большевиками и банкирами в этой истории явно бросается в глаза. Финансовым агентом партии в Стокгольме был Олоф Ашберг, контролирующий «Ниа Банкен», а его представителем в России являлся близкий соратник Ленина Яков Ганецкий (тот самый, который «отмазал» Ильича от тюрьмы в Австрии в 1914 г.). Любопытно, что членами правления банка были видные шведские социалисты — Даль, Рослинг, Магнуссон. Давние партнерские отношения связывали Ашберга с другим влиятельным большевиком (и даже членом ЦК партии в 1903–1907 г. г.) — Леонидом Красиным, который, по словам Ленина, был «министром финансов» революции. Среди послереволюционной правящей верхушки Красин был единственным крупным бизнесменом в правительстве (в свое время занимал пост управляющего российским представительством крупного немецкого концерна «Siemens», во время войны являлся одним из руководителей русской оборонной промышленности) и очень влиятельным. Леонид Борисович был «дважды наркомом», одновременно руководя в 1918 г. промышленностью и внешней торговлей, а в 1919 г. транспортом. Дружеские отношения связывали Ашберга и с Максимом Литвиновым[27] — заместителем наркома внутренних дел, а впоследствии главой внешнеполитического ведомства СССР, всегда считавшимся прозападно ориентированным либералом и даже агентом влияния Запада. Красин также имел ярко выраженные прозападные взгляды, активно ратуя за проникновение западного капитала в Советскую Россию.

Может быть, миф о немецком происхождении большевистских миллионов запустили в обиход враги исключительно для дискредитации советского правительства? Вот что пишет Энтони Саттон в книге «Уолл-стрит и большевицкая революция»: «В 1918 году из-за финансовых операций в пользу Германии «Ниа Банкен» попал в черный список союзников. После этого «Ниа Банкен» сменил свое название на «Свенск Экономиболагет».[28] Зачем нужно было раздувать скандал о кайзеровских деньгах в Стокгольме в 1918 г., если большевикам это уже никак не могло повредить? Так что основания для ребрендинга банка, видимо, были очень серьезными. Не исключено, что эти публичные скандалы преследовали другую цель — замаскировать истинных спонсоров русской революции. Можно счесть это за анекдот, но «агент кайзера» Ашберг, находясь в 1916 г. в Нью-Йорке представлял не только интересы русских революционеров, но и выполнял поручения императорского министра финансов Петра Барка[29]. Для банкиров ведь нет разницы, на чем делать деньги. Большевики же разумно считали, что нет особой разницы, от кого их брать. Однако расследование связи большевиков с Германией, предпринятое Временным правительством после июльских событий, полностью развалилось. Поскольку реальных доказательств шпионской деятельности Ленина и Ко не нашлось, в ход даже были запущены фальшивки, наибольшую известность из которых приобрела так называемая коллекция Сиссона.[30]

После революции услуги Ашберга были щедро вознаграждены новой властью. Он возглавил первый советский международный банк — хорошо известный ныне «Внешторгбанк» (тогда именовался «Роскомбанк»). Любопытно, что среди управляющих банка, как пишет Саттон, были не только представители Советской России и английские финансисты (они были основными инвесторами), но и бывшие царские банкиры — Шлезингер, бывший глава «Московского Купеческого Банка», Калашкин, (банк «Юнкер»), и Терновский («Сибирский Банк», через который большевики получали в Петрограде заграничные транши).

Здесь же, в Стокгольме, мы наблюдаем в послевоенное время еще одного знакомого нам «героя Февральской революции» — железнодорожного чиновника Юрия Ломоносова, заблокировавшего передвижения воинских эшелонов к столице во время свержения царя. В 1919 г. Ломоносов вернулся из Америки, куда его направило еще Временное правительство, и сразу занял при большевиках крупные посты (председатель Комитета Государственных Сооружений, член президиума Высшего Совета Народного Хозяйства). А в Стокгольме у Ломоносова проживает жена, сотрудница одного из банков (Ашберга?), и он ее частенько навещает, причем за государственный счет. Не правда ли, это выглядит подозрительно? В 1920 г. он по личному указанию Ленина занимался вывозом из России крупных партий золота якобы для закупки 1200 паровозов в Швеции и Германии, а также другого оборудования, значительная часть которого так и не была поставлена. В операциях участвует фирма «Кун, Леб и Ко», принадлежащая уже знакомому нам Якобу Шиффу. Крупный советский деятель Ломоносов из этой поездки уже не вернулся, осев в Канаде, где и дожил спокойно до старости. Дело об исчезнувшем золоте было замято стараниями Ленина. Он лично пресекал попытки Дзержинского совать нос в масштабные и очень подозрительные финансовые манипуляции своего протеже.

Как предполагает публицист Аким Арутюнов, сделавший своим коньком разоблачения большевиков, золото, отправленное за рубеж в качестве оплаты по фиктивным кредитам, пошло на организацию революции в Германии. Но, возможно, все гораздо прозаичнее. Как утверждает Саттон, «Иностранный банковский консорциум, участвовавший в «Роскомбанке», представлял в основном британский капитал. Он включал компанию «Руссо-Эйшиэтик Консолидейтед Лимитед», которая была одним из крупнейших частных кредиторов России, и которой Советы предоставили 3 миллиона фунтов стерлингов как компенсацию за ущерб, нанесенный ее имуществу в Советском Союзе в результате национализации».[31] Так что, если считать, что большевики под прикрытием фиктивных контрактов отдавали долги своим спонсорам, то должны они были не немцам, а англичанам и американцам. Как говорится, революция — отдельно, а бизнес — отдельно.

Можно, конечно, возмущаться беспринципностью пламенных коммунистов, которые на словах боролись за уничтожение мирового капитала, а на деле проворачивали с буржуями весьма сомнительные сделки. Но я бы воздержался от обвинительного пафоса. На голом энтузиазме революции не осуществляются. Это только в сказках для пионеров мало кому известный в России политэмигрант Ленин с горсткой соратников приезжает из Швейцарии без гроша в кармане, а через шесть месяцев уже возглавляет правительство. Пионеры не будут спрашивать, откуда большевики взяли деньги для проведения съездов, покупку типографий, выпускающих их ежедневные газеты и мегатонны листовок, на организацию штабов, оплату тысяч штатных функционеров, пропагандистов (не за спасибо же они работали месяцами, питаясь святым духом?), грузовики, оружие, и т. д.

Между тем размах большевистской агитации впечатляет: «За приобретение собственной типографии летом 1917 г. ЦК партии позволил себе заплатить 260 тыс. руб. С 1 декабря 1916 г. по 1 февраля 1917 г. в кассу большевицкой партии поступили 1 тыс. 117 руб. 50 коп… Главная газета партии («Правда») в марте имела всего 8 тыс. подписчиков и еле сводила концы с концами. Но уже в апреле РСДРП(б) по официальным данным издавала 17 ежедневных газет общим тиражом в 320 тыс. Их общий еженедельный тираж составлял 1 млн. 415 тыс. экземпляров. А за первые два летних месяца число ежедневных газет возросло до 41…»[32]. Версия о том, что эта работа была профинансирована за счет внутренних ресурсов, несостоятельна. Как сообщает тот же источник, «ежемесячные членские взносы летом 1917 г. в Петрограде составляли в среднем 1 р. 50 коп.». При численности партии в 24–25 тысяч человек взносы давали мизер от необходимого, поэтому без внешних источников обеспечения большевики были бы недееспособны. Примечательно, что уже в то время в партии проявилась склонность к излишней бюрократизации. Как пишет Александров, столичный комитет РСДРП(б) содержал независимо от ЦК собственный достаточно громоздкий аппарат, работники которого получали зарплату выше, чем сотрудники официальных учреждений.

Впрочем, нам сейчас более интересны не эти увлекательные подробности, а чисто технические и финансовые вопросы подготовки революции в России в период от начала мировой войны до февраля 1917 г. Конструкция кризиса была незамысловатой: военные неудачи — социальные волнения — политический крах царизма — экономический коллапс — поражение в войне и развал государства. Кому это было нужно? Понять нетрудно, если разобраться в причинах Первой мировой войны и в том, кто какие цели в ней преследовал. Ключевая роль в развязке обеих мировых войн принадлежит английским дипломатам. В 1914 г. они сначала заманили Россию в Антанту, не имея перед ней никаких обязательств (даже совместного трехстороннего англо-франко-русского договора не существовало), потом науськали Германию на Россию, заверив Берлин, что останутся нейтральными в случае прусского «дранг нах остен». Далее британцы спровоцировали Турцию примкнуть к блоку центральных держав, после чего стали наблюдать, как миллионы русских, немцев и турок убивают друг друга.

Правда, Англия тоже была вынуждена ввязаться в европейскую бойню в невыгодных для себя условиях, поскольку немцы в соответствие с доктриной Мольтке-Шлифена атаковали именно Францию, а не Россию, считая последнюю много более слабым и мене опасным противником. Когда же в результате Брусиловского прорыва перевес явно обозначился на стороне России, англичане, несмотря на протесты Петербурга, спровоцировали Румынию выступить на стороне Антанты, хотя было совершенно очевидно, что румынские вооруженные силы представляют собой пародию на армию. В результате разгрома румын русским пришлось использовать все свои стратегические резервы, собранные для наступления, чтобы заткнуть фронт в Причерноморье. Конечно, в этом случае фронт растягивался и для австро-германцев, но центральные державы собирались отсиживаться в глухой обороне, а потому удлинение фронта стратегически было им выгодно. Но самое главное — в результате разгрома Румынии они прибрали к рукам нефтяные промыслы Плоешти, что позволило им утолить катастрофический топливный голод..

На первый взгляд это кажется нелогичным — зачем Англии затягивать войну, ослабляя своего союзника? Но у англичан своя логика. Их целью было ослабить все европейские державы в военной мясорубке, а самим доминировать в послевоенной Европе и мире, прибрав к рукам новые колонии и рынки сбыта за счет разгромленной Германии и Турции. Если же в результате войны ослабнет Германия, но неимоверно усилится Россия, то какая от этого будет польза британцам? Именно поэтому, пообещав русским Босфор и Дарданеллы — давнюю мечту русских царей, англичане в 1915 г. сами пытаются их захватить, высадив в Галлиполии мощный десант, что вызвало настоящую истерику в Петрограде. В результате Первой мировой войны развалились Османская и Австро-Венгерская империи, Германия и Франция оказались обессилены. Для полноты счастья оставалось раздробить еще Российскую империю, чтоб легче было потом пережевывать ее куски. Англичане пытались довершить начавшийся после революции распад нашей страны, однако добились лишь частичного успеха.

Уши английского правительства и спецслужб торчат во всех крупных провокациях предвоенной и военной поры. Однако стоит задуматься, чьи интересы представляло правительство Великобритании? Уж точно не своего народа, поскольку собственно народ, оплативший войну своими налогами и кровью, ничего взамен так и не получил. Своих собственных солдат английское командование не жалело точно так же, как и русских, правда в большинстве случаев старалось использовать в качестве пушечного мяса колониальные части — канадцев, индусов, австралийцев, новозеландцев, южноафриканцев и даже арабов. Вспомним легендарную эпопею английского разведчика Лоуренса Аравийского — блестящий пример английской стратегии загребать жар чужими руками. Но все встает на свои места, если учесть, что Лондон был крупнейшим центром международного еврейского капитала. Что нужно, чтобы партиям и кандидатам победить на парламентских выборах? Деньги! Что нужно, чтобы сформировать правительство? Деньги! Что нужно, чтобы направить общественное мнение в нужное русло? Деньги! Деньги были у банкиров, и уж будьте уверены, они использовали их по назначению — формировали правительства и доминирующие фракции в парламенте, расставляли своих людей на ключевые государственные посты (в том числе в МИДе и спецслужбах), заказывали репертуар прессы. Ну а потом им оставалось только извлекать выгоду, что они и делали.

Но не все так просто. Во второй половине XIX в. с Лондоном стал конкурировать другой еврейско-банкирский центр — Нью-Йорк. Если лондонские банкиры контролировали мировую торговлю и мировую валюту — фунт стерлингов, то их заокеанские соплеменники агрессивно расширяли долларовый ареал и яростно бились за доступ к рынкам. Благо, Америка, восприняв достижения тейлоризма (см. главу 17) стала ведущей индустриальной державой мира, и рост экономики сдерживался главным образом невозможностью сбывать товары на рынках, контролируемых Лондоном. Еврейское лобби в Америке было настолько влиятельным, что его открыто признавали теневым правительством. 26-й Президент США Теодор Рузвельт заявлял в своей избирательной программе 1912 года: «Позади видимого правительства на троне сидит невидимое правительство, которое ни в малейшей степени не доверяет народу и не несет никакой ответственности. Уничтожение этого невидимого правительства, разрушение безбожной связи между коррумпированными дельцами и коррумпированными политиками — вот в чем задача государственного деятеля».

Кстати, победу на тех президентских выборах одержал Вудро Вильсон, чью избирательную кампанию щедро оплатило как раз это самое теневое правительство. Взамен Вильсон пообещал своим спонсорам (Морганам, Рокфеллерам, Ротшильдам и Варбургам) подписать закон о федеральном резерве, благодаря чему в США право эмиссии доллара в 1913 г. перешло к консорциуму частных банков. Через годы он запоздало раскаивался, назвав американское правительство «самым безвольным, подконтрольным и безвластным правительством в цивилизованном мире, правительством под властью небольшой кучки людей» — и эти слова относились не к правительству вообще, а именно к возглавляемому им кабинету. Кстати, последнее обстоятельство исчерпывающе объясняет, почему американский президент принял столь деятельное участие в судьбе Троцкого в начале 1917 г. Я не сторонник демонизации мифической жидо-масонской закулисы, но теневые правительства, действующие в ущерб общественным интересам, есть реальность слишком очевидная, а этническая принадлежность их членов значения не имеет.

В этом ключе Первая мировая война есть ни что иное, как акт противоборства между Лондоном и Нью-Йорком, фунтом стерлингов и долларом. Эта борьба шла не на уничтожение, а всего лишь за первое место между двумя лидирующими мировыми олигархическими группировками. Третье место заранее было отдано Франции (по «случайному» совпадению Париж был третьим по величине банкирским центром, но очень значительно уступавшему и Лондону и Нью-Йорку). При этом все участники этой закулисной борьбы желали развала империй Российской, Османской и Австро-Венгерской, ибо кто-то должен был быть добычей в большой игре, а слишком быстрый экономический взлет Германии сильно перепугал старых хозяев мира. Берлин, как уже несложно догадаться, был самым молодым мировым еврейско-банкирским центром. Причем поражение в войне не означало разорения германской финансовой мафии, скорее наоборот, именно в период послевоенного экономического упадка ловкие дельцы с пейсами молниеносно прибрали к рукам наиболее лакомые куски национальной экономики. Хотя порой они действовали в качестве контрагентов американского капитала, внакладе все равно не остались.

Россия же, верная своей стратегии догоняющего развития, являлась потенциальным соперником ведущих держав, а потому ее устранение с мировой арены было единственной гарантией, что старым хозяевам мира не придется столкнуться с новым соперником. Ко всему прочему за русскими водился один страшный грех — они категорически не желали призывать варягов из числа наднациональной банкирской мафии «княжити и володеть нами». Поэтому мировой финансовой закулисе было по большому счету все равно, кто осуществит развал империи — либералы, радикальные социалисты или национал-сепаратисты, просто тендер выиграли русские марксисты. Впрочем, с ними у заказчика вышел промах, потому что марксисты, придя к власти, от марксизма быстренько отказались. Именно большевистская Россия совершила экономический прорыв в число мировых индустриальных лидеров. Но все предусмотреть не могут даже эксперты Сити и Уолл-стрит: Россия так и не смогла воспринять администрацию бронштейнов, апфельбаумов, розенфельдов, собельсонов, валахов, розенгольцев, эпштейнов и их присных, мучительно отрыгивая оных в течении двух постреволюционных десятилетий. В итоге ко второй половине 30-х у власти в СССР укрепилась элита, которую с полным основанием можно считать национальной. В этом и кроется причина удивительной жизнеспособности страны в условиях тяжелейшего кризиса Второй мировой войны.

Лондон в 1914 г. войну развязал и оплачивал (в доле с Парижем), однако европейские партнеры не потянули ставку. Нью-йоркские же финансовые воротилы ловко воспользовались своим положением над схваткой, субсидируя как страны Антанты, так и блок центрально-европейских держав, что вело к затягиванию кровопролития и взаимному истощению соперников. Вообще-то Соединенные Штаты считались до апреля 1917 г. формально нейтральной страной, а по международным нормам государство-нейтрал не имело права давать кредиты на военные нужды воюющим государствам, а тем более поставлять им оружие. Однако янки всегда клали на международные нормы, в данном же случае они сделали это в особо циничной форме. Президент Вудро Вильсон официально заявил, что Америка не дает кредиты на военные нужды, а лишь развивает мировую торговлю. Учитывая цели Америки в войне, это было в какой-то степени правдой, ибо вопрос о мировой торговле был ключевым вопросом двух мировых войн XX столетия.

Известно, что немецкий «Дойче-банк» получил от американцев через Латинскую Америку существенные финансовые вливания как раз накануне вступления Америки в войну. Учитывая, что данные операции не афишировались, можно предположить, что не все факты сегодня известны, но то, что известно, позволяет судить о более чем тесных отношениях немцев и финансистов с Уолл-стрит в течение всей войны. Поэтому нельзя исключать, что деньги на революцию в России были субсидированы именно американцами, коль англичане к тому времени уже выдохлись. Цель — захватить контроль над русскими ресурсами, для чего нужно разгромить российскую государственность; исполнители — русские революционные партии и националистические движения; ширма — немцы; координаторы — агенты еврейских банкирских домов (один из них — Парвус) и английские и американские спецслужбы, опосредованно контролируемые теми же денежными мешками.

Итак, в 1915 г. Россия потерпела сокрушительные военные неудачи, прежде всего, из-за преступно организованного снабжения армии и полного бездействия союзников, даже не помышлявших оказывать ей помощь. Кто же организовал снарядный голод?[33] Вот что говорит книга Бруса Брауна «Кто создает в мире проблемы»: «В своих военных мемуарах бывший английский премьер-министр Ллойд-Джордж приводит отчет британского офицера, сделанный в 1915 году. Этот отчет говорит, что фирма Vickers (Базил Захаров) не поставила обещанное вооружение русской армии, что и является конкретной причиной гибели 3 миллионов 800 тысяч русских солдат из всего 6 миллионов погибших русских. Оружейная фирма Викерс находилась под руководством еврея Эрнста Касселя, близкого друга Якоба Шиффа и близкого друга Сэра Базиля Захарова, который видимо за эти заслуги и получил звание Сэра в Англии. Для того чтобы расследовать на месте, что происходит с вооружением русской армии, а так же поставку брака, из Англии в Россию на крейсере «Хампшир» (Hampshire)отплыл член палаты Лордов Лорд Китченер. Однако его корабль затонул при странных обстоятельствах».[34]

Загадочными обстоятельства названы потому, что немецкий флот отказывается признавать потопление английского крейсера своей заслугой. Германский главнокомандующий генерал Людендорф пишет по этому поводу: «Его (Лорда Китченера) загадочная смерть не была вызвана германской миной или торпедой, но той силой, которая не позволит России воспрянуть с помощью Лорда Китченера, потому что взрыв всей России уже был запланирован.»[35]

Кто же такой Базил Захаров? Русский по происхождению еврей, живший в Константинополе, и что уже совсем не удивительно, коммерческий партнер Гельфанда-Парвуса. Парвус представлял в Турции интересы германского оружейного концерна Крупа, а Захаров — британского Vickers. Так же можно много рассказать о примечательной во всех отношениях личности американского магната Якоба Шиффа, упоминаемого Брауном. Этот успешный финансист настолько активно вкладывал деньги в революционное движение в России, что Александр III даже отрядил к нему своего личного посланника, рекомендованного женатым на еврейке министром финансов Витте[36], в Лондон к Ротшильдам, а затем к Якобу Шиффу в Нью-Йорк. Целью поездки было добиться соглашения о том, что в случае прекращения финансовой поддержки революционно настроенных еврейских кругов еврейскому меньшинству в царской России будет обеспечено расширение прав. Известен лаконичный ответ Шиффа российскому императору: «Jamais avec les Romanow!» («С Романовыми — никогда!»).

Что касается смерти Китченера, то она была чрезвычайно выгодна в том числе и сионистам, поскольку он был ярым противником основания в Палестине еврейского государства. Парвус же, как можно предположить, принимал в сионистском проекте деятельное участие, ибо он, будучи советником при турецком правительстве, приложил титанические усилия для втягивания Оттоманской империи в войну, которую он считал самоубийственной для последней ближневосточной империи. Но что поделать, расчленять империи — это было дело его жизни. К тому же туркам очень не посчастливилось владеть именно теми землями, на которые положили глаз хозяева Парвуса — Палестиной.

Как видим, международные связи Гельфанда-Парвуса вполне позволяли ему сорвать поставки вооружения в Россию из Великобритании, но как можно было саботировать поставки с русских оружейных заводов? Вот для этого и требовались миллионы, которые он получал, в том числе, от немцев. Конечно, в те годы коррупция в Российской империи была не такой тотальной, как ныне, но отдельные отрасли народного хозяйства демонстрировали по этому показателю выдающиеся достижения. Сегодня это экспортно-сырьевой сектор, приносящий большие барыши, а во время войны сверхдоходность обеспечивали военные заказы. Военные поставки (как, впрочем, и вообще все ключевые отрасли экономики) опосредовано контролировались банковскими синдикатами. А кто контролировал банковские синдикаты? Вот то-то и оно! И пусть вас не смущают русские названия банков и русские фамилии зиц-председателей правлений, банковский капитал был, сами понимаете, какой национальности.

По поводу хлебного кризиса, ставшего детонатором февральской революции, так же есть основания подозревать руку Парвуса. Официально считается, что он фантастически разбогател, монополизировав поставки хлеба в Константинополь и продовольствия турецкой армии, потому специфику хлебной торговли знал досконально. К тому же он был автором (совместно с К. Леманом) известного аналитического исследования о голоде 1898–1899 гг. в России, которое, кстати, высоко оценивал Ленин. Тоже история весьма интересная. Якобы Парвус по фальшивому паспорту под именем Людвига Пена нелегально посетил Россию — на деньги, полученные в качестве аванса за книгу о голодающей Российской империи.

Отчего-то никто не называет ни сумму парвусовского гонорара, ни имя столь щедрого спонсора. Но кое-какие предположения так и напрашиваются…

Россия, как известно, была перед Первой мировой войной крупнейшим мировым экспортером зерна, удовлетворяя более 20 % мирового спроса. Но она не контролировала при этом соответствующей доли рынка, поскольку экспорт зерна был отнюдь не в русских руках — снова контроль принадлежит иностранным банкам, которые владеют российскими зернопромышленными товариществами и акционерными обществами, пароходствами и портовыми терминалами. Внутренние поставки хлеба тоже во многих случаях находятся в руках спекулянтов. Замечу, само слово «спекулянт» раньше обозначало именно торговца хлебом, дешево скупавшего зерно в урожайные годы и втридорога сбывавшего свой товар в голодное время. Думаю, излишне акцентировать внимание читателя на том, что фамилия «Иванов» среди этой публики встречалась чрезвычайно редко. А в чем была сила спекулянтов? Прежде всего, в их способности действовать организованно, по сговору. Так что на месте Парвуса я организовал бы в Петрограде именно хлебный кризис, а не дровяной, керосиновый или железнодорожный. Да, остановка транспорта стала бы гораздо более болезненным ударом, только возможностей по его организации было явно меньше. Паралич путей сообщения был одним из ключевых пунктов парвусовского плана по разгрому России, но он предполагал в этом случае не только склонять путейцев к забастовкам, но и организовывать диверсии.

В основе своей план по разгрому Российской империи был простым и логичным. Сначала страну предполагалось обессилить революцией, потом раздробить на множество независимых бантустанов, а далее скупить с потрохами за бесценок все лакомые куски. Большевики удержались у власти во многом потому, что действовали в русле интересов инвесторов революции. Они провозгласили право наций на самоопределение (правда старт параду суверенитетов дало еще Временное правительство). Когда Антанта предложила в 1919 г. создание двух русских государств — белого и красного с границей по Уралу и Дону, то Ленин тут же согласился, в то время как все белые лидеры ответили решительным отказом. В этой ситуации англо-французы предпочли помогать именно большевикам, а не их противникам, лозунгом которых была «единая и неделимая Россия». Большевистское правительство, чувствуя свою слабость, проявляло поразительную гибкость, идя на любые уступки Западу. В 1922 г. в ходе Генуэзской конференции советская делегация выразила готовность компенсировать иностранным владельцам утрату их собственности в России в обмен на кредиты и признание нового режима. Учитывая, что иностранцам до войны принадлежало, грубо говоря, две трети российской экономики, а никаких фондов для выплаты компенсаций не было, фактически это означало возвращение в страну старых хозяев-капиталистов и реставрацию капитализма. Впрочем, ленинский план НЭП, уже реализуемый, означал восстановление квазикапиталистических отношений в экономике при политическом господстве компартии и диктате хозяйственной бюрократии.

Однако Генуэзская конференция не разрешила русский вопрос, и тому причиной надо полагать, была позиция США, точнее, позиция дельцов Уолл-стрита, которые определяли позицию США. Американской собственности в России было очень немного, а компенсацию они уже получили в рамках неофициальных договоренностей с большевиками. Например, в 1908–1913 гг. в Америку из России было отправлено не менее 10 пароходов с золотом для создания международной валютной системы. Советская Россия его обратно не потребовала даже после установления нормальных дипломатических отношений с США. Та же участь постигла ту часть царского золотого запаса, которую янки умыкнули во время Гражданской войны. Может быть, советское руководство забыло об этом золоте? С трудом верится.

Другая причина, по которой Соединенные Штаты не были заинтересованы в успешной работе Генуэзской конференции, заключалась в том, что американские магнаты в тот момент занимались активной скупкой русских активов у бежавших за кордон старых хозяев. Естественно, за бесценок. Например, рокфеллеровская «Стандарт Ойл оф Нью-Джерси» скупила нефтяные активы Нобелей за символическую плату в 6,5 миллиона долларов, обязуясь в будущем доплатить им еще 7,5 миллиона с прибыли от эксплуатации промыслов Баку. Но здесь интересна не сумма сделки, а то, когда она была заключена — в июле 1920 г, то есть всего через два с лишним месяца после успешной интервенции Красной Армии против суверенного Азербайджана. Неужели янки были полными идиотами? Нет, просто они не сомневались, что неформально дружественный им большевистский режим либо трансформируется вследствие своей экономической неполноценности в полностью подконтрольный, либо рухнет, после чего можно будет предъявить права на нефтепромыслы Баку. Крах советского государства был абсолютно неизбежен по всем прогнозам, потому что никто не принимает в расчет чудо, а сталинская индустриализация стала тем непредвиденным чудом, которое сделало СССР экономически самодостаточной державой. В этом ключе становится ясно, почему западники-троцкисты были яростными противниками индустриализации.

Действия американского экспедиционного корпуса в России в основном сводились к осуществлению караульной службы. США столь много инвестировали в русскую революцию, что потерять все в результате свержения большевистского режима они не желали. Не исключено, что в случае серьезного осложнения дел для советского правительства, американские войска оказали бы ему более действенную поддержку, нежели саботаж военных поставок белым.

Кстати позиция США в отношении Советской России отличалась довольно четко выраженным постоянством. Если англо-французы, не признавая официально ни красных, ни белых, пытались, блюдя собственные интересы, влиять на тех и других, что приводило к их взаимному ослаблению, то Америка деятельно поддерживала большевистское правительство. Скажем, интервенция США на Дальнем Востоке сегодня трактуется, как антисоветская, в то время как реально она носила антияпонскую направленность, не давая последним проникнуть в Сибирь (кстати, в Мурманске американские войска высадились также по согласованию с советским правительством). Боевые потери американской армии в России были смехотворно малыми — в среднем 9 человек в месяц на 12-тысячный контингент! С Красной Армией янки фактически не воевали. Зато немало сделали для удушения Колчака, поскольку контролируя Транссибирскую магистраль, они цинично саботировали поставки в белую армию. Когда американский корпус отбывал в 1920 г. на родину из Владивостока, красные устроили им торжественные проводы, произнеся на митингах немало теплых слов в адрес заокеанских друзей, помогших им одолеть контрреволюцию.

Когда большевики вернули контроль за Баку, наладить нормальное функционирование топливной отрасли они оказались не в силах, несмотря на то, что разрушения промысловой инфраструктуры носили минимальный характер. Буровые работы выполнялись на уровне 1 % от необходимого, что наглядно демонстрирует уровень производственного упадка. Промаявшись полтора года, они в 1921 г. привлекли к сотрудничеству американские фирмы, с помощью которых ситуацию довольно быстро удалось выправить. Нефть давала в 20-е годы примерно пятую часть валютных поступлений в казну, а валюта тогда была совершенно необходима для выполнения плана индустриализации. Арманд Хаммер[37] всю жизнь энергично дружил с Советским Союзом отнюдь не из филантропических побуждений, а потому что благодаря этой дружбе он, приехав в Россию нищим, вернулся домой миллионером.

В 20-х годах он стал первым концессионером в СССР. Коммунизм — это вообще был своего рода семейный бизнес Хаммеров: Юлиус Хаммер, отец Арманда, известный американский социалист, стоял у истоков компартии США.

Нельзя сказать, что стоящие за Парвусом международные финансовые круги потерпели неудачу, как нельзя утверждать и то, что их планы были полностью воплощены. Пограбили страну они вволю, в убытке не остались (то, что разорились множество «мелких» капиталистов вроде тех же Нобелей, их не особо волновало). Но разрушить Российскую империю им тогда не удалось, хотя империи Османская и Австро-Венгерская рассыпались в прах, а Германия лишилась всех своих колоний и была тяжело придавлена версальским сапогом. Но кто мог предположить, что русские проявят в первые послереволюционные десятилетия такую высочайшую самоорганизацию и жизнеспособность? Кто мог ждать от тяжело больной и нищей России индустриального прорыва? Разве можно было предположить, с какой яростью будут цепляться эти непонятные русские фанатики за стены Брестской крепости, кавказские перевалы или метры волжского берега в Сталинграде? Тут уж оказались посрамлены в своих расчетах и биржевые геополитики, и блестящие гитлеровские фельдмаршалы.

Понимаю, что сегодня сама мысль о том, что махровейшие капиталисты могли взлелеять большевистскую революцию, многим покажется абсурдной. Но с точки зрения крупного капитала в этом есть смысл. Россия — колоссальный рынок сбыта, а так же источник ценного сырья. Захватить этот рынок в классической конкурентной борьбе совершенно невозможно, тем более в условиях, когда царская администрация подвержено самым разным влияниям со стороны. Но самое главное, отечественный частный капитал яростно пытается не пускать чужаков в наиболее привлекательные сектора. Большевики же полностью устранили этот самый частный капитал. Договориться с одним хозяином (правительством) для руководства транснациональной корпорации всегда гораздо проще, тем более что это правительство пришло к власти благодаря их содействию, а восстановить национальное хозяйство без внешней помощи оно не в состоянии. Историю внутрипартийной борьбы в ВКП(б) в 20-30-е годы следует рассматривать не как грызню между различными группировками марксистов, отстаивающими конкретный путь построения социализма, а как схватку между либералами-западниками и сторонниками независимого национального развития. Именно потому та борьба и носила столь ожесточенный характер, что, по сути, являлась продолжением гражданской войны.

Фактически в России была создана гигантская и относительно стабильная национальная хозяйственно-политическая монополия, рычаги государственной и экономической власти находились в руках правящей партии. А тогдашние ТНК являлись неформальными хозяйственно-политическими монополиями, носящими транснациональный характер. То есть с точки зрения крупного бизнеса большевики являлись для уолл-стритских воротил более предпочтительным партнером, нежели царское или буржуазно-демократическое правительство, которые не обладали достаточной полнотой власти для того, чтобы гарантировать им выгодные контракты и желаемый уровень прибыли при сведенной к нулю конкуренции.

Я бы очень рекомендовал изучить механизмы финансово-экономических переворотов и в более широком смысле финансовый аспект революции нынешним нашим марксистам. Они, как и сто лет назад, не имеют никакой конструктивной идеи, являясь разрушителями по своей сути. Решительное «уничтожить» в их лексиконе преобладает над робким словом «создать». Да и создать они предполагают по большей части лишь некие советы трудящихся. Все это делает их весьма привлекательным объектом для инвестиций со стороны тех сил, которые хотят в очередной раз посеять в наших пределах смуту. Периодические революции в России многим очень выгодны, поскольку в эти периоды колоссальные капиталы (финансовые, интеллектуальные) утекают на Запад вместе с их владельцами. Ну, а при случае в такие периоды можно было пограбить Россию и напрямую. Достаточно вспомнить печальную судьбу царского золотого запаса, который в лихолетье гражданской войны перекочевал за рубеж. Удалось урвать свой кусок и японцам, и мятежникам-чехам. Последние, вернувшись на родину, создали «Легион-банк», учредительный капитал которого составило награбленное русское золотишко. Таким образом, Запад становится богаче, а мы беднее. Конечно, сегодня мировой капитал и так высасывает из РФ все, что пожелает. Но когда обобранная страна будет выжата по максимуму, рентабельной будет и революция, поскольку она спровоцирует бегство из РФ последних буржуев с их последними миллиардами. Да и соблазн окончательно раздробить испугавшую многих советскую империю слишком велик. Очередной Парвус всегда найдется, но отыщется ли очередной Ленин — это вопрос.

Стоит помнить, что свержение власти с помощью финансово-экономической агрессии преследует одну лишь цель — грабеж страны, пусть даже этот грабеж имеет с виду пристойные формы и даже осуществляется по просьбе приглашающей стороны. Ведь в данном случае речь идет не о равноправном партнерстве, а о навязанных извне правилах игры. Что касается некоторых аспектов революций 1905 г. и 1917 г., рассмотренных выше, то не пеняйте автору за нарочитую фрагментарность изложения и поверхностность. Я не ставил задачи расставить все точки над «i», просто хотелось дать любителям разгадывания исторических кроссвордов повод для размышлений.

Возможно ли сегодня осуществить в РФ государственный переворот путем внешней финансово-экономической агрессии? Давайте посмотрим. Тупые путинисты иногда пафасно заявляют, что Путин вытащил Россию из долговой ямы. Умные путинисты этой темы вообще стараются не касаться, ибо никогда в своей истории страна так стремительно не влезала в долги, как в годы путинской стабильности и «экономического роста». В момент первого восшествия «преемника» на кремлевский престол в начале 2000 г. совокупный внешний долг РФ составлял $159 млрд. Пика он достиг через пару месяцев после оставления Путиным президентского поста — в III квартале 2008 г. — $542,1 млрд (из них $499,3 млрд приходилось на корпоративный сектор).

На 1 января 2010 г. совокупный внешний долг исчислялся в $471,6 млрд, из которых $37,6 млрд., принадлежат государству. За 2009 год общий долг сократился на $9 млрд. Не спешите радоваться положительной динамике, выплаты по казенному долгу государство делать уже не в состоянии. В текущем году оно должно вернуть кредиторам $4,6 млрд, однако уже в апреле 2010 г. впервые за 12 лет правительство прибегло к внешним заимстованиям в размере $5,5 млрд. Первоначально Кудрин собирался подзанять в Европе $17 млрд, но к счастью для Кремля вверх скакнули нефтяные цены.

Корпорации обязаны отдать должков в этом году на $91,3 млрд (по другим данным на $124 млрд). И они их отдадут, можете не сомневаться. Но отдадут явно не из прибыли, ибо с прибылями в период кризиса почти у всех дела обстоят неважно. Сокращение долга корпораций происходит зачастую путем так называемой реструктуризации, когда заемщик передает кредитору не деньги, а свои акции. Если даже в самом благополучном предкризисном 2007 г. российские компании, чтобы расплатиться по долгам, вынуждены были занимать, наращивая свои долги, то с началом кризиса гасить задолженность они могут только за счет передачи кредиторам контроля над своими активами.

Таким образом происходит ползучий процесс утечки за рубеж отечественных капиталов. Ну, отобрал Путин «Юкос» у Ходорковского, но кто сказал, что он вернул актив государству? «Роснефть», которой достался этот лакомый кусок шесть лет назад, в долгах, как в шелках — в 2007 г. долги компании (более $27 млрд) превышали 70 % ее рыночной стоимости, при том, что государство простило ей налоговые долги «Юкоса» (то есть попросту переложило их на плечи налогоплательщиков). Если до 2006 г. компания на 100 % принадлежала государству, то в июле того же года Федеральная служба по финансовым рынкам России разрешила размещение и обращение за пределами страны 22,5 % акций «Роснефти». Процесс утечки, что называется, пошел. Несмотря на падение добычи и резкое снижение прибыли, «Роснефть» продолжила в 2008–2009 годах сокращать бремя своих долгов. И что-то подсказывает мне, что фактически она делает это за счет собственных активов.

Схема, конечно, не столь проста. Например в I квартале 2010 г. компания бодро отчиталась об оптимизации операционных расходов НПЗ на 21,5 % ($10,4 на тонну) по сравнению с предыдущим кварталом, объяснив это сокращением планового ремонта. Да и промысловые издержки «Роснефти» тоже снизились явно по этой же причине. Таким образом износ основных фондов ускоряется, и чтобы обновить их, корпорации потребуется… Ну да, догадаться не сложно — привлечь зарубежных инвесторов или подзанять деньжат у заграничных банкиров. Освоение Ванкорского месторождения так же потребует привлечения инвестиционных ресурсов, которых у компании нет и не предвидится. В общем, так или иначе, но иностранный капитал скоро неминуемо будет доминировать даже в «государственном» сегменте ТЭК.

Если внешние долги правительства оплачивает налогоплательщик, то на кого ложится бремя долгов корпоративных? На того же самого налогоплательщика. Опыт экономических кризисов последних 15 лет показывает, что государство (Мексика (1994), Гонконг (1997), Корея (1998), далее везде) вынуждено брать на себя себя финансирование корпоративных долгов во избежание сваливания национальной экономики в пучину хаоса. К тому же в РФ государство выступает гарантом по многим корпоративным долгам (крупнейшими заемщиками у нерезидентов являются нефтегазовые, транспортные, банковские и другие системообразующие корпорации). Более трети корпоративного долга вообще принадлежит государственным компаниям, так что отвечать за них основному акционеру придется в любом случае.

Государство же, как показано выше, даже при небольшом падении нефтяных цен (средневзвешенная цена нефти за 2008 года лишь незначительно превысила показатели 2009 года) становится неплатежеспособным и само идет с протянутой рукой, чтобы залатать дыры в бюджете. Теперь представим себе, что вялотекущий экономический кризис даже не то чтобы перешел в острую фазу, а всего лишь не кончился, и тянется еще год, два, три. Даже если ничего страшного не произойдет, иностранцы получат контроль за стратегическими отраслями экономики РФ. При всем желании государство не сможет покрыть внешние долги корпораций даже с помощью своих золотовалютных резервов, номинальный объем которых по состоянию на 30 апреля 2010 г. составляет $460,7 млрд. Несмотря на уверения придворных экономистов, я очень сомневаюсь, что все активы обладают ликвидностью ($120 млрд из них — более четверти — это даже не валюта на счетах зарубежных банков, а всего лишь долговые расписки американского казначейства — та же самая пирамида «МММ», только в глобальном масштабе). Но в любом случае в условиях внешнего валютного управления все валютные резервы не могут быть направлены на спасение флагманов российского бизнеса, ибо в противном случае курс рубля рухнет в пропасть.

Смогут ли корпорации вернуть долги, отдавшись с потрохами своим кредиторам? В этом я тоже очень сомневаюсь. Стоит только одному крупному рыночному игроку объявить о своей финансовой несостоятельности, это мгновенно спровоцирует волну банкротств — рыночная капитализация компаний упадет до минимума и даже их потроха (акции) обесценятся настолько, что оных не хватит для оплаты долгов.

Скорее всего, крах отечественного рынка спровоцирует банкротство «Газпрома». В предыдущие годы он активно хапал за границей кредиты, и на фоне растущих мировых цен на углеводородное сырье его платежеспособность сомнений не вызывала. А вот теперь выяснилось, что мудрый государственный менеджмент направлял инвестиции в сугубо «откатные» проекты, резервов для наращивания добычи нет, а падение мировых цен на газ не только поставило под сомнение платежеспособность корпорации, но и катастрофически сократило запасы голубого гиганта. Дело в том, что газовые цены упали, скорее всего, необратимо, поставив жирный крест на перспективах освоения Штокмановского месторождения и прочих дорогостоящих проектах вроде «Нордстрима», поглотивших уже немало средств. И вот результат: за 9 месяцев прошлого года долги компании возросли на 44 % (!!!), составив порядка $50 млрд (в феврале 2010 г. долг достиг уже $60 млрд без учета долгов принадлежащего корпорации «Газпромбанка», а это еще около $12 млрд), а прибыль за то же время упала на 36 %, операционные расходы выросли на 16 %. За этот же период спрос на газ упал на 11 % как в Европе, так и внутри страны. В долгосрочной перспективе спрос на наш газ будет только падать (хотя бы благодаря развитию технологий добычи газа из сланцев, по причине чего РФ уступила лидерство по добыче газа США), операционные расходы «Газпрома» продолжат расти, так же как и потребность в капвложениях. То есть денег будет все меньше и меньше, а потребность в них вырастет. Подскажите мне, какое чудо способно будет в такой ситуации уберечь «Газпром» от банкротства? Вопрос лишь в сроках, когда это произойдет.

То, насколько хлипкое положение на фондовых рынках занимает «Газпром», продемонстрировал следующий случай. В 2004 г. депутат Госдумы Юрий Савельев направил запрос в ФСБ относительно Объединенной финансовой группы, которая через оффшоры скупала для иностранных инвесторов внутренние акции «Газпрома». После того как текст запроса просочился в СМИ, котировки «Газпрома» разом рухнули на 13 %, потянув вниз и другие ценные бумаги. Из этого примера видно, что финансовый крах компании в условиях нестабильности может спровоцировать любой пустяк.

Итак, допустим, что некие внешние силы заинтересованы в том, чтобы обрушить финансовую систему РФ. Могут ли они это сделать? Это будет не сложнее, чем с Индонезией. Возможен следующий сценарий: банкротство одной из крупных компаний РФ («Газпром»?) вызывает панику на фондовых рынках и требования кредиторов о скорейшем возврате долгов. Государство вынуждено будет взять на себя это долговое бремя. То есть фактически оно будет переложено на плечи населения, чей жизненный уровень резко обрушится вследствие неизбежной гиперинфляции и бюджетного кризиса.

В какой-то степени повторится ситуация 1998 г., однако если тот кризис был преодолен за счет реанимации оставшихся в наследство от СССР производственных мощностей и продолжавшегося 10 лет роста нефтяных цен, то сегодня такого ресурса нет. Собственно, что было достигнуто за десятилетие путинского «экономического роста»? Производство не развивалось, поскольку капиталы высасывал финансово-спекулятивный сектор и потребительский рынок. Накопленные за эти годы валютные резервы не способны покрыть даже сделанные за тот же период долги, а как ни крути, отвечать по корпоративным долгам придется государству. Предпосылок для роста экономики нет ни малейших, я уж молчу о каких-то инновационных прорывах. В результате возможности отвечать по социальным обязательствам у государства не будет.

Можно, конечно, пойти по пути уже пройденному — снова влезть в долги, но это лишь оттянет банкротство правящего режима. Собственно, ключевой вопрос в том, дадут ли нищей России в долг для предотвращения краха или нет. В 1905 г Витте выпросил у европейских банкиров золотой займ на кабальных условиях, и тем самым финансовое положение империи было стабилизировано. Взамен, правда, пришлось пойти на либеральные псевдореформы. Если бы финансовая олигархия в тот момент желала уничтожить в России царизм, надо было просто отказать в деньгах. Когда страна утрачивает финансовый суверенитет (Российская империя лишилась оного, перейдя на золотой рубль в 1897 г.), ее судьбу решают забугорные Большие Дяди.

Хочу подчеркнуть, что даже если под медвепутский режим заложена экономическая бомба, совсем не значит, что она обязательно рванет. Это решает тот, у кого в руках фитиль и спички. Сами медвепуты отлично понимают, что западные «партнеры», контролируя финансовую систему РФ, держат их за «фаберже», и это является залогом их лояльности. Стоит только Кремлю взбрыкнуть, как он столкнется с непреодолимыми финансовыми трудностями, которые возникнут буквально в течение одной недели. В этой связи интересно проанализровать экономические предпосылки краха СССР и сравнить ситуацию 20-летней давности с реалиями сегодняшнего дня.

Как известно, уничтожение СССР происходило на фоне пустых полок магазинов, тотального дефицита потребительских товаров, и как следствие — большой инфляции. Это был масштабный кризис потребительского рынка, вызвавший резкое недовольство у населения и ставший причиной утраты поддержки режима со стороны масс. Либерасты до сих пор в качестве главного доказательства «неэффективности социализма» приводят неспособность правительства обеспечить товарное изобилие (хотя собственно, правительство и создало дефицит). Строго говоря, в это время проявилась как раз удивительная живучесть советской системы хозяйствования и распределения. Ведь потребительский кризис был не стихийным, а целенаправленно создавался руководством страны, и то, что система, выдержала почти четыре года(!) непрерывных ударов свидетельствует о ее удивительной прочности.

Либерасты активно внедряют в пропагандистский обиход миф, будто в застойные годы СССР держался на плаву исключительно благодаря высоким ценам на нефть. Это грубая ложь. Доля импорта ТНП в СССР составляла порядка 40 %, причем не менее половины импорта шло из стран СЭВ, составляющих с нами единый рынок. При этом следует учесть, что до конца 80-х во внешней торговле всегда было положительное сальдо.

Обвальное падение цен на нефть с 29 долларов (ноябрь 1985 г.) до 10 долларов (июнь 1986 г.) за баррель довольно больно ударило по советской экономике, это вызвало не финансовый и не кризис внешней торговли, а, скорее, кризис экономического планирования — ведь громадные инвестиции в ТЭК в 70-е годы делались в расчете на то, что нефть будет только дорожать, а спрос на нее расти (именно эти инвестиции 40-30-летней давности сегодня успешно прожираются). И хотя уже через пару месяцев цены стабилизировались за отметкой в 14 доллара, снижение среднегодовых цен в 1986–1987 гг. было почти двукратным — с 27,6 до 14,4 долларов. Потом нефть снова начала дорожать, и в 1991 г. цены колебались за отметкой в 20 долларов, но СССР это уже не могло спасти. Почему?

Потому что разрушительный, а еще вернее — смертельный удар — по экономике нанесла отмена монополии внешней торговли. Суть в том, что советское хозяйство существовало вне рамок мирового: зарплаты были, если пересчитать их в доллары, малы, но и товары на внутреннем рынке стоили баснословно дешево, а многие блага распределялись через общественные фонды вообще бесплатно — жилье, образование, медицина и т. д. В условиях неконвертируемости рубля и отсутствия возможности вывоза товаров за рубеж экономическая система была устойчива. Но как только перестройщики разрешили сначала немногим министерствам и главкам, потом отдельным предприятиям, а затем практически любому кооператору осуществлять внешнеэкономическую деятельность, те занялись тем, что стали по внутренним ценам скупать товары, материалы и сырье, вывозить их за рубеж, реализуя по мировым ценам. В итоге резко обвалился внутренний потребительский рынок, возник дефицит ресурсов. А кто получил сверхбарыши от этой торговли? Госпредприятия не получили ничего, поскольку они продавали свою продукцию исключительно по внутренним ценам. Государство, самоустранившись (само министерство внешней торговли было ликвидировано!), так же не получило ни копейки. Весь доход осел в карманах частных посредников.

Внешний долг СССР возрос с $28 млрд в 1985 г. до $120 млрд в 1991 г., причем в 1990–1991 гг. он нарастал лавинообразно, поскольку за счет кредитов покрывался бюджетный дефицит, вызванный во многом ликвидацией монополии внешней торговли. За это же время золотой запас сократился более чем в 10 раз с 2,5 тыс. тонн до 240 тонн.

Сегодня в условиях внешнего валютного управления стабильность финансовой системы РФ зависит от притока валюты. Соответственно в момент наступления острой фазы финансового кризиса революция по индонезийскому сценарию вполне возможна. Вопрос лишь в том, сочтут ли забугорные Большие Дяди это выгодным для себя. Если да, то не видать Кремлю стабилизационных кредитов. Выйти из тупика путем наращивания эмиссии режим не сможет в принципе, поскольку импортозависимый потребительский рынок без валютных инъекций просто схлопывается. К чему это приведет?

А вы представьте себе закрытые супермаркеты, толпы безработных, стремительный рост цен на самые насущные потребительские товары… Весьма взрывоопасная смесь, остается лишь чиркнуть спичкой.

Так что не исключено, что дремлющие в анабиозе оранжевые революционеры (изредка они просыпаются для маршей несогласных) будут востребованы для установления в РФ неолиберального режима, более устраивающего Запад, чем оборзевшие от жадности и много возомнившие о себе медвепуты. Принципиальная возможность для этого есть. Остальное — дело техники и грамотной PR-стратегии.

Бархатная революция

Из семи типов государственного переворота выше были рассмотрены пять, которые можно условно назвать традиционными. Теперь переходим к наиболее актуальным и востребованным. Наиболее часто используемый в последнее время метод — бархатная (цветная) революция. Подавляющее большинство переворотов на постсоветском пространстве носили бархатный характер, самый крупный эпизод — оранжевая революция на Украине в 2004 г.

Бархатная революция — это тот весьма продолжительный процесс, в результате коего был уничтожен Советский Союз и рухнул весь социалистический блок. Защитить СССР не смогли баллистические ракеты, тысячи танков и боевых самолетов, атомные субмарины и орбитальные спутники. Многомиллионная КПСС, всемогущий КГБ, тотальный идеологический контроль СМИ, «железный занавес» — все это не удержало советское государство от полного разгрома.

В первые послевоенные годы Запад делал ставку на вооруженную конфронтацию с СССР. Это сейчас гонку вооружений либерасты объясняют стремлением экономически разгромить СССР, втянув его в непосильное соревнование. На самом же деле англосаксы судорожно стремились получить решающее военное преимущество над противником, чтобы реализовать его в ходе массированной атаки. Но суровая правда жизни в том, что Запад гонку вооружений вдрызг проиграл — он не только не получил преимущества, но бурное развитие ракетной техники ВПЕРВЫЕ сделало территорию США уязвимой для внешнего противника, а старушка-Европа в случае начала горячего конфликта вообще была обречена — она превратилась бы в большое атомное пепелище.

Судя по рассекреченным документам, даже в начале Холодной войны возможность военного вторжения на территорию СССР рассматривалась лишь при условии предварительного проведения массированной пропагандистской и политической работы по обеспечению сил вторжения. Примечательно, что широко разрекламированная фальшивка «плана Даллеса» — «Директива 2001», датированная декабрем 1945 г. как бы маскирует реальную директиву Совета национальной безопасности США 20/1 «Цели США в отношении России» от 18 августа 1948 г. (NSC 20\1). В ней довольно сухо, но откровенно излагается стратегия, способная принести Америке победу над СССР в Третьей мировой войне.

В NSC 20\1 стратеги еще отдают приоритет войне горячей, но не стоит забывать, что в то время США обладали ядерным оружием, а СССР еще нет, и потому янки могли себе позволить милитаристский гонор. «Война с СССР не неизбежна, но весьма вероятна», — утверждают авторы документа, но «…оккупация и установление военного оккупационного режима на всей территории СССР не представляются желательными и практически достижимыми…». Методам психологического подавления противника отводят вспомогательное действие, да и вообще разработчики проекта крайне скептически относятся к тому, что победителям удастся найти в СССР «демократически настроенных политических лидеров» для укомплектования кадров оккупационной администрации, либо внедрить «идеалы демократии» в массовое сознание в течение «исторически короткого промежутка времени».

Ситуация выглядит весьма пессимистично: оккупировать одну шестую часть суши не представляется возможным, а надежных союзников внутри СССР нет. Соответственно, единственная возможность победить Советский Союз в Холодной войне, которая уже шла третий год — разложить советское общество изнутри так, чтобы создать почву для произрастания коллаборационистских и сепаратистских движений. Вероятность победы Запада в открытом вооруженном противостоянии с советской системой после создания в СССР атомной бомбы и достижения ядерного паритета становилась все более призрачной. Провалы в Корее, на Кубе и, особенно, во Вьетнаме со всей очевидностью продемонстрировали неспособность США силой оружия задавить прокоммунистические режимы даже в странах Третьего мира.

1956–1957 г. — рубежное время Холодной войны. Именно после начала Хрущевым антисталинской кампании, когда мировое коммунистическое движение было ввергнуто в тяжелейший кризис, вражеские спецслужбы поменяли не просто тактику, а саму стратегию борьбы. Запад (читай — США), окончательно отказавшись от планов прямой агрессии против стран социалистического блока, сделал ставку на своих союзников в правящих элитах соцлагеря. «В мае 1948 г. для проведения тайных операций в ЦРУ создается Управление координации политики (УКП). Интересная деталь: если в 1949 г. в УКП были 302 сотрудника, то в 1952 г. 2812 человек трудились только в его вашингтонской штаб-квартире, не считая 3142 сотрудников, работавших за границей. Бюджет УКП увеличился с 5 млн. долларов в 1949 г. до 82 млн. долларов в 1952 г., поглощая львиную часть средств, ассигновывавшихся для работы ЦРУ».[38]

Западу просто не оставалось другого выбора, кроме как действовать против Советского Союза иным оружием — консциентальным. Понятие это вошло в широкий обиход уже после нашего поражения в Холодной войне, и означает оружие, поражающее сознание (от лат. conscient — сознание). Впрочем, нельзя считать, что консциентальное оружие придумано недавно. О его большой роли говорил еще Наполеон: «Четыре газеты смогут причинить врагу больше зла, чем стотысячная армия». В минувшем веке Гитлер уже придавал пропагандистским операциям по подрыву боевого духа противника стратегическое значение. Захват Чехословакии без единого выстрела — вот высший успех новой военной доктрины. Да, Запад сдал чехословаков Гитлеру, но что же парализовало волю самих чехов к сопротивлению? Албанцы были несравнимо слабее их, однако они отчаянно сражались с итальянцами и немцами непрерывно всю войну. Словаки же подняли восстание только осенью 1944 г., а чехи прониклись решимостью серьезно побороться с оккупантами вообще лишь после взятия русскими Берлина в мае 1945 г. Бессмысленно объяснять это соотношением сил или иными объективными факторами, дело именно в сознании: «культурные» чехи безропотно признавали над собой превосходство высшей германской расы, а «отсталые» албанцы — нет.

Чтобы воздействовать на сознание противника, надо контактировать с ним. Ситуация, когда социалистический лагерь представлял собой осажденную крепость, не очень-то располагала к доверительным контактам. Именно поэтому уже в 1948 г. разработчики NSC 20\1 предлагают навязать своему противнику систему внешнеполитических отношений, которую можно выразить в следующих тезисах:

— мирное сосуществование двух систем;

— разрядка напряженности;

— расширение культурных контактов;

— международное сотрудничество;

— невмешательство во внутренние дела;

— общечеловеческие ценности;

— права человека;

— толерантность;

— прогресс.

Дело, конечно, не в лозунгах, а в том, что в этой упаковке нам навязывались совершенно чуждые ценности. К тому же вышеозначенные принципы являются ловкой словесной манипуляцией. Например, если требуется вмешаться во внутренние дела суверенной страны, то можно сделать это под маркой защиты прав человека. Если хотите ограбить ее, то надо побольше трещать о расширении международного сотрудничества. Главное, чаще произносить красивые и ничего не значащие слова, с которыми никто не захочет спорить, и которые действуют на противника, словно гипноз. Одним из активных агентов влияния Запада в нашей стране был академик Сахаров. Такое впечатление, что конспекты его речей готовились заокеанскими специалистами по психологической войне: «Мир, прогресс, права человека — эти цели неразрывно связаны, нельзя достигнуть какой-либо одной из них, пренебрегая другими.

…Сегодня мы должны бороться за каждого человека в отдельности против каждого случая несправедливости, нарушения прав человека — от этого зависит слишком многое в нашем будущем».[39]

Андрей Сахаров — тот еще «гуманист». В свое время он предлагал советскому военному руководству идею подрыва ядерных зарядов вблизи американского тихоокеанского побережья, что должно спровоцировать гигантский цунами и привести к десяткам миллионов жертв среди мирного населения США. Военные эти планы с негодованием отвергли.

Постсталинское руководство СССР с готовностью проглотило наживку Запада, и чем более оно пыталось следовать предложенным им правилам игры, тем уязвимее становился коммунистический мир. Воздействовать напрямую на сознание советских людей никто, разумеется, мистерам не мог позволить, и те ограничивались лишь трансляцией радиоголосов да заброской диссидентской литературы.

Но если не пускают в дверь, они лезут в форточку. Ареной ожесточенного консциентального сражения становится Восточная Европа — события в Германии, Венгрии, Чехословакии, Польше в 50-60-х годах — звенья одной цепи. Это разведка боем. В Венгрии основная ставка еще делалась на традиционные методы государственного переворота — вооруженное восстание, на свержение режима, ослабленного хрущевской оттепелью, снизу, для чего в Австрии были созданы специальные лагеря для подготовки боевиков, оттуда же поступало оружие и подрывная литература. В Чехословакии методы были уже куда более тонкими — там революция осуществлялась сверху. Хотя успехи ее тоже были относительными, пражские события 1968 г. показали Западу, что курс на разложение коммунистических режимов изнутри выбран верно.

Будапешт, 1956 г Характерная черта венгерского восстания — зверские расправы мятежников над своими политическими противниками. Вряд ли западные модераторы ожидали от «культурных» венгров такого демонстративного садизма, но на имидже «борцов за демократию» это отразилось далеко не в лучшую сторону. Трудно добиться в общественном мнении поддержки тех, кто вывешивает на столбах расчлененные трупы, пусть даже это трупы коммунистов.

Самое слабое звено социалистической системы было найдено нашим противником безошибочно — Польша! Именно в ПНР был обкатан в боевых условиях весь арсенал консциентального оружия. Там прошли испытания все известные нам сегодня тактические приемы и методы «бархатных» революций: от создания микроскопических диссидентских группочек до сколачивания массовых народных фронтов; от организации кустарных подпольных типографий до массированных пропагандистских атак с использованием миллионных тиражей сотен легальных изданий. План действий был гениально прост: сначала развернуть Польшу лицом к Западу в культурном отношении, далее накинуть ей на шею удавку «бескорыстной» экономической помощи и льготных кредитов, потом жестко затянуть удавку на шее своей жертвы и…

Вот тут и начинается самое интересное! Если у власти в Польше просоветское коммунистическое правительство, то кто виноват в том, что страна выбивается из сил, пытаясь расплатиться с многомиллиардными внешними долгами, а в польских городах продукты распределяются по карточкам? Кто ж поверит в то, что эта ситуация была еще 10 лет назад смоделирована вашингтонскими и лондонскими стратегами, и все это время они целенаправленно загоняли Польшу в капкан? Зато совершенно легко можно обвинить во всем ПОРП и Москву. Теперь в дело вступают миллионы бойцов «Солидарности», а их вожаку создается имидж Христа-бессребренника, идущего на Голгофу ради освобождения народа от пут тоталитарного режима.

Цель всего этого действа была четко прописана в NSC 20\1: «Одна из наших главных военных задач в отношении России заключается в полном разрушении всей системы отношений, посредством которой лидеры ВКП(б) осуществляют моральное и дисциплинарное воздействие на людей и группы людей в странах, не находящихся под коммунистическим контролем».[40]

Что могли противопоставить этой стратегии коммунисты? Совершенно ничего, кроме пропаганды марксизма-ленинизма и танков. Но марксизм-ленинизм оказался абсолютно беспомощен против сладенькой картинки западного потребительского рая. Танки, хотя и помогали внешне стабилизировать ситуацию в Берлине в 1953 г, Будапеште и Познани в 1956 г., Праге в 1968 г., Гданьске в 1970 г., но явились более чем красноречивым свидетельством идейного бессилия Москвы и «доказательством» того, что восточноевропейские народы находятся под советской «оккупацией». Их же собственные правительства невольно становились в глазах общественности коллаборационистами. Последнее обстоятельство создало отличную почву для националистических движений в странах Восточной Европы, особенно в Польше, где борьбе против коммунистов целенаправленно придавали оттенок национально-освободительного движения. Можно было протянуть железный занавес от Балтийского до Средиземного моря, но он не способен был оградить умы людей от влияния с той стороны. Кондовые постулаты классовой борьбы оказались бесполезны в глобальной идеологической схватке за контроль над массовым сознанием.

Ну а дальше примерно с тем же идейным подтекстом начинается Перестройка в СССР, приведшая к падению Берлинской стены, крушению просоветских режимов в странах Восточной Европы и полному краху Советского Союза. Суть в том, что уничтожение мирового социалистического лагеря явилось не следствием широкомасштабного внешнего насилия, а было осуществлено изнутри руками правящих элит, которые ненавязчиво поощрялись к любым действиям, направленным на саморазрушение системы. У нынешних леваков стало хорошим тоном клеймить капээсэсную горбачевскую верхушку, как предателей. Дескать, подонки из Политбюро изменили светлым идеалам социализма и разрушили страну. Очень удобная позиция: виновные найдены, невиновные оправданы. Но хочется спросить: что же 14 миллионов рядовых членов КПСС не распознали изменников даже тогда, когда те открыто встали на путь разрушения Советского Союза? И куда смотрели остальные 260 миллионов советских граждан? Не могли же все поголовно стать предателями? А самое главное, где тогда были те, кто ныне горестно оплакивает развал Союза?

Нет, дело куда сложнее — большинство членов Политбюро были не предателями, а дебилами, что гораздо хуже. Ведь предателя всегда можно вычислить, как только он приступает к реализации своих целей, но как распознаешь опасность в искреннем дураке, особенно если он действует в унисон с остальными придурками, то есть поступает «как все»? И как же было затуманено сознание десятков миллионов человек, если они не только позволили правящей верхушке уничтожить свою страну, но и с энтузиазмом ей помогали? Поняв это, вы сможете уяснить принципы «бархатной» революции. Конечно, тема очень обширна и сложна, но по ней сегодня издана обширная литература. Интересующимся могу порекомендовать популярные книги Сергея Кара-Мурзы, Александра Зиновьева, а тем, кто желает копнуть вопрос поглубже — сочинения Антонио Грамши, Яна Козака, Адольфа Гитлера, Збигнева Бжезинского, Герберта Маркузе, Ги Дебора и других. Сегодняшних революционеров «бархатные» технологии должны интересовать в сугубо практическом плане, и в этом аспекте мы их ниже бегло рассмотрим.

Антонио Грамши.

Основные положения концепции «бархатной» революции были сформулированы лидером итальянских коммунистов Антонио Грамши еще в 30-х годах во время пребывания в итальянской тюрьме. Да, его исследования носят теоретический характер, но в отличие от множества других марксистов, он анализировал реалии жизни, практику политической борьбы, а не занимался демагогией на тему построения коммунизма. Но Грамши именно описал, а не изобрел новые технологии прихода к власти, как это некоторые считают.

Он, попав после разгрома компартии фашистами Муссолини[41] в тюрьму, где провел последние 11 лет своей жизни, стал по объективным причинам чистым теоретиком. Да, «Тюремные тетради» — это теоретическая работа, но что есть теория, если не обобщенная практика? Адольф Гитлер и Бенито Муссолини были практиками, а Антонио Грамши сидел на шконке и обобщал их опыт в своих работах, пытаясь научить непутевых товарищей-коммунистов уму-разуму. Читать тома «Тюремных тетрадей» — не самое легкое дело, уж больно много в них абстракции и сложных эвфемизмов. Но надо принимать во внимание, что писались они именно в тюрьме, и если бы политически опасный зек стал задвигать в своих рукописях доктрины о том, что буржуазию надо свергать и строить коммунизм, думаю, это не очень бы понравилось начальнику учреждения. Кстати, в заключении побывал не только Грамши, но и его книги, на этот раз в СССР. В 1959 г массовым тиражом был издан его трехтомник, который появился в свободной продаже лишь в середине 70-х годов. До этого момента тираж хранился под замком.

Какова была практическая ценность его деятельности? На тот момент — нулевая. Исследования Грамши могли бы пригодиться послевоенному поколению коммунистов, но они его опыт не оценили и толком не использовали. Хотя коммунистические перевороты в некоторых странах Восточной Европы носили «бархатный» характер, и данный опыт осмыслил другой теоретик — Ян Козак[42]. Однако в целом коммунисты стояли на схоластической и архаичной платформе классовой борьбы. Итог — полный и повсеместный крах коммунистического движения.

Грамши рассуждает о том, почему Красное двухлетие в Италии закончилось не разгромом, а именно капитуляцией рабочих в условиях, когда они формально победили? Красное двухлетие — это период 1919–1920 гг., когда Италию захлестнула волна захватов рабочими предприятий, а крестьянами помещичьих земель, что сопровождалось изгнанием старых владельцев. Если буквально следовать марксистской доктрине, после такого фундаментального изменения в базисе должно последовать обобществление собственности и форсированный переход к коммунизму. На деле же в 1920–1921 гг. произошел экономический кризис, в течение которого рабочее движение сошло на нет. Причем это произошло не потому, что против рабочих была брошена репрессивная мощь армии и полиции. Как раз наоборот, тогдашний глава правительства Италии, лидер Либеральной партии Джованни Джоллитти, дабы не раздражать рабочих, объявил «нейтралитет», предоставив события естественному течению. А это естественное течение привело к тому, что рабочие не стали ударными темпами строить коммунизм, а добровольно вернули собственность в руки капиталистов в обмен на обещание «делиться по справедливости».

Анализируя эту капитуляцию, Грамши приходит к выводу, что на Западе, наряду с армией, полицией, судом, сложилась целая сеть институтов, воспитывающих трудящихся в духе послушания буржуазии. Там сформировалась система стереотипов, мифов, традиций, моральных норм и устоев, с помощью которых можно управлять обществом гораздо эффективнее, нежели посредством прямого принуждения. Успех Октябрьской революции в России он объясняет тем, что русский господствующий класс опирался в большей степени на репрессивный государственный аппарат, и вследствие хотя бы своей малочисленности и сильнейшей оторванности от народа просто не имел возможности оказывать значительное культурное воздействие на массы (прежде всего на неграмотных в большинстве своем крестьян). Потому-то, уничтожив старую государственную систему, народ не стал воспроизводить его генетическую копию в соответствии с укоренившейся в сознании культурной матрицей, а создал нечто отдаленно напоминающее патерналистскую крестьянскую общину — советский строй.

Так вот, в Италии рабочие, даже устранив экономическую зависимость от буржуазии, не смогли преодолеть зависимость культурную, ибо их сознание, мышление, поведение, привычки, нравственные нормы — все это было сформировано именно буржуазным обществом, и потому отвечало интересам буржуазии. Те моральные установки, которые были выгодны буржуа, навязывались рабочим с самого детства через семью, школу, религию, искусство, книги, кино и т. д., и потому рабочие не могли действовать вопреки навязанным им представлениям о целесообразности и справедливости.

По Грамши доминирующий класс для удержания своего господства постоянно поддерживает иллюзию общей значимости, справедливости, то есть эталонности своего образа жизни, образа мыслей. Да и к власти он приходит только в том случае, если удается убедить общество в том, что ценности революционного на тот момент класса носят общечеловеческий характер. Так, буржуазия, ниспровергая феодальный строй, выдвинула лозунг личной свободы, который удалось сделать очень популярным. Старая же аристократия, защищающая окостенелую иерархичность общества, утратила культурную гегемонию, церковь (инструмент осуществления культурной гегемонии феодальной элиты) потеряла былой авторитет и быстро перестроилась, начав обслуживать интересы нового правящего класса. Но только когда возникший духовно-интеллектуальный вакуум заполнили новые идеи об обществе, основанном не на традиции, общинности и духовном единстве, а на свободной конкуренции, частной инициативе, политической эмансипации и техническом прогрессе, — только тогда буржуазные революции начали свое победное шествие по Европе.

Антонио Грамши обобщил эти факты и явления в понятиях гражданского общества и гегемонии. Он утверждал следующее: «Можно зафиксировать два крупных надстроечных плана: тот, что можно назвать «гражданским обществом», то есть совокупностью организмов, обычно называемых «частными», и тот, который является «политическим обществом», или государством. Им соответствует функция «гегемонии», которую доминирующая группа осуществляет во всем обществе, и функция «прямого господства», или командования, которая выражается в государстве, в «юридическом» правительстве».

Гегемония складывается в «гражданском обществе». Под «гражданским обществом» Грамши подразумевает совокупность институтов господствующего класса, прямо не включенных в аппарат государственной власти: профессиональные, культурные, общественные, религиозные, благотворительные объединения, политические партии, средства массовой информации. Через них господствующий класс внедряет в массовое сознание свою идеологию, свое мировоззрение, развивает и укрепляет свое политическое влияние, добивается нейтрализации враждебных социальных групп. Если кому-то будет проще представить этот процесс образно, то могу предложить такую трактовку: с помощью институтов «гражданского общества» господствующий класс форматирует сознание общества, или даже можно сказать — зомбирует. Причем эти институты воспроизводятся самим же обществом (происходит своего рода матричный синтез), хотя и находятся под доминирующим влиянием господствующего класса. Организации «гражданского общества» действуют неформально, их решения не имеют юридической силы, не обеспечиваются государственным принуждением, они имеют только моральный авторитет.

Под «политическим обществом» Грамши понимает государство как правительственный аппарат, чьи действия определяются законом, а не традициями, представлениями о целесообразности, как в случае с «гражданским обществом». Он включает в себя органы принуждения. Контролируя эти два элемента надстройки, класс осуществляющий свое господство (гегемонию), выступает как исторический класс, определяющий сущность эпохи.

Такой значимый общественный институт, как система всеобщего образования, я бы сказал, находится на стыке гражданского и политического общества. В каких-то случаях система образования находится под полным контролем государства, в иных приобретает значительную степень автаркии, становясь в значительной степени неформальным сообществом, и даже вступает в резкую конфронтацию с системой государственной власти. Иллюстрацией может служить события студенческой революции во Франции в 1968 г., когда, пусть и временно, студенчество в значительной степени вышло из-под государственного контроля. Похожая ситуация существовала и в России на стыке XIX и XX столетий, когда диссидентствующие либеральные профессора своими лекциями массово плодили противников самодержавия. Но чаще всего система образования контролируется господствующим классом в достаточной степени, поскольку имеет стратегическое значение в вопросе формирования мировоззрения общества в целом.

Итак, гегемония в доктрине Грамши есть форма диктатуры класса, которая опирается не только на голое насилие, принуждение, но и на систему классовых союзов, на идейное и культурное доминирование. Гегемония складывается в тех странах, где есть более или менее развитое «гражданское общество». Она, по мнению Грамши, формируется в законченном виде только в развитых буржуазных государствах, а при феодализме роль гегемона играет церковь, которая в целом сходит со сцены в эпоху Реформации, уступая место институтам «гражданского общества». В современном мире «гражданское общество» выступает своего рода скелетом государства. Государственное устройство может переживать глубокий кризис, даже терпеть катастрофу, но «гражданское общество» быстро воссоздает систему нового государственного аппарата сообразно своей культурной матрице. Поэтому, как пишет Грамши, революционерам надлежит прежде всего подорвать аппарат гегемонии, вырвать трудящихся из-под культурного, морального, идейно-политического влияние буржуазии, поскольку в ином случае разрушенный госаппарат будет быстро воссоздаваться, и формальный захват власти не приведет к революционным изменениям.

Кто же играет ведущую роль в установлении или подрыве гегемонии? Автор «Тюремных тетрадей» однозначно отводит эту функцию интеллигенции. По его мнению, главное предназначение интеллигенции — не профессиональная умственная или творческая деятельность (преподаватель, кинорежиссер, инженер, врач и т. д.), а создание и распространение унифицированных идеологий, глубокое внедрение их в массовое сознание. Этот процесс и есть установление или подрыв гегемонии того или иного класса — в этом истинный смысл существования интеллигенции. Грамши определял два типа интеллигенции — «органическую», порождаемую каждым классом и необходимую ему для опосредованного влияния на все общество в целом, и «традиционную» — профессиональную, классическую, интеллигенцию старого типа. Он описывает эти два типа так:

«1) Всякая общественная группа выполняет определенную, только ей присущую функцию в процессе экономического производства и естественно создает один или несколько слоев интеллигенции, которые помогают ей осознать свое значение и свою роль как в области экономики, так и в социально-политической области: предприниматель-капиталист создает рядом с собой специалиста по технике производства, по политической экономии, организатора новой культуры, создателя нового права и т. д….

…Если не все предприниматели, то, во всяком случае, их лучшие представители должны обладать способностью управлять обществом в целом, организовывать весь сложный комплекс общественных служб, включая государственный аппарат, чтобы обеспечить наиболее благоприятные условия для развития своего класса, либо, по крайней мере, уметь выбрать посредников» (специализированных служащих), которым они могли бы доверить организацию общества за пределами предприятия. Важно учитывать, что «своя» интеллигенция, создаваемая каждым новым классом в процессе его прогрессивного развития, появляется прежде всего благодаря специализации отдельных сторон первоначальной деятельности нового социального типа, возникающей вместе с этим новым классом. (Феодалы тоже были до известной степени техническими специалистами, то есть специалистами по военному делу, и не случайно именно с того момента, когда аристократия теряет монополию на военно-технические знания, начинается кризис феодализма. Однако проблема возникновения интеллигенции в эпоху феодализма и в предшествующую ей античную эпоху должна быть рассмотрена особо: возникновение и развитие этой интеллигенции шло таким образом и такими путями, которые требуют специального изучения. Так, важно учитывать, что крестьянство, хотя и играет основную роль в сфере материального производства, не дает своих «органических» интеллигентов и не «ассимилирует» ни одной разновидности «традиционных» интеллигентов, но при этом из крестьянской среды другие классы нередко получают представителей своей интеллигенции, и, кроме того, значительная часть «традиционных» интеллигентов происходит из крестьян.)

2) Всякая «основная» социальная группа возникает исторически из предшествующего экономического базиса как результат его развития и застает уже возникшие до него социальные категории (по крайней мере, до сих пор так было всегда), что говорит о беспрерывности и преемственности исторического процесса, несмотря на сложные радикальные изменения, происходящие в социальных и политических формах его развития. Самая типичная из подобных категорий интеллигенции — духовенство, монополизировавшее на протяжении длительного времени (в течение целой исторической эпохи, одной из наиболее характерных черт которой и являлась такая монополия) важнейшие области общественной жизни: религиозную идеологию, то есть философию и науку этой эпохи, вместе со школой, образованием, моралью, правосудием, благотворительными и медицинскими учреждениями и т. д. Духовенство может рассматриваться как категория интеллигенции, органически связанная с землевладельческой аристократией: оно было юридически приравнено к аристократии, разделяло с ней право на феодальную земельную собственность и пользовалось привилегиями, которые государство предоставляло землевладельцам.

Но монополия священнослужителей в области надстроек осуществлялась не без борьбы и ограничений, в результате чего различными путями (требующими специального изучения) появляются другие категории интеллигенции, которые при всех более благоприятных условиях развиваются по мере того, как усиливается, превращаясь в абсолютизм, централизованная власть монарха. Таким образом возникает судейская аристократия, имеющая свои особые привилегии, сословие управляющих и т. п.; ученые, теоретики, нецерковные философы и т. д.».

Продолжая аналогию, можно рассуждать о том, что роль «традиционной» интеллигенции в РФ играют представители старой, еще советской системы образования, научные кадры, деятели классического искусства, и т. д. Новая же, «органическая» интеллигенция, порожденная новым типом экономических отношений — это всякого рода мастера экономического словоблудия и практики финансовых манипуляций (гайдары, хакамады, касьяновы), представители шоу-бизнеса, профессиональные телевизионные мозго…бы, политтехнологи, модные актеры, и т. д. Даже духовенство — традиционная интеллигенция феодального общества, как ни странно, увидело для себя шанс вновь встроиться в систему, пытаясь изо всех сил подмахивать режиму. А что поделать — попам тоже хочется сытно кушать.

Как же происходит утверждение гегемонии? Сергей Кара-Мурза описывает это так: «По Грамши, и установление, и подрыв гегемонии — «молекулярный» процесс. Он протекает не как столкновение классовых сил (Грамши отрицал такие механистические аналогии, которыми полон вульгарный исторический материализм), а как невидимое, малыми порциями, изменение мнений и настроений в сознании каждого человека. Гегемония опирается на «культурное ядро» общества, которое включает в себя совокупность представлений о мире и человеке, о добре и зле, прекрасном и отвратительном, множество символов и образов, традиций и предрассудков, знаний и опыта многих веков. Пока это ядро стабильно, в обществе имеется «устойчивая коллективная воля», направленная на сохранение существующего порядка.

Подрыв этого «культурного ядра» и разрушение этой коллективной воли — условие революции. Создание этого условия — «молекулярная» агрессия в культурное ядро. Это — не изречение некой истины; которая совершила бы переворот в сознании, какое-то озарение. Это «огромное количество книг, брошюр, журнальных и газетных статей, разговоров и споров, которые без конца повторяются и в своей гигантской совокупности образуют то длительное усилие, из которого рождается коллективная воля определенной степени однородности, той степени, которая необходима, чтобы получилось действие, координированное и одновременное во времени и географическом пространстве…

…На что в культурном ядре надо прежде всего воздействовать для установления (или подрыва) гегемонии? Вовсе не на теории противника, говорит Грамши. Надо воздействовать на обыденное сознание, повседневные, «маленькие» мысли среднего человека. И самый эффективный способ воздействия — неустанное повторение одних и тех же утверждений, чтобы к ним привыкли и стали принимать не разумом, а на веру. «Массы как таковые, — пишет Грамши, — не могут усваивать философию иначе, как веру». И он обращал внимание на церковь, которая поддерживает религиозные убеждения посредством непрестанного повторения молитв и обрядов».[43]

На основании этой концепции Антонио Грамши создает новую теорию революции. Он, отходя от классического марксизма, приходит к выводу, что революционеры должны направить свои усилия не на слом базиса, а воздействовать в первую очередь на надстройку, совершая с помощью интеллигенции «молекулярную агрессию» в сознание, разрушая «культурное ядро» общества. Установив духовное господство, завладев контролем над массовым сознанием, навязав обществу новые идеалы, можно уже уверенно ломать политическую систему государства, не встречая сильного сопротивления, и перекраивать базис в соответствии со своими представлениями. Именно таким путем совершалась Перестройка в СССР. Если постараться коротко изложить грамшианскую концепцию «бархатной» революции, то она будет выглядеть примерно так.

Крушение государства следует рассматривать, как результат утраты правящим классом культурного диктата над подавляющим большинством народа. Исследователь утверждал, что надо не захватывать власть и насаждать революционную культуру с помощью ресурса государственной власти, а воздействовать на культуру снизу, и тогда власть сама упадет к ним в руки. Этот путь тем более эффективен, что государство не может с помощью прямых репрессий (роспуск революционных партий, арест активистов, закрытие оппозиционных газет) ликвидировать культурное влияние революционеров на массы. Более того, такие репрессии могут даже катализировать процесс утраты правящим классом духовного авторитета, как это мы наблюдали в Польше в 70-80-е годы.

Но для того, чтобы иметь возможность воздействовать на культурное ядро, необходимо владеть инструментами этого воздействия — газетами, киностудиями, школами, университетами, звукозаписывающими компаниями и радиостанциями. Сегодня одной из самых важных арен войны за сознание стала сеть Интернет, и, в первую очередь, блогосфера. Сложность в том, что эти инструменты (пожалуй, кроме блогосферы) правящий класс старается держать в своих руках, генерируя «органическую» интеллигенцию и подкупая интеллигенцию «традиционную». Соответственно, главные бои революции происходят не на улицах и предприятиях между угнетенными и эксплуататорами, а в культурной сфере между интеллигенцией реакционной и революционной. Если в этой схватке побеждают революционеры, они получают возможность навязывать обществу свои идеалы, и тогда попавшие под их влияние обыватели выходят на улицы, саботируют выборы и устраивают забастовки. Власть же, лишившись культурной гегемонии, не может противопоставить этому ничего, кроме грубой силы, а одним лишь насилием удерживать общество в повиновении совершенно невозможно.

Из доктрины Грамши следует, что революционеры должны сконцентрировать свои усилия не на прямых действиях, а на проникновении в школы, на кафедры, СМИ, театры, художественные и музыкальные студии, дабы с их помощью подрывать культурную гегемонию правящего класса. Если это невозможно (хотя, спрашивается, почему невозможно?), надлежит создавать контркультуру, но не замыкающуюся внутри себя субкультуру, а именно альтернативную модель культуры, которая стремится стать мейнстримом. Так когда-то рок-н-ролл в СССР был почти исключительно подпольным явлением, но магнитофонный самиздат буквально в течение нескольких лет превратил непричесанных деятелей андеграунда во всеобщих кумиров. Правда, ненадолго — как только в массовом сознании произошли культурные деформации, бывшие яростные бунтари превратились в респектабельных звезд шоу-бизнеса средней величины. Шевчук и Кинчев ударились в поповщину и воспевание святой Руси (последнее время, кстати, Шевчук пытается вернуться к бунтарству), Гребенщиков развлекает публику на корпоративных вечеринках, имидж нынешнего Бутусова совершенно не вяжется с образом холодного нигилиста, надсадно исполняющего «Шар цвета хаки» или «Скованные одной цепью». В сотни или даже тысячи раз съежилась и аудитория бывших неформалов.

На начальной стадии революционного процесса даже думать нечего о штурме власти, сначала надо добиться культурного влияния на массы. Вспомним 70-80-е годы XIX в.: одни карбонарии шли в народ рассказывать о социализме, другие подались в террористы, рассчитывая с помощью бомб быстро покончить с царским режимом. И вот ведь какой парадокс: хотя с практической точки зрения бомбисты ничего не добились, именно они оказали колоссальное влияние на сознание людей, хоть и не стремились к этому, а те, кто пытался воздействовать на сознание, потерпели полный провал. Имела место ошибка с выбором целевой аудитории: крестьяне оказались абсолютно глухи к непонятным идеям Маркса и Кропоткина, а вот у разночинной интеллигенции (не у всей, конечно) бомбисты вызывали почти щенячий восторг. Вот эта-то органическая интеллигенция и разъела, словно кислота, устои абсолютной монархии при том, что абсолютная часть народной массы сохраняла пассивную лояльность режиму вплоть до 1905 г.

Как же добиться воздействия на массовое сознание? Утверждение альтернативных культурных символов, создание новой знаковой системы понятий, утверждение нонконформистских идеалов — это кропотливая напряженная работа, которую надо делать с умом. Митинговым наскоком и принятием идеологически выдержанной резолюции тут ничего не добьешься.

Коль уж речь зашла о музыке, могу провести такую параллель. Есть в Москве рок-группа революционной направленности «Эшелон», которая поет под музыку идеологически правильные тексты про пролетариат, гневно клеймит буржуазию и призывает массы на баррикады. Не берусь судить о художественном уровне их произведений, поскольку этот вопрос вне рассматриваемой нами темы. Суть в том, что «эшелоновцы», сколь бы они не были политически подкованы и остросоциально ориентированы, не создают тех художественных образов, которые способны захватывать воображение подростковых масс (именно на молодежную аудиторию ориентирован панк, хардкор и близкие им музыкальные стили).

Совсем иное дело — произведения казахстанской панк-группы «Red Army». Они хоть и остросоциальны, но обладают идеологической ненавязчивостью. Их песни приземлены, это так сказать, «бытовуха», они затрагивают банальные проблемы маленького человека. И именно этим цепляют, поскольку автор (к сожалению, даже не знаю его имени) говорит со сверстниками на понятном языке о совершенно очевидных вещах, но с таким эмоциональным накалом, едким юмором, что это сразу пленяет. А своими яркими поэтическими и музыкальными образами он как раз и разрушает культурную гегемонию правящего класса, если уж говорить сухим языком политической теории.

Оцените, как смачно автор песни плюнул в образ светлого капиталистического завтра:

На моих руках давно исчезли вены, Я за месяц посадил себя на белый, И мне давно уже пора перекумарить, Но нахера мне это — я и так клевый парень! Мне обещают «Казахстан-2030», Но я вчера унес из дома телевизор, Когда наступит рай, я так и не узнаю, Я от этого рая меньше всех пострадаю

Как инструмент подрыва культурной гегемонии правящего класса, я оцениваю творчество «Red Army» весьма высоко, хотя очевидно, что отдельно взятая панк-группа не способна революционизировать общество. Но в том-то и дело, что этих маловлиятельных по отдельности панк-групп сотни, и даже тысячи. Они сегодня гораздо более деятельные революционеры, чем уличные экстремалы, считающие высшим подвигом помахать красной тряпкой на митинге и прокричать матерные речевки против буржуев.

Я сознательно не упоминаю такие более-менее известные в масштабах страны группы, как «Гражданская оборона», «Пятниzza», «Корейские LEDчики», замечательного барда Александра Непомнящего и других, чтобы подчеркнуть, что агрессия в культурное ядро общество — это именно молекулярный процесс. Сто малоизвестных панк-группочек, выпустивших пару самопальных альбомов за полгода своего существования, в данном случае делают больше, чем одна суперраскрученная звездная команда. Тактика миллиона комариных укусов бывает порой более эффективна, нежели один удар кулаком. Да и как бороться против тучи невидимых вездесущих москитов? Всех не перебьешь, не перетравишь дихлофосом, никуда от них не спрячешься.

Прибавим к этой «комариной» панк-атаке действия неформальных художников, фотографов, поэтов, самодеятельных актеров, неформатных писателей, блоггеров, компьютерных хакеров, флэш-моберов — мы получим все расширяющийся поток альтернативной культуры, захватывающий умы все большего количества людей. Мэйнстрим, конечно, остается мэйнстримом, не смотря ни на что, а телевизионно-сериально-педерастическая культура надежно удерживает в своих объятиях обывательскую массу. Но даже за сознание обывателя возможно эффективно побороться с масс-медиа. Уж на что Америка — тоталитарная и нетерпимая к инакомыслию страна, однако даже Голливуд порой снимает жутко антиамериканские фильмы. Настоящие шедевры — картины «Хвост виляет собакой» («Плутовство») режиссера Барри Левинсона или «Трасса 60» Боба Гейла. Причем, эти совершенно антиамериканские по своей идее ленты приносят еще и неплохие кассовые сборы. Майкл Мур заработал миллионы на своих документальных фильмах «Боулинг для Колумбины» и «Фаренгейт 9/11». Последняя его работа «Здравохоронение» так же вызвала мощный резонанс. Можно, конечно, считать, что он является агентом влияния демократов в драчке за власть с республиканцами. Но критический потенциал фильмов Мура на несколько порядков превосходит необходимый партийному пиару уровень.

Прага, ноябрь 1989 г. Бархатная революция в Чехословакии, положившая конец коммунистическому правительству, дала название данному типу государственного переворота. После оранжевой революции 2004 г. на Украине бархатные революции стали называть еще и цветными.

Напомню, что согласно доктрине Грамши, перед революционерами вовсе не стоит задача обратить в свою веру обывательские массы. Главное — изменить сознание того звена общества, которое формирует и охраняет «культурное ядро» нации, то есть интеллигенции. Возможно, я ошибаюсь, но на мой взгляд, сегодня как раз на виртуальных просторах бурно формируется революционная органическая интеллигенция, и, прежде всего, в блогосфере. Думаю, все заметили: результаты соцопросов в Сети и в оффлайновом мире настолько различаются, как будто опросы проводились на разных планетах. Активный пользователь Интернет — это без всякого преувеличения, человек завтрашнего дня. И если сегодня таковых около 10–20 % населения, то через 10 лет их количество будет в 4–5 раз больше. И влияние той же блогосферы на массы будет сравнимо с сегодняшним эффектом телепропаганды. Многие нынешние блогеры с сотней френдов через десятилетие имеют шанс стать подлинными властителями дум.

Но тут есть одно НО. Брожение в той-же блогосфере — это хаотическое движение молекул. Нет никакой четкой консолидирующей политической идеи, ярких лидеров, оффлайновой революционной структуры. Это вполне нормально: хаос есть начало любого революционного процесса. А в бесструктурности заключена великая сила бархатных технологий. Антиправительственную партию можно разогнать, ее лидеров арестовать, вредные газеты закрыть. Но как можно запретить форумы и блоги? Задачу революционеров значительно облегчает то обстоятельство, что сегодня правящий режим в РФ в значительной степени исчерпал свой запас культурной упругости, если можно так сказать. Он без всяких усилий извне сам дискредитирует себя, а официальные средства пропаганды демонстрируют все меньший КПД.

Специалист-практик по бархатным революциям занимается лишь тем, что направляет в нужное русло хаотическое движение миллионов молекул, разрушая правящий режим. Хаос и брожение уже есть. Вопрос в том, кто конвертирует этот потенциал в цепь осмысленных действий. Очень часто мне говорят, что в РФ никакие «цветные» технологии не проканают, потому что режим все душит на корню, а при необходимости готов на решительное «мочилово». Вот именно в этой готовности к «мочилову» — его большая слабость. Как практик, могу уверенно заявить, что организовать аналог Кровавого воскресенья 1905 г. в Москве в тысячу раз проще, чем в какой-нибудь Бельгии. Думаю, не стоит объяснять, какой страшный удар по легитимности царской власти нанесло это кровопролитие. Вывод таков: чем более тоталитарным становится государство, чем более жесток правящий режим — тем более оно уязвимо перед «бархатными» технологиями. РФ — очень уязвима, сколь бы истошно нашисты-мгеровцы на Селигере не орали хором «Нет оранжизму!».

Первый пример «бархатной» революции в том виде, в каком мы их знаем — это национал-социалистическая революция в Германии 1933 г. Как известно, в 1923 г. нацисты пытались учинить в Мюнхене вооруженный мятеж (так называемый «пивной путч»), надеясь спровоцировать общегерманское восстание. Однако нескольких залпов хватило, чтобы рассеять мятежников. Сидя в тюрьме, Гитлер кардинально пересматривает стратегию штурма власти. Отныне он становится сторонником законного прихода к политическому господству с соблюдением всех юридических формальностей. Но достигнуть этого можно, только сделав своими сторонниками большинство немцев, ибо только это позволит УДЕРЖАТЬ власть. Подчинить своему политическому влиянию народ — значит установить культурную гегемонию. Именно таким путем НСДАП и стала правящей (да к тому же и единственной) партией. Задачу облегчало то обстоятельство, что немецкая демократия предоставляла своим врагам ровно столько свобод, сколько было достаточно для уничтожения этой самой демократии.

Основной упор нацисты сделали не на прямое действие — наращивание вооруженной мощи и силовой захват власти, а на завоевание умов соотечественников, в первую очередь молодежи. «Вы говорите, что никогда не поддержите меня, — презрительно бросал Гитлер своим оппонентам из числа Веймарского истеблишмента, — но ваши дети уже со мной». Привлекал сторонников фюрер не столько с помощью прямых политических лозунгов, сколько опосредованно — через сеть спортивных клубов, ветеранских и военизированных организаций, литературные кружки, театральные и хоровые студии, профсоюзы и объединения по интересам (союз филателистов, автолюбителей, рыболовов и пр.). И успехи гитлеровцев в этом деле были обусловлены тем, что им удалось создать слой пассионарной, агрессивной национал-социалистической интеллигенции, проникшей на кафедры, церковные амвоны, театры, редакции газет, и т. д.

Причем, национал-социалистическая интеллигенция вовсе не была маргинальной по своему характеру, а включала в себя представителей интеллектуальной элиты. Много шума наделало в 1932 г. в Германии заявление группы из 91 профессоров с требованием объявить Гитлера рейхсканцлером. Громадное значение для утверждения революционной интеллигенции имеет авторитет науки. Доктрина научного расизма навязывалась обществу влиятельными учеными, а не пьяными штурмовиками, дубасящими в подворотне подвернувшегося под руку еврейского лавочника (подробнее об этом речь пойдет в главе 23).

Киев, декабрь 2004 г. Чем больше эйфории на лицах массовки в ходе бархатной революции, тем сильнее постреволюционное похмелье. Режимы, пришедшие к власти в ходе цветных революций, всегда недолговечны, зато очень зависимы от внешних манипуляторов.

Особое место в нацистской культурной революции отводилось прессе. Национал-социалистическая печать издавалась не для челнов партии, а для широчайших обывательских масс. Там не было навязчивой рекламы теоретических трудов Гитлера, но зато даже самые маленькие житейские проблемы рядового обывателя рассматривались сквозь призму нацистской идеологии, причем изложено это было простым, ярким, образным народным языком. Важнее было не вовлечь 10 тысяч человек в ряды партии, а сделать 10 миллионов сторонниками тех идей, которые отстаивали нацисты. Пусть даже эти люди будут пассивными сторонниками НСДАП, пусть они не станут маршировать в коричневой форме, орать до исступления «Зиг хайль!» и ходить на драки с социал-демократами. Достаточно было добиться того, чтобы уставший от политики бюргер, покуривая сигаретку в ожидании трамвая, молча думал: «Как достали все эти политические бляди! Пусть хоть даже коричневые будут у власти, лишь бы наступил порядок, лишь бы не было этого вечного страха потерять работу». Это означало, что у врагов Гитлера стало одним сторонником меньше. Если же бюргер начнет высказывать свои (точнее, внушенные ему) мысли вслух, то выходит, что у национал-социалистов стало одним пропагандистом больше, и этот добровольный и искренний пропагандист сделает поклонниками НСДАП еще нескольких колеблющихся.

Так пядь за пядью Гитлер завоевывал умы и сердца соотечественников. А потом бац — без всякой стрельбы и штурма рейхстага стал главой правительства. Его же бывшие противники сочли за честь предложить ему пост канцлера. Просто потому, что за Гитлером стояли не только тысячи головорезов СА, но и десятки миллионов поверивших в него немцев. А социал-демократы и коммунисты, которые не успели сбежать, имели, сидя на нарах, много времени для того, чтобы поразмышлять на тему «Как мы прохлопали ушами стремительный взлет из грязи в князи безвестного ефрейтора»?

Задним числом это объясняли тем, что Гитлера, дескать, взяли на содержание представители крупного монополистического капитала, что он коварно одурачил десятки миллионов немцев своей антисемитской человеконенавистнической и милитаристской пропагандой, что его вскормила англо-французская и американская буржуазия, и т. д. Но обстоятельного ответа на вопрос советский агитпроп так и не дал.

Зато Грамши очень убедительно и подробно рассмотрел механику «ползучего» прихода к власти путем завоевания господства над общественным мнением — культурной гегемонии. Какое же влияние оказал теоретик Грамши на ход мировой истории? Увы, совсем не такое, как рассчитывал. Именно враги коммунизма взяли на вооружение его доктрину культурной революции, и в течение 30 лет блестяще осуществили развал соцлагеря и его базу — Советский Союз. Причем такого оглушительного эффекта, да еще в столь сжатые сроки, даже сами антисоветчики, судя по всему, не ожидали.

Насколько актуальны технологии, принесшие успех нацистам в Германии, для современных революционеров? К. Кауфман в 1951 г. на 39-м заседании участников «Дня немецких юристов» в Штутгарте говорил: «Революции не будут происходить на баррикадах. Так же маловероятно — в результате государственных переворотов наверху вследствие одностороннего акта или внезапного захвата власти небольшой группой. В эпоху массовой демократии государственные перевороты подготавливаются постепенно путем пропаганды идеологий, подрыва авторитета и институтов существующей системы, злонамеренной и язвительной критики проводимой этими институтами политики и практических мер, путем расшатывания государственного аппарата, инфильтрации туда, а также в экономические структуры и особенно те из них, от которых зависит функционирование органов управления хозяйственных, политических и общественных организаций, посредством создания ячеек из активных фанатизированных ударных групп, которые в подходящий момент могли бы быть использованы для захвата власти».[44]

Буквально в одном предложении Кауфман исчерпывающе описал инструментарий «бархатной» революции, перед которым бессильны либеральные демократии Запада. Может быть, традиционные деспотии Востока надежно защищены от подобной участи? Вот небольшой отрывок из статьи Хусана Сепехра «Иран — китайская модель на исламской почве?», опубликованной на сайте движения «Вперед»: «Впервые, в результате противоречий между фракциями режима, избирательный маскарад 2005 года был разделен на два действия.

Из более тысячи возможных кандидатов Совет Стражей, этот сторожевой пес Исламской конституции, одобрил всего пять, в число которых попали: Мойн, тогдашний Министр Культуры (кандидат от реформаторов); прежний президент Рафсанджани, столп режима; Каруби, тогдашний президент Исламского Парламента; Ахмадинежад, мэр Тегерана, неизвестный публике новичок на политической сцене; и пятый кандидат — «темная лошадка». Первый раунд завершился неожиданно: первое место с 6,5. миллионами голосов занял неизвестный прежде Ахмадинежад, обойдя всесильного Рафсанджани. Во втором раунде проголосовало 29 миллионов из 47; Ахмадинежад получил 17.5 миллионов голосов. Было очевидно, что голосование за Ахмадинежада означало прежде всего большое «нет» Рафсанджани, как фигуре, с самого начала олицетворявшей режим. Каждый раз, когда людям давали шанс высказаться, они использовали его, чтобы сказать «нет» режиму.

На этих выборах стал очевиден еще один важный аспект: роль Стражей Революции. Они использовали весь государственный аппарат с его пропагандистской машиной для продвижения Ахмадинежада. После полного поражения так называемой «реформы» в экономической и политической сферах, была принята новая стратегия. В сфере экономики — чистый либерализм, внутренняя политика — абсолютно репрессивна: исламский вариант «китайской модели».

Несколько лет назад в Тегеране был издан перевод известной книги Сэмюэля Хантингтона «Столкновение Цивилизаций и Передел Мирового Порядка». Издатель получил заказ на 1000 экземпляров, то есть, на половину тиража. Дистрибьютер вспоминает: «Мы заинтересовались, кто заказал столько книг. Ответ стал ясен, когда мы увидели, что за книгами прибыл военный грузовик, принадлежащий Корпусу Исламских Стражей Революции. Среди чиновников, получивших книгу, был Яхья Сафави; сегодня это главнокомандующий Стражей. Другой экземпляр отправился к Махмуду Ахмадинежаду, бывшему резервному офицеру Стражей, нынешнему президенту Исламской республики Иран».

В последние годы власть в стране теми или иными способами сконцентрировалась в руках Стражей. Прежний офицер Стражей Ибрагим Азгазадех, сам признается, что военно-политическая элита устроила «ползучий» переворот. Пока прежний президент Мохамед Хатами ездил по миру, пытаясь очаровать западную публику цитатами из Гоббса и Гегеля, Стражи строили внушительную низовую сеть по всему Ирану и в итоге создали две весьма влиятельные политические организации: «Усулагаран», то есть «фундаменталисты», и «Исаргаран», то есть «жертвующие собой», привлекая в них молодых офицеров, государственных служащих, предпринимателей и интеллигенцию.

В 2003 году сеть взяла под контроль Тегеранский муниципальный совет и назначила Ахмадинежада на пост мэра. Два года спустя он стал кандидатом в президенты от Стражей, победив прежнего президента Рафсанджани, одного из самых богатых людей на планете и представителя старой гвардии мулл, находящейся на пороге вымирания».[45]

Как видим, тактика ползучего захвата культурной гегемонии — путем пропаганды идеологий, подрыва авторитета и институтов существующей системы, по словам Кауфмана, который почти дословно процитировал Грамши, с успехом применяется не только в странах Европы с их развитой системой гражданского общества, но и в азиатских деспотиях. Кстати, одна из самых ярких и успешных бархатных революций, которую провернуло ЦРУ — это свержение правительства Мосаддыка в Иране в 1953 г.[46] Данные технологии потому эффективны, что учитывают не только психологию отдельного человека, но и природу человеческого общества, как сложного социального организма. Ни в коем случае нельзя считать, что эти революционные технологии могут использоваться лишь революционными силами для своей победы над консерваторами — это лишь инструмент. С помощью автомата Калашникова можно как свергнуть правительство, так и подавить попытку свержения режима. Побеждает тот, кто будет более умело и решительно использовать оружие. То же самое и с оружием идеологическим, культурным. Известный афоризм «Винтовка рождает власть» вполне можно переиначить так: власть над сознанием рождает политическое господство. А кто будет господствовать — вопрос открыт

Вопрос о сущности и технологиях «бархатной революции» настолько обширен, что в одной главке его обсудить невозможно даже очень бегло. Поэтому то, что вы прочтете ниже, так или иначе, связано с этой темой.

Виртуальный переворот

Это, если можно так выразиться, последний писк моды в деле совершения государственных переворотов. Его принципиальное отличие от всех остальных способов свержения власти — неощутимость, невидимость для населения страны и даже работников государственного аппарата. У власти могут остаться те же лица (президент, премьер-министр, генпрокурор), все так же депутаты парламента будут увлеченно дебатировать и порой бить друг другу морды, а реальные рычаги власти переходят к лицам, которые совсем не спешат себя афишировать. Причем, сохранение видимости отсутствия изменений — это непременное условие виртуального перехвата власти.

Теневые правительства зачастую исполняют роль кукловодов для правительств публичных, номинальных. И когда один теневой клан пытается устранить от власти другой, он устраивает теневой переворот. Задача этой группировки не только устранить своих противников, но и остаться при этом за кадром. Для этого обычно и устраивается короткий спектакль, преследующий двоякую цель. Во-первых, он полностью парализует сознание толпы, затмевая все иные события, на которые люди обратили бы внимание в нормальной обстановке. Во-вторых, этот виртуальный удар направлен на подрыв культурной гегемонии правящей теневой верхушки, на перехват рычагов влияния на массовое сознание.

Вкратце суть виртуального переворота такова: в стране происходит рукотворный и совершенно внезапный политический (военный, финансовый, гуманитарный) кризис, в результате которого кардинально меняется структура реальной власти в государстве. Разумеется, в интересах организаторов кризиса, которые предпочитают оставаться в тени номинального правительства, предпочитая манипулировать им со стороны. Почему же организаторы переворота не пытаются сами сесть на трон? А зачем им это надо, особенно в ситуации, когда правительство должно принимать совершенно непопулярные меры? Правительства и президенты уходят, иногда свергаются разъяренной толпой, а кукловоды остаются, вовремя меняя своих марионеток.

Чтобы понять механизм виртуальной революции рекомендую ознакомиться с любопытным сочинением Ги Дебора «Общество спектакля» и авторскими комментариями к нему, изданными позже. Суть в том, что современный урбанизированный человек живет большей частью своего сознания не в реальном, а в виртуальном мире. Если, включая вечером телевизор, он видит на экране все те же знакомые до боли лица медвепутов, слышит знакомые слова (вертикаль власти, борьба с международным терроризмом, укрепление суверенной демократии, борьба с коррупцией и т. д.), то для такого индивида ничего в его мире не меняется, несмотря на то, что перечисленные выше господа пляшут уже под другую дудку в обратном направлении. Если события, произошедшие в реальном мире, никак не отразятся в виртуальном пространстве, то люди их попросту не заметят. То, что не показывают по телевизору, для них как бы не существует в природе. И наоборот, воздействуя на этот иллюзорный мир человека через средства массовой коммуникации, можно кардинальным образом повлиять на общество в целом без каких-либо существенных событий в мире физической реальности.

Говорить о виртуальных переворотах очень трудно. Во-первых, сложно рассуждать о невидимых человеку вещах, поскольку у индивидуума есть склонность сходу отрицать то, что не является для него очевидным. Но, даже если эти невидимые изменения удается зафиксировать, трудно выстроить их в цепочку, зачастую невозможно сказать, что за всем этим кроется, кто стоит и к чему приведет, ибо анонимные заговорщики не проводят пресс-конференций, не обнародуют свои цели, и не пишут мемуаров. Между тем сегодня можно говорить уже о, своего рода, моде на виртуальные перевороты.

Классика жанра — события 11 сентября 2001 г. День, когда Америка окончательно встала на путь тоталитаризма, а президент, сенаторы, конгрессмены и прочие статисты полностью утратили собственную волю, став либо марионетками, либо умело манипулируемыми зомби. Формально Буш-юниор остался на своем посту, но кто реально руководил и продолжает руководить сегодня США, сказать затруднительно. Да, у многих до сих пор не укладывается в сознании, что Америка — родина современной демократии — тоталитарное государство. Но это потому, что Америка стала родиной НОВОГО тоталитаризма, где самое чудовищное насилие творится под камуфляжем демократии и законопослушия. Мне трудно представить, чтобы в нацистской Германии ребенок мог угодить в концлагерь за то, что передразнивал Гитлера, но в сегодняшних США подростка могут бросить в тюрьму за то что тот, высмеивал директора школы.[47]

Задача заговорщиков-«виртуалов» — не устранение главы государства или государственных институтов, а поражение массового сознания, установление невидимого контроля над обществом, что делает существующие властные институты номинальными. Тот, кто контролирует повседневные мысли и чувства людей — тот и обладает реальной властью. В США заговорщики использовали для поражения сознания людей спектакль с атакой двух башен Международного торгового центра с помощью воздушных лайнеров. Но это было сделано для рядового зрителя. VIP-публике было адресовано более откровенное послание, а именно ракетная атака здания Пентагона. Конечно, 90 % людей, которые что-то слышали о событиях 11 сентября, отчего-то верят, что это сделали некие мифические террористы-камикадзе, а на Пентагон рухнул именно пассажирский самолет. Переубеждать их бессмысленно. Весь этот балаган транслировали по телевизору в прямом эфире, и все, у кого еще сохранилась способность мыслить, имели шанс все понять самостоятельно.

Характер повреждений Пентагона совершенно исключает возможность получения их в ходе авиатарана. Найдите на этой картинке Боинг 757.

Вот, скажем, брехня про якобы протараненный самолетом Пентагон. Посмотрите еще раз видеокадры происшествия, и вы увидите, что первый и второй этажи здания разрушены, а третий и четвертый целы. А теперь подумайте, как это самолет, который, по идее, должен упасть сверху, оставил неповрежденными именно верхние этажи? Теоретически он, конечно, мог выпустить шасси, сесть на улицу перед Пентагоном, разогнаться и протаранить первый этаж. Но в этом случае на лужайке перед зданием должны остаться следы, а их нет, да и характер разрушений свидетельствует о том, что самолет был без крыльев (видимо где-то отстегнул). Если вы не верите в этот бред, придется признать, что единственный реальный способ нанести Пентагону имевшие место разрушения — атаковать его крылатой ракетой, способной лететь параллельно земле по сложной траектории на очень большой скорости. Если бы на Пентагон рухнул пассажирский самолет, то должны были сохраниться его обломки, а их не нашли. Зато на месте происшествия обнаружено много мелких алюминиевых фрагментов. Уточните, из чего изготавливаются корпуса крылатых ракет и сделайте свои выводы самостоятельно — информации у вас уже более чем достаточно.

У кого же в Америке имеются под рукой боевые тактические ракеты? Только у вооруженных сил. Именно потому целью атаки и был выбран Пентагон, что в отупевших от длительного общения с телевизором обывательских мозгах никак не уложится тот факт, что военные будут шмалять ракетой по своей собственной штаб-квартире, где толкутся сотни генералов, не говоря уж о множестве полковников и майоров. Ну и сколько же генералов погибло под обломками Пентагона? Ни одного! Потому что ракета угодила как раз в то крыло здания, где в тот момент шел ремонт, и не было ни одного военного, ни одной папки с секретными материалами и ни одного компьютера. Конечно, там погибло сколько-то рабочих-строителей, но их жизни никакой ценности для организаторов акции не представляли.

Конечно, массам объявили, что это тоже был самолет, как и в случае с башнями в Нью-Йорке, но кому надо, доходчиво показали этой ракетной атакой, кто стоит за происходящим событиями, и что настроены эти парни очень решительно. В деле с нью-йоркскими небоскребами тоже учтен утилитарный момент. Здания были уже старыми, расчетный срок их эксплуатации подходил к концу, а реконструкция или утилизация таких объектов представлялись делом весьма затратным. Единственная возможность их снести с минимальным ущербом для окружающих зданий заключалась в том, чтобы «сложить» их, как карточный домик с помощью серии направленных взрывов. Так это и устроили. Рухнули башни-близнецы вовсе не от попадания в них самолетов, а в результате серии последовательных взрывов, которые прекрасно видны на кадрах видеосъемки. Почему первой рухнула Южная башня, атакованная на 18 минут позже первой? Причина в том, что она меньше пострадала от взрыва, так как самолет врезался в угол здания, и пресловутые стержни — металлический «хребет» небоскреба при этом вообще не пострадал. Не мог его критически повредить и пожар, как в том убеждали весь мир телекомментаторы, ибо стальные стержни были сконструированы с таким расчетом, чтобы выдерживать гигантские температуры в течение длительного времени.

Дело в том, что из-за попадания самолета в угол здания, его верхняя часть наклонилась набок, что угрожало стоящим по соседству сооружениям. Поэтому организаторы спектакля приняли решение немедленно взорвать несущие конструкции Южной башни. Это привело к тому, что здание сложилось внутрь себя со скоростью, близкой к скорости свободного падения — всего за 15 секунд. Если бы небоскреб рушился естественным образом, то он бы рассыпался вокруг себя на значительно большей площади. А самое главное, на это ушло бы гораздо больше времени. Если считать, что требуется одна секунда, чтобы падающие сверху обломки разрушили железобетонные конструкции нижестоящего этажа, башня разваливалась бы более минуты. Но на видеокадрах отлично видно, что массы бетона, стали и стекла падали с ускорением, пролетая шесть этажей в секунду, вообще не встречая сопротивления на своем пути. А еще заметно, как от направленных взрывов в разные стороны разлетались стекла из окон в тех этажах, которые вот-вот должны были накрыть падающие сверху обломки. Так от чего же на десятки метров выплевывались строго горизонтально стекла и куски бетона? Давление воздуха в падающем здании такого эффекта не даст (оно будет примерно равномерно распределяться по всему внутреннему объему), это может быть только взрыв.

Раз заряды были заложены в зданиях заранее, и в нужный момент приведены в действие, значит, кто-то готовился к операции очень-очень тщательно, имея представление об инженерных особенностях конструкции. Только идиот может думать, что на это способны террористы-фанатики из горных кишлаков. Ну, хорошо, — согласится читатель, — если теракт организовали американские спецслужбы, то кто же выполнил роль пилотов-камикадзе? А зачем нужны были камикадзе? Уже давным-давно существуют и используются военными БПЛА — беспилотные летательные аппараты, управляемые бортовыми компьютерами и командами с земли. Беспилотные системы управления пассажирским судном гораздо примитивнее, ибо они должны лишь уметь взлетать, садиться и вести машину заданным курсом на заданной высоте с заданной скоростью. Уже в 80-х годах прошлого века были созданы и испытаны системы беспилотного управления пассажирскими авиалайнерами, но широкого распространения они не получили по причине коммерческой нецелесообразности — люди неуютно чувствуют себя в самолете, где нет пилотов. Поэтому американские спецслужбы вовсе не нуждались в камикадзе. Кстати, в том же самом 2001 г. янки совершили перелет управляемого автопилотом пассажирского лайнера из США и успешно посадили его в Австралии. Наверное, готовились.

Еще один факт свидетельствует в пользу того, что самолеты-снаряды наводились ка цель с земли. Отлично видно, как «Боинги» идут к цели не прямым курсом, а по сложной дугообразной траектории. Если бы в кабине пилота сидел человек, он бы так никогда не поступил, но если самолет-снаряд наводился на цель с помощью радиомаяка, то траектория полета могла быть только такой. Принцип работы радиомаяка примитивен: нос самолета всегда смотрит строго на источник сигнала. Если лайнер сносит боковой ветер, то автопилот не принимает это во внимание, а просто по мере приближения к цели делает все больший дифферент на ту плоскость, со стороны которой дует ветер. В непосредственной близости от башни самолет должен был накрениться очень сильно, что и произошло в действительности. Конечно, разместить радиомаяк в здании способны и террористы, но управлять с земли самолетом религиозные пастухи из горных аулов не могли, даже призвав себе на помощь всемогущего аллаха.

Весь спектакль 11 сентября был великолепно продуман. Обрушение Всемирного торгового центра — это было представление для широкой публики, как бы оттеняющее ракетную атаку Пентагона — адресное послание политическому руководству страны, из которого совершенно ясно следует, что ни правительство, ни президент не могут контролировать вооруженные силы, подчиняющиеся приказам более влиятельных лиц. Номинальные руководители были поставлены перед выбором: либо признать диктат со стороны, стать марионетками (что для них и без того было привычным), либо погибнуть от рук неуловимых «международных террористов»,

В этом ключе можно отметить один очень интересный факт. Президенту Бушу показали спектакль с самолетной атакой раньше, чем его увидела американская публика по ТВ, о чем Буш-юниор простодушно признался в своем телеинтервью 4 декабря того же года: «Знаете; Джордан; вы не поверите, если я вам скажу, в какое состояние меня повергло известие об этом террористическом нападении. Я был во Флориде. И мой главный секретарь Анди Кард … я находился тогда в классной комнате для проведения беседы об одной чрезвычайно эффективной программе обучения чтению. Я сидел вне комнаты, ожидая, когда меня пригласят, и я видел, как самолет врезался в башню — телевизор, конечно, был включен. И, поскольку я сам был пилотом, я сказал: «Какой никудышный пилот!» Я подумал, что произошла ужасная катастрофа. Но [в этот момент] меня ввели [в класс], и у меня не было времени об этом задуматься. Так что я сидел в классной комнате, когда Анди Кард, мой главный секретарь, который, вы видите, сидит вон там, вошел и сказал мне: «Второй самолет врезался в башню. На Америку совершено нападение».[48]

Мейссан комментирует это так: «… президент Соединенных Штатов видел съемки первого удара до того, как был совершен второй. Эти кадры не могли быть теми, которые случайно сняли Джуль и Гедеон Нодэ. Братья Нодэ остались снимать Всемирный торговый центр весь день, их видеокадры были переданы в эфир лишь тринадцать часов спустя агентством Гамма. То есть здесь речь идет о секретных съемках, которые были ему переданы немедленно в зал безопасной связи, оборудованный заранее в начальной школе из-за его визита. Но если разведывательные службы США смогли снимать первый теракт, значит, они о нем прекрасно знали заранее».[49]

Видеокартинка с места события была немедленно передана президенту по каналам спецсвязи. Цель — оказать воздействие непосредственно на Буша. Далее случился еще один очень любопытный момент. Борт № 1 с главой нации вылетел из Флориды в Вашингтон, чтобы президент мог выступить с телеобращением к народу, но вместо этого он отчего-то приземлился на базе ВВС США, где находится командный пункт на случай ядерной войны, причем летел он туда в сопровождении истребителей, используя противозенитный маневр. Это нужно было для того, чтобы убедить Буша в том, что самолет может быть атакован ракетой класса «земля-воздух». А эту штуковину террористы держат в руках только в голливудских фильмах, в реальной же жизни получить ее они никак не могут.

Фактически Буш был взят в заложники. Видимо, на базе ему популярно объяснили весь расклад и предложили быть пай-мальчиком, если он не хочет стать очередной жертвой страшных «исламских террористов». Кстати, и другие руководители страны были технично изолированы. В 9:42 утра (одновременно с ударом по Пентагону) телеканал «Эй-Би-Си» передал в прямом эфире информацию о пожаре во флигеле Белого дома. Ни у кого не хватило наглости списать этот пожар на счет еще одного самолета-самоубийцы. Спустя 15 минут сотрудники спецслужб вывели вице-президента Дика Чейни из его кабинета и приказали эвакуировать всех из Белого дома. Фактически правительство США в самые критические минуты кризиса не функционировало. Сегодня же об этом таинственном пожаре в Белом доме никто не вспоминает, как и не сообщается о его причинах и последствиях.

Совсем неслучайно в терактах был обвинен Усама бин Ладен. Дело в том, что семейство бин Ладенов состояло в тесной коммерческой связи с кланом Бушей, о чем после 11 сентября 2001 г. открыто осмелился напомнить нации, кроме упомянутого Мейссана, разве что кинорежиссер Майкл Мур (книга «Где моя страна, чувак?», фильм «Фаренгейт 9/11»). Во всех СМИ подобные сообщения жестко цензурируются. Но это потому что бывший президент США Буш согласился играть роль марионетки тех лиц, что реально стали управлять Соединенными Штатами (они даже позволили ему избраться на второй срок). А вот если бы Буш заартачился, достаточно было лишь широко раструбить подробности многолетней дружбы Бушей с бин Ладенами, чтобы от репутации президента осталось мокрое место. Если уж Клинтона чуть не отрешили от должности за невинные утехи с милашкой Моникой, то Бушу связь с террористом № 1, пусть даже косвенную, напуганный и разъяренный народ ни за что не простил бы.

В течение нескольких часов Америка изменилась до неузнаваемости. Власть захватили не афиширующие себя лица, которые легко манипулируют президентом, сенаторами, конгрессменами, СМИ и общественным мнением. Конечно, и ранее теневые хозяева США не стеснялись манипулировать политиками, а политики, как например, президент Вудро Вильсон, открыто это признавали (см. главу 7). Но здесь мы видим уже диктат совершенно нового типа, когда давление оказывается не на отдельных государственных лиц, а на всю нацию. Десятки миллионов американцев обрели врага в лице мифического мирового терроризма, на борьбу с которым они израсходовали уже не один триллион долларов, правда, без видимого успеха. Надо думать, что весь этот балаган был организован теми, кто получил эти триллионы долларов, так что при желании их можно вычислить.

Суть же произошедшего 11 сентября переворота в том, что враг является виртуальным, и никакого нападения на Америку на самом деле не случилось. В реальности была с размахом организованная техногенная катастрофа, повлекшая удивительно мало для такого размаха жертв — всего три с лишним тысячи человек. Но в сознании миллиардов людей по всему миру, завороженно следящих по телевизору за самым рейтинговым реалити-шоу всех времен и народов, это событие зафиксировалось совершенно превратно — именно так, как было угодно заговорщикам.

Конечно, не все поверили в этот чудовищный бред об арабских летчиках-камикадзе (в качестве единственного доказательства американские власти представили чудесным образом переживший пожар арабский паспорт, якобы найденный в руинах ВТЦ). Французский журналист Тьерри Мейсан написал книгу-расследование «11 сентября 2001 года: чудовищная махинация», в Сети появилось множество сайтов, авторы которых собрали многочисленные доказательства причастности к провокации американских спецслужб[50], но общество спектакля — это очень хитрая штука. Массовое сознание категорически отрицает любые версии, противоречащие мэйнстриму. Можно потратить целый час на убеждение среднестатистического обывателя, убийственными доказательствами опровергая официальную версию случившегося, а он будет смотреть на вас бараньими глазками и скажет в конце: «Не верю». А еще через пять минут он забудет все, что вы ему сказали (механизм этого явления подробнее рассматривается в главе 24). Если бы быдло умело мыслить самостоятельно, а не только пассивно воспринимать навязываемый СМИ бред, то и виртуальные перевороты, основные события которых происходят в сознании миллионов идиотов, просто были бы невозможны.

РФ идет в деле виртуализации революций в ногу с прогрессом. Можно выделить три этапа виртуального перехвата власти в стране силами, которые, как и в США, не стремятся себя расконспирировать. Понять, кто за этим стоит, можно тогда, когда в их руках сконцентрируются самые лакомые куски национального богатства, так что вполне определенные выводы можно сделать уже сегодня. Первый акт спектакля — взрывы в 1999 г. жилых домов в Москве, Волгодонске и неудачная попытка взрыва в Рязани, последовавшая затем война в Дагестане, вторая чеченская война, и как следствие всего этого — добровольное избрание быдлом Путина своим паханом. Это, конечно, не была чисто виртуальная спецоперация, потому как войну пришлось вести не только по телевизору, но и в реальности. Но основной персонаж этого действа — неуловимый и невидимый международный терроризм был виртуальным. Второй акт — захват заложников в театральном центре на Дубровке. Третий — массовое убийство в бесланской школе. Но если политические последствия первого и последнего из рассматриваемых событий вполне очевидны, то что происходило за кулисами «Норд-Оста», мало кому известно. Скорее всего именно тогда произошел захват группировкой «силовиков» (название условное) контроля за топливно-энергетическим комплексом страны, точнее за его экспортными доходами. Ведь не случайно вскоре после событий октября 2002 г. началась атака на «Юкос», закончившаяся известно чем.

Бесланские же события повлекли за собой не просто отмену выборов губернаторов и депутатов Госдумы. Это был масштабный разгром региональной бюрократии, практически всесильной при Ельцине и ставшей бесправной при Путине. Кстати массовые январские протесты 2005 г. против монетизации (см. главу 24) — это своего рода эхо бесланских событий, последняя судорога второго эшелона бюрократии перед капитуляцией.

Почему я решительно объединяю все три акта этой драмы как составляющие одного спектакля? Их объединяет три признака, указывающих на то, что они организованы спецслужбами — анонимность, безмотивность и бесцельность. Цель террористов, как известно, не в том, чтобы убить как можно больше людей, а напугать живых, парализовать их волю, принудить их к каким-то действиям или бездействию. То есть люди должны знать, какую организацию бояться, иначе в убийствах нет смысла. Не редкость, когда за один теракт наперегонки берут ответственность сразу несколько экстремистских группировок. Между тем ни в 1999 г., ни в 2002 г., ни в 2004 г. никто в РФ не взял ответственность за содеянное. Заявления самих исполнителей акции не в счет, они лишь пешки.

Если бы захват театрального центра на Дубровке действительно осуществили чеченские сепаратисты, то их лидеры должны были с гордостью заявить о своей причастности к акции и пообещать устроить ненавистным русским гяурам еще много «норд-остов», если они не выполнят такие-то и такие-то требования. Однако не последовало ни выдвижения условий, ни признания в авторстве теракта. Наоборот, официальные лица сепаратистов отрицали свою причастность. По версии Кремля признание в осуществлении нападения появилось на одном из сайтов ичкерийских моджахедов, однако названный интернет-ресурс был недоступен для пользователей якобы в результате хакерской атаки русских эмигрантов из США, случившуюся через считанные минуты после опубликования сообщения, так что проверить эту информацию возможности не было.

А какие требования выдвигали налетчики? Может быть, они потребовали освободить своих товарищей, томящихся в застенках РФ? Или требовали в обмен на освобождение заложников показать по Первому каналу подготовленный ими заранее фильм о жертвах путинских бомбардировок среди мирного населения Чечни? Да, это был бы очень эффектный ход, и любой реальный террорист добивался бы подобного. В конце концов, можно понять, если бы тип, которого пресса называла «Мовсар Бараев», потребовал допустить в ДК иностранных телекорреспондентов, где высказал бы все, что накипело на душе.

Имелась у налетчиков и возможность сделать беспроигрышный ход: отпустить 50 заложников и пообещать отпустить еще 300 человек, если об этом в ходе переговоров попросит лично президент Путин. В случае отказа Кремля от переговоров надо было пообещать уничтожить всех заложников. Если Путин согласится — он будет неслыханно унижен. Если не согласится — будет объявлен трусом и на его совести окажутся сотни жертв. Но «террористы» делали лишь невнятные заявления в том духе, что «мы пришли сюда умирать», но при этом старательно прятали под масками свои лица, что для смертников совершенно нетипично, ибо им скрывать и бояться уже нечего. Требования немедленного вывода войск из Чечни нельзя назвать реальными. Настоящий террорист Басаев во время налета на Буденновск вполне разумно требовал начать процесс мирного урегулирования в Чечне, лишь конечным результатом которого должно было быть решение о выводе войск.

В Беслане «террористы» вообще не выдвигали никаких требований. Кто-то наспех начеркал на листке несколько строк, после чего было объявлено, что это «письмо Басаева». Обо всем этом на допросе откровенно рассказал разжалованный губернатор Северной Осетии Дзасохов: «Требований о том, чтобы освободили лиц, арестованных за события 21–22 июня в Назрани, террористы не выдвигали. Хотя мы готовы были начать диалог об этом. Главным для нас было спасти детей. [Требований] об отмене выборов президента Чеченской республики также не выдвигалось. Мы предложили им коридор для ухода из школы. Террористы также не высказали пожелания. С учетом складывающейся обстановки, тех данных, которые у нас были, я сделал вывод о том, что группа террористов имела какие-то обещания поддержки извне от тех, кто их направлял, но на самом деле этого не произошло. Каких-то конкретных требований от террористов я не слышал. От Проничева я получил информацию о том, что прилетает Аушев, с которым террористы якобы готовы встретиться. Меня не интересовало, кто присылает Аушева, для меня главным было освобождение детей и других заложников. Сразу же по прибытии Аушева я, Проничев, Анисимов встретились с ним. Тот подтвердил готовность войти в школу. Там же с нами находился и Гуцериев М., который прибыл ранее. Аушев почти сразу же ушел в школу. Пробыл в школе он недолго, около 40 минут. По прибытии назад он передал свернутый в несколько раз двойной тетрадный лист-записку, который достал из внутреннего кармана пиджака. Я его бегло просмотрел. Вверху шла надпись по-арабски, а далее шло обращение на «ты» к президенту РФ Путину В.В.: остановить войну в Чечне, вывести войска, ввести Чечню в состав СНГ. Были буквально обрывки фраз: «Мы остаемся в рублевой зоне, наведем порядок на Кавказе». Оно, письмо, было подписано Басаевым, но указана только его фамилия, без подписи. Я понял, что записка написана наспех, может, даже и перед приходом Аушева, но точно в школе, потому что лист был тетрадный».

Ну и, наконец, какие были у «террористов» мотивы? Не могли же они совершить захват заложников по личному почину? Чеченскому народу, если налетчики представляли его интересы, это не сулило ничего кроме вреда. Рассчитывать привлечь симпатии мирового сообщества, помешанного на борьбе с терроризмом, такой акцией может только полнейший кретин. Кремлю как раз выгодно было представить чеченских сепаратистов отмороженными кровопийцами, чтобы отбрехаться от навязчивых обвинений в нарушении прав человека на Кавказе.

В Беслане сюжет как две капли воды напоминал норд-остовские события. Все те же неизвестно откуда взявшиеся и никого не представляющие налетчики, которые не могут сказать, чего они хотят. Так же, как в Москве в 2002 г., силовики совершенно не желали знать, кто за всем этим стоит — всех «террористов» прикончили. На Дубровке сделано это было совершенно сознательно, ибо останься в живых хоть один налетчик, необходимо было бы проводить следствие и судить его, а против мертвых уголовное дело не возбуждается. Нет дела — нет суда, нет суда — нет ненужной шумихи.

Правда, в Беслане одного налетчика — Нурпаши Кулаева — якобы захватили живьем, и даже судили, но нетрудно понять, что это был ряженый, играющий роль террориста для публики. Собственно, именно в этом качестве его и воспринимали потерпевшие, участвовавшие в процессе. По крайней мере, на суде он не сказал абсолютно ничего, что могло бы пролить свет на случившееся, а обвинение не пыталось настаивать на том, чтобы он говорил правду. Наоборот, он давал показания, которые были выгодны ФСБ — например, утверждал, что взрыв в спортзале произошел от того, что снайпер-спецназовец убил подрывника, стоящего «на кнопке». Никто из выживших заложников эту информацию не подтверждает, более того, заявляют, что «подрывник» находился в мертвой для обстрела зоне, что подтвердилось в ходе следственного эксперимента. Многие свидетели отмечают странности в поведении Кулаева — он держался от террористов особняком, при нем не оказалось оружия, он никуда не пытался бежать, его фактически спас заложник — учитель физкультуры, который вытолкнул его из спортзала, когда там начался пожар.

Стиль этих представлений роднит и то, что в обоих случаях силовики не пытались эвакуировать жителей домов, находящихся в зоне проведения спецоперации. Это не просто недоработка — это грубейшее попрание элементарных аксиом проведения операций такого рода. Ведь если бы театральный центр на Дубровке захватили настоящие террористы, и зал с заложниками был бы реально заминирован, как они об этом заявляли, то в случае взрыва запросто могли бы пострадать соседние дома — взрывной волной выбило бы стекла из окон, от осколков которых могли пострадать жильцы квартир со стороны ДК. Если оперативный штаб по проведению операции не эвакуировал людей, значит, ему заранее было известно, что никакой взрывчатки у «террористов» нет. Может быть, кто-то предложит другое объяснение?

В Беслане же силовики не только не очистили зону проведения спецоперации, но и зачем-то допустили туда как раз накануне штурма толпы взвинченных местных ополченцев. Это просто вопиющее нарушение элементарных правил — на линии огня не должно быть посторонних, тем более с оружием, тем более тех, кого можно визуально спутать с «террористами». Но эта «ошибка» была сделана сознательно — потом на ополченцев свалили вину и за «спонтанный штурм», и за то, что те, якобы, расправились со всеми боевиками.

Между тем почерк реальных террористов разительно отличается от стиля режиссеров с Лубянки. Взять хотя бы знаменитый рейд Басаева на Буденновск. Мотивы у него были — месть за смерть родных, погибших под бомбами. Поэтому не удивляет его стремление отомстить именно летчикам — все захваченные военнослужащие дислоцированного в городе вертолетного полка были убиты. Басаев не скрывал ни своих целей, ни того, что он находится здесь по приказу президента Ичкерии Джохара Дудаева. То есть хоть и с натяжкой, Басаева можно считать официальным представителем сепаратистов, уполномоченным вести переговоры с противной стороной. И Басаев всеми силами добивался именно переговоров, а не выдвигал фантастических требований.

Кремль же сначала совершенно не желал вести диалог с захватчиками, и даже попытался спровоцировать бойню, послав спецназ на штурм без проведения соответствующей подготовки. Штурм бездарно провалился, вызвав многочисленные жертвы среди заложников, Басаев не поддался на провокацию, и официальным властям РФ в лице самого премьер-министра Черномырдина пришлось унизиться до переговоров с Басаевым. Требования Басаева были вполне разумными, его поведение было совершенно адекватным (для террориста, конечно).

Власть Путина в начале его президентства была, скорее всего, декоративной. Впрочем, для РФ это уже почти традиция. В 1997 г. Депутаты Госдумы, обеспокоенные тем, что Ельцин пропал и долгое время не показывался на публике, поставили вопрос об освидетельствовании человека, который исполнял обязанности президента РФ на предмет идентификации его личности, поскольку на Ельцина, каковым его знали до 1996 г., этот тип был совершенно не похож. Конечно, гарант Конституции много пил, принимал сильнодействующие препараты, перенес операцию на сердце, что не лучшим образом отразилось на его внешности, но вряд ли это могло изменить форму черепа. Кто выдавал себя за Ельцина, так и осталось неизвестным, поскольку для проведения процедуры освидетельствования не хватило меньше сотни голосов. Впрочем, для редких телевыступлений годился и двойник — обыватель особым умом и внимательностью не обременен. А многочисленные публикации в СМИ, в том числе и зарубежных, где разоблачалась махинация с подменой Ельцина и задавались вопросы, куда делся оригинал, официальный Кремль старательно не замечал. Кто правил страной под прикрытием виртуального Ельцина, можно только догадываться.

Тем, кому эта афера интересна, могу порекомендовать исследование Юрия Мухина «Код Ельцина», в котором собраны и проанализированы сотни фактов, свидетельствующие о том, что в первый виртуальный переворот в Росси был совершен еще в 1996 г., когда сдохший к тому времени президент умудрился победить на выборах. Не исключено, что Мухин ошибся, и Ельцин был жив после 1996 г. Но это не снимает главного вопроса — кто правил страной в период последнего срока Ельцина, когда он почти перманентно находился на больничной койке (в этом случае его роль на публике и играл).

Виртуальный переворот октября 2002 г. был направлен не против Путина персонально, а против той группировки («семейной»?), которая им кукловодила. Сама кукла — Путин остался прежним, и в сознании людей ничего не поменялось, но на самом деле поменялись кукловоды. Ну а спецоперация «Беслан» была спроектирована кукловодами как следующий шаг по укреплению своей власти. Кукла Вовочка произнесла заученные слова, как положено и когда положено — через 10 дней после кровавой развязки. Если посмотреть в корень, то главный вопрос заключался в том, кто будет пилить пухнущий от нефтедолларов бюджет. Региональные элиты претендовали на свою долю пирога, но получили пинок под зад. Сегодняшние пропорции в бюджетном обеспечении, когда в федеральном (ха-ха, слово «федерация» звучит в данном контексте, как издевка) бюджете концентрируются примерно три четверти совокупного бюджета РФ — результат, в том числе, успешно осуществленного спектакля в Беслане.

Подозреваю, что кто-то уже энергично крутит пальцем у виска. Дескать, это как же надо так обкуриться, чтобы нести такую ахинею: и что великий и ужасный Путин — это всего лишь говорящая голова, и что детей в Беслане убили ради того, чтобы боднуть губернаторский корпус. Нет, к сожалению, это не ахинея. Просто надо понимать законы жанра. Если устраивается спектакль, значит это кому-то нужно. Цель спектакля — подчинить массовое сознание своему влиянию, взятие его под контроль. Тот, кто контролирует массовое сознание — тот и имеет реальную власть. Человек, парализованный страхом, полностью утрачивает волю. То же самое относится и к обществу в целом. Только внушив ему страх, можно манипулировать им по своему усмотрению. Мотив же у «виртуалов» вполне конкретный — речь идет не просто о больших деньгах. А о деньгах громадных. Есть ли та нравственная черта, которую подонки не переступят, если на кону миллиард долларов? А если речь о 100 миллиардах….

То, что и в Беслане и на Дубровке был именно спектакль, или точнее будет сказать — реалити-шоу, доказывать думающему читателю уже нет нужды. Всего лишь один широко внедренный официальной пропагандой тезис о том, что через систему вентиляции театрального центра на Дуброке в зал с заложниками был подан некий «усыпляющий» газ под названием фентанил полностью изобличает врунов.

То, что это не мог быть фентанил — абсолютно точно, поскольку данное вещество не может находиться в газообразном состоянии, а применяется как анестезия лишь в спиртовых растворах (в воде он практически не растворяется). Вы можете себе представить сахар или соль в качестве газа? То же самое и с фентанилом. Фентанил угнетает дыхание, вплоть до остановки, вызывает спазм дыхательных путей. Также он замедляет работу сердца, вызывает тошноту и рвоту. Возможно развитие печеночной колики, задержки мочи и кала, косоглазие. По сообщениям же спасателей, у заложников, наоборот, отмечалась спонтанная дефекация и мочеиспускание, так что симптомы отравления свидетельствуют о применении совершенно другого отравляющего вещества.

Но самое главное даже не это, а абсолютно необъяснимая закачка газа в зал через систему вентиляции в якобы захваченном террористами здании. Как и в случае с обрушением ВТЦ тут опять не действуют законы физики. Любой газ либо легче воздуха, либо тяжелее. Через вентиляцию можно закачать только газ, который тяжелее воздуха, иначе он скопится под потолком, не оказав никакого воздействия на находящихся в зале людей. Но для того, чтобы относительно равномерно распылить по громадному залу тяжелый газ, нужно создать очень мощную циркуляцию воздуха, иначе в непосредственной близости от вентиляционных выходов быстро образуется смертельная концентрация газа, а в остальных частях зала его действие практически не будет ощущаться. К тому же пол в зрительном зале наклонный, и в любом случае газ будет скатываться к сцене, где быстро образуется смертельная концентрация. Устройства вентиляции в больших помещениях имеют одну характерную особенность: поскольку в здании воздух в холодное время года значительно теплее, чем на улице, в системе создается естественная тяга, то есть воздух движется из помещения на улицу, а не наоборот. Обратное нагнетание воздуха можно осуществить лишь принудительно, то есть, включив вентиляторы. Но как это можно сделать, да еще и скрытно?

То, что отравляющий газ применялся при так называемом штурме театрального центра — факт. То, что он подействовал примерно одновременно на всех заложников тоже не подлежит сомнению. Следовательно, система распыления газа была смонтирована заранее. Кстати, с собой «террористы» притащили большой баллон, установив его между скоплением людей, который на поверку оказался пустым. Так на кой хрен они волочили такой тяжеленный баллон? Вполне возможно, что это был один из инструментов газовой атаки. «Террористы» явно знали о предстоящей акции, поэтому заранее поместили детей на галерку — повыше, чтоб они не умерли от передозировки, поскольку детскому организму и доза нужна небольшая. По словам заложников, когда в зал стал поступать газ, «шахидки», вместо того, чтобы орать «Аллах Акбар» и подрывать заряды, успокаивали заложников, советовали им закрыть лица одеждой и не дышать глубоко.

Точно так же невозможно объяснить факт, зачем штурмовики-спецназовцы перестреляли мирно спавших террористов — всех до единого. Неужели следствию было неинтересно допросить арестованных негодяев с целью выяснить, по чьему приказу они осуществили злодеяние века? Объяснили это тем, что спецназовцы, дескать, перестраховывались, чтобы никто из «шахидов» случайно не проснулся и не взорвал себя. Хотя боевики находились и в других помещениях ДК, тех тоже всех укокошили. Отчего-то получилось, что даже раненых среди «террористов» не оказалось, хотя обычно соотношение убитых к раненым в бою соотносится в пропорции 3/1. А вот среди спецназовцев потерь не было вообще, хотя СМИ сообщали, что боевики, находящиеся вне зрительного зала отстреливались с отчаянием обреченных. Опять же, при зачистке здания расчетные потери штурмующих должны быть минимум в три раза выше, чем у обороняющейся стороны. Аналогичного случая штурма без потерь в истории вы вряд ли найдете.

Все эти несуразности легко объясняются, если предположить, что захват заложников от начала до конца был инсценировкой спецслужб. Штурм был сымитирован, а заложников усыпили (многих навсегда), чтобы они не видели, как менялись декорации. Широкой общественности же показали художественно разложенные трупы с пулевыми отверстиями и аккуратно расставленные бутылки коньяка. Завезены тела были, вероятно, из Чечни, благо там добыть три десятка трупов труда не составит. А куда делись телевизионные «террористы», никто не знает.

Есть и другая, более правдоподобная версия, по которой играющих роль террористов реально прикончили во время штурма. Подтверждается это тем, что казнь некоторых «боевиков» осуществлялась уже на улице, поскольку, вероятно, некоторых из них в суматохе приняли за заложников, потерявших сознание. «Новая газета» в свое время опубликовала кадры видеозаписи, на которых запечетлена расправа над «террористом», с вопросами, адресованными силовым ведомствам. Официальные власти не сочли нужным отреагировать на запрос общероссийского издания.

Другая загадка Норд-Оста — никто не может до сих пор более-менее точно назвать число заложников. Количество погибших известно, а остальных всех до единого должны были допросить в рамках расследования уголовного дела, и потому назвать общую цифру потерпевших совершенно не трудно. Однако в первую неделю после завершения эпопеи число пропавших без вести доходило до 80 человек, а расхождения в озвучиваемом официальными лицами общем числе заложников достигали 150–200 человек. Такое ощущение, что во время специально созданной суматохи их кто-то ранжировал и эвакуировал разными путями. Вполне логично, если стоит задача отделить от общей массы «террористов» и их помощников, исполняющих роль заложников. Эти сотрудники необходимы, чтобы контролировать поведение большого числа заложников, зондировать их настроения и не допускать стихийных эксцессов. Зря что ли «боевики» рассаживали захваченных особым образом, хотя, казалось бы, какая им разница, кто где сидит?

Ну и, наконец, кто мне возьмется рассказать, чем закончилось расследование этого теракта века? Абсолютно ничем! Точно так же как следствие оказалось совершенно бессильно в расследовании событий 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке. В Беслане спецслужбы только тем и занимались, что старательно заметали следы преступления, что вызвало возмущение жителей, которые проводили свое собственное расследование. Так же никаких внятных результатов не дало следствие по делу взрывов домов в Москве и Волгодонске. Неудачную попытку взрыва жилого дома в Рязани официально объявили учениями, но почему-то завели по данному факту уголовное дело, а потом его… засекретили.

Казалось бы, руководители спецслужб, просравшие такое чудовищное по своим масштабам преступление, как захват террористами нескольких сотен заложников в пяти километрах от Кремля, должны либо застрелиться, либо хотя бы подать в отставку, однако директор ФСБ Патрушев получает награду — звание Героя России. И после Беслана было демонстративное награждение виноватых (работников спецслужб, опять все прохлопавших ушами) и наказание непричастных (губернатора Дзасохова, который, де, плохо боролся с международным терроризмом). Это выглядит совершенно абсурдным, если считать истинной официальную версию событий. Зато все встает на свои места, если предположить, что террористические акты — осуществленная спецслужбами инсценировка.

Ладно, допустим, произошедшее в театральном центре на Дубровке — дело темное (типа всех свидетелей усыпил секретный газ, и никто ничего не видел). Но кровавый спектакль в Беслане происходил на глазах сотен зрителей, которые видели, как танки вели огонь по зданию школы, где еще находились заложники-дети, а разрушенные снарядами стены были своевременно сфотографированы (снимки приобщены к материалам уголовного дела). Так же как и найденные местными жителями использованные огнеметы «Шмель» в местах расположения федеральных сил являются вещественными доказательствами того, что пожар в спортзале школы не был результатом подрыва «террористами» мины. О том, что следствие не расследует преступление, а лишь энергично запутывает следы, писали даже весьма лояльные режиму СМИ, а среди жителей Беслана вы вряд ли найдете хоть одного человека, который верит в то, что дело происходило именно так, как об этом говорят официальные лица.

Материалы судебного процесса по Беслану выложены в Сети[51]. Кажется, надо быть полным идиотом, чтобы после их изучения не сделать однозначный вывод, что теракт был инсценирован спецслужбами, что именно спецназовцы поджарили живьем несколько сотен детей и их родителей с помощью огнеметов. Между тем десятки миллионов людей продолжают охотно называть черное белым. Что поделать — виртуальная реальность для дебилизированной массы гораздо реальнее, чем окружающий их физический мир. Весьма симптоматично в данном случае поведение родителей, потерявших детей во время этой трагедии. Они находились рядом, они все видели и слышали, они собрали массу улик против настоящих убийц, дали непротиворечивые показания в суде, а между тем продолжают, как последние недоумки, канючить: «Скажите нам правду, скажите нам правду!». Получается то, что они видели своими глазами, не является для них правдой. Видимо им обязательно надо, чтобы по телевизору выступил Путин и заявил, что теракт организовал Патрушев, а потом он же препятствовал следствию.

Дело тут не столько в тупости, сколько в трусости. Возьмем тех же норд-остовских заложников, проведших собственное расследование «теракта» в театральном центре на Дубровке. Того, что они видели и слышали, документов, что они собрали и проанализировали в своем докладе «Норд-ост»: неоконченное расследование», вполне достаточно для того, чтобы сделать совершенно неизбежные выводы о том, что акт массового убийства был организован спецслужбами. Но они почему-то категорически не желают делать никаких выводов, даже как-то бравируют неоконченностью своего расследования: мол, пусть выводы делают другие, а мы ограничимся риторическими вопросами. Чего они боятся? Того, что их всех поголовно передушит втихую ФСБ? Нет, они боятся ответственности. Ведь если они вслух скажут, что их друзей, детей убила ФСБ, а они после этого ничего не сделали, то это означает, что они виновны в том, что не наказали настоящих преступников, не отомстили за смерть близких. Это они виноваты в том, что потом случился Беслан. Потому что они все знали, но ничего не сделали. Поэтому не замечать и не понимать очевидного — это сознательная, очень удобная позиция трусливого быдла.

Пока биомасса, составляющая электорат РФ будет такой беспомощно тупой и трусливой, виртуальные перевороты — спектакли, оказывающие мощное воздействие на психику масс — будут иметь успех, и технологии управления населением с использованием кровавых реалити-шоу будут совершенствоваться. Этот инструмент будут использовать в борьбе за власть конкурирующие кланы. Тот, кто сможет эффективнее поразить массовое сознание, навязать массам свою волю, у того в руках и окажется реальная власть. Видимых же изменений в системе государственной власти может и не происходить. Ведь после Беслана большинство губернаторов остались на своих местах. Но их статус кардинально изменился. Если раньше они были суверенными ханами в своих улусах, то теперь превратились в назначенцев, вынужденных кланяться в ножки царю-батюшке, чтоб он оставил их на кормлении в родном улусе. То же самое и с региональными бюджетами — раньше губернаторы распоряжались им, как полноправные хозяева, а теперь вынуждены выпрашивать в Москве субвенции и там же платить откаты.

Многие смешивают или путают понятия «бархатной» революции и виртуального переворота. Можно выделить принципиальные различия между двумя этими технологиями. Один из эффективных приемов «бархатных» революционеров основан на изменении у людей представлений о прошлом. Уничтожению советского строя предшествовала мощнейшая кампания по очернению всей истории СССР (процесс продолжается и ныне). Виртуальный переворот — это всегда фабрикация события в настоящем, в режиме реального времени. Принцип действия бархатной революции основан на создании и внедрении в сознание привлекательного образа альтернативной реальности (идеальной картины мира), противостоящего физической реальности, недостатки которой всячески подчеркиваются. Молекулярная агрессия в культурное ядро — это долговременный, ползучий процесс. Когда противоречие между навязанным идеалом (ожиданием) и реальностью в массовом сознании достигает критического уровня, «бархатная» революция переводится в открытую фазу уличного противостояния между массами и властью. Второй этап, действительно, может быть молниеносным, но его можно сравнить с землетрясением: напряжение в земной коре может нарастать тысячелетиями, а разрядка происходит в ходе короткого сейсмического толчка, во время которого происходят тектонические сдвиги.

Виртуальные же перевороты основаны на другом принципе — создается ложная (виртуальная) картина реальности, которая почти полностью вытесняет из сознания представление о действительном состоянии мира, подменяет его. Скажем, внушается представление, будто страна окружена невидимыми (а потому еще более страшными) международными террористами, которые одержимы иррациональным желанием ее уничтожить. Это достигается не путем долговременного воздействия, а является следствием парализующего сознание шока. Состояние шока не может длиться долго, постепенно массовое сознание примиряется с новой картиной бытия, или первое (искаженное) эмоциональное впечатление начинает приходить в соответствие с реальностью. Поэтому все изменения, которые организаторы запланировали свершить в результате переворота, происходят мгновенно, пока общество не способно адекватно их оценить и отреагировать.

Так, еще даже не было известно количество жертв событий 11 сентября 2001 г., следствие не имело ни малейшей зацепки, указывающей на организаторов, никто не взял ответственности за преступление, а президент Буш уже гневно объявил войну международному терроризму и даже указал ближайшую цель — оккупацию Афганистана. Нации ничего не оставалось делать, кроме как сплотиться в едином милитаристском порыве. Точно так же и Путин решительно ликвидировал выборность губернаторов, как неспособных противостоять терроризму, пока не были расчищены развалины взорванной бесланской школы и люди еще не начали задавать властям неудобные вопросы.

Значительные по своему размаху политические реформы не встретили ни малейшего сопротивления, потому что общество было полностью деморализовано. Региональные элиты капитулировали без боя, поскольку всякое сопротивление верховной власти в такой момент могло быть истолковано не иначе, как пособничество «мировому терроризму». Когда общество чувствует себя уязвимым, оно готово заплатить любую цену тому, кто обещает обеспечить ему защиту. Отказ от политических свобод и гражданских прав, свертывание социальных программ, расширение полномочий карательных органов, снижение уровня жизни — вот лишь маленькая часть тех жертв, которые готовы понести массы, если «твердая власть» оградит их от повторения бесланского кошмара. Как говорится, лишь бы не было войны. Уверен, что чем явственнее будут провалы Кремля, показывающие несостоятельность власти, тем более активно будут применяться виртуальные диверсии для отвлечения внимания общественности. Потенциально опасным в этом плане будет период, предшествующий выборам 2011–2012 гг.

Невозможно представить, чтобы человек, находящийся в уравновешенном состоянии, одобрительно воспринял бы довод о том, что война в Афганистане необходима для того, чтобы наказать одного-единственного человека, предполагаемая вина которого в совершении преступления не доказана, его местонахождение не установлено, да и вообще само существование террориста № 1 вызывает большие сомнения. И уж тем более здравомыслящий налогоплательщик никогда бы не согласился оплачивать такое дорогостоящее мероприятие, как война на другом конце света, если власть не может представить никаких убедительных аргументов в пользу этой акции. И только шокирующий телеспектакль в реальном времени (обязательное условие, ибо это делает зрителя соучастником события, многократно усиливая воздействие на психику) способен настолько повлиять на массовое сознание, что оно полностью утрачивает рациональность хотя бы на время.

Виртуальные перевороты имеют шанс состояться только в том случае, если они будут зрелищны, причем такое зрелище должно быть беспрецедентно шокирующим, чтобы максимально завладеть вниманием аудитории. Без телевидения виртуальные перевороты просто невозможны. Представьте, какой резонанс имел бы спектакль в Беслане, если б он не был показан в прямом эфире всей стране, а люди прочитали о свершившихся событиях в газете спустя несколько дней после эпопеи? Совершенно нереально добиться того, чтобы тысячи корреспондентов отразили событие в нужном заговорщикам ключе. В любом случае способность критически воспринимать текстовую информацию в несколько раз выше, чем при просмотре телевизора. Телевизионная картинка настолько парализует сознание, что в ее реальности почти никто не может сомневаться. Что бы там ни писали потом на правдокопательских сайтах наблюдательные аналитики, какие бы неудобные подробности не приводил в своих книгах Мейсан, сколь бы резко Мур не обличал вранье Буша, переубедить американцев и весь мир в том, что мифические исламские террористы непричастны к событиям 11 сентября, невозможно в принципе.

Другая причина, по которой виртуальные перевороты и «бархатные» революции часто отождествляют, в том, что во время активной фазы «цветных» революций кульминационное действо зачастую закручивается вокруг виртуального сюжета, то есть того события, которого не было в действительности. Так во время «бархатной» революции в Чехословакии в 1989 г. событием, ставшим роковым для коммунистического правительства, явилось убийство участвовавшего в демонстрации протеста студента М. Шмида, погибшего в результате разгона манифестации полицией 17 ноября 1989 года. Это вызвало взрыв возмущения общественности и спровоцировало новые выступления, что послужило причиной падения коммунистического правительства. Однако ключевое событие революции оказалось хорошо поставленным спектаклем. Студентик не только не помирал, но даже, как выяснилось, был сотрудником спецслужб. Последние, кстати, и организовали политический кризис, чтобы заставить тогдашнее руководство страны подать в отставку. Заказчики, разумеется, остались за кадром. Махинация вскрылась уже после триумфальной победы революции, но ее результаты никто не стал отменять. Победителя не судят.

Виртуальный характер носил захват Горбачева в заложники в Форосе в августе 1991 г. На самом деле его не только не захватывали гэкачеписты, они даже не блокировали госдачу и не «изолировали» его, как тогда сообщала пресса. Плешивый мерзавец просто отсиживался на курорте, пока его подручные разваливали страну, президентом которой он являлся. А миф о его изоляции был нужен лишь для создания вакуума власти, чем по сценарию должен был воспользоваться Ельцин. У толпы должен быть только один вождь.

В Румынии массовые волнения в Тимишоаре в декабре 1989 г. спровоцировал арест венгерского проповедника Л. Текеша (на западе Румынии проживает большое количество венгров). Непонятно, что за режим содержания был у священника, если его, как часто упоминается в тематической литературе, посещал в тюрьме второй секретарь посольства США в Бухаресте Джим Керри. На улицы Тимишоары хлынули несколько десятков тысяч «профессиональных протестующих». Активисты были заранее подготовлены в лагерях на территории Венгрии.[52]1 Потом происходит якобы расстрел якобы мирной демонстрации якобы полицией, сотни тел зверски замученных борцов за свободу показывают мировые телеканалы, в Бухаресте на улицы высыпают 500 тысяч демонстрантов, которые в исступлении скандируют: «Тимишоара! Тимишоара!». Чтобы о кровавых жестокостях режима в Тимишоаре узнали все румыны, была развернута плотная сеть радиовещательных станций на Румынию, причем за 1989 г. интенсивность антиправительственного вещания с территории Венгрии, Чехословакии, Болгарии и СССР возросла в пять раз. В итоге массовых беспорядков и вооруженных выступлений (оружие интенсивно поступало контрабандой из-за границы в течение двух предшествующих лет) глава государства Николае Чаушеску был низложен и поспешно убит после имитации некоего суда.

Одной из загадок румынской революции стали неуловимые снайперы из числа сторонников Чаушеску, которых никто так и не увидел, и# тем более, не поймал, зато СМИ просто захлебывались, наперебой рассказывая о коварстве неуловимых убийцах, мстящих народу за свержение диктатуры. Это было, выражаясь профессиональным языком, создание виртуального объекта для атаки. Вот только этих виртуальных террористов атаковали реальные боевики, вооруженные пулеметами, захваченными при погромах армейских казарм, и даже танки. Разумеется, в результате беспорядочной пальбы появлялись убитые и раненные, которые и объявлялись прессой жертвами снайперов из «Сикуритатэ» — румынской секретной полиции. Это позволяло нагнетать обстановку до нужной степени накала массового психоза.

Другим виртуальным объектом атаки явились вымышленные несметные сокровища, украденные у народа, которые якобы прятал в своем дворце Чаушеску. Но, несмотря на то, что злато и серебро, пересыпанное рубинами и алмазами, существовало лишь в иллюзорном мире, штурму подвергся президентский дворец в мире физической реальности. Повстанцы шли на штурм дворца именно затем, чтобы грабить награбленное — очень мощный стимул для взвинченной толпы.

Итальянский культуролог Джорджо Агамбен так высказался о виртуализации румынской революции, превращении ее в спектакль, где зрители становятся участниками массовки, но при этом не сознают, что участвуют в постановочном действе: «Тимишоара представляет кульминацию этого процесса, до такой степени, что ее имя следовало бы присвоить всему новому курсу мировой политики. Потому что там некая секретная полиция; организовавшая заговор против себя самой, чтобы свергнуть старый режим, и телевидение, показавшее без ложного стыда и фиговых листков реальную политическую функцию СМИ, смогли осуществить то, что нацизм даже не осмеливался вообразить: совместить в одной акции чудовищный Аушвитц и поджог рейхстага. Впервые в истории человечества недавно похороненные трупы были спешно выкопаны, а другие собраны по моргам, а затем изуродованы, чтобы имитировать перед телекамерами геноцид, который должен был бы легитимировать новый режим. То, что весь мир видел в прямом эфире на телеэкранах как истинную правду, было абсолютной неправдой. И, несмотря на то, что временами фальсификация была очевидной, это было узаконено мировой системой СМИ как истина…».[53]

Противостоять массированному зомбированию сознания довольно просто. Попробуйте не смотреть телевизор хотя бы полгода. Думаю, что после вам, скорее всего, уже не захочется вновь подсаживаться на теленаркотик. Это все равно, что проглотить «красную пилюлю», вырваться из плена матрицы и увидеть реальный мир. Сегодня желающих жить в реальном мире очень мало, поскольку уж очень там неприятно пахнет. Впрочем, это не повод для пессимизма. Очень скоро тем, кто захочет выжить, придется осознать, что реальность совсем не такая, какой ее изображает телевизор.

Зачем революционеру культура

Под профессиональными революционерами я понимаю не тех, кто получает зарплату за то, что сидит в офисе и занимается мониторингом протестных настроений или отрабатывает заграничные гранты путем проведения семинаров для красных или оранжевых активистов. Профессионал-человек, который (в отличие от любителя) занимается каким-нибудь делом как специалист, владеющий профессией.

Как отличить фотографа-профессионала от любителя? По внешним признакам это совершенно невозможно, ибо любой дилетант может приобрести дорогую профессиональную технику, арендовать студию, пригласить туда сисястых моделей, разложить их на подиуме и нажимать на спуск до упаду. Допускаю, что из нескольких тысяч отснятых кадров пара-тройка окажутся удачными и достойными того, чтобы экспонироваться на выставке или быть опубликованными в глянцевом журнале. Но даже это не делает дилетанта специалистом, ибо в отличие от профессионала, он фотографирует неосознанно, бездумно, и не всегда может верно оценить полученные результаты, даже если случайно получает хорошие снимки. Для любителя важен не результат, а удовольствие, которое он получает от самого процесса. Специалист же, приступая к работе, четко знает и что он хочет получить, и как этого добиться наиболее рациональным образом. То есть подходит к процессу осознанно. Он не просто смотрит в видоискатель, а компонует кадр, одновременно думая о том, какое диафрагменное число нужно установить, чтобы подчеркнуть воздушную перспективу, и использовать ему глянцевый или матовый отражатель, дабы акцентировать передний план.

Конечно, можно безошибочно отличить любителя от профи, сравнив итоги их работы, но возможность сравнения имеется далеко не в каждой ситуации — скажем, в случае с хирургом-неумехой. То же самое и с революционерами — дилетанты сначала устроят управленческий хаос, далее экономический кризис, плавно перетекающий в гражданскую войну, а потом беспомощно разведут руками: дескать, извините, товарищи, первый блин комом. Поэтому ранжировать революционеров на профессионалов и дилетантов желательно до революции, поскольку провалы вторых исправить столь же сложно, как ошибки дерьмового хирурга. А отличить их друг от друга внешне бывает достаточно сложно, ибо до революции революционеры обычно занимаются всякой фигней: витийствуют на митингах, пописывают заумные брошюрки, сидят в кутузке, или проводят в пивнушках партсъезды. То есть не только прямую связь между их деятельностью и полученным результатом установить невозможно, но и сам результат зафиксировать крайне сложно. Тем не менее, есть признак, по которому безошибочно можно определить профессионального революционера от дилетанта. Дилетанты в лучшем случае думают о том, как им прийти к власти, а профессионалы — о том, что они будут делать, придя к власти.

Остров Капри, Италия, апрель 1908 г. Ленин гостит на вилле у Максима Горького (в центре подпер рукой подбородок). Противник Ильича по шахматной партии — его давний оппонент Александр Богданов. Открыв на Капри партийную школу, Богданов начал проповедовать социализм, как новую религию, за что по инициативе Ленина был изгнан из партии. После революции Богданов занимал видные посты в СССР, организовал первый в стране институт переливания крови. Жизнь русских революционеров в эмиграции напоминала затянувшийся на десятилетия отпуск с приятным времяпрепровождением в респектабельных кварталах европейских столиц и курортных городках Средиземноморья. Кто оплачивал по весьма высоким стандартам пансион борцов с буржуазией, доподлинно не известно.

Был ли Ленин профессиональным революционером? Первые 25 лет своей карьеры — нет, потому что он считал в обозримом будущем приход к власти социалистов в России совершенно нереальным, и не особо грузился по поводу того, что следует предпринять после краха самодержавия. В январе 1917 г. он в публичной речи по случаю очередной годовщины Кровавого воскресенья утверждал, что «мы, старики, не доживем до грядущей революции». Вообще, из Ленина пропаганда слепила гения, обладающего сверхъестественным пророческим даром. Между тем, в своих прогнозах он порой ошибался грандиозно. В письме к Горькому накануне 1913 г. он пишет: «Война Австрии с Россией была бы очень полезной для революции (во всей восточной Европе) штукой, но мало вероятия, чтобы Франц Иозеф и Николаша доставили нам сие удовольствие». В этом благодушном настроении он и пребывал, будучи подданным Российской империи, находящимся на территории потенциального противника до августа 1914 г., пока его не арестовали, как русского шпиона.

Своей задачей Ильич считал максимально приближать революцию, чтобы, дай бог, увидеть хотя бы к старости, как рушится старый мир, и рождается новый. То есть почти всю свою сознательную жизнь он думал о том, как социал-демократам создать возможность для полноценного участия во власти. А потом вдруг, совершенно неожиданно для него, царизм в результате заговора рухнул, и Ленин увидел шанс взятия власти. Времени у него было в обрез, но эти несколько месяцев между февралем и октябрем 17-го он постарался максимально использовать для того, чтобы перейти из разряда любителей в профессиональную лигу. Первая его работа, в которой он попытался рассмотреть практические, а не абстрактно-теоретические аспекты построения социалистического общества в России — «Государство и революция» датирована августом 1917 г. Читая сегодня это произведение, трудно порой скрыть ухмылку — до такой степени глупыми кажутся ленинские рассуждения. Например, он вполне серьезно утверждал, что постоянная армия и полиция после уничтожения буржуазии будут не нужны, поскольку их заменит поголовное участие вооруженных рабочих в милиции.

И человек с такой чудовищной кашей в голове, не имея абсолютно никакого опыта государственного управления, стал через пару месяцев главой правительства! Но все же Владимир Ильич, благодаря развитому уму и фантастической работоспособности, очень быстро стал и профессиональным революционером, и эффективным государственным деятелем. То же самое относится ко многим его соратникам. Конечно, в несколько недель сложно пройти тот путь, для которого в иных условиях требуются годы и даже десятилетия, поэтому некомпетентность революционного правительства дорого обходилась стране.

Летом 1920 г., когда Красная Армия была разбита под Варшавой, Советская Россия находилась в катастрофическом положении. Но если бы Тухачевскому удалось взять польскую столицу, последствия были бы, вероятно, еще тяжелее, так как в этом случае в войну с русскими вступала бы Румыния, Чехословакия, и, очень вероятно, Финляндия. Но кто из большевистского руководства тогда пытался трезво смотреть на вещи? Почти все они находились в святой уверенности, что европейский пролетариат поддержит Красную Армию из чувства мифической классовой солидарности. В химеру интернационализма не верил, пожалуй, только Сталин, который имел смелость дважды выступить в «Правде» против похода на Варшаву. Катастрофа на Висле стоила России не только моря крови (лишь в плену поляки уничтожили, как сегодня считается, не менее 60 тысяч красноармейцев), но и самых колоссальных территориальных потерь за всю ее предыдущую историю. А причиной этому был грубый непрофессионализм нового руководства, которое отсутствие опыта пыталось подменить верой во всесилие марксистских догм.

Проблема коренилась в том, что многие лидеры революции много лет провели в эмиграции, будучи оторванными от народа, о котором имели зачастую книжные представления. Как с горечью заметил в ноябре 1917 г. будущий нарком Леонид Красин, «Вся эта революционная интеллигенция, кажется, безнадежно сгнила в своих эмигрантских спорах и безнадежна в своем сектантстве». Красин, кстати, являлся одним из немногих советских руководителей, получившим опыт управления промышленностью еще при царе. Поэтому он, будучи человеком прямолинейным, чуждым карьеризма и лицемерия, частенько конфликтовал со своими коллегами по партии. Известна реплика раздраженного Григория Зиновьева, адресованная Красину: «Мы просим некоторых товарищей, которые суются к нам со словом «некомпетентность», чтобы они забыли это слово».

Как известно, Красин был одним из организаторов боевого подполья РСДРП и нелегальной печати. Помимо этого он занимался финансированием партии. Зиновьев же прославил себя лишь как виртуоз партийных склок и подхалим, перебежками из одного лагеря в другой и публичными покаяниями. Кончил он, как и положено таким типам, у расстрельной стенки в 1936 г. Борис Бажанов, секретарь Сталина, охарактеризовал этого деятеля так: «Порядочный трус, он никогда не склонен был подвергаться рискам подполья, и до революции почти вся его деятельность протекала за границей». Вот если бы революционеры тратили время в Цюрихе и Париже не на внутрипартийные интриги, не на выяснение, кто из них более изысканно может трактовать Энгельса, а занимались проработкой тех вопросов, которые им предстоит решать в будущем, то их деятельность у государственного штурвала могла бы стать куда более успешной.

Химера интернационализма была окончательно отброшена советским руководством лишь летом 1941 г. после кровавой бани, устроенной нам немецкими пролетариями. Интернационализм — это не просто пропагандистский предвоенный штамп, это еще и элемент военной доктрины СССР. Красная Армия в 20-30-е годы готовилась не воевать с сильным морально и технически противником, а помогать классовым братьям в их гражданской войне против эксплуататоров. Из этой доктрины следовало, что политподготовка бойца имеет более важное значение, чем умение метко стрелять. Несмотря на то, что в конце 30-х годов большинство авторов этой военной доктрины постреляли и пересажали, они за два десятилетия успели воспитать в интернационалистском духе целое поколение командиров, умеющих бойко произносить речи на торжественных митингах, но не способных именно воевать. Это лишь одна крупная ошибка большевиков, а их было немало, и расплачиваться за них пришлось народу миллионами жизней и колоссальными материальными потерями.

Иной пример быстрых успехов после взятия власти дает нам национал-социалистическая Германия. Уж не знаю почему, но Гитлер фанатично верил в свое предназначение вождя немцев и 20 лет усердно готовил себя к этой роли. Он, отставной ефрейтор[54], смог стать великим полководцем, чей авторитет безоговорочно признавали фельдмаршалы. Гитлер великолепно разбирался в экономике, и во многом именно поэтому перманентный экономический кризис, долгие годы терзавший Веймарскую республику, после прихода к власти нацистов сменился стремительным ростом экономики и благосостояния народа. Велики были познания фюрера в области техники, психологии, дипломатии, пропаганды, и т. д. Дело, разумеется, не только в его выдающихся личных качествах, окружение Гитлера тоже состояло в большинстве своем из профессионалов. Надеюсь, такие имена как Герман Геринг, Ялмар Шахт, Альфред Шпеер, Йозеф Геббельс о многом скажут тем, кто интересовался историей и экономикой. Правда, в случае с Германией не стоит сбрасывать со счетов то, что националсоциалистическая революция не сопровождалась крахом государственности, общество избежало сильных потрясений, а национальное хозяйство хоть и было дезорганизовано, но не подверглось физическому распаду в предшествующие годы.

Разумеется, серая масса штурмовиков была столь же малокультурной, как любая другая обывательская масса в любой иной европейской стране, но определяющее значение во время революции имеет умственный уровень вождей, а не массовки. Заставить массы выполнять волю руководства — вопрос технический. Имея представление о культурном уровне нацистской верхушки, легко можно понять, почему национал-социалистическая революция в Германии в течение всего нескольких лет продемонстрировала ошеломительные успехи. Да, кончил Гитлер очень плохо, но и на старуху, как говорится, бывает проруха — не стоит забывать, кто стал главным могильщиком германского национал-социализма, и каких усилий это стоило.

Что же надлежит понимать под культурным уровнем человека? Зачастую признаком высокой культуры считается усвоение некоторого объема знаний и способность изящно оперировать в разговоре мудреными словами вроде «дискурс» и «экстраполяция». Что такое культурный уровень, можно было бы выяснить, заглянув в толковый словарь, но это как раз тот случай, когда он не может дать однозначный ответ. Как нам сообщают Ожегов и Шведова, культурный человек — это индивид, находящийся на высоком уровне культуры; соответствующий ему. Но при попытке выяснить, что такое культура, мы вообще попадем в тупик, что порою бывает с иностранными словами, не имеющие корня в русском языке — слишком туманно, широко и абстрактно трактуется этот термин. Применительно к нашему случаю это будет высокий уровень чего-нибудь, высокое развитие, умение. Словарь иностранных слов Крысина сообщает, что культура — сродни понятия цивилизации. Что же касается немецкого kultur или французского culture, откуда слово и было заимствовано, то там оно обозначает совершенно то же самое, что и термин «цивилизация». То есть культурный человек — это человек цивилизованный.

Поскольку наши лингвистические раскопки несколько запутывают дело, я дам формулировку, следующую из контекста: уровень культуры определяется способностью человека к разумной деятельности. Культурный человек — это человек, познающий мир с помощью разума, руководствующийся разумом при решении стоящих перед ним задач. Homo sapiens — человек разумный — создал культуру. Именно разум породил цивилизацию. То есть в данном случае с полным основанием можно ставить знак равенства между понятиями культуры и цивилизации. Собственно, так оно и понималось изначально. Слово «культура» вошло в широкий обиход относительно недавно — во второй половине XVIII столетия на волне Просвещения, и философы-просветители (Вольтер, Анн Тюрго, Жан Кондорсе) были склонны сводить содержание культурно-исторического процесса к развитию человеческого разума. Позже понятие культуры приобрело расширительное толкование.

Еще проще можно сказать, что под культурным уровнем человека следует понимать уровень его умственного развития и способность пользоваться умом в полезной деятельности. Таким образом, высокий уровень культуры характеризуется не большим объемом знаний и уж, тем паче, не наличием корочки о получении образования, а хорошо тренированной способностью к пониманию, то есть умением мыслить, анализировать, сопоставлять, делать выводы и проверять их. Это то, что, на мой взгляд, следует подразумевать под культурностью человека.

Что касается политической сферы, то вопрос профессиональной культуры значительно усложняется, поскольку деятельностью, да еще и полезной, занимаются далеко не все политики, а для тех, кто все же занимается, затруднительно сформулировать четкие критерии эффективности их деятельности. Когда же критериев нет, люди склонны доверять общему мнению, которое может быть глубоко ошибочно.

Эксперт-энергетик Дэниел Ергин в книге «Добыча: всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть» описывает встречу Гитлера с высокопоставленными представителями химического концерна «ИГ Фарбен», состоявшуюся в июне 1932 г. на квартире у фюрера НСДАП. Речь шла о перспективах разработки технологии создания синтетического жидкого топлива из угля, которым была богата Германия. Беседа продлилась два с половиной часа. Когда представители компании отчитались перед руководством о встрече, председатель правления «ИГ Фарбен» резюмировал: «Да, этот человек кажется более разумным, чем я думал». Итогом переговоров стала финансовая помощь нацистам со стороны концерна, а Гитлер в свою очередь пообещал предприятию всемерную государственную поддержку работ по гидрогенизации угля.

В то время идея делать бензин из каменного угля еще не получила широкого промышленного применения, но именно эта технология сделала для Германии, не имеющей доступа к крупным источникам нефти (в топливном балансе страны нефть занимала лишь 5 %), возможным создать современные вооруженные силы. Впрочем, в первые годы нацистского режима военные вопросы стояли отнюдь не на первом месте. 1934 г. в Германии была начата широкая программа по автомобилизации страны, в основе которой лежал расчет на собственные топливные ресурсы. Но это все было позже, а в 1932 г. Адольф Гитлер еще не был канцлером и фюрером германского народа, его партия имела лишь 20 % мест в рейхстаге. Тем не менее, крупнейшие промышленники страны считали возможным обсуждать с ним проблемы индустрии и находили взаимопонимание. Покажите мне сегодня того оппозиционного политика, который бы мог со знанием дела вести разговор о разработках промышленного способа получения биоэтанола. Между тем, существующих запасов нефти в РФ при нынешнем уровне добычи хватит лет на 30–40, так что данный вопрос вполне практического характера. «Оппозиционеров» же больше беспокоит положение со свободой слова, процедурные вопросы демократии и, конечно же, собственный рейтинг. Это и есть проявление узости мышления, скудости эрудиции, показатель низкой культуры политика.

Понятие человеческой культуры включает в себя еще и нравственную составляющую. Вот что писал в журнале «Современник» (1990 г., № 5) писатель и публицист Кавад Раш: «Культура есть здравый смысл, ибо она — психическое здоровье. Культура есть красота, ибо она — физическое здоровье. Культура есть достоинство и совесть, ибо она — нравственное здоровье». Как видим, на первое место Раш ставит психическое, то есть умственное здоровье. Культуру, как нравственный аспект, он разъясняет ниже более подробно: «…это верность отцу и матери, верность роду и отечеству, это правдивость и нежность, доброта и бесстрашие, которые всегда вместе, ибо сострадание есть отвага души. Значит, культура — это преданность всем своим истокам, словом, она есть любовь, она — здоровье, она — верность».

Кое-кто, вспомнив, что я охарактеризовал руководителей Третьего рейха, как высококультурных политиков, попытается поймать меня на противоречии: дескать, какая у них там была нравственность? Не вижу противоречия. Национал-социализм не только провозглашал, но и утверждал в жизни высокие идеалы — любовь к родине, служение обществу, приоритет общих интересов над личными, самопожертвование, и т. д. Единственное, что вызывает сегодня отторжение в нацизме — это его расистская составляющая. Но, принимая во внимание историзм морали, следует признать, что в первой половине XX столетия расизм был настолько органично вплетен в западную культуру, что ничего из ряда вон выходящего нацисты собой не представляли. Для американцев недочеловеками были негры, для англичан — туземцы их колоний[55], для немцев — евреи и прочие «унтерменши».

Приведу еще несколько мыслей Кавада Раша о природе культуры: «Подлинная культура тяготеет не столько к образованию, сколько к воспитанию. Культура есть то, что не имеет специализации, не поддается подсчету, неразложимо и чего нельзя приобрести с дипломом или степенью, а тем более с должностью. Потому крестьянин может быть глубоко культурен, а академик — хамом, офицер может быть высококультурен, а культуролог невежествен, а то и просто, по К. Марксу, «профессиональным кретином»…

Культуре не учатся по книжке, ибо она вся в поступке, в действии, в живом слове. Лишившись здравого смысла там, где надо принять решение на уровне целого организма, мы призываем в советчики специалистов, профессионалов, академиков, то есть тех, кто всю жизнь буравил частность, и запутываемся окончательно, забывая, что нобелевский лауреат может, допустим, расщеплять атом, но быть полным олухом в неразложимой жизни и политике. Все наше столетие запуталось при оракулах-профессорах. Один профессор, вроде Фрейда, наотрез отказывался рассматривать человека выше пояса, экономиста-профессора никакими силами не оторвать от желудка, технократ — беднейший из всех — верит а науку, другой профессор-оракул — Корбюзье — вещал, что дайте людям типовую солнечную каморку, и не надо ни революций, ни религий, и ведь этот идиотизм десятилетиями с упоением тиражировался. Еще один лингвист-структуралист — Леви-Стросс заявил, что в человеке нет вообще никакой тайны, а вместо души — хорошо просматриваемая кристаллическая решетка. Все они вместе и по отдельности «рисовали» свои портреты и навязывали их другим. Потому-то мы и пришли к этим гербицидам в культуре или вдруг увидели, как сказал бы Дерсу Узала: «Много лет тайга ходи — понимай нет».

Я бы сказал более пессимистично: мало того, что у наших революционеров «понимай нет», так зачастую нет еще и желания что-то понимать, и лишь агрессия к тем, кто пытается это делать. Без культуры же нет профессионализма. А коли нет профессиональных революционеров, то кто же будет делать революцию?

Итак, мы установили, что профессионального революционера из окружения революционеров-дилетантов до революции можно вычислить только по одному критерию: профессионал готовит себя к государственной (военной, политической, административной, экономической, научной и т. д.) деятельности, которую он будет осуществлять после взятия власти. Любителя же занимает исключительно вопрос о том, как ему получить вожделенную власть. Революция, как процесс, складывается из трех составляющих — подготовки к ней; государственного переворота; собственно революционного преобразования общества. Две первые стадии не имеют никакого смысла без третьей, которая по степени сложности далеко отстоит от них. Конечно, не все имеют смелость открыто признать, что желают в результате политического переворота получить власть — влезть на пальму, как говорит один мой знакомый. Но это само собой разумеется, ибо никто не будет бороться с режимом и претерпевать всяческие сопутствующие тяготы лишь затем, чтобы после свержения правительства передать бразды правления кому-то другому и скромно отойти в сторонку

Вопрос о власти является ключевым вопросом всякой революции, и по характеру стремления к личной власти можно многое сказать о революционере уже сегодня. Не секрет, что подавляющее большинство левых за исключением отдельных хиппующих мажоров, ищущих острых ощущений, люди весьма небогатые. Но их бедность разного рода — одни бедны, потому что революционеры, а другие — революционеры, потому что они бедные. Для второй категории левых их политический радикализм чаще всего является проявлением комплекса неполноценности, порожденного агрессивным насаждением ценностей потребительского общества. Причем в торжестве своих политических взглядов они ищут не столько способ реализации эгалитарных принципов, устраняющих дискриминацию по признаку материального достатка, сколько банальной компенсации за тяготы жизни «под буржуем».

Для многих из них революция проходит под лозунгом «Грабь награбленное!», а дореволюционный стаж борьбы воспринимается как способ легитимации своего привилегированного положения в будущем. Власть ими воспринимается не как инструмент исторического и социального творчества, а как заслуженная награда за годы лишений, и такая награда тем более ценна, чем больше благ и преимуществ дает обладание ею. Радикалы оранжевого толка еще более откровенны в своих меркантильных устремлениях, многие даже не готовы ждать до победы своей революции, а стремятся обогатиться здесь и сейчас.

Весьма рекомендую обратить внимание на описание быта и нравов постреволюционной государственной элиты в России 20-х годов. Стиль эпохи хорошо характеризует явление, которое можно назвать революционное барство. Уже командир полка имел по должности за счет казны конный экипаж для выездов с семьей, а в качестве служебного жилья ему полагался комфортабельный особняк. В дело шли бывшие дворянские усадьбы и дворцы, так как там, помимо отличных господских хором и конюшни, имелись и комнаты для прислуги, совершенно необходимой красным командирам (правда, ее стали называть обслугой). Но благодаря коррупции и быстро окрепшей кастовости неофициальные привилегии носили еще более впечатляющий характер.

Началось разложение новых элитарнее сразу после захвата власти. Вот что в сентябре 1920 г. доводил до сведения председателя совнаркома Ленина, членов ЦК РКП(б) и редакции газеты «Правда» командир Красной Армии, рабочий-металлист Антон Власов: «Рабочие завода «Мотор» взяли себе для коллективной обработки одно имение с хорошим дворцом, в котором они думали устроить колонию для своих детей. Но на их беду это же имение понравилось коменданту гор. Москвы «коммунисту» Ганшину, «коммунисту» же Бурдукову и «коммунисту» Люблину, и они стали отнимать у рабочих имение, которое те не отдавали — дело перешло в Совнарком и… Рабоче-крестьянская власть, отняв имение у рабочих (которые по своей сознательности не протестовали с оружием в руках, что, по моему мнению, они должны были бы сделать), передала его нескольким «зубрам от революции», которые, как например, Бурдуков, и в Москве занимают особняки.

И вот, эти самые рабочие завода «Мотор» могли наблюдать каждое утро и вечер, как взад и вперед ездили на автомобилях упомянутые «товарищи» со своими «чада и домочадцы». — Прекрасная агитационная картина, не правда ли!? Это ли не бессилие партии, это ли не пример того, что «рука руку моет»…

…Упомянутый Бурдуков, которым я очень заинтересовался, и которого видел несколько раз лично и, особенно, часто беседовал с его секретарем и с живущим вместе со мною сотрудником, представляет из себя типичного тупоголового мещанина с брюшком, с семьей, со штатом лакеев в виде [лиц] для поручений и вестовых. Ничего сам лично не делает, кроме пристраивания друзей своих друзей, родственников своих родственников, знакомых знакомых своих знакомых и знакомых сильных мира сего по разным запискам…».[56]

Укажите мне того радикала, который бы как Ленин в 1917, Муссолини в 1919, Гитлер в 1924 г., или Сталин в 1929 г. выступил с программой конкретных действий по разрешению глубокого кризиса, которые он лично (его партия, фракция, организация, секта, хунта, группа товарищей) намерен осуществить в случае обретения верховной власти. Не уверен, что вам, дорогие мои, удастся составить перечень хотя бы из десяти имен.

Хочу уточнить, что рассуждая о профессионалах и любителях, я имею в виду революционеров, пытающихся решать практические задачи, а не занимающихся отвлеченным философствованием. Например, весьма интересный и популярный писатель Сергей Кара-Мурза дотошно копается в прошлом, поставив своей целью передать молодежи опыт своего поколения. Цель, конечно, благая, но к решению прикладных задач революции отношения не имеющая. Порой Сергей Георгиевич безнадежно погрязает в болоте интеллигентства, выдвигая тезисы о том, что проблемы левой оппозиции в том, что оппозиционеры не умеют правильно рассуждать. Учитесь рассуждать правильно — призывает он. Все-таки, на мой взгляд, умение правильно действовать стократ важнее мастерства правильно обосновывать свое бездействие. Сам Кара-Мурза по части умных рассуждений просто виртуоз — так клеймит антинародный режим, что просто караул. Вот только самому режиму от этого хуже ничуть не становится. А насчет того, как конкретно надо действовать, чтобы уничтожить режим, и что делать после, он почему-то молчит.

После написания этих строк на меня обрушились громы и молнии фанатов Кара-Мурзы, которые утверждали, что теоретики нужны для того, чтобы указывать практикам, что делать. Да, ладно, ребята, успокойтесь. Практики сами находят, что делать — на то они и практики.

Революция как хобби

Ничего не имею против фотографов-любителей, спортсменов-любителей и даже любителей пописать заумные статейки для газет. Если какое-то занятие доставляет человеку удовольствие, то можно за него только порадоваться. Однако и любители бывают разные. Одни стараются достичь профессионального уровня, а другие, утверждая профанацию своим кредо, дискредитируют то дело, которым занимаются, оскорбляя этим не только профессионалов, но и коллег-любителей.

Продолжим аналогии с фотографами. Любитель первого типа понимает, что ему в идеале нужен тот же объем знаний и навыков, что и профессионалу, и старается как можно быстрее усвоить, что такое выдержка, диафрагма, светочувствительность и цветовые аберрации. Такой энтузиаст рискует быстро превратиться в настоящего мастера. Второй тип профанирующего дилетанта мне совершенно несимпатичен, поскольку представляет собой тех, кто даже не желает знать, какие есть способы замера экспозиции, а мастерство фотографа приобретает путем метафизических исканий, занимаясь саморекламой «собственного видения». Такие «эстеты» пытаются самоутвердиться путем отрицания опыта предшественников (это с их точки зрения банальный формализм), и особый шик находят в пренебрежении к выверенным веками канонам композиции. Самомнение полностью подменяет у них профессиональные навыки.

В качестве примера революционера-дилетанта хорошо подойдет жизнеописание Паши Дыбенко. Этот славный малый был весьма колоритным уркаганом и пользовался во время постфевральской вакханалии 1917 г. популярностью среди распоясавшейся матросни, которая избрала его председателем Центробалта[57]. Но большой ошибкой было доверить этому блатному атаману пост народного комиссара по морским делам в первом составе советского правительства. Когда его послали на фронт защищать революцию, он вместе со своими бравыми морячками дезертировал из-под Нарвы, и, захватив железнодорожный состав, отправился со всей ватагой мародерствовать в глубь страны. Отловили лихого наркома только в Самаре (оцените протяженность маршрута по глобусу!), судили и сурово наказали — выгнали из партии. Эх, надо было еще тогда его шлепнуть, но почему-то постеснялись — как-никак свой в доску товарищ, матерого пролетарского происхождения.

В течение гражданской войны фамилия Дыбенко почти не упоминается в связи с боевыми операциями. Хотя формально он командует, скажем, Заднепровской дивизией, фактически состоящей из отрядов Махно и Григорьева, которые действуют совершенно самостоятельно. Эпизодически он мелькает на министерских постах, как например, в Крымской республике. После войны Павел Ефимович вновь оказывается на руководящей работе, и даже носит воинское звание командарма второго ранга (соответствует званию генерал-полковника). Прощение своих хозяев он заслужил тем, что жестоко подавлял восстание своих бывших братишек в Кронштадте, причем его жестокость я бы назвал двойной. Когда солдаты 561-го полка отказались стрелять по своим же красным матросам, Дыбенко немедленно приказал развернуть цепь позади отказников и стрелять по солдатам, чтобы заставить тех стрелять по матросам. За этот геройский подвиг ему даже орден Красного Знамени дали, а потом он в мирное время умудрился еще четыре ордена к нему присовокупить на свою широкую революционную грудь. Кончил этот «герой» гражданской войны и «основатель Красной Армии», как ему и положено — возле расстрельной стеночки в 1938 г., будучи обвиненным в шпионаже в пользу Америки, пьянстве, бытовом разложении и сопутствующих грехах. Правда, шпионаж он в покаянном письме Сталину отрицал, мотивируя тем, что «…ведь я американским языком не владею…», и насчет пьянства не соглашался (дескать, выпивал с друзьями в «Метрополе», куражился, но не более того), а про «бытовуху» скромно умолчал.

Вспомнился мне этот великий «полководец» не случайно. В России перевороты редко удавались бескровными. Оранжевая революция по-киевски — конечно, хороший вариант, но знали бы вы, в какую сумму она обошлось американским и европейским налогоплательщикам. Поэтому, либо следует привлечь на свою сторону армию (на самом деле это дохлый вариант, как показано выше), либо быть готовым взять в руки оружие.

Каждая революция, — утверждал в своей крылатой фразе Ленин, — лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться. Истинный революционер, что любитель, что профи, просто обязан разбираться в военном деле хотя бы минимально. Но чаще всего левацкие радикалы являют собой отвратительный тип пацифистов дыбенковского типа — любят пощеголять в камуфляже, нацепить на грудь значки, повесить дома постер с Че и посмотреть фильм про герилью, но мысль об овладении хотя бы минимальными боевыми навыками им глубоко противна. И уж тем более, они не собираются сами воевать за победу революции. Вроде как, все они рассчитывают идейно руководить процессом, но издалека.

Есть иной типаж некро-романтиков, вроде одного моего знакомого, третий год успешно косящего от армии, который в анкетах пишет, что мечтает умереть на баррикадах за свободу и прочую лабуду. Причем он уверенно заявляет, что когда надо, за ним в бой пойдут сотни и тысячи. Если случится «когда надо», мой юный друг, твою голову продырявит омоновский снайпер, поскольку ты не владеешь приемами тактического передвижения в условиях уличного боя, и времени освоить их «когда надо» противник тебе не предоставит. Сотни и тысячи пойдут не за тобой, а прямо по твоим разбрызганным мозгам. Либо ты будешь готовиться к боям на баррикадах сегодня, либо революцию будет делать кто-то менее самонадеянный.

Конечно, есть определенный шанс, что переворот в РФ осуществится без вооруженной борьбы. Просто режим скончается от инфаркта, как самодержавие в феврале 17-го, и власть, словно перезрелая груша, сама упадет в руки оппозиции (ах, мечты, мечты!). Но даже в этом случае надо будет как-то решать вопрос обороны страны, который становится тем актуальнее, чем быстрее ржавеют наши ядерные боеголовки. Беда в том, что левые, что оранжевые мальчики все сплошь убежденные пацифисты-аболиционисты, дай бог, лишь один из десяти знает, какой запах имеет АК после чистки. Поэтому они надеются на то, что их защитит профессиональная армия, состоящая из упакованных терминаторов. Ну-ну, последний раз в России концепцию профессиональной (добровольной, наемной) армии пытался воплотить Петр I, однако петровские «профессионалы» настолько позорно облажались под Нарвой, что государь вынужден был плюнуть на европейские моды и ввести принудительные рекрутские наборы. Благодаря этому удалось быстро выстроить такую армию, которая в течение последующего столетия посетила с дружественными и не очень визитами большинство европейских столиц, а некоторые даже не по разу.

Даже в случае «бархатного» варианта захвата власти придется противостоять на улице если не спецподразделениям вроде «Альфы», то хотя бы обычным ментам-пэпээсникам, иначе любую революцию можно пресечь, проведя операцию «Заслон». Поэтому даже революционерам-любителям придется ознакомиться с некоторыми элементарными приемами конспирации, которыми должен владеть даже новичок.

Прежде всего, вы должны усвоить, что менты — это наиболее паскудная часть населения, которую более чем устраивает нынешний режим, поскольку он им предоставляет беспрецедентные возможности по паразитированию. Поэтому никакими посулами поднять зарплату в случае успеха революции вы их к себе не расположите. Разумеется, проливать кровь за режим эти трусливые недоноски не будут, и в случае опасности просто разбегутся, как это случилось во время октябрьских беспорядков 1993 г. в Москве, но эту опасность еще надо уметь создать. Пока же противостояние противников режима с ментами напоминает игру в кошки-мышки: кошка ловит мышь и, слегка придушив беднягу, отпускает и учит котят охотиться на нее.

Так что это надо всегда иметь в виду, а расчеты на то, что ментам будет лень возиться с вами, можно считать пустыми. Конечно, сержанту Пупкину это нафиг не надо, он бы лучше пасся на вокзале, сшибая по стольничку со свежеприбывших гастарбайтеров или шмонал алкашей в подворотне. Гаишнику Кузькину тоже не хочется перекрывать проспект, поскольку, если автомобили не ездят мимо него, то ему остается жить на зарплату. Но у постовых сержантов и всяких прочих оперуполномоченных есть начальники — полковники и генералы, от которых они находятся в зависимости, и вынуждены перед ними прогибаться. Генералы и полковники, в свою очередь, хотят прогнуться перед своим начальством. Поэтому им даже выгодно преувеличить угрозу стабильности (стабильность — это сакральное понятие в путинской РФ) со стороны левых и правых экстремистов, ибо это дает возможность доказать свою необходимость режиму. Разумеется, не ради демонстрации песьей преданности как таковой, а с целью выбить дополнительные бюджетные ассигнования. Иметь доступ к «распилу» бюджета гораздо круче, чем зарабатывать на жизнь полосатой палочкой, стоя на грязной обочине рядом с дешевыми проститутками. Таким образом, следует уяснить, что силовики очень заинтересованы в борьбе с революционной угрозой, будь она хоть красной, хоть оранжевой, и будут бороться, применяя весь имеющийся в наличии оперативный ресурс.

Но почему-то оппозиционеры не всегда это учитывают. Вот, скажем, решили в 2006 г. левые провести в пику саммиту G-8 в Петербурге Российский социальный форум (РСФ), который в прессе окрестили контр-саммитом. Очень глупо было нанимать автобусы, рассчитывая прорваться в Питер, ибо это дает ментам возможность повязать всех скопом еще на подходе. То, что некоторые все-таки доехали, как, например, украинцы, следует считать выигрышем в лотерею. Самый надежный в данных условиях способ передвижения — пешком, на велосипеде (120 км в день можно делать, даже обладая минимальной физической подготовкой) или автостопом. Хлопотно, но верно. Конечно, из Сибири до Питера даже автостопом добираться долго, потому приходится ездить поездом. А с поезда могут запросто снять, как многие убедились на собственном примере. Широко известны стали похождения Романа Бурлака. Этот красноярский активист дважды пытался добраться до Санкт-Петербурга. Первый раз его сняли с поезда на полустанке где-то посреди тайги и завели уголовное дело по подозрению в незаконном провозе взрывчатых веществ. Паспорт у него изъяли для поверки и «потеряли». Вернувшись в Красноярск, он попытался добраться на РСФ самолетом, купив билет по заграничному паспорту, однако в аэропорту у него нашли какие-то ошибки в билете и попросили заменить его в кассе. Кассир взяла у Ромы билет с паспортом, надолго ушла и «потеряла» их. Этот и многие подобные эксцессы породили в массах веру в некие «черные списки», в которые заносят фамилии левых активистов, дабы осложнить им жизнь.

На самом деле все очень прозаично и бюрократично. Существует централизованная система продажи авиа- и железнодорожных билетов «Сирена» и интегрированный с ней электронный комплекс «Экспресс-Транзит», который позволяет отслеживать приобретение железнодорожных и авиабилетов лицами, находящимися в федеральном розыске. Даже если вы не разыскиваетесь за совершение преступления, но внесены в соответствующий реестр, информация о маршруте вашего движения поступает в адрес того органа, который вас опекает. Оттуда идет запрос в соответствующее линейное отделение внутренних дел (ЛОВД), и ваши шансы доехать до места назначения как минимум уполовиниваются. Подозреваемых в совершении тяжкого преступления (а подозреваемым легко может стать любой, даже не догадываясь об этом) берут прямо в поезде навороченные парни в намордных масках с автоматами, прочих чаще всего принимает на конечной станции и препровождает в отделение обычный патруль.

На профессиональном ментовском жаргоне воспользоваться системой «Экспресс-Транзит» называется «поставить на сторожок». Самый простой способ избежать задержания — выходить в пункте прибытия не из своего вагона, а на всех крупных станциях тусоваться подальше от него, допустим, сидеть в вагоне-ресторане. И непременно надо выходить из поезда не в конечной точке маршрута, а немного ранее. Или берите, если это возможно, билет значительно дальше пункта назначения, чтобы сбить с толку преследователей. Впрочем, в последнее время менты все чаще практикуют задержания в ночное время задолго до конечной станции, предлагая «добровольно» сойти с поезда. Гневно вопрошать «По какому праву?» и ссылаться на Европейскую конвенцию прав человека смысла не имеет.

Более надежный способ ускользнуть от всевидящего ока — ехать по проездным документам не на свое имя, и тогда «сторожок» не сработает. Для этого не надо изготовлять фальшивое удостоверение личности, а просто приходите в кассу без документов, пишете на бумажке фамилию, номер паспорта и подаете ее кассирше. В некоторых городах можно заказать билет с доставкой на дом — всего-то переплатите за это 100 рублей. Только не забудьте немного ошибиться — если ваша фамилия Григорченко, то билет купите на имя Григоренко, а в номере паспорта перепутайте одну-две циферки. В большинстве случаев проводник при посадке вообще не замечает таких маленьких несоответствий, а если и заметит, то вы легко убедите его в том, что это досадная опечатка — мол, кассир ошиблась. Или расскажите другую легенду: дескать, едете в командировку, билеты на 50 сотрудников фирмы заказывала по телефону секретарша, вас лично не знающая, вот и вкрались досадные ошибки. Можно применить и такую хитрость: заскакивайте в поезд непосредственно перед отправлением, и не в свой вагон, а за пять вагонов сзади. Опаздывающий пассажир имеет право посадки через любой вагон. Проводник вагона, в который вы садитесь, лишь поинтересуется билетом и укажет рукой в сторону, где находится нужный вам вагон. Туда вы тихонько проходите через задний тамбур и, как ни в чем не бывало, занимаете свое место. После отправления поезда проводники собирают у только что севших пассажиров билеты, но паспорта уже не спрашивают, и данные не сверяют. Вряд ли они будут помнить всех вошедших на данной станции, особенно если пассажиров было много.

Другой способ более сложный. Вам нужно найти среди своих знакомых человека, близкого к вам по возрасту и полу, и заручившись его поддержкой, выучить наизусть все его персональные данные (дата, место рождения, паспорт, военный билет, регистрация по месту жительству, состав семьи, номер домашнего телефона, место работы и прочее, включая ИНН и номер пенсионного страхового свидетельства). Покупаете билет на его имя и идете на вокзал, где разыгрываете перед дежурным по станции комедию. Дескать, я Ваня Петров, еду в Выборг навестить больную бабушку, а тут такое дело, украли все деньги, и документы, вон как сумку разрезали (демонстрируете), а бабушка умирает, хочет с внучеком проститься, помогите люди добрые!

Разумеется, дежурный по вокзалу входит в ваше положение и посылает в вокзальное отделение милиции, где вы повторяете спектакль. В этом случае менты должны опросить вас, установить вашу личность и «пробить» по компьютеру. Если вы ничего не напутали, то получите на руки временное удостоверение личности взамен утерянного паспорта. С этой фитюлькой по прибытии в Санкт-Петербург идете в ПВС и добиваетесь, чтобы вам выдали то же временное удостоверение, но уже с фотографией 3x4. С этой бумажкой вы можете летать на самолетах, плавать на пароходах и ездить на поездах в течение месяца. Потом ее можно будет продлить еще на месяц, в случае, если вы находитесь вдали от дома, потом еще раз продлить, и еще, пока там негде будет ставить печати. Я с такой ксивой жил несколько месяцев, даже когда срок действия очередного продления кончался. Конечно, повышенное внимание к вашей персоне при посадке в самолет гарантировано, но главное не забывать свою новую фамилию.

Однажды мне даже пришлось лететь из Москвы со справкой об освобождении из мест лишения свободы (выдана в Тюмени), и ничего, билет продали без вопросов. Так что если какой-то ваш приятель недавно «откинулся», то попросите у него погонять на время справку об освобождении. Заменить на ней фотографию очень легко. На вопрос, почему у вас нет паспорта, можете отвечать, что при аресте забрали, и теперь он находится у следователя, а следователь (вот сука!) ушел в отпуск и не вызывает на допрос. Дабы подтвердить это, вы ловко вытаскиваете из кармана заявление в УВД с просьбой вернуть вам паспорт, на котором стоят входящие реквизиты милицейской канцелярии. Там на любом заявлении вам распишутся, даже если вы заявите, что являетесь инопланетянином, потому что такой у них заведен бюрократический порядок.

Но сразу предупреждаю, что любой из этих способов является рискованным и рисковать надо не ради участия в приключении, а только тогда, когда это оправдано. В остальных случаях либо никуда ни ездите, либо воспользуйтесь тремя безопасными способами — автостопом, рейсовым автобусом, пригородной электричкой. На дальние расстояния можно путешествовать, используя автобусное междугороднее сообщение, осуществляемое водителями-частниками. В пути следования частенько проверяют документы, но менты ленятся осуществлять персональный контроль, а зачастую требуют, чтобы водитель собрал документы и передал пэпэснику. Тот их лениво просматривает и, не найдя фамилий вроде Басаев и Джедаев, возвращает. В таких случаях просто изображайте спящего и не давайте свой паспорт, все равно никто не будет сверять число сданных документов с наличным количеством тел.

Еще один демонический миф касается прослушки телефонов. Да, прослушивают, но чаще всего этим занимаются не государственные органы, а всякого рода бандитские и полу-бандитские структуры вроде службы безопасности предприятия, которому угрожает ваша буйная и плохо законспирированная деятельность. Скажем, если вы решили организовать там независимый профсоюз. GSM-сканер стоит примерно 500 баксов и заказать его можно через Интернет. Самая большая трудность в этом деле не собственно прослушать, а понять, о чем идет речь в разговоре. Если вы подозреваете, что вас «пасут», то не стоит говорить: «Буду сегодня в 21.30 по адресу ул. Мира, 5, кв 48». Вполне может случиться, что именно там в то же самое время окажется пара агрессивно настроенных гопников. Достаточно будет сказать: «Лохматый, встретимся у Лысого, как договаривались», и прослушка окажется с носом. Лучше всего говорить по телефону поменьше, а если готовится крупная антиправительственная акция, то в обязательном порядке завести второй комплект телефонов, оформленный, разумеется, на посторонних лиц, и общаться только с использованием этого резервного канала связи. Организаторы акции «Россия без коррупции» в 2003 г. поступили именно таким образом, в результате чего сохранять конспирацию им до некоторой степени удалось. В случае, если вам жалко тысячу рублей на б/у телефон, то достаточно взять каждому участнику заговора по резервной SIM-карте и договориться о режиме связи — например каждый четный час в первые 30 минут. Но все же это не лучший вариант, так как каждый аппарат имеет свой номер IMEI, который фиксируется оператором при соединении, и если вас крепко «пасут», то все равно вычислят.

Много слухов ходило вокруг дистанционного активирования сотового телефона с целью прослушивания и скрытого радиодоступа к его содержимому. Вот гуляющая по Интернет выдержка со ссылкой на некий Национальный информационный бюллетень Организации Разведки, 1997: «Сотовый телефон может быть превращен в микрофон и и радиопередатчик с целью прослушивания разговоров, происходящих вблизи телефона. Это осуществляется путём подачи сотовому телефону команды технического обслуживания через управляющий канал. Команда переводит телефон в «режим диагностики». После того, как это сделано, разговоры в непосредственной близости от трубки могут прослушиваться по голосовому каналу». Можно, конечно, считать это глупостью, но в США уже отмечены судебные процессы, на которых в качестве доказательств использованы материалы прослушивания через сотовый телефон в качестве микрофона. Хотите — верьте, хотите — проверьте. Но лучше поостеречься.

Правда, прослушка в реальном времени на самом деле очень хлопотное занятие, и всех вас все равно прослушать физически невозможно. Зато можно легко получить упомянутый контакт-лист, иначе говоря, список соединений абонента, где зафиксированы все ваши звонки и их длительность, а так же сеансы GPRS за трехлетний период (именно столько операторы обязаны хранить эти данные). Беглый анализ списка позволяет установить характер и интенсивность ваших контактов с неблагонадежными субъектами (еще вычислить вашу любовницу и драг-дилера, если таковые имеются), а также определить ваше местонахождение во время разговора. Можно узнать и ваш новый номер, если вы его внезапно сменили, чтобы провести органы. Эти самые органы, если вы их настолько заинтересовали, просто вычислят ваш новый номер по контакт-листам ваших постоянных собеседников. Получают его опера мгновенно без нудных формальностей по простому запросу из ментовки. Дескать, они ловят телефонных воров. Санкции суда на это не требуется, да и на прослушку она нужна лишь в том случае, если стенограммы их предполагается использовать на суде в качестве доказательства. Оперативники на все формальности клали, кладут и будут класть.

Сотовый телефон в случае чего позволяет быстро отловить нежелательных типов, поскольку с его помощью можно относительно точно установить местонахождение разыскиваемого. Однажды ни с того ни с сего мне стали приходить сотнями SMS от сотового оператора, иногда с интервалом в час, иногда ежесекундно. То, что я объявлен в розыск, мне не было известно, но странная SMS-активность насторожила, поэтому я старался как можно реже включать телефон, особенно если находился где-то в одном месте длительное время. Через несколько дней мне позвонили из службы безопасности «Мегафона» и попросили срочно прийти к ним в офис потому, что кто-то якобы позвонил с моего номера за границу и наговорил на 6 тысяч рублей. Идиотская, конечно, версия, тем более что состояние баланса на тот момент было положительным, что выяснить довольно легко. Решив, что вряд ли начальник службы безопасности знает меня в лицо, я послал туда своего приятеля, которого чуть не повязали на входе опера из уголовного розыска. Правда, меня они все равно через пару дней отловили.

Координаты абонента в пространстве вычисляются по отношению к базовой станции, и если вы находитесь между двумя-тремя станциями, можно вычислить ваше местонахождение, как говорят, с погрешностью не более пяти метров. Это, конечно, в теории, а на практике точность будет в пределах сотни метров, но иногда и этого достаточно. Остальное — дело техники. Однажды, когда я был в розыске, меня так и схватили. Пока я передвигался по городу, вычислить мое местонахождение было нереально, так как погрешность была довольно значительной, но стоило мне выехать за город, как машину остановили на ближайшем посту ГИБДД, причем менты были четко информированы, кого им надлежит задержать. Вроде бы мелочь — невыключенный телефон, но, как говорил штурмбаннфюрер Штирлиц, в нашем деле мелочей нет. Как ни шифруйся, а проваливаешься всегда из-за какой-нибудь ерунды. Так что Максим Максимович тысячу раз прав.

Из самого факта объявления вашей персоны в федеральный розыск вовсе не следует, что все сотрудники карательных органов получают на руки ваш фоторобот и начинают тотальную облаву. Быть в розыске — это значит, что если где-то пэпээсник остановит вас для проверки документов, что-то заподозрит и свяжется по рации с отделением, где дежурный пробьет фамилию через компьютер, то тогда пипец. Но коль не попадешься, то тогда гуляй себе на свободе. Можно находиться в федеральном розыске годам, и никому не будет до этого дела. В ухтинском ИВС со мной сидел жулик, который за разбой числился в федеральном розыске, но все меры предосторожности, которые он предпринял — это переехал жить к бабушке, а дома по месту регистрации появлялся очень редко. Так он, не выезжая из Ухты (очень маленький город), гулял под носом у ментов пару лет, пока не был задержан за драку. Часто бывает, что человек вообще не знает, что находится в розыске, спокойно ездит на поезде, и линейщики не получают ориентировок на него.

Для отлова опасных преступников существует уголовный розыск. Они не ждут пассивно, пока клиента случайно заметет какой-нибудь патруль, а сами предпринимают определенные усилия для его отлова. Например, как рассказывал мне один сыщик, данные по системе «Сирена» он поучает непосредственно на свой сотовый телефон, и потому имеет возможность незамедлительно реагировать на полученную информацию. Эти товарищи довольно умело используют в своей работе разнообразные оперативные методы от прослушки до использования агентурных сетей, добиваясь порой, впечатляющих результатов. Некоторые не ленятся даже заглянуть в Интернет. Один сотрудник ОУР из Нижневартовска, будучи моим конвоиром, похвастался, что отыскал некую гражданку, обвиняющуюся в мошенничестве, аж в Кот-д'Вуаре, где та, сбежав из РФ, занималась разведением слонов. Это тем более удивительно, что Кот-д'Вуар не имеет соглашения с Интерполом, и объявление преступника в международный розыск в данном случае не повлечет за собой юридических последствий. Так что если за вас взялись всерьез, то схватят с большой долей вероятности. Помешают этому только радикальные меры — смена имени, внешности, места жительства, круга общения, рода занятий. Но и тут гарантии нет никакой.

Слежка (наружное наблюдение) сегодня в РФ применяется довольно редко, по крайней мере, в отношении политически неблагонадежных лиц. Исключение делается только на период выборов, когда это имеет некоторый смысл. А вот в Белоруссии КГБ весьма часто прибегает к подобной практике в своей повседневной деятельности, впрочем, делает это слишком демонстративно, что позволяет предположить, что смысл заключен не в получении информации, а в оказании психологического давления.

В царской России филерское ремесло — мастерство уличной слежки и тайного наблюдения — было весьма востребовано как в уголовной полиции, так и в политическом сыске. Примечательно, что военная контрразведка, состоящая из армейских офицеров, в этом деле оказалась совершенно некомпетентной. Японские офицеры, направляющиеся через Россию в Европу по Транссибу, только улыбались, когда их попутчиками в купе «случайно», но непременно оказывались их русские коллеги, которые даже завтракать в вагон-ресторан ходили в одно с ними время. Еще смешнее, что пристальное внимание к следующим транзитом военнослужащим Страны восходящего солнца русская контрразведка стала проявлять только после вдрызг проигранной войны 1904–1905 гг.

Сегодня наружное наблюдение применяется, как уже говорилось, чаще всего в период проведения выборных компаний. Если процесс организован достаточно грамотно, то группы наблюдения часто сменяют друг друга, дабы не мозолить глаза. Для того чтобы незаметно вести объект по городу, необходимо минимум 7–8 хорошо подготовленных шпиков, постоянно передающих подопечного с рук на руки. Вероятно, в недалеком будущем, когда на каждом углу будет понатыкано с десяток камер видеонаблюдения, слежку вообще можно будет осуществлять дистанционно. Когда слежку ведут дилетанты, вычислить ее не так уж сложно. Один мой приятель, постоянный «клиент» белорусского КГБ, будучи видным функционером оппозиционной лукашенковскому режиму Объединенной гражданской партии, испытывал к своей персоне постоянное любопытство крепких парней в штатском. Направляясь на приватную встречу, он непременно садился на автобус или троллейбус и пристально наблюдал за пассажирами, вошедшими вместе с ним. Если среди них находился его опекун из органов, то он никогда не платил за проезд, а показывал кондуктору красные корочки. Отрубить «хвост» после этого было уже делом техники.

В период предвыборных баталий довольно широко применяются и технические средства шпионажа — всякого рода «жучки» и «маячки». Вопрос лишь в цене. Выборы мэра 100-тысячного города в зависимости от степени раскрученности кандидата и наличия/отсутствия опасных конкурентов обходятся в сумму от 500 тысяч до пяти миллионов долларов. Применение технических средств слежки в этом случае стоит в зависимости от масштаба и интенсивности операции 5-30 тысяч баксов, что составляет примерно 2–5 % общего бюджета.

Если полученные результаты окупают расходы на проведение мероприятий, мне трудно найти причину, по которой они не будут применяться против вас.

Надо упомянуть и о системе СОРМ-2. Переводится эта аббревиатура как система оперативно-розыскных мероприятий, а индекс «2» указывает, что это вторая версия системы применима к цифровым каналам связи (СОРМ-1 касается аналоговых средств связи, например бумажной переписки и обычных АТС). Думаю, не стоит объяснять, что такое IP-адрес и как он вычисляется, но все же, повторю общеизвестную истину — Интернет и анонимность очень плохо сочетаются.

Все Интернет-провайдеры в РФ должны быть подключены к СОРМ-2 в обязательном порядке, но на практике это часто не реализуется. Не могу гарантировать, что вас не подведет какая-нибудь из многочисленных программок, скрывающих IP, поскольку проверить это не имел возможности. Но, разумеется, нелишним применять их, посещая экстремистские сайты, особенно если вы делаете это регулярно. Региональные провайдеры обычно пренебрегают формальностями и сдают своих клиентов по первому же звонку из ФСБ.

Имейте так же в виду, что взлом почтового ящика — дело нехитрое. Московские хакеры берут за это 400–500 баксов, а в провинции можно договориться и дешевле. Для конспиративной связи я, например, однажды использовал портал для виртуальных знакомств love.rambler.ru. Принцип действия примерно такой же, как у почтового сервера, но согласитесь, вызывает гораздо меньше подозрений и мало кто догадается, что там я оставляю информацию о времени прибытия в город тиража подрывной газеты. Но самое лучшее, что можно предложить для противодействия ФСБ в виртуальном пространстве — пользоваться системами криптографии. Как любит говаривать один мой знакомый подпольщик, в нашем деле лучше перебздеть, чем недобздеть. Поверьте, он вынес это убеждение из личного не очень приятного опыта.

Теперь о пресловутых «черных списках». В отношении засвеченных активистов в органах по месту жительства заводятся так называемые наблюдательные дела. Формируются они в основном за счет административных протоколов и тому подобной бюрократической макулатуры. Уж не знаю, какой от этого прок, но по запросу участковый незамедлительно представит на вас досье, кому следует, и кто положено, сделает из этого нужные выводы. Наиболее злостные противники режима находятся в поле зрения УБОП, в структуре которого есть отдел по борьбе с экстремизмом (отдел «Э»). В отношении этих товарищей ведутся папки оперативного учета — такие же, как в случае с бандитами и боевиками ОПГ. Таким образом, создается обширная информационная база, как на отдельных лиц, так и на целые организации. При необходимости на основе этих оперучетных папочек формируются те самые «черные списки» и рассылаются в соответствующие органы.

Например, в случае проведения в городе Санкт-Петербург саммита G8, УВД города и Ленинградской области получают заранее составленные списки подозрительных организаций и их членов. Конечно, с таким большим объемом информации работать достаточно трудно, но ментовские методы деликатностью не отличаются — они «винтят» всех подряд и после пробивают по базе данных. Впрочем, электронные базы данных не всегда имеются в распоряжении стражей режима. Вот как описывает ход операции «Заслон» весной 2007 г. Максим Фирсов, известный деятель антирежимной оппозиции:

«В ходе прошедшего саммита Евросоюза в Самаре власть в очередной раз продемонстрировала свои возможности по подавлению гражданской активности. Важный элемент системы мероприятий «Заслон» — это посты на дорогах. Фильтровать автомобильный транспорт не так просто, как пассажиров поездов и самолетов, поэтому здесь важную роль играют особые маркеры, которые позволяют вычленить машину из потока. В случае с Самарой это могут быть московские номера, в любых других случаях — загруженная машина или автобус. Основную опасность для путешественников в любом случае представляет их багаж. Древки для флагов, сами флаги, газеты и листовки — все это на 100 % повод для длительной остановки на ближайшем посту, а затем и в отделении милиции. Поэтому эти вещи лучше пересылать заранее поездом или покупать на месте. Если обобщить, то приходится признать, что автомобильным транспортом с точки зрения безопасности лучше не пользоваться. Тем более, если твоя фамилия значится в кондуитах инквизиции.

При желании город могут закрыть наглухо, как это и случилось с Самарой. Участок трассы Сызрань-Тольятти-Самара до 20 мая был объявлен зоной ограниченного передвижения «в связи с ремонтом дороги и мероприятиями государственной важности», по крайней мере, так было написано в инструкции, разосланной по всем постам ДПС на этой трассе. Основные посты даже подключили к «базе антиглобалистов», но к счастью не обучили, как ей пользоваться, поэтому база существовала в виде кучи листов с фамилиями и фотографиями. Я мельком глянул на эти листы и ужаснулся. Кого там только не было, — самой большой группой были «скинхеды Пензенской области», а самой маленькой, всего из двух человек — несуществующая организация ЛКСМ. В Нижнем Новгороде ранее мне приходилось видеть папку, на обложке было написано буквально следующее «Наблюдательные дела: скинхеды, фанаты, РНЕ, антиглобалисты». При таком подходе к ловле антиглобалистов власти рисковали пропустить в Самару сводный отряд боевиков под командованием Мовлади Удугова, — их бы в этой базе точно не было. Главное, чтобы у них флагов и журналов с собой не оказалось. Порадовало меня, кроме всего прочего, что система автоматического сканирования номеров машин, которая теперь стоит на каждом посту, практически не работает. Корректно сканируется примерно каждый десятый номер, хотя, может быть, это только ночью».

Но, даже добравшись до конечного пункта маршрута, расслабляться рано. На каждом перекрестке дежурит бдительный наряд ППС, одержимый манией проверки документов. Чтобы избежать этого сомнительного счастья, лучше не иметь вызывающей внешности (сочетание длинного хайра, футболки с Че и рюкзака за плечами — верная путевка в отделение), не ходить группами, и вообще косить под местного. Никто не остановит вас, если будете передвигаться по городу в оранжевом жилете дорожного рабочего или нести в руках метлу и ведро с цементом. Никто никогда не проверяет без особой нужды сантехников, дворников, ремонтников и прочих сотрудников жилкомхоза.

Все вышесказанное — азы подпольной работы, которые необходимо учитывать даже в том случае, если зудит организовать какой-нибудь банальный антиправительственный митинг. Чтобы подготовить и провести публичную акцию масштаба Российского социального форума или организовать партию, надлежит уже очень серьезно прорабатывать вопросы безопасности, так как в деле замешаны сотни людей, среди которых немало тех, кто, сохраняя инкогнито, находится при исполнении служебных обязанностей. Вопрос можно поставить даже несколько иначе: важно не то, сможете ли вы организовать партию, а позволят ли вам это сделать. Если же охота попытаться сделать что-то без спроса Большого брата, первым делом надо решить, насколько реальна угроза делу и вашей личной безопасности, и каков должен быть адекватный уровень конспирации. Под правоохранительный пресс может угодить любой, причем я затрудняюсь сказать, что конкретно для этого надо натворить, или что должны от вас ожидать. Как невесело живется «под колпаком» карательных органов, можете поинтересоваться у маленькой и безобидной девочки Оли «Франчески» Ивановой[58] из Краснодара — она порасскажет кучу жутких историй про шмоны, вызовы к следователю, слежки, прослушку и нападения под видом грабежа.

К вопросу о том, когда следует хорошо конспирироваться. Если вы громко кричите о своем намерении свергнуть ненавистный путинский режим, с каковой целью объявляете сбор своих сторонников где-нибудь в столице для размахивания флагом и пения революционных песен, то органы, конечно, данным процессом заинтересуются, но не особо. Меры примут, но вялые и формальные, вроде операции «Заслон» в период саммита G8 под Питером. Бороться против режима «вообще» у нас можно, по крайней мере, до тех пор, пока режиму вы ничем не угрожаете.

Но при попытке создать реальные проблемы реакционному и коррумпированному мэру какого-нибудь Мухосранска, или потугах организовать рабочее движение в нефтяной компании или на крупном меткомбинате (да уж, это вам не на семинарах в пользу рабочего класса балаболить!) могу гарантировать вам офигительно большие проблемы. Вы познакомитесь со слежкой, несанкционированными обысками (как гласными, так и негласными), хакерскими атаками, прослушкой, психологическим давлением, физическим насилием и камерой в ИВС, где присутствует весь цвет местного деклассированного бомонда. Вы обязательно пообщаетесь с судами, прокуратурой и родной ФСБ. Только с вами уже будут не воспитательные беседы проводить, а шить дело. Тогда вы поймете, в чем разница между задержанием и арестом, между статьей КОАП и УК с одинаковым названием. И тогда вы будете очень сожалеть, что не соблюдали меры элементарной конспирации. Я так просто локти себе кусал, попадая в очередной раз в передел, но благодаря этому мне удалось значительно поумнеть. Чего и вам желаю.

Провокаторство как искусство

Главная опасность для подпольщика таится вовсе не в прослушке, наружке, GPS-датчиках и орбитальных спутниках-шпионах. Во все времена самым надежным способом получения оперативной информации было внедрение в антиправительственную организацию агентов или вербовка информаторов внутри нее. Как бы ни деградировал профессиональный уровень оперативников ФСБ и прочих силовых структур в постсоветское время, кое-что они еще могут, потому не следует думать, что вы всех хитрей. Эффективного способа борьбы со стукачами человечество пока не придумало, так что особо не пытайтесь тратить много сил на их разоблачение, ибо свято место пусто все равно не будет. Выявив их, не стоит корчить из себя штирлицев, увлекаясь хитрыми оперативными играми по дезинформации. Уяснив, кто из вашего окружения сливает информацию куда следует, лучше не подавать об этом вида, а просто иметь в виду.

Не забывайте о том, что спецслужбы РФ вовсе не заинтересованы в том, чтобы искоренить подполье. При желании и некотором умении это можно сделать довольно быстро. Например, в фашистской Италии или нацистской Германии и левая, и правая, да вообще любая организованная оппозиция отсутствовала. В Италии коммунистов во второй половине 30-х годов досрочно освобождали из тюрем не потому что пролетариат оказывал давление на власть, требуя освободить своих вожаков, а потому что режим не видел в них ни малейшей угрозы — настолько тщательно была зачищена в обществе всяческая крамола. Даже бессмертная мафия во время правления Муссолини если и не была уничтожена, то находилась в глубочайшем анабиозе, что по сию пору вспоминается, как характерный штрих той эпохи. А ведь чисто технически задавить организованную преступность в стократ сложнее, нежели политическое движение, учитывая непубличный характер деятельности мафии и сформированную веками культуру конспирации в криминальной среде.

Более того, спецслужбы зачастую настолько заинтересованы в существовании террористов, политических экстремистов и всякого рода антиправительственного андеграунда, что сами занимаются созданием подрывных организаций. Слишком очевидны выгоды. Во-первых, контролируемые революционные организации можно использовать для дискредитации или даже физического устранения противников в драчке за власть или собственность. Во-вторых, чем в большей степени политический андеграунд контролируется, тем менее он дееспособен. В-третьих, как это ни банально, но если для государства существует действительная или мифическая внутренняя угроза, то на борьбу с ней можно получить много денег, сделать хорошую карьеру, да и вообще, занять не последнее место во властной иерархии вследствие своей незаменимости.

Официальная пропаганда ныне убеждает нас в том, что СССР был тоталитарным государством, где КГБ контролировал все и вся. А какова, хочется спросить, была численность сотрудников этого ведомства? Невооруженным взглядом видно, что в «демократической» РФ количество дармоедов в гэбистских погонах возросло в разы, а степень их неформального вмешательства в политику или экономику вообще невозможно выразить численно и с чем-то сравнить. Разве можно себе представить, чтобы начальник областного управления КГБ СССР «крышевал» какой-нибудь гастроном или рынок? Сегодня же силовики в значительной степени контролируют ту часть экономики, которая работает на экспорт, а соответственно приносит столь любимую ими валюту. Это ныне составляет цель существования эфэсбэшников и прочей правоохранительной шушеры, но нужен же еще и повод, чтобы неуклонно наращивать штатную численность, обжирать бюджет и расширять свои полномочия. Поэтому спецслужбы и создают, не покладая рук, угрозу обществу — то Дудаева вооружат вплоть до танков и боевой авиации (кстати, первая партия оружия была получена дудаевцами в 1991 г именно из рук кагэбэшников), то жилые дома взорвут (в Смоленске не удалось, так они объявили это учениями), то с исламским экстремизмом немного поборются, то с грузинской мафией.

Широкомасштабная и сверхприбыльная борьба с терроризмом идет, хоть уже и не столь интенсивно; антимусульманская кампания, пусть вяло, но продолжается; с оборотнями в погонах успешно поборолись под рукоплескание общественности; Лимонова образцово-показательно развели, «впарив» ему пару автоматов; разборки с грузинской мафией блестяще завершены. Скоро придется создавать новые поводы для привлечения общественного внимания. Телезритель скучает, если в новостях ему покажут только заседание с Путиным и репортаж о визите в провинцию Медведева. Поле политического экстремизма до сих пор остается почти непаханым, поэтому неминуемо спецслужбы предпримут некоторые усилия по имитации соответствующей угрозы стабильности и процветанию. Зря они, что ли, наращивают законодательную базу, расширяя понятие экстремизма до потери всякого чувства меры? Не думаю, что именно левые станут следующим объектом атаки, предпочтительнее на сегодня выглядят шансы праворадикальных групп националистического и фашистского толка. Численность бритоголовых в стране официально определяется в 15–20 тысяч. Конечно, цифры завышены раз в десять, но надо понимать смысл этой манипуляции со статистикой — фактически власть приглашает пополнить ряды скинхедов, создавая иллюзию их массовости. Организация этнического погрома в одном отдельно взятом городе с человеческими жертвами — элементарное дело, а дальше все развивается по накатанной схеме: зачистка, гневные заявления по ТВ, показательное наказание непричастных и торжественное награждение виноватых.

С абсолютной уверенностью могу утверждать, что коричневая угроза, исходящая от малочисленных молодежных бандитских группочек преувеличивается в тысячи раз. Пресса с необъяснимым фанатизмом запугивает обывателя ужасами, которые творят демонические бритые парни в черных куртках. Необъясним он только с точки зрения здравого смысла стороннего наблюдателя, но те, кто знаком с кухней масс-медиа изнутри, знают, что официальные СМИ никогда не имеют и не выражают собственного мнения. Раз нагнетают, значит это кому-то нужно. Я 10 лет назад написал в газете, что никакой угрозы фашизма в стране нет, поскольку носители коричневой угрозы представляют собой подростков, увлекающихся эсэсовской романтикой. Как подтверждение, там же было опубликовано откровенное интервью с лидерами единственной на тот момент неонацистской группировки в Тюмени, состоящей из 9 подростков 15–19 лет. Настоящая же угроза исходит от телевидения, нагнетающего ксенофобские страсти и межнациональную рознь. Так меня даже в ФСБ из-за этого на беседу вызывали, объясняя, что я неправильно понимаю сущность момента.

Демонстративно поборов виртуальную коричневую угрозу, власть начнет раздувать и красную, если не найдет более актуальный образ врага. Поэтому количество засланцев в левой тусовке будет неуклонно расти, так же как и степень внешнего контроля за деятельностью радикальных организаций.

За примерами далеко ходить не надо — революционное движение в царской России было настолько нашпиговано агентами охранки (многие провокаторы были видными руководителями подполья), что это невольно наводит на мысль о том, будто революционные партии были организованы при непосредственном участии «политтехнологов» из III отделения департамента полиции. Иностранные спецслужбы, тоже порой проявляли очень большой интерес к русскому политическому андеграунду.

Большевики в первые месяцы после прихода к власти поддерживали тесные, и я бы даже сказал, теплые отношения с представителями разведывательных служб Англии и Франции. Троцкий даже правительственный поезд любезно предоставил неофициальному представителю Британии Локкарту[59], с которым частенько встречался в Смольном. А экскурсию в Смольный Локкарту организовал Рэймонд Роббинс — американский разведчик, работающий под прикрытием миссии Американского Красного Креста. Почему же Робинс свободно заходил в здание советского правительства, как к себе домой? Интересный вопрос. Роббинс возглавил миссию АКК после отъезда из России в ноябре 17-го полковника Уильяма Томпсона, который был… директором Федерального резервного банка Нью-Йорка. Считается, что именно через резидента Томпсона хозяева Уол-Стрит передавали деньги Троцкому, который, как помним, был с 1917 г. американским гражданином (не знаю, отказался ли он вообще когда-либо от американского гражданства или был лишен его). Полковник Томпсон финансировал так же и эсеров, что послужило поводом для публикации в «Правде» скандальной статьи «Эсеры и оборонцы на содержании американских банкиров». Так или иначе, но после отъезда Томпсона на родину его преемник на посту руководителя разведывательно-экономической миссии Роббинс стал желанным гостем в Совнаркоме. Полагаю, заходил он туда не с пустыми руками. Причем, если недолюбливающий большевиков консерватор Томпсон придерживался стратегии, что надо поддерживать деньгами любые политические силы в России, следующие в русле американских интересов[60], то либерал Рэймонд Роббинс был искренним сторонником советского правительства и его лоббистом в США, поскольку считал, что именно ленинское правительство более всего выгодно Америке.

В общем, большевики вели себя совсем не так, как должны вести себя «агенты кайзера», якобы сделавшие революцию на немецкие деньги. Хотя первое советское правительство было заинтересовано во взаимодействии со спецслужбами стран Антанты, активное сотрудничество с ними после захвата власти вовсе не указывает на то, что руководители РСДРП(б) были завербованы союзниками до переворота. Скажем так, у новой власти и английской разведки были кое-какие общие интересы. Совсем не удивительно, что немцы тоже пытались наладить отношения с большевиками, что позволяло последним маневрировать между Германией и Антантой.

Когда же немцы обратили внимание на Ленина? В момент начала войны он проживал в Австро-Венгрии, где был арестован как русский шпион, но потом отпущен, благодаря энергичным усилиям Ганецкого. С чего это австрийская контрразведка проявила такую гуманность, что именно послужило условием освобождения российского подданного Ульянова и разрешения ему выехать в Швейцарию? Чем можно объяснить влияние на австрийские власти другого российского революционера — Ганецкого? Одно можно сказать точно — сочувствия к идеям мировой революции Венское правительство не испытывало.

Роман Малиновский — неудавшийся «Азеф» для РСДРП.

Публицисты либерального толка очень любят раздувать эти факты. В итоге миф о Ленине, как о кайзеровском шпионе превратился в расхожий штамп. Однако, как уже упоминалось, вскрыть большевистско-германский заговор никому так и не удалось. Куда больше тумана в отношениях руководителей эсдэков с царской охранкой. Но и здесь имеются весьма любопытные факты. Странные отношения связывали Ленина с членом ЦК РСДРП(б) Романом Малиновским (введен в его состав по инициативе Ильича), возглавлявшим в IV Государственной думе маленькую объединенную фракцию социал-демократов и трудовиков. Этот рабочий-металлист с 1907 г. являлся информатором охранки, а с 1910 г. стал штатным сотрудником этой конторы. Во время февральских событий в Петрограде обывательские толпы «вдруг» ринулись крушить полицейские и охранные отделения и жечь их архивы. Разумеется, это произошло не стихийно, а при активном подстрекательстве тех вождей революции, которым в силу определенных причин очень не хотелось, чтобы содержание жандармских картотек стало достоянием гласности. Много компрометирующих бумаг в этой суматохе бесследно исчезло, но Малиновскому не повезло — его оперучетная папочка попала не в те в руки, и разразился громкий скандал. Выяснилось, что за три года своей активной деятельности Малиновский написал в Департамент полиции 88 доносов на видных большевиков, многие из которых были после этого арестованы. Его жалованье в полиции было даже больше, чем оклад губернатора — 700 рублей ежемесячно.

Надо сказать, что первый раз Малиновский был разоблачен еще в 1914 г., когда заместитель министра внутренних дел Джунковский раскрыл председателю Думы Родзянко связь известного депутата с Охранным отделением. Кстати, с чего это вдруг высокопоставленный чиновник «слил» ценнейшего агента? Думаю, охранка рассчитывала окончательно похоронить РСДРП, инициировав громкий «коррупционный скандал». За несколько лет до этого разоблачение Азефа точно по такой же схеме практически уничтожило ПСР, превратив ее из крупнейшей революционной партии страны в несколько обособленных эмигрантских сект. Малиновский, дабы избежать публичного скандала, был вынужден сложить с себя депутатские полномочия и бежать за границу. Куда же он направился? В Австрию к Ленину! Партийный суд тогда оправдал его «за недостаточностью улик», а вождь большевиков энергично опровергал в печати «слухи» о связи Малиновского с полицией. Проблема проникновения агентов охранки настолько волновала Ленина, что еще в 1912 г. по его инициативе Центральный Комитет партии создал комиссию по провокациям. В ее состав входили три человека, в том числе… Роман Малиновский.

Осенью 1918 г. наш герой объявляется в Москве и, будучи арестованным, заявляет, что Ленин был осведомлен о его связях с Охранным отделением и настаивает на встрече с Ильичем. Что делает Ленин? Прилагает все усилия к тому, чтобы Роман Вацлавович заткнулся. Навсегда. Трибунал рассмотрел его дело в течение одного дня, и после вынесения приговора Малиновского немедленно шлепнули прямо во внутреннем дворе Кремля. Обвинения в шпионаже в пользу кайзера Ленин воспринимал относительно спокойно, а вот откровения Малиновского ему почему-то очень не понравились. О причинах можно только догадываться.

Кстати, молодой Сталин был кооптирован в ЦК большевистской партии при энергичном содействии Малиновского, с которым состоял в весьма дружественных отношениях, что несколько настораживает. Совсем уж подозрительными являются пять успешных побегов Сталина из ссылки. Вот, например, какие обстоятельства сопутствовали первому удачному побегу «товарища Сосо» из нижнеудинской ссылки (первая попытка провалилась из-за сильных морозов, беглец вынужден был вернуться обратно): 5 января 1904 г. он «пошел на рывок»; 6 января Иркутское жандармское управление и красноярский начальник железнодорожной полиции извещены телеграммой, что «административный Иосиф Джугашвили бежал» и сообщаются его приметы; 15 января Коба прибывает в Тифлис. И только через пять месяцев(!) охранка дает ход розыскному циркуляру, в котором отчего-то указаны ложные приметы государственного преступника Джугашвили (видимо затем, чтоб даже случайно его не изловили).

Нельзя полностью исключать вероятность его прямого или через чье-то посредничество сотрудничества с охранкой (дело по тем временам самое заурядное), однако это представляется маловероятным. Тот же Малиновский писал на него доносы, что он вряд ли стал делать, будучи его коллегой по цеху. Скорее, власти просто смотрели на шалости горячего грузина сквозь пальцы, усматривая в этом свой интерес. Скажем, когда Сталин энергично и занимался организацией рабочих стачек и забастовок в Баку, чем очень сильно досаждал весьма могущественным тогда нефтепромышленникам, разве он делал не то же самое, что и жандармский полковник Зубатое, о котором речь чуть ниже? Возможно, он был даже более эффективен на своем поприще, заставляя капитал забыть о своих противоречиях с самодержавием перед угрозой рабочего движения. Да и мощному угольному лобби очень было на руку революционное движение на Кавказе, способствующее упадку нефтяной промышленности. А у угольной мафии, как помним, были свои покровители в самых высших эшелонах власти, включая председателя правительства графа Витте.

Еще один веский аргумент в пользу того, что у Иосифа Джугашвили имелись покровители наверху заключается в том, что он при царе ни разу не был судим уголовным судом. Шесть раз он арестовывался и приговаривался к ссылке внесудебным органом — особым совещанием при МВД не за конкретное преступление, а по той причине, что был источником опасности для порядка. А потом ему позволяли бежать. Но ведь если правящий режим желал устранить для себя опасность, исходящую от деятельного революционера, то не составило б особого труда упечь оного на каторгу лет эдак на пятнадцать. Например, за знаменитый тифлисский налет, в ходе которого боевики под руководством Сергея Камо (Тер-Петросяна), перестреляв конвой, похитили огромную сумму — около 250 тысяч рублей. Организатором этой операции был молодой эсдек по кличке Коба. Факт этот был широко известен, и Сталина в 1907 г. даже исключили решением Кавказского комитета РСДРП из партии, но он данное решение признать отказался[61]. Но полиция в отличие от партийных товарищей смотрела на организатора ограбления века очень снисходительно. Версия, что она не знала, учитывая неимоверное количество внедренной в РСДРП агентуры, не выдерживает никакой критики.

В 50-х годах во время хрущевской оттепели за рубежом получила широкое хождение фальшивка, к которой после активно обращались прорабы перестройки, поливая грязью нашу историю. Речь идет о некоем «служебном письме» заведующего Особым отделом департамента полиции Министерства внутренних дел царской России полковника Еремина от 12 июля 1913 года на имя начальника Енисейского охранного отделения А. Ф. Железнякова, в котором Иосиф Джугашвили назывался источником ценных агентурных сведений. То, что фальсификаторам пришлось лепить грубую липу, указывает, что Сталин не являлся агентом охранки, ибо в этом случае они воспользовались бы более достоверными бумагами.[62] Но само то, что сотрудничество с царской полицией инсинуировалось высшим руководителям партии, указывает, что ничего сверхъестественного в этом факте тогда не видели.

Сергей Зубатов, социалист в по гонах. Хотя, вообще-то, он предпочитал штатскую одежду.

В других революционных организациях того времени руководящие верхушки тоже представляли собой рассадник провокаторов и шпионов, отчего вопрос «Где кончается террорист Азеф и начинается агент охранки Азеф?» надлежит считать философско-риторическим вопросом эпохи. Не только революционеры «стучали» на своих товарищей, но и высшие сановники империи «сливали» террористам государственные секреты.

Однажды мне попался интересный очерк Д. Н. Бирули «Творцы революции 1905 года». Не удержусь привести небольшой отрывок:

«В 1907 году партия эсеров задумала нечто грандиозное — цареубийство. Азеф всерьез струсил браться за такое крайне опасное дело. Он прикинул, что гораздо безопаснее, и, главное, выгодней будет служить полиции, поэтому и выдал своему полицейскому начальнику А.В. Герасимову все планы покушения на царя. Азеф докладывал, что у членов Боевой организации имелось несколько проектов нападения на царя. Герасимов, в свою очередь, поставил Азефу жесткое условие — не допустить реализации ни одного из этих проектов и вести дело так, чтобы при этом у членов БО все время сохранялась уверенность, что все неудачи объясняются случайными совпадениями обстоятельств, что полиция не осведомлена об их планах. Естественно, Азеф справился с этой задачей без больших затруднений.

Петербург, 9 января 1905 г. Кровавое воскресенье — одна из самых масштабных провокаций в русской истории.

Но в этой истории обращает на себя внимание совсем другое. Герасимов позже вспоминал, что во время проведения им с Азефом этой операции ему бросилось в глаза совершенно исключительная осведомленность Азефа относительно всех предположенных передвижений царя. Все изменения, которые вносились в план царской поездки, в каком бы секрете они ни держались, немедленно становились известны Азефу, который обо всех о них получал извещения путем условных телеграмм. Азеф даже бравировал этой своей осведомленностью и посмеивался над Герасимовым, который этого рода новости узнавал позднее Азефа. А ведь по своему положению Герасимов должен был быть в курсе всех этих вопросов, так как именно на нем лежала основная забота о безопасности царя. Азеф говорил Герасимову: «Что стали бы вы делать, если бы во главе Боевой организации эсеров стоял бы не я, а кто-нибудь другой?».

Позднее Герасимов произвел строго секретное расследование — кто именно мог быть информатором Азефа. Результаты этого расследования заставили Герасимова схватиться за голову: все говорило за то, что информатором Азефа был не какой-либо второстепенный чиновник, а лицо весьма и весьма высокопоставленное. Герасимов доложил об этом председателю Совета министров П. А Столыпину, который долго отказывался верить. По настоянию Столыпина была произведена дополнительная проверка полученного результата, которая только подтвердила первоначальный вывод: судя по всему, означенное высокопоставленное лицо действительно вполне сознательно оказывало содействие террористам в подготовке цареубийства. Все указывало на то, что этим лицом был Витте Сергей Юльевич, автор Манифеста 17 октября 1905 г., бывший председатель Совета министров, уволенный царем от должности 19 апреля 1906 года.

Какие изощренные двойные агенты! Казалось бы, правительство не имело ни права, ни возможности мириться с подобным положением. И тем не менее, после долгих размышлений Столыпин дал указание не давать делу никакого движения. Разве можно было рассказать публично, что Витте (почти член Совета министров) в деле подготовки цареубийства сознательно помогал Боевой организации эсеров, руководителем которой был агент полиции Азеф, который, в свою очередь, действовал под контролем самого председателя Совета министров Столыпина? Можно было примириться со всем, что угодно, только не с оглашением подобных, в полном смысле слова, убийственных данных!»[63]

Спецслужбы Советской России тоже не чурались применять эффективные приемы из арсенала охранного отделения, тем паче, что многие специалисты того ведомства, благодаря старым связям, не остались без работы и при новом режиме. Глупо предполагать, что большевики смогли быстро создать мощнейшую и эффективную тайную полицию без использования кадров, доставшихся от царизма. Операция «Трест», известная многим по одноименному фильму — классический пример создания спецслужбами контрреволюционной организации с целью выявления и нейтрализации враждебного элемента.

Так что советую всем иметь в виду: если встречаются два революционера, и один из них находится при исполнении служебных обязанностей, то это более чем обычная ситуация. Смеяться можно, только в том случае, если оба они доложат об этой встрече куда следует. Но и такое случалось. Не все архивы охранки уцелели, но лишь из тех бумаг, что сохранились, многие исследователи очень неполно оценивали количество тайных агентов, внедренных в русские революционные партии, в 5–6,5 тысячи провокаторов и других сотрудников политического сыска. Но это, повторюсь, очень неполные сведения. В Государственном архиве Российской Федерации хранится картотека секретных сотрудников департамента полиции, составленная из уцелевших после революции и гражданской войны документов. В ней находится порядка 25–30 тысяч карточек! При таком плотном проникновении сексотов в подпольные организации их деятельность могла быть прекращена в любой момент, однако этого не происходило, и не могло произойти. Уничтожить подполье физически не представлялось возможным, ибо на месте ликвидированной революционной группы тут же возникали три новых. Поэтому руководство спецслужб разумно рассудило, что лучше позволить существовать немногим, но хорошо «просвечиваемым» агентурным рентгеном организациям, деятельность которых можно в значительной степени контролировать, нежели пустить процесс на самотек.

Евно Азеф — виртуоз провокации.

Общеизвестно, что одним из основателей профсоюзного движения в России был начальник особого отдела департамента полиции полковник Зубатов. В молодости Сергей Васильевич сам баловался революцией, однако вовремя одумался, «заложил» своих товарищей по подполью, а потом устроился на службу в жандармское отделение, где сделал неплохую карьеру. Понимание психологии фрондирующей интеллигенции, к коей он сам имел недавно отношение, этому очень способствовало. Учреждал профсоюзы он, разумеется, не по собственной инициативе, как кое-кто пытается сегодня представить: дескать, Зубатов решил создать марионеточные профсоюзы да рабочие комитеты и с их помощью контролировать революционное движение в стране, не допуская его радикализации. Цель была несколько иной — с помощью рабочего движения ослабить самого опасного врага самодержавия — стремительно крепнущую, политически пробуждающуюся буржуазию. Соответственно, антибуржуазные политические объединения марксистского толка, стали на тот момент естественными и очень ценными союзниками самодержавия.

Целью политики Зубатова было канализирование, то есть слив в обособленный канал протестной энергии масс — он всячески старался направить вектор рабочего движения в русло экономической борьбы, препятствуя перерастанию ее в борьбу политическую. Порой ситуация выходила из-под контроля, как например, в случае с подготовленной им и руководимой его агентом Шаевичем стачкой в Одессе. Она внезапно переросла из экономической в политическую и всеобщую, в результате чего город остался без света, воды и хлеба. Полиции пришлось применить силу для разгрома рабочих объединений, а Зубатова за этот провал отправили в 1903 г. в отставку, но вскоре вновь вернули на службу, как ценного специалиста. Вообще, если попытаться определить самого известного политического провокатора всех времен и народов, то им, несомненно, стал бы Сергей Зубатов. Азеф, Гапон, Малиновский — все это его ученики, его агенты, они лишь исполнители его замыслов.

Разумеется, буржуазия тоже пыталась использовать радикалов-социалистов, предлагая деньги с условием, что они направят свою кипучую деятельность против общего врага — царизма. Неподдельный интерес к русским экстремистским партиям проявляли зарубежные спецслужбы и международные финансовые синдикаты, которые использовали стачечное движение для разборок со своими конкурентами. Это, конечно, весьма грубая схема основных политических векторов революционной борьбы в России начала XX в. Но она позволяет понять, почему такие матерые буржуины, как Савва Морозов или московский фабрикант Шмит исправно финансировали Ленина, что позволяло последнему не особо беспокоиться о средствах для комфортного проживания в уютных мелкобуржуазных кварталах европейских столиц. С другой стороны становится понятнее и история сложных взаимоотношений политической полиции с Малиновским, Лобовым (еще один высокопоставленный большевик-провокатор), бывшим некоторое время членом РСДРП попом-расстригой Гапоном и другими.

Фигура главного действующего лица событий 9 января 1905 г. весьма колоритна. Ленин очень энергично защищал Георгия Гапона от обвинений в провокаторстве и посвящал ему в печати пламенные публицистические послания. Не думаю, чтобы Владимир Ильич, прожженный циник, был настолько близорук и наивен. Скорее всего, причина заключалась в тогдашней популярности Гапона, благодаря которой его использовали для привлечения финансовых пожертвований со стороны сочувствующих. Например, симпатизирующие врагам России японцы выделили 50 тыс. франков на закупку оружия для боевых революционных организаций. Правда пароход, везущий оружие в Россию, случайно сел на мель вблизи финских берегов, и весь груз достался полиции, что неудивительно — когда имеешь дело с провокаторами, случайности превращаются в закономерность. Вернувшись в Россию, Гапон предложил за 25 тысяч рублей выдать Боевую организацию эсеровской партии, куда он переметнулся от социал-демократов, но впоследствии был исключен из ПСР. Однако эсеры его разоблачили и повесили.

Если Кремль, когда необходимо, ваяет «левую оппозицию» в лице «Справедливой России» или семигинских «Патриотов России», то почему бы ему не создать на всякий случай и кое-какие «тресты» для радикалов? Зюгановцы, судя по всему, совсем выдохлись, предписанную кремлевскими режиссерами роль играют совершенно бездарно. Еще более беспомощно выглядит «левоцентристская» «Справедливая Россия». В итоге вновь возникнет необходимость в контролируемой левой оппозиции по отношению к оппозиционерам с клеймом «Сделано на Старой площади». Вот тут-то оперативные наработки компетентных органов и пригодятся, только использованы они будут не для постановки телеспектакля с разоблачением подрывной деятельности левых экстремистов, а для изготовления нового политического PR-проекта. Лично знаю некоторых деятелей, которые предлагали свои услуги Кремлю в качестве вождя истинно левой оппозиции. Так что когда объявят соответствующий тендер, в приемной у Суркова будет не протолкнуться.

Поп Гапон — революционер в рясе и тайный агент полиции.

По вопросу политических репрессий в царское время существовало два основных подхода. Вот что пишет Сергей Земляной в очерке «Двойные агенты бога и дьявола»: «Зубатов использовал своих секретных агентов для того, чтобы проникнуть в центр революционной организации, выяснить целиком состав ее руководства, а затем разом «замести» всех. Герасимов[64] же отстаивал тот тезис, что нужно как зеницу ока беречь те руководящие центры революционных или оппозиционных партий, куда удалось ввести секретного агента. Организационные центры, поскольку в их составе имеется хорошая агентура, не следует разбивать арестами. Их нужно, наоборот, даже оберегать — для того, чтобы держать под постоянным и самым тщательным контролем и иметь возможность во всякое время парализовать наиболее вредные проявления их деятельности. Если такая организация ставит, например, тайную типографию, заводит динамитную лабораторию, устраивает склад оружия, взрывчатых веществ и т. д., то полиция должна производить аресты лиц, непосредственно прикосновенных к данным предприятиям, не затрагивая руководящего центра организации как целого. Вполне возможно производить и аресты отдельных членов центра — особенно тех, чья деятельность становится чрезмерно вредной, — но такие аресты нужно производить постепенно, как аресты индивидуальные, и притом, конечно, считаясь с последствиями этих арестов для внутриорганизационного положения агента. Члены центральных органов, особенно хорошо относящиеся к последнему, должны по возможности оберегаться; наоборот, его внутриорганизационные противники должны при первой же возможности изыматься из обращения. Производство ареста центрального органа как целого допустимо только в особо важных случаях, например в моменты острых политических кризисов, когда ожидаются особо важные выступления данной организации, предотвратить которые может арест руководящей ячейки, который внесет разброд в ряды организации.

Далеко не все в этой системе было ново. Отдельные элементы ее можно найти в практике многих видных деятелей полицейского сыска более ранних периодов. Герасимов только объединил эти элементы в одно целое, связал отдельные положения в сравнительно стройную систему. В своем законченном виде, логически додуманном до конца, указывал Николаевский, это была настоящая полицейская утопия: все центры всех революционных организаций должны были бы существовать как бы посаженные под стеклянные колпаки; каждый шаг их известен полиции, которая решает, что одно проявление их деятельности, с ее точки зрения менее опасное, она допустит; другое, более вредное, пресечет в корне; одному из членов организации дозволит писать прокламации и выступать с речами на митингах, так как он менее талантлив и ею выступления производят меньше впечатления, а другого, более даровитого, посадит в тюрьму. Самое интересное, однако, в том, что этот утопический проект был реализован Герасимовым в связке с Азефом применительно к эсерам в 1906–1908 гг. — в отношении Боевой организации в большей мере, нежели в отношении заграничного Центрального комитета. В этот период, под колпаком, БО не смогла совершить ни одного успешного террористического акта. Азеф выступал в качестве секретного ангела-хранителя не только по отношению к Столыпину, которого он ограждал от покушений БО, но и по отношению к Николаю II. Азеф подвесил жизни обоих на тонкие нитки, которые изготовил собственными руками».[65]

Как видим, концепция Александра Герасимова имела серьезные изъяны. Отношения в плоскости полиция — подполье становились, таким образом, триарными: полиция — провокатор — подполье. Это превращало провокатора в самостоятельный субъект «любовного треугольника», давая ему возможность манипулировать как подпольем, так и тайной полицией. Довольно рискованное положение и для тех, и для других. Что касается Азефа, то он оказался профессионалом высшей пробы. Редко какому провокатору посчастливилось умереть своей смертью, будучи разоблаченным, но Евно Фишелевичу это удалось. Умер он от почечной недостаточности в 1918 г. в Берлине, будучи сотрудником германского МИДа (что неудивительно, учитывая специфику момента).

Есть основания полагать, что политические проектировщики из Кремля, Лубянки и Старой площади и сегодня сочтут актуальными наработки великого магистра провокации полковника Зубатова. Его idea fix заключалась в создании полностью управляемой оппозиции, периодически зачищаемой, исполняющей роль цепного пса режима, раздирающей за мелкую подачку внутренних врагов империи. Нынешний режим управляемой демократии тем более заинтересован в подобном инструменте. Делать оппозицию управляемой у нас уже научились, однако профессиональный уровень нынешних зубатовцев ни в какое сравнение не идет с мастерством основоположника. Да, мельчают провокаторы, мыслят трафаретно, действуют шаблонно. В результате абсолютно ручная оппозиция становится и абсолютно недееспособной, декоративной. Хотя, возможно, именно такой она и должна быть в условиях современного «общества спектакля» (по Ги Дебору), где главное — это видимость, иллюзия.

Кто будет делать революцию в РФ?

У всякой революции были вожди, стоящие во главе революционного класса — той активной части общества, которая выступает локомотивом социально-политических преобразований. В недрах революционного класса вызревает политический проект, в рамках которого оформляется идеология, организационные формы и методы борьбы, символика и мифология революции.

Легко рассуждать о революциях прошлого. Характер государственного переворота февраля 1917 г. был антимонархический и пробуржуазный, роль главного могильщика царизма сыграли военные при участии лидеров либеральных партий и поддержке членов царской фамилии. Движителем русской социально-политической революции октября 1917 г. было крестьянство в союзе с пролетариатом, а политически ее возглавили радикальные социалисты — большевики и примкнувшие к ним левые эсеры. В ходе гражданской войны столкнулись две основные революционные силы — красные и белые. Да, пусть никого не удивляет, что Белое движение я классифицирую, как революционное, а не контрреволюционное. Белые вовсе не стремились к реставрации монархии, они защищали модернизационный проект, альтернативный большевистскому, значительно менее радикальный, более отвечающий интересам буржуазии и интеллигенции (как некоего «среднего класса той эпохи), в то время как большевики отражали интересы широких крестьянско-пролетарских масс.

Но на национальных окраинах развалившейся империи в это время доминировала третья мощная политическая сила — националисты-сепаратисты. Убедительнейшая победа в гражданской войне была одержана красными не только вследствие пробольшевистской позиции крестьянства, получившего землю и не желавшего никакого компромисса в этом вопросе, но и благодаря тому, что большевики блестяще перехватила инициативу у сепаратистов, декларируя широчайшие права самоопределения народов вплоть до отделения, при этом предлагая еще и привлекательный социальный проект. Дмитрий Лысков в книге «Краткий курс истории Русской революции» пишет;

«Большевики совершенно искренне не желали восстановления империи. То государство, которое они создавали, которое они видели, в их сознании не было преемником старого государства. Это было началом чего-то принципиально нового… Именно это и позволило сохраниться имперскому российскому пространству. Интернационализм большевиков разоружал все национализмы. Большевики искренне были готовы принять и воплощать в жизнь все националистические программы, которые вообще возникли на территории Российской империи.

При одном условии. Это условие для националистов в то время могло казаться не самым важным. Сейчас нам оно кажется самым важным, тогда это могло быть по-другому — господство коммунистической партии большевиков.

Для какого-нибудь азербайджанского националиста, основная идея которого заключалась в том, чтобы сделать каким-то образом нацию из аморфной массы, сделать азербайджанский язык, научить всех говорить на хорошем азербайджанском языке, дать всем национальное самосознание — в конце концов не так важно, если большевики сделают это под своими лозунгами, да и лозунги не такие уж плохие».[66]

Итак, все довольно легко раскладывается по полочкам: вот интернационалисты-большевики, вот националисты-самостийники, вот «державники»-белые с идеей единой и неделимой России и типично либеральной концепцией непредрешенчества. Но легко ли было предугадать эту идейно-политическую конфигурацию, сложившуюся уже к концу 1917 г. хотя бы весной? Я не знаю ни одного человека, который бы даже в самых общих чертах дал верный прогноз развития русской революции. Ход любой социально-политической революции предсказать столь же трудно, как предположить траекторию полета осинового листа, подхваченного смерчем. До февральского переворота основной спор велся в плоскости выбора между консервативно-монархическим и либерально-буржуазным проектами. А обернулось все социалистической революцией, которой даже по мнению большинства социалистов (марксистов-традиционалистов) произойти в России не могло.

Вот и сегодня, имея в виду обострение революционной ситуации в РФ, так и напрашивается предположение о том, что главный спор произойдет между неолиберальным и неокоммунистическим проектами. На мой взгляд эта гипотетическая конфигурация есть не более чем результат устоявшихся стереотипов. Я глубоко убежден, что коммунистическая политическая доктрина, базирующаяся на марксизме, окончательно себя исчерпала. Грядущая русская революция (если она все же случится) выведет на первые роли совершенно новую революционную идею и сформирует новую политическую силу. Собственно, то же самое произошло и в ходе революции начала XX в., когда РСДРП, возникшая как классическая социал-демократическая партия, в течение буквально нескольких лет месяцев мутировала в принципиально новую коммунистическую партию. Да, в качестве своего идеологического базиса ленинская РКП(б) провозглашала марксизм, но марксистская фразеология лишь прикрывала самобытную, основанную не на книжном догмате, а на конкретной практике госстроительства, программу. Сталинская ВКП(б) еще дальше ушла от классического марксизма, а сталинская модель социально-экономического развития СССР имела очень мало общего с концепциями построения социализма, рожденными в XIX столетии, во многом откровенно им противореча. В свою очередь, глубокий культурно-идеологический кризис советского проекта был вызван как раз тем, что деградировавшая элита не смогла преодолеть марксизм, отказаться от изжившего себя догмата, в результате чего Советский Союз, лишившись национальной идеи, утратил культурный суверенитет, что послужило прологом к краху нашей державы.

Сегодня многие видят, что наша страна, в которой господствуют ультра-либералы, катится в пропасть. И единственной реальной альтернативой кажется восстановление советского строя. Так уж устроен человек: заблудившись в лесу, большинство старается вернуться назад к знакомой тропке, и уж от нее искать дорогу. И лишь немногие отважатся искать выход через неизведанные дебри, полагая, что путь назад приведет к потере времени и сил, но так и не даст ответа на вопрос, куда же все-таки следует идти. Ни одна революция не делается под лозунгом «Вперед, в прошлое!». Поэтому чем быстрее революционерами будет изжит марксизм, тем скорее мы получим привлекательную альтернативу неолиберализму, идеологическое господство которого во многом базируется на старательно культивируемом мифе о его безальтернативности.

Забегая несколько вперед, я поспешу поделиться смелым предположением, что актуальная революционная идея в будущем будет основана на симбиозе социализма, как практической доктрины построения социального государства, с национализмом, как идеей сохранения и развития этно-культурной и цивилизационной идентичности народов. Я бы с удовольствием заменил чем-то совершенно неудачный и дискредитировавший себя термин «национализм», но так и не нашел никакого подходящего слова для обозначения антипода явлению культурной глобализации, уничтожающей культурную идентичность народов катком голливудского киноформата, бездуховных потребительских стереотипов и насаждением набора пошлых «общечеловеческих ценностей».

Пока же я постараюсь дать несколько очерков, обрисовывающих положение левых политических сил в современной РФ, радикальная часть которых пытается позиционировать себя, как силу революционную. Кто же такие левые? Вопрос этот многим покажется странным, но все же постарайтесь на него ответить. Что, не получается? Иначе и быть не может, поскольку ответ «левый — это сторонник левых идей» ничего не объясняет без разъяснения, в чем есть суть левой идеи. Известный политолог Александр Тарасов попытался так сформулировать признаки левизны: «Те движения, которые выступают против капитализма, расового или национального неравенства, царства частной собственности, отчуждения и эксплуатации человека человеком являются безусловно левыми. Это — обязательный набор. Если что-то из этого набора выпадает, вы имеете дело уже не елевыми, даже если сами себя они так маркируют».[67]

Ну и что — ясность появилась? Выходит, что Уго Чавес по критериям Тарасова совсем не левый, ибо частную собственность в Венесуэле он отменять не собирается. Все классические марксисты, включая основоположников — не левые, потому что они считали, что с капитализмом надо не бороться, а повсеместно способствовать укоренению капиталистических отношений, ибо они суть прогресса. При этом они, правда, подразумевали, что сам прогресс (сакральное понятие в марксизме) приведет к смерти капитализма, но это лишь их предположение. Большевиков образца 20-х годов к левым причислить никак нельзя, так как они выступали в поддержку частной собственности. Но и в 1917 г. они тоже левыми не были, поскольку не предполагали проводить тотальную национализацию, к этому их вынудил лишь полный развал хозяйства и всеобщий хаос. В национальном же вопросе неравноправие было основным принципом советского руководства. Все этнические группы в СССР были поделены на 4 категории:

— имеющие право на союзную республику;

— на автономную республику в составе союзной;

— на автономный округ или автономную область в составе территориальной области;

— тех, кто подобных национально-государственных прав не имеет.

Причем численность народности, достигнутый ею уровень культуры в данном случае никакого значения не имела. Скажем, для карел, которых насчитывалось около 250 тысяч, создали в 1940 г. союзную республику, в коей половину населения составляли русские, а миллиону с лишним казанских татар позволили иметь лишь автономию. Многие же коммунисты, как например китайские, лучшим инструментом нацполитики вообще считали геноцид. Короче, левых в тарасовском понимании в реальном мире просто никогда не существовало.

Придется снова обратиться к словарю: левый — политически радикальный или более радикальный, чем другие, в противоположность правому (в смысле консервативный, реакционный, враждебный всякому прогрессу). Итак, слово «левый» означает в общем случае просто радикального сторонника политической идеи, и не более того. Абсолютно никакого идеологического наполнения этот термин не имеет. То есть левым может быть только сторонник какой-то идеи, где сама идея первична, а качественное прилагательное «левый» лишь уточняет степень его решительности в деле реализации своих политических взглядов.

Если обратиться к отечественной политической истории, то широко известны два левых течения — левые коммунисты (Н. И. Бухарин, Ф. Э. Дзержинский, М. С. Урицкий, К. Б. Радек, А. С. Бубнов и другие) и левые эсеры (террористка М. А. Спиридонова, один из старейших народников М. А. Натансон, Б. Д. Камков, В. А. Карелин и прочие). Причем, левые эсеры после размежевания с правыми создали самостоятельную партию, а левые коммунисты не имели сколь-нибудь структурированной организации, то есть это была не партия, не движение, а внутрипартийное течение. Не менее известна и так называемая левая оппозиция в ВКП(б) в 20-х годах, лидером которой был Троцкий.

В Германии в свое время заметную роль играли левые национал-социалисты, идейными вождями коих считаются братья Штрассеры. Причем нацисты эти были настолько левые, что левое крыло НСДАП даже называли марксистским или национал-большевистским. Насколько их понимание марксизма отличалось от классического, мы рассмотрим в главе 23, а пока обращаю внимание читателя лишь на то, что внутри ультраправой, как принято ее определять, нацистской партии существовало течение, называемое левым. Никакого противоречия здесь нет, поскольку левые нацисты действительно были очень радикальны — предлагали, например, не просто подчинить буржуазию интересам государства и народа, к чему стремился Гитлер, а уничтожить ее, как класс, национализировав промышленность. Все в мире относительно, вопрос в том, что принять за неподвижную систему координат, как говорят физики.

Идентификация по шкале «левые-правые» одного и того же политика зачастую меняется на прямо противоположное значение, даже если его взгляды не изменились. Вспоминаю стихотворение Эльдара Рязанова, которое я прочел в журнале «Мы» в 1990 г. (возможно, цитирую его не совсем точно, но сверить с оригиналом по прошествии стольких лет не имею возможности):

Правые — это армия, души их как мундиры Бесцветны они, бездарны, но вместе — бойцы, задиры Комплекс неполноценности сплачивает их в гранит Неправая правая армия противников громит Зато на левом на каждом особая выткана метка Они не шагают маршем, поют на отдельных ветках. Выводят рулады иль длинные строчки И их убивают поодиночке.

В то время политический смысл этих строк понимался однозначно: правые — это коммунисты, представляющие консервативные силы, а левые — демократы, которые борются с капээсэсовской партноменклатурой. В этом контексте политические акценты поэт расставил верно, но сегодня те же самые радикальные демократы гордо называют себя правыми. В то же время, например, бывший член ЦК КПСС Алексей Пригарин, создавший в 90-е годы карликовую коммунистическую партию, являлся одним из инициаторов создания Левого фронта. Бывший представитель группы левых коммунистов Бухарин в 1927 г. был объявлен правым уклонистом.

Выходит, что определение «левый» в том ключе, в каком оно широко применяется, в строгом смысле используется неверно. Разумеется, литературная норма языка со временем меняется, и сегодня вполне допустимо говорить о левых взглядах в общем смысле, противопоставляя их доктрине консервативного бюрократического медвепутского режима. Но политическая платформа, на основании которой предполагается создать общенациональное политическое движение, требует более внятных определений.

Кем являются по своей политической ориентации люди, называющие себя левыми, на самом деле ответить нетрудно — это сторонники социалистических идей, то есть социалисты. Разумеется, сами социалисты могут быть и левыми социалистами, и правыми вплоть до национал-социалистов, но есть нечто, что их роднит — это приверженность социализму. Определение социализма весьма лаконично: социализм — социальный строй, в котором основой производственных отношений является общественная собственность на средства производства, и провозглашаются принципы социальной справедливости, свободы и равенства. Ну, свобода и равенство — это, конечно, туманные философские понятия, и потому они не могут быть основным критерием определения общественно-политического строя. Главный критерий — это отношение к собственности на средства производства. Если человек выступает за приоритет общественной собственности на основные средства производства — значит он социалист. В строгом смысле нельзя говорить об общественной собственности, не касаясь вопроса о том, кто является ее распорядителем. Одно дело, когда предприятие контролирует государство посредством бюрократических структур, и совсем иное — ежели управление возложено на трудовой коллектив, представительский орган местного самоуправления или совет старейшин. Но в данном случае будем рассматривать вопрос в принципе, противопоставив частную собственность всем другим видам, включая коллективную и кооперативную.

Последнее время в обиход все активнее входит понятие «социальные движения», причем их трактуют, как движения определенно левого толка. Это массовые общественные движения, не оформленные политически, не имеющие четкой доктрины, структуры и руководящих органов, целью которых являются социальное равноправие и улучшение жизненных условий для наименее привилегированных слоев общества, защита окружающей среды. В социальных левых движениях акцент на отношении к частной собственности не делается, по крайней мере, вопрос этот не является ключевым. Возможно, именно в этом контексте понятие левизны будет сегодня иметь наиболее адекватное толкование, но мы в дальнейшем будем придерживаться более конкретного определения в смысле именно политическом.

Как известно, традиция деления политиков на левых и правых существует со времен Великой французской революции. В Законодательном собрании в 1791 г. представители революционных клубов, выступавшие в защиту третьего сословия, рассаживались по левую сторону, тогда как фельяны[68] и прочие роялисты занимали места справа от председательствующего. Социалистические политические течения имеют множество оттенков — от крайне правого (итальянский фашизм, германский национал-социализм), до крайне левого (анархо-синдикализм), от социального либерализма[69] до анархизма. При национал-социализме формально частная собственность на средства производства сохранялась, но владелец, скажем, автомобильного завода, не мог распоряжаться прибылью по своему усмотрению. Этот вопрос был в компетенции государства, так же, как и вопрос об ассортименте выпускаемой продукции, поскольку в условиях государственного планирования в экономике (знаменитые четырехлетние планы) он находился в ведении правительства. Анархо-синдикалисты отрицают не только частную, но и государственную собственность на средства производства, декларируя принцип, по которому предприятия должны находиться в собственности рабочих профсоюзов (синдикатов).

Так что моделей социализма может быть много, но еще раз повторюсь — главным признаком является приоритет в экономике общественного сектора. Разумеется, экономика, даже самая социалистическая, на практике всегда многоукладна — помимо государственной, кооперативной и коллективной собственности, может существовать и частная, но частный сектор при социализме не является доминирующим. В этом ключе любопытно взглянуть на сегодняшний Китай — с одной стороны, там бурно развивается капитализм и процветает совершенно чудовищная по нашим меркам эксплуатация; с другой — частный капитал находится под контролем государства, являющегося главным экономическим регулятором. Нельзя сказать, что китайское правительство защищает интересы капитала в ущерб интересам нации. Судя по всему, приоритетны для него как раз общественные интересы — укрепление обороны, развитие здравоохранения, науки, образования, культуры, повышение жизненного уровня населения. Если ресурсы для этого дает частный, в том числе иностранный капитал, то зачем с ним бороться? Вот такой получается социализм с китайской спецификой.

Ярлыки «левый» или «правый» не только ничего не определяют сами по себе, но и не всегда могут быть применимы, как всякие абстрактные определения. Допустим, я горячо поддерживаю стремление синдикатов владеть маленьким предприятием вроде пекарни, автомастерской или агрофирмы, но категорически отрицаю даже гипотетическую возможность эффективности рабочего самоуправления на крупном судостроительном или авиационном заводе. В высокотехнологичных и наукоемких отраслях промышленности слишком высок уровень внутриотраслевой кооперации, и, таким образом, оперативное управление приходится осуществлять на уровне отрасли в целом, и синдикаты просто не в состоянии выполнять функцию, которую может эффективно реализовать лишь государство. Вот и попробуйте, исходя из этого, дать определение — правый я социалист или левый?

Помню, как во время моей встречи с читателями один из присутствующих поинтересовался, кто такие левые, которых я неоднократно упоминал в своем выступлении? После моего разъяснения он воскликнул: «Так вы ведете речь о радикальных социалистах! Так и говорите, а то не все понимают, кого вы имеете в виду — то ли сторонников Зюганова, то ли западных антиглобалистов». Как видим, человек, обладающий определенным уровнем умственного развития, легко находит в русском языке подходящие определения для точной и исчерпывающей характеристики современных российских левых. Сами же левые в большинстве своем просто не в состоянии внятно объяснить суть своих политических воззрений. Хотя ниже я и буду, идя на уступки устоявшимся штампам, употреблять термин «левые» в отношении сторонников различных социалистических течений, но речь ниже будет идти именно о радикальных социалистах, стремящихся к революционному изменению существующего в РФ социально-экономического и политического уклада.

Сразу стоит оговорить, что рассматриваемые здесь и ниже вопросы относятся к сфере политики, и потому о левых, левом движении мы станем говорить исключительно как о политических явлениях. Такой общественный феномен, как новые левые находится за рамками данной темы. Новые левые представляют исключительно субкультурное явление, это вещь в себе. К реальной политике они имеют косвенное отношение, хотя многие их лозунги имеют налет политизированности. Расцвет западного движения новых левых пришелся на 60-е годы, и высшей формой его проявления стала так называемая студенческая революция в Париже весной 1968 г. У новых левых было множество идеологов от Маркузе до Тома Хейдена и идолов от Джона Ленона до Эрнесто Че Гевары, однако эта более чем плодотворная среда, вскормив своими соками множество философов, писателей, художников, музыкантов, кинорежиссеров и просто эксцентричных авантюристов, подарив миру поп-арт, параллельное кино, панк-рок, движение хиппи и флэш-моб, так и не дала каких-либо всходов на политической ниве. Либо политические проекты новых левых вырождались в маргинальные экстремистские и террористические течения, либо они, встав на рельсы конформизма, встраивались в существующую политическую конструкцию.

Новыми левыми носители вируса контркультуры были прозваны, дабы подчеркнуть их отличие от традиционных левых, действующих в рамках той системы, против которой был направлен разрушительный протест молодых бунтарей. При этом еще раз акцентирую внимание, что новые левые лишь выражали тенденцию в общественном сознании, противостоящую обывательскому мейнстриму, но не являлись политическим движением, претендующим на массовую поддержку. Идейно новые левые были и остаются по сей день совершенно эклектичны и аморфны: к их числу относимы и радикальные зеленые, и религиозные диссиденты, и брутальные панкующие маргиналы из наркоманских тусовок, и рафинированные интеллектуалы, склонные к отвлеченному философствованию, и воинственные борцы за эмансипацию половых извращенцев, а также террористы-индивидуалы, и еще масса самого различного элемента.

Разумеется, хоть как-то структурировать и запрячь в одну политическую повозку этих левацких лебедей, щук и раков немыслимо. Невозможно добиваться политической власти под знаменем, на котором будет написано «Sex, drugs, rock-n-roll» или «Запрещается запрещать!». Поэтому совершенно очевидно, что любые политические проекты на базе молодежной субкультуры нежизнеспособны. Весьма красноречиво это продемонстрировал пример национал-большевистской партии Лимонова. Ну, что с того, что эксцентричный Летов вступил в НБП? Все равно его фанаты больше интересовались травкой и пивом, нежели проблемами макроэкономики и борьбой шахтеров за свои права. Поэтому НБП и не способна быть самодостаточным политическим субъектом, а может использоваться исключительно как инструмент в руках тех или иных сил либо напрямую, либо опосредованно путем хитроумных манипулятивных комбинаций.

Итак, в каком состоянии находится сегодня в РФ левое движение? Вот что писал в мае 2006 г. современный левый философ Борис Кагарлицкий: «Левыми в России уже достигнута «критическая масса», необходимая для самостоятельного участия в политике. И главное, в обществе существует острая потребность в новых идеях, лозунгах и организациях».[70] Бориса Юльевич неплохой публицист, хоть ему и свойственно интеллигентское верхоглядство, но революционер-практик, тем более стратег, из него совершенно никудышный. И приведенные выше слова показывают, насколько его представления о реальности, являясь продуктом самогипноза, далеки от действительности. Тем не менее, подобная эйфория относительно успехов левого движения еще совсем недавно была свойственна очень и очень многим. И вдруг выясняется, что не только широкие народные массы совершенно равнодушны к «новым идеям», но и вся «критическая масса» вышла в гудок. Месяцем позже Кагарлицкий дал такое интервью:

«— А что происходит с левым движением в России? Некоторые исследователи говорят о кризисе.

— Сложно говорить о кризисе того, чего еще нет. В 2002-м году, если бы кто-то стал говорить о кризисе левого движения, его бы спросили, о каком левом движении он вообще рассуждает? Как в анекдоте: «У американца, поляка и русского спрашивают: «Почему в Советском Союзе очереди за мясом?». Американец переспрашивает, что такое «очереди». Поляк интересуется, что такое «мясо». А русский спрашивает, что значит «почему».

— Получается, что за четыре года движение успело сформироваться и даже войти в кризис.

— Сейчас скорее стоит говорить о кризисе поиска формы. С одной стороны открываются очень большие возможности, потому что старые политические партии деградируют. Пространство становится так или иначе открытым. Как заполнить его? Были попытки копирования западной модели антиглобалистского движения, Левого фронта. На мой взгляд, все это безуспешно. Но это нужно для становления самосознания левых. Как ребенок: прежде чем начать что-то делать самостоятельно, он копирует, играет, воспроизводя механически действия взрослых».[71]

Странно. Совсем недавно Борис Юльевич писал о кратковременном всплеске левого движения начала 90-х годов, а теперь выходит, что его тогда еще не было и в помине. В мае 2006 г. он констатирует достижение критической массы, в июне заявляет, что левого движения еще нет, и то, чего нет, находится в кризисе поиска. В дальнейшем Кагарлицкий, так и не «найдя форму», стал носиться с идеей создания общероссийской Левой партии. Поиски формы привели его в администрацию президента, однако главный кремлевский политтехнолог Сурков не заинтересовался проектом. Впрочем, деньжат Кагарлицкому на всякий случай подбросил. На этом эпопея создания Российской левой партии завершилась.

Левые не только не смогли преодолеть свое извечное сектантство и организоваться в какую-то политическую силу, но даже договориться о принципах этого объединения оказались не в состоянии. Для многих леваков это стало большим разочарованием. Таким образом, не политическое движение потерпело поражение в борьбе со своими противниками, а всего лишь в результате относительно мягкого столкновения с реальностью у части левых активистов произошло крушение иллюзий насчет своей идейной значимости и масштабов политического влияния.

Это не политический кризис, а кризис сознания. Сознание — человеческая способность к воспроизведению действительности в мышлении; психическая деятельность как отражение действительности. Ключевые слова в этом определении — «действительность» и «мышление». Мышление, оторванное от действительности суть патология, приводящая к мистификации и гипостазации сознания. Гипостазировать — значит приписывать отвлеченным понятиям самостоятельное существование, рассматривать общие свойства, отношения и качества (например, мышление, волю) как самостоятельно существующие объекты. (Толковый словарь иностранных слов Крысина). Типичный пример гипостазации мышления являют собой ортодоксальные поклонники Маркса и его апостолов, приписывающие марксизму, как отвлеченной политической доктрине, некие универсальные свойства, позволяющие единственно верно познавать мир во всем многообразии его проявлений[72].

Рассмотрим так же явление мистификации сознания. Это, как можно выяснить с помощью словаря, результат намеренного введения в обман, в заблуждение. Например, залогом успешности чубайсовской приватизации стала глубокая мистификация массового сознания. В результате продолжительной пропагандистской кампании обывателю внушили, что правильно вложив один ваучер, он сможет купить через пять лет две «Волги» (символ высшего успеха в мещанском сознании позднесоветского периода), что соучастие в акционерном капитале сделает каждого полноправным капиталистом, хозяином жизни, и т. д. Все это подкреплялось, разумеется, «объективными научными расчетами» и экономическими выкладками. В результате десятки миллионов человек были введены в глубочайшее заблуждение, свято уверовав, что в капиталистическая рулетка — это что-то вроде беспроигрышной лотереи.

Что касается левых, то в их среде глубоко укоренен противоположный по смыслу, но абсолютно идентичный по конструкции миф о том, что путь к быстрому всеобщему процветанию лежит через скорейшее обобществление собственности, национализацию, социализацию, огосударствление и так далее в том же духе. Попросту говоря, если забрать все у тех, кто забрал у нас, и поделить поровну, то наступит счастье. Обоснованию этого нехитрого тезиса посвящено громадное количество псевдонаучной литературы и публицистики. Но если реформаторы-прихватизаторы вектор своего пропагандистского воздействия направляли на сознание лохов, которых собирались «развести» (вспомним хотя бы гениальный образ Лени Голубкова), что с успехом и осуществили, то левые пытаются убедить в истинности своих взглядов, прежде всего самих себя, то есть занимаются самомистификацией.

Что уж совсем на первый взгляд удивительно, левацкая тусовка характеризуется сильной склонностью к оккультизму, в то время как на словах всякого рода метафизика решительно ими отвергается. Оккультизм базируется на установке, что воздействуя на символ, можно влиять на объект, который он обозначает, что управлять природными или социальными явлениями можно с помощью ритуалов и заклинаний. Теперь обратите внимание на зацикленность левых на символах: красный флаг, майка с Че, серп и молот, профили основоположников, жесткий догматизм в приверженности канонической терминологии (слово — есть первый и мощнейший символ). Стоит так же оценить то значение, которое они придают ритуалам. Всякого рода митинги и демонстрации в том виде, в каком они ими задумываются и осуществляются — есть ритуал в чистом виде, оторванный от какого-либо рационального действия. Я не против ритуалов, но когда вся деятельность, выдаваемая за политическую, сводится к истовому исполнению ритуалов, это наводит на скептические размышления.

Причина многих конфликтов между левыми кроется в резком неприятии многих символов и обрядов, отправляемых разными группировками.

Развитие описанных процессов неизменно приводит в конечном итоге к тяжелым последствиям — шизофренизации, то есть расщеплению сознания. Сергей Кара-Мурза в своей знаменитой книге «Манипуляция сознанием» (в шутку я ее переиначиваю ее название как «Манипуляция со знанием») так описал расщепленное сознание: «Один из характерных симптомов шизофрении — утрата способности устанавливать связи между отдельными словами и понятиями. Это разрушает связность мышления. Ясно, что если удается искусственно «шизофренизовать» сознание, люди оказываются неспособными увязать в логическую систему получаемые ими сообщения и не могут их критически осмысливать. Им не остается ничего иного как просто верить выводам приятного диктора, авторитетного ученого, популярного поэта. Потому что иной выход — с порога отвергать их сообщения, огульно «не верить никому» — вызывает такой стресс, что выдержать его под силу немногим».[73]

Но чтобы успешно шизофренировать сознание индивида, его нужно оторвать от реальности. Собственно, на это направлены основные усилия масс-медиа, системы образования, индустрия развлечений, так что левым идеологам достается в руки качественно подготовленный полуфабрикат. То, что этот полуфабрикат настроен враждебно по отношению к буржуазному обществу, совершенно не страшно. С одной стороны человек живет в реальном мире: ест, спит, развлекается, ходит в магазин, зарабатывает себе чем-то на жизнь, общается с другими людьми, которые так же большую часть своего времени озабочены решением житейских проблем. Но при этом данные условия существования его не устраивают, и, не имея возможности улучшить их, он начинает фантазировать об идеальном мире, в каковом чувствовал бы себя комфортно душевно и физически. Поскольку люди обычно ленятся сами создавать яркие образы, они потребляет те, которые создали и распропагандировали другие. Именно этим можно во многом объяснить популярность коммунистической утопии Маркса. Иллюзии эти подкрепляются авторитетом канонизированных апостолов левой идеи и фанатизмом некоторого числа верующих.

В конце концов, человек становится в такой степени одержим своими фантазиями, что отрывается от реальности, погрязает в мечтах, начинает наделять действительность свойствами выдуманного им мира. Такое состояние называется аутизмом — уходом от реальности. Углубление противоречий между иллюзорным и реальным рано или поздно приводит к кризису сознания. Кризис, как мы помним, есть крутой перелом в чем-либо, то есть в данном случае в развитии психической патологии. Для кого-то такой кризис заканчивается умственным выздоровлением, для кого-то — тяжелой шизофренизацией сознания и окончательным уходом в астрал. В последнем случае левацкие манипуляторы нейтрализуют потенциально опасный для буржуазного общества элемент. Даже хорошо, если притом манипуляторы сами не способны мыслить адекватно — чем более искренне они верят в собственные заблуждения, тем убедительнее будут их призывы. Главное, чтобы их деятельность носила чисто ритуальный характер.

Люди имеют склонность подпадать под воздействие настроений толпы, причем это воздействие усиливается за счет эффекта резонанса (заражения). Переломные процессы в сознании одного человека провоцируют идентичные процессы у окружающих, то есть действуют как своего рода инфекция, и таким образом начинают определять тенденцию, свойственную коллективному сознанию. Хочу подчеркнуть, что я ничего не имею против левых взглядов, как таковых, но левацкий иррационализм, оккультизм, фанатизм, гипертрофированное мессианство и шизоидность мне глубоко противны.

Несмотря на все вышесказанное, есть основания предполагать, что в ближайшие годы в РФ сформируется принципиально новая политическая сила социалистической, то есть левой ориентации, не ориентирующаяся на марксизм советского замеса. Трагедия марксистов-традиционалистов в том, что они категорически не желают понимать элементарную истину: нельзя в одну реку войти дважды, нельзя повторить революцию под старыми лозунгами и знаменами. Новые социалисты должны обрести мощную социальную базу, но пока трудно сказать, что ее сформирует — глобальный ли экономический кризис или вялотекущие процессы деградации российской государственности; война или экологическая катастрофа; рост социальной напряженности в обществе вследствие неолиберальных реформ или эскалация этнических и религиозных конфликтов.

Новых левых в России еще нет, а «старые» совершенно не в состоянии адекватно оценивать реальность. Трудно понять маниакальное упорство, каковым они пытаются организовать очередную партию. Зачем? Этим вопросом они не задаются. Дескать, Ленин создал партию, значит и нам надо. Да, весной 1917 г. усилиями Ленина возникла РСДРП(б), как самостоятельная политическая сила, но была ли она партией до того? По большому счету нет никаких оснований считать социал-демократическую организацию субъектом политической жизни России вплоть до Февральской революции. Вторая дума, в которой эсдэки получили 65 мандатов, просуществовала меньше полугода, явившись лишь незначительным эпизодом в истории РСДРП. 19 лет партия являла собой малочисленный эмигрантский междусобойчик, завсегдатаи которого проводил съезды, партконференции и прочие тусовки, практически не влиявшие на ход событий в далекой России.

Партия называлась рабочей, но много ли рабочих в ней состояло? Да, в России тоже имелись члены партии и даже существовали марксистские объединения, декларирующие свою принадлежность к РСДРП (дрязги между большевиками или меньшевиками многим были малопонятны). Но между ними почти не существовало реального взаимодействия, как зачастую не было и надежной связи с эмигрантским руководящим центром. Зачастую это были автономные марксистские кружки. Возможно, кто-то с этим не согласится, начитавшись советской пропагандистской литературы, но и этот апологет краткого курса ВКП(б) вряд ли осмелится отрицать то, что в 1914 г. с началом общеевропейской войны РСДРП фактически прекратила свое существование. Число членов социал-демократической партии резко упало сразу после первой русской революции. В Санкт-Петербурге оно сократилось с 8000 членов в 1907 г, до 300 в 1909 г. Именно как партия РСДРП(б) начала оформляться только тогда, когда это стало актуальным — в апреле 1917 г., ровно за шесть месяцев до того, как она стала правящей.

Руководители «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» 1897 г. Стоят: Александр Мальченко, Петр Запорожец, Анатолий Ванеев. Сидят: Василий Стариков, Глеб Кржижановский, Владимир Ульянов (Ленин), Юлий Цедербаум (Мартов). Любопытно, что начиная с 30-х годов в СССР эта каноническая фотография публиковалась в ретушированном виде — с нее был «зачищен» Мальченко, отошедший от политики в 1900 г после ссылки и расстрелянный как вредитель в 1930 г. Мартов, будущий идейный вождь меньшевиков же оказался для цензуры слишком значительной фигурой.

Почему именно большевикам удалось взять и удержать в своих руках власть? Понять это можно, разобравшись, в чем, собственно, были разногласия между большевиками и меньшевиками. Политический гений Ленина состоял в том, что он задолго до революции осознал, что жизнеспособной партия может стать, только если она являет собой организацию тоталитарного типа — с жесткой иерархией и централизмом, спаянная жесткой дисциплиной. Собственно, именно по вопросу партийной дисциплины и разошлись Ленин с Мартовым[74]. Если первый считал, что член партии обязан быть членом первичной организации и деятельно участвовать в партийной работе, то второй полагал, что достаточно заявить о своем членстве, а участвовать в партийной жизни — это право, но никак не обязанность русского эсдэка.

В случае победы Мартова РСДРП после октябрьского манифеста 1905 г. стала бы еще одной рыхлой псевдопартией либерального замеса с декларативным членством, коих тогда возникло достаточно много, но ни одна из которых не проявила признаков дееспособности. Ленину же, хоть он и разругался со многими идейными марксистами, удалось собрать вокруг себя небольшую, но энергичную группу — костяк будущей большевистской партии. Вторая причина, по которой Ленин стал величайшим деятелем XX столетия, а о его оппонентах сегодня вспоминают лишь потому, что они были его оппонентами, в том, что циничный и практичный Владимир Ильич умел ловко кастрировать марксизм, когда марксистские догмы никак не укладывались в конкретную реальность. Видя, что пролетарская революция в России невозможна в принципе, он взял да и объявил, что революцию пролетариат должен совершить в союзе с крестьянством! Истинные марксисты, свято блюдущие чистоту марксистской теории, в ужасе от него отшатнулись, но зато Ленин со своими крамольными антимарксистскими идейками стал выдающимся практиком революционных преобразований. А его критики кончили так же, как и начинали — за бесплодными спорами в парижских кафешках.

Политическая слабость нынешних левых в их идейной импотенции. Ленин, порвав с марксистским догматом, но используя марксистскую терминологию, сформулировал собственную доктрину революции, которую смог применить на практике. А что могут сегодня предложить массам левые кроме лозунга «Капитализм — дерьмо!» и майки с Че Геварой? На каком идейном фундаменте они собираются строить партию? Сила партии определяется не количеством своих членов и не способностью аккумулировать финансовые ресурсы перед выборами, а именно влиянием на коллективное сознание, способностью подчинять людские массы своей воле. Но нет, левацкое партстроительство — это образец тупейшего догматизма и безыдейности, склочная драчка за место в фюрера в ситуации, когда фюрером хочет стать каждый второй.

Комичной со стороны выглядела борьба вождя незарегистрированной Коммунистической партии Советского Союза Алексея Пригарина с ныне покойным Олегом Шениным, генсеком другой незарегистрированной КПСС — у этих деятелей спор идет за право объявить себя правопреемником старой КПСС, членом ЦК которой являлся Шенин. Предлагаю компромисс — пусть будет две КПСС, только одна КПСС(п), а другая — КПСС(ш). Правда, дело осложняется тем, что уже с 1992 г. существует КПСС(с), возглавляемая Сергеем Скворцовым. В 1998 г. Виктор Анпилов организовал на основе движения «Трудовая Россия» КПСС Ленина-Сталина — КПСС(лс), пожалуй, самую многочисленную из всех этих карликовых партий. С 2001 г. по 2004 г. параллельно существовало целых две организации с названием Союз коммунистических партий — Коммунистическая партия Советского Союза (СКП-КПСС).

Первая СКП-КПСС возникла еще в 1993 г., как федерация компартий СНГ, и возглавлялась Геннадием Зюгановым. Альтернативная же СКП-КПСС под руководством Олега Шенина в дальнейшем оформилась, как самостоятельная КПСС(ш). Если вы еще не запутались в этом капээсэсном обилии, то можно упомянуть, что в 2000 г. на горизонте мелькнула КПСС(км) Корякина-Мирошника. Сия организация ничем себя не проявила, зато ей принадлежит домен kpss.ru. Правда, я затрудняюсь сказать, кому он достался после того, как Корякин откололся от Мирошника и создал свою КПСС(м). Почти ничего не известно о такой организации, как КПСС(б), кроме того, что ее в 2002 г. организовал некий гражданин Хачатуров. В этом ряду упоминается иногда еще и КПСС им. Брежнева, но что это за организация, понять трудно. Партий, известных под аббревиатурой ВКПБ, я насчитал три, возглавляемых соответственно Андреевой, Тихоновым и Лапиным. Всего же карликовых компартий в РФ существует не менее полусотни. Вот такой балаган получается, когда леваки берутся за партстроительство.

Наблюдая в течение пары лет за всякого рода левыми деятелями. особенно за так называемыми марксистами, я обнаружил, что они патологические бездельники. Чесать языком могут бесконечно долго, рассуждать о высоких материях способны с великим энтузиазмом. Поучать других, как бороться с капиталом, как создавать советы и поднимать рабочий класс на борьбу — их любимое занятие. Но если вы хотите буквально размазать марксиста по стенке, можете задать ему невинный вопрос: что из того, о чем он так долго и увлекательно говорит, он делал лично, и каких успехов добился на этом поприще? Тут и окажется, что кроме выходов на демонстрации где-то в хвосте колонны КПРФ и пары пикетов против капитализма абсолютному большинству похвастать нечем.

Что касается создания революционной политической партии, то это в нынешних условиях совершенно тупиковый путь. Если цель в создании легальной парламентской партии, которая должна прийти к власти, победив на всеобщих выборах, то надо быть идиотом, чтобы рассчитывать на то, что Кремль позволит хотя бы зарегистрировать партию, объявившую своей целью свержение правящего режима. Если же ставка делается на силовое свержение власти, то нужна не политическая партия, а подпольная боевая организация вроде СФНО.[75] А это уже совсем другая песня.

Итак, в мышлении левых (не у всех, но у многих), их отношении к действительности происходит резкий перелом. Не действительность резко меняется, а именно отношение к ней. Положительный результат кризиса в том, что наиболее адекватная часть левых станет более трезво смотреть на вещи, а наименее культурная, догматически мыслящая составляющая левой тусовки окончательно отгородится от реальности в своем сектантском мирке стенами мифов, предрассудков, заблуждений и самогипноза. Если это — раскол, о котором многие говорят с плохо скрываемым ужасом, то раскол — есть самое лучшее, что породил этот кризис. Руководствоваться в реальной жизни иллюзиями и абстрактными, отрывными от жизни доктринами — это гарантированный путь к краху, а потому избавление от иллюзий — вопрос политического выживания.

Политическое либидо и электоральный оргазм

Недавно один видный левацкий деятель заклеймил меня самыми страшными словами за то, что я назвал население РФ быдлом. Он просто взвился на дыбы, посчитав мои слова не только грязным оскорблением великого советского народа, но видимо, приняв их и на свой счет. Сам он заявил, что единственный смысл жизни видит в любви к народу и беззаветному служении ему. На самом деле, он не любит народ, потому что невозможно любить то, о чем не имеешь ни малейшего понятия. Этот мальчик любит свои представления о народе, и эти идеалистические образы имеют мало общего с реальностью.

Коли речь зашла о любви, разберемся, что сие означает. В нашем случае это будет чувство глубокого расположения, самоотверженной и искренней привязанности. В данном определении ключевым понятием будет самоотверженность — то есть способность жертвовать своими интересами ради других, ради общего блага. Любовь к народу сама по себе не самодостаточна, она лишь стимул для деятельного выражения чувства долга. Любовь есть внутренний стимул развития человека, результат его духовных усилий, духовного труда. Духовный труд — это, опять же без всякой лирики, труд умственный, ибо дух — есть сознание, мышление, психические способности; начало, определяющее поведение, действия. Если у человека развито чувство долга настолько, что он готов пожертвовать комфортом, личной свободой, даже своей жизнью ради общества, и доказывает это своими делами, то можно с уверенностью сказать, что он любит народ.

Но я в упор не вижу в этой любви места слащавому сюсюканью. Скорее наоборот, человек любящий народ, внешне будет жестоким, ибо тот, кто готов пожертвовать собой, не остановится перед тем, чтобы пожертвовать ради общего блага и другими. При этом следует учитывать, что не всякий обыватель готов стать этой необходимой жертвой, и потому насилие будет в данном случае наиболее эффективным средством воспитания истинно человеческих качеств. Вот пример: зачем трусов и дезертиров расстреливают перед строем молодых солдат? Исключительно для того, чтобы задавить в них животный страх смерти страхом неизбежности позорной смерти в случае проявления трусости. Животному, в принципе, без разницы, как оно умрет, лишь бы жить подольше. Но для достойного человека это имеет большое значение, он страшится позора больше, чем смерти. Пожертвовать одним трусливым бойцом ради того, чтобы 100 неопытных солдат преодолели в себе животный инстинкт самосохранения, вполне разумно. И показное человеколюбие в этом случае — преступление. Словесным убеждением, конечно, можно кое-чего достичь, но убеждение действием гораздо эффективнее, о чем свидетельствует многовековая практика войн. Так вот, застрелить труса без всяких внутренних метаний может только сильный человек, уверенный в том, что он сам не поддастся слабости. Слабак же в этом случае проявит ложную гуманность.

Теперь о быдле. Слово это воспринимается большинством как оскорбительное, но сие указывает лишь на плохое знание русского языка. Заимствовано оно из польского, где буквально означало «скот». Паны ласково награждали этим эпитетом своих холопов, в том числе и русских. Возможно, они действительно вкладывали в него оскорбительный смысл. В русском же языке быдло означает буквально людей, которые бессловесно выполняют для кого-нибудь тяжелую работу, и носит оно не оскорбительный, а презрительный оттенок, поскольку в нашей культуре такое состояние человека считается недостойным.

Теперь подумайте, есть ли термин, более точно передающий состояние населения РФ? Особенно обалдела так называемая интеллигенция, которую кое-кто считает чуть ли не лучшей, передовой частью народа. Передовая она лишь в том смысле, что стухла быстрее остальных. Интеллигенты в отличие от простолюдинов даже понимает, что являются быдлом, открыто порой это признают, но отвращения к себе при том нисколько не испытывают. Однажды мне попало в руки вот такое душещипательное обращение коллектива Камызякской районной больницы (Астраханская область), адресованное депутату областной думы Игорю Негереву, члену КПРФ:

«Уважаемый Игорь Александрович!

К Вам обращается коллектив Камызякской Центральной районной больницы.

Просим Вас разобраться в том беспределе, который творится в нашей ЦРБ. Зарплату за февраль не получали. Перед майскими праздниками бросили подачку в виде аванса за февраль, а о зарплате забудьте! Это происходит реформирование здравоохранения! Приближенные люди к главному врачу, главному бухгалтеру получают своевременно, но по записочкам от них. Остальные — быдло, ждите когда о Вас, может быть, изволят вспомнить!

В связи с национальной программой пошли большие деньги на здравоохранение, появилась большая возможность у проходимцев сорвать куш!

Разве им нужны бюджетники с их неполученной за три месяца зарплатой? И не интересуют такие вопросы: Как выживать бюджетникам? Чем кормить детей? Чем платить за коммунальные услуги? Проводится политика на уничтожение медицины в районе. Может поступили такие указания «сверху»?

При обращении к руководству больницы по поводу зарплаты нам объясняют, что можете подать в суд исковое заявление и даже форму заявления предлагают. Подашь заявление в суд — уволят! Не выйдешь на работу, в соответствии с Кодексом о труде — уволят! Пойдешь жаловаться — уволят! Это же — РАБСТВО! Профсоюз в больнице не действует, так как главный врач напугал, что тоже уволит. А вот профсоюзные взносы мы выплачиваем своевременно, только не знаем на что они уходят?

Спрашиваем у руководства: «Как нам жить»? Отвечают:

— Девочки, оказывайте платные услуги во всех отделениях».

— На каком основании, где приказ и как брать деньги с больных?

— Думайте сами, — отмахивается начальство.

Нас толкают на преступление и нарушение закона. В некоторых отделениях пошли на нарушения, деньги кладут в свои карманы, то есть наживаются на бабушках, дедушках. Таких медработников надо гнать из медицины!

Можно продолжать описывать эти безобразия, но ведь зарплату нам все равно никто не даст! Это крик наших душ! Помогите нам!

Коллектив Камызякской ЦРБ

P.S. Подписи свои не можем проставить, т. к. нам надо работать и жить».

Как видим, медики сами признают, что они быдло и находятся в рабстве у Карабаса Барабаса, роль которого играет главврач. Но что они делают для того, чтобы защитить свои права и достоинство? Ничего, даже в суд не обращаются из страха за свою шкуру, а только пишут жалобные письма депутату областной думы, чтобы тот их спас, избавил от плохих начальников, выдал денег и т. д. Депутат же такое письмо смело может выкидывать в мусорку, поскольку обращение, хотя и совершенно правдивое, но анонимное (докторишки просто ссутся от страха, что их вычислят и «примут меры») — так что даже отписку посылать некому.

Правда, еще одну подобную жалобу прислали депутату Негереву жители Камызякского района, которые оказались смелее интеллигенции и поставили под письмом аж целых 30 подписей. Вот оно:

«Уважаемый Игорь Александрович!

К Вам обращаются жители поселка Волго-Каспийский Камызякского района. У нас большая просьба помочь нашей больнице провести текущий ремонт и наладить выплату заработной платы медработникам. В прошлом году нашу больницу посетила телекомпания «Лотос», министр здравоохранения Чалов В. В., обещали помочь в ремонте больницы, но все осталось на прежнем уровне.

Наша больница находится на острове; обслуживает жителей пяти сел. Единственная связь с окружающим миром — паромная переправа, работа которой зависит от погодных условий.

Стационар закрыли; население осталось без хирургической помощи, потому что далеко не все в состоянии ездить на прием к хирургу за 40 км. Современной аппаратуры никакой! Элементарно не хватает стульев и кушеток в поликлинике.

В больнице просрочена лицензия на право работы уже 2,5 года, а значит, население может остаться вообще без медицинской помощи.

Денег на лицензию нет, ремонта в больнице нет. Зарплату не дают медперсоналу с февраля месяца.

Все говорят о поднятии сельского здравоохранения, а на деле все постоянно закрывается. В случае, если закроют больницу, практически без медицинской помощи останутся более 5000 человек населения, более половины из них — пенсионеры и дети, которые просто физически не в состоянии обращаться за медицинской помощью за 40 км. в с. Травино.

Мы обращаемся к Вам с огромной просьбой: помогите поднять больницу, помогите изыскать средства для ремонта больницы, и чтобы наши медработники получали свою честную заработную плату не раз в 4 месяца, а 2 раза в месяц, как установлено в Трудовом Кодексе!».

Разумеется, депутат-коммунист не мог остаться равнодушным к жалобному скулежу своих дорогих избирателей. Он отписал официальную бумагу Путину: так мол и так, указы Вашего Царского Величества насчет реформы здравоохранения не исполняются. Ай-я-яй, какой плохой в нашей губернии гауляйтер Жилкин и министр здравоохранения Чалов. Правда, как следует из письма, причиной обращения депутата к президенту стало не бедственное положение местного быдла, а то, что «действия региональной власти подрывают авторитет президента, подрывают авторитет федеральной власти и устои российской государственности». Разумеется, Путин послание красного депутата не читал, а президентская канцелярия переадресовала его канцелярии гауляйтера Жилкина, где оно до сих пор пылится в архиве в папке «Входящие». Так что с тем же успехом медикам и их пациентам можно было писать жалобы в адрес господа бога. Зато теперь Негерев обеспечил себе отмазку: мол, я принял все меры, чутко отреагировал. А перед избирателями он будет бить себя пяткой в грудь, и кричать, что пойдет за них в огонь и воду и даже на прием к президенту, чтобы лично вручить челобитную. На том стояла и стоять будет великая Коммунистическая партия Российской Федерации.

Ленин не питал иллюзий относительно русской интеллигенции, дав ей исчерпывающее определение — говно нации. Но тогда интеллигенция была очень малочисленна по отношению даже к рабочим, не говоря уж о крестьянах, и катастрофической угрозы обществу не представляла. Сегодня же поголовье интеллигентов многократно увеличилось, а ее говнистость, судя по тому, что я видел, лишь возросла. Именно интеллигенция и ее передовой отряд — диссиденты стали главной ударной силой антисоветской перестройки. Именно интеллигенция активнее всего разрушала Советский Союз, мечтая, что при капитализме в гастрономах будет 49 сортов колбасы. Поэтому факт, что массы интеллигенции оказались сегодня наиболее опущенной частью общества, следует только приветствовать — дай бог, хоть некоторая часть ее осознает всю глубину своей моральной деградации.

Только умоляю, не надо мне петь старую песню о главном про то, что народ хороший, но его предали и обманули. Допустим, предали и обманули. Так чем следует отплатить обманщикам и предателям? А что делает этот, прости господи, народ? С энтузиазмом лижет сапоги поимевшим его подонкам. Конченое быдло! Но это категорически отказываются принимать левые, поскольку они идейно очень слабы. Им нужна вера, которая бы позволяла им выглядеть героями в собственных глазах. Вера в величие народа тут вполне подходит: дескать, мы бьемся не ради личной власти, не ради того, чтоб ввести жестокую диктатуру и за уши вытащить страну из болота, а ради того, чтобы отдать власть народу — всяким советам, например. Ага, свежо предание…

Тот, у кого нет идеи, заменяет ее верой, то есть истиной, не нуждающейся в доказательстве. Почему я говорю об идейной слабости? Потому что идеологически левые исходят из ложных установок о том, что народ (рабочий класс, трудящиеся, человечество) обладает некоей метафизической сознательностью, которая зовет его на борьбу во имя светлых идеалов. Они тешат себя иллюзиями, что пробьет час, и народ воспрянет, что он уже пробуждается, мол, близок час решительной битвы, и все такое прочее. Если же исходить из верных посылок, то есть, из того, что народ — быдло, которое не волнует ничего кроме кормушки, то это вызовет у многих товарищей крах идеалов, или, по меньшей мере, растерянность и пессимизм. Вот что пишет уже упомянутая выше красная активистка Оля «Франческа» Иванова из Краснодара:

«Я в течение двух недель проводила анкетирование среди разных возрастов. И пришла в ужас от ответов. Больше всего расстроила молодежь… Она в основном аполитична, важнее всего считает выгоду, придерживается лозунга «сам за себя», президенту доверяет на 100 %. Мне заявляют: «Если не он, то кто же? Он не виноват, что у него такие помощники…». Правительству тоже доверяют…

Молодежь называет пенсионеров, которые участвовали в акции против монетизации льгот, провокаторами или ничего не понимающими в жизни. В некоторых случаях приходилось сидеть рядом, чтобы заполнили анкеты до конца.

Парень из политеха с досадой: «Черт!!! Я из-за этой анкеты «Дом-2» пропущу! Уже ведь начался!»

В ответах противоречат сами себе, выказывая незнание самых элементарных понятий. И все убеждены, что в очень скором времени именно у них все изменится к лучшему. Короче, товарищи! С кем мы собираемся делать революцию? Молодежь обработали по-полной. Они всем довольны, даже те, кто живет на копейки в общагах…».

Да, именно с такими людьми и именно для них придется делать революцию. Причем, поверь мне, Франческа, как бы горько ни было сегодня твое разочарование в «обработанном» народе, это просто ничто по сравнению со следующим твоим печальным открытием. Если ты, закончив играть в революцию, станешь делать ее, от тебя отвернутся те твои спутники, с которыми так чудно было пить пиво, обсуждая киношку про Че Гевару, тусоваться на митингах или петь песни под гитару возле костра в лагере у моря. Очень часто ты будешь слышать слова, сказанные с одной и той же характерной интонацией: «Мы, конечно, друзья, но сама понимаешь…». Дальше возможны варианты: мне надо закончить институт; устроиться на работу; семья, дети; не хочу портить карьеру из-за ерунды; это все несерьезно, и т. д.). Одно дело, когда не понимает «обработанный» народ, и совсем другое, когда отворачиваются товарищи. Но это неизбежно. Это и есть кризис сознания, конец левацкого инфантилизма и начало серьезной работы для тех, кто найдет в себе силы идти дальше.

Проявление слабости — нежелание адекватно воспринимать реальность. Слабый либо разочаровывается полностью в своих взглядах, отказывается от левацкой романтики, либо как улитка в раковине, прячется от реального мира за панцирем своих глупых представлений о действительности, что заводит его в катакомбы сектантства. Именно потому левые сегодня не способны к объединению, что у каждого своя вера, основанная на фирменном догмате, на собственной интерпретации реальности, собственной мифологии. Реальность одна, но иллюзии у всех порождает разные. Если нет адекватного понимания ситуации, и даже нет желания понимать реальность, то о возможности осмысленно влиять на нее просто не приходится говорить.

Что такое идейная разобщенность? Это когда все желают строить социализм, но фирменные сборники рецептов у каждого настолько разные, что оное становится причиной ожесточенной междоусобной вражды. Да, правящий режим леваки ненавидят все, но конструктивной доктрины нет. Ну, нет у них общей идеи, и хоть ты тресни! Нет, потому что они не понимают природы человеческого общества, а вера в книжные схемы только затуманивает рассудок. Надо бы окунуться в реальную жизнь, но всякому истинному интеллигенту это западло. Все в целом согласны, что неплохо бы побороться с антинародным режимом. Но получается так, что борцы с режимом сами по себе (на митинге, а после в отделении милиции), а народ сам по себе (днем в упряжке, вечером в стойле у кормушки).

Что вообще означает слово «народ»? Словарь дает нам сразу несколько определений. Народ — это:

— население государства, жители страны;

— нация, национальность или народность;

— основная трудовая масса населения страны;

— люди, группа людей.

Третье значение слова особенно интересно, поскольку присутствует только в русском языке. Само понятие «трудовой народ» образовалось путем обрусения марксистского политэкономического понятия «пролетариат», слияния его с этнокультурным понятием «народ», как общности мировоззренческой, общинной, семейной. Помните песню: «Вышли мы все из народа, дети семьи трудовой»? Таким образом в русской культуре в советскую эпоху даже само понятие «класс» утратило первоначальный смысл, будучи отождествленным со всепоглащающим понятием «народ». Но приведенные выше определения не могут применятся в политологии, этнологии и социологии, поскольку обладают очень расплывчатым значением.

Предлагаю следующую классификацию. Народ, как национальная общность, возникающая на базе общего языка — есть этнос. Народ, как общность политическая, как фактор государствообразующий — это нация. Этнос обладает сознанием этническим, традиционалистским, архаичным, зачастую с религиозным оттенком. Нация же обладает историческим сознанием, является носителем политической воли или национальной идеи, что в общем одно и то же. Национальная идея — это не выражение этнического, национального мировоззрения, а комплекс государственных идей, устремлений всей нации. Дабы не возникало ненужной путаницы, предлагаю в данном случае пользоваться более точным термином — «политическая воля». Разумеется, этничность и политическая воля нации не только связаны, но и, не будучи статичными, изменяются и находятся в непрерывном взаимодействии. В этой системе координат, можно определить, что великороссы — это этнос, а русские — есть нация, включающая в себя множество этносов, объединенных общей историей, языком, культурой и общими политическими целями.

Что происходит с этносом, когда он в определнных условиях утрачивает свою национальную идентичность, целостность этнического самосознания, живую связь с культурой предков (культурной матрицей)? Такой народ исчезает, будучи ассимилирован, поглощен соседними племенами. В другом случае, если разрушительному воздействию подвергается часть народа, возникает новый народ, своего рода этнос-мутант. Например, единый сербский народ под воздействием германской экспансии с севера и турецкой с юга, был расколот на сербов, черногорцев, хорватов и боснийцев (босанцев, мусульман). Но даже длительная оккупация или пребывание в колониальной зависимости не приводит к этнической мутации, если народ сохраняет свою этнокультурную идентичность. Скажем, индийцы не были европеизированы англичанами, несмотря на то, что переняли у колонизаторов их язык, как средство межнационального общения (английский является государственным наряду с хинди, на котором говорят хиндустанцы — самый большой этнос, составляющий индийскую нацию). То же самое относимо и к китайцам Гонконга и арабам Туниса.

А что же происходит с нацией, когда она утрачивает политическую волю? В этом случае народ превращается в быдло — человеческое стадо, потерявшее социальную, культурную, политическую цель своего существования, утратившее все, кроме биологических потребностей. Поэтому русский (советский) народ ныне не может быть нацией, а являет собой яркий пример деградирующего быдла. Политической воли, какой-либо высшей цели быдло не имеет. Ведь нельзя же считать проявлением политической воли то, что стадо дебилов ходит раз в четыре года на президентские выборы, делая тем самым ритуальное «ку» в сторону трона.

Вообще, вся система классической буржуазной демократии направлена на уничтожение нации, превращение ее в стадо, атомизированную совокупность потребителей. Правильнее эту политическую доктрину следует называть системой элитарной тирании. Ведь при воплощении этой системы единая политическая нация рассыпается на несколько антагонистических наций, принужденных вести друг с другом непрерывную конкурентную борьбу с помощью парламентского инструментария. Такая нация утрачивает единую цель своего существования, и деградирует. Деградации подвергается и сама парламентская система. Очень быстро она превращается из механизма представления интересов конкурирующих социальных групп (мини-наций) в площадку согласования интересов господствующих кланов (элитарных группировок, в том числе зарубежных или наднациональных). Политические партии — это инструменты политического влияния господствующих кланов, избиратели — всего лишь статисты. Таким образом парламентская демократия становится машиной по манипуляции общественным мнением, которую осуществляют доминирующие кланы элитариев. Побеждает та группировка, которая более успешно осуществляет контроль над сознанием обывателей-потребителей, утрачивающих способность рационально действовать не только в интересах нации, но даже в собственных интересах. В идеале быдло должно состоять не только из алчных, но и максимально тупых и политически апатичных потребителей. Такой биомассой проще управлять с помощью современных средств господства над сознанием.

Такая система уже сформировалась в большинстве государств Запада, но особенно карикатурную форму приобрела в странах мировой периферии. Как следствие, мы наблюдаем на Западе повсеместный потребительский эскапизм — то есть стремление уйти от реальности, гражданской ответственности в сферу безудержного потребления и наслаждений. На выборы ходит уже не более половины избирателей, да и те, голосуя, выражают не свои политические идеалы, а лишь отдают предпочтение раскрученным политическим брендам. Всякое протестное движение имеет в своей основе желудочные рефлексы, агрессивным быдло становится только тогда, похлебка становится менее жирной. В РФ в политическом сознании масс безраздельно господствует тотальный пофигизм.

Спасти нацию, воспринявшую идеологию буржуазной демократии, от деградации может только существование наднациональной, мессианской политической идеи или осознанная внешняя угроза, цементирующая рассыпающуюся нацию с помощью тоталитаризма. Например, британцы, где буржуазная демократия и зародилась, несколько веков были одержимы идеей повелевать миром через торговлю, их национальной идеей стало создание планетарной колониальной империи. Она сплачивала нацию, не давала ей распасться. Разумеется, даже в метрополии всегда происходили этнические, религиозные, или социально-экономические конфликты, но они не носили того масштаба, который бы угрожал политическому единству британской нации, фактически противопоставившей себя всему миру. Британия воевала в разные периоды своей истории практически со всеми странами, не считая колониальных войн, которые империя воспринимала своим внутренним делом. После Второй мировой войны Великобритания утратила статус империи, и имперская нация, потеряв смысл своего существования, пребывает ныне в состоянии углубляющегося духовного кризиса и политического упадка.

Экономическое состояние и уровень потребления не может служить мерилом жизнеспособности государства и создавшего его народа. У римлян было много больше барахла, чем у варваров, они сытнее жрали, были более образованными, культурными и утонченными, обладали высокими технологиями, рабами и регулярной армией. Но бедные и дикие варвары растоптали Рим, потому что римляне, как нация, выдохлись, превратившись в сообщество потребителей, высшую цель видящих в сохранении привычного достатка. Точно таким же образом, только куда более быстро, сегодняшнюю Европу переваривают новые варвары — арабы, негры и азиаты. И нет сегодня у вялых французов той политической воли, которая была присуща им в эпоху Великой революции и наполеоновских войн. Сонные немцы ни в малейшей степени не способны к тому цивилизационному порыву, который был свойственен кайзеровскому пангерманизму или Третьему рейху. Испанцы, давшие в свое время импульс к возникновению целой латиноамериканской цивилизации, вот уже несколько сотен лет прозябают на задворках Европы, не оказывая сколь-нибудь ощутимого воздействия на ход мировой истории. Про румын, поляков, чехов с болгарами и прочих латышей смешно даже и говорить. Все, о чем они грезят — это приблизить уровень потребления к западноевропейским стандартам. Как показывает история, нации, утратившие смысл своего существования, сходили с исторической сцены навсегда при неблагоприятных условиях, либо тихо и неуклонно загнивали в периоды спокойствия.

Этническое сознание (обладающее большей инерцией, нежели сознание политическое) национальная культура, во время распада нации приобретает громадное значение. Это тот базис, на основе которого революционеры могут моделировать будущее. Только совершенно отупевший догматик может утверждать, что русская революция 1917 г. была революцией классовой. Революций, которые условно можно назвать классовыми, в мировой истории было всего несколько — английская 1640–1689 гг., нидерландская 1566–1609 гг., французская 1789–1799 гг. Все революции XX столетия, получившие название социалистических, носили либо национально-освободительный, либо национально-модернизационный характер. Да и происходили они исключительно в тех странах, где буржуазные отношения еще не укоренились, а потому не было и классов как таковых, не сформировалось классовое сознание, а классовые противоречия порой даже не просматривались. Социалистические революции — это не способ перехода от развитого капитализма, исчерпавшего свой прогрессизм, к социализму, а выражение цивилизационного протеста некоторых народов против чуждой им модели развития и мировоззренческой доктрины.

Если у русской нации все же проснется инстинкт самосохранения, то революция неизбежна. И она будет по характеру именно национально-социалистической, причем национальная, цивилизационно-мировоззренческая ее составляющая, будет гораздо более заметна, чем в 1917 г., а может, она даже станет доминировать над политэкономической составляющей. Социалистическая модель экономики — это всего лишь наиболее рациональный способ организации национального хозяйства. А вот социализм в общественных отношениях, образовании, культуре, педагогике и т. д. — это уже воплощение нашей национальной идеи, мировоззрения, имеющего глубокие этнокультурные корни. И упаси боже, экспортировать русский социализм вовне! Как говорится, что русскому хорошо — то немцу смерть.

Попробуйте спросить у левых: «Зачем строить социализм?», и большинство просто не найдется, что ответить. Социализм (коммунизм, социальное государство, реинкарнация СССР, советская власть, мировая революция, рабочая демократия — в зависимости от ориентации секты) — самоцель. Потому что это — идеал. Между тем, не обязательно читать Пьера Леру или Лукача, дабы понять, что социализм, как мировоззренческая идея — это средство воспитания в животном homo sapiens человеческих качеств. Социалистический строй, как воплощение стихийных народных представлений об идеальном справедливом обществе, как семье, братстве, общине, эти условия создает более полно, нежели капитализм, основанный на эгоизме и конкуренции, и только поэтому левые должны стремиться реализовать социалистические идеи. Причем не любые, а пригодные именно для наших национальных условий.

Давайте определимся, какие именно человеческие качества следует воспитать в людях, чтобы они поднялись над животным состоянием. Это:

— самопожертвование;

— честность;

— смелость;

— способность к творчеству;

— любовь к народу;

— чувство долга;

— ум;

— трудолюбие;

— силу воли;

— доброжелательность;

— чувство юмора;

— умение фантазировать;

— чистоплотность (во всех смыслах);

— жизнелюбие;

— самоуважение;

— взаимопомощь, товарищество;

— ответственность;

Нужное можете дописать, синонимы исключить, последовательность изменить в любом желаемом порядке. Сформулируем теперь, что надлежит уничтожить в homo sapiens, чтобы он стал истинным человеком. Это:

— лень;

— алчность;

— тупость;

— эгоизм;

— подлость;

— пошлость;

— злобу;

— трусость;

— безволие;

— пофигизм;

— паразитизм;

— тщеславие;

О, боюсь, второй список окажется намного длиннее первого. В этом контексте можно утверждать, что цель участия в революционной борьбе — воспитать в себе человеческие качества, ибо реальное дело предоставляет для этого широчайшие возможности. Иначе как переделывать других homo sapiens, если мы сами недалеко ушли в своем развитии от скотины? Борьба на деле, а не на словах за преобразование (усовершенствование) общества помогает развить и ум, и способность к самопожертвованию, и честность, и самоуважение, и чувство товарищества. Равно как изжить лень, тупость, трусость, эгоизм и т. д. Все на самом деле настолько просто, что проще быть не может — смысл жизни можно выразить одной строчкой: смысл в том, чтобы стать человеком. Все остальное — демагогия, которую разводят те, кто этого еще не осознал. Кто осознал — тот действует.

Вернемся к разговору о народе. Смысл моей деятельности — воспитание в народе (его части, отдельных представителях народа) человеческих качеств. Пытаюсь достичь этого я разными способами, при этом мне совершенно необходимо иметь как можно более точное представление об объекте своего воздействия. Фигурально выражаясь, если мы собрались лечить общество, то прежде надо, проанализировав симптомы, точно поставить диагноз, иначе результат лечения окажется летальным. Простуду надо лечить горчичниками, а с гангреной бороться путем ампутации пораженных конечностей, но никак не наоборот! Поэтому я не пытаюсь заниматься самогипнозом, внушая себе, что народ мудр и велик и ждет не дождется, пока кто-то поведет его от победы к победе во имя светлых идеалов какого-нибудь — изма. Деградировавший народ болен, и болен смертельно. Мне надо точно знать его текущее состояние и понимать динамику происходящих процессов. Состояние его не вызывает особого оптимизма — это состояние скотства и глубокого морального разложения.

Иллюзии левых связаны с ростом некоего самосознания народа, который, мол, очухивается от либерального дурмана и начинает осознавать свои интересы. Дескать, народ поднимается на борьбу за свои права, за светлое завтра и все такое прочее. Так думать — большая ошибка. Можно допустить, что рост народного самосознания происходит, когда индивиды, составляющие этот самый народ, обладают индивидуальным внутренним стремлением к самосовершенствованию. Внутренний не зависит от внешних факторов. В этом случае человек ведет себя по-человечески не потому, что его кто-то заставляет, а потому что в этом выражаются его убеждения..

Совсем другое дело, когда на изменение сознания доминирующее влияние оказывают внешние факторы. Здесь уже надо говорить не о не разуме, а об инстинктах, заложенных природой. Например, сознательный трудящийся борется за социальную справедливость вне зависимости от того, насколько он лично хорошо живет. А несознательный готов бунтовать лишь тогда, когда ущемляются его персональные интересы — ухудшаются условия труда, падает зарплата, и т. д. Такой бунтовщик готов примкнуть хоть к анархистам, хоть к национал-социалистам, поверив, что это выгодно ему лично, но это не развившееся самосознание заставляет его так поступать, а примитивный животный инстинкт.

Уже неоднократно мы обращались к такому понятию, как инстинкт, но не разбирали, что это такое. Слово имеет латинские корни (instinctus — побуждение). Инстинкт — врожденная способность совершать целесообразные действия по непосредственному, безотчетному побуждению, целесообразное поведение без осознания цели. Инстинкты имеют следующие свойства: наследственность и независимость от обучения; однородность; одинаковость у всех особей данного вида; приспособленность к условиям существования на момент формирования инстинкта. Последнее свойство инстинктов проявляется благодаря их относительной неизменности. Например, большинство видов обезьян инстинктивно боятся воды. Не знаю, по какой причине сформировался этот инстинкт, возможно в африканских водах миллионы лет назад обитали какие-то жутко опасные для обезьян хищники, но сегодня ни одна шимпанзе по доброй воле не полезет даже в ручей, где ей воды по колено. Поэтому обезьяньи питомники иногда устраивают на небольших речных или озерных островах — животные оттуда никуда не сбегут, даже если физически способны перепрыгнуть на другой берег. Яркое исключение из правил являет собой макака-крабоед — этот вид собирает пищу под водой.

Инстинкты являются предметом изучения этологии — раздела биологии, рассматривающим поведение животных в естественных условиях. Существует и такой подраздел этологии, как этология человека, которую иногда отождествляют с психологией, что ошибочно. Этологи изучают все виды врожденного поведения человека, то есть данная дисциплина является естественнонаучной, тяготеющей к физиологии, а не гуманитарной, как психология. Справедливо утверждение, что психология больше интересуется тем, что человека от животных отличает, а этология — тем, что роднит. В научной психологии классификации инстинктов не существует, это понятие рассматривается в ней общо, инстинктивное (рефлекторное) поведение зачастую противопоставляется разумному, осмысленному. Этологи тоже не пользуются какой-то жесткой системой классификации инстинктов, поскольку границы между ним довольно размыты. Всякая классификация будет весьма условной. Скорее следует говорить не об отдельных инстинктах, а о группах инстинктов, свойственных не отдельному индивиду, а целым популяциям. Можно выделить следующие группы инстинктов у человека:

Группа иерархических инстинктов. Это самые практически значимые инстинкты, более сильные, чем сексуальные. Ребенок инстинктивно подчиняется взрослому, а не потому что тот приводит какие-то убедительные аргументы. Чаще всего аргументация вообще не требуется. В рекламе в основном эксплуатируются тоже эти инстинкты: потребитель доверяет мнению эксперта, что этот стиральный порошок явился результатом многолетних научных исследований, потому что роль эксперта играет актер, создающий имидж ученого. В современной иерархии ученый занимает примерно такое же авторитетное место, что шаман в первобытном племени. Рекламные ролики почти всегда эксплуатируют образ представителя высших ступеней иерархии, а не типичного потребителя, что на первый взгляд казалось бы более целесообразным. На обычной машине ездит упакованный мачо a la Джеймс Бонд. Самый заурядный шампунь рекламирует топ-модель с ногами от ушей, хотя ноги к шампуню не имеют никакого отношения.

Стремление к власти — желание занять высокое место в иерархии — зачастую выражено в человеке более сильно, нежели страсть к богатству. Последнее можно считать лишь частным проявлением иерархических инстинктов, поскольку богатство и означает власть, а власть делает доступными материальные блага. Другое проявление иерархических инстинктов проявляется в ритуальном почитании старших, власть имущих. Дать рациональное объяснение тому, почему россиянское быдло с энтузиазмом ходит на безальтернативные выборы, невозможно. Голосование — это форма преклонения перед начальством, ритуальное выражение верноподданничества, во время исполнения которого индивид испытывает что-то вроде религиозного экстаза, хоть у многих он и не столь ярко выражен. По этой и только по этой причине большинство совершенно бездумно, но абсолютно искренне голосуют за партию власти, как бы она ни называлась.

Инстинкт этологической изоляции видов («полюби своего и возненавидь чужого»). Расизм, национализм, ксенофобия, религиозный шовинизм имеют физиологическую природу, усугубленную соответствующим воспитанием. Проявляется данный инстинкт и в брачных отношениях. Например, в США крайне редки браки между белыми и чернокожими, чернокожими и азиатами. В меньшей степени это проявляется в отношениях между представителями монголоидной и европеоидной рас. Благодаря этому инстинкту сохраняются малочисленные этнические и религиозные группы, не смотря на подавляющее враждебное окружение.

Группа сексуальных инстинктов. Под этим понимается не столько рефлексы, побуждающие к сексуальному сношению, сколько комплекс мотиваций, обеспечивающих выбор того или иного сексуального партнера. Данная группа в значительной степени связана с группой иерархических инстинктов. Скажем, наиболее привлекательным сексуальным партнером женщине зачастую представляется мужчина, стоящий выше ее на иерархической лестнице — старше по возрасту, состоятельный, имеющий высокий социальный статус и т. д. И наоборот, мужчины стараются избегать ситуации, при которой женщина будет доминировать над ним.

Территориальные инстинкты. Частная собственность — порождение этого инстинкта. Хищное животное яростно защищает территорию своих охотничьих угодий и старается без крайней нужды не ступать на территорию соседа. У человека данная группа имеет самое различное проявление — от стремления отгородить забором дачу от соседа до глобальных войн за обладание мировыми ресурсами.

Инстинкт самоограничения численности вида. Активизируется при сытой и безопасной жизни в условиях большой плотности населения, при низкой детской смертности. Во власти этого инстинкта сегодня коренные народы Западной Европы. Представители желтой и черной рас, даже живя бок обок с европейцами, демонстрируют просто взрывную демографическую активность. Дело в том, что еще полвека назад детская смертность в Азии и Африке была чудовищно высокой. В России начала XX в. тоже наблюдалась любопытная картина: несмотря на высочайший уровень детской смертности и значительное ухудшение питания даже по сравнению с предыдущим столетием, крестьянское население быстро росло. В то же время в относительно благополучных городах совершенно нетипично было иметь по 8-10 детей даже в богатых купеческих семьях.

Если вести речь об индивидуальных инстинктах, то можно воспользоваться классификацией Уильяма Мак-Дугалла[76], который выделял следующие виды их:

— бегство (страх);

— неприятие (отвращение);

— любознательность (удивление);

— агрессивность (гнев);

— самоуничижение (смущение);

— самоутверждение (воодушевление);

— родительский инстинкт (нежность);

— инстинкт продолжения рода;

— пищевой инстинкт;

— стадный инстинкт;

— инстинкт приобретательства;

— инстинкт созидания.

Тут мы уже дрейфуем от этологии к психологии, так и до фрейдизма скатиться можно. Но поскольку мы сейчас рассматриваем человека не как личность, а как социальное животное, то предлагаю несколько сузить вопрос. В данном случае важнейшими инстинктами я бы посчитал следующие:

— инстинкт самосохранения;

— инстинкт пищевой;

— инстинкт экономии сил;

— стадный инстинкт;

— инстинкт познания;

— инстинкт приобретательства (накопления);

— инстинкт созидания.

Данные инстинкты присутствуют и у менее высокоразвитых животных, нежели приматы. Например, зачатки абстрактного мышления наблюдаются не только у обезьян, но и у некоторых птиц (особенно у воронковых), в результате чего эти животные проявляют интерес к познанию мира явно превышающий уровень, необходимый для физического выживания и приспособления к окружающей среде. Инстинкт приобретательства (накопления) порой имеет очень причудливые проявления. Однажды в окрестностях Стокгольма была обнаружена лисья нора, в которой ее хозяйка хранила целую коллекцию обуви, насчитывающую около трехсот предметов. Вороны тоже любят стащить что-нибудь у человека, отдавая предпочтение блестящим вещицам. Однако у людей инстинкты, качественно развиваясь, превращаются из неосознанных импульсов в осмысленные стремления. В основе страсти к коллекционированию лежит животный инстинкт приобретательства. Благодаря инстинкту созидания человек создал техногенную цивилизацию. В то же время муравьи, как бы фанатично они не были преданы идее создания муравейника, не совершают качественного рывка — за миллионы лет у них не изменились ни способы строительства, ни конечный результат.

У всех животных инстинкты помимо побудительных имеют еще и ярко выраженную ограничительную функцию. Высшее же благо человека заключается в том, что он способен преодолеть власть инстинктов. Он способен совершенствовать свои навыки с помощью сознания, с помощью сознания же подавлять в себе ограничительное действие инстинктов. Например, этологи в сфере своего интереса находят лишь одно принципиальное различие между человеком и остальными животными — homo sapiens способен к сознательному самоубийству, то есть преодолению мощного инстинкта самосохранения, а никакие другие животные — нет. Массовые самоубийства леммингов, например, имеют чисто физиологическую природу, происходя только при перенаселении и катастрофическом сокращении кормовой базы, когда популяции грозит гибель от эпизоотий. Инстинкт самоограничения численности популяции в какой-то момент может быть более сильным побудителем, нежели инстинкт самосохранения отдельной особи.

Следует обратить внимание и на то, что инстинкты не просто заставляют человека совершать определенные действия, но они и взаимодействуют друг с другом. Например, после удовлетворения голода маленький ребенок подвержен власти борющихся друг с другом инстинктов — инстинкта познания и экономии сил. Первый побуждает его исследовать окружающий мир, даже если он еще не способен ходить — малыши все, что находится в зоне досягаемости, щупают, нюхают, тянут в рот. Второй инстинкт обязывает их поспать, ибо сон позволяет экономить силы. Но засыпают они, лишь утомившись физически и эмоционально, занимаясь познанием или созиданием. К тому же разные инстинкты в каждом индивидууме проявляются с разной силой, хотя принципы их действия абсолютно одинаковы, благодаря чему у людей проявляются индивидуальные особенности уже в самом раннем возрасте. Высоты боятся все люди — каждый рефлекторно отпрянет от края обрыва, повинуясь инстинкту самосохранения. Но кто-то получает большое наслаждение, занимаясь альпинизмом или парашютным спортом, а кого-то мутит, когда он поднимается на пятый этаж.

Почему люди не всегда пользуются бесценным подарком природы — разумом? Дело в физиологии. Любое животное обладает инстинктом экономии сил, который заставляет его пребывать в состоянии покоя при отсутствии раздражающих факторов (чувства голода, опасности попасть в лапы хищника, необходимости спариться и т. д.). Люди тоже стремятся пребывать в состоянии покоя и умиротворения, любят пассивно отдохнуть — это стремление к релаксации обусловлено инстинктами. Инстинкт экономии сил позволяет животному сохранять энергию, не тратить ее зря, и он заглушает у хищников охотничий инстинкт сразу после утоления голода. Благодаря этому инстинкту численность животных на планете стремится к максимуму, ведь кормовая база ограничена, и чем меньше животное съест, тем больше достанется его собратьям и другим видам.

Попробуйте поместить в аквариум щуренка и небольшую рыбешку. Неделю щука будет дремать, стоя на месте. А потом — вжик, и хватает свою добычу. И снова несколько дней хищник не проявит никакой активности, даже если у его носа будут резвиться несколько мальков. Окунь — более суетливая рыба, и кажется, более жадная. Бывает, поймаешь окуня, а у него из пасти рыбешки непроглоченные выпадают. Брюхо набито настолько туго, что проглотить их он уже не может. Почему утоление голода не заглушает охотничий инстинкт? В дело вступает стадный инстинкт. Окунь охотится стаей, гоняя малька возле поверхности. То, что вывалилось из пасти одного, тут же схватят другие, менее крупные или более голодные особи. Если окунь охотится в одиночку, то тратит больше сил для насыщения. Поэтому в нем стадный инстинкт развит, в то время как у щуки-индивидуалистки, наверное, полностью атрофирован. Но по окончании фазы активного питания — жора, окуневые стаи рассыпаются, крупные хищники уходят дремать на глубину, мелкие в траву. В этот период рыбаки ищут места их стоянок, а не гоняются на лодках за стаями чаек (чайки охотно участвуют в окуневых пиршествах, обозначая этим места присутствия стаи окуней).

У человека же инстинкт экономии сил значительно ослаблен по сравнению с другими биологическими видами. Природа как бы стимулирует человека к познанию созиданию, избыточному для нужд выживания и приспособления к окружающим условиям (подробнее вопрос этот рассмотрен в главе 22). Но все ли чувствуют этот зов природы в равной степени? К большому сожалению, по мере взросления современный человек отдает себя во власть инстинкту экономии сил, становится все менее деятельным и любопытным. По логике базовых, самых примитивных биологических механизмов, лежащих в самом основании нашей психики, нет смысла суетиться, если тебе не грозит голод, смерть в лапах хищника, если условия жизни комфортные и стабильные.

Именно поэтому разум становится, как бы это не выглядело парадоксальным, лишним современному урбанизированному человеку. Ведь процесс мышления требует колоссальных энергозатрат — мозг, занимающий 2 % от массы тела, потребляет 20 % всей энергии. Напряженная интеллектуальная работа выматывает больше, чем мышечные упражнения или физический труд. Поэтому в умственной деятельности подавляющего большинства человеческих особей ныне возобладает принцип экономии мышления (подробнее о нем в главе 24). Попросту говоря, человечество стремительно тупеет, деградирует, все более оскотинивается, утрачивает способность контролировать свои инстинкты с помощью разума. Научно выражаясь, уровень примативности человека возрастает. Примативность определяет степень подверженности индивида инстинктивным моделям поведения по отношению к рассудочным. Развитый человек обладает низким уровнем примативности.

В начале прошлого века в мире было модно увлечение доктринами социального энергетизма. Троцкий вывел довольно глупую концепцию, по которой все изобретения человек сделал благодаря своей лени. В своей работе «Терроризм и коммунизм» он писал об этом так: «По общему правилу, человек стремится уклониться от труда. Трудолюбие вовсе не прирожденная черта: оно создается экономическим давлением и общественным воспитанием. Можно сказать, что человек есть довольно ленивое животное. На этом его качестве в сущности основан в значительной мере человеческий прогресс, потому что если бы человек не стремился экономно расходовать свою силу, не стремился бы за малое количество энергии получить как можно больше продуктов, то не было бы развития техники и общественной культуры. Стало быть, под этим углом зрения, лень человека есть прогрессивная сила».

Стадный инстинкт у тупеющего от сытой и комфортной жизни человека тоже катастрофически слабеет. Впрочем, стадный инстинкт лежит лишь в самой основе социальных человеческих отношений, которые есть не только выражение примитивного стремления сбиться в кучу, чтобы было легче выжить, и иерархической группы инстинктов (по концепции человеческой этологии). Социум — это во многом результат генезиса инстинктов созидания и накопления — человеческое общество создало впечатляющую материальную культуру, которая не просто воспроизводит раз найденную эффективную форму, но совершенствуется и преумножается.

У братьев наших меньших формы самоорганизации внутри популяции жестко ограничиваются инстинктами. Чувство голода провоцирует у животных всплеск активности — ради пищи волк готов рыскать и день и ночь, и если добычи мало, он смелеет настолько, что наведывается к человеческому жилью. В голодное глухозимье волки способны организовываться в стаи и нападать на таких крупных и опасных животных, как лоси. Но эта способность к организации заложена в волках природой, а не является следствием роста их самосознания. Неблагоприятные условия включают стадный инстинкт — и серые сбились в кучку. Правила поведения в любой волчьей ватаге совершенно одинаковы и определяются не демократическим голосованием, и даже не волей авторитарного вожака, а теми же инстинктами. Слабого, раненого и старого волка, чтоб не был обузой, растерзают и съедят его же сородичи. Так распорядилась природа.

Подведем некоторые итоги. Принципиальная разница между человеком и другими животными в том, что животные находятся во власти более или менее развитых инстинктов, а человек способен их преодолевать. Поведение человека определяется не только и не столько примитивными физиологическими инстинктами, сколько осознаваемыми ценностными ориентирами, то есть мировоззрением. Мировоззрение — система взглядов, воззрений на природу и общество, является продуктом деятельности разума и воспитания, а не результатом биохимических реакций. В этом проявляется человеческая сущность. Утрачивая ее, homo sapiens деградирует, превращаясь в скотину. Мировоззрение — вот важнейший критерий, по которому следует, на мой взгляд, классифицировать людей, и в этом контексте я склонен их делить на людей в истинном смысле этого слова и человекоподобных скотов — высокопримативных особей. Возвращаясь к затронутой выше теме, можно сказать, что обыдление — это процесс утраты народом мировоззренческого каркаса (мировоззрение бывает не только индивидуальным, но и коллективным).

В отличие от других животных, у которых базовые навыки, необходимые для выживания, закладываются природой, для человека громадное значение имеет воспитание. Ведь рождаются все люди с физически высокоразвитой нервной системой, однако навыки высшей нервной деятельности приобретаются в течение десятилетий и только в коллективе себе подобных. В первые годы жизни малыши обладают высоким уровнем примативности, в большей степени руководствуются врожденными животными инстинктами, поэтому все выделенные мною типы инстинктов проявляются у них в наиболее яркой форме. По мере взросления же развиваются не только сложные безусловные рефлексы, но и разум, абстрактное мышление, что возможно благодаря наличию у человека второй сигнальной системы, свойственной только нашему биологическому виду[77].

Именно благодаря обществу человек приобретает такие важнейшие качества, как разумность, навык созидания, способность накапливать и передавать опыт другим, то есть реализует свой биологический потенциал в сфере разумной деятельности. Человек рождается абсолютным эгоистом, воспринимающим только собственное Я, и только в процессе воспитания в нем вырабатывается способность понимать интересы других, заботиться о них, сопереживать, приобретается чувство ответственности. Что можно сказать об индивиде, который не желает реализовать в себе потенциал, заложенный природой? То, что это — скот, всеядное животное, бесполезно уничтожающее кормовую базу планеты, неся тем самым угрозу существованию других биологических видов.

Что же в большей степени определяет поведение человека в социуме — разум или инстинкты? Попробуем разобраться. Так называемый рабочий класс, под которым будем понимать вообще всех людей наемного труда, в массе своей находится во власти примитивных животных инстинктов выживания. Пока в кормушке у него есть жратва, любые доводы о том, что приближается социальная катастрофа, он не воспринимает. Дело, еще раз повторяю — в физиологии. Ну, не дотягивают в массе своей двуногие россиянцы до людей по чисто биологическим критериям. Разум — это инструмент опережающего мышления. Только у человека мысль опережает действие, разум моделирует действительность, позволяет предсказать развитие событий. Животные тоже имеют мозг, тоже мыслят, но аналитическими способностями не обладают. Они лишь реагируют на изменения окружающей среды, но предвидеть их и подготовиться к ним заранее не в состоянии, они не способны выявлять закономерности в цепи событий, устанавливать причинно-следственные связи.

Судя по всему, подавляющая часть человеческого стада РФ — отупевшие животные-недочеловеки. Они живут одним днем, интересами желудка. Сейчас быдло просто распирает от гордости, что оно жрет более жирную пайку, чем десять лет назад, и безумно благодарно за это своим хозяевам. Да, можно хорошо питаться за счет распродажи домашней утвари, но ни один здравомыслящий человек подобного делать не будет, тем более, не станет гордиться этим. Не надо обладать сверхинтеллектом, чтобы понять — страна, разбазаривающая невосполнимые природные богатства и не создающая при этом ничего, катится в пропасть. Нельзя потреблять больше, чем производишь, да еще и воровать при этом. Это возможно лишь путем уничтожения ранее созданного. Но тупые скоты этого не понимают, потому что живут примитивными инстинктами, разум у них атрофирован. Если они не обладают разумом, то считать их полноценными людьми нельзя.

Стимулом к какому-либо действию для этих двуногих прямоходящих является только резкое ухудшение условий обитания. Резкое настолько, чтобы быть замеченным. Человек (в истинном смысле слова) отличается от скотообразного homo sapiens только одним — он живет, руководствуясь не инстинктами, пусть и очень высокоразвитыми, а совестью, чувством долга, чувством ответственности, жаждой самосовершенствования, стремлением к познанию. Животное, чье развитие блокируется инстинктом экономии сил, может лишь реагировать на внешние раздражители, в то время как человек развивается, используя внутренние ресурсы и стимулы.

Юрий Мухин.

В этом разрезе я вижу лишь два типа людей, два класса — паразитов и созидателей, а так же «деклассированный» слой вырожденцев — наркоманов, алкашей, прочих дегенератов, утративших человеческий облик, над которыми даже инстинкты утратили силу. Можно именовать два человеческих типа потребителями и творцами. Юрий Мухин подразделяет человеческий род на человекообразных животных (чижей) и Людей (с большой буквы), помещая между ними обывателей — биомассу, не имеющую собственного мировоззрения, но подпадающую благодаря стадному инстинкту под влияние либо первых, либо вторых. Можете придумать свои термины, которые вам больше нравятся. Но, как ни крути, есть особи, руководствующиеся извращенными животными инстинктами (например, алчностью) вне зависимости от уровня своего достатка и социального положения, и те, что пытаются утвердить в обществе разумные человеческие принципы.

Инстинкт накопления развит у многих животных, особенно у обитающих в условиях климата с ярко выраженной сезонностью. Рабочая пчела живет летом примерно 25 дней, однако она, повинуясь врожденному инстинкту, накапливает мед для других поколений. Зимнее же поколение пчел, живет несколько месяцев, пользуясь накоплениями, сделанными предшественниками, но благодаря этому виду удается сохранить себя. У человека же инстинкт накопления приобретает порой уродливую форму, превращаясь в алчность — эгоистичную жажду потребления.

Кто стремится паразитировать на людях? Конечно, буржуй — скажут многие. А кто живет своим трудом? Соответственно, пролетарий. А кем тогда прикажете считать мента, пасущего на вокзале гастарбайтеров с целью сшибить с них полтинник? Вроде, паразит чистейшей воды, но не буржуй. Он — алчное и тупое животное, и эта алчность роднит его с самым лощеным и внешне утонченным олигархом. И проводник в поезде по марксистской классификации — эксплуатируемый пролетарий, продающий свой труд, представитель «прогрессивного класса». Но зачастую этот «прогрессивный пролетарий» стремится не освободиться от оков капитала, а всего лишь не упустить случая урвать свой кусок. Вас ни разу не обобрал проводник в поезде? Значит, вы просто не поняли этого, поверив, что комплект белья стоит 64 рубля 40 копеек, а не 54 рубля 60 копеек, как значится в заверенном печатью прейскуранте.

Большинство так называемых пролетариев по своим жизненным целям нисколько не отличаются от хапуг с Уолл-стрита. Просто у одних есть громадные возможности для паразитирования, а у других (ментов, таксистов, уличных торговцев, проводников, фабрично-заводских рабочих и т. д.) они очень ограничены. Но всякий, кто матом кроет олигархов, сам на его месте поступил бы совершенно так же — купил бы виллу, яхту, замок, шикарный «Мерседес», и т. д. Олигархов быдло ненавидит не потому что исповедует иные жизненные ценности, а потому что «мы делили апельсин, много нас, а он один». И те, кому досталась лишь горькая кожура, ненавидит тех, кому удалось хапнуть сладкую мякоть.

Когда олигархи проявляют «щедрость», быдло тут же начинает их беззаветно любить. Чукчи просто молились на своего губернатора (ныне — главу заксобрания) Абрамовича — самого ненавистного олигарха всея РФ. Кто-то скажет: «Фи, то что его избрали гауляйтером — не его личный успех, а заслуги хорошо оплачиваемых политтехнологов». Разумеется, но манипулятивные технологии потому и успешны, что ориентированы не на личные качества кандидатов, а на животные инстинкты быдла. Почему чукчи любят Абрамовича? Потому что он вложил в ЧАО более 500 миллионов долларов. Но, сделав центром прибыли своих компаний Анадырь, он, как утверждают специалисты Счетной палаты РФ, за тот же период только на налогах совершенно законно сэкономил более миллиарда. Но чукчам это объяснять бесполезно. Они понимают, что Абрамович — вор, но любят его не за это, а за то, что он с ними «делится». Логика у них железная: до Абрамовича регион был в заднице, а теперь худо-бедно, но жизнь в округе теплится. Поэтому всех олигархов они ненавидят, а «своего» Абрамовича любят, потому что тот потакает их животной алчности и иллюзиям, что можно хорошо жить, ничего не делая, а получая ренту за ритуальное почитание своего пахана.

Собственно, об этом писал еще Маркс, но относил эффект любви угнетенных рабочих к своим эксплуататорам на счет несознательности трудящихся. Дескать, недостаточно грамотные пролетарии склонны связывать свой личный успех с успехом «своего» буржуя. Будут хорошо идти дела у него — будет расти зарплата и у них, пусть даже и в ущерб рабочим конкурента. Только основоположник марксизма забыл указать, что «несознательные» рабочие, руководствующиеся животными инстинктами, всегда и везде составляют абсолютное большинство. И они вовсе не спешат становиться сознательными. Поэтому всякое обострение классовой борьбы имело своей причиной не абстрактное «повышение сознательности», а исключительно ухудшение качества похлебки. В этот момент любовь к «своим» буржуям ослабевает, чем пользуются «продвинутые» рабочие, предлагая альтернативный вариант справедливого раздела апельсина по принципу «одна долька — в одни руки». Этим они на некоторое время завоевывают любовь и поддержку толпы, чем пугают буржуя и заставляют его быть более щедрым. Как только тот начинает щедрее делиться, симпатии сытого пролетария вновь оказываются на его стороне и классовая борьба сходит на нет.

Если вы осознаете механизм этого процесса, старого как мир, можете считать себя великими политтехнологами, ибо все политтехнологии базируются на умелом возбуждении алчности у толпы (электората, пролетарских масс, народа, быдла). Причем, не важно, кто является манипулятором — буржуи или борцы с буржуями, ибо политические технологии, отличаясь внешним антуражем, абсолютно одинаковы по принципу воздействия и у либералов, и у нацистов, и у коммунистов, и у националистов. В утрированном виде это выглядит так. Коммунисты кричат: «Прогоним буржуев и будем сытно жить при социализме!». Националисты вопят: «Прогоним чурок с жидами и будем счастливы в национальном государстве!» Объединив эти концепции, получим новый лозунг: «Прогоним буржуев-жидов — станем сытно и счастливо жить при национал-социализме!».

Как помыкать быдлом (советы буржуям)

Основной изъян капитализма заложен в самой его конструкции. Капитализм — это не два класса эксплуататоров и эксплуатируемых. Капитализм — это иерархическая пирамида, где всякий прямо или косвенно эксплуатирует нижестоящих и эксплуатируется вышестоящими, каждый одновременно является в разных соотношениях и вампиром и донором. Зачастую это происходит опосредованно. Например, пролетариат Северной Америки и Западной Европы имеет сегодня более чем высокий уровень жизни, но не благодаря высокой производительности своего труда. Как раз наоборот, производительность труда азиатов значительно выше по причине более развитой производственной культуры, дисциплинированности и неприхотливости. Но западный капитал делится со «своими» рабочими частью прибылей (овеществленным трудом рабочих из стран Третьего мира) через высокую заработную плату и развитую систему социальных гарантий. Зачем? Исключительно потому что у себя дома хозяева мира желают жить в комфортных условиях, не опасаясь жакерии, голодных бунтов, преступности и массовых эпидемий.

Принятое в классическом марксизме деление на два класса — эксплуататоров и эксплуатируемых — абстракция, совершенно оторванная от жизни. Пролетарий Германии и Франции, каких бы левых политических взглядов он ни придерживался, косвенно является эксплуататором для своего латиноамериканского, африканского и азиатского собрата. Так, например, рабочий сборочных конвейеров заводов «Форд» в Европе, производя продукции на 100 условных единиц, в среднем получает зарплату 116 условных единиц, а рабочий на грязном и тяжелом шинном производстве в Бразилии имеет 18 условных единиц зарплаты, произведя продукции на ту же сотню. Поскольку в собранном автомобиле 80 % труда принадлежат китайским, бразильским и индийским рабочим, то владельцы автоконцерна извлекают прибыль даже несмотря на то, что сборочные заводы в Европе нерентабельны. Если же учитывать, что европейский рабочий зачастую владеет акциями своего концерна или иными ценными бумагами, то по этому формальному признаку его можно отнести к буржуазии, поскольку он de ure является собственником средств производства. Да, такое старина Маркс даже представить себе, наверное, не мог.

Помимо собственно заработной платы низы так называемого «золотого миллиарда» получают неслыханно много благ через систему общественных фондов и потребительский рынок. Общество потребления построено на парадигме, что потребителем является абсолютно каждый, а значит, потребительские товары должны быть дешевы, чтобы быть доступны всем. Даже бедный европеец считает автомобиль предметом первой необходимости, и он легко может его приобрести. 10 тысяч евро — это не такие уж великие деньги даже для безработного, получающего пособие. Но дешев этот автомобиль лишь потому, что 80–90 % труда в нем — это труд нищих и голодных рабочих Азии и Латинской Америки, которые своим горбом поддерживают благополучие потребительского рая в Североатлантическом центре капиталистической миросистемы.

Я бы не стал умиляться росту левого движения в Европе, поскольку оно служит не уничтожению, а стабилизации мировой капиталистической системы. Ведь европейские левые требуют от «своих» капиталистов лишь больше социальных благ для себя, они не хотят уничтожения капитализма, как такового. Они уже сегодня живут не по средствам, хотя, возможно, и не понимают этого. По сути низы европейского общества требуют сильнее грабить Третий мир, дабы поддерживать в исправности привычную систему социальных гарантий и высокий уровень жизни, обещая взамен свою лояльность и поддержку политики верхов, направленную на угнетение остальных стран планеты.

Опять ловлю себя на мысли, что не совсем оригинален в своих рассуждениях. Примерно то же писал и Маркс еще полтора века назад. Правда, не совсем то же. Его умозрительная концепция двухклассового антагонистического общества слишком примитивна, искусственна, и имеет мало общего с многослойно-пирамидальной структурой капитализма с его гибкой системой противовесов, обеспечивающей внутреннюю стабильность. Глобальное разделение труда возникло отнюдь не сегодня, оно существовало и в те годы, когда Маркс строчил «Капитал». Но тогда оно еще не привело столь явно к ситуации, при которой европейский пролетарий становился эксплуататором по отношению к своим собратьям по классу с капиталистической периферии, хотя тенденции к этому обозначились весьма явно.

Не стоит осуждать бородатого классика за его промах, ведь очень сложно заглянуть в будущее хотя бы на месяц или на год. Но сегодняшним марксистам следует четко определиться, в чем Маркс ошибся, иначе они снова окажутся в пролете. Практика напрочь разбила многие догматы марксизма, например, постулат о ведущей роли промышленного пролетариата в переходе от капиталистического общества к социалистическому. Самой большой, на мой взгляд, ошибкой Маркса стала его концепция последовательной смены формаций, по которой к социализму должны переходить именно наиболее развитые капиталистические страны посредством восстания сознательного пролетариата, который сознательным становится в результате длительной борьбы за свои права.

В XX в. абсолютно все революции, которые принято именовать социалистическими, имели место быть не в промышленно развитых странах, а на аграрной периферии капиталистической системы. Даже в самой развитой из числа этих стран — Российской империи, 85 % населения составляло крестьянство, которое и стало основным двигателем (точнее — топливом) революции. Испанская революция второй половины 30-х годов хоть и оказалась неуспешной, но произошла в самой крестьянской стране Западной Европы, и ключевым вопросом ее был аграрный вопрос.

Ошибка Маркса тем более опасна, что является фундаментальной ошибкой. Классический марксизм характеризовался не просто непониманием социальной роли крестьянства, но был отмечен тенденциозным социальным расизмом. На крестьянство в целом был повешен ярлык «реакционного» «мелкобуржуазного» класса, враждебного революции и прогрессу. Несмотря на то, что труд крестьянина был столь же тяжел, как и труд промышленного рабочего, основоположники отказывали земледельцу честь принадлежать к рабочему классу, считая его тупым и ленивым рабом, чуждым свободе и культуре. Следствием победы пролетарской революции они видели установление господства пролетариата над крестьянством на тех же самых принципах, какими руководствовалась буржуазия по отношению к пролетариату.

Маркс и Энгельс оправдывали это тем, что крестьянству чужд прогресс, а пролетариат — его носитель и потому он имеет историческое право угнетать враждебные «антиисторические» классы. Рассуждая похожим образом, они одобряли и колониальную систему, несмотря на то, что она носила характер исключительно жестокой эксплуатации и подавления. Ведь эксплуатации подвергалась аграрная цивилизация Третьего мира, к которой основоположники марксизма относились с нескрываемой неприязнью.

Эта неприязнь порой принимала патологический характер зоологического расизма. Энгельс уверенно рассуждал, что растительная пища, бедная белком приводит к уменьшению массы мозга и умственных способностей человека. Правда, в данном случае он приводил «научный» пример индейцев Центральной Америки, возделывающих маис, но нам с вами стоит помнить, что пища русского крестьянина была почти исключительно растительной. Следовательно, всех их герр Энгельс, регулярно употребляющий говяжий бифштекс и стейк лосося, скопом записал в разряд биологически неполноценных дегенератов.

Тезис о боевом содружестве пролетариата и крестьянства в борьбе против эксплуататоров, развитый Лениным в цельную политическую доктрину, носит совершенно антимарксистский характер. Первым об этом союзе страстно заговорил Михаил Бакунин[78], за что был нещадно обруган Марксом, предан анафеме всею марксистской уммой и изгнан из I Интернационала. Да, Ильичу очень повезло, что Карл Маркс не дожил до XX столетия, иначе его ересь встретила бы столь же истерический отпор. Впрочем, на протяжении всей его карьеры он подвергался нападкам за свой отход от основных постулатов марксизма. К счастью Ленин был марксистом большей частью на словах, чем на деле, иначе бы социалистический эксперимент в России закончился в 1918 г. при первых же потугах установить режим эксплуатации крестьянства пролетариатом.

Ход истории заставляет в корне пересмотреть аксиоматику истмата, но марксисты панически боятся этого. Куда проще эксплуатировать привычные лозунги, символы и совершенно устаревшую терминологию, пытаясь приладить их на потребу дня. Если взглянуть на реалии мировой экономики непредвзято, картина станет намного сложнее, чем в классическом голливудском вестерне, где есть хорошие парни в белых шляпах и плохие парни с черными платками на мордах. Какими бы милыми ребятами не казались левые камрады из сытой Европы, они не могут быть союзниками в борьбе с капитализмом, ибо на деле выступают не за его уничтожение, а за модернизацию, точнее сказать, гуманизацию системы по отношению к 500 миллионам потребителей Старого Света. Их интернационалистская риторика — словесная шелуха. Они за более справедливое распределение материальных благ в пользу себя любимых, и именно поэтому за ними идет определенное число «сознательных» сограждан. Но они не могут сегодня протестовать против искоренения эксплуатации человека человеком, то есть против паразитизма, ибо это означает, что западноевропейский обыватель должен отказаться от привычного высокого уровня жизни за счет нищеты, царящей в желтом и черном мире.

Как только массы европейских бюргеров почувствуют такую перспективу, они мгновенно отвергнут всякую левизну, потому что ни один нормальный обыватель не будет сознательно осложнять свою жизнь во имя принципа справедливости. Он с пеной у рта требует социальной справедливости только тогда, когда рассчитывает поиметь с этого персональную выгоду. Но если справедливость означает, что ему придется с кем-то делиться, то расклад получается совсем иной, и под справедливостью тот же обыватель начинает подразумевать сохранение status quo, борясь за это с удвоенной энергией.

Да, неолиберализм в своем сегодняшнем выражении отвратителен, но он имеет надежную базу в виде «золотого миллиарда» человечества, где торжествуют идеи паразитизма и алчности, формируемые потребительским обществом, совокупностью всех его институтов, в том числе институтами социального государства. Где-то этот паразитизм смотрится гламурно, и вкусно пахнет, как в старушке-Европе. Там сытые и добродушные бюргеры смачно потребляют легкодоступные им материальные ценности, изготовленные дешевым трудом заморских туземцев. И желают потреблять еще и еще. А где-то паразитизм выглядит очень непристойно, как на Филиппинах, где 12-летних девочек и мальчиков отдают в бордели, чтобы те ублажали за пару евро извращенцев из той же Европы. Пардон, слово «извращенцы» сегодня звучит неполиткорректно. Коль у нас потребительское общество, то извращенцев следует называть потребителями нетрадиционных сексуальных услуг.

Та справедливость, которой добиваются евролевые — это справедливость для избранных, основанная на паразитизме. Это справедливость в понимании алчных животных, которые считают справедливым свое право паразитировать на других. Западноевропейское общество, не говоря уж о североамериканском, паразитарное по отношению к подавляющей части человечества. Допустим даже, что «добрая» и «социально ответственная» европейская буржуазия пойдет евролевым на уступки и материальные блага несколько перераспределятся в верхних этажах глобальной иерархии. В Европе вновь воцарится идиллия 70-х, но для подавляющей части человечества это ровным счетом ничего не изменит, кроме того что обделенными посчитают себя теперь капиталисты, и уж они постараются компенсировать потери за счет усиления эксплуатации Третьего мира.

Вот в этом и кроется главная, неустранимая слабость капиталистического общества, которая неизбежно приведет к его смерти. Не рост классовой борьбы вызовет смерть капитализма, а рост паразитизма. Предлагаю рассмотреть проблему на элементарном примере. Представьте себе, что 100 человек попали на необитаемый остров. Самый ушлый уркаган сколотил банду из девяти головорезов и эта компания стала паразитировать на 90 своих собратьях, заставив их выращивать для них еду на грядках. Однако эксплуатируемые рабы преодолели разобщенность и начали готовиться к восстанию с целью истребить паразитов. Те это вовремя поняли и по наущению главного уркагана стали делиться частью присваиваемых продуктов с 20 самыми сильными рабами, сделав их надсмотрщиками. Причем надсмотрщики стали получать еды больше, нежели они могли бы иметь в случае распределения производимых продуктов поровну между всеми 100 жителями острова. Было на острове десять паразитов, а стало 30. Но 70 человек все же сильнее 30, и процесс повторился с тем же результатом. Теперь уже надсмотрщики, боясь, что быдло восстанет и установит коммунизм, наняли себе каждый по помощнику-оруженосцу из числа рабов, делясь с ними частью своей доли. Возникает некое равновесие — 50 эксплуататоров приходится на 50 эксплуатируемых.

Численно силы теперь равны, и выигрывает тот, кто будет более организован. Теоретически паразиты сильнее, ибо опираются на интеллект главного уркагана и организованную вооруженную силу надсмотрщиков и их оруженосцев, но… Иерархия!!! Оруженосцы тоже считают себя обиженными надсмотрщиками, так как те питаются лучше, а надсмотрщики завидуют 10 высшим паразитам и главному урке, ибо считают себя ничуть не хуже их. Между ними начинается борьба, которая то обостряется, то затухает в моменты, когда рабы готовы поднять восстание. Исход этой борьбы предсказать нетрудно, учитывая, что 30 надсмотрщикам и их оруженосцам противостоит всего 10 верховных рабовладельцев. Делиться надо по справедливости, а кто не хочет — того под корень! Короче, в результате революции касту верховных рабовладельцев, включая главаря, надсмотрщики и оруженосцы физически истребили и учредили республику (Свобода! Равенство! Братство!), после чего начали между собой длительную борьбу за право доминировать в ней. Побеждать в ней стал тот, кому удавалось привлечь на свою сторону рабов, обещая тем послабление, но былую уркаганскую власть никто так и не смог получить, ибо остальные паразиты тут же сплачивались против победителя в междоусобной борьбе.

В итоге всех этих перипетий через некоторое время установился такой «демократический» режим, при котором на 50 плебеев пришлось 40 равноправных между собой патрициев. Отношения между последними регулируются на основе договора. Численный перевес в пользу плебеев стал опасен, и запахло новым восстанием под лозунгом полного равенства всех жителей острова и запрета паразитирования. И тогда патриции идут на беспрецедентный шаг, постановив, что отныне любой раб может стать патрицием, если окажется более сильным и хитрым, чем остальные рабы. Определена квота в 10 штатных единиц. Сие именуется социальной мобильностью. И рабы тут же забыли о восстании и начали бороться между собой, пытаясь «выбиться в люди», потому что быть патрицием все же более выгодно, чем просто работать и делить полученный продукт поровну. Все это неизбежно вело к тому, что число рабов постепенно сокращалось, а количество паразитов росло. Таким образом, рост числа паразитов подрывал базу паразитирования. Паразитам доставалось все меньше и меньше, что вынуждало их вести борьбу между собой (равноправие равноправием, но прав тот, кто сильнее), но на этот раз война шла уже на уничтожение, ибо количество продуктов все уменьшалось, а количество едоков росло. Это уже начало конца, когда иерархия перестает быть незыблемой, структура общества разрушается и начинается просто борьба всех против всех, когда каждый сам за себя.

Идея паразитирования привлекательна для масс лишь тогда, когда имеется возможность или хотя бы сохраняется иллюзия возможности самому войти в число паразитов, занять более высокую ступеньку в иерархии. Что же будет причиной прозрения для «пролетариата» благополучного Запада? Тут всего два варианта:

— Полная утрата западной буржуазией чувства самосохранения, отказ от социального государства и переход к политике закручивания гаек. Это я считаю крайне маловероятным. Но даже если оное произойдет, и в результате всеобщего восстания (можно назвать это восстанием среднего класса) буржуазная верхушка будет уничтожена, то это будет означать по аналогии с описанным выше островом лишь уничтожение 10 верховных рабовладельцев со своим паханом и установление справедливости для патрициев. В целом это не приведет к искоренению мировой паразитической системы.

— Цепная реакция национальных восстаний против диктата мирового рынка в отсталых странах Третьего мира, что катастрофически подорвет базу паразитизма в планетарном масштабе. В этом случае мировая капиталистическая система издохнет не потому, что в Лондоне, Париже и Вашингтоне произойдут социалистические революции, как предрекал Маркс, а в точном соответствии с пророчеством товарища Че о том, что тысячи маленьких Вьетнамов убьют большие Соединенные Штаты. Нет, конечно, США останутся на месте. Но американцам, ныне обжирающим весь мир, придется жить своим трудом, полностью обеспечивая внутренний рынок, к чему их призывал в свое время выдающийся человек и успешный капиталист Генри Форд. Разумеется, американцы быстро вспомнят, как надо работать. Только вряд ли они позволят паразитировать на себе кучке алчных кровососов, которые ныне, обирая весь мир, кидают им крохи со своего барского стола.

Образно это можно представить так: оставшиеся на острове 40 рабов взбунтовались и сбежали в лес, где стали жить либо совместно добывая пищу, либо каждый сам по себе. Для расплодившихся паразитов наступили черные дни. Рабы окончательно вышли из под контроля. Заставить работать их невозможно, убить — тоже нельзя, ибо работать станет некому. Значит надо работать самим или превратить в раба ближнего своего. Но ближний патриций просто забыл, что значит работать, да и желания такого не имеет, так же намереваясь паразитировать на своем собрате. Запасы пищи между тем подходят к концу. Кровавый финал самоистребления паразитов можете дорисовать в своем воображении самостоятельно.

Я, конечно, обрисовал вам историю революции на острове очень упрощенно, например, не принимая во внимание фактор повышения производительности труда вследствие развития технологий, но исключительно для того, чтобы сконцентрировать внимание на главном. Капитализм основан на паразитировании, а увеличение числа паразитов ведет к сужению базы паразитирования, что в конечном итоге приводит к критическому нарушению равновесия системы. Сегодняшняя паразитическая мировая элита чувствует приближение этого кризиса и отлично понимает, что оттянуть его можно только законсервировав, «заморозив» иерархию. Это значит: социальная мобильность остается в прошлом, что вызовет противоречия между теми кто успел «устроиться», занять достойные места в иерархии паразитов, и теми, кто свято уверовав в принцип социальной мобильности, яростно пытается пробиться в число избранных. Паразиты начнут пожирать паразитов, и если в это время восстанут рабы — даже не ради высоких идеалов, а просто добиваясь более сытной похлебки — это может стать смертельным ударом по мировой паразитарно-капиталистической системе.

В архаичных обществах стран Третьего мира эгалитарные социалистические принципы утвердятся гораздо легче, нежели в промышленно развитых странах, имеющих более сложную иерархическую структуру. Те в свою очередь, лишившись источника поддержания стабильности своей иерархии, вынуждены будут переродиться. Но принципиально то, что решающий удар по глобальному капитализму будет нанесен не в центре, а именно на периферии миросистемы, куда, кстати, стремительно скатывается РФ.

Всякое восстание — есть проявление коллективной политической воли. Задача паразитирующих элит — уничтожить малейшие предпосылки для проявления массами осознанного протеста. Правящим кланам ни в РФ, ни в странах Запада не нужен народ, как культурно-историческая общность, ни нация, как социально-политический организм. Им нужно разобщенное потребительское быдло, чьи потребности и устремления легко контролируемы. Процесс переплавки народа в быдло осуществляется целенаправленно и непрерывно. Многих моих соотечественников, контактирующих с иностранцами, часто шокирует, насколько они обладают стерилизованными представлениями о прошлом даже своих стран, не говоря уж о мировой истории. Многие испанцы не знают, кто такой генерал Франко. Некоторые опросы показывают, что каждый пятый американец уверен, что атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки сбросили русские. Богатые страны способны потратить достаточно средств на образование своих граждан, однако на деле громадные деньги тратятся именно на стерилизацию их исторической памяти. Кажется, Дени Дидро принадлежит такое высказывание: «Народ, забывший свою историю, превращается в быдло». Тысячу раз верно! Элитам нужно манипулируемое стадо, а не народ-носитель политической воли. Быдло не видит дальше своей миски.

Наверное, читателя не очень убедит мой довольно обширный личный опыт, из которого я вынес убеждение о том, что 95 % населения РФ — конченое быдло, он посчитает его субъективным. Поэтому приведу авторитетное мнение борца с капитализмом Ивана Горячки из Астрахани. 12 лет(!) он непрерывно возглавлял забастовочный комитет на судоремонтном заводе имени 10 лет Октября. Выводил на улицу тысячи людей, доводил до обморока губернатора, получал угрозы физической расправы. В своем интервью он заявил мне следующее:

«40 % людей; конечно, хорошие, а остальная публика — трусы, лицедеи и алкаши. Поднять народ — это очень-очень сложно, сегодня это практически невозможно. Нужно ждать еще лет эдак тридцать, когда его совсем опустят, чтоб дальше — уже только голодная смерть. Вот тогда он начнет шевелиться. Большинство — законченные трусы. Сами они против начальства вякнуть боятся, так как дрожат за свою шкуру, но не против, чтобы кто-то за них поборолся. И ведь потом они же тебя и обвинят во всех смертных грехах — не то сказал, не так сделал, не оправдал наших надежд, ты, мол, нас подставил…

… Страшно, когда для людей мерилом всего является колбаса, когда на нее он легко готов променять любые принципы. Не нужно ему никакой справедливости, лишь бы жрать сытно. Еще страшнее, что в этом ключе теперь воспитывают детей. Поэтому я и говорю, что народ восстанет, только когда почувствует угрозу голодной смерти, идеалы он давно променял на колбасу».

Следует учесть, что это было деликатно сказано для печати, чтобы не обижать своих товарищей. А при выключенном диктофоне он выразил свое отношение к «сознательности масс» в самых сочных и емких выражениях, привести дословно которые я не рискую как раз по причине их сочности и емкости. Другой яркий лидер рабочего движения, Александр Захаркин («Сургутнефтегаз»), деятельностью которого так восхищались наши левые мальчики и девочки, поскольку он, по их мнению, явил неоспоримое доказательство роста классовой сознательности пролетариата, об этом самом пролетариате высказался так:

«С хозяевами все понятно — в революцию их правильно «мочили». Но есть еще надсмотрщики, которые за сытную пайку сгноят любого, есть активные рабы, которые просто за пайку, продадут любого. А главная опора «упырей» — рабоподобные существа, бьющиеся за правду в курилке и писающие при виде начальства прямо в штаны, согнувшие спину и опустившие голову. Остальные рабочие просто пассивные. Они не против, что кто-то выступит и защитит их, а они придут домой, пивка попьют, телик посмотрят и спать».[79]

Абсолютно такое же мнение о сознательности масс выражают совершенно все активисты, которые занимаются системной, а не одноразово-показушной имитацией «борьбы» с режимом. Вот слова женщины, возглавляющей общество инвалидов в одном северном городе:

«Правительство нас обокрало, лишив тех льгот, которые были положены не только как инвалидам, но и жителям Крайнего Севера. Денежные компенсации — это издевка. Мы теперь не имеем возможности ни выехать бесплатно в отпуск, ни на лечение. Ко мне мои подопечные ходят и льют слезы крокодильи — ах, какие мы бедненькие, несчастные, ах, пожалейте нас. Я им говорю: «Нас — пять тысяч. Давайте выйдем на улицу, организуем митинг, пикетирование администрации, у нас есть хороший опыт в этом деле и, самое главное, есть реальный шанс, что пусть не все, но многие вопросы удастся решить на уровне субъекта федерации — в заксобрании имеются депутаты, которые готовы активно подержать нас». Ну и что? Никому это не нужно, все хотят, чтобы кто-то поборолся за них, а сами палец о палец не ударят — какая-то жуткая лень, помноженная на трусость. А чего, спрашивается им бояться? Ведь и терять им уже нечего!».

Но даже резкое ухудшение условий обитания не стимулирует развитее самосознания у homo sapiens. Этому препятствует другой инстинкт — инстинкт стадности. Животное не способно к творчеству — оно может действовать только «как все», так, как заложено природой. Конечно, со временем инстинкты совершенствуются, но само животное не способно побороть в себе власть инстинктов, действовать вопреки им. Недоразвитый человек также не в силах преодолеть примативность, а энергичные и сознательные вожаки не всегда находятся.

Руководитель совета жильцов общежития в Ухте после резкого повышения тарифов на коммунальные услуги рассказала мне следующее: «У нас стоят рядом две общаги. В нашей мы как-то пытаемся организовать людей на борьбу: постоянно пишем жалобы, проводим собрания, что-то требуем, приглашаем депутатов, собираем деньги с жильцов, чтобы самим сделать ремонт в коридорах. Поэтому у нас хоть более-менее пристойный вид жилье имеет. А в соседней точно такой же общаге на 163 комнаты не нашлось лидеров, просто активных людей — они живут в жуткой разрухе, грязи, вони. К нам, жителям общежитий относятся как к отбросам, но мы с этим не согласны, а наши соседи, видимо считают это само собой разумеющимся.

Впрочем, в нашей общаге большинство тоже такие же. Нам взвинтили цены на коммунальные услуги выше, чем владельцам благоустроенного жилья. Скажем те, кто является собственником двух комнатушек общей площадью 28 кв. м. должны платить по новым тарифам более шести тысяч в месяц! Если я приватизирую свою 12-метровую комнату, то стану платить не 1,2 тысячи, как сегодня, а уже 3 тысячи рублей! Мы добились визита к нам заместителя главы города, но на встречу с ним из нескольких сотен жильцов пришли всего 15 человек, да и те на вопрос о тарифах удовлетворились его заявлением, что все, дескать, законно».

В июле-августе 2006 г. в городах Сургуте и Лянторе, а до этого в Мегионе (Ханты-Мансийский автономный округ — Югра) происходили самые мощные выступления рабочих за постсоветские годы. Коллектив «Сургутнефтегаза» (четвертая по величине нефтяная компания РФ), насчитывающий более 80 тысяч сотрудников, буквально закипел. В Сургуте на митинг протеста против политики руководства вышли до 5 тысяч нефтяников и членов их семей, а в Лянторе, где все население едва превышает 30 тысяч, митинговало 3 тысячи протестантов. Чтобы оценить масштаб протестного движения, представьте, что в Москве собрались на Красной Площади и прилегающих улицах миллион человек, требующих повысить им зарплату и много еще чего в придачу. Правда, левые эти события как-то не особо заметили, многих гораздо больше волновало то, что им не дали вволю покуражиться в Питере на контрсаммите, который совпал по времени с сургутскими событиями. Но, как уже говорилось, левые сами по себе, а рабочее движение происходит совершенно независимо от них. Спохватились наши борцы за счастье трудового народа уже постфактум и, коль не удалось примазаться, принялись задним числом активно писать на своих партийных сайтах о нарастании классовой борьбы.

Да, внешне это выглядит, как борьба пролетариата за свои права, но так видится только из уютных московских офисов, где обитают самые пламенные деятели левого толка. Если посмотреть на эти события изнутри, то можно увидеть много интересного. Например, в Лянторе из трех тысяч протестантов нефтяники составляли примерно половину. Думаете, чувство солидарности заставило рыночных торговцев и работников сферы обслуживания примкнуть к акции протеста? Как бы не так! Расчет у них простой: город Лянтор монопрофильный, единственный смысл его существования — нефтедобыча, градообразующее предприятие — «Сургутнефтегаз». Зарплата нефтяников — это прибыль парикмахеров, торговцев, таксистов, проституток, рестораторов и стоматологов. Если «Сургутнефтегаз» повысит своим сотрудникам жалованье в два раза, как те требуют, тут же вырастут доходы и работников сферы услуг. Они это прекрасно понимают, и потому бьются вовсе не за счастье ближнего, а за свое собственное благосостояние.

Ничего плохого в этом нет, каждый должен думать о хлебе насущном. Но в том-то и дело, что здесь нет ничего более эгоистических соображений. Допустим, руководство «Сургутнефтегаза» пойдет на уступки рабочим и повысит им зарплату вдвое. Все будут довольны — и нефтяники, и рыночные торговцы, и проститутки. Даже свое начальство работяги возлюбят, как очень отзывчивое и щедрое. Но ведь ни политическая ситуация, ни устоявшаяся система экономических отношений при этом не изменятся! Все так же быдло будет гробить свое здоровье на буровых и трассах, а олигархи будут вывозить миллиарды за рубеж. Ну, пусть даже чуток поменьше, но принципиально ничего не поменяется.

А теперь представьте, что вдохновленные примером нефтяников, начнут бастовать бюджетники. Разве нефтяники или работники сферы обслуживания проявят хоть капельку солидарности с ними? Да нифига подобного! Бюджетники постоянно бастуют и даже объявляют голодовки уже 15 лет, в том числе и на «благополучном» нефтегазовом Севере, но я не помню ни единого случая, чтобы промышленные рабочие выразили хоть намеком свою «классовую солидарность». Этого не было, нет, и вряд ли будет, поскольку благополучие нефтяников не зависит напрямую от того, сколько получает врач или учитель. Когда нефтяник сыт, его вообще ничего не колышет, в чем я убеждался много раз. Классовое сознание, говорите? Да нет, животные инстинкты.

Нефтяники, и особенно газовики, чувствуют себя этакой привилегированной «рабочей аристократией», даже получая довольно смешные по московским меркам деньги — порядка 30 тысяч рублей. Это оттого, что остальные труженики, и особенно бюджетники, зарабатывают в разы меньше. Поэтому труднее всего поднять на классовую борьбу именно представителей самого революционного с точки зрения Маркса класса. Нет у пролетариата никакой сознательности. У отдельных его представителей вроде Захаркина есть, но таковых единицы! Остальные живут по законам стада.

Тут многие найдут, что возразить мне. Дескать, сам механизм классового антагонизма не позволит буржуазии пойти на уступки пролетариям и поднять им зарплату, так как это вызовет цепную реакцию протестного движения. Мол, для буржуазии прибыль — это святое. Но так могут говорить только те, кто не знаком с реальной жизнью. На самом деле руководство «Сургутнефтегаза» легко может погасить недовольство внутри трудового коллектива, и не понести при этом особых издержек, если будет действовать грамотно. То, что оно действовало не очень грамотно, вполне объяснимо. Эти люди профессионально умеют только… нет, конечно, не нефть добывать — с этим как раз у них обстоит не блестяще, а воровать и паразитировать. Подавлять открытый бунт они пока не умеют только потому, что раньше с этим не сталкивались, но господа буржуи быстро освоят искусство тушения локального социального пожара и даже совершенно бескорыстно поделятся опытом друг с другом.

Я готов и сам помочь руководству «Сургутнефтегаза» освоить мастерство дрессировки быдла. Принцип простой — надо воздействовать исключительно на скотские инстинкты. Когда речь идет о единичных случаях недовольства, то тут, разумеется, самый простой и дешевый случай — прямое насилие. Завелся смутьян, который подбивает товарищей к забастовке — уволить его, и нет проблем. Причем не просто уволить, а так, чтобы все поняли — его выбросили на улицу за то, что он осмелился выражать недовольство. Это производит парализующее воздействие на толпу — каждый начинает еще больше дрожать за свою шкуру и в таком состоянии быдло не в состоянии думать об абстрактных общих интересах и, тем более, консолидироваться для борьбы за них. Специально для тотального контроля за персоналом в «Сургутнефтегазе» была создана служба криминальной безопасности, в которую набирали бывших ментов, ибо профессиональные качества, необходимые надсмотрщикам за рабами, они уже приобрели во время службы в карательных органах.

Но если момент упущен, в толпе возникает такая критическая масса недовольных, которая способна заставить действовать остальных «как все», потому что если все бунтуют, то за ними, повинуясь стадному инстинкту, идут даже последние трусы. Инстинкт в высокопримативной человеческой особи всегда сильнее. Задача руководства нефтяной компании в этой ситуации значительно усложняется — надо подавить волнения с минимальными потерями. Выгнать всех бунтовщиков никак нельзя, поскольку нормальное функционирование предприятия будет невозможно, что приведет если не к убыткам, то к снижению прибыли. А прибыль — это святое.

Репрессивные действия порой способны только озлобить толпу, ибо в толпе чувство страха притупляется вплоть до утраты инстинкта самосохранения, зато направленное чувство ненависти приобретает разрушительную силу. Вывод напрашивается сам собой — нужно нарушить монолит стада, отделив активный элемент от пассивного. Проще всего это сделать не кнутом, а пряником — например, принципиально согласиться со всеми требованиями протестантов и выразить полнейшую готовность к переговорам.

Переговоры ведутся не на митингах, а в кабинетах, куда пять тысяч человек не поместятся. Одно дело, когда за тобой тысяча возбужденных скотов, и совсем другой расклад, когда ты один на один с генеральным директором, который тебе любезно улыбается, предлагает выпить кофе, тепло пожимает руку, сочувствует и ругает плохие законы. Из-за них, дескать, предприятие вынуждено платить грабительские налоги, вследствие чего денег на развитие производства катастрофически не хватает. А где взять денег? Выход один — экономить на людях, так как если не вкладывать миллиарды в геологоразведку и обновление основных фондов сегодня, то завтра предприятие просто рухнет и все 80 тысяч работников окажутся безработными. Полчаса грамотных «разводок» — и лидеры рабочего протеста станут агентами влияния буржуазии, подпав под ее скромное обаяние. Но руководству надо, разумеется, честно признать, что некоторые «недоработки и извращения» были, тут же вызвать на ковер нескольких виновных «извращенцев» из числа руководителей среднего звена, образцово показательно их «опустить» перед рабочими и заставить тут же написать заявления об уходе.

Это, конечно, спектакль, и не более того, но эффект на быдло он производит. Разумеется, никто менеджеров даже среднего звена увольнять не будет, нельзя так расточительно относиться к квалифицированным кадрам. Просто их поменяют местами с другими менеджерами — тот, кто работал в Лянторе, будет трудиться в Сургуте, а кто-то просто перейдет с производственного участка в управление, где исключена всякая возможность контактов с работниками низового уровня.

Но прежде чем начнутся переговоры, нужно соблюсти множество процедурных формальностей. Ведь представлять протестантов должны уполномоченные лица, а их надо избрать, для чего надлежит провести конференцию. Для участия в конференции следует выбрать делегатов, поскольку десятки тысяч рабочих не могут принять участие в собрании, а значит, необходимо провести собрания во всех структурных подразделениях компании. Квоты, регламент, протоколы — на всю эту канитель уйдет три недели. В «Сургутнефтегазе», разумеется, есть свой профсоюз еще совкового замеса, насквозь ссучившийся и продавшийся. Но ведь быдло совершенно демократически избрало себе этих блядских профсоюзных лидеров, само платило им взносы. Обязанность профсоюза — отстаивать интересы работников. Соответственно, именно представители официального профсоюза займут если не доминирующие, то очень влиятельные позиции в делегации для переговоров рабочих с работодателями. Как это сделать — вопрос чисто технический и потому останавливаться на нем не буду.

Разумеется, наиболее агрессивные заводилы бунта, если проявят настырность (а они проявят) тоже окажутся делегированными в состав двусторонней комиссии по урегулированию трудовых споров. Вот только смогут ли они проявить свою прыть за столом переговоров в противоборстве с опытными аппаратчиками и их союзниками из официального профсоюза? В большинстве случаев нет, поскольку играют не на своем поле и по правилам, которые устанавливает их противник. Месяц-другой переговоров может закончиться ничем. Руководство каждый раз будет рассылать пресс-релизы и выступать по телевизору, выражая всяческую готовность пойти на разумные уступки требованиям рабочих, но… Но, дескать, смутьяны-митинговщики своим неконструктивным подходом срывают заключение соглашения, отвергнув предложенные руководством компании 18 вариантов. Их собственные предложения, мол, настолько нереальны, что обсуждать их бессмысленно.

На третий месяц руководство «Сургутнефтегаза» уже начинает напрямую обвинять рабочих делегатов в том, что они откровенно манкируют интересами коллектива. Мы, дескать, готовы поднять зарплату персоналу хоть сегодня, но надо подписать соглашение, поскольку именно для этого и создавалась двусторонняя комиссия. Совет директоров согласен удовлетворить требования улучшения условий труда, но они должны быть четко зафиксированы в документе, и одобрены обеими сторонами. Если же не соблюсти процедурные вопросы, то некоторые смутьяны могут, воспользовавшись этим, снова взбаламутить людей. Тогда на предприятии воцарится митинговый хаос, добыча упадет, прибыли не будет, а если нет прибыли, то с каких шишей платить зарплату?

Наконец, наступает день, когда руководство «Сургутнефтегаза» объявляет, что переговоры зашли в тупик, горлопаны, которым коллектив простодушно доверил отстаивать свои интересы, предали его, занявшись популизмом и демагогией, а потому руководство прекращает всякие переговоры и принимает одностороннее решение об увеличении заработной платы на 25 % всему персоналу. Решение вступает в силу с сегодняшнего дня.

Что получается? А получается то, что заводилы протестного движения оказались публично дискредитированы. На самом деле они, возможно, занимали вполне конструктивную позицию, но кому они теперь это докажут? Все выглядит так, что быдло получило подачку из рук начальства, а переговорщики облажались, заигравшись в свои политические игры. Даже если это не так, никто теперь не будет бастовать из-за того, что хотелось надбавку в 50 %, а получили всего 25 %. Синица в руке, а журавль-то в небе. Выбор очевиден. Да и кто теперь поведет работяг на баррикады?

Впрочем, вожаки протеста не забыты. Начальство предлагает им стать профсоюзными функционерами, чтобы поднатореть в деле защиты прав рабочих, пройти, так сказать, закалку профсоюзной школы и все такое прочее. Зачем? А вот зачем. Во всех нефтяных корпорациях официальные профсоюзы находятся на полном иждивении у руководства, а потому они тихие и послушные — проводят утренники для детей, выписывают грамоты ветеранам, распределяют 50 путевок в санаторий «Березка» среди победителей смотра художественной самодеятельности и организуют новогодние праздники. Короче, в поте лица стараются для людей, и люди, особенно получившие грамоту или путевку, их очень любят. Остальные любят как бы авансом. А еще у профсоюзных функционеров есть шикарные кабинеты, служебные машины, командировки в Японию для обмена опытом и высокие зарплаты. Даже если кто-то и пошел в профком с намерением положить жизнь ради интересов рабочего класса, через полгодика начинает жить другими интересами. Да, утренники, соревнования лыжников, конференции передовиков производства и командировки в Японию очень увлекают, тут уж о рабочем классе даже подумать некогда.

Скоты ведут себя «как все», и надо сделать так, чтобы «все» вели себя как животные. Когда отдельный скот чувствует где-то выгоду для себя лично, он тут же готов забыть об интересах стада и даже будет действовать ему в ущерб. Поэтому, чтобы держать человеческое стадо в узде, следует постоянно стимулировать в быдле алчность, ибо это разрушает, атомизирует любое сообщество. Принцип «разделяй и властвуй» стар как мир, но он и сегодня не менее эффективен, чем тысячу лет назад. Вот, например, повысили при Путине врачам-терапевтам зарплату в четыре раза, а профильным специалистам — нет. Что произошло? Верно — одни, получая «путинскую» подачку, распираемы самодовольством, а все остальные их люто ненавидят. Доходит до маразма, когда медсестра в терапевтическом отделении получает зарплату выше, чем врач-психиатр или окулист. Коллектив больницы теперь не существует как единое целое — там царит раздрай и взаимная ненависть. Надо полагать, такой же прием медвепуты, когда будет необходимо, применят и в отношении школы — повысят зарплату, например, учителям биологии, а всех остальных оставят с носом. Способны ли медики всей страны объединиться для совместной борьбы за что-то там светлое, справедливое и великое? Даже смешно говорить об этом. Приведите мне пример, когда бы принципы для врачей оказались дороже колбасы. Ну, хоть один отказался от «путинской» надбавки ради солидарности с коллегами, которые получили фигу?

Итак, первая часть спектакля завершилась под бурные аплодисменты зрителей (они же участники массовки). Теперь надо сделать так, чтобы и рабочие получили обещанную надбавку, но при этом не было ущерба для корпорации. Ну, месяц-два с начислением зарплаты можно еще проволынить, например, разыграв фарс, сюжет которого составит отказ совета директоров (акционеров) утвердить повышение окладов, а генеральный директор будет рвать на себе рубаху и угрожать своей отставкой, если его обещания рабочим не будут реализованы. Это вызовет горячее сочувствие коллектива к своему управляющему.

Потом обещанное повышение случится, но не всем выпадет такое счастье. Например, водители, повара, сантехники, электрики и прочие сотрудники, не занятые напрямую в добыче, подачки не получат. Будут возмущаться — их вообще выведут из состава ООО «Сургутнефтегаз» в отдельные формально частные ООО-шки, после чего все претензии по зарплате будут адресованы к их частному директору Пупкину. Этот «сброс балласта» путем вывода из состава головного предприятия сервисных структур уже осуществили практически все крупные нефтегазодобывающие предприятия, пожалуй, только «Газпром» и «Сургутнефтегаз» еще имеют некоторые резервы для подобной оптимизации бизнеса. Так что новых волнений это не вызовет, а если коллектив все же проявит солидарность с обманутым меньшинством, что очень сомнительно, можно поставить его перед выбором: дескать, давайте повысим зарплату всем и сейчас, но повышение составит не 25 %, а только 18 %. Те, кто уже получил прибавку в 25 % тут же успокоятся. Следует учесть еще и опыт производственных психологов, которые утверждают, что в течение двух месяцев после повышения зарплаты работники находятся в состоянии своего рода эйфории и не способны на открытое проявление недовольства.

Другой ресурс для уменьшения расходов — инфляция. Как только в монопрофильном городе повышается зарплата на градообразующем предприятии, подскакивают и цены на потребительском рынке. Учитывая, что нефтяные корпорации владеют массой непрофильных предприятий — торговыми, строительными, культмассовыми учреждениями, банками, то они легко перекачают в свой карман часть «повышенной» зарплаты через корпоративную ипотеку, банки, торговую сеть и т. д. Не стоит забывать еще и об общей девальвации рубля, который официально дешевеет на 12 % в год, а реально в полтора-два раза больше. То есть, беря в расчет только этот показатель, можно сказать, что буржуи ничего фактически не потеряют.

Но даже если не учитывать эти ресурсы, то есть способ поднять зарплату коллективу, и при этом своими прибылями не поступиться. Можно тупо экономить на обновлении основных фондов. Разумеется, через несколько лет это скажется на темпах добычи, и, соответственно, доходах владельцев компании, но они, как истинные паразиты, живут сегодняшним днем. Это будет очень даже в духе отечественного капитализма, хотя назвать наших паразитов капиталистами нельзя. Цель капитализма — накопление капитала, его создание и приумножение. Капитал — это не мешки с деньгами, а средства производства. За годы реставрации капитализма в РФ капитализация основных промышленных фондов снизилась примерно на 40 % и продолжает падать. Это показывает, что отечественная буржуазия настолько развращена легкостью паразитирования, что даже не пытается паразитировать эффективно. Если есть возможность получить рубль сегодня, или, вложив рубль, червонец завтра, то она однозначно выбирает первый вариант. Приватизировать, разворовать, обналичить и вывезти за кордон, материализовав в виде вилл и яхт — такая сегодня специфика у бизнеса по-русски.

Нефтегазовая отрасль демонстрирует хищническую, саморазрушительную, а потому, антикапиталистическую суть отечественного капитализма, пожалуй, ярче всего. Рост мировых цен на нефть бьет все рекорды, а темпы роста нефтедобычи в РФ в 2005 г. снизились в четыре(!) раза по сравнению с предыдущим годом. Это оттого, что изношенная производственная инфраструктура находится в предсмертном состоянии, а вкладывать миллиарды долларов в ее обновление даже владельцы нефтяных компаний не желают. Это не в правилах паразитов-временщиков. Тем более не приходится говорить о выполнении договоров, заключенных государством с вертикально интегрированными нефтяными компаниями по восполнению минерально-сырьевой базы, по которым операторы добычи должны доразведывать запасы, в количестве, превышающим добытую нефть. И уж совершенно смешно говорить о масштабных вложениях в геологоразведку новых месторождений и их обустройство. Созданный в советское время ТЭК, конечно, еще продержится с десяток лет, но после он начнет рассыпаться. Это показывает, что капитализм в РФ обречен, ибо буржуазия стремительно разрушает базу собственного паразитирования.

Вернемся к волнениям рабочих в «Сургутнефтегазе». Чего они добьются своими выступлениями? В лучшем случае удовлетворения в незначительной степени своих материальных запросов, в худшем — приблизят крах своего предприятия по причине выхода из строя основных фондов, если энергичной борьбой заставят руководство удовлетворить их материальные запросы. Что мы здесь видим? Никакой борьбы классов, никаких попыток свергнуть буржуазию, никакого социализма, никаких политических требований, ни малейших признаков пролетарской солидарности и сознательности масс. Только сиюминутные скотские интересы желудка. И если нет ничего другого, то наполнив быдлу кормушку, можно на корню погасить любые волнения. И рабочие-нефтяники, героической борьбой которых так восхищаются комнатные леваки, по сути (хоть и не по масштабу) такие же паразиты, как их начальники, ибо и те и другие паразитируют на промышленном потенциале, созданным трудом советского народа. Одни вынужденно и пассивно, другие сознательно и энергично, но все они удовлетворяют свою животную алчность и не пытаются изменить самоубийственный вектор общего движения в пропасть. Есть лишь единицы продвинутых протестантов, которые фазу трейд-юнионизма воспринимают как ступеньку к политической самоорганизции трудящихся в общенациональном масштабе. Но пока они погоды не делают, стадо за ними не идет.

Даже работяги, видя как рассыпается изношенная промышленная инфраструктура и выходит из строя устаревшее оборудование, как стремительно обводняются нефтяные пласты, понимают, что скоро всей лавочке придет пипец. И что они делают, чтобы не допустить этого? Ага, требуют себе увеличение заработка! Ну, кто скажет теперь, что они не тупые и алчные животные, живущие сегодняшним днем, как и их новые хозяева? Шнель, швайне, шнель! Ордунг унд арбайт!

Революция не по Марксу

Большинство левых считают себя марксистами (неомарксистами; ортодоксальными марксистами, сверхмарксистами, умеренными марксистами, классическими марксистами, демократическими марксистами, постмарксистами, марксистами-пролетаристами, австромарксистами, фрейдомарксистами или марксистами-ревизионистами). Они разделяют полностью, в общих чертах или частично доктрины Карла Маркса, что подразумевает, что они слышали о «Капитале» и «Критике Готской программы» и могут в общих чертах представить, о чем там идет речь. Предводителям, в отличие от рядовых участников тусовки, полагается хотя бы немного ознакомиться с первоисточниками, ибо на то они и предводители, чтоб уметь ловко оперировать цитатами при произнесении речей.

Сегодня левые демагоги стенают о кризисе левого движения, а еще совсем недавно они с энтузиазмом пели о масштабном кризисе путинского режима. Пропаганда — это ложь. Разумеется, никаким кризисом на самом деле даже не пахнет. Поэтому в середине 2000-х годов большое недоумение у меня вызывало, когда на всякого рода публичных мероприятиях левые идеологи пели свои ритуальные мантры про кризис режима. Зачем разводить агитацию, если в зале все свои, и даже представители прессы рассосались? Но, вглядевшись в лица ораторов, быстро понимаешь, что они действительно верят в то, что говорят. Так и подмывает спросить этих шаманов: ребята, вы Маркса действительно читали, или по комиксам для пионеров вечно живое учение постигали?

Учитывая культурный (умственный) уровень большинства представителей революционной общественности, действительно, было б очень неплохо выпустить комиксы, где бы максимально доступно, лаконично и с картинками излагались основы марксизма. За неимением этого учебного пособия постараюсь кое-что объяснить на пальцах. Слышали что-нибудь про базис и надстройку? Это понятия исторического материализма, обозначающие общественные отношения исторически определенного общества как целостную систему, в которой материальные (экономические) отношения представляют основание общества, а политические и идеологические отношения — надстройку, им обусловленную.

Базис — (по-гречески basis — буквально означает «основание») одна из двух составных частей общественно-экономической формации; совокупность производственных отношений, составляющих экономический строй общества на данной ступени его развития. Надстройка, функционально с ним связана и является совокупностью идеологических отношений, взглядов и учреждений; в нее входят государство и право, а также мораль, религия, философия, искусство, политическая и правовая форма сознания и соответствующие учреждения.

Режим медвепутов со всеми его институтами (избирательная система, полицейщина, масс-медиа, вертикаль власти, партийная камарилья, индустрия рекламы и пропаганды, армия и эстрада) — это надстройка. О надстройке многие из вас прекрасно осведомлены, но что является базисом российского общества на данном этапе его развития, не все четко понимают. Поэтому рассмотрим этот момент подробнее на конкретных примерах. Какой тип капитализма сформировался в РФ? Капитализм периферийного типа. Мировой капитализм всегда имел иерархическую структуру, которая базировалась на глобальном перераспределении материальных благ от стран периферии в пользу стран центра. Ни одна развитая капиталистическая страна не может быть экономически самодостаточной, а мировая капиталистическая система стабильна лишь тогда, когда она находится в состоянии экспансии.

Первым глобальным порождением капитализма стала колониальная система, устроенная по принципу насоса: в одну сторону дуй, в другую — …! Из Центральной Америки в Европу хлынул поток золота, из Северной — лес, меха, зерно, Африка дала неисчерпаемый ресурс рабской силы. Индия для Великобритании была источником могущества на протяжении столетий, но сами индийцы дохли от массовых голодовок даже в XX веке. По подсчетам историка Фернана Броделя, годовые инвестиции в Англии в период бурного развития капитализма составляли около 6 миллиардов фунтов стерлингов, в то время как доход метрополии только от одной Индии оценивался в 2 миллиарда фунтов стерлингов. Таким образом, развитие промышленности происходило за счет колониальных ресурсов.

Однако не все капиталистические державы обладали колониями, и те, которые были слабыми, становились как бы придатком ведущих держав, формально сохраняя суверенитет и все атрибуты государственности. Капиталистический центр не контролировал с помощью военной силы периферийные страны в отличие от своих заморских территорий. Парадоксально, но порой армии периферийных государств одерживали верх над войсками ведущих мировых держав, однако это не могло изменить сложившуюся миросистему. Главное отличие колоний от периферийных стран заключалось в том, что в колониях метрополия всячески препятствовала формированию капиталистических отношений, замораживая там феодальную и даже рабовладельческую архаику в экономике. В периферийных же странах ведущим державам нужен был именно капитализм, но капитализм слабый. Образно представим дело так: роль рабов в господском доме принадлежала колониям, а периферийные страны — это лакеи. Лакеи зачастую выглядят так же, как их хозяева, даже одежду носят с господского плеча, но сходство это чисто внешнее. Если раб в принципе понимает незавидность своего положения, и не прочь его изменить, то лакеи искренне желают сохранить свой статус.

Взимание дани с периферии в пользу центра происходило более утонченно — через участие иностранного капитала в наиболее рентабельных отраслях национального хозяйства, концессии, экспортно-импортную зависимость, эскалацию секторного разрыва в экономике периферийных стран, ссудный процент, монополизацию внешней торговли, глобальное разделение труда, диспаритет валют, и т. д. Но в любом случае взаимодействие между капиталистическим центром и периферией имело один и тот же результат — метрополия получала, а окраины отдавали. Царская Россия в конце XIX столетия переживала инвестиционный бум, но даже в самые благоприятные годы утечка капитала (через ссудный процент, вывоз чистой прибыли, дивиденды) намного превышал ввоз. Если периферия богатела, то в это же самое время ведущие страны капитала богатели в несколько раз быстрее, в периоды кризисов для центра его последствия как бы амортизировались за счет перекладывания его бремени на более отсталые страны. Например, уровень оплаты труда в периферийных странах был значительно ниже, а во время экономического спада он еще резко падал из-за инфляции, безработицы, что позволяло центру получать более дешевые сырье и полуфабрикаты, косвенно субсидируя тем свою экономику.

Экономика периферийных стран основана на обслуживании стран центра, а не собственных интересов — это ключевой момент. В этой связи центр заинтересован в максимально глубокой специализации периферийных экономик. Если экономика Аргентины, допустим, базируется на экспорте говядины и пшеницы, то она полностью зависима от внешних рынков сбыта, но не контролирует их. Если хозяева мирового рынка сочтут, что аргентинцы слишком хорошо живут, они легко опустят цены на говядину и пшеницу, а аргентинская монопрофильная экономика крайне болезненно отреагирует даже на непродолжительное снижение цен на эти товары. А эмбарго вообще приведет к катастрофе.

В итоге Аргентина никогда не будет иметь достаточных инвестиционных ресурсов (свободного капитала) для реализации крупных промышленных проектов с целью обеспечения внутреннего спроса. Поэтому она будет зависеть еще и от ввоза продуктов с высокой степенью передела. Таким образом, те деньги, что страна получает от экспорта сельхозпродукции, она тут же отдает обратно за энергоносители, сельхозтехнику, удобрения и потребительские товары. Аргентинский ВНП на душу населения в 1994 г составлял 8060 долларов. В связи с кризисом 2002 г. он упал примерно в четыре раза. Кризис, разумеется, произошел не сам собой. В итоге дело дошло до разгромов столичных магазинов толпами голодных обывателей. Согласитесь, наличие голодающих в стране — крупнейшем экспортере продовольствия выглядит странно. Впрочем, это не более странно, чем то, что в РФ, экспортирующей нефть, розничные цены на бензин выше, нежели в Америке, импортирующей углеводородное сырье. А 100 лет назад, Российская империя, удовлетворяя 20 % внешнего спроса на зерно, морила голодом собственное население. Таковы реалии периферийного капитализма.

Вырваться из пут мировой капиталистической системы настолько сложно, и стоит это таких колоссальных жертв, что поддержание status quo становится единственным смыслом правящих элит периферийных стран, а их население слишком ценит эту хрупкую стабильность. Пока мировой рынок поглощает продукт национальной экономики и обеспечивает приток дешевого ширпотреба, концы с концами сводить можно. Разумеется, следует вести себя как можно лояльнее по отношению к ведущим мировым державам, идти на политические уступки, и тогда они не устроят экономических катастроф. Именно на этом базируется относительная стабильность капиталистической периферии.

Какая специализация на мировом рынке отводится РФ? Учитывая, что еще недавно наша страна была одним из мировых промышленных лидеров, то в глобальной иерархии за нами пока закреплено не самое чмошное место, что правящая верхушка представляет, как свою заслугу. Наш удел — поставка на мировой рынок:

— дешевых капиталов, стимулирующих спрос на предметы роскоши на Западе (представители элиты, что украли, то и вывозят, как легально, так и нелегально);

— ценного сырья (алмазы, редкоземельные металлы, продукция цветной металлургии);

— энергоносителей (прежде всего нефть и газ);

— полуфабрикатов энергоемкого производства (алюминий, титан, продукция химической промышленности);

— продукции экологически грязного производства (черная металлургия, производство минеральных удобрений);

— научных разработок и интеллектуальных ресурсов (например, в космической сфере и энергетике, так как советские мозги пока еще есть, а возможности для реализации их достижений практически утрачены);

— в очень ограниченном из-за сильной конкуренции масштабе — человеческие ресурсы (дешевая и квалифицированная рабочая сила (например, летчики, программисты, моряки), проститутки, русские жены (в качестве экзотики), боевики-наемники, дети для усыновления, доноры органов для трансплантации, и т. п.).

На региональные рынки мы поставляем:

— лес;

— электроэнергию;

— оружие (пока окончательно не устарело);

— деликатесные морепродукты (пока они еще есть);

— продукцию химической промышленности.

Все это и является базисом, и пока на перечисленное имеется стабильный спрос и есть возможность его удовлетворить, то базис будет устойчив, и ни о каком кризисе режима не может идти речи. То, что кризис может переживать доминирующая группировка элитарнее — не в счет, поскольку борьба кланов внутри правящей верхушки почти никак не отражается на равновесии системы в целом. И тот, для кого марксизм — не инструмент для словесных манипуляций, а предмет осмысленного интереса, вынужден будет со мной согласиться, хотя я и не марксист. Не марксист, потому что нахожу марксистской методологии достаточно ограниченное применение для анализа современного общества, не пытаюсь заменить собственные мысли обращением к апологетике истмата и не питаю по отношению к Марксу никакого религиозного чувства.

При этом неприязни к основоположникам тоже не испытываю. Разве можно презирать Птолемея за то, что его геоцентрическая модель мира оказалась неверной? Просто недостаточно еще было к его времени накоплено знаний для того, чтобы сделать выводы о том, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. И хотя Птолемей имел неверные представления об устройстве Вселенной, он очень многое сделал для того, чтобы установить верную картину. Например, он совершил важные открытия в математике и оптике, которые позволили его последователям приблизиться к истине. Поэтому древний ученый заслуживает всяческого уважения. Его ошибки оказались продуктивными, ибо обогатили человечество новыми знаниями. Но после открытия Коперником того факта, что именно Солнце находится в центре нашей планетной системы, пропагандировать истинность птолемеевой картины мира нельзя даже из уважения к древнему ученому.

Со времен Маркса накоплено достаточно знаний о человеческом обществе, чтобы отказаться от архаических и ошибочных взглядов, которые были плодотворны для позапрошлого века. Стремление Маркса и Энгельса найти альтернативу несовершенному капиталистическому устройству общества достойно всякого уважения, но признать их работу успешной нельзя. Главный недостаток — абстрактность, нарочитая умозрительность их рассуждений.

Абстракция — мысленное отвлечение, обособление от тех или иных сторон; свойств или связей предметов и явлений для выделения существенных их признаков. Можно выделить следующие основные типы абстракции: изолирующая абстракция (вычленяющая исследуемое явление из некоторой целостности), обобщающая абстракция (дающая обобщенную картину явления), идеализация (замещение реального эмпирического явления идеализированной схемой). Умозрение — мыслительное представление, взгляды; основанные на пассивном созерцании, не опирающиеся на опыт.

Даже из этих определений видно, что научное познание, не опирающееся на опыт, основанное лишь на абстрагировании от реальности, неполноценно. Для того чтобы исследование сопрягалось с реальностью, применяется такой метод, который именуется восхождением от абстрактного к конкретному. Это, кстати, один их принципов диалектики, так что марксисты должны о нем знать. Только сам Маркс и многие его соратники порой настолько отрывались от конкретики, что их рассуждения утрачивали всякую практическую ценность. Если красивая умозрительная схема не укладывается в реалии жизни, значит, схема получилась мертвой, неверной. Если же какое-то учение основано на оторванных от жизни схемах, то его дальнейшее развитие может идти по двум направлением — либо в сторону дальнейшей абстракции и умозрения, либо по пути конкретизации, устранения абстракции. Конкретный — значит реально существующий, вполне точный и вещественно определенный, в отличие от абстрактного, отвлеченного.

Маркс с Энгельсом создали схему, которую наполнить конкретикой их последователи оказались не в состоянии, но и отказаться от схемы не нашли в себе сил. Винить Маркса в том, что марксисты оказались интеллектуально слабы и трусливы, наверное, нельзя. Чтобы читатель не обвинил меня самого в склонности к абстракции, приведу конкретный пример, как иллюстрацию вышесказанному. Фридрих Энгельс в своем сочинении «Принципы коммунизма», отвечая на вопрос о том, каков должен быть новый общественный строй, пишет:

«Прежде всего, управление промышленностью и всеми отраслями производства вообще будет изъято из рук отдельных, конкурирующих друг с другом индивидуумов. Вместо этого все отрасли производства будут находиться в ведении всего общества, то есть будут вестись в общественных интересах, по общественному плану и при участии всех членов общества. Таким образом, этот новый общественный строй уничтожит конкуренцию и поставит на ее место ассоциацию. Так как ведение промышленности отдельными лицами имеет своим необходимым следствием частную собственность и так как конкуренция есть не что иное, как такой способ ведения промышленности, когда она управляется отдельными частными собственниками, то частная собственность неотделима от индивидуального ведения промышленности и от конкуренции. Следовательно, частная собственность должна быть также ликвидирована, а ее место заступит общее пользование всеми орудиями производства и распределение продуктов по общему соглашению, или так называемая общность имущества. Уничтожение частной собственности даже является самым кратким и наиболее обобщающим выражением того преобразования всего общественного строя, которое стало необходимым вследствие развития промышленности. Поэтому коммунисты вполне правильно выдвигают главным своим требованием уничтожение частной собственности».

Автор нарисовал здесь туманную и совершенно абстрактную, то есть полностью оторванную от жизни схему. Воспринимать ее можно, только представляя в воображении некое идеальное общество, оставляя за скобками вопрос о системе регулирования отношений в нем. Описание пути достижения идеального состояния общества — это и есть конкретизация. Но когда вы попытаетесь спроектировать технологию построения коммунизма, то есть описать путь от реального (конкретного, ныне существующего) общества к воображаемому (идеальному), вы поймете, что это невозможно в принципе. Потому что невозможно изъять управление промышленностью из рук отдельных индивидуумов и передать его в ведение всего общества. Всякий, кто сталкивался в жизни с решением практических вопросов по управлению даже относительно небольшим предприятием или его структурным подразделением, со мной безоговорочно согласится.

Дело в том, что участие в выборе управляющего и непосредственное (оперативное) управление — суть разные вещи. Когда владельцы акций избирают директора акционерного общества — они участвуют в управлении предприятием. Напрямую же управляет избранный ими руководитель — конкретный индивидуум. И в решении оперативных вопросов он имеет власть, которой нет даже у держателя контрольного пакета акций. Теперь представим себе, что все человечество — это акционеры всей собственности. Допустим даже, что у всех абсолютно равные доли. Сможет ли все человечество напрямую управлять планетарными материальными активами? Теоретически все люди могут участвовать в управлении, то есть избирать директоров, обладающих определенными навыками, необходимыми для осуществления управленческой деятельности. Но это давно известный способ делегирования полномочий, а не прямое управление. Фактическое же руководство будет находиться в руках отдельных лиц, а процедура выборов явится лишь формой легитимации их власти.

Опять же, всеобщее делегирование полномочий руководителям всех уровней во всех отраслях, где требуется чем-то управлять, возможно лишь умозрительно, потому что на практике для верного выбора нужно обладать компетенцией, которую имеет лишь ограниченный круг лиц. Скажем, кто должен избирать генерального конструктора авиационного завода? Разнорабочие и дворники, что ли? По каким критериям они должны делать выбор? В данном случае они должны оценить профессиональное мастерство претендентов и сделать выбор в пользу наилучшего из кандидатов. Но простые обыватели не в состоянии справиться с этой задачей.

Выборы руководства почти во всех сферах человеческой деятельности — полнейший идиотизм. Вы будете выбирать себе хирурга перед операцией? Думаю, в данном вопросе следует довериться мнению главврача. Почему? Потому что он профессионал. Может быть, главврача тоже будет избирать население? Хотел бы я взглянуть на этот балаган. Когда реальную власть в обществе имеют профессионалы (каждый в своей сфере) — это уже не является демократией, а называется совсем другим словом — технократия. Профессионал никогда не потерпит, чтобы кто-то вмешивался в сферу его компетенции со стороны, тем более, толпа дилетантов.

Таким образом, рассредоточение власти, всеобщее ее обобществление, анонимизацию, что Энгельс считал непременным условием построения коммунизма, невозможно достигнуть в принципе. Следовательно, и сам коммунизм недостижим. Именно поэтому Энгельс ограничился лишь описанием абстрактной схемы, не пытаясь ее конкретизировать, иначе бы он попал в безвыходную ситуацию. Поэтому учение Маркса-Энгельса о коммунистическом обществе в целом представляет собой утопию. Утопия — как явствует из словаря, нечто фантастическое, несбыточная, неосуществимая мечта. Абсолютно все сочинения основоположников марксизма, посвященные «теории» коммунистического общества характеризуются столь высокой степенью абстрагирования от реальности, что в данной ситуации термин «утопия» будет наилучшей заменой слову «теория».

Ну, в самом деле, попробуйте конкретизировать другое положение коммунистической доктрины из упомянутого выше сочинения Энгельса, а именно то, что «частная собственность должна быть также ликвидирована, а ее место заступит общее пользование всеми орудиями производства и распределение продуктов по общему соглашению, или так называемая общность имущества». Ладно, ликвидировать — дело недолгое, но как на практике будет достигаться общее соглашение в вопросах распределения? Конкретного ответа за полтора века не дал никто. На этот счет есть лишь различные мнения, однако на практике еще ни у кого не получалось осуществить этот принцип общности имущества и распределения по всеобщему согласию не то что в глобальном, но даже в локальном масштабе. Хотя не спорю, что теоретически это возможно, например, в примитивной сельскохозяйственной общине, существующей в условиях полной автаркии. Есть даже название для такого типа организации сообщества — архаичный коммунизм. Правда, это не будущее, а умозрительная реконструкция (притом ошибочная) далекого прошлого человечества.

Организация русской крестьянской общины уже значительно более сложна, и напоминает некоторыми чертами общество реального социализма. Однако чисто механическое воспроизводство общинных принципов в современных условиях невозможно. И кооператив, и колхоз — это, по сути, капиталистические предприятия, поскольку там в значительной степени происходит разделение труда, отчуждение работника от средств производства (они уже не его личные, изготовленные своими руками). В современном хозяйстве колхоз (кстати, при капитализме такая форма собственности зачастую более эффективна, чем фермерские хозяйства, что доказали многие сельхозпредприятия после развала СССР) участвует в сложных производственных цепочках, будучи зависимым и от рынка сбыта и от поставщиков техники, удобрений, энергоресурсов и т. д. Как ни странно, получается, что коммунистические принципы общежития в том виде, в каком их изложили основоположники, реализуемы лишь в очень примитивных сообществах. Вот такая получается диалектика.

Если бы марксисты следовали принципам диалектического познания, то Маркс давно бы уже стал чем-то сродни Птолемея, которого все уважают, но чьи доктрины, безусловно, признают устаревшими. Но правоверные марксисты превратили Маркса в идола, а сами занимаются совершенно бесполезным пережевыванием марксистских абстракций. В итоге пользы человечеству от них — что от козла молока. Есть единичные честные марксисты, которые пытаются сказать об этом, но и они делают это как-то беспомощно и невразумительно. Вот как откровенно рассуждает Александр Тарасов:

«Попы марксистского прихода» очень любят повторять, что марксизм — не догма. Но ведут себя с точностью до наоборот. Что такое марксизм? Не более чем метод. Метод познания в ряде гуманитарных дисциплин. Сам Маркс это хорошо понимал.

И последнее. Я считаю важнейшей задачей, стоящей сегодня перед левыми, задачу выработки современной революционной теории, теории, адекватной сегодняшнему дню — то есть такой, какой для конца XIX века был классический марксизм. Я убежден, что это можно сделать только путем преодоления марксизма на базе марксистской же методологии. Методология, по счастью, позволяет это сделать».[80]

Слова-то, вроде, правильные, да только сам товарищ Тарасов что-то не особо пытается вырабатывать современные революционные теории. Он по большей части лишь правильными призывами ограничивается, и в этом он — типичный марксист. Но я не пытаюсь его в чем-то упрекнуть. На журналистском поприще он вполне адекватен, его творчество — редкий пример качественной публицистики социалистической направленности.

Вернемся к экономике. Какой общественно-политический строй сегодня господствует в РФ? На этот вопрос любой человек, не задумываясь, ответит, что капитализм, а продвинутый марксист еще и перечислит те признаки, по которым строй надо считать именно капиталистическим. Но это будут чисто формальные (абстрактные) признаки, а если рассмотреть вопрос по существу (конкретно), тут не все так просто. Высшая цель капитализма, как уже говорилось выше — приумножение капитала. Для этого капиталисты пускаются во все тяжкие — эксплуатируют, присваивают, грабят, аннексируют, захватывают, льют реки крови и т. д., в результате чего капитал приумножается и приносит прибыль. Но на обломках СССР капитал не увеличивается, а тает, и прибыли так называемые капиталисты извлекают, по большому счету, разрушая, съедая и переваривая тот капитал (средства производства и ресурсы для производства), каковой был создан трудом всего народа и дан природой. То есть российские капиталисты — утилизаторы, а не созидатели.

Таким образом, логика отечественного капитала антикапиталистическая по своей природе, и те «законы» капиталистического производства, о которых писал Маркс, у нас как-то не вытанцовываются. Да и с классовой борьбой все совсем не так. Посмотрите, какая странная сложилась ситуация: производство в стране падает, а доходы населения по официальным докладам растут[81]. По мере развития капиталистических отношений (коммерциализация медицины, ЖКХ, образования) противоречия между трудом и капиталом не обостряются, а сглаживаются, вместо роста классовой борьбы на страну вдруг снисходит кисельная стабильность и политический застой. Ограбленные, еще недавно ведшие рельсовую войну и стучавшие касками перед Белым домом, вдруг проникаются горячей любовью к своим грабителям и сливаются в страстном экстазе в момент опускания в щель бюллетеня на еще пока не упраздненных выборах. Это отчего же?

Давайте более подробно рассмотрим базис всего этого болотного царства медвепутской стабильности. Основа его — высокие мировые цены на энергоносители. Если оценить совокупный вклад предприятий нефтегазового комплекса в наполнение бюджета РФ, то он будет равняться примерно одной трети. Но активизация топливно-энергетического комплекса пробуждает и смежные отрасли промышленности — транспорт, машиностроение, судостроение, строительство, и т. д., ибо ТЭК является не только крупнейшим в стране налогоплательщиком и работодателем, но и главнейшим потребителем.

ТЭК, кстати — крупнейший потребитель собственной продукции. Чтобы добыть тонну нефти, надо создать в пласте давление, для чего туда закачивается, скажем, пять тонн воды, а потом та же вода выкачивается вместе с нефтью, после чего добытая жидкость сепарируется. На все это тратится уйма электроэнергии, и чем более истощаются месторождения нефти, тем выше затраты энергии на получение энергоносителя, поскольку для добычи тонны сырой нефти требуется закачать в пласт уже семь, двенадцать и даже двадцать тонн воды. За 11 месяцев 2006 г. общее потребление электроэнергии в стране выросло на 4,1 % по сравнению с тем же периодом прошлого года, причем доля потребления населением оказалась практически прежней. Промышленность вроде бы не показала даже формального роста, которым можно объяснить увеличение энергетических издержек. Очевидно, увеличение энергозатрат стоит отнести главным образом на увеличение энергоемкости добычи углеводородов. Косвенно этот факт подтверждается еще и тем, что в Тюменской области, где производится 7 % всей российской электроэнергии, все сильнее ощущается ее дефицит, генерирующие мощности во время пиковых нагрузок начинают работать в чрезвычайном режиме, нефтедобывающим предприятиям установлен лимит на потребление электричества.

Спрос со стороны ТЭК рождает предложение, и начинают оживать предприятия, которые вроде бы уже давно должны были помереть. Если посмотреть на заводы моего родного города, то видно, что большинство из них так или иначе завязаны на обслуживание нефтегазового комплекса. Завод «Сибмаш» клепает жилые вагончики для вахтовиков, крупный моторостроительный холдинг, раньше делавший авиационные и ракетные двигатели, выживает за счет производства турбин для газпромовских насосных станций. Судостроительный завод строит плавучие буровые платформы, судоремонтный их ремонтирует. Ну, и остальные предприятия стараются не отставать. Если заводы имеют заказы, то рабочие получают зарплату. Если у них появляются деньги, оживляется сфера обслуживания, как грибы после дождя вырастают гипермаркеты, банки раздают направо-налево потребительские кредиты, стараясь не упустить свой гешефт.

Да, предприятия сферы обслуживания тоже платят налоги, но происхождение тех денег, что проходит через их руки, опять-таки, нефтеэкспортное. Приток нефтедолларов спровоцировал бум жилищного строительства и дикий рост цен на недвижимость. Образно все это можно представить как бассейн, в который по одной большой трубе втекает большое количество нефтебаксов, а через множество маленьких трубочек они высасываются, питая и сельское хозяйство, и сферу обслуживания, и маломальское производство ТНП, и индустрию развлечений, а, прежде всего, разумеется, импорт. Стоит только иссякнуть втекающему потоку, все остальные отрасли мгновенно зачахнут. Иссякнет же этот поток очень резко при очередном снижении цен на мировом рынке.

Тут, конечно, кто-то возразит, что бюджет получает значительные доходы от экспорта продукции горнодобывающей промышленности и металлургии — алюминия, черных, цветных и редкоземельных металлов. Формально это так, но, по сути, вывоз продукции металлургии является косвенным вывозом энергоресурсов. Алюминий есть не что иное, как овеществленная электроэнергия. Доля энергозатрат в стоимости конечного продукта металлургических комбинатов составляет значительно более половины. Таким образом, те же нефть и газ «упаковываются» в металлы и вывозятся. Помимо металлов неплохим спросом на внешнем рынке пользуются наши химические удобрения (на экспорт идет три четверти от общего производства) — жутко энергозатратная продукция.

Сергей Кара-Мурза в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» привел такие цифры: В 1985 г. внутреннее потребление на душу населения в РСФСР составляло 2,5 тонны нефти, а в 2003 г. лишь 0,74 тонны. Раньше эти тонны потребляла отечественная обрабатывающая, легкая промышленность, сельское хозяйство, которые, во-первых, создавали стабильный внутренний спрос на энергоресурсы, во-вторых, обеспечивали население рабочими местами и удовлетворяли запросы потребительского рынка. Сегодня же производство ТНП, особенно товаров длительного пользования, у нас в значительной степени свернуто, потребности покрываются за счет импорта. Таким образом, те нефтедоллары, что втекают, высасываются, вновь оказываясь в распоряжении тех, кто купил нашу нефть.

Но высасывается главным образом то, что осталось в РФ в виде зарплаты у населения. Львиная доля прибыли так и остается на Западе, а если и возвращается, то зачастую уже в виде «иностранных инвестиций». Государство значительную часть нефтедолларов, первоначально изъяв у экспортеров в виде налогов, исправно перекачивает на Запад, где размещен стабфонд. Эти деньги уже украдены с молчаливого согласия населения, и о них можно забыть. Остается в стране ровно столько, сколько требуется для поддержания стабильности — кинуть подачки пенсионерам, заткнуть дыры в бюджете, накормить расплодившуюся бюрократию, чтоб не учинила заговор. Долгосрочных инвестиций в экономику, даже в ТЭК, почти не делается. Для этого просто-напросто нет внутренних ресурсов по указанным выше причинам, да и какая в том нужда? Все равно грабить страну можно еще в самом лучшем случае лет пятнадцать-двадцать, а потом все рухнет, и долгосрочные инвестиции невозможно будет «отбить». Парадоксально, но РФ за последние 15 лет инвестировала в мировую экономику больше, чем внутри страны — по самым скромным подсчетам, не менее 500 миллиардов долларов.

Таким образом, отечественная экономика базируется на вывозе энергоресурсов, энергоемкого сырья и полуфабрикатов. Стоит только перерезать эту питательную жилу, и рухнет все, абсолютно все! Какое-то благодушное успокоение царит в массах и верхах относительно того, что нефть будет только дорожать, и потому нам не следует опасаться обвала экономики. Дескать, на наш век нефти хватит, а там хоть трава не расти. Хочу разочаровать этих оптимистов. Во-первых, колебания мировых цен на энергоносители носят циклический характер с шагом примерно 12–14 лет. Поэтому падение цен следует ожидать. Во-вторых, не стоит забывать, что рост затрат на добычу углеводородного сырья неуклонно растет, причем рост затрат будет опережать рост цен на нефть, и неминуемо наступит момент, когда издержки на добычу будут столь высоки, что не будут приносить существенных прибылей. А теперь самое страшное: несмотря на то, что по оптимистическим прогнозам запасы нефти в РФ оцениваются в 8 миллиардов тонн, среднегодовая добыча находится на уровне 500 миллионов тонн. Данные о приросте и состоянии запасов у нас с приходом к власти Путина были засекречены. Видимо лишь затем, чтобы скрыть то, что прирост отрицательный, проще говоря, приращение разведанных запасов значительно отстает от уровня добычи. Выводы сделать несложно.

К счастью, всю нефть выкачать нынешние хапуги не успеют. У основных фондов ТЭК есть предел износа, достижение которого сделает экспорт нецелесообразным вследствие резкого увеличения издержек. Если РФ и дальше захочет сидеть на нефтяной игле, для этого потребуются значительные инвестиции в основные фонды, которые можно будет сделать либо за счет полученных прибылей (они остаются за рубежом, а потому об этом говорить не приходится), либо за счет значительного сокращения потребления населением. Есть третий вариант — продажа ТЭК иностранным корпорациям, к чему, дело и идет — корпоративный долг того же «Газпрома» превышает уже 60 миллиардов долларов (это еще без долгов «Газпромбанка») и продолжает стремительно нарастать, при этом мировые цены на газ падают. То есть доходы «голубого гиганта» падают и расплатиться с долгами ему становится все труднее. Вскоре неминуемо наступит момент, когда корпорация будет признана банкротом и перейдет в собственность зарубежных кредиторов. В этом случае наши недра совершенно официально перестанут быть нашими, и РФ окончательно превратится в банановую республику, где бананы не растут из-за сурового климата, но всем заправляют менеджеры транснациональных корпораций. В любом случае о нефтедолларовой халяве уже очень скоро придется забыть.

Что касается экспорта металлов и другого энергоемкого сырья, то сегодня он возможен во многом благодаря тому, что внутренние цены на энергоносители остаются ниже мировых. При снижении мировых цен на нефть конкурентные преимущества металла из РФ сводятся к минимуму, либо полностью утрачиваются. Базис разрушается, а следом за ним рушится и надстройка. Экономический крах становится неизбежен, что ставит страну перед альтернативой: либо революция и экономические реформы, направленные на воссоздание собственной перерабатывающей и легкой промышленности, что снимает зависимость страны от конъюнктуры мировых сырьевых рынков и позволяет сохранить суверенитет; либо окончательная капитуляция перед Западом в лице транснациональных корпораций, что повлечет превращение РФ в периферийную резервацию, совокупность зон влияния крупнейших ТНК. В последнем случае совершенно неизбежен окончательный раздел страны. Свершится мечта академика Сахарова — на месте бывшего СССР возникнет 50 нищих, но «свободных» территориальных образований.

И не надо пафосно брызгать слюной и заявлять, что народ этого не допустит. Нет у нас народа, есть быдло, которое ничего не волнует, кроме собственной миски. Что это быдло делало, когда СССР разорвали на 15 «независимых» бантустанов? Быдло ликовало, предвкушая магазины с двадцатью сортами колбасы. На окраинах империи национально озабоченное быдло радовалось освобождению от «русской оккупации». Так что через полгодика анархии, голода и эпидемий, последующих за экономическим коллапсом, то же быдло станет рукоплескать любым оккупационным войскам, ежели их присутствие будет сулить им восстановление подачи электроэнергии в дома хотя бы на три часа в день и гарантированную работу за талоны на бесплатную похлебку.

Поскольку я оптимист, то предпочел бы революцию утилизации страны. Опять же, не буду утверждать о неминуемости революции. Речь идет лишь о неизбежности приведенной альтернативы. Но даже если считать революцию неизбежной, мы не видим в качестве ее движущих причин никаких классовых противоречий. Представим на минуту, что в стране нет ни олигархов, ни вообще буржуазии, а все бюрократы как один социально ответственны. Экспорт сырья осуществляется в максимальном объеме, вырученные средства целиком идут на содержание социального государства. В этом случае базис — экспортная труба — остается прежним, а меняется лишь надстройка. То есть это никоим образом не предотвращает экономический крах, разве что его последствия будут чуть менее болезненными для населения. Предпосылки будущей революции заключаются главным образом во внешних факторах, а не внутренних противоречиях.

Причины в том, что место, которое навязано РФ в мировом разделении труда, совершенно невыгодно для нас и сохранение status quo ведет к гибели российской государственности. Внутреннее же социальное устройство страны решающей роли не играет. Скажем, гипотетически диктатура КПСС могла быть сохранена и даже укрепиться в 1991 г. в результате успеха путча ГКЧП, но курс на либерализацию экономики не претерпел бы изменений. В итоге мы имели бы сегодня многоукладную экономику с неэффективным государственным менеджментом, управляющим экспортно-сырьевым комплексом. Правительство затыкало бы социальные дыры нефтедолларами и молилось на курс барреля. С падением нефтяных цен или при исчерпании экспортных ресурсов такое правительство было бы сметено. Эта картина не столь уж фантастична, ибо вектор горбачевской политики был направлен в ту самую сторону, по которой страна идет поныне. Скатывание СССР на периферию капиталистического рынка началось при Брежневе, предпосылки были заложены еще Хрущевым, при Горбачеве процесс лишь пошел семимильными шагами, а при Ельцине принял стремительный и уже необратимый характер.

В чем было слабое место советской экономики? В том, что она все сильнее поражалась раковой опухолью — производством ради производства. С одной стороны производились миллионы тонн чугуна, стали, угля, нефти, кубометры газа и древесины, но они в очень незначительной степени овеществлялись в потребительских товарах и попадали на прилавки магазинов. Сталь, чугун, уголь и древесина воплощались в те же средства производства средств производства и круг замыкался — экономика работала ради экономики. В итоге металлурги, нефтяники, горняки и лесорубы, получив за свою работу вполне приличную зарплату, не могли приобрести на нее в желаемом количестве потребительские товары, что, в свою очередь, снижало мотивацию к труду и подрывало доверие к существующему государственному строю. Чем завершилось это неэффективное производство, известно. Если бы перестройщики действительно хотели спасти страну, то им следовало бы заниматься не демократизацией и разоблачением культа личности, а модернизировать промышленность и наладить выпуск ТНП, благо, база для этого имелась.

Ныне происходит то же самое неэффективное производство (производительность труда упала даже по сравнению с СССР), но миллионы тонн чугуна, стали и угля уже не материализуются в виде промышленных фондов, а утекают за рубеж. Падение внешнего спроса на наше сырье или полуфабрикаты приводит к катастрофическим последствиям, ибо внутренний спрос вследствие уничтожения отечественной обрабатывающей промышленности не сможет даже в малой степени компенсировать снижение запросов мирового рынка, а потребительский рынок мгновенно схлопывается, как только питающий его приток валюты иссякает. Базис нарушается, что приводит к крушению надстройки.

Возникает революционная ситуация, но приводят к ней отнюдь не вызванные усиливающейся эксплуатацией классовые противоречия, хотя полностью отрицать их наличия мы не будем. К социально-экономической катастрофе приводит включение страны в мировой рынок на невыгодных для нас условиях. Это с неизбежностью происходит всякий раз, когда недальновидная или преступная элита пытается навязать народу жизнь по регламенту «цивилизованного» мира.

К сегодняшней экономической ситуации в РФ можно применить и такую историческую аналогию. В XVI столетии Испания была самым богатым государством Европы благодаря вывозу золота из американских колоний. И это золото убило испанскую экономику. Зачем что-то производить, если можно и так купить все, что душе угодно. Овцы в Андалузии дают первосортную шерсть, но ткацкие мануфактуры появились не в Испании, а в Англии, куда и шло сырье из Андалузии, а в обратном направлении — готовая продукция. Любое производство в Испании стало абсолютно нерентабельным, поскольку вложив капитал в постройку кораблей и отправку завоевательной экспедиции в Новый Свет, можно было быстро получить прибыль в десятки раз большую, нежели от заведения мануфактур. Имея много золота, купить потребительские товары можно было у англичан, которые работали. Работа дурака любит, пусть эти англичане-неудачники и горбатятся у ткацких станков, а умные испанцы будут грабить индейцев и купаться в роскоши. Кончилось это тем, что Англия перерезала морские коммуникации Испании в Атлантике, и золото потекло в другом направлении. Испания в начале XVII столетия тут же утратила статус великой державы, превратившись на три с лишним века в нищую провинцию Европы, никакой роли в мировой политике не играющую. Как приток легкого американского золота убил испанскую экономику, так и приток шальных нефтедолларов уничтожает экономику РФ. Когда наступит крах — вопрос времени и стечения неблагоприятных обстоятельств.

Наполеон Бонапарт, проделав метаморфозы от революционного генерала до императора, кое-что смыслил в революциях. Он всегда подчеркивал, что страшится лишь одного единственного вида революции — «революции пустого желудка, не боящейся пуль». Конкретные причины, приведшие к пустоте в желудках, могут быть различны, един лишь результат — массовая агрессия против неэффективного государства. Русская смута начала XVII столетия была вызвана тремя неурожайными годами подряд. Ни общественный строй, ни государственный аппарат не были виноваты в этом и никак не могли преодолеть природный катаклизм. Более того, весьма популярный в народе царь Борис Годунов немедленно приказал спасать голодных за счет государственных запасов зерна и растратил чуть не всю казну на борьбу с голодом. Но именно его и свергла «революция пустого желудка». Та же участь постигла Лжедмитрия.

Велик соблазн рассчитать время будущей «революции пустого желудка», или хотя бы точно определить те условия, при которой она неизбежна. К сожалению, это невозможно, ибо не существует линейной зависимости между чувством голода и готовностью к восстанию. В Польше в 1956 г. вооруженное восстание в Познани было спровоцировано очень незначительным снижением доходов населения в условиях, когда послевоенная разруха еще не была преодолена. В то же время шоковая терапия первого посткоммунистического правительства Польши не вызвала сколь-нибудь существенного протеста населения, хотя жизненный уровень масс был резко обрушен. В Индии даже в условиях, когда организованные англичанами голодоморы выкашивали миллионы туземцев, восстания не вспыхивали. При этом воинственные мусульмане или индуисты могли восстать из-за проявления со стороны колониальных властей неуважения к своей религии — таковую природу имело крупнейшее восстание сипаев.

Если рассматривать не абстрактные умозрительные схемы, а реалии жизни, то мы найдем, что зачастую усиление эксплуатации вовсе не приводит к классовому противостоянию, а как раз наоборот. Это если эксплуатировать быдло грамотно. Вот вам такой пример. Однажды в одном «богатом» нефтяном городе очень «бедный» мэр решил поправить свое материальное положение и добился приватизации двух вполне рентабельных муниципальных предприятий, обслуживающих городские системы жизнеобеспечения. Это спровоцировало острый конфликт с коллективом, о накале которого можно судить по открытому письму, опубликованному в газете «Вольный город», редактором которой я являюсь:

«Губернатору Ямало-Ненецкого автономного округа Ю.В. Неелову

Уважаемый Юрий Васильевич!

Мы, представители коллективов бывшего МУП «Тепловодоканал» и МУП «Электрические сети», ныне ОАО «Энерго-Газ-Ноябрьск», обращаемся к Вам с огромной просьбой помочь нам в восстановлении наших прежних предприятий. Кроме незаконности создания ОАО «Энерго-Газ-Ноябрьск», о чем сказано в исковом заявлении прокурора округа, есть еще ряд причин, в связи с которыми мы вынуждены к Вам обратиться:

1. Сплошное игнорирование интересов коллектива и его членов.

2. Полное игнорирование позиции требований профсоюзного комитета.

3. Волюнтаристские методы управления под лозунгом: «Не нравится — увольняйся, а не хочешь — заставим».

4. Полное игнорирование наших трудовых прав.

5. Сокращение и ликвидация экономических и социальных льгот и гарантий.

6. Незаконное понижение зарплат, премий с дискриминационным подходом по половому признаку.

7. Необоснованное сокращение штатов и работников, грозящее качественному состоянию объектов жизнеобеспечения, чреватое трагическими последствиями для всего города.

8. Сокращение квалифицированного руководящего состава, десятилетия проработавшего на предприятиях.

9. Незаконное навязывание обязанностей сокращенных работников остающимся работникам без их согласия и без учета их специальностей.

10. Принудительное повышение квалификации работников, и даже низкооплачиваемых, за их счет, в нарушение ТКРФ.

В результате всего этого мы нищаем, многие оказались безработными. Но, к сожалению, хозяевам ОАО не понять нас в силу простой истины: сытый голодного не разумеет.

Задавшись единственной целью — прибыль, прибыль и только прибыль, не взирая ни на что, они приведут и себя и нас к очень плачевному финалу. Но в итоге у них будет возможность собраться и съехать в лучшие края, а мы, коллектив и стотысячный город, останемся у разбитого корыта.

В результате создания в 2004 г. открытого акционерного общества «Энерго-Газ-Ноябрьск» (ОАО «ЭГН»), учредителями которого являются ООО «Энерго-Газ», зарегистрированное в г. Тарко-Сале, и администрация г. Ноябрьск, коллектив полностью лишился самостоятельности в вопросах определения направлений деятельности, формы управления, принятия хозяйственных решений, оплаты труда, распределений чистой прибыли.

Подтверждением этого является договор о передаче полномочий единоличного исполнительного органа ОАО «ЭГН» от 25 января 2005 года. Договор заключен «в целях обеспечения эффективного управления текущей деятельностью ОАО «ЭГН». Лицами, подписавшими данный договор» являются: со стороны ОАО «Энерго-Газ-Ноябрьск» генеральный директор ООО «Энерго-Газ», Смирнов, а со стороны управляющей компании ООО «Энерго-Газ» — заместитель директора но экономике и финансам Баукин, и это при работающем генеральном управляющем ОАО «Энерго-Газ-Ноябрьск».

В течение года проводится «оптимизация производства» и сокращение штатов. Сокращено 52 человека. Сокращен практически весь руководящий состав МУП «Тепловодоканал» и МУП «Электрические сети». Это люди, отработавшие на благо города не один десяток лет. Многие из них являются заслуженными работниками ЖКХ, почетными энергетиками, ветеранами труда — это генеральный директор Минникаев С.М., технический директор Шупинский А. Н., заместители генерального директора Малыгин Л.А., Мннникаева И. Л., Аникин А.Г., Якимчук В. В., Китов В. Н., Бухтоярова В. В., Юртаев С. М. и многие другие. Всего 18 человек.

Вознаграждение за осуществление функций управления управляющей компании (со слов генерального директора Смирнова И. К. состоящей из 20 человек) возросло до 5 млн. 369 тыс. руб. ежемесячно, что составляет на одного работника управляющей компании 268 тыс. 450 руб. в месяц.

В графике документооборота в ОАО «Энерго-Газ-Ноябрьск», состоящем из 169 позиций, в графе «ответственный за исполнение» управляющая компания полностью отсутствует. Затраты руководителей управляющей компании на постоянные перелеты между городами Салехардом и Москвой, соответствующие командировочные расходы баснословны.

Работников коллектива беспокоит ожидаемое массовое сокращение в связи с заменой поселковых котельных на новые. Если же на эти деньги построить новые капитальные дома, то все будут в выигрыше.

Налоги, уходящие в г. Тарко-Сале, а они огромны по масштабам нашего города, можно было бы направить на строительство жилья, выделение субсидий, уменьшение услуг за квартплату и т. д. Работники ОАО «ЭГН», не являются акционерами, тогда в чем смысл акционирования предприятия? И откуда будет желание работать лучше, если значительная часть заработанного уходит в другой город? Все руководители управляющей компании не являются жителями Ноябрьска и не имеют подлинного интереса к его нуждам. Баукин О. А. зарегистрирован в г. Москве, Смирнов М.К. - в г. Салехарде, ГабулянС. А.- в г. Тарко-Сале.

В Ноябрьском филиале ООО «Энерго-Газ» под руководством Аскарова работает 44 человека, это при той же производительности и при тех же функциях, что и в бывшем «Тепловодоканале», где работало 7 человек. Зато суммы заработной платы там фантастические. В то же время линейных руководителей ОАО «ЭГН» сократили. Руководят «ЭГН» люди, не компетентные в ЖКХ, не имеющие специального образования, а так же не аттестованные в «Гостехнадзоре», «Энергонадзоре». Они не имеют квалификационного права руководить энергетическим предприятием.

Эксперимент, проводимый над крупнейшими энергетическими предприятиями города, пора прекратить, и чем раньше, тем лучше! Ни один город Ямала, так и не согласился сотрудничать с ООО «Энерго-Газ».

Просим Вас прекратить этот беспредел и принять меры против незаконного захвата предприятия лицами из других городов. Массовое сокращение квалифицированных кадров идет в разрез с законодательством. Положение об оплате труда изменялось за один год уже трижды. Мы считаем, что деньги жителей нашего города за коммунальные услуги должны оставаться в городе и направляться на его благо.

Председатель профорганизации А.Г. Аникин. Подписи работников коллектива прилагаются.

Не стоит умиляться гневному пафосу классовой борьбы. Лучше узнайте, чем закончилось это дело. Аникина приволокли в прокуратуру, заставили отказаться от заявления и подписать извинительное письмо в адрес губернатора. Новый же профсоюзный босс, поначалу обещавший представить мне документы, изобличающие незаконность приватизации данных предприятий, тихо рассосался. Когда я дозвонился до него, он простодушно заявил, что поскольку коллективу подняли зарплату на 20 %, он не видит никаких оснований для дальнейшего продолжения борьбы.

Нас все устраивает — заявил он, — мы живем лучше, чем раньше, и не хотим возвращаться под муниципалитет.

— А как же незаконность приватизации? — спрашиваю я.

— Прокуратура разъяснила нам, что приватизация была совершена законно и мы не правы.

— Но ведь вопрос даже не в законности, а в целесообразности. Приватизация (причем фактически бесплатно) вашего предприятия не только лишила прибылей бюджет и вызвала ничем не объяснимые дополнительные расходы из него в сотни миллионов рублей, но повлекла резкий рост тарифов на коммунальные услуги для населения.

— Ну и что? Зато нам пообещали в течение года повысить зарплату еще на 25 % — отвечал мне бывший пламенный борец за счастье рабочего класса.

Выходит, сотни энергогазовских рабочих готовы целовать зад своим хозяевам, хотя по идее, должны были объявлять бессрочную забастовку, поскольку норма эксплуатации возросла. За месяц до нашей беседы тарифы на коммунальное обслуживание выросли на 30 % (и в течение года они еще повысятся), а рабочим лишь в будущем обещали повышение на 25 %. Уже эти цифры показывают, что норма эксплуатации выросла, противоречие между трудом и капиталом увеличилось, а всякая классовая борьба сошла на нет. И с позиций абстрактных марксистских постулатов этот парадокс объяснить никак нельзя. Зато элементарный здравый смысл поможет легко понять, в чем дело. Повыситься тарифы должны были не более чем на 20 % (хотя и это повышение необоснованно), а реально они подскочили на 30 %. Если даже рабочие и получат обещанную подачку, это будет означать лишь то, что хозяева фирмы сделали их соучастниками грабежа всех горожан. То есть фактически тяжесть эксплуатации перекладывается на тех, кто не состоит в производственных отношениях с владельцами капитала, а самим формально «эксплуатируемым» повышение нормы эксплуатации даже выгодно. Так что если революция и произойдет, то не по Марксу.

Крупнейшие революции прошлого века были порождены не классовыми противоречиями внутри общества. Это были революции не внутри капиталистических обществ, а революции обществ традиционных против капиталистической миро-системы, пытающейся опутать Третий мир щупальцами своих доильных аппаратов. Более того, революции вызывало даже не столько ухудшение экономического положения широких народных масс на капиталистической периферии, сколько стремление Запада навязать угнетенным народам свою систему миропонимания, попытки изменить культурный код древнейших народов мира, и тем самым закрепить свое доминирующее положение.

Эту задачу, кстати, решал и классический марксизм, обосновывающий полезность и историческую необходимость колониализма тем, что он, якобы, развивал в ограбляемых колониях «прогрессивные» капиталистические отношения. На самом деле, Запад не допускал развития самостоятельного капитализма на зависимых заморских территориях, ибо это превратило бы заморские колонии в конкурентов метрополии. А уж в чем был прогрессизм капитализма для традиционных цивилизаций мира, основоположники марксизма предпочли деликатно умолчать. Иначе им пришлось бы открыто заявить, что тотальное истребление десятков миллионов североамериканских индейцев или опиумные войны в Китае есть проявление прогресса.

Глобальный конфликт между капитализмом и традиционным обществом носит не классовый, а цивилизационный характер. Первыми об этом еще во второй половине XIX в. заявили русские народники и анархисты. Они позволили себе открыто выразить сомнение в прогрессивности капитализма, и в том, что именно через развитой капитализм пролегает единственная дорога к социализму. За это народники и анархисты подверглись бешеной травле со стороны как западных марксистов, так доморощенных марксофилов-западников. Да, во многом идеи народников были незрелыми, но в главном они все же оказались верны, а марксисты ошибались принципиально. Поэтому большевики, мучительно изживающие в себе марксизм, после революции обратились к народническим идеям, и многие из них реализовали.

В случае революции РФ встает перед развилкой: либо разумный национальный социализм, либо здоровый национальный капитализм (капитализм незападного типа). Названия, конечно, весьма условны, но между двумя этими путями на самом деле не такая уж большая разница. Здоровый капитализм в условиях России характеризуется:

— ориентацией на внутренний рынок и максимальную закрытость от мирового рынка (жесткий протекционизм и наличие сильных таможенных барьеров, внутренняя неконвертируемость рубля);

— многоукладностью экономики, многообразием форм собственности;

— наличием мощного государственного сектора в экономике (ВПК, транспорт, ТЭК, тяжелая промышленность) и высокой степенью вмешательства государства в экономику;

— высоким уровнем социальной защиты населения.

Вполне конкретно принципы разумного капитализма сформулировал Андрей Паршев в своей знаменитой книге «Почему Россия не Америка». Разумный социализм по большому счету имеет те же признаки, только доведенные до своего логического завершения: вместо высокой степени вмешательства в экономику — централизованное государственное планирование; вместо протекционизма и таможенных барьеров — курс на максимально возможную автаркию; вместо разнообразия форм собственности — преобладание общественной собственности на средства производства; вместо высокого уровня социальной защиты — абсолютные социальные гарантии (занятости, бесплатного образования, защиты здоровья) и т. д. Это в базисе, а надстройку обсуждать, думаю, не имеет смысла. Будет ли это парламентская или президентская республика при здоровом капитализме или технократическая диктатура при разумном социализме, не столь уж сейчас принципиально. Как говорил Дэн Сяопин, не важно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей.

Таким образом, грядущая социально-экономическая катастрофа, ежели она не загонит страну в гроб, сможет стать порогом перехода к социалистическому обществу. И этот переход будет осуществлен вовсе не по марксистским канонам, то есть в ситуации, когда старые производственные отношения, исчерпав свой ресурс, делают невозможным дальнейшее развитие производственных сил. Все эти формализованные абстрактные схемы к реальной жизни не прикладываются.

Когда меня спрашивают, отчего я являюсь сторонником революции, отвечаю, что революция неизбежна так же, как рвота после употребления некачественной пищи — желудочные спазмы, сколь бы отвратительно ни выглядели внешне, помогают избежать отравления организма токсинами. Потому считаю нужным добиваться того, чтобы страна не захлебнулась рвотными массами, удерживать которые в чреве просто бессмысленно. Наоборот, лучше стимулировать желудочные спазмы. Огонь революции дает возможность таким образом перековать государственное устройство, чтобы страна могла «уцелеть и продолжить свой независимый рост» — именно такую задачу ставил России в начале минувшего века наш великий ученый Дмитрий Иванович Менделеев.

К решению этой задачи я подхожу не с идеологических, а с сугубо прагматических позиций. Метастазированный социализм позднесоветского периода столь же противен мне, как и дикий капитализм постсоветской эпохи — это этапы одного пути в никуда. Садистские неолиберальные постулаты гайдарастов и чубайсоидов столь же нелепы, как марксистские утопии или дебилизм тотального бюрократического регулирования в экономике. Хорошо абсолютно все, что поможет нам «уцелеть и продолжить независимое развитие», а все, что помешает — плохо. Революция — это эмпирический процесс, непрерывный поиск, эксперимент, а творчеству чужд всякого рода схематизм и господство стереотипов. Разрушать удушающие сознание стереотипы — значит способствовать успеху грядущей русской революции.

Маркс ли придумал марксизм?

Чем является марксизм: философским течением, экономической доктриной, религиозным догматом, экономическим учением или теоретическим курсом практикующего революционера? Спросил как-то одного товарища, почему он считает, будто Маркс был экономистом? Тот совершенно бесхитростно ответил, что Маркс был экономистом, потому что писал книги об экономике. Логика просто потрясающая! Я, например, в свое время писал о фаллопротезировании, так что мне теперь считать себя экспертом-урологом, что ли?

Генри Форд — великий реформатор капитализма.

Экономистом был Генри Форд, который изобрел конвейерную систему производства. Конвейерное производство привело к перевороту в экономике. Экономистом был инженер Фредерик Тейлор, который разработал систему рационального управления производством (она так и называется — система Тейлора), примененную Фордом. Принципы функционирования экономики едины, что для капитализма, что для социализма, а потому идеи Форда творчески переработал (о, верещите, троцкисты!) экономист Иосиф Сталин, положив их в основу плана индустриализации СССР. Поэтому советский индустриальный прорыв вполне обоснованно называют сталинским.

Экономистом был Франклин Делано Рузвельт, вытащивший Америку из трясины Великой депрессии. Выражение «пострузвельтовская Америка» обозначает не время после смерти Рузвельта, а ту экономику, которая сложилась в результате жесткого проведения курса последнего великого американского президента. Кейнс был экономистом, Гитлер был экономистом. Экономистом был Ким Ир Сен, который реализовал на практике доктрину чучхе — модель экономической автаркии. Не стоит смеяться над тем, что в Северной Корее крупа по карточкам. В КНДР 23 миллиона граждан, и живут они на малюсеньком клочке каменистой почвы, где зимой холодно почти как в Сибири. Можете ли вы себе представить, что Московская область полностью кормит Москву? Корейцы же не только сами себя кормили, но и умудрялись строить ракеты.

А вот Маркс экономистом не был. Ну, нет нигде марксистской модели производства, никогда не было и не будет, потому что собственно проблемы материального производства Маркса не волновали, и никаких рецептов их решения он не оставил. Маркс лишь попытался схематично и очень абстрактно сформулировать некие «объективные» экономические «законы», но потерпел фиаско. Ведь экономика — это не математика, где действуют незыблемые законы численных соотношений, экономика — сфера человеческого творчества. Возьмем, например, священный для всякого марксиста «закон» прибавочной стоимости. Упрощенно его можно выразить формулой И+3+П=С, где С — стоимость товара, И — материальные издержки на его производство 3 — зарплата пролетария, а П — прибавочная стоимость, присваиваемая буржуем. Соответственно, доход капиталиста можно высчитать по нехитрой формуле (С-И-3)Х=Д, где Д — доход, а X — количество единиц произведенного товара. Теоретически, чем выше будет С и ниже 3, тем выше будет доход, но это только теоретически. Генри Форд блестяще доказал на практике, что бесконечное снижение прибавочной стоимости (П) вкупе со снижением материальных издержек на производство товара (И) при одновременном значительном повышении зарплаты (3) приводит к такому гигантскому спросу на товар, что серийное производство (X) вырастает в тысячи раз. В результате увеличивается и доход капиталиста (Д).

Вот в этом простом и гениальном принципе Форда — практика, которую абсолютно никак нельзя ни объяснить, ни опровергнуть с помощью книжных марксистских схем. Форд работал в условиях индустриальной капиталистической системы, и он ее кардинально изменил. Его лозунгом было поистине социалистическое кредо — цель промышленного производства в удовлетворении потребностей людей, а не в извлечении прибыли. Прибыль — это, по Форду, лишь стимул, поощрение тому, кто усердно удовлетворяет потребности общества. Но поощрение должно быть справедливо распределено между всеми участниками производства, а потому она не может присваиваться только собственником — это другой принцип миллиардера Форда, который первым широко внедрил на своих заводах программу участия рабочих в прибыли.

Старина Генри был ярым врагом паразитизма, предрекая Америке большие беды из-за деятельности финансовых спекулянтов, и его предсказание сбылось в годы Великой депрессии. Форд так же энергично протестовал против системы международного разделения труда (то есть, можно сказать, против глобализации), считая, что это ставит экономику США в зависимость от рынков сбыта других стран. При таком положении экономический кризис на другом конце планеты неизбежно приводит к падению спроса на американские товары. Это в свою очередь вызывает экономические проблемы в самой Америке: рост безработицы, дефицит бюджета, всплеск преступности и прочие сопутствующие неприятности. Более того, удержание рынков сбыта под своим контролем становится со временем большой проблемой. Что, кстати, мы и наблюдаем сегодня, когда янки вынуждены воевать по всему земному шару (хоть зачастую и чужими руками), поддерживая могущество доллара, с помощью которого они контролируют глобальный рынок сбыта[82]. По мнению Форда лучшая экономика — та, которая способна полностью обеспечить внутренние потребности, когда всякий производящий материальные ценности является и их потребителем. Именно это имел в виду и экономист Сталин, выдвигая лозунг о строительстве социализма в отдельно взятой стране, что, как известно, совершенно антимарксистски.

Фордизм не возник на пустом месте, во многом он базируется на тейлоризме — системе организации труда и управления производством, в основе которой лежат разделение труда и максимальная рационализация движений, материальное стимулирование повышения производительности рабочего. Американский инженер Фредерик Тейлор отрицал наличие провозглашаемого марксизмом природного (классового) конфликта между капиталом и трудом. Напротив, он утверждал, что они имеют общие интересы, поскольку сотрудничество работодателя и рабочих является залогом успеха работы предприятия, который выгоден обеим сторонам. Глядя сегодня на мощные западные профсоюзы, остается согласиться с Тейлором. Стратегия их направлена не на борьбу с капиталом на уничтожение, а на поиск взаимовыгодного соглашения с руководством предприятий и правительством. Свое мнение Фредерик Тейлор не только высказывал в печати, но и подтверждал практикой. Вот один из таких примеров деятельности Тейлора, приведенный Дж. Шелдрейком в книге «Теория менеджмента»:

Фредерик Тейлор.

«В этой компании [Simonds Rolling Machine Company] он занимался изучением работы ОТК, в котором выявлением дефектов подшипников занималось 120 женщин. Женщины эти работали по 10–12 часов в день в течение 6 дней в неделю, причем работа эта, по словам Тейлора «требовала напряженного внимания и концентрации, что вызывало у контролеров нервное перенапряжение, пусть их рабочие места и были оборудованы надлежащим образом». Он решил, что труд этих женщин малоэффективен в силу однозначного перенапряжения, обусловленного чрезмерной продолжительностью рабочего дня. Вместо того чтобы заниматься работой, женщины всячески пытались избавить себя от скуки.

Тейлор был сторонником введения адекватных периодов отдыха, которые позволили бы рабочим «работать во время работы и отдыхать во время перерывов, не смешивая их воедино». Изменение методов работы, существенное снижение продолжительности рабочего дня, тщательный отбор работников, введение перерывов для отдыха и поощрительных выплат позволили снизить количество контролеров со 120 до 35 и существенно повысить качество контроля. Зарплата же этих женщин выросла в среднем на 80-100 %, продолжительность их рабочего дня сократилась на два часа, причем каждая из них почувствовала, что «она является предметом особой заботы и интереса со стороны руководства, и если с ней что-то будет не так, она всегда сможет обратиться за помощью и за советом к администрации»[83].

Столь впечатляющих успехов Фредерик Тейлор добился не потому, что с остервенением обгладывал в университете десятки томов по экономике, а как раз наоборот — бросив учебу в престижной Гарвардской школе права, он к ужасу своих состоятельных родителей, занялся физическим трудом, освоив для начала профессии формовщика и механика. Так что, сдается мне, говорить от имени рабочего класса Тейлор имел больше прав, нежели Маркс, в жизни не державший в руках ничего тяжелее карандаша. В 1910 г. было образовано Общество пропаганды научного менеджмента (после смерти основателя в 1915 г. стало называться Тейлоровским обществом). Пропагандируя свою систему, Тейлор представлял ее, как основу процветания всей нации: «Основной целью менеджмента должно быть обеспечение максимального процветания нанимателей вкупе с максимальным процветанием всех лиц наемного труда».

Примерно такую же цель ставил перед собой и Генри Форд. Впрочем, в способах ее достижения он шел своим путем. Например, Форд исповедовал принцип равной оплаты за равный труд, в то время как Тейлор впервые внедрил в промышленности систему сдельной заработной платы. Систему Тейлора призывал изучать и внедрять на производстве Ленин (см. «Очередные задачи советской власти»), хотя тут же, делая пропагандистское «ку», и клеймил ее как «утонченное зверство буржуазной эксплуатации». В период индустриализации в СССР тейлоризм не только был широко внедрен в производственную практику, но и получил дальнейшее развитие, например, в стахановском движении.

Так кем же был Маркс по отношению к экономике? Знаете, чем отличается писатель от литературоведа? Писатель создает литературу, а литературовед о ней рассуждает. Политик делает политику, а политолог лишь комментирует его действия. То же самое с экономистами. Экономист делает экономику, а тот, кто о ней рассуждает… ну, давайте называть его экономоведом, что ли. В данном случае можно применить и такой элементарный принцип логики, как рассуждение по аналогии. Даю ниже небольшой тест: попробуйте ответить на вопросы, выбрав один из приведенных вариантов ответа.

1. Кто является полководцем?

а) тот, кто пишет книги по военной истории;

б) тот, у кого есть сабля и усы;

в) тот, кто водит в бой полки.

2. Кто является спортсменом?

а) тот, кто публикует отчеты в газете «Советский спорт»;

б) владелец спортивного клуба;

в) участник спортивных соревнований.

3. Кто является врачом?

а) ведущий телепередачи «Будь здоров!»;

б) министр здравоохранения и социального развития РФ;

в) специалист, оказывающий медицинские услуги.

4. Кто является экономистом?

а) тот, кто пишет учебники по экономике;

б) тот, у кого пышная борода;

в) человек, занимающийся организацией производства и оказанием услуг, распределением материальных ценностей.

Думаю, задача была не очень сложная, и вы с ней справились (возможно, даже марксисты правильно ответили на первые три вопроса). В литературоведы идут, как правило, те, кто не способен сам заниматься литературным творчеством. Точно так же и в экономоведы подаются типы, к реальному делу не годные. Однако они на каждом углу кричат, что они экономисты. Для них экономика — это механическая подбивка на калькуляторе дебета с кредитом и вытекающие отсюда рассуждения, что курс рубля по отношению к доллару растет и это плохо, потому что приводит к внутренней инфляции и «усыханию» валютного стабфонда. Или то, что курс рубля падает, и это плохо, потому что в результате имеем ту же инфляцию и невозможность наполнять стабфонд из-за дороговизны валюты. Когда экономоведов допускают порулить настоящей экономикой, получается такая же задница, которая произошла в результате гайдаровских «реформ». Но с точки зрения теоретических экономических доктрин Гайдар все делал правильно! Ведь всегда можно отыскать подходящую доктрину и прикрыть этим фиговым листочком свою недееспособность.

Дэвид Рикадо — «соавтор» марксизма.

Сегодняшние марксисты, хоть и талдычат, что Маркс был великим экономистом, сами вопросы экономики с марксистских позиций совершенно не рассматривают. Марксистская политэкономия безнадежно устарела. Устарела так же, как, например, тезисы Суворова о военном искусстве. Разумеется, цитировать Александра Васильевича можно бесконечно долго, это будет очень познавательно и интересно, многие авторы учебников по военному делу искусно оживляют свои труды цитатами из его «Науки побеждать». Но искать в трудах прославленного генералиссимуса рекомендации, как организовать прикрытие минных полей с помощью гаубичной артиллерии, бессмысленно. Практическая, прикладная ценность его опыта сегодня равна нулю, и не один командир не будет учить солдата, что «пуля — дура, а штык — молодец», потому что штыковая атака, как тактический прием линейного боя, осталась в далеком прошлом.

Тем не менее Суворова весьма желательно прочесть всякому культурному офицеру. Почему? Только потому, что военное ремесло — это творчество, а учиться творческому мышлению стоит именно нашего прославленного генералиссимуса. Офицер, умеющий мыслить творчески, с натренированным воображением и богатой фантазией, сможет спланировать бой и руководить им, интерпретируя план в ходе сражения. Читать Суворова или Сунь Дзы следует исключительно для развития своего интеллекта. Солдафону-догматику, даже если он повесит в казарме портрет Александра Васильевича и будет молиться на него перед сном, это не поможет выиграть бой. То же самое и с левыми, которые с гордостью именуют себя ортодоксальными марксистами. Они ждут от Маркса и его апостолов волшебный рецепт, который будет эффективен во все времена или, по крайней мере, некий формальный метод, с помощью которого можно найти этот рецепт в любой ситуации.

Между тем, даже беглое изучение генезиса марксизма в экономической составляющей выявляет его поверхностность, догматизм и мертвую абстрактность. Марксистская политэкономия — это не столько оригинальное изобретение Маркса, сколько компиляция и переработка идей других исследователей и доктринеров от экономики. Например, упомянутый выше так называемый закон прибавочной стоимости плавно вытекает из теории прибавочной стоимости, которую создал английский спекулянт еврейского происхождения Дэвид Рикардо, коего отчего-то тоже принято называть экономистом. Давайте выясним, есть ли для этого хоть какие-то основания.

Как сказано об основоположнике рикардизма и родоначальнике классической политэкономии в кратком биографическом очерке в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, «благодаря удачным спекуляциям на фондах и на хлебе, он уже к 25 годам имел капитал в несколько миллионов». А кто, хочу я спросить, занимается спекуляциями? Ответ «спекулянт» будет здесь единственно верным. Итак, Рикардо был спекулянтом, который оказался в нужном месте в нужное время, подсуетился и оказался при барышах в несколько миллионов — фантастические по тем временам деньги. На этом его «экономическая» деятельность и закончилась. Оставшуюся часть жизни он развлекал себя бумагомарательством, а его богатство позволяло без труда издавать свои произведения. Первым опубликованным его трудом стала брошюра о денежном обращении, изданная им в 1810 г. под длинным названием «The high price of bullion a proof of the depreciation of bank notes», что очень приблизительно можно перевести так: «Высокая стоимость золота как следствие обесценивания банкнот». В этом сочинении он пришел к выводу, что «при металлическом денежном обращении или при обращении бумажных денег, размениваемых, по предъявлению, на металл, рыночная цена денег может отклоняться от их номинальной цены только на стоимость пересылки металлических денег или слитков из страны за границу или наоборот; цена же неразменных бумажных денег может падать гораздо ниже, вследствие чрезмерных выпусков. По мнению Рикардо, существовавший в начале XIX столетия низкий вексельный курс представлял как раз такой случай обесценения бумажных денег, вследствие их неразменности и излишнего выпуска».[84]

Не спешите рукоплескать «великому экономисту». Ровно за 101 год до рождения Рикардо, в 1671 г. на свет появился действительно экономист Джон Ло (по совместительству он тоже был спекулянтом), который разработал и внедрил во Франции то, что с тех пор повсеместно в ходу и называется системой Ло — систему обращения бумажных денег, обеспеченных не ценным металлом, а товарной массой. Рикардо же ничего не изобретал, а только описал с употреблением умных слов, сделанные Ло практические открытия. Потом он настрочил еще несколько сочинений и даже статью о фондовой системе в Британскую энциклопедию. Так какое же влияние оказал Рикардо на экономику? Никакого! Составители Энциклопедического словаря даже не заикаются об этом, делая акцент исключительно на публицистических талантах Рикардо: «…он оставил в ней [науке] глубокий след и оказал сильное влияние на умы многих мыслителей».

То есть на умы он влиял, а на экономику — нет! Так можно ли считать Рикардо экономистом? Я согласен с тем, что он был спекулянтом, публицистом, политиком, парламентским демагогом, философом. Но экономикой он не занимался, он лишь писал о ней. К тому же многие постулаты доктрины Рикардо сегодня кажутся, мягко говоря, абсурдными. Например, его идеи о полном уничтожении налогов, как фактора, сдерживающего развитие экономики, нельзя назвать иначе как утопией. Авторы Энциклопедии дают ему хоть и деликатную, но достаточно критическую оценку:

«Он исходит из нескольких предположенных посылок — например, о господстве конкуренции, о свободе капитала, о возможности неограниченно увеличивать производство и пр., -и на этих посылках строит свои рассуждения. Благодаря такому приему, получается необыкновенная ясность, точность и определенность выводов, что и было главной причиной широкого распространения идей Рикардо. Однако при оценке его теоретических положений всегда следует помнить, что они носят абстрактный, гипотетический характер и могли бы иметь реальное значение лишь при наличности всех предположений, на которых они построены, и при отсутствии противодействующих причин. Это нередко упускалось из виду последователями Рикардо, да и самим Рикардо

Последний в целом ряде случаев прямо прилагал выведенные гипотетические законы к реальной действительности и давал оценку мерам экономической и финансовой политики с точки зрения своих теоретических взглядов. Особенно характерно в этом отношении учение Рикардо о налогах; при выяснении значения отдельных видов налогов Рикардо руководится исключительно абстрактными соображениями, совершенно игнорируя реальную обстановку явлений и ту массу осложняющих факторов, которые подчас совершенно видоизменяют ход развития, намеченный в теории. Согласно теоретическим предположениям Рикардо, налог на сырые продукты поднимает цены последних и в силу этого ведет к возвышению заработной платы и падению прибыли; от этого налога терпят, следовательно, капиталисты — утверждение, далеко не всегда оправдываемое действительностью».

Кстати, культ марксизма, характерный для XX столетия имел аналоги, хотя и не столь масштабные. Снова цитируем издание Брокгауза и Ефрона: «В оценке значения Рикардо, как экономиста-теоретика, мнения ученых чрезвычайно расходятся. Многие его последователи, преимущественно из среды эпигонов классической школы, положительно преклонялись перед ним и создали, по выражению Ингрэма, «культ Рикардо»; они находили в нем проявление высшего человеческого гения, раскрывшего основные законы экономической жизни; по их мнению, политическая экономия в трудах Рикардо получила настолько полное завершение, что для дальнейших исследователей остается только развитие и усовершенствование частностей и деталей возведенного здания. Другие экономисты — главным образом представители исторической школы (Шмоллер, Книс, Ингрэм и др.), относятся к Рикардо довольно отрицательно, находя, что выведенные им путем дедукции, законы не соответствуют действительности и лишены, поэтому, научного значения».

Маркс был таким же кабинетным «экономистом», как Рикардо, только не имел даже опыта спекулятивной деятельности, коим обладал его предшественник. В его биографии я не помню упоминаний о том, что он вообще где-то работал (в смысле зарабатывал себе на жизнь трудом), кроме как пописывал статейки в «Рейнскую газету». Так что за полным отсутствием личного экономического опыта Маркс пользовался чужим умом. По этой причине многочисленные заблуждения рикардизма плавно перетекли в марксизм, окончательно там окоченев. Маркс, многословно рассусоливая о прибавочной стоимости, как способе эксплуатации человека человеком, отчего-то очень поверхностно касался вопроса рентного дохода, как способа эксплуатации природы, хотя Рикардо как раз много писал о ренте. Более того, Маркс вообще рассматривал природу как неисчерпаемый источник бесплатных ресурсов для бесконечного наращивания производства.

Из этой же серии, кстати, так называемая самовозрастаемость стоимости. Однажды один диванный марксист К. с университетским образованием долго внушал, что я совсем не понимаю, что такое капитал:

«Я вам говорю, что средства производства (типа станки и т. п.) — это физический капитал, а под капиталом как фактором производства обычно понимают ресурсы, позволяющие увеличивать производство будущих ресурсов. В некоторых определениях — ресурсы, приносящие доход. В терминологии Маркса (принятой доброй половиной современных экономистов) как раз «прибавочная стоимость» примерно и соответствует «доходу». Никакого противоречия с общеэкономическим пониманием капитала тут нет. А вот то, что вы «кратко перефразируя» это определение, вырезали из него самое главное — слова «приносящие доход» — говорит о том, что вы вообще не врубаетесь в смысл этого понятия. Ну, покажите же мне уже хоть одного экономиста, который скажет, что определения капитала как «самовозрастающей стоимости» или «ресурсов, приносящих доход» или «ресурсов, производящих прибавочную стоимость» фундаментально неверны или что они противоречат друг другу! Я очень хочу на этого экономиста посмотреть. А то у вас прямо пещерный антимарксизм какой-то: у Маркса такое определение, значит оно неверное, нужно срочно его опровергнуть».

Вряд ли возможно объяснить диванному экономисту, что не всякий капитал приносит доход. Разделение понятия «капитал» на некий «физический капитал» и «фактор» — бред сивой кобылы просто с точки зрения литературной нормы русского языка. Фактор — это движущая сила процесса. Скажем, принцип парового движителя основан на факторе нагретого пара. Роль движущей силы в процессе создания ресурсов тот же Маркс вполне однозначно отводил труду. Правда, для формулировки этой простой мысли он использовал несколько тысяч слов, выдумав некий переменный капитал (рабочая сила, как товар), который создает прибавочную стоимость. У марксистов капитал — это:

— движущая сила процесса;

— экономическая категория, выражающая отношения эксплуатации наемных рабочих капиталистами;

— стоимость, приносящая прибавочную стоимость;

— самовозрастающая стоимость;

— средство присвоения прибавочной стоимости;

— свойство определенной общественно-экономической формации;

— совокупность средств, орудий и материалов производства, являющихся продуктом предшествующего труда, обращенным на производство новых ценностей. (Все определения заимствованы из марксистских талмудов и энциклопедических изданий советского периода).

Как же от этого всего может крыша не поехать? Что касается вытекающего из приведенных определений отождествления прибавочной стоимости и дохода капиталиста, то это перл из разряда тех, благодаря которым Маркса назвать экономистом нельзя даже в шутку. Налог ведь тоже включается в прибавочную стоимость. Считать его производственными издержками никак нельзя. Современное товарное хозяйство функционирует таким образом, что налог платит не рабочий, произведший продукт, и не капиталист, а исключительно потребитель, ибо налоговая составляющая полностью включается в цену товара. Иногда налог потребитель платит напрямую государству (акциз, пошлина), иногда капиталист и рабочий являются передаточным звеном на пути налога от потребителя в казну (налог на прибыль, подоходный налог). Таким образом, прибавочная стоимость состоит из двух основных компонентов — налога (зачастую львиная доля) и того дохода, который присваивает себе капиталист. Вообще данный марксистский концепт неоригинален, а является лишь частью доктрины прибавочной стоимости, придуманной Рикардо.

Почему же я упрекаю в глупости не его, а Маркса? Потому что Маркс, как попка, бездумно воспроизвел галиматью Рикардо, базируя на нем свои громоздкие теории. Ошибаться может каждый, но упрека заслуживает тот попугай, который пытается придать ошибке характер непогрешимой «научной истины». Например, «экономист» Гайдар создал экономическую теорию, согласно которой генезис экономики подчиняется некой невидимой руке рынка[85]. Ну, высказал свое личное мнение, да и только. Но когда другие «экономисты» начинают строить свои расчеты исходя из абсолютной истинности гайдаровского бреда, да еще проводить эти принципы в реальной хозяйственной деятельности, то это повод для того, чтобы швырнуть в них тухлое яйцо — заслужили.

Точно так же и к Марксу мое отношение лишь скептически-равнодушное, чего нельзя сказать о марксистах — проповедниках заблуждений своего гуру. Владимир Высоцкий этим попугаям посвятил такие строки:

Пусть жираф был не прав, Но виновен не жираф, А тот, кто крикнул из ветвей: «Жираф большой — ему видней!»

Как марксисты доказывают, что черное — это белое

Не все марксисты такие идиоты, не следует приписывать крайности характер общего свойства явления — праведно вознегодует читатель. Не спорю, есть марксисты, пытающиеся мыслить не лозунгами, а практическими категориями, старающиеся применить марксизм для поиска решения современных экономических задач в глобальном масштабе. Но, во-первых, таких деятелей — единицы, во-вторых, их потуги выглядят совершенно неубедительно. Я специально постарался найти сочинение какого-нибудь марксиста, который берется показать альтернативу неолиберальной модели экономики именно с марксистских позиций. Либо попадались образцы пропагандистской демагогии, либо автор (пусть даже он и ярый марксист) оперирует не постулатами диамата, а рассуждает с точки зрения здравого смысла. Получается, что марксизм плохо сообразуется со здравым смыслом.

Полностью привожу статью Андрея Самарского с сайта www.communist.ru. Это самое интересное произведение из найденных мною по теме, я выбрал его потому, что автор действительно пытается рассмотреть конкретный путь решения прикладной экономической задачи, а не рассуждает в том духе, что главное свергнуть буржуя, а там все наладится само собой. Текст Самарского дан курсивом, а жирным шрифтом выделены мои комментарии.

Чем заменить рыночную экономику?

Современным марксистам совершенно ясно — для построения коммунизма нужно, прежде всего, захватить власть. Однако сам по себе социалистический переворот автоматически не принесет коммунизма. Впрочем, если разобраться, то весь смысл революции заключается в коренном переломе уклада жизни общества, а совсем не в военном перевороте, как почему-то привыкли считать. Это наглядно демонстрирует мировая история: в СССР революция, по сути, началась в 1929 г. с всеобщей коллективизации и последующей индустриализации. Однако даже обобществление собственности и централизация управленческого аппарата не гарантирует успешного построения коммунизма. И советская история — яркий тому пример.

Спорить трудно. Только можно ли говорить о реальной попытке строительства коммунизма в СССР? Данная цель лишь декларировалась, это сфера идеологии и пропаганды. А на деле перед страной стояли сложнейшие практические задачи — электрификация, борьба с неграмотностью, коллективизация, индустриализация, победа в войне, восстановление порушенного хозяйства, создание атомной бомбы, прорыв в космос. И все они были успешно решены, во многом благодаря жесткой централизации власти.

Так что советская история являет собой яркий пример не имеющей аналогов эффективности экономической системы, выдержавшей адские перегрузки мировой войны. А то, что попутно не получилось коммунизма… Ну, извините, что советский народ не оправдал тех надежд, что вы, Андрей, на него возлагали.

Разные люди видят разные причины краха социализма в СССР Однако, как говорил Маркс, базис жизнедеятельности общества — это производственные отношения, все остальное — надстройка. Так что причину краха социализма в Советском Союзе следует искать в организации экономики страны, прежде всего в отказе от ликвидации товарно-денежных отношений.

Волшебные мантры произнесены, главная причина найдена. Никаких обоснований нет. А зачем, если так написано у Маркса? Прочитав эти строки, я понял, что Самарский действительно правоверный марксист, то есть я нашел того, кого искал — марксиста, пытающегося рассуждать об экономике с точки зрения единственно верного учения.

Слова словами, но что в действительности мы можем предложить взамен рыночных отношений? Социалистические — ответят многие. Но чем по существу такие отношения будут отличаться от капиталистических, кроме названия? Ведь в СССР, несмотря на плановость нашей экономики, рынок продолжал существовать. Не смотря на планирование, не смотря на централизацию управления экономикой, ввести прямой продуктообмен не удалось.

Да, не удалось. Но никто и не пытался ликвидировать денежные отношения. В 1918 г. введение административного распределения товаров потребления и ресурсов для производства, привело не к коммунизму, а к голоду в городах, поскольку у крестьян исчез стимул к сбыту своей продукции. В итоге власть, оказавшись на краю пропасти, пошла на уступки, результатом чего стал НЭП. Конечно, всякого рода Гайдаров, призывающих к прямому продуктообмену, хватало, но этих демагогов старались к народному хозяйству не подпускать. Сначала их сливали в ГУЛАГ, а потом по соображениям гуманности — на кафедры марксизма-ленинизма, где они жирели и плодились, не принося стране никакой пользы. Нет, все-таки лучше бы они лес валили в Печорлаге.

Как оказалось, товарно-денежные отношения простым указом партии не отменить, экономика имеет свои законы, которые просто так не обойдешь, коммунизм действительно нужно строить, его нельзя ввести просто волевым решением. И это особо остро понимали революционные лидеры.

Для диалектического мировоззрения, каким обладали и Маркс, и Энгельс, и Ленин, проблема преодоления капитализма представлялась не только как проблема преодоления частной собственности на средства производства, но и как проблема преодоления разделения труда на умственный и физический. Если одни люди будут управлять, а другие им подчиняться, то даже в условиях социалистической собственности вряд ли удастся построить коммунизм. Наличие этого разделения в социалистическом государстве напрямую указывает на то, что капитализм далеко еще не преодолен по содержанию. В. И. Ленин в первые годы Советской республики понимал, что стране придется решать задачи, которые не успел решить капитализм — прежде всего масштабное индустриальное строительство. А если учесть, что 80 % Российской империи — безграмотные крестьяне, то предстоял довольно зыбкий путь, один неверный шаг которого мог вернуть страну обратно к рынку.

Кстати, именно Ленин и сделал этот самый шаг к рынку. Но Ленин — священная корова для всякого марксиста. Его НЭПом никто не попрекнет, даже несмотря на то, что НЭП, представляя собой почти сплошную череду кризисов, провалился через несколько лет после старта.

Поэтому единственное, что он смог предложить в сфере управления — каждому человеку быть достаточно развитым, чтоб суметь управлять. Это, конечно, не отменяло бюрократического метода в управлении, но в этом случае каждый бы, по крайней мере, имел возможность контролировать и легко заменять управленца. Нельзя пока уничтожить бюрократию — пусть каждый становится на какое-то время бюрократом! Так мыслил себе диктатуру пролетариата Ленин. Однако это был очень длинный путь, который впоследствии так и не удалось завершить.

Полнейшая демагогия. Ленин за уши притянут. Никакой теории управления он нам в наследство не оставил, не считая всякого рода образных изречений, как например, о кухарке, которая должна уметь управлять государством, или о том, что если каждый бюрократ, тогда никто не бюрократ. Все это словесная эквилибристика. Ведь можно с тем же успехом утверждать, что если каждый бюрократ, то тогда это тотальная бюрократия!

В первые десятилетия советской власти с проблемой управлением производства вполне справлялся бюрократический аппарат. Тогда наша промышленность только начинала развиваться, поэтому весь процесс производства можно было обозреть единым взором.

Сразу виден профессиональный интеллигент, не занимавшийся реальным делом. Практика управления имеет свои законы. Одним взором процесс производства невозможно обозреть даже в рамках отдельного завода, поэтому там существует четкая управленческая иерархия — директор — его заместители — главный инженер — начальники отделов — начальники цехов — начальники участков — мастера — рабочие. Помимо этого есть еще целый штат работников, не участвующих напрямую в производстве — бухгалтеров, сметчиков, учетчиков, кассиров, кадровиков, контролеров, охранников и т. д. Какого бы гения мы не назначили директором завода, в одиночку обозревать мудрым оком производственный процесс он не сможет.

Но к началу 50-х годов производство выросло настолько, что эффективно управлять командно-административными средствами становилось невозможно.

К началу 50-х годов разрушенный войной промышленный потенциал страны еще не был окончательно восстановлен. Так что говорить о значительном росте производства по сравнению хотя бы с концом 30-х годов — большая глупость. Где цифры? Однако истинный марксист Самарский, как мы видим, легко может анализировать уровень производства, вообще не прибегая к числительным.

Для этого пришлось бы вовлекать в управление больше людей, чем проживало в стране.

Я вначале не понял: то ли это остроумная математическая шутка автора, то ли бред. Но оказалось, именно это утверждал Глушков, и даже назвал точное время -1982 г.

Поэтому перед экономистами возникла проблема — что же делать дальше? На этот вопрос тогда не был найден ответ. Наиболее компетентный в этом вопросе автор — И. В. Сталин в своей работе «Экономические проблемы социализма в СССР» пишет, что без уничтожения товарного характера хозяйства ни о каком движении к коммунизму не может быть и речи. Для решения этой проблемы Сталин предложил непосредственно переходить на продуктообмен между городом и деревней, как бы трудно это не казалось. Но даже его ближайшие соратники не до конца понимали глубины вопроса и побоялись это делать.

Подозреваю, что брошюра «Экономические проблемы социализма в СССР» пользуется определенной популярностью у современных марксистов только благодаря своему небольшому объему. И всякий считает своим долгом поучить, как ее надлежит понимать. Но вообще-то, данное сочинение — не фундаментальный труд, не концепция экономической стратегии, а всего лишь полемические заметки. Рассуждения Сталина носят гипотетический характер и не являются директивой.

При вдумчивом чтении может возникнуть и иное впечатление: Сталин с помощью марксистского инструментария указывает на невозможность построения коммунизма путем ликвидации товарно-денежных отношений, подкрепляя свои выводы примерами из экономических реалий того периода. Некоторые публицисты даже считают, что данная сталинская брошюра ставит на марксистском экономизме жирный крест. Смысл в подобном утверждении есть.

Как известно, процесс производства сам дает ключи к решению поставленных им же задач. Проблема управления экономикой не оказалась исключением. Уже в начале 50-х годов появились первые электронно-вычислительные машины.

Вообще-то они появились значительно раньше, и с успехом применялись уже во время Второй мировой войны. В СССР первая ЭВМ заработала в 1951 г. Советский Союз стал третьей страной после США и Великобритании, обладающей цифровой вычислительной машиной.

Кибернетика, наука о которой ранее слышали лишь профессионалы, вдруг обрела широкую известность.

Да неужели? Судя по всему, даже сегодня марксисты плохо представляют, что стоит за словом «кибернетика». Если я не прав, то жажду узнать, наконец, какие практические достижения имеются у «ученых»-кибернетиков, хотелось бы услышать имена этих великих ученых мужей. Они пока преуспели только в наукообразной демагогии. Например, алгоритм, как практический способ решения вычислительных задач, давно известен математикам. Какая им нужда в теории алгоритмов, являющейся составляющей теоретического ядра кибернетической науки? Общая кибернетика рассматривает кибернетические системы абстрактно, безотносительно к их реальной физической природе, рассуждая об общности информационных процессов в компьютере на столе и кактусе на подоконнике.

Я еще понимаю, если бы речь шла о технической кибернетике, но это прикладная дисциплина, изучающая технические системы сбора, хранения, обработки и передачи информации, к общей кибернетике имеет весьма отдаленное отношение, как и к вопросам управления экономическими системами.

После короткого, но яростного спора по поводу идейной составляющей кибернетики, о ней серьезно заговорили как о науке будущего. Именно она могла решить проблему научного управления общественными процессами.

В Самарском умирает фантаст-беллетрист. Лучше бы он написал роман о планете, где какой-нибудь злодей научился управлять общественными процессами с помощью кибермашин и установил кибер-тоталитарный режим.

ЭВМ тогда стали активно применяться во многих отраслях производства, все прекрасно понимали, что за этими техническими средствами будущее, и вполне целесообразно применять их для управления экономикой.

А разве кто-то возражает? Всякий бухгалтер с успехом пользуется микрокалькулятором. Вот только даже самый навороченный компьютер почему-то не в силах заменить самого бухгалтера.

Найти человека, который смог бы разработать такую систему для СССР не составляло никаких трудностей, поскольку за время существования страны уже была создана лучшая в мире система образования. Создание такого проекта поручили академику В. М. Глушкову, который на то время имел авторитет во всем мире. Он разработал общегосударственную автоматизированную систему управления экономикой (ОГАС). Это был вполне логический шаг к развитию социализма. Проект поначалу был воспринят «на ура!».

При чем здесь социализм? Насколько я понимаю, ОГАС имеет самое прямое отношение к логистике. Логистика, как следует из энциклопедического определения — есть контроль за всеми видами деятельности, связанными с закупкой ресурсов для производства и доставкой готовой продукции покупателю, включая необходимое информационное обеспечение этих процессов. Логистика также координирует взаимоотношения всех членов системы снабжения и распределения. Произошло слово от английского logistics, что буквально означает материально-техническое снабжение. Логистические системы сегодня успешно применяются и совершенствуются, однако ни Японию, ни США это нисколько не приближает к социализму. Хотя, например, в той же Америке сегодня пытаются построить на основе логистики единую общенациональную систему энергоснабжения, принимая во внимание успешный советский опыт.

Предполагалось, что вся производственная информация прямо с предприятий будет поступать на вычислительные центры; которые будут в каждом регионе. Эти центры связывались с помощью сети в единую систему, и обработанная информация поступала в единый общегосударственный центр. С помощью механизмов обратной связи осуществлялся контроль исполнения и постоянная корректировка управленческих решений.

В данном рассуждении упущено самое главное — кто будет принимать решения? Сама система, оператор, верховный совет операторов? Кто здесь будет главным — человек или калькулятор?

То есть система легко работала в условиях постоянного изменения производственной среды, и могла сама вносить корректировки в решения в простых ситуациях.

Как можно говорить, что система работала, да еще и легко, если она даже не проходила производственных испытаний?

На практике это привело бы к постепенному переходу рычагов управления от бюрократического аппарата к «более компетентным органам». Ведь электронная машина и решения принимала бы быстрее, и просчитывала намного больше вариантов, и не спешила бы домой в конце рабочего дня, и не делала бы ничего «по блату». Кроме простого ускорения обработки информации, это давало возможность просчитывать наперед все потребности производства и оптимизировать усилия и средства. Учитывая огромные скорости вычисления, процессом производства можно было управлять в реальном масштабе времени, «на ходу» устраняя ошибки и недоработки. С помощью системы можно было управлять целым комплексом отраслей, планировать потребности не только заводов, но и людей.

Бюрократический аппарат состоит из людей. Если ОГАС будут обслуживать люди, то получим тот же бюрократический аппарат, только технически более оснащенный.

Глушков предложил ввести электронные деньги для расчета с населением в «переходной» период, которые постепенно бы вытеснили «живые» деньги. Ну а убрать электронные деньги, когда технические средства достигнут нужного уровня (естественно, систему предполагалось вводить постепенно, по мере развития производства и технологий), совсем не сложно. Это был уже научно обоснованный и спланированный переход к коммунистическим отношениям.

Стоит спуститься с небес на землю и подумать, что бы делал колхозник Петя в деревне Малые Дыры с электронными деньгами, и как он вообще бы их получал? Какова была бы надежность таких расчетов, учитывая технические возможности того времени? Даже в эпоху Интернета в Америке не могут полностью отказаться от расчетов наличными, хотя достоинства электронных денег вполне очевидны.

Вообще, электронные деньги — это всего лишь один из способов безналичного расчета, старого как мир. Когда деньги были только металлическими, купцы не возили для расчетов друг с другом их телегами, а просто вели расчетные книги. Какое отношение это имеет к коммунизму и преодолению товарно-денежных отношений? Наоборот, в свое время усовершенствование денежной системы привело к их расцвету.

Огромное преимущество перед западными странами состояло в том, что у нас была плановая экономика, а государственная собственность на средства производства не порождала конкуренции и коммерческой тайны, что позволяло легко собирать и обрабатывать информацию для того, чтобы по-разумному управлять экономикой. Просчитанный с помощью ЭВМ научно обоснованный прогноз мог плавно превращаться в государственный план, выполнение которого с помощью той же самой системы сбора и автоматизированной обработки информации можно было в деталях контролировать в режиме реального времени и на ходу вносить коррективы как в планы, так и в ход их исполнения.

Но когда дошло до дела, то все оказалось не так уж просто. В самый последний момент проект был отклонен, и вместо него приняли введение рыночных механизмов для регулирования производством. Это была так называемая косыгинская реформа 1965 года. Отговорка банальная: «рыночная» реформа, как уверяли экономисты, не требовала никаких затрат, а для построения ОГАС нужны были немалые деньги.

Декларируемая цель косыгинской реформы была не в усовершенствовании систем управления народнохозяйственным комплексом, а в увеличении производительности через повышение мотивации к труду. А провалилась она потому, что Косыгин был таким же экономистом, как и Самарский. Впрочем, Косыгин являлся всего лишь лоббистом программы, а не ее автором. Основная идея принадлежала Евсею Либерману, который будучи так называемым теоретиком, за отсутствием реального опыта тоже, кстати, руководствовался постулатами марксизма-ленинизма. В противном случае его статьи не печатала бы «Правда» и он не стал бы придворным экономистом.

Конечно, ОГАС через несколько лет окупила бы себя, но партия выбрала «бесплатный сыр». Возможно, были другие причины — ведь введение такой системы повлекло бы за собой настолько гигантскую революцию в способе производства, что это полностью подорвало бы старый порядок управления и привело бы к коренным преобразованиям всего нашего общества.

Ах, мечты, мечты. И снова никаких цифр. Из чего вытекает вывод, что ОГАС окупила бы себя всего через несколько лет? Технико-экономического обоснования никто не делал.

Довольно скоро бюрократический аппарат отпал бы по ненадобности, а высвобождение людей из рутины производства и обслуживания, и доступ их к всестороннему образованию давал возможность управлять производством буквально каждому. Это давало ответ на тот вопрос, который ставили классики марксизма — вопрос об уничтожении бюрократии, вопрос о снятии разделения труда — верховенстве умственного труда над физическим, вопрос о действительном обобществлении собственности.

Ну, куда же без классиков марксизма к месту и не к месту! Интересно, а кто бы подметал улицы или чистил унитазы в общественных туалетах? И кто бы руководил чистящими и подметающими, если бюрократический ЖЭК упразднен? Ах, да, совсем забыл — всем командовал бы ОГАС.

То есть, введение таких революционных мер требовало революционного сознания, а в партии людей, обладающих таким сознанием, уже было мало… Тем более, что бюрократия, прочно приватизировавшая власть, уже не хотела отказываться от своего особого положения. А рыночные отношения как раз и составляют ту гнилую почву, на которой буйным цветом процветает бюрократия. Вместо ОГАС был взят курс на децентрализацию управления, что усиливало власть «местных князьков». Главным критерием эффективности деятельности предприятий становилась прибыль, отрасли не могли уже управляться централизованно, что неизбежно привело к усилению рыночного обмена. Даже если предприятие было неприбыльным, но в целом для отрасли или для общества в целом, приносило пользу, оно все равно объявлялось «плохим», поскольку с помощью бюрократического аппарата такая «тонкость», как общественная польза, была далеко не всегда заметна.

Ни одно государственное оборонное предприятие не приносит прибыли. Но «плохими» производственные объединения, выпускающие боевые истребители и атомные субмарины, в СССР не объявляли.

Тогда никто не стал прислушиваться к мнению Глушкова, который утверждал, что без введения ОГАС Советский Союз уже к 80-м годам ждут «большие трудности». Напротив, ему порекомендовали временно забыть об ОГАС как о всеобщей системе, и предложили вводить проект постепенно в отдельных отраслях, в частности, в «оборонке». Конечно, это привело к серьезным успехам в этих отраслях, но никак не означало прорыва для страны в целом, и не вело к коммунизму.

Вшивый о бане, а марксист все о коммунизме потрендеть хочет. ВПК обеспечивает безопасность страны, и вычислительными системами его оснащают именно для решения этой конкретной задачи.

Мало того, в экономике в целом в это время происходило лавинообразное накопление элементов товарных, рыночных отношений. В 1965 г. экономистам, партийным деятелям, просто не хватило марксистского образования, и следствие — целостного восприятия мира.

Боже мой, да по части марксистского образования мы были впереди планеты всей! Как-то я нашел в сарае тетрадь с конспектами уроков по марксизму-ленинизму моего дяди, учившегося в 1969/70 учебном году в 10-м классе. А уж в вузе без сдачи экзамена по научному коммунизму даже диплом ветеринара получить было невозможно. И не надо, товарищ Самарский, пенять другим на отсутствие целостного восприятия мира. У вас самого с этим дело обстоит, мягко говоря, неважно.

Была подорвана экономическая платформа социализма, что неизбежно вело к его вырождению. Однако если назрела производственная необходимость, то новый человеческий опыт не мог исчезнуть бесследно. Своеобразная «ОГАС», хотя и куда более скромная по масштабам, была введена на практике в другом уголке Земли — в Чили, во время президентства Сальвадора Альенде.

Так, так, это уже интересней. Альенде, правда, коммунизм строить не собирался, но все же…

Страна находилась в условиях очень жесткой экономической блокады со стороны США, которые как огня боялись социалистических преобразований в Чили. Поэтому правительство «Народного единства» решило брать на вооружение науку, поскольку только управление научными методами давало преимущество над капиталистическими гигантами. В Чили был приглашен один из лучших специалистов в области кибернетики Стаффорд Бир, который, разработал автоматизированную систему управления национализированными предприятиями Чили. Проект получил название «Киберсин». Он представлял собой автоматизированную систему сбора и обработки информации, которая состояла из четырех основных компонентов: «Кибернет» — сеть, осуществлявшаяся с помощью телексной связи, «Киберстрайд» — компьютерные программы, «Чико» — математическая модель чилийской экономики — и ситуационная комната — главный «мозговой центр», из которого велось управление. Последняя представляла собой зал с экранами, на которых отображалось в виде графиков и схем состояние экономики Чили. Отсюда можно было управлять производством всей страны в реальном времени, сразу же видеть результат принятых решений и при необходимости вносить поправки.

Да, описание гораздо более детальное, чем ОГАС Глушкова. Как следует из него, «Киберсин» не принимал решения сам, все решения принимались людьми, то есть бюрократами, а АСУ была лишь инструментом, позволявшим получать данные о состоянии ключевых предприятий Чили. Правда, не в реальном времени, как пишет Самарский, но не будем придираться к мелким огрехам. «Киберсин» не мог сам собирать информацию о состоянии производства, поскольку он не был интегрирован в сами производственные системы. Информацию вводили люди (те же бюрократы) по приказу (запросу системы) или по графику (регламенту). Так что человеческий фактор все же имел большое значение даже на фазе сбора информации.

Не с запозданием в 9 месяцев, как это, по наблюдениям Бира, происходит в самых передовых странах с рыночной экономикой, а тут же. Это давало огромные преимущества и перспективы для страны.

На самом деле, никаких огромных преимуществ это не дает, иначе АСУ давно бы получили тотальное распространение и Самарскому не пришлось бы списывать отсутствие убедительных побед кибернетики на происки бюрократов. Одно дело — принять верное решение (а для этого надо пользоваться все же человеческими, а не электронными мозгами), и совсем другое — реализовать его. Тут уж решающее значение оказывают субъективные факторы — наличие политической воли, способности исполнителей, координация действий между ними, наличие ресурсов, и сотни других факторов.

Кроме того, были предусмотрены настоящие рычаги демократии, так называемые алгедонические приборы. В каждом населенном пункте предполагались «опросные пункты», оборудованные такими приборами — места, где производился автоматизированный опрос населения по поводу принимаемых мер. Эти центры были включены в систему, и правительство быстро узнавало реакцию населения на очередное нововведение.

Имея воображение и маломальский житейский опыт, можно легко просчитать реакцию населения и без всякой алгедонии. Кстати, я совсем не уверен в том, что термин применен правильно. Алгедонод — это принцип регулирования процессов за пределами рационального управления: «вероятностный переключатель», который использует информацию алгедонического (от греческого — боль и удовольствие) характера — поощрение/наказание, — для изменения организационного поведения в ситуации неопределенности.

К демократии это не имеет никакого отношения, ибо выражение мнения само по себе никак не связано с принятием политического решения. Например, население любой уровень налогов считает высоким. Но грамотный руководитель будет опираться в данном случае не на глас народа и не графики на экране монитора в ситуационной комнате, а на здравый смысл. Если существует угроза войны, то следует срочно перевооружать армию, для чего у государства есть только один источник — налоги. Компьютер просто не может учитывать этот субъективный фактор, который, тем не менее, оказывает громадное влияние на выработку государственной экономической стратегии.

И еще, простите за глупый вопрос, но как технически были устроены опросные пункты? Вряд ли в 1971 г. небогатая латиноамериканская страна могла позволить себе построить компьютеризированную алгедоническую сеть. Тогда каким образом проводились опросы — по телефону, или люди записочки в урны бросали, а может они заполняли анкеты для машинной обработки?

Такая модель государства явно не вписывалась в планы «мирового жандарма» — США. С подачи ЦРУ власть в Чили захватила хунта, и был установлен фашистский режим Аугусто Пиночета. «Киберсин» так и не успел полностью показать себя в действии.

Да, да, кстати, пиночетовский путч «Киберсин» тоже не предсказал и не смог предотвратить. Видимо, нужный софт не был проинсталлирован.

Впрочем, был момент, когда система продемонстрировала свои поистине фантастические возможности. Это было в 1972 году, во время инспирированной спецслужбами США забастовки гремио — союза владельцев автотранспорта. Дело в том, что Чили узкая и длинная горная страна, где все грузоперевозки осуществляются автотранспортом, 80 % которого и контролировали гремио. Предполагалось, что забастовка приведет к полному параличу экономики и общественной жизни, а правительство «Народного единства» не продержится и нескольких дней. Но с помощью «Киберсин» оставшиеся в наличии автомобили были организованы таким образом, что показатель грузоперевозок не уменьшился, а во время второй забастовки даже увеличился! Вот что дает применение научных методов в экономике, соединение теории и практики.

Брехня! Каким конкретно образом удалось повысить эффективность государственного автопарка более чем в пять раз — может быть, грузовики стали носиться по горным дорогам со скоростью 250 км/ч вместо обычных 50 км/ч? Или волшебным образом увеличилась их грузоподъемность с 10 до 50 т? Без всякого «Киберсина» могу сказать, что у любого государства всегда имеется резерв подвижного состава в виде автомобилей, принадлежащих армии. Именно с помощью армии кризис и был преодолен — в Чили было введено чрезвычайное положение, назначен комендант Сантьяго, правительство получило возможность реквизировать любую собственность для государственных нужд, к чему оно не стеснялось при необходимости прибегать.

Кстати, гремио — это не профсоюз владельцев грузовиков и не синдикат владельцев автотранспорта. Гремио — это вообще мелкий собственник — лавочник, владелец собственного грузовика, таксист или ремесленник. Забастовка гремио, действительно подстрекаемая янки, была направлена на то, чтобы, создав трудности в снабжении населения продовольствием (большинство мелких лавок были частными) вызвать недовольство правительством и принудить его уйти в отставку. И с чего Самарский взял, что ВСЕ грузоперевозки осуществлялись автотранспортом? В Чили существует сеть железных дорог протяженностью 7800 км. К тому же самый дешевый транспорт — морской, а Чили представляет собой узкую полосу земли вдоль побережья Тихого океана, а многие крупные города имеют порты.

Что касается «Киберсин», то система в 1971 г. еще не была готова, не функционировало его сердце — ситуационная комната. Поэтому Центр действий в чрезвычайных обстоятельствах (аналог МЧС) просто использовал систему телексной связи «Кибернет» и мощности вычислительного центра для централизованного учета и распределения продуктов питания и других ресурсов в течение 5 дней с 12 по 17 октября, пока продолжалась забастовка гремио. Фактически Центр взял на себя функции, аналогичные советскому Госплану. Так что выводы Самарского о якобы продемонстрированных фантастических возможностях кибернетики просто высосаны из пальца.

Но не надо думать, что эти замечательные проекты остались в прошлом. Напротив — это наше будущее! Не за горами время, когда в результате хищнического использования будут исчерпаны энергетические и сырьевые ресурсы Земли, и для продолжения жизни подобные системы окажутся просто необходимыми для того, чтобы разумно использовать оставшиеся запасы и оперативно, но слаженно, разработать новые источники. И коммунистам просто необходимо знать, какими методами можно эффективно бороться против капитализма. Ведь введение системы, подобной ОГАС или «Киберсин», это первый шаг, который необходимо сделать после социалистической революции.

Ага, и пусть умные компьютеры ломают голову над тем, как построить коммунизм!

Современные технические средства намного совершенней, чем во времена Глушкова и Бира, и осуществить проект сейчас намного проще. Кибернетика — это наука будущего, результаты которой в виде общегосударственных автоматизированных систем должны стать настоящим оружием пролетариата в борьбе против бур?куазии. Каждый коммунист обязан знать, чем можно заменить рыночную экономику!

О, господи, упаси нас от таких коммунистов, как Самарский! После революции самый важный вопрос обычно звучит так: «Как не подохнуть с голоду?» И пока марксисты, делая «первый шаг», будут налаживать компьютерную сеть, писать кибернетические программы да баловаться алгедонией, окажется, что социализм уже строить не для кого и некому.

Если говорить по существу, то вся теоретическая техногенная кибернетика — полнейшая фигня. Дело обстоит так же как с генетикой. Генетика изучает некие абстрактные законы наследственности, а селекция — способы изменения наследственности. Нетрудно угадать, от чего есть польза, а что не имеет практического значения. Фишка в том, что эти две дисциплины никак друг с другом не связаны. Просто незамысловатая игра слов приводит к тому, что достижения селекционеров объявляются успехами так называемой «генной инженерии», а самих селекционеров или микробиологов с цитологами чохом записывают в генетики. Приписывая генетике чужие достижения, удается обосновать необходимость существования и финансирования (это самое главное!) генетики, вся суть которой сводится к околонаучному словесному онанизму.[86] То же самое с кибернетикой — математики, физики, инженеры-электронщики, даже иногда социологи решают прикладные задачи, а кибернетики потом пережевывают их достижения, выдавая на гора высосанные из пальца теории управления.

Кстати, Глушков был не единственным в СССР изобретателем электронного экономического мозга. С этой же идеей носился чемпион мира по шахматам Михаил Ботвинник. РТР как-то показало фильм, в котором были пролиты тонны крокодиловых слез по поводу того, что проклятый коммунистический режим не дал раскрыться этому экономическому гению. Вроде как Ботвинник написал некую чудо-програм-му для управления экономикой еще в 70-х годах, но ему не давали мощных компьютеров, чтобы провести испытания. Правда, Ботвинник умер в 1995 г., когда на каждом углу за 500 баксов можно было купить компьютер такой мощности, какая в 70-х никому и не снилась, однако свою программку он так и не запустил. Но при этом писал Ельцину трогательные письма, в которых доказывал, что его программа способна рулить не только плановой, но и рыночной экономикой. Впрочем, у Ельцина был Чубайс, который и так все разрулил, как надо.

У всех интеллектуальных электронных систем есть недостаток, который делает невозможным использование их в системах управления наравне с человеческим мозгом, особенно в условиях кризиса. У машин нет образного мышления, воображения, фантазии, интуиции. И еще они не имеют механизма самосовершенствования, для них не существуют такие понятия как опыт, ответственность, чувство долга. Их удел — производить вычисления по тем параметрам, которые задает оператор. Неужели трудно понять, что этим их возможности ограничиваются? Компьютер не может сочинить музыку или писать стихи, хотя способен воспроизводить звуки и подбирать рифмы. В шахматы играть может, но даже в этом деле он не смог превзойти человека, хотя, по идее, эта игра сводится к чистому вычислению.

Управление общественными или экономическими процессами — творчество, то есть поиск качественно новых решений при осуществлении полезной деятельности. Какое значение творчество имеет в экономике, можно увидеть на таком примере. В 1942 г. стал очевиден застой в советском танкостроении. На восток танковые заводы эвакуировали, производственную базу более-менее наладили, а существенного роста выпуска продукции не наблюдается, несмотря на то, что курировал отрасль заместитель главы правительства Вячеслав Молотов. Тогда поднять производство танков поручили наркому внутренних дел Лаврентию Берии, и представьте себе, он добился резкого увеличения выпуска боевых машин. Только не надо думать, что он врывался с наганом в кабинет директора омского танкового завода и орал: «Если ты, гнида, не выполнишь план, я тебя в лагерную пыль сотру!». Наоборот, когда инженеры одного завода пожаловались, что генерал НКВД, курирующий их предприятие, позволяет себе разговаривать с ними без должного уважения, этот грубиян сам получил от наркома нагоняй за свою бестолковость. Проштрафившегося куратора больше на заводе не видели.

Во время Великой Отечественной войны Берия был членом важнейшего подразделения Государственного Комитета обороны — Оперативного бюро ГКО, принимал участие в выработке стратегических военных решений. Большой вклад в победу под Сталинградом внесли подчиненные ему дивизии НКВД, отличавшиеся удивительной стойкостью. Не нуждается в комментариях и убедительнейшее превосходство СССР в разведке и контрразведке над врагом, в чем есть прямая заслуга главы советских спецслужб. Тем не менее, главная награда Лаврентия Павловича за годы войны — «мирная». Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 сентября 1943 г. «за особые заслуги в области усиления производства вооружения и боеприпасов в трудных условиях военного времени» ему присвоено звание Героя Социалистического Труда.

Давайте поставим себя на место Берии и попытаемся найти решение вопроса. Кто хочет, может пользоваться компьютером и хрестоматией марксизма, если это ему поможет. Итак, есть два пути увеличения производства танков — экстенсивный и интенсивный. В первом случае нам понадобится больше рабочих, больше станков, больше заводов и больше руководителей, чтобы они производили больше продукции. В условиях войны строить новые заводы крайне затруднительно, да к тому же танки нужны прямо сейчас, времени ждать нет. Надо, разумеется, выжать по-максимуму из имеющихся мощностей: исключить простои, уменьшить брак, увеличить нормы выработки, но что это даст? Ну, пусть даже 10 % увеличения производительности. Предприятия и так работают в три смены без выходных. Следовательно, единственный выход — это качественное усовершенствование технологического процесса, что даст возможность производить больше продукции на имеющихся мощностях. Вот это и есть творческая задача, и советские танкостроители сумели ее решить.

Как, например, делали танки немцы? Катали броневые плиты, потом их кроили и собирали корпуса и башни машин, где-то применяя сварку, где-то клепку. Неплохие получались танки. А наши инженеры разработали технологию штамповки танковых башен прессами высокого давления (кстати, закупленными перед войной в Германии) и даже цельного литья их. Во-первых, это значительно ускоряло процесс и позволяло экономить расходные материалы, во-вторых, высвобождало много рабочих рук, но самое главное, позволяло реализовать совершенно новую концепцию непрерывной кривизны бронелиста. Отсутствие стыков и швов делало броню гораздо более снарядоустойчивой, а эллипсоидность формы башни приводило к тому, что снаряд редко попадал в нее под прямым углом, чаще срываясь в рикошет. Это значительно увеличивало живучесть танка в бою и сохраняло жизнь членам экипажа, что в свою очередь снижало потребность в машинах и людях для восполнения потерь и позволяло формировать за счет этого новые танковые армии. Разумеется, ноу-хау этим не ограничивались. Оптимизации подверглась многие составляющие технологической цепочки. Если немцы траки отливали, то мы их штамповали, ну и так далее.

Спрашивается, при чем здесь экономический талант Берии, ели это гениальные конструкторы внедряли революционные технологии? Талант руководителя проявляется в том, чтобы поставить своих подчиненных в такие условия, которые бы требовали от них непрерывного творческого поиска. Вы думаете это легко? Тот, кто был хотя бы маленьким начальником, знает, как тяжело заставить подчиненных думать своей головой. Чаше всего они категорически не желают проявлять инициативу. Ведь это опасно, поскольку можно совершить ошибку и быть за то наказанным. Куда проще просто исполнять приказы, а голова об инновациях пусть болит у начальства. Если вы будете иметь даже очень исполнительных и добросовестных, но безынициативных исполнителей, экономическое чудо совершить не удастся. Даже если у вас будет «Киберсин» и ОГАС.

Кто умнее — компьютер или марксисты?

Я вовсе не против применения в экономическом планировании компьютеров. Только надо четко представлять предел их возможностей. Удел ЭВМ — производить вычисления. Когда же родилась кибернетика, и что тогда подразумевалось под этим словом? Отсчет компьютерной эры следует вести от опытов американского математика Норберта Винера, который во время Второй мировой войны занимался баллистическими расчетами и проектировал электронные системы, способные их выполнять автоматически.

7 декабря 1941 г. ознаменовало начало новой эры в военно-морском искусстве. В этот день палубная авиация, поднявшаяся с японских авианосцев, задала янки жаркую трепку в Перл-Харборе. Теперь именно авианосцы становились главной ударной силой на море, списав линкоры во вторую линию. Кардинально поменялась сама концепция морского боя. Раньше ставка делалась на сверхбольшой калибр сверхмощных орудий линейного корабля, стреляющих сверхтяжелыми снарядами по сверхкрупным малоподвижным целям на поверхности моря, то есть по тем же линейным кораблям.

И вдруг эта тактика в одночасье устарела. Выяснилось, что громадные и дико дорогие линкоры может отправить на дно маленький и юркий самолетик одной-единственной удачно сброшенной бомбой. Орудия главного калибра против него совершенно бессильны, а вражеский авианосец, способный посылать в небо целые полчища бомбардировщиков, остается вне зоны досягаемости огня корабельной артиллерии в 100 или даже 300 километрах. Соответственно, главной задачей палубной артиллерии стало не топить вражеские суда, а защищать корабль от атак с воздуха. Или прикрывать свой авианосец, чтобы с него могли беспрепятственно взлетать самолеты, которые и будут топить недосягаемые для корабельных артсистем авианосцы противника. Габариты потенциальной цели уменьшились в сотни раз, а ее скорость и маневренность наоборот в десятки раз выросли. Если расчеты для стрельбы по крупной надводной цели, идущей с известной скоростью на известном расстоянии, можно было делать вручную, пользуясь баллистическими таблицами, корректируя стрельбу «на глазок», то наводка таким же образом зенитных орудий стала делом нереальным.

Можно было пойти по пути наращивания количества стволов, чтобы создавать сплошную завесу заградительного огня, но для размещения десятков зенитных батарей на палубе просто не было места, так же как и артиллерийских погребов для хранения требуемого боекомплекта. Следовательно, нужно было неимоверно повысить эффективность массированного зенитного огня без кардинального увеличения количества огневых средств. Эту задачу призваны были решить автоматические системы наведения и корректировки зенитного огня. Что в результате получилось у доктора Винера: радиолокаторы предупреждали о появлении воздушных целей. Радиолокаторные прицелы наводили на самолеты орудия универсального калибра 127 мм. Релейные коммутаторы распределяли целеуказания между 20-миллиметровыми зенитными автоматами. Синхромеханизмы устанавливали на нужную дальность дистанционные взрыватели снарядов автоматических пушек, что обеспечивало подрыв снаряда на кратчайшем расстоянии от цели.

Определение точек, где снаряд должен встретился с атакующим самолетом, производились с помощью аналогового вычислительного устройства, содержащего несколько десятков операционных усилителей, выполненных более чем на сотне электронных вакуумных ламп. Это был самый первый электронный вычислитель, используемый не в лаборатории, а решающий «производственную» задачу в реальных условиях. Успех, несмотря на примитивность электронных систем управления огнем, был весьма впечатляющим. Из 50 японских самолетов, решившихся 26 октября 1942 г. атаковать американский линкор «Южная Дакота» (16 орудий калибра 127 мм и 49 двадцатимиллиметровых автоматов), 26 были буквально сметены с неба массированным зенитным огнем. «Южная Дакота» не получила повреждений.

Практика разработки алгоритмов электронных вычислителей, чем занимался доктор Винер со своими коллегами, была теоретически обобщена им в книге под названием «Кибернетика». Но обязательно нужно отметить — Винер занимался решением именно прикладных физико-математических и задач, а не баловался заумным словоблудием, выявляя некие «общие закономерности передачи информации у технических, биологических и общественных систем», чем развлекаются нынешние кибернетики.

Вернемся к анализу статьи марксиста Самарского. Вы думаете, я выбрал его в качестве мальчика для битья? Нет, жажда удовлетворения тщеславия у меня совершенно недостаточна для того, чтобы стать стимулом для нескольких часов работы. Марксизм суть религия, а истинные марксисты — верующие, которых совершенно бесполезно призывать к рациональному анализу предмета своей веры. Это все равно, что доказывать религиозному фанатику отсутствие на небесах бога или иных сверхъестественных разумных сил. Цель моего публицистического опыта сформулирована в его названии — дать рекомендации для революционеров, как любителей, так и профессионалов. Любителям, возможно, понадобятся советы, как избежать слежки, а вот профессионалам, пришедшим к власти, необходимо будет решать масштабные экономические, социальные, политические проблемы, для чего нужно иметь представления о методологии решения управленческих задач.

Вот тут и находятся грабли, на которые наступило уже не одно поколение революционеров, считавших, что марксистский метод диалектического познания есть совершенный и универсальный метод, лучше которого человечество пока не создало. Эта мысль навязчиво вбивается в головы марксистов их штатными идеологами. Например, в книге «Диалектический материализм» (издательство «Госполитиздат», 1954 г.) глава II так и называется — «Марксистский диалектический метод — единственно научный метод познания и революционного преобразования мира». Это наиболее ранний источник, которым я располагаю, во всех поздних версиях библии истмата это положение исключительности и всесильности марксистских догм сохраняется в неизменном виде, хотя порой и формулируется несколько более замысловато. Маркс в этом, разумеется, не виноват — разве он мог предположить, что марксизм станет религией? Он, развивая гегелевский закон отрицания отрицания, должен был полагать, что ему будут подчинены и его собственные доктрины. Но я в данном случае оспариваю взгляды не Карла Маркса, а его гораздо менее культурных последователей.

Если профессиональные революционеры после взятия власти окажутся методологически не готовы к решению сложных логистических задач, начинается судорожное метание в поисках чудодейственного спасения от «ученых»-кибернетиков до знахарей и экстрасенсов. Либо придется положиться на свой жизненный опыт и способности. В этом случае желательно, чтобы эрудиция руководителей была как можно более широкой, и вдобавок имелась хорошо тренированная способность к восприятию нового. Как развить ее в себе, речь пойдет ниже, а пока выясним, почему марксисты склонны впадать во всякие псевдонаучные ереси.

Чем можно объяснить странную любовь современных марксистов к кибернетике и их оптимизм по поводу технического прогресса, который, де, неизбежно приближает торжество коммунизма? Их объединяет одно — гипердетерминизм. Детерминизм — это философское учение об объективной закономерной взаимосвязи и взаимообусловленности явлений материального и духовного мира. Детерминизм противопоставлен индетерминизму — учению о непредопределенности, фатализму. Центральным постулатом детерминизма служит положение о существовании причинности, то есть такой связи явлений, в которой одно явление (причина) при строго определенных условиях неизбежно порождает другое явление (следствие). Механистический детерминизм был порожден открытиями физиков, прежде всего, ньютоновской механике, декларировавшей, что влияние одного тела на поведение другого совершенно точно и однозначно. Мир виделся детерминистам как сложный, но все же механизм, взаимодействие частей которого похоже на отношения между шестеренками и пружинами в часах. Сегодня же, с развитием квантовой механики мы знаем, что законы ньютоновской физики имеют ограниченную сферу применения, не распространяясь на микромир.

Концепция социального детерминизма рассматривает человеческое общество как физическую систему, подчиняющуюся законам механики. Марксизм — типично детерминистская концепция. Карл Маркс представлял себе человеческое общество в целом, как некую равновесную систему, развивающуюся по объективным законам социальной механики, зная которые, можно управлять им и регулировать отношения между отдельными социальными группами и индивидуумами. Маркс и его последователи от Энгельса до Грамши и ряд других деятелей творчески развили детерминизм, значительно обогатив это философское учение путем интеграции его с концепцией диалектического и исторического материализма. Тем не менее, ядром марксистского социального детерминизма является постулат о закономерном (поступательном) развитии человеческого общества от простого к сложному, от архаичных форм организации к совершенным. Конечно, тут есть множество оговорок, но в целом в марксизме господствует механистический подход к истории, социологии и экономике. Вообще, теорию экономических циклов воспроизводства Маркс, по мнению Сергея Кара-Мурзы, буквально «срисовал» с концепции циклов тепловой машины Карно.[87]

На бумаге это выглядит просто замечательно, но проблема в том, что какой бы стройной концепция ни была на словах, реальная жизнь не поддается регулировке с помощью книжных правил и математических формул. Люди слишком часто совершают поступки, руководствуясь не рационально объясняемыми объективными интересами, а субъективными соображениями, и как-то высчитать соотношения закономерного и случайного в этом случае принципиально невозможно. То, что общество непрерывно и линейно движется по пути прогресса и самосовершенствования, мягко говоря, вызывает сомнения. Сознание человека 500 лет назад было гораздо гармоничнее, космичнее, нежели сегодня. Общество, утрачивая каркас традиционных ценностей, атомизируется, то есть распадается, разрушается. Социальные структуры, недавно казавшиеся незыблемыми, вдруг входят в фазу стохастического (случайного, нелинейного) развития, либо погибая, либо кардинально трансформируясь.

Революцию в военном деле в XX веке произвел доктор Норберт Винер — лицо сугубо штатское.

Экономика, казалось бы — область сугубо рациональная, где должны господствовать объективные закономерности. Маркс в свое время вообще выдвигал тезис о том, что отношения внутри человеческого общества подчиняются неким объективным законам. Но мы попробуем лишь осторожно говорить о закономерностях. Если есть закономерности, то их выявление делает возможным долговременное прогнозирование экономических процессов. Соответственно, даже приблизительно зная заранее итоги, которые будут получены в результате тех или иных действий, можно будет оптимизировать экономическую деятельность, то есть добиваться максимального результата путем минимальных затрат. Но в том-то и дело, что чем дальше вперед мы пытаемся заглянуть, тем больше — прямо-таки в геометрической прогрессии — возрастает количество факторов, которые нам нужно принимать во внимание. Вместе с ними растет роль субъективных, непредсказуемых обстоятельств, пока наконец, их сумма не приобретает того порогового значения, которое приводит к статистической погрешности, напрочь обесценивающей результаты расчетов.

Кибернетика, как казалось многим впечатлительным технократам-позитивистам в 50-60-е годы, способна дать ключ к решению многих задач экономического планирования. Поскольку сверхмощные вычислительные способности компьютера, в миллионы и миллиарды раз превосходящие возможности человеческого мозга, при применении правильной методики способны дать более-менее точный прогноз, это якобы позволит находить оптимальные решения в лабораторных условиях. Надо, мол, только ввести в ЭВМ максимальное число значимых и даже малозначимых факторов, а машина будет на лету обрабатывать эти данные, выдавая ответ на вопрос, сформулированый в запросе.

Например, можно ввести в компьютер подробнейшие данные котировках всех торгуемых акций на биржах всего мира за последние десять лет, и получить прогноз относительно колебаний цен на ближайшую неделю. Задача выглядит элементарно, написать соответствующий движок может даже студент-первокурсник, а коллектив из опытных программистов способен создать такой программный комплекс, который будет оперировать при расчетах даже факторами, косвенно связанными с биржевой деятельностью. Скажем, некоторое влияние на результат торгов оказывает прогноз погоды. Если зима ожидается более холодной, то растет спрос на топливо, что приводит к росту курса акций предприятий топливно-энергетического комплекса. Предупреждение об опасности мощного цунами в Индийском океане отрицательно влияет на привлекательность малазийских и индонезийских курортов, что снижает капитализацию экономик этих стран и приводит к некоторому падению спроса на их национальные валюты.

Если на финансовом рынке действуют объективные закономерности, то их нужно выявить, то есть определить верные посылки, и, применив для их анализа правильные алгоритмы, получить верный ответ на корректно сформулированный вопрос. Однако, задача получения с помощью ЭВМ хотя бы краткосрочного прогноза биржевых котировок полностью провалилась. Есть масса программных продуктов прогнозирования финансовых рынков, многие из которых может бесплатно скачать из Интернета любой желающий. Освоить их — дело тридцати минут. Но не вздумайте играть на бирже, пользуясь подсказками машины, чей «мозг» совершает миллионы операций в секунду! Лучше сыграйте в рулетку — в этом случае вероятность разбогатеть будет ничуть не меньше.

Если посмотреть на вопрос с чисто технической стороны, то уловить тенденцию роста курса акций — значит найти производную. Следовательно, надо забить в компьютер данные о курсах акций, численно их дифференцировать и выявить те, что имеют наибольший индекс прироста. Но при численном дифференцировании очень сильно возрастает роль шумов, то есть незначительных фоновых колебаний. Поэтому и анализируя биржевую статистику можно надежно отследить повышательный тренд акций лишь тогда, когда повышение их курса достигнет очень большой величины. Но к этому моменту акции подорожают настолько, что смысла в их покупке с целью спекуляции уже не будет. А в начале повышательной тенденции, когда акции еще дешевы, численное дифференцирование курсов будет давать в основном шум, вызванный краткосрочными колебаниями. И самые мощные технические интеллектуальные системы бессильны будут сделать прогноз на основе анализа незначительных случайных колебаний.

Но если проблему численного дифференцирования можно как-то обойти (во многих программных пакетах анализа биржевой ситуации, по словам специалистов, применяется аппроксимация курса акций каким-либо выражением и последующее символьное дифференцирование его), то как будет справляться ЭВМ с информацией абсурдного характера? Разве что намертво зависать или выводить на экран надпись «Program error». Ответьте мне на элементарный вопрос: что будет происходить с акциями золотодобывающих компаний, если цена золота на мировом рынке неуклонно падает? Конечно, они тоже должны дешеветь. Но в реальности мы видим, что они растут, причем довольно значительно. Чем это можно объяснить? Может быть, заговором, в котором участвуют крупнейшие центробанки мира, как например, Английский банк? Перед выбросом на рынок крупных партий своего золота он широко информирует о своих намерениях, что мгновенно приводит к снижению цен и не дает выручить за слитки столько денег, сколько он получил бы, проводя операцию анонимно через уполномоченных операторов. Ну и скажите, по каким критериям будет анализировать компьютер эту информацию? Да его кремниевые мозги просто закипят, ибо такая непоследовательность с точки зрения формальной логики совершенно бессмысленна.

Экономика, и даже финансовые спекуляции, имеющие к ней косвенное отношение — это творчество, а творческие решения порой носят совершенно абсурдный характер, но при этом могут обладать громадной эффективностью. Можно ли научить компьютер мыслить абстрактно, чтобы он принимал гениальные экономические решения? Думаю, ответ очевиден. Анализ биржевых индексов — это, пожалуй, самая легкая задача для компьютера из разряда экономических. Во всех остальных случаях даже просто сформулировать критерии, по которым следует анализировать экономические данные, будет чрезвычайно трудно, ибо экономика является той сферой человеческой деятельности, где слишком большое, если не определяющее значение имеют субъективных факторы.

Что же, выходит, что нет железных и неизменных законов экономики, и способность улавливать закономерности текущего момента не дает ключа к успехам в этой области, даже если в вашем распоряжении сверхмощные компьютеры? Да, к счастью, это так. К счастью, потому что, коль в этом деле не существует непреложных законов и «потолков», то творческим усилием человек может совершенствовать экономику бесконечно, добиваясь желаемых результатов. И выбор магистрального пути отнюдь не предопределен, а зависит от тех творческих прорывов, которые будут делать отдельные люди или сообщества (пример Фредерика Тейлора и Генри Форда, «переформатировавших» капитализм, описан в главе 17).

Успех развития общества будущего (марксисты предпочитают именовать его коммунистическим) будет связан с умением человека развивать и совершенствовать в себе способность к творчеству, ибо именно человек будет в нем первичен, а не детерминистские законы социальной механики, не экономические закономерности, и не кибернетика с логистикой. Чудесного рецепта развития в человеке творческих способностей дать не могу. Знаю только один способ — тренировка мышления, ибо мышление есть основной инструмент познания и творчества. Мышление, как отражение действительности в образах и понятиях, есть сам по себе творческий акт, ибо действительность одна, но всякий человек интерпретирует ее совершенно уникальным образом.

По идее человеку, научившемуся мыслить творчески, не нужны методологические «костыли» вроде марксизма и прочих — измов в виде формализованных философских или экономических доктрин. Это не значит, что Маркса нужно выбросить на помойку только потому, что его доктрины устарели. Изучение их может быть полезным, если развивает мышление человека, его творческие способности. С другой стороны глупо надеяться, что это хоть что-то даст тому, кто не умеет анализировать, сопоставлять, сомневаться и фантазировать. Последним советую начать с учебника формальной логики.

Марксистам напоследок скажу следующее. Помню, когда я только-только пошел в школу, у нас в классе над доской висело изречение академика Ершова: «Наука только тогда становится таковой, когда подчиняется законам математики». За точность цитаты не ручаюсь, но смысл верен — любая наука невозможна без измерений и вычислений. Если марксистский метод познания научный, то попробуйте доказать его всесилие не путем бесконечного словоблудия, а посредством операций с числами. IBM PC и Стаффорд Бир вам в помощь! Это нужно не для того, чтобы доказать мне всепобеждающую силу единственно верного учения, а для того, чтобы научиться творчески мыслить, ибо только творчество несет в себе созидательное социальное начало. В этом смысле попытки Андрея Самарского можно только приветствовать. Но хотелось бы, чтоб свои размышления он доводил до логического завершения, а не пичкал читателя халтурой, трусливо останавливаясь в самом начале пути, поспешно высосав из пальца выводы о волшебных свойствах кибернетики, как «нового вида марксизма».

«Непонятный иероглиф» в марксизме

Да, без теоретической подготовки нельзя стать профессионалом, не обойтись без теории и левым, если они профессиональные революционеры, а не пошленькие любители политического экстрима. Так давайте изучать теорию построения социалистического общества, чтоб его строить, а не подменять эту теорию марксизмом, препарированным на кафедрах научного коммунизма в 70-е годы прошлого века. По меткому выражению Артура ван ден Брука «Там, где кончается марксизм, начинается социализм».

Объясню, что такое теория, на таком примере. Я не умею варить борщ и потому берусь изучить книгу кулинарных рецептов. Я изучаю теорию? Верно. Но для автора книги — это не теория, он просто обобщил и описал в ней свой практический опыт. То есть то, что является теорией для дилетанта, для автора теории — практика. Теория — есть систематизированный опыт в той или иной сфере человеческой деятельности. Правда, всякие магистры словоблудия пытаются ввести в оборот понятие «научной теории» и противопоставить ее просто теории. Однако наука — это тоже обобщение опыта человечества в различных областях его деятельности, совокупность знаний об окружающем мире. И даже в этом академическом варианте теория определяется как форма научного знания, дающая целостное представление о закономерностях и существенных связях действительности.

Карикатура Роберта Майнора «О-очень приятно!» в газете «Сент-Луис пост диспэтч» (1911). Карл Маркс в окружении благодарной аудитории финансистов Уолл-Стрита: Джона Рокфеллера, Дж. Моргана, Джона Района из «Нэшнл Сити Бэнк» и партнера Моргана — Джорджа Перкинса. Сразу же за Марксом стоит Тедди Рузвельт, лидер Прогрессивной партии. Советский агитпроп внушал мысль о том, что Маркс — непримиримый борец против капитализма, что в корне неверно. Маркс всю жизнь доказывал прогрессивную суть капиталистических отношений, обосновывал право прогрессивных народов эксплуатировать колонии. Разумеется, во имя прогресса.

Так или иначе, теория связана с действительностью. Маркс же, насколько мне известно, никаким реальным делом в жизни не занимался, а потому никакой теории в наследство потомкам оставить не мог. Когда он описывал современное ему общество, то он создавал философско-этический труд, имеющий косвенное отношение к экономической теории, поскольку его волновали глобальные вопросы бытия общего характера. Исторические исследования Маркса, его попытка показать хронологию человечества сквозь призму диалектического взаимодействия производительных сил и производственных отношений относится к области историографического творчества. А то, что написал Маркс о социализме и коммунизме, теорией не может быть ни при каких обстоятельствах. Как можно написать теорию того, что в природе (действительности) не существует? Для Марксовой футурологии есть единственно подходящее слово — гипотеза. Гипотеза — предположение, выдвигаемое для объяснения каких-нибудь явлений; вообще — предположение, требующее подтверждения. Слово «гипотетический» — значит основанный на гипотезе, предположительный, что следует из языковой нормы.

В итоге приходим к выводу, что никакой марксистской теории не существует в принципе. Есть лишь философские, публицистические и историографические труды Маркса, а также его гипотезы. Поскольку Маркс был не так глуп, как его современные фанаты, то кое в чем его гипотезы подтвердились, но по большинству пунктов жизнь показала их несостоятельность, что вполне естественно, так как экстрасенсом-ясновидцем их автор не являлся. Именно по этой причине еще никому не удавалось построить социализм таким образом, чтобы он хоть в общих чертах соответствовал Марксовым представлениям о нем. Что же касается классовой доктрины то ее еще можно назвать концепцией — системой взглядов на что-либо, но на теорию она никак не тянет из-за своей полнейшей схоластичности.

Петр Столыпин. Желая предотвратить революцию, он лишь приблизил ее своими экспериментами в деревне.

Громадной силы промах у Маркса вышел с пролетариатом, как передовым, революционным классом. Крупнейшие революции XX в. были именно крестьянскими: в России, в Мексике, в Китае, во Вьетнаме. Мощное антиколониальное движение в Индии было насквозь крестьянским. На Кубе даже к концу 50-х годов промышленного пролетариата почти не существовало. Сегодня в Колумбии действует мощное крестьянское вооруженное движение. Что же касается русского пролетариата, то его революционность и организованность объясняются в первую очередь «крестьянскостью». В начале прошлого века почти все фабрично-заводские рабочие были пролетариями в первом поколении. Почти половина из них имела землю и на период сезонных работ возвращалась в деревню. С другой стороны, значительная часть рабочих пришла в город на заработок, как на отхожий промысел, оставив семьи в деревне. У подавляющего большинства были родные в деревне, с которыми они поддерживали тесную связь. Вот эти-то рабочие и сформировали русское пролетарское мировоззрение, как общинное, коллективистское, окрестьянили его. Этим во многом можно объяснить ту исключительную способность к самоорганизации, которую проявили рабочие во время революции 1905–1907 гг., и далее в 1917 г., будучи значительно усиленными солдатским элементом (крестьянами в шинелях). Потомственные русские рабочие, уже основательно опролетарившиеся, утратившие связь с деревней, оказались во время революции наиболее пассивной, а иногда даже реакционной группой. Правда, нынешние «борцы» за рабочее дело этого не знают.

Собственно фабрично-заводских и путейских рабочих в стране в 1917 г. было менее двух миллионов. Правда, Ленин исчислял русский пролетариат не менее чем в 20 миллионов душ уже к началу века, но это было стремлением желаемое выдать за действительное. К «передовому классу» он относил и маргинальные группы городских обывателей, и существующий лишь в его воображении «сельский пролетариат». Россия к началу XX в. была аграрной, а не индустриальной страной. Армия была крестьянской, основное налоговое бремя несла на себе деревня. Правительство считало ее патриархальной, видело в ней свою естественную опору и основу стабильности. 1902 г., а после 1905 г. со всей силой продемонстрировали, что это далеко не так. Образно говоря, режим почувствовал под своими ногами зыбкую трясину народного отчуждения и закачался. Кто же выгадал даже от неуспешной революции, кроме буржуазно-либеральных кругов? С началом реакции зарплата рабочих упала на 10–50 %, была восстановлена отмененная в 1905 г. система штрафов, рабочий день увеличился кое-где аж до 12 часов. Пролетариат проиграл. А вот крестьяне приобрели конкретное достижение — отмену выкупных платежей за землю.

Революционная деревня чуть было не похоронила дворянское сословие и помещичье землевладение задолго до Октября. В 1906 г. главноуправляющий землеустройством и земледелием Кутлер[88] спешно готовил проект принудительного отчуждения помещичьих земель в пользу крестьян. Не будь в России такого волевого и жестокого политика, как Столыпин (вспомним знаменитые «столыпинские галстуки»), то крестьянское движение 1905 г. оказалось бы более результативным. О том, кого царский режим больше всего опасался, свидетельствует внутренняя политика периода реакции. Правительство попыталось взять реванш, уничтожая опасно революционную крестьянскую общину в ходе столыпинских реформ, однако потерпело неудачу. Несмотря на то, что проект Столыпина предусматривал перекройку очень многих сторон жизни русского общества, на деле он ограничился лишь атакой против сельской общины. Впрочем, Петр Аркадьевич своим стремлением загнать крестьянина в капитализм железной бюрократической рукой сделал деревню еще более революционной.

Что же касается западного пролетариата, то когда и где в передовых капиталистических странах он был революционен? Единственное, пожалуй, исключение — Германия 20-х годов — государство-изгой. Италия во многом еще оставалась тогда крестьянской страной. Испания конца 30-х — наиболее отсталая в Западной Европе, страна, где сохранилось архаичное крестьянство. Испанская смута была вызвана, не в последнюю очередь, противоречиями в аграрном секторе экономики. В 1936 г. по стране прокатилась мощная волна самозахвата земель, а КПИ в своих требованиях к расширению программы Народного фронта на первом месте упоминала конфискацию помещичьих земель, аннулирование крестьянской задолженности, и лишь после этого национализацию крупной промышленности и банков.

По мере развития капитализма на Западе пролетариат не только утрачивает революционность, но и разлагается, как класс, атомизируется. Особенно тому способствует возникновение на Западе общества всеобщего потребления, сопровождающееся деиндустриализацией. С другой стороны, развитие капитализма в центре бы консервирует докапиталистические, и даже некапиталистические отношения на мировой периферии, тем самым революционизируя, но не пролетариат, как класс, а именно общину, то есть некапиталистическую социальную структуру. Наиболее революционны страны именно с преобладанием общинного, традиционалистского, крестьянского мировоззрения. Потому-то последние десятилетия роль революционного инкубатора играет Латинская Америка, а не сытая бюргерская Европа.

В этом виден нагляднейший пример того, что основная концепция истмата, предполагающего последовательную смену формаций, строгую линейность исторического процесса, неверна в принципе. Община, как «пережиток» феодального сословного общества, имеющая начало еще в доисторическом периоде, не только успешно сохраняется даже в так называемую постиндустриальную эпоху, но и побеждает во многих случаях капиталистический уклад, что продемонстрировал в свое время провал столыпинских реформ, осуществляемых, кстати, в очень даже в духе классического марксизма.

Если же копнуть в глубь истории, то и здесь обнаруживается много случаев, когда закономерности исторического развития, характерные для Европы и Северной Америки, совершенно не действуют в отношении остальной, подавляющей части мира. Бурное развитие классического капитализма в Западной Европе стало возможно благодаря тому, что ресурсы для этого давали те части света, где доминировали отношения, которые можно условно характеризовать как феодальные, а зачастую даже дофеодальные. Вовлечение в капиталистическую миросистему для многих стран периферии означало не общественный прогресс, а ярко выраженный регресс. Например, в России в пореформенный период каждые несколько лет случался голод, каких крестьяне не ведали в период крепостничества.[89] Беспристрастные данные археологии свидетельствуют, что индейцы майя в XV в. питались значительно лучше, чем средний европеец в то же время. Но после прихода европейцев в Америку значительное число местного населения выкосил именно голод. Капитализм повсеместно разрушает аграрную цивилизацию, вытягивая из нее соки, но в чем же тогда его прогрессивность? Ведь разрушая Третий мир, капитализм рубит сук, на котором сидит. Каким бы доиндустриальное общество ни было отсталым технически и научно, оно все же самодостаточно, целостно, значительно более гармонично институционально. Исторический процесс не является линейным, капиталистический уклад может только сосуществовать с докапиталистическим, но вовсе не сменяет его.

Фундаментальный постулат, на котором базируется вся марксистская политэкономия, и в более широком смысле вообще вся марксистская философия — это постулат о соответствии производственных отношений производительным силам. Он считается не просто законом, но даже парадигмой истмата. При этом он, как подмечает Кара-Муза, никак не объясняет, например, почему труд черных рабов на североамериканских плантациях был примерно в два раза производительнее труда свободных белых фермеров. Речь не о выгодности в два раза рабского труда для плантатора, а именно о производственной культуре. Так же нельзя с помощью марксистских доктрин понять, почему во время Первой мировой войны архаичная и «отсталая» русская крестьянская община смогла на 20 % увеличить посевные площади, в то время как сельхозугодья, находящиеся в отрубах[90], были засеяны к 1916 лишь на 25 % от довоенного уровня, как указывает Сергей Георгиевич. Ведь фермерское хозяйство, ориентированное на товарное производство суть капиталистическое предприятие, априори оно должно быть более производительным, нежели крестьянская община, которую марксисты считали пережитком феодального общества. Идеализировать общину тоже не стоит. После революции производительность труда в деревне довольно существенно упала, и вплоть до 1937 г. урожаи царских времен были недостижимы даже для механизированных колхозов.

Впрочем, Карл Маркс честно признавал, что крестьянин — «непонятный иероглиф для цивилизованного ума». Выходит, что он в своих размышлениях касался по большому счету лишь того, что было видно из его лондонского окна. Описав некоторые тенденции протестантско-трансатлантической цивилизации, Маркс оставил за кадром весь остальной мир, во всем его многообразии и противоречиях, так и не поняв характер отношений Запада с традиционными обществами. Так что его учение нельзя считать научным, несмотря на его наукообразность, кстати, довольно поверхностную.

Нужна ли обезьянам свобода?

Не имею ничего против коммунистических идеалов как таковых, но должен признать, что пропагандируемый коммунистами путь их воплощения — это полнейшая утопия, поскольку он не показывает реального способа изменения человеческого сознания. Коммунисты выдвигают тезис о том, что сознательность человека будет расти сообразно развитию производительных сил и совершенствованию производственных отношений. На мой взгляд, общество, которое называют коммунистическим, может построить только новый биологический вид — homo prudens, то есть человек сознательный, стоящий на более высокой ступеньке эволюции, чем homo sapiens — человек разумный. Следовательно, кратчайший путь к коммунизму лежит через изменение сознания человека, а не через усовершенствование экономических отношений между индивидами.

Эта мысль посетила меня далеко не первого. Наиболее доходчиво, на мой взгляд, идею примата человеческого сознания (в противовес марксистам, утверждающим, что бытие определяет сознание) сформулировал современный философ и публицист Юрий Мухин. Он же предложил более подходящее название для общества, построенного сознательными людьми — гуманистическое, ибо в его основе лежат не идеальные производственные отношения, а непосредственно сам человек. Человек, сознание которого развито настолько, что счастье он видит не в безудержном потреблении, а в творчестве, созидании, посредством чего он бесконечно совершенствует свой ум. Это доставляет ему высшее наслаждение, недоступное животным, которым самое большое удовольствие дает акт спаривания.

Объяснить суть человечности быдлу невозможно в принципе, но реально создать такие условия, при которых homo sapiens вынужден будет очеловечиться. Последнее вовсе не означает, что нужно сократить скотам рабочий день и платить высокую зарплату. Само по себе это только ускорит деградацию быдла, ибо позволит ему приносить меньше пользы и больше потреблять. Для того чтобы использовать появившиеся возможности для развития в себе человеческих качеств, нужно иметь внутреннее стремление к самосовершенствованию, чего у 95 % населения нет и само собой не появится. И наоборот, тот, у кого имеется внутренний стимул, может стать человеком даже сейчас, хотя неолиберальный капитализм совсем и не располагает к этому, поскольку его идейной основой является алчность и эгоизм.

Конечно, слово «гуманизм» уже вроде как занято, являясь обозначением политического течения эпохи Ренессанса, и даже несколько дискредитировано англосаксами, которые насаждали гуманизм в Америке путем поголовного уничтожения путающихся под ногами недочеловеков в лице дикарей-индейцев. Но если так рассуждать, то и христианство безнадежно дискредитировано крестовыми походами, охотой на ведьм и прочими извращениями. Тогда само слово «социализм» должно вызывать отвращение, потому что социализм с национальной спецификой строил Гитлер, а Пол Пот возвел в результате своего социалистического строительства в Кампучии разве что пирамиды из черепов. Да и позднесоветская модель социализма у многих, в том числе у меня, не вызывает никакого восторга. Посему предложенный Мухиным термин следует признать вполне подходящим. Гуманизм — человечность в общественной деятельности, в отношении к людям, следуя энциклопедическому определению. Слово это имеет латинские корни, humanus — значит человеческий, человечный, человеколюбивый, гуманистическое общество — значит буквально человеческое общество, то есть такое, где доминируют люди, руководствующиеся человеческой моралью, а не животными инстинктами.

Правда, Юрий Игнатьевич не стал сводить свои идеи в некое формализованное учение и заниматься его пропагандой, потому что никакая, даже самая навязчивая реклама гуманизма сама по себе не способна сделать животное человеком. Что проку с того, что по улицам будут маршировать скоты, уверовавшие в Мухина, и выкрикивать лозунги «Долой алчность!» и «Да здравствует Человек!». Пользы в этом не больше, чем в демонстрациях с транспарантом «Капитализм — дерьмо!». Смысл гуманизма в том, чтобы стать человеком и помочь очеловечиться своим ближним, воспитать своих детей людьми, развивать свой ум, заниматься созиданием и усовершенствованием общества. Но еще раз подчеркиваю, что стать гуманистом по политическим взглядам — вовсе не значит стать человеком.

С точки зрения гуманизма, нет никакой принципиальной разницы между диктатурой пролетариата, диктатурой буржуазии или диктатурой бюрократии (партократии, аристократии, верховных жрецов). Имеет значение не социальное происхождение вождей, а их цели, устремления, идеалы. Качественный рывок возможен только через диктатуру людей над животными homo sapiens, если люди, захватившие власть, будут искоренять в своих собратьях скотство, алчность и «опущенность». Таким образом, нужна не диктатура пролетариата, а именно диктатура людей.

Ликвидация или сохранение товарно-денежных отношений в этом случае не будет играть решающей роли. Если деньги могут быть средством воспитания человека, то зачем от них отказываться? То же самое и с частной собственностью. Любая собственность — это всего лишь часть окружающего нас материального мира. Настоящий человек будет использовать собственность для творчества, скот — для удовлетворения своих потребительских инстинктов. Вопрос в том, как избавить людей от господства собственности над их сознанием, или, попросту, алчности. Маркс предложил самый прямой путь — уничтожение (преодоление) частной собственности. Он исходил из умозрительного и совершенно ложного представления о том, что частная собственность порождает эксплуатацию человека человеком. Отсюда логически следовало, что искоренение эксплуатации возможно только путем ликвидации института частной собственности на средства производства.

На самом деле частная собственность и эксплуатация (присвоение части труда наемного работника) вообще не имеют прямой связи. Представьте, что фермер имеет в частной собственности землю, трактора, сельхозинвентарь и т. д., то есть владеет капиталом. Но если он не использует наемный труд, обрабатывая поле силами своей семьи, то и эксплуатацию в этом усмотреть невозможно. Другая ситуация: ловкий спекулянт берет в аренду участок казенной земли и сдает ее в субаренду тому же фермеру, имея с этого свой гешефт. В этом случае частной собственности нет, а факт эксплуатации (присвоения части чьего-то труда) налицо. С другой стороны, и сам наемный труд вовсе не означает эксплуатацию. Например, если государство (общество) нанимает учителя, то что наниматель может присвоить, если учитель, работая, не производит прибавочного продукта? Но при этом абсолютно все отдают часть своего труда (дохода) государству в виде налогов — и учитель и фермер и даже ушлый спекулянт. Можно ли в этом случае считать государство глобальным эксплуататором? Марксизм представляет собой внутренне очень противоречивую и схоластическую доктрину, поэтому для познания сути общественных отношений он непригоден.

Саму собственность, как материю уничтожать бессмысленно, речь может идти только об отчуждении капиталистической собственности путем ее обобществления. На бумаге это выглядит красиво, но даже если данную процедуру технически и удастся осуществить, где гарантия, что это будет стимулировать процесс самосовершенствования людей? Где залог, что следующее поколение не решит все вновь приватизировать? Единственно возможным мне видится другой путь — изменение человеческого мировоззрения по отношению к собственности как таковой (не важно, частной или общественной).

Предлагаю посмотреть на вопрос образно, чтобы каждый мог самостоятельно поразмыслить об отношении человека к собственности. Рассмотрим аналогию: как добиться того, чтобы люди не убивали друг друга (имеется в виду убийство, как уголовное преступление)? Применив марксистский подход, получим, что надо полностью уничтожить всякие орудия убийства, и тогда проблема будет решена. Понятно, что это нереально, поскольку при желании и сноровке можно эффективно убивать и голыми руками. С точки зрения гуманизма надо изменить сознание человека, воспитать в нем неприятие убийства. Первым шагом вполне может быть установление жестокого и неотвратимого наказания для убийцы — смертной казни. Пусть сначала звериные инстинкты в homo sapiens будет сдерживать страх, и это с течением времени вкупе с соответствующим воспитанием сформирует высокую культуру межличностных отношений; научит людей контролировать свою агрессию. Потом, даже если у каждого на поясе будет висеть изобретение полковника Кольта, пускать его в ход в конфликтной ситуации никто не будет — табу.

Вот вам пример из сегодняшней жизни. В США, где огнестрельное оружие можно купить совершенно свободно, в год происходит 11 тысяч убийств с его использованием, не считая самоубийств или смертей в результате несчастных случаев. Чем это объяснить — может быть, человеконенавистнической сутью капитализма, поощряющего жестокость? Тогда давайте посмотрим на соседнюю не менее капиталистическую страну (и даже участника G8) — Канаду. Количество стволов на душу там ничуть не меньше, менталитет людей довольно близок к характеру янки, но убийств с применением огнестрельного оружия в расчете на душу населения происходит примерно в сто раз меньше, несмотря на гораздо более мягкое уголовное законодательство. Отчего так?

Сей вопрос в свое время детально исследовал диссидентствующий американский кинорежиссер Майкл Мур в своем культовом фильме «Боулинг для Колумбины». Его выводы таковы: в Канаде телевидение избегает навязчивого показа сцен насилия и убийств, что соответствующим образом формирует в обществе уважение к человеческой жизни, точнее, не уничтожает его. В Штатах же в среднем в час телезритель наблюдает 5 убийств. К моменту окончания школы молодые американцы становятся свидетелями в среднем 18 тысяч телевизионных смертей. Даже в мультипликационных фильмах, которые показывает по утрам американское ТВ, дети видят акт насилия каждые две минуты. А что такое телевидение? Оно сегодня превратилось в мощнейший централизованный инструмент воспитания, поскольку с телевизором ребенок общается больше, чем со своими родителями. Выходит, основная причина различия в количестве насильственных убийств в Канаде и США кроется в характере воспитания, что и требовалось доказать.

Особенно сильное воздействие телеэкран имеет на детскую психику. В последнее время дети в РФ все больше времени проводят у телевизора, который загружает в них все больше агрессии. Стоит ли удивляться, что количество насильственных смертей уже перевалило за отметку в 60 тысяч в год, хотя автоматов «узи» в свободной продаже у нас нет. Взрослые тоже не отстают в телемании. Так, среди жителей Москвы и Московской области в последние годы телепросмотр занимал 44,4 % и 47,8 % свободного времени населения, тогда как чтение газет — соответственно 5,8 % и 5,2 %. Чтение книг вообще не попало в число популярных способов времяпрепровождения.

Всякая революция выдвигает лозунг борьбы за свободу. Но каков смысл этого понятия? Понятие свободы можно рассмотреть в трех аспектах:

— свобода, как отсутствие добровольно взятых или навязанных обязанностей (государством, обществом, семьей, корпорацией и т. д.);

— свобода, как право самовыражения (религиозного, культурного, сексуального и т. д., выбор рода занятий);

— свобода, как независимость от обстоятельств.

Независимость от обстоятельств — понятие сугубо материального плана. Если у вас есть теплая одежда, вы сможете гулять в холодную погоду, при отсутствии оной — нет. Если имеете личный самолет и яхту, то обладаете почти абсолютной свободой передвижения, не завися от наличия билетов в кассах в период отпусков или расписания движения рейсов. Тут все вполне понятно, поэтому мы рассмотрим понятие свободы в основном как фактор в отношениях между индивидом и социумом.

Человеческая свобода, по большому счету, может быть только двух категорий — личная свобода и свобода коллективная (общественная). Певцу либерального индивидуализма Жану Жаку Руссо возражал Эдмунд Берк,[91] утверждая, что свобода не есть «одинокая, не знающая связей, индивидуальная, эгоистическая свобода, как будто каждый человек должен регулировать все свое поведение своей собственной волей. Свобода, которую я имею в виду, есть общественная свобода». Что же он имел в виду? Если приоритетным является принцип личной свободы, то общество в целом будет атомизированным, неструктурированным и неустойчивым. При столкновении с сильным противником такое общество, не имеющее эффективных рычагов принуждения своих членов, лишится свободы, а государство утратит суверенитет. И наоборот, то общество, которое желает сохранить свою свободу, то есть отстоять право определять собственный путь развития, вынуждено жестко ограничивать личную свободу индивидов, принуждая их к отказу от личных прав и свобод во имя защиты общих интересов.

Можно, конечно вести речь о разумном балансе между свободами личными и коллективными, но что должно поддерживать это равновесие? Даже такой идеолог либерализма, как Джон Милль[92], однозначно утверждал: «Свобода не применима как принцип при таком порядке вещей, когда люди еще не способны к саморазвитию путем свободы; в таком случае самое лучшее, что они могут сделать для достижения прогресса, это безусловно повиноваться какому-нибудь Акбару или Карлу Великому, если только так будут счастливы, что в среде их найдутся подобные личности». То есть, по мнению этого философа, деспотия — есть спасение, если люди не способны сознательно жертвовать своей личной свободой для общего блага. Как же выяснить — способны или нет? И кто должен решать, когда жертвы необходимы? Пока лишь один институт — государство — может стоять на страже общественной свободы и регулировать отношения между обществом и индивидом.

В Советском Союзе личная свобода граждан была сведена до минимума. Любого гражданина жестокое государство без всякой жалости в принудительном порядке отправляло на смерть ради того, чтобы сохранить себя. Надо было пожертвовать миллионом людей — им жертвовали без всяких ужимок и сентиментальных вздохов, требовалось жертвовать десятью миллионами — за этим тоже дело не вставало. Но именно благодаря такой безжалостности к отдельному человеку советский народ смог отстоять свою свободу во время самой страшной войны, когда вся Европа (ЕС под эгидой Третьего рейха) отправилась по традиции делать «дранг нах остен», чтобы приучить «русише унтерменш» к новому «орднунг» и заставить их «арбайт» на себя. А вот цивилизованные чехи и французы, не говоря уж о прочих поляках, очень ценили личную свободу. И потому с легкостью соглашались на роль второсортных и третьесортных популяций населения Новой Европы, поскольку ее хозяева оставляли для туземцев в неприкосновенности весь комплекс личных свобод и даже несколько расширяли его.

Большинство леваков отчего-то свято уверены, что социалистические (коммунистические) принципы основываются на примате личной свободы. Их совершенно не смущает, что идею полной личной свободы пропагандируют и непримиримые идеологические противники левых — неолибералы. Пожалуй, наиболее четко задачу глобализации сформулировал генеральный секретарь ООН Кофи Аннан: «Национальный суверенитет должен уступить место суверенитету личности». Миллионы суверенных личностей можно легко контролировать, навязывать им невыгодные правила игры, в то время как суверенное государство, способное подавить свободу отдельной личности в целях защиты общества, может эффективно сопротивляться манипуляции и силовому нажиму.

Свободу собирался даровать побежденным русским Гитлер. Нацисты несли им полное освобождение от оков государства — в их планы не входило сохранение даже декоративной государственности на просторах от Карпат до Урала. Вот какие принципы провозглашал Адольф Алоизович в отношении покоренных восточных народов, то есть русских. Слова фюрера его секретарь Генри Пикер передает так: «За ужином шеф заявил, что показателем высокого уровня культуры является отнюдь не личная свобода; но ограничение личной свободы организацией…

…Если не ограничивать свободу личности, то люди начинают вести себя как обезьяны. Никто не желает допустить, чтобы другой имел больше, чем он. И чем теснее они живут, тем больше вражды между ними. И чем больше государство ослабляет узду и предоставляет больше пространства для свободы, тем сильнее народ толкают на путь культурного регресса.

А вечная болтовня о сообществе может вызвать у него [Гитлера] лишь смех, поскольку великие болтуны полагают, что могут своей болтовней сплотить народ. Когда на его родине крестьянские парни и батраки с близлежащих подворий встречались за кружкой пива, то возникшее у них было чувство общности по мере увеличения потребления алкоголя приводило в конце концов к драке и поножовщине. И лишь появление жандарма сплачивало всю эту компанию в единое сообщество.

Сообщество можно создать и сохранить только силой.

И не нужно поэтому осуждать Карла Великого за то, что он путем насилия создал единое государство, столь необходимое, по его мнению, немецкому народу…

…Сталин тоже сделал для себя вывод, что русским для их сплочения нужна строгая дисциплина и сильное государство, если хочешь обеспечить прочный политический фундамент борьбе за выживание, которую ведут все объединенные в СССР народы, и помочь отдельному человеку добиться того, чего ему не дано добиться собственными силами, например, получить медицинскую помощь.

И поэтому, властвуя над покоренными нами на восточных землях рейха народами, нужно руководствоваться одним основным принципом, а именно: предоставить простор тем, кто желает пользоваться индивидуальными свободами, избегать любых форм государственного контроля и тем самым сделать все, чтобы эти народы находились на как можно более низком уровне культурного развития.

Нужно всегда исходить из того, что в первую очередь задача этих народов — обслуживать нашу экономику. И поэтому мы должны стремиться, руководствуясь экономическими интересами, всеми средствами извлечь из оккупированных русских территорий все, что можно. А стимулировать в достаточной степени поставки сельскохозяйственной продукции и направление рабочей силы в шахты и на военные заводы можно продажей им со складов промышленных изделий и тому подобных вещей.

Если же помимо этого еще и заботиться о благе каждого отдельного человека, то не обойтись без государственной организации по образцу нашего государственного аппарата, а значит, навлечь на себя ненависть. Ибо, чем примитивнее люди, тем больше воспринимают они любое ограничение своей свободы как насилие над собой…

…Сообщества деревень нужно организовать так, чтобы между соседними сообществами не образовалось нечто вроде союза. В любом случае следует избегать создания единых церквей на более или менее обширных русских землях. В наших же интересах, чтобы в каждой деревне была своя собственная секта со своими представлениями о боге. Даже если таким образом жители отдельных деревень станут, подобно неграм или индейцам, приверженцами магических культур, мы это можем только приветствовать, поскольку тем самым разъединяющие тенденции в русском пространстве еще более усилятся.

Так как он до этого сказал, что нужно стараться обойтись без широко разветвленного административного аппарата, а в обязанности наших комиссаров там должны входить исключительно контроль над экономикой и управление ею, то, естественно, отвергается и любая другая форма организации покоренных народов.

Ни один учитель не должен приходить к ним и тащить в школу их детей. Если русские, украинцы, киргизы и пр. научатся читать и писать, нам это только повредит. Ибо таким образом более способные туземцы смогут приобщиться к некоторым историческим знаниям, а значит, и усвоят политические идеи, которые в любом случае хоть как-то будут направлены против нас.

Гораздо лучше установить в каждой деревне репродуктор и таким образом сообщать людям новости и развлекать их, чем предоставлять им возможность самостоятельно усваивать политические, научные и другие знания. Только чтобы никому в голову не взбрело рассказывать по радио покоренным народам об их истории; музыка, музыка, ничего, кроме музыки. Ведь веселая музыка пробуждает в людях трудовой энтузиазм».[93]

Не вижу ничего удивительного в том, что нынешний правящий режим РФ почти буквально следует гитлеровским рецептам, поскольку цель у них общая.

Государство, как справедливо утверждал Маркс — есть инструмент принуждения. Правда, классик в данном случае почему-то обходит стороной истинную цель принуждения, акцентируя внимание на классовой составляющей вопроса. Да, государство создано для того, чтобы подавлять личную свободу человека в интересах общества. Один из базовых постулатов марксизма — уничтожение государства (наравне с уничтожением семьи и частной собственности). Однако предполагается, что при коммунизме государство, как сила, не будет уничтожено противостоящей силой, стремящейся освободиться от него. Оно отомрет само собой за ненадобностью, ибо то, что сегодня люди делают по принуждению, в коммунистическом обществе станут совершать добровольно, да еще и получать от этого удовольствие. Только добровольно, осознанно пожертвовав личной свободой ради других, человек может стать поистине свободным в коммунистическом обществе. Полнейшая утопия, конечно, но выглядит красиво.

Пока же следует считать за счастье, если под лозунгом борьбы за свободу власть получит тиран, понимающий, что давать скотам много личной свободы — самоубийство для всякой революции.

Давно ли люди гостят на планете?

Когда Маркс сочинял «научную» концепцию коммунизма, он исходил из совершенно ложных посылок о том, что ресурсы планеты неисчерпаемы, а масштабы материального производства можно наращивать безгранично, сообразно техническому прогрессу. Соответственно, природные ресурсы, по Марксу, бесплатны. Он писал, что «силы природы не стоят ничего; они входят в процесс труда, не входя в процесс образования стоимости». Наконец производительность труда достигает такого высокого уровня, когда можно будет без труда обеспечить абсолютно любые потребности человечества при справедливой системе распределения, исключающей возможность присвоения результатов труда одними людьми в ущерб другим. Поскольку материальные блага будут общедоступны, то не будет никакой нужды в товарно-денежных отношениях. Только поэтому! Никак иначе преодолеть товарно-денежные отношения невозможно, ибо если «всем всего» не хватит, то кое-что смогут получить только избранные, а, следовательно, необходимы будут и деньги, и бюрократия, которая будет охранять незыблемость системы распределения. Соответственно, сохранятся предпосылки для эксплуатации человека человеком.

Хотя бы на основании ошибочности парадигмы о неисчерпаемости ресурсов для производства, коммунистическую доктрину Маркса надлежит признать утопичной. Сегодня, надеюсь, никому не нужно доказывать, что многие виды земных ресурсов ограничены, некоторые невосполнимы, а производство невозможно наращивать бесконечно. Даже обеспечить продовольствием шесть миллиардов землян уже достаточно сложно, ибо сельскохозяйственные земли не выдерживают нагрузки, будучи подвержены страшной эрозии почв. Они истощаются и требуют все больше и больше удобрений. Раньше использовались исключительно органические удобрения, теперь широко применяются минеральные или химические. Через некоторое время нещадной эксплуатации это, а также засоление, вызванное искусственным орошением, делает землю непригодной для хозяйственного использования.

Современное сельское хозяйство жутко энергоемко, а используемые ныне минеральные источники энергии не вечны. Поэтому марксисты «творчески переосмысливают» первоисточники, теша себя иллюзиями о том, что человечество стоит на пороге открытия альтернативных источников энергии, что делает классическую коммунистическую доктрину (которую они упорно именуют теорией) вновь актуальной. Поначалу мне было смешно, когда левые деятели наперебой доказывали мне, что в Испании и Франции уже построены первые термоядерные реакторы. Я пытался им объяснить, что в СССР первый термоядерный реактор был построен еще в 70-е годы, но он так и остается экспериментальным, с помощью которого ученые пытаются найти способ осуществления контролируемой термоядерной реакции. Сегодня никто не знает, каким образом «оседлать термояд», как выражается один мой знакомый физик. Есть разные предположения на этот счет, но все опыты неизменно дают отрицательный результат.

С получением чистого водорода как топлива — та же ситуация. С одной стороны, водород — это самый распространенный химический элемент на Земле, но с другой — получение водорода известными способами требует гораздо больших затрат энергии, чем выделяется при его окислении. В итоге пришлось махнуть на этих левых утопистов рукой. Кому-то нужна вера в рай на небе после смерти, кому-то в то, что революция в энергетике сделает возможным построение коммунизма. Вера — это форма патологии рассудка, и медицина здесь пока бессильна.

Этот вульгарный утилитаризм марксизма, когда общественный прогресс намертво увязывается со способностью удовлетворить материальные потребности человечества — есть главная причина, по которой он превратился в схоластическое учение, религиозное по своей сути. Ведь пределы материальных потребностей человека невозможно определить даже приблизительно. Ну, кто мне объяснит, каким должен быть уровень производства, чтобы были созданы предпосылки для перехода к качественно иному типу производственных и общественных отношений? Допустим, «термояд оседлают» в течение ближайших ста лет. Это даст возможным ездить на электромобилях, не отравляя себя выхлопными газами, можно будет выращивать финики на Таймыре, подогревая с помощью дарового электричества землю и освещать пальмы искусственным солнцем на Чукотке. Можно будет существенно удешевить энергоемкое производство. Ну и что дальше? Допустим даже, термоядерные электростанции будут находиться в общественной собственности, как и вообще все средства производства. Разве это само по себе даст возможность реализовать на практике коммунистические идеалы?

Нет, нет и еще раз нет! Потому что не надо сбрасывать со счетов животную алчность человека. Поскольку материальное производство вырастет в несколько раз, то настолько же увеличится и потребление. Сегодня можно мечтать о том, чтобы у каждой семьи был личный автомобиль, трехкомнатная квартира и загородный дом. Завтра это будет считаться чертой бедности, потому как всем захочется иметь личный самолет, восьмикомнатную квартиру и виллу на атолле в Тихом океане. И принципиально отношения в человеческом обществе не изменятся — все так же «всем всего» будет не хватать, все так же алчность большинства останется неудовлетворенной.

Если бы Марксу в середине XIX столетия рассказали о компьютерах, Интернете, современных агротехнологиях, реактивных самолетах, о том, что среднестатистический европейский рабочий сможет позволить себе содержать само-движущийся экипаж для каждого взрослого члена семьи и путешествовать по миру во время ежегодного оплачиваемого отпуска, что всеобщее бесплатное образование — это норма, 100 %-ный охват населения медицинским обслуживанием — реальность, что никто не умирает от голода на улицах Лондона и Гамбурга… Боюсь, бородатый классик очень удивился бы, что до сих пор не произошло всемирной коммунистической революции, а все вышеописанное является достижениями капитализма, который он осуждал за то, что тот обрекает на смерть от голода и болезней детей английских шахтеров. Да, сегодня мрут от голода африканские детишки, так они и 200 лет назад не отличались особой упитанностью. Но тогда считалось, что если человечество будет в состоянии накормить каждого досыта, то это уже создаст предпосылки для построения коммунизма, переход к которому осуществит пролетариат промышленно развитых стран путем устранения эксплуататоров и утверждения эгалитарных принципов в отношениях между людьми.

Докажите мне экспериментальным путем, что бытие определяет сознание! Сколько нужно пролетарию для счастья? Дайте ему миллион долларов, он купит себе виллу и будет страдать ночами из-за того, что у него нет такой же яхты, как у Абрамовича. Дайте ему яхту, и он через месяц начнет на говно исходить, требуя справедливости, потому что у Ромы-оленевода четыре яхты, а у него всего одна. Человеческая алчность в принципе не знает границ, а потому нет предела удовлетворения его материальных запросов. Сколь бы революционно ни развивались производительные силы, жажда потребления у скотов будет расти быстрее, а потому бытие не повлечет принципиальные изменения в сознании. Маркс не понимал природы homo sapiens, считая условием развития его сознания механистические изменения среды его обитания. Этот детерминистский подход завел марксизм в тупик, что наглядно продемонстрировал социалистический эксперимент в СССР.

Советский Союз уничтожила не гонка вооружений, не происки США, не демонический «план Даллеса», не заговор сионистов и даже не деградация диссидентствующей интеллигенции вкупе с разложением капээсэсовской бюрократии. СССР убил обыватель, развившийся умственно настолько, что он, наконец, осознал: смысл жизни состоит в обладании барахлом, а количество барахла на душу населения — мерило прогрессивности общественного строя. В Совке барахла было мало, а на Западе — много, к тому же лучшего качества, и даже дешевле в пересчете на рубли по официальному курсу. Поэтому обыватель променял великую космическую державу на рынок, в надежде, что при капитализме он сможет самореализоваться как потребитель, то есть удовлетворить свою алчность. В этом кризисе сознания, на мой взгляд, главная причина краха советского строя.

Почему Карл Маркс плохо понимал природу homo sapiens? Наверное, потому что он по жизни был, как бы это помягче выразиться — белоручкой. Сам материальные ценности не производил, но потреблять их любил с размахом. За счет чего он имел дорогие костюмы, занимал с семьей двухэтажные особняки в респектабельных кварталах европейских столиц, а на завтрак кушал белый хлеб с маслом, намазывая его серебряным ножиком? Доходы от журналистской деятельности и публикации книг не давали ему большого дохода. Общеизвестно, что Маркс находился на содержании у своего друга Энгельса и проедал солидное наследство, потому-то заботы о хлебе насущном не очень его занимали. Возможно, Маркс искренне мечтал об обществе, где у каждого будут особняк, хлеб с маслом и серебряный ножик для намазывания масла. Но поскольку мир основоположник марксизма постигал путем умозрительных рассуждений и абстрактного теоретизирования, пользуясь своими наблюдениями и томами из библиотеки Британского музея, очень многое ускользнуло от его понимания. Так что нам, ныне живущим, есть над чем ломать голову — вопросов о задачах человечества всегда больше, чем ответов.

И есть люди, которые не ленятся задумываться об этом. Не люблю придаваться отвлеченному философствованию, однако сейчас изменю этому правилу. Повод дало прочтение любопытного послания, опубликованного на тюменском сайте «Golosa.info»:

Четыре месяца заслону

Я хорошо помню этот день. Четыре месяца назад, 5 июля 2006 года в 20 часов 43 минуты по томскому времени я был задержан на центральном КПП Северска… Так начался в моей жизни тот, на самом деле — не такой уж страшный, кошмар, который позже станет известен как операция «Заслон», который даст мне моральное право считать себя политзаключенным. Вскоре приехал наряд милиции. Несмотря на филькину грамоту, обвиняющую меня в совершении преступления, предусмотренного неуказанной статьей неуказанного кодекса, под которой стояла фамилия заместителя начальника уголовного розыска г. Северска Филиппова, сержант на руках застегнул «браслеты» и отправил в 11-дневное скитание по камерам, такое богатое на детали. В душе каждого из шестисот задержанных или «прособеседованных» активистов июль оставил свои следы. Кто-то так и остался теленком, а кто-то изменился навсегда.

Мне жаль тех, кто недополучил эту прививку жизнью и продолжает жить, как будто ничего не случилось: ходить на работу, учиться в университете, ждать стука в дверь. Лицемерие молодых «протестантов» не знает границ. Пожалуй, я один из немногих, кто, причисляя себя к оппозиции режима Путина и режима капитализма, никогда не учился в ВУЗе. Более того, грамматические ошибки в письме, которые нет-нет да проскальзывают — ничто по сравнению с тем чудовищным лицемерием людей, готовящих себя к жизни в этом — заведомо преступном — обществе; и не просто к жизни — а к борьбе с неконкурентоспособными собратьями (и мной тоже!) за те мнимые блага, которые признаются этим обществом. Революцию будут делать не те люди, которых я знаю. И мне стыдно за тех, кто декларирует возвышенные цели, а стремится к тем, что попроще, поприземленней, попринятней. Однако перейду к сути. Во-первых, весной-летом 2007 г. возможно повторение репрессий с удвоенной силой, так как ожидаются перевыборы президента. А для него нежелательны оранжевые неожиданности.

Во-вторых, практически свободный Интернет сильно снижает эффект «правильных» новостей по центральным каналам телевидения. В самое ближайшее время вероятен наезд на СМИ, представляющие альтернативные точки зрения: REN-TV, радио «Свобода» (добивание), интернет (взятие под колпак).

В-третьих, если п…доболы от оппозиции продолжат выяснение идеологических отношений, вместо того, чтобы по примеру ультраправых начать битву за молодежь, то это будет признанием за несмышлеными молодцами морального права убивать тех, кто даже не попытался увидеть в них людей. Таков уж обычай, люди второго сорта, списанные в утиль, иногда мстят снобам — «элите». Выбор по-военному прост: бросить все — и заняться молодежью, или потом до усрачки изображать из себя мертвых героев, павших смертью храбрых, в стране победившего фашизма.

В-четвертых, страна не имеет цели, народ быдлеет, власть гниет. На московской конференции (конец сентября мирного 2005-го), учредившей дутый Молодежный левый фронт, я предложил цели космического масштаба (Земля — как коммуналка, где все друг друга достали; поиск братьев по-разуму и мало ли какие цели мы можем себе поставить, получив детальную информацию об устройстве Космоса; а пока мы мечемся между близорукими целями, не видя целостной картины, ведь даже марксизм существует не в безвоздушном пространстве; нелепо политику отделять от природы — это тот самый случай, когда дифференцирование науки играет с нами злую шутку: выработан условный рефлекс противопоставления гуманитарных разделов науки точным). Конечно, с теорией Чижевского, зарекомендовал себя как большой оригинал, однако, ни липецкие комсомольцы, ни уральские впередовцы всерьез не восприняли фундаментальный отказ от стратегии передела. Это — высший пилотаж, а у каждого пилота свои пристрастия. Но от необходимости определиться с целями страны — в частности, и планеты — в целом, никуда не деться. Даже в своей маленькой личной жизни каждому приходится давать ответ на вопрос «А зачем я живу? В чем смысл моей жизни?». Даже если человек себе не задал этого вопроса ни разу, он все равно на него ответит. Действием!

Напоследок еще один вопрос мы что, простили им «Заслон»?

Вадим Тюменцев, Томск.[94]

Честно говоря, не вижу особого повода для стенаний по поводу злых ментов, «прособеседовавших» скольких-то там активистов, и вообще не улавливаю связи между «Заслоном» и мыслями о смысле бытия. Но последнее мне показалось весьма любопытным. Не буду придираться к корявой стилистике автора. Главное, что он, хоть и несколько сбивчиво, но все же сформулировал вопросы, которые утонченные философы марксистского замеса обходят стороной. Предлагаю посмотреть на капитализм именно с точки зрения глобальных интересов человечества.

Человек — лишь часть живой Природы, поэтому он должен быть заинтересован в сохранении и улучшении ее. Природа предъявляет ко всем живым существам одно очень жесткое требование — не выходить за рамки своей экологической ниши, не нарушать гармонию пищевых цепочек, и только человек в этом отношении не ведает преград. Он всеяден, благодаря чему может жить практически на всей поверхности суши, исключая разве что Антарктиду. У человека нет на Земле своей экологической ниши, homo sapiens является доминирующим видом на планете.

Представьте себе, что произойдет, если тигры вдруг резко расширят свой рацион — станут помимо мяса питаться рыбой, фруктами, злаками, кореньями, травой. Это очень скоро приведет к исчезновению многих животных, вытесненных более сильным, более приспособленным видом (тигры, напомню, плодятся, как кошки). Поэтому жестко ограничивая кормовую базу видов, Природа обеспечивает разнообразие фауны. Когда какой-либо представитель фауны нарушает энергетический баланс, требуя для себя больше пищи, чем может дать окружающая среда без ущерба для других видов, тут же включается механизм уничтожения этой популяции. Почему вымерли динозавры и прочие реликтовые монстры? Потому что требовали для себя слишком много жратвы (энергии), и в условиях похолодания климата им пришлось бы ради выживания сожрать все вокруг себя, а потом поедать друг друга. Это, конечно, тоже выход, но Природа стремится не к конкуренции, при которой на ринге остается сильнейший, а к взаимодействию и совершенствованию видов, в чем и состоит суть эволюции. Маленькие крокодилы, ящерицы и носороги смогли приспособиться к жизни в условиях сужения комовой базы, а их собратья — гиганты-звероящеры и трицератопсы вымерли.

Однако человеку Природа позволяет безнаказанно тратить на себя любимого такой колоссальный объем ресурсов, что это просто поражает. Ученые высказывают мнение, что 99 % всех ресурсов потребляют на Земле микроорганизмы и растения, а на долю всех животных вместе взятых приходится лишь 1 %. Человек же за последние несколько столетий довел свою долю потребления, как принято считать, до 7 % от общего количества жизненных ресурсов, что в миллионы крат превышает его потребности, как биологического вида. И если Природа позволяет ему творить такое «самоуправство», значит в этом должен быть какой-то смысл.

Еще один важный вопрос: зачем человеку дан разум? Для выживания он ему совершенно не нужен, для этого нужны инстинкты и механизм их совершенствования. Не стоит путать такие сущности, как мозг, интеллект и разум. Мозг, как важнейшая составляющая центральной нервной системы есть у всех высокоразвитых животных, многие из которых обладают, в том числе, и интеллектом — способностью мыслить. Однако всякое животное использует свой интеллект исключительно для выживания. Что же такое разум и в чем его предназначение? Заглянем в словарь: разум — способность человека логически и творчески мыслить, обобщать результаты познания.

Разум дан человеку с целью познания, и если Природа дала homo sapiens разум, значит, она от него что-то хочет, и что именно, легко догадаться, потому что она снабдила человека, как и всякое иное живое существо, стимулами. Очень любопытны на этот счет рассуждения Юрия Мухина в книге «Не надейся — не умрешь», коротко их можно сформулировать так: задача всякого животного — выжить и произвести потомство, для чего Природа дала ему два удовольствия-стимула, которые оно испытывает во время утоления голода и спаривания. Человек обладает тем же комплексом животных инстинктов, но самое большое удовольствие он получает не от жратвы и удовлетворения похоти. Природа стимулирует человека, позволяя испытывать чувство счастья, когда он делает то, что ей нужно. Счастье — есть высшее удовольствие, ни доступное другим животным. Счастье человек испытывает в двух случаях — служа обществу и познавая мир.

Зачем же Природа стимулирует человека к познанию? С одной единственной целью — сохранить себя, точнее, свою высокоразвитую составляющую — живую природу, Жизнь. Живой мир находится в зависимости от неживой природы, и в преодолении этой зависимости есть залог вечного продолжения и развития Жизни. Все живое на Земле находится в подчинении слепых законов механики, и если эту зависимость не преодолеть, то по большому счету, всякая суета бессмысленна. Планета Земля неизбежно прекратит свое существование, будучи притянутой Солнцем, а жизнь на ней исчезнет еще раньше, когда она остынет и замедлит скорость вращения вокруг своей оси. По крайней мере, высокоразвитые формы жизни погибнут уже тогда, когда из-за замедления вращения Земли вокруг своей оси полгода в одном полушарии будет длиться полярная ночь, а в другом, перегретом солнцем, в то же время будет бушевать адское пламя. Спрашивается, в чем тогда смысл существования белковых тел? А смысл имеется лишь в том случае, если Природа создаст механизм сохранения жизни в условиях планетарной катастрофы. Этот механизм Природа сотворила, и имя ему — человек. Его предназначение — постичь механизм Жизни и научиться переносить ее с планеты на планету, обеспечивая тем самым непрерывность эволюции.

Могла ли жизнь зародиться на планете Земля и в процессе своего развития создать человека? Гипотетически могла, ведь по сути живая клетка есть всего лишь очень сложная молекула, состоящая из структурированных особым образом химических элементов. На уроке химии в школе наш преподаватель (ученый-практик, ставший школьным учителем уже на пенсии) очень доходчиво оценил вероятность самозарождения жизни таким образом: основа жизни — молекула ДНК. Даже самая примитивнейшая ДНК состоит из миллионов химических элементов, собранных в строгой последовательности. Собраться сами собой они могли с той же вероятностью, с какой разобранный до последнего винтика современный реактивный самолет самособерется под воздействием сильного порыва ветра. Теоретически жизнь могла самозародиться в Мировом океане, представляющем из себя раствор, в котором имеются все необходимые для живой клетки «запчасти», самопроизвольно вступающие между собой в соединения. Однако чисто статистически такая вероятность по мнению нашего химика настолько мала, что триллион лет — не срок для такого дела. Но помимо гигантского количества времени нужны еще и поистине тепличные условия. Это значит, что Мировой океан не должен был высыхать или замерзать, нужно, чтобы температурный режим был приемлемым для существования белка, большое значение имело состояние атмосферы, характеристики ультрафиолетового излучения, уровень радиации, гравитационного и электромагнитного поля Земли и т. д.

Ленивые люди, дойдя в своих рассуждениях до этого поистине тупикового этапа, радостно взвизгивают: «Эврика! Жизнь и человека мог создать только бог, ибо он всемогущ!». Это версия снимает с лентяев необходимость познавать Природу и служить обществу. Ведь если все сущее происходит по воле боженьки, то у человека нет нужды в разуме. Если бог захочет, он сам откроет человеку все секреты бытия и шепнет на ухо, что тому делать в случае опасности. И служить обществу тоже не обязательно, надо служить богу, ибо пока тот будет доволен, он уж как-нибудь расстарается оградить человечество от всяких напастей.

Допустим, что жизнь все же самозародилась и эволюционировала в более-менее сложные формы. Ее дальнейшее развитие еще более ужесточает требования к условиям внешней среды. Если споры некоторых грибов или бактерии способны выживать при сверхнизких или сверхвысоких температурах, переносить полное отсутствие кислорода (то есть теоретически могут быть перенесены на другие планеты с обломками метеоритов), то даже примитивные животные и растения могут погибнуть при рядовой планетарной катастрофе. Например, это произойдет в случае значительного изменения химического состава атмосферы, вызванного возросшей геологической активностью, или существенного похолодания климата. Что же касается высокоразвитых животных, включая человека, то их эволюцию может в любой момент прервать малюсенький по космическим меркам метеорит диаметром в 5 км. Если он шваркнет в Антарктиду, то, возможно, это не так страшно, но если он упадет куда-нибудь в Сахару, то поднимет в воздух гигантское количество пыли, которая сделает воздух слабопроницаемым для солнечных лучей на несколько лет. Этого может стать вполне достаточно для того, чтобы разразилась глобальная экологическая катастрофа, и человек, даже если не успеет умереть от холода, сдохнет от голода, так как все пищевые цепочки будут безнадежно нарушены, вследствие гибели многих видов растений и животных, не способных впадать в состояние длительного анабиоза. Учитывая, что такого рода катаклизмы происходят регулярно, чему свидетельством служат особенности геологического строения Земли, становится очевидным, что шансы у Природы успеть создать высокоразвитые формы жизни в естественных земных, или аналогичных земным условиях, практически отсутствуют.

Это достаточно веская причина, чтобы Природа создала инструмент преодоления зависимости Жизни от неживой природы, от всякого рода механических случайностей, наделив человека разумом. Разум человека способен эволюционировать в миллиарды раз быстрее его тела благодаря накоплению знаний об окружающем мире. Поэтому человек оказывается способен предвидеть грядущую планетарную катастрофу и предотвратить ее. Скажем, астрономы, сопоставив траектории движения небесных тел, могут точно определить в пространстве и времени точку неминуемой встречи нашей планеты с метеоритом, могущим пробить тонкую земную кору и вызвать такой силы взрыв, который разорвет Землю на части. Можно предположить, что доставка на несущее угрозу небесное тело при его приближении к Земле мощного ядерного заряда и подрыв его способны «размельчить» метеорит до размеров неопасной для планеты пыли, сгорающей при соприкосновении с плотными слоями атмосферы.

Подобных сюжетов для Голливуда можно придумать еще множество, но это не такая уж и фантастика. Рекомендую посмотреть серию документальных фильмов ВВС о Вселенной, чтобы составить представление о наших самых ближайших космических перспективах. Жизнь планет, как физических тел, не вечна, и они неминуемо гибнут, предварительно превратившись в холодный кусок камня или облако раскаленной плазмы. Человек же потенциально способен преодолевать расстояния между планетами, перенося на них Жизнь, что позволяет сделать процесс эволюции биосферы непрерывным. И никто кроме человека совершить подобное не в силах.

В этой связи интересно поразмышлять о том, является ли планета Земля родиной человека. Принимая во внимание состояние современного homo sapiens, в это слабо верится. От естественной, то есть животной среды обитания, человек оторвался относительно недавно — порядка тысячи лет назад, да и то не повсеместно. Однако мы находим человека, лишенного толстой шкуры и шерсти на теле. Если он был создан земной Природой, то почему она забыла дать ему столь практичный покров, который имеют абсолютно все сухопутные и морские млекопитающие на всех широтах, во всех климатических зонах? В итоге получается, что естественный ареал обитания человека ограничен тропическими лесами, где достаточно тепло, чтобы не мерзнуть и достаточно тенисто, чтобы заживо не зажариться на солнце. Но даже там шерсть не помешала бы, чтобы защитить от тех же комаров, муравьев и прочих кусачих и далеко не безобидных тварей.

Способность к бегу не дает человеку возможности убежать ни от одного опасного для него животного, включая неуклюжего на вид бегемота. Зубы и челюсти у него слишком слабы, чтобы питаться необработанным мясом, нежные когти и очень хилые мышцы не позволяют добыть мясо тем способом, каким охотятся все прочие хищники. Таким образом, в естественной среде обитания человек может рассчитывать почти исключительно на растительную пищу, которой, как ни странно, достаточно бедны тропические леса. Человек просто поразительно уязвим, но при этом мы наблюдаем еще более удивительный факт — он не участвует ни в одной пищевой цепочке, всегда и везде находясь на ее вершине. Все известные нам хищники почему-то совершенно не замечают слабого и уязвимого человека, не желают включать его в свой рацион и приспосабливаться для охоты на него (исключение представляют разве что хищники из семейства кошачьих — будучи голодными, они без раздумий нападают на человека, но обычно все же предпочитают держаться от него подальше). Это является веским, хоть и не прямым доказательством того, что на планете Земля человек появился сравнительно недавно, чтобы его присутствие было в полной мере воспринято другими животными. Homo sapiens в экосистеме Земли — единственное лишнее звено. Исчезни он, и на весь остальной животный и растительный мир это не окажет ровным счетом никакого влияния. Исчезновение дождевых червей будет катастрофой, а исчезновение человека пройдет совершенно безболезненно для планеты.

А как же тогда быть с гипотезой (которую ошибочно именуют теорией) о происхождении человека от обезьяны? Прямых доказательств этому нет, причем отсутствие доказательств в данном случае можно считать косвенным подтверждением версии о нашем внеземном происхождении. Связующее звено между высокоразвитой обезьяной и примитивным человеком начисто отсутствует. От австралопитека до архантропа в течение 20 миллионов лет эволюция идет вроде бы гладко и постепенно, однако последние 30–40 тысяч лет антропогенеза — белое пятно эволюции. В это время бесследно исчезают все известные нам виды человекообразных обезьян, и буквально ниоткуда появляется кроманьонец, имеющий столь колоссальные отличия от своих предполагаемых предков, что объяснить их приобретение естественным ходом эволюции вряд ли возможно. Если же допустить, что современный человек произошел от обезьяны, трудно понять, почему он в сто раз менее ловкий и значительно менее сильный — выходит, что в процессе эволюции он физически деградировал по сравнению со своими предполагаемым предком. Но при этом кисти его верхних конечностей фантастически развиты, хотя в естественной природной среде обитания ни обезьяне, ни человеку тонкая моторика пальцев совершенно не требуется.

Внеземное происхождение человека не обязательно означает то, что из далекого космоса прилетела тарелка, из которой выскочили сапиенсы и разбрелись по лесам, после чего в течение нескольких поколений они, будучи оторваны от своей родительской цивилизации, одичали и утратили высокие культурные навыки. Вполне правдоподобной выглядит гипотеза о создании человека, что называется, в лаборатории. Например, высокоразвитые гуманоиды использовали ка-кой-либо вид обезьян, как генетическое сырье, искусственно изменив наследственность некоторых особей, причем изменения носили целенаправленный характер, касаясь в основном центральной нервной системы, или даже только высшей нервной деятельности, не вторгаясь значительно в общий процесс обмена веществ. Это вполне рационально, ибо избавляет создателей человека от длительной работы по адаптации разумных пришельцев к земным условиям обитания. Вероятно, внешние условия на обитаемых планетах настолько отличаются, что естественная адаптация просто невозможна, например, в случае разности их масс, силы гравитационного поля, химического состава атмосферы или давления атмосферного столба. Это может быть еще более сложно, чем адаптировать глубоководного ската, способного выдерживать адское давление десятков метров океанской толщи, к обитанию на хорошо прогреваемом мелководье Волжской дельты

С точки зрения здравого смысла подобные гипотезы выглядят гораздо более реалистично, чем версия о земном происхождении человека. Разумеется, концепция инопланетного биогенеза не снимает вопроса о зарождении самой жизни, однако она позволяет обосновать многие необъяснимые вещи. Например, наличие у человека множество не нужных и даже вредных ему для выживания способностей, его совершенно автономное место в экосистеме, и многое другое, как например появление на Земле культурных растений[95]. Высокая организация многих форм земной жизни может быть объяснена тем, что сама Жизнь много старше Земли и, следовательно, будет существовать после смерти нашей планеты, Солнечной системы и даже всей галактики. По крайней мере, с этих позиций можно более внятно трактовать функцию человека в природе, ибо с точки зрения традиционной биологии появление homo sapiens на Земле вообще не имеет ни объяснения, ни смысла.

Итак, будем считать, что задача человека — предотвратить угасание Жизни во Вселенной. Для того, чтобы ее спасти, он должен познать окружающий его мир. Изобретение лука, колеса, овладение огнем стимулируется Природой еще на уровне животных инстинктов, но чем более человек становится независим от среды обитания, тем в более сильных стимулах нуждается его дальнейшее развитие. Уже не Природа, а общество (социум) стимулирует тягу человека к познанию. Однако социум сам по себе является продуктом творчества человека, а не природы, и он постоянно требует своего создателя уделять его совершенствованию значительную часть сил, благо для биологического выживания их требуется все меньше и меньше по мере развития цивилизации. Прогресс обеспечивается тем, что коллектив культивирует в человеке потребность и способность к служению обществу, подчинению своих личных интересов общему делу. Кнутом для развития человека является смерть всего человечества, а наградой — чувство счастья, которое дает творчество. Но для того, чтобы отдельного индивида больше ужасала перспектива смерти человечества, чем его собственная смерть, которая все равно неминуема, он должен ощущать себя его частью, поэтому Природа заложила в человеке возможность преодолеть свое биологическое состояние только в социуме. Идеалом общества надлежит считать такую форму организации людского общежития, при которой он будет наиболее счастлив. И наоборот, то общество, которое плохо стимулирует человека к служению и познанию, не нужно Природе, ибо приводит к деградации человека и смерти человечества по мере угасания жизни на планете.

Насколько же соответствует модель общества, именуемая капитализмом, интересам Природы и задаче сохранения Жизни? С одной стороны, капитализм вроде бы демонстрировал в прошлые века большие достижения в области научного познания и техники. Ныне же цель этого познания извращена, ибо оно поставлено не на службу человечеству и делу сохранения Жизни, а используется чаще всего лишь для удовлетворения потребительских инстинктов у сравнительно небольшой кучки людей, противопоставивших свои эгоистические интересы интересам человечества и Природы. Потребительское общество культивирует в людях не потребность в служении, не способность к творчеству, а алчность, которая разлагает и общество, и сознание человека, не позволяя ему быть счастливым, давая взамен лишь суррогатную радость потреблядства.

Потребление само по себе не делает человека ни лучше, ни умнее, ни счастливее. Где люди более счастливы — на нищей Кубе или в богатых США? Средняя продолжительность жизни на Острове свободы выше, а улыбки его жителей гораздо непринужденнее и искреннее, чему у обитателей самых роскошных особняков по ту сторону Мексиканского залива. 30 % американцев крепко подсели на антидепрессанты, а количество самоубийств таково, что многие психиатры склонны говорить об эпидемии суицидального синдрома. Ко всему прочему у потомственных американцев наблюдается массовая умственная деградация. Потому одной из важнейших национальных задач президент Буш-юниор объявил необходимость научить читать всех американцев, достигших возраста 12 лет. Его предшественник Билл Клинтон провозглашал более амбициозную цель — научить складывать буквы в слова уже десятилетних детей, но потерпел фиаско. Что же касается способности писать, то, как мне поведали побывавшие в цитадели капитализма друзья, далеко не каждый работник сферы обслуживания из числа коренных янки способен написать без ошибки свое имя. Зачем им уметь писать, если заворачивать гамбургеры можно хорошо и без этих навыков?

Совершенно очевидно то, что даже не сам капитализм с его эксплуатацией и насилием, а именно порождение оного — общество потребления приводит к деградации, оскотиниванию человечества, навязывая ему деструктивные, антигуманистические, антиприродные ценности. Капитализм влечет бессмысленную трату невосполнимых ресурсов, гонка потребления приводит к экологическому кризису, а неравномерность и несправедливость в распределении материальных благ, порождает агрессию, разлагающую общество. Общество разрушается (атомизируется), человек отчуждается от общества, и потому лишается стимулов для своего развития, стимулов для творчества, познания, которые обеспечивает коллектив. Атомизация сознания человека есть прямое следствие атомизации общества, а утрата навыков мышления отбрасывает человека по эволюционной шкале на миллионы лет назад.

Вывод напрашивается сам собой — для спасения Жизни необходимо совершить переход от общества потребления к обществу созидания, то есть создать гуманистическое общество, предоставляющее человеку наибольшие возможности для реализации своей функции по сохранению и распространения Жизни во Вселенной, общества, целенаправленно создающего стимулы для самосовершенствования самой человеческой природы. В этом и заключается цель гуманизма. Если говорить о предназначении капитализма, то он даже при самой идеалистической трактовке ограничивает свои задачи удовлетворением материальных потребностей человечества, что достигается через техническое совершенствование средств производства. По сути же все сводится к удовлетворению скотской алчности homo sapiens.

В чем цель коммунизма, рассуждать не имеет смысла, ибо на этот счет существует слишком много различных мнений. Да и вообще, что такое есть коммунизм, никто определить не смог, даже основоположники учения. По сути, коммунизм, как мировоззрение, является всего лишь зеркальной альтернативой капитализму, то есть эта концепция с самого начала вторична. При капитализме процветает социальное неравенство, значит, коммунизм пропагандирует полное равенство. При капитализме человек эксплуатирует человека — при коммунизме это должно быть изжито. Капитализм — общество иерархии, коммунизм — общество полного равноправия. Мерилом, определяющем место человека в иерархии при капитализме являются деньги (капитал), следовательно при коммунизме денег как таковых быть не должно. Капиталистическое общество классовое, а коммунистическое — бесклассовое. Классический марксизм определяет государство, как продукт классовых противоречий, следовательно, при коммунизме государство будет уничтожено вместе с самими классами. Капитализм не может существовать без насилия, принуждения, стало быть, при коммунизме принуждение кого-либо к чему бы то ни было неприемлемо. Если капитализм отчуждает работника от средств производства, то при коммунизме предполагается совершить обратный процесс обобществления.

Я, конечно, упрощаю схему, но делаю это вынужденно, поскольку коммунистическая доктрина слишком абстрактна и утопична, чтобы можно было серьезно говорить о практических путях ее реализации. Но дело даже не в этом, вопрос в том, какова цель построения такого коммунистического общества. Да, сами по себе социальная справедливость, отсутствие рабства, эксплуатации, насилия — это прекрасно, но каков будет результат создания благоприятных условий для существования человека? Если цель коммунизма — наиболее полное удовлетворение потребностей самого человека, то это все равно приведет к вырождению человечества, поскольку лишает его стимула для развития, не давая взамен новых. Именно неблагоприятные условия существования для человека на определенных участках суши дали толчок развитию цивилизации. Там, где условия жизни были идеальными, например, на островах Океании, человек до сих пор продолжает существовать в диком состоянии.

Всякая война, то есть ярко выраженный неблагоприятный фактор, стимулировала бурное развитие науки и технологий. В этой связи достаточно вспомнить историю развития авиации и ракетостроения, обеспечившего прорыв человека в космос. Именно русские, живущие в самом холодном регионе планеты, выработали высокую культуру гигиены и отопления жилища. Хотя, казалось бы, живущие в более благоприятных условиях европейцы имели больше ресурсов для внедрения в повседневность таких «излишеств», как баня или печка. Но обычай регулярно мыться укоренился в Европе лишь на рубеже XIX–XX вв. во многом под влиянием русских, познакомивших их с баней во время Заграничного похода русской армии 1813–1815 гг. Именно относительная мягкость климата в Западной Европе не давала стимула для совершенствования культуры быта, несмотря на то, что веками из-за повальной антисанитарии эпидемии выкашивали там миллионы людей. В России же баня и теплое жилище не были излишеством, а лишь непременным условием выживания в суровых климатических условиях. Созданная в СССР система централизованного теплоснабжения городов с экономической точки зрения является наиболее совершенной, позволяя существенно экономить энергоресурсы. Дефицит и дороговизна энергоносителей сегодня стимулирует многие страны Запада перенимать советский опыт. Подобных примеров, когда именно неблагоприятные условия становились стимулом прогресса, можно привести еще тысячи.

Всем известен взгляд коммунистов на разделение труда, доведенное при капитализме порой до абсурда сверхузкой специализации. При капитализме существует разделение труда, значит, при коммунизме этого разделения быть не должно, а это еще больший абсурд. С точки зрения здравого смысла разделение труда есть благо. Чтобы понять, почему основоположники единственно верного учения выдвигали такие лозунги, надо учитывать, что в те времена умственный труд был привилегией имущих слоев, а физический труд воспринимался, как вынужденная необходимость для низов. Между тем целесообразнее стремиться к наиболее полному раскрытию индивидуальных способностей человека, а не к тотальной уравниловке. Всякую работу должен выполнять тот, кто имеет наибольшую к ней способность. Кто-то будет проектировать космические корабли, а кто-то мести улицу. Было бы большим несчастьем, если б коммунисты в СССР принялись слепо вводить законы коммунистического общежития. Если Сергей Королев полдня вынужден был бы чистить сортиры и рубить дрова, потому что так написано у Маркса, вряд ли он смог за оставшиеся полдня спроектировать ракету-носитель «Восток».

Факт, что способности у всех людей разные, и смысл гуманизма в том, чтобы эти способности раскрыть и развить. Следовательно, разделение труда необходимо, но оно не должно носить репрессивного характера. Общество равных возможностей — это химера, ибо возможности всех людей от рождения различны. Тем не менее, можно вести речь о том, чтобы всякий человек имел возможность максимально раскрыть свой потенциал. Может быть, будущий гениальный изобретатель космолетов родится в глухой деревне в семье пастуха. Гуманистическое общество должно в этом случае обеспечить ему возможность осознать и реализовать свои таланты.

С другой стороны, должны существовать механизмы, не допускающие формирования касты потомственных элитарнее, ибо закрепление разделения труда приводит к созданию между слоями общества искусственных переборок, затрудняет социальную мобильность. Если сын пастуха более результативный инженер, чем отпрыск академика, то вопрос о том, кто должен чистить сортир, а кто сидеть за компьютером, можно считать решенным. Да, создание общественных институтов, способных эффективно выполнять такую регуляцию — сложнейшая задача. Но чтобы ее решить, надо четко представлять, что и для чего нужно сделать, а не подменять вопрос легким умозрительным решением — дескать, уничтожить разделение труда и считать проблему решенной раз и навсегда.

Коммунизм, если смотреть общо, ставит своей целью создание идеальных условий для физического существования человечества. Конечно, коммунисты-идеалисты утверждают, что именно реализация коммунистических принципов в организации человеческого общежития даст возможность человеку развиваться умственно, творчески. Дескать, ныне миллиарды людей вынуждены вкалывать на дядю, что не оставляет им ни сил, ни времени для духовного развития. Стоит же их освободить от рабства, как они тут же продемонстрируют всплеск своих способностей. Однако это утверждение ничем не обосновано и не подтверждено экспериментально. Попробуйте создать в отдельно взятом колхозе микрокоммунизм, где «от каждого — по способностям, каждому — по потребностям», и вы получите наглядный пример тому, что способности у большинства будут быстро деградировать, а вот потребности (особенно в алкоголе) стремительно вырастут. Без качественного изменения сознания всех людей никакой коммунизм невозможен в принципе, но разве механическое усовершенствование условий обитания способствует перевороту в сознании людей?

В этом смысле гуманистическая концепция является куда более внятной и реалистической. Цель гуманизма — наиболее полно способствовать раскрытию в людях человеческих способностей, дать возможность человеку реализовать ту задачу, что возложена на него Природой. Соответственно, гуманизм не может ограничиваться ублажением материальных и духовных потребностей самих людей. Его основная задача в том, чтобы создавать наиболее действенные стимулы для человеческого творчества. Но внешние стимулы вовсе не следует отрицать. С ликвидацией государства, чего так страстно желают марксисты, спешить не стоит до тех пор, пока государство стимулирует социальный и научный прогресс. То же самое и с деньгами, и с материальным неравенством.

Равенство — это химера. Все люди не равны по своим способностям и достижениям. И это просто прекрасно, ибо всегда существует пример выдающихся личностей для остальных. Поддержание неравенства между людьми означает сохранение стимула для более активного труда, ведь труд — это то, в чем выражается человеческая сущность. Это означает сохранение многих черт современного капиталистического общества, но только внешне. В современном обществе наибольшие возможности для потребления имеют не самые достойные представители человечества, а лишь привилегированные или наиболее агрессивные, беспринципные. Потребительское общество — это иерархия хищников.

Но неравенство людей в социальной иерархии не обязательно связано с их потребительскими возможностями. Для истинного профессионала важно не количество денег, которые он может потратить на создание для себя комфортных условий существования, а то место в обществе, уважение, которое он имеет благодаря своим достижениям. Деньги в этом случае являются одним из мерил успеха, он не смыслом жизни. Однако если у кого-то больше денег, а у кого-то меньше, это порождает неравенство. Другое дело, что деньги в гуманистическом обществе уже не будут служить инструментом угнетения, поскольку доходы человека напрямую связаны с его способностями, трудовым вкладом. Соответственно тот, кто наиболее полно стремится раскрыть свои способности, будет занимать более высокое социальное положение.

Именно к этому стремились истинные люди в сталинском СССР, благодаря их беспрецедентному творческому порыву удалось осуществить индустриализацию, совершить научно-технический прорыв, победить в войне. Да, социальное неравенство в Советском Союзе существовало, и не только существовало, но даже культивировалось. Вопрос в том, как именно и с какой целью. Выдающийся ученый получал гораздо больше материальных благ, нежели крестьянин или рабочий, однако он получал их не столько в виде собственности и, тем более, не в возможности осуществлять власть, основанную на собственности, сколько в виде привилегий. Сделал полезное открытие в науке — получи в пользование особняк. Успешно руководишь конструкторским бюро — вот тебе служебный лимузин, возможность пошить костюм в кремлевском ателье, право отдыха на самом престижном курорте. Но все эти блага были довольно эфемерными, ибо не принадлежали человеку, а находились лишь в его пользовании, пусть даже и пожизненно. И самое главное, эти привилегии были не целью жизни, а лишь атрибутом успеха, напрямую связанным с творческими достижениями человека.

Правда эта система очень быстро выродилась, когда привилегии стали не наградой за успехи в труде, а приложением к должности, то есть атрибутом власти. Именно в этом извращении, а вовсе не в отказе от преодоления товарно-денежных отношений надлежит видеть причину бюрократического перерождения советского строя. Материальное благополучие стремительно улучшилось после революции при жизни одного поколения, и стимулы для саморазвития существенно ослабли, общество начал разъедать «вещизм», как его тогда называли, инстинкты потребительства взяли верх над человеческой сущностью. И ведь формально выходит, что успехи социалистического строительства в СССР были просто фантастическими, однако не только перехода к коммунизму не произошло, но в результате Перестройки общество оказалось даже отброшено в прошлое без прямого насилия извне.

Человек, как уже отмечалось выше, принципиально отличается от всех остальных живых существ на планете Земля тем, что природой в нем заложен внутренний механизм самосовершенствования, который не связан напрямую с необходимостью приспосабливаться к существованию в окружающей среде с наименьшими затратами энергии. Однако он хоть и высшее, но животное, и стремление к познанию нуждается в стимулах, пусть и в стимулах высшего порядка — стимулах социальных. Отсюда я делаю вывод, что лучшим типом организации человеческого общества будет то, которое наиболее эффективно стимулирует в людях способность к самосовершенствованию, а вовсе не то, которое обеспечивает ему режим комфортного существования. Поэтому колоссальные успехи советского строя стали отчасти и причиной его гибели, ибо успешное решение задачи по повышению уровня жизни народа лишило человека фактора, мобилизующего его волю на протяжении столетий, а новые стимулы созданы не были. Материальный, потребительский стимул возобладал над всеми остальными, что и привело к фундаментальным подвижкам в сфере морали и общественных ценностей.

Природе глубоко безразлично, будет ли человека стимулировать к познанию жизни и нахождению способов ее сохранения капитализм, коммунизм или что-то иное. Природе нужно, чтоб человек выполнил свое предназначение, а как это сделать — проблема самого человека. Если он справится с задачей, он получит возможность жить и совершенствоваться дальше, не справится — подохнет вместе со всем живым на планете, а скорее всего, даже раньше.

Ни капитализм, ни коммунизм не предполагают создания необходимых стимулов для выполнения человечеством своей миссии ни в теории, ни в практике. Капитализм — это общество потребления, стимулирующее в людях алчность и вынуждающее их все больше сил тратить на борьбу со своим ближним за лишний кусок. Потребительское общество приводит к бесцельной трате земных ресурсов с целью создания все большего комфорта для части людей в ущерб всему живому. Коммунистическая утопия пропагандирует построение общества, где все члены общества будут иметь равный уровень комфорта. Однако идеологи коммунизма не предусматривали создания эффективных внешних стимулов для самосовершенствования человека. Они лишь предполагали, что это произойдет само собой.

Ну, в самом деле, от того что негры в Африке будут иметь такой же уровень потребления, как негры в Северной Америке, Природе никакого прока нет. От этого ресурсы планеты лишь быстрей исчерпаются. Современный капитализм предлагает решить проблему нехватки ресурсов очень незамысловатым способом — поддержанием высокого уровня потребления у «золотого миллиарда» за счет жесткого ограничения потребления у остальной части населения планеты. В дальнейшем количество населения предполагается сократить до количества, необходимого для обслуживания касты господ. Да, таким образом немногочисленная кучка хозяев сможет решить проблему нехватки ресурсов для собственного потребления, но каким образом это будет способствовать сохранению Жизни? Потребительское общество в принципе не ставит перед собой такой задачи, оно пытается лишь найти возможность потреблять еще больше.

Ум человека очень трудно оценить по тому, что он говорит. В древности надо было обладать большим умом и смелостью, чтобы говорить о том, что Земля имеет форму шара. Сегодня об этом может отрапортовать любой двоечник, не имеющий даже проблеска мысли в глазах. Об уме человека можно судить по тому, как и о чем он рассуждает. Вадим Тюменцев, чье письмо приведено выше, умный человек, потому что он берется судить о тех вопросах, которые сегодня трудно отнести к числу решенных. В своих рассуждениях он не опирается на чье-то авторитетное мнение, а пытается искать ответ самостоятельно. Быть может, если он не оставит своих попыток, то сделает через какое-то время ценное практическое открытие.

Да, сегодня многие рассуждения основоположников марксизма кажутся наивными, а иногда и просто глупыми. Так почему бы это не признать? Я совершенно спокойно отношусь к тому, что через сто лет, если эти строки кто-то и будет читать, то не без снисходительной усмешки над моей глупостью. Какими бы интеллектуалами ни были средневековые ученые, они никак не могли объяснить природу грозовых электрических разрядов. Однако их стремление разгадать эту тайну заслуживает самого большого уважения и признания. Безуспешно пытаясь постичь сию загадку, они сделали массу открытий, опираясь на которые, их последователи открыли и исследовали феномен электричества. Марксисты же ничего не пытаются открыть, они взяли на себя роль проповедников уже открытой истины, а потому, сколь бы я не уважал Маркса, это уважение ни в малейшей степени не падает тенью на уверовавших в него.

Так вот, Маркс задался вопросом построения совершенного человеческого общества и постарался сам же ответить на свой вопрос. Неудача объясняется тем, что он ударился в частности, не сформулировав изначально саму цель существования человека. Может быть, в то время предназначение человека не было столь уж очевидно? Ну, так и сегодня далеко не все даже задумываются над этим вопросом.

Я не пытаюсь в мельчайших деталях регламентировать, каким должно быть разумное человеческое общество будущего, оставляя это на усмотрение тех практиков, которые станут строить его. Но я пока не вижу никакого практического смысла в уничтожении государства, семьи и частной собственности. Когда человечество настолько разовьется, что сможет полностью изжить в себе нездоровую страсть к потребительству, то институт частной собственности и денежные отношения, возможно, очень сильно трансформируются. Пока же я предлагаю использовать такое гениальное изобретение человека, как деньги, не как инструмент порабощения, а как стимул для развития в людях творческих способностей.

То же самое относится и к государству. Сегодня государство является каркасом локального человеческого общества. Общества существуют в различных условиях, цели ими преследуемые, так же различаются, потому и государственные системы имеют в своей конструкции значительные отличия. Если государство сегодня используется как инструмент насилия одних людей над другими, то надо не уничтожать государство, а ставить перед ним другие задачи. В конце концов, кто сказал, что государство сегодня используется строго по назначению? Надо так модернизировать государство, чтобы оно стало инструментом людей в деле усовершенствования общества. Для этого вовсе не следует отказываться от насилия, но надо поставить насилие на службу людям, а не скотам в человеческом обличье. Путь прогресса лежит не через диктатуру пролетариата, о чем без умолку трещат коммунистические фанатики, а через установление диктатуры людей над быдлом. Общество может двигаться вперед, в том числе и от сильного пинка под зад. Главное, чтобы пинок был сделан в верном направлении.

Кстати, очень бы хотелось спросить товарищей коммунистов, над кем они собираются установить диктатуру пролетариата в контексте того, что под пролетариатом они сегодня подразумевают не промышленных рабочих, а вообще всех тех, для кого единственным источником доходов является их личный труд? Сколько я не задавал этот вопрос, мне еще не один знаток марксизма на него не ответил. В случае же гуманистического общества все довольно просто. Диктатура людей нужна для того, чтобы, используя возможности государства, они заставили других жить по высшим человеческим законам. Сначала силой, ну а по мере увеличения количества людей, росту их сознательности, государство будет постепенно утрачивать свою воспитательную роль. По большому счету, мне безразлично, как будет называться модель общественного устройства, где человеческие мотивы будут доминировать над животными инстинктами — гуманизм, социализм или коммунизм. Дело в сути, а не в названии, в конкретных результатах, а не идеологических декорациях.

Именно в обществе людей, цель жизни которых — в исполнении роли, предписанной им природой, лозунг «От каждого — по способностям, каждому — по потребностям» становится совершенно адекватным. Но лишь при одном условии: люди должны сознательно стремиться к тому, чтобы развивать свои человеческие способности и ограничивать потребности. Способность к самоограничению — это чисто человеческая черта, животное не может само себя ограничивать, либо это делает природа с помощью инстинктов, либо ухудшение среды обитания.

Кто-то скажет, что такое общество и будет являться коммунистическим. Еще раз говорю, что мне пофигу, как его называют. Меня больше интересует суть, а не термины. Коммунисты предлагают очень привлекательный для рабов путь — взять в свои руки средства производства (обобществить их) и не позволять паразитам потреблять лишнее, присваивая результаты их труда. Для полного счастья они еще предлагают ликвидировать всякие инструменты насилия над личностью, а именно государство. Спрашивается, как все это будет способствовать изменению человеческих ценностей? По сути ведь изменятся только пропорции потребления, а общий объем проедаемых ресурсов при этом, вроде как, должен даже возрасти. Взамен же от членов коммунистического общества ничего не требуется.

Советский плакат, наглядно показывающий, чем новая трудовая знать отличалась от старой сословной.

Суть гуманистической концепции заключается в том, чтобы, используя диктатуру людей над быдлом, целенаправленно, осмысленно создавать и совершенствовать стимулы, делающие из раба-потребителя человека-созидателя. Я далек от мысли, что результатов можно достичь и закрепить их в течение жизни двух-трех поколений. Вероятно, это работа на столетия. Стимулы бывают двух видов — кнут и пряник. Поэтому надлежит вести речь не об искоренении всякого насилия, то есть ликвидации государства (кнута), а об уточнении его функций. Если ранее государство применяло насилие в интересах наиболее агрессивных потребителей, то пусть оно теперь послужит интересам людей. На первых порах и частная собственность может стать неплохим пряником. Ведь обыватель — это тупой кролик, в основе поведения которого лежат рефлексы. Он желает обладать барахлом и иметь комфорт по высшему уровню? Ну и прекрасно! Надо только четко показать ему, в каком случае он может получить шикарную тачку, виллу у моря, популярность у дам и прочие приятности.

Стоит создать такую систему поощрения, при которой дефицитные материальные блага будут доставаться только выдающимся людям. Их эти цацки все равно не испортят, шикарный лимузин будет стоять у гениального конструктора в гараже, поскольку высшее удовольствие он видит не в том, чтобы разъезжать на нем по городу, упиваясь своим превосходством над остальными и снимая телок, а в том, чтобы дни и ночи напролет чертить эскизы нейтронного двигателя. Но для тупого обывателя появится первичный стимул к творческой деятельности хотя бы потому, что он в результате сможет получить такую же игрушку. Ну, а в процессе интенсивного творческого труда обязательно изменится внутренняя суть раба, он постепенно очеловечится, и желание обладать барахлом отойдет на второй план, а потом и вовсе атрофируется.

Мне в этой связи почему-то вспоминается Альфред Нобель, учредитель престижной премии своего имени. Он был одним из богатейших людей Европы, однако деньги его практически не интересовали. Почти все время он проводил в лаборатории, оставив в наследство человечеству более трех сотен изобретений. После его смерти в 1896 г., юристы, разбирая документы из его стола в поисках завещания, обнаружили лишь клочок бумаги, на котором покойный выразил желание все свое состояние употребить на поощрение тех, кто «в течение предшествующего года принес наибольшую пользу человечеству». Законники долго спорили, являются ли эти несколько строчек, написанные за восемь лет до смерти, действительным выражением воли Альфреда Нобеля, который так и не оставил юридически оформленного завещания. Против учреждения Нобелевской премии высказались совершенно все, начиная от шведского правительства и русского царя, и заканчивая многочисленными наследниками изобретателя динамита. Решающее слово сказал его племянник Эммануэль Нобель — единственный наследник нефтяной империи Нобелей в России. Он признал волю покойного и обязался выплатить принадлежавшую тому долю в российском товариществе «Братья Нобель», хотя она составляла примерно треть всего капитала крупнейшей нефтяной компании мира. Это чуть было не привело к краху предприятие, банки отказались выдать кредит под такие обязательства, но Эммануэль Нобель все же выполнил обещание. А ведь мог просто отказаться без каких бы то ни было юридических последствий. В конце концов, он сам был наследником. Это — капиталист, буржуй и эксплуататор? Нет, в этом поступке виден настоящий человек, и так же поступают все истинные люди вне зависимости от своего социального статуса.

Разве Валерий Чкалов мучился оттого, что хотя у него была возможность ездить на шикарном авто, он не имел роскошной прогулочной яхты? Нет! Зато точно известно, что доставляло ему громадные страдания — то, что Сталин не отпустил его на войну в Испанию летчиком-истребителем. Видимо, Чкалов так этим тяготился, что даже, как пишут некоторые его биографы, строил планы бегства в Испанию. Не могу с уверенностью это утверждать, но то, что Чкалов был настоящим человеком, сомнению не подлежит. Да, кто-то, возможно, стремился на войну, чтобы ускорить свою карьеру, получить орден, просто самоутвердится, но Чкалов и так уже был героем из героев, имел самые высшие награды, и всемирную славу. И еще Чкалов мог легко пользоваться всеми мыслимыми материальными благами — иметь дачи, кутить в ресторанах, отдыхать в санаториях для членов политбюро, и т. д. С ним почитали за честь познакомиться сильные мира сего, самые маститые художники встали бы в очередь, намекни он о желании позировать для портрета, лучшие кинорежиссеры готовы были снять о нем фильм. Он имел все, о чем только может мечтать скот, но ему это было не нужно. Культ героического летчика создавался для других, это был стимул для обывателя к тому, чтобы посвятить себя служению обществу.

Разве Константин Рокоссовский страдал от того, что он, прославленный фронтовой маршал (воевал с первого до последнего дня за исключением «отдыха» в госпитале после тяжелого ранения), проведший самые блистательные наступательные операции Второй мировой войны, имел меньше звезд Героя чем тупой и жестокий военный бюрократ Жуков, бездарно проваливший многие операции и отиравшийся большую часть войны в тылах? Нет, зато Константин Константинович как личное оскорбление воспринимал, когда его подчиненные не получали заслуженных наград.

Может быть, старший сержант Михаил Калашников переживал от того, что он так и вышел на пенсию старшим сержантом, в то время как многие его подчиненные смогли выслужить себе генеральские лампасы? Вряд ли, но можно быть уверенным — он счастливый человек, поскольку ему удалось доказать, что автомат его конструкции являлся лучшим, чем у многих именитых оружейников. И когда он тачал в железнодорожных мастерских свой первый пистолет-пулемет, разве он мечтал о звездах, премиях и почестях? Вероятно, он вообще не думал об этом. Ведь за первое свое изобретение, имеющее большую ценность — счетчик моторесурса танкового двигателя, он получил всего лишь часы и благодарность командования, объявленную перед строем. Для человека нет большего счастья, чем чувствовать свою полезность обществу, а награды нужны для того, чтобы создать образ героя, заставив обывателя подражать ему.

Вероятно, первая осмысленная попытка создать общество людей была предпринята Сталиным в СССР. Он, разумеется, отлично понимал, что истинных людей ничтожно мало, и потому громадное значение уделял именно созданию системы стимулов для развития в гражданах Советского Союза человеческих качеств. И это делалось отнюдь не усиленным насаждением марксистской идеологии. Нет, Сталин создавал, если можно так сказать, новую аристократию, имеющую существенные привилегии перед большинством. Но это была не партийная, не бюрократическая, а трудовая аристократия. Лучшие свои качества человек может проявить лишь в труде, поэтому самые выдающиеся трудящиеся получали неслыханный почет, осыпались наградами и материально поощрялись. Это было целенаправленным созданием социального неравенства, но это неравенство имело одну цель — стимулировать обывателя к развитию своих способностей.

Многие насмехаются над странным желанием Сталина сделать из простого работяги Стаханова министра угольной промышленности, считая это капризом тирана. Мол, Брежнев любил играть в машинки, а Коба играл людьми. Сталин действительно, фактически приказал Стаханову поступить в институт и лично проверял его конспекты. Но зачем он это делал? Только с одной целью — ему нужен был живой пример, символ, стимул для других. Если раньше реальный шанс пролезть в министерское кресло имел проворный бюрократ, знающий перед кем прогнуться, кому лизнуть и кого из способных подчиненных стоит «задвинуть», чтобы не обошли, то советский вождь хотел сформировать другие критерии успешного служебного роста. Министром в СССР должен становится не просто профессионал высшей пробы, но герой труда, выдающийся по своим моральным качествам человек. Правда, Стаханов, разработавший и применивший новаторский метод добычи угля, талантов в кабинетной работе не проявил, и в конце-концов вернулся на производство.

Зачем Сталин предложил пост наркома внутренних дел далекому от юриспруденции летчику Чкалову? Все по той же причине — министром должен быть не удачливый аппаратчик-лицемер, а человек чести, человек труда и высокой культуры. Это единственное дает гарантию от коррупции, и потому Иосиф Виссарионович, видя, как ежовское НКВД превращается в клоаку, попытался поставить во главе скотов настоящего человека. Чкалов отказался от министерского поста, и в этом тоже виден поступок. Берия же, хоть и тяготился работой в НКВД, все же вынужден был подчиниться, поскольку всякого человека характеризует еще одно яркое качество — чувство долга. Впрочем, как только появилась возможность, Лаврентий Павлович сразу же оставил пост главы самой могущественной спецслужбы мира ради работы в промышленности.

Многие же нынешние леваки зачастую проявляют революционный энтузиазм потому что свято верят, будто после победы революции им это зачтется и они займут пост, уж никак не ниже министерского. Многие вроде как, шутя, спрашивают: желаю ли я, принимая во внимание сферу своей деятельности, возглавить после революции министерство печати и пропаганды? Нет, не беспокойтесь, ребята, совершенно не хочу создавать вам конкуренцию на ниве телебалабольства. Если мне посчастливится дожить до победы революции, точно знаю, чем заняться — пойду работать в ЧК. Не обязательно председателем, меня устроит и скромный пост начальника какого-нибудь областного отдела по борьбе с коррупцией. И начну я вас, товарищи хитрожопые революционеры, безжалостно изводить, дабы вы, алчные негодяи, не создавали препятствий к тому, чтобы министерские посты занимали талантливые работяги вроде Рокоссовского, Стаханова, Чкалова, Калашникова и Берии. Вы, товарищи красные демагоги и марксистские бюрократы, даже представить себе не можете, насколько хорошо я буду к тому времени подготовлен профессионально. Нет, я не зубрю по ночам УПК и не коплю деньги на покупку диплома о высшем юридическом образовании. Я изучаю повадки бюрократии, образ мысли скотов, их способ делать карьеру, принципы организации бюрократических кланов. И не только изучаю, но и тренируюсь осложнять жизнь бюрократам медвепутского режима. Даже не имея красного мандата, внушающего страх, достигаю кое-каких успехов в этом деле, а уж когда мне дадут маузер… Что, страшно? Ладно, расслабьтесь. Считайте, что я неуклюже пошутил.

Почему красные проиграли коричневым, которые проиграли красным?

Грегор Штрассер — лидер левых нацистов.

Лет пять назад, полемизируя с одним энбэпэшником (бывшим комсомольцем-зюгановцем), я обнаружил, что он совершенно не понимает разницы между словами «идея» и «идеология». Меж тем различие в смысле этих слов кардинальное. Как только я дал энциклопедические определения этих понятий, произошло чудо. Выяснилось, что спорили мы зря, и, оказывается, убеждали друг друга чуть ли не в одном и том же. Я доказывал, что у НБП нет идеологии, а он яростно защищал родную партию, как единственную «идейную» организацию, состоящую исключительно из «идейных» людей. Это действительно близко к истине. Идеи, хоть и бредовые, хоть и маловразумительные у НБП есть, как есть и попытка действий по реализации этих идей. Но как у лимоновцев обстоят дела с идеологией?

Для начала даю выдержку из словаря: Идеология — (от идея и logos — слово, учение), система политических, правовых; нравственных, религиозных, эстетических и философских взглядов и идей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности. Термин «идеология» нередко употребляется также для обозначения ложного, иллюзорного, оторванного от действительности сознания;

идея — (греч. idea),

1) первоначально «то, что видно», «видимое» (как и эйдос), затем «видимая сущность», прообраз…

2) Мысль, представление.

3) Намерение, план.

Как видим, «иллюзорное, оторванное от действительности сознание» не соответствует понятию «видимого», «видимой сущности». Так же, как и «намерение, план» не может обозначать «систему взглядов и идей, в которых оценивается отношение людей к действительности». Поэтому не будем смешивать понятия идеологии и идеи.

Нацисты в свое время очень привлекательно сформулировали идею национал-социализма, как социалистического общества для немцев. Принципиальным отличием ее от иных социалистических учений было то, что гитлеровцы традиционный классовый подход заменили национальной (расовой) доктриной. То есть они считали, что при национальном социализме исчезнет классовое различие, в то время как коммунисты утверждали, что в бесклассовом обществе сотрутся все национальные разногласия. Как показал ход истории, и те и другие ошибались. Однако нам важно понять, почему коммунисты идейно проиграли Гитлеру в Германии. Они проиграли именно идейно, а не идеологически, ибо идеологически были довольно близки. Йозеф Геббельс, в свое время чуть не вступивший в компартию, а в НСДАП стоявший вначале на левой платформе, даже писал Тельману проникновенные письма, убеждая, что враг у них один, а стало быть, тактический союз КПГ и НСДАП желателен и возможен. Немецкие коммунисты, почти слово в слово повторяя нацистов, тоже призывали к борьбе с еврейским капиталом и пропагандировали национальную, а не классовую революцию.

Правда, однозначного понимания, какой именно надлежит строить социализм, не было даже внутри этих революционных партий. Гитлер утверждал: «Социализм — это учение о том, как следует заботиться об общем благе. Коммунизм — это не социализм. Марксизм — это не социализм. Марксисты украли это понятие и исказили его смысл. Я вырву социализм из рук «социалистов». Социализм — древняя арийская, германская традиция». Но не все соратники фюрера разделяли такую трактовку. В НСДАП влиятельные посты занимал радикальный социалист Грегор Штрассер, во время заключения Гитлера он даже возглавлял партию. Его брат Отто руководил влиятельной газетой «Берлинер арбайтер цайтунг». Личным секретарем Грегора Штрассера был Йозеф Геббельс (сменил на этом посту будущего вождя СС Генриха Гиммлера). Штрассеры были куда более последовательными марксистами, нежели многие правоверные коммунисты. Они выступали за социализм, при котором собственность будет обобществлена, а буржуазия ликвидирована как класс. Также они ратовали за тесное сближение с СССР. «Левый уклон» в национал-социализме был разгромлен лишь в 1934 г.

Коммунистическая партия Германии создана в январе 1919 г. отколовшимися от социал-демократической партии леворадикальными группами. В компартии также существовали свои левые, которые уже в 1920 г. спровоцировали раскол и учредили собственную Коммунистическую рабочую партию Германии (КАПД) под началом Пауля Маттика и Отто Рюле. Лидер КПГ Пауль Леви исповедовал умеренные взгляды, ориентировался на сотрудничество с социал-демократа-ми и был противником влияния Москвы. Однако верх одержали сторонники просоветской «наступательной стратегии» и Леви в феврале 1921 г. вышел из ЦК компартии в знак протеста. Новыми лидерами партии стали Генрих Брандлер и Август Тальгеймер.

НСДАП — одна из множества карликовых партий, появившихся после войны, была организована потомственным рабочим-слесарем Антоном Дрекслером одновременно с КПГ — 5 января 1919 г. под названием Германская рабочая партия (ДАП). В январе 1919 г. Дрекслер опубликовал статью «Крушение пролетарских Интернационалов и крах идеи всеобщего братства». Вскоре из под его пера вышел памфлет «Мое политическое пробуждение. Из дневника немецкого рабочего-социалиста», на который обратил внимание молодой Адольф Гитлер. Первый год партией руководил журналист Карл Харрер, ближайший сподвижник Дрекслера, связанный, как и он, с тайным «Обществом Туле». Гитлер впервые побывал на собрании ДАП в сентябре 1919 г. в качестве… тайного осведомителя Эрнста Рема, будущего вождя СА, который в тот момент состоял политическим советником при штабе генерала фон Эппа, командующего Добровольческим корпусом в Баварии. Скорее всего, в партию Гитлер вступил по заданию Рема.

Гитлер вскоре стал самым эффективным пропагандистом партии. Блестящий оратор, он зажигал своими речами толпы в десятки человек, и очень быстро сделался очень популярным в ДАП. В феврале 1920 г. партия была переименована в Национал-социалистическую германскую рабочую партию (НСДАП). На первом же ее собрании Гитлер представил разработанную им программу из 25 пунктов, целью которой провозглашалось создание Великой Германии. 21 июля Гитлер в ультимативной форме потребовал у Дрекслера пост председателя партии, угрожая в противном случае оставить ряды НСДАП. Дрекслер согласился, оставив за собой пост почетного председателя. В конце 1920 г. НСДАП насчитывала около 3 тысяч членов, однако уже ко времени мюнхенского путча численность ее составила более 55 тысяч человек.

В 1923 г., когда Гитлер учинил в Мюнхене «пивной путч», коммунисты двумя неделями ранее попытались устроить свой переворот на севере Германии — в Гамбурге. Собственно, гамбургская революция случилась по недоразумению. Сначала ЦК КПГ принял решение о всеобщем восстании, потом отказался от этого плана, однако гамбургские товарищи не успели получить команду «отбой» и 23 октября принялись захватывать полицейские участки и строить баррикады. В течение трех дней выступление было подавлено. Компартия, как и НСДАП, подверглась в 1923 г. кратковременному запрету. Рейхспрезидентом Германии в 1919–1925 гг. был лидер социал-демократической партии Фридрих Эберт, который приложил немало сил для подавления в стране революционных выступлений, как с правой, так и с левой стороны. Поэтому не следует удивляться, что в дальнейшем нацисты и коммунисты дружно мстили эсдекам за свои былые поражения.

В 1924 г. Брандлер, Тальгеймер и их ставленники были исключены из состава ЦК КПГ. В дальнейшем они поддержали Правую оппозицию в ВКП(б), и в 1929 г. они со своими сторонниками были изгнаны из партии, и создали Коммунистическую партию — Оппозиция. Новыми лидерами КПГ стали Рут Фишер и Аркадий Маслов,[96] представители ее ультралевого крыла. Новое руководство проводит тактику создания независимых «красных профсоюзов», однако терпит провал. Малочисленные профсоюзы, ориентированные на КПГ, отрываются от массового профсоюзного движения. Если на конгрессе профсоюзов 1922 г. коммунисты имели 88 своих делегатов, то в 1925 г. их число сократилось до четырех. В прокоммунистическом профсоюзе «Ревпрофоппозиция» в 1932 г. состояло лишь 35 тысяч членов. Наоборот, нацисты в этот период активно создают квазипрофсоюзные организации, многие из которых структурно входят в состав партии. В 1930 г. под давлением левого крыла нацистской партии стартовала общегерманская программа «Национал-социалистических трудовых ячеек» (НСБО), которой в короткие сроки удалось охватить большинство предприятий и сотни тысяч работающих. Левые нацисты старались превратить НСБО в орудие классовой борьбы, однако Гитлер, опасаясь, что партия станет слишком уж радикально социалистической, блокировал попытки трансформировать НСБО в полноценный общенациональный профсоюз.

В 1925 г. разногласия между руководством КПГ и исполкомом Коминтерна привели к отстранению Фишер и Маслова от руководства партией. В 1926 г. они поддержали Объединенную оппозицию в советской ВКП(б), после чего были вместе со своими сторонниками вообще исключены из партии. В мае 1928 года Маслов вместе с Рут Фишер и Гуго Урбансом создали Ленинбунд (Ленинский союз). Основу этой новой коммунистической организации составили левые и ультралевые коммунисты, вычищенные из КПГ стараниями ее нового вождя Эрнста Тельмана, лидера гамбургского восстания 1923 г. Вскоре Ленинбунд раскалывается, превратившись в одну из маленьких коммунистических сект, исповедующую троцкизм.

Новыми лидерами КПГ стали Эрнст Тельман, Герман Реммеле и Хайнц Нойман. Политика коммунистов значительно поправела. В 1928 г. Коминтерн в условиях повсеместного спада рабочего движения переходит к так называемой тактике «третьего периода». Одним из элементов этой тактики была «теория социал-фашизма». Согласно оной между буржуазной демократией (а также и социал-демократией) и фашистской диктатурой нет никакой разницы. В соответствии с ней отвергалось любое сотрудничество компартии и социал-демократов. В Германии эта доктрина нашла наиболее полное выражение, поскольку между социал-демократами и коммунистами отношения были даже не холодными, а открыто враждебными. Компартия в начале 30-х годов все плотнее идейно смыкалась с НСДПА, что способствовало росту ее популярности. На повторных выборах 1932 г. компартия получила наибольший результат на выборах за всю ее историю — 16,9 % голосов, но эсдеки все еще собирали почти вдвое больше голосов.

В НСДАП в этот период также идет ожесточенная борьба с левым уклоном. На конференции руководителей нацистских организаций Германии, состоявшейся в Бамберге 14 февраля 1926 г., разгорелся ожесточенный спор между левым и правым крылом НСДАП о соотношении национализма и социализма в нацистском движении. Противоречия не были устранены, но авторитет лидера правых Гитлера был столь высок, что в мае этого года на общем собрании Мюнхенского округа НСДАП он был единогласно переизбран на пост председателя партии. Братья Штрассеры, возглавлявшие социалистическое крыло партии, начали постепенно терять свои позиции. Йозеф Геббельс, ранее проповедующий, что «мелкий буржуа Адольф Гитлер должен быть исключен из партии», теперь переметнулся в его лагерь и основал газету «Ангриф», оппонирующую «Берлинер арбайтер цайтунг». Несмотря на постоянные распри с фюрером, Грегор Штрассер в 1926 г. стал руководителем партии по пропаганде. В 1932 г. — по оргпартработе. После успешных для нацистов выборов в рейхстаг в июле 1932 г. Грегор Штрассер был оскорблен тем, что Гитлер назначил главой фракции не его, как обещал, а Германа Геринга. Штрассер сблизился с интригующим против нацистов канцлером Шлейхером. Гитлер за это обвинил его в попытке расколоть партию. Штрассер окончательно разругался с Гитлером, бросил все и на некоторое время уехал в Италию, его влияние в партии вскоре сошло на нет. В «Ночь длинных ножей» он был арестован и застрелен в тюремной камере, разделив судьбу многих руководителей СА, среди которых было немало левых нацистов.

В 50-х годах, на волне антисталинской пропагандистской кампании был широко распропагандирован миф о том, что нацисты пришли к власти в Германии только потому, что Сталин запретил немецким коммунистам создать единый антигитлеровский фронт с социал-демократами. Позже эту чепуху с энтузиазмом подхватили перестройщики. Нет, Гитлера рейхсканцлером назначил рейхспрезидент Гинденбург, а вовсе не Сталин.

В 1925 г. коммунисты сами отказались поддержать единого кандидата от левого блока на президентских выборах, что способствовало победе правых — президентом стал отставной фельдмаршал Гинденбург, которого поддержала НСДАП. В 1925 г. Сталин даже ВКП(б) не контролировал полностью, не говоря уж об аппарате Коминтерна, на девять десятых укомплектованного троцкистами. Укрепился у власти Иосиф Виссарионович только к 1929 г., а признанным вождем стал лишь к концу 30-х. Но даже если рассмотреть период 1929–1933 гг., когда он опосредованно мог влиять на Исполком Коминтерна, а тот мог опосредованно воздействовать на КПГ, то мы увидим, что немецкие коммунисты и без умных советов из Москвы отчего-то отчаянно воевали с эсдеками и дружили с нацистами. Вот лишь несколько широко известных совместных нацистско-коммунистических акций:

— Совместный митинг КПГ и НСДАП в Берлине 20 октября 1930 г. Присутствовало 300 членов КПГ и 1200 членов НСДАП. Это лишь одна из множества подобных акций в столице. Аналогичные митинги проходили в других городах, наибольший размах получили акции в Бремене и Биефеле в начале 1931. Что касается совместных красно-коричневых первомайских демонстраций, то они стали крепкой традицией.

— В апреле 1932 г. в официальном печатном органе КПГ «Роте Фане» был выдвинут лозунг «Красный натиск на «Красную Пруссию», после чего в июне 1932 г. при помощи КПГ нацист был избран председателем прусского ландтага, сменив на этом посту представителя эсдеков. В июле того же года канцлер фон Папен, опираясь на парламентское большинство из НСДАП, КПГ и правых, ликвидировал социал-демократическое правительство Пруссии.

— Забастовка транспортников Берлина 3–7 ноября 1932 г., совместно организована КПГ и НСДАП.

На этом фоне нет никаких попыток завязать сотрудничество с СДПГ. И эсдеки так же не стремятся к союзу с коммунистами. Ну, нет у них объективных причин для сотрудничества! Идейно же коммунисты очень близки именно с НСДАП, особенно к сторонникам доктрины классового нацизма Штрассера, противостоящей расовому нацизму Гитлера. СДПГ — партия соглашательская, а КПГ и НСДАП — революционные. И те и другие пропагандировали идею «фелькише революцьон» — народной революции. Так с какой стати коммунистам объединяться со своими идейными противниками — эсдеками? А с нацистами им было, по крайней мере, временно по пути.

КПГ и НСДАП — две тоталитарные партии, исповедующие революционную идеологию, до 1933 г. конкурировали за мандаты в рейхстаге, но активно сотрудничали в борьбе против общего врага — соцал-демократов. До 1933 г. массовый характер имело перетекание членов из НСДАП в КПГ и обратно. Между двумя этими центрами притяжения существовало довольно мощное движение национал-большевизма, так и не оформившееся в партию, но подпитывавшее членскую базу и нацистов, и коммунистов. В других европейских странах наблюдалась схожая картина.

В Италии в 1945 г. вместе с дуче был казнен Николо Бомбаччи, один из основателей и фактический лидер компартии Италии начла 20-х годов, член исполкома Коминтерна. В конце 20-х годов Николо Бомбаччи вступил в конфликт с руководством Коминтерна и, вернувшись в Италию из эмиграции, примкнул к левофашистской фракции, редактировал левофашистский журнал «Прометео». В 40-е годы Бомбаччи стал секретарем фашистской партии. Многие коммунисты после разгрома ИКП поспешили вступить в партию Муссолини.

В середине 30-х годов среди молодых левых фашистов вокруг сына Муссолини Витторио сложилась просоветски ориентированная группа так называемых «универсальных фашистов», восхищавшихся Сталиным. Папа Муссолини разогнал эту группу, после чего часть ее членов сразу перешла в подпольную компартию, а другие создали так называемую «Революционную Социалистическую партию» и перешли в ИКП уже после войны.

Член Политбюро и секретарь ЦК, третий человек в иерархии французской компартии, Марсель Життон в 1939 г. порвал с ФКП и создал Нацистскую рабоче-крестьянскую партию. Его карьеру в 1941 г. прервали бывшие партийные камрады, застрелив новообращенного нациста. Самую активную прогерманскую позицию в Щвеции занимала Социалистическая партия Швеции, созданная бывшими лидерами шведской компартии и членами исполкома Коминтерна Нильсом Флюгом и Карлом Чильбумом после того, как их партия была исключена из III Интернационала за «правый уклон». Во второй половине 30-х годов соцпартия, продолжая декларировать приверженность марксизму-ленинизму, стремительно скатилась к нацизму и даже получала от Германии средства на пропаганду. Во время войны СПШ подверглась гонениям со стороны правительства.

К началу 1933 г. нацистская партия — крупнейшая в Германии, насчитывала в своих рядах 850 тысяч членов, из которых треть составляли рабочие. Как ни странно, при этом членами НСДАП были такие магнаты, как Вильгельм Капплер, Эмиль Кирдорф, редактор влиятельной «Берлинской биржевой газеты» Вальтер Функ, председатель Рейхсбанка Ялмар Шахт и многие другие. В течение 1933 г. нацистская партия стремительно раздулась до 2,5 миллиона членов. Пришлось даже вводить ограничение на прием новых членов. Значительная часть коммунистов после ликвидации компартии пополнила ряды нацистов.

Кое у кого может возникнуть вопрос: как же идейные коммунисты-интернационалисты могли примириться с воинствующим расизмом Гитлера? У истинных коммунистов, читавших сочинения основоположников, особого предубеждения против расизма не было, да и быть не могло, ибо марксизму изначально был свойственен довольно агрессивный расизм. Доктрина классовой борьбы Маркса-Энгельса на самом деле лишь надстройка, стоящая на расистском базисе. Народы, населяющие планету, основоположники ранжировали на исторические (прогрессивные, жизнеспособные) и неисторические (реакционные, нежизнеспособные). К неисторическим они относили все, кроме западноевропейских. Неисторические народы, не имевшие собственной политической истории, представляли по их мнению угрозу прогрессу, и должны быть уничтожены либо полностью ассимилированы. Кто же должен стереть «лишние» народы с лица земли? Объединившиеся пролетарии Запада. Поэтому лозунг «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!» вовсе не относился к пролетариям всех стран, изначально он был обращен к пролетариям только прогрессивных наций, а к объединению они призывались для того, чтобы дать отпор силам реакции, которую воплощали в себе нецивилизованные некультурные реакционные и экономически отсталые народы, не признающие права прогрессивных наций господствовать над собой.

Альфред Розенберг — бывший подданный Российской империи, идеолог национал-социализма, рейхсминистр по делам оккупированных территорий на Востоке.

Маркс и Энгельс жили в эпоху колониальных захватов, колониальных войн и время неприкрытого грабежа колоний цивилизованными европейцами. Однако в их активе множество высказываний о прогрессивной роли колонизации. Уничтожение аборигенов Америки, Африки и Азии эти «гуманисты» оправдывают одним единственным аргументом: мол, эти народы непрогрессивны, а стало быть, неполноценны и должны уступить место под солнцем народам цивилизованным.

Суть интернационализма Энгельс поясняет так:

«Интернациональное движение пролетариата вообще возможно лишь в среде самостоятельных наций…

…Интернациональное сотрудничество возможно только между равными».

Сказано предельно откровенно. По мнению классика единственно верного учения солидарность между пролетариями цивилизованного Запада (немногочисленных самостоятельных наций) и реакционного Востока невозможна. Более того, именно на объединенный прогрессивный пролетариат Запада Энгельс возлагает историческую миссию по уничтожению реакционных «неисторических» народов вкупе с их реакционной буржуазией. Да, уничтожению подлежали именно народы, имеющие «неправильные» убеждения, а не классы!

В дальнейшем получилось так, что именно в среде угнетенных «неисторических» народов марксизм приобрел большую популярность и его расистская составляющая была затушевана в угоду политической конъюнктуре. Потому рафинированная классовая интернационалистская доктрина просто повисла в воздухе, лишившись самого своего основания. Пропагандистский потенциал интернационализма был тем самым существенно подорван, ибо стал плохо восприниматься западноевропейским обывателем. Русские же марксисты, проповедующие после революции интернациональную солидарность с угнетенными колониальными народами — это матерые антимарксисты, отвергнувшие базовые каноны учения.

Если к Марксу нацисты относились плохо в том числе из-за его еврейского происхождения, то к Энгельсу такого предубеждения уже не было, да и в национальном вопросе он был весьма близок и понятен гитлеровцам. Энгельс, например, немало сил потратил на то, чтобы обосновать исторические права прогрессивной германской нации угнетать реакционное и отсталое славянство, которое по его убеждению подлежит уничтожению в грядущей «битве народов». Заменим слова «прогрессивная германская нация» на выражение «высшая германская раса» — и получим самого махрового нациста. Гитлер, правда, был более гуманен (в своих сочинениях, но не на практике), он не пропагандировал тотальное уничтожение славянства, хотя так же не питал к нему симпатий. Как критерий прогрессивности нации Энгельс выделяет именно способность к угнетению иных народов. По его мнению, немцы, осуществляя захватническую экспансию (классик марксизма деликатно именовал это «вклиниванием»), несли диким народам Восточной Европы экономический прогресс и высокую культуру. В «реакционности» славян и, прежде всего русских, он видел смертельную угрозу «прогрессивной» европейской цивилизации.

В этом ракурсе Гитлера можно считать последователем основателей марксизма. Агрессию против СССР он обосновал именно как необходимую меру для спасения цивилизованной Европы от нависших над нею монгольских орд. Главный нацистский идеолог расизма Альфред Розенберг уточнил мысль фюрера, что война ведется главным образом не против большевизма, как явления временного, но против многовековой русской угрозы культурным народам Европы. Маркс и Энгельс радостно подхватывали бред современных им русофобов, «научно» доказывающих, что русские вовсе не славяне, и принадлежат к монголоидной, но не европеоидной расе, и потому они суть азиаты. Маркс тем самым подчеркивал, что экспансия русского государства за линию Днепра есть выход их за пределы своего естественного ареала, что представляет угрозу Западу. Гитлер решил отодвинуть границу Азии на линию Волги. Энгельс понятие этничности напрямую связывал с понятием крови и почвы, что полностью совпадало с представлениями нацистов о факторах, формирующих расу.

Вскоре после прихода Гитлера в правительство все партии кроме НСДАП были запрещены. Коммунистов же обвинили в поджоге рейхстага, что послужило причиной для принятия «Закона о ликвидации бедственного положения народа и государства», покончившего с буржуазной демократией в Германии. Почему основной удар был нанесен именно по КПГ? Во-первых, КПГ была партией революционной, как и НСДАП, но нацисты сочли, что революция в Германии уже победила в 1933 г., и революционеры больше не нужны. Во-вторых, компартия так же была организацией тоталитарного толка, а значит более жизнеспособной, чем более популярная, но демократическая и благопристойная СДПГ. Наконец, Гитлеру не нужна была у себя дома «пятая колонна», ибо германская компартия была не самостоятельной и самодостаточной организацией, а являлась секцией Коммунистического Интернационала, базирующегося в Москве, многие видные коммунисты занимались шпионажем в пользу СССР. Тельман с 1928 г. был членом исполкома Коминтерна. Так что для разоблачения коммунистов, как агентов Кремля, не надо было прикладывать слишком много усилий.

Была ли КПГ рабочей партией? Как ни странно, нет. Основной контингент в ней составляли маргиналы и безработные, отчего ее порой так и называли — партия безработных. Обратимся к цифрам. В1929 г. КПГ насчитывает всего 116 тысяч членов. Рабочих в стране — около 10 миллионов. К февралю 1932 г. партия вырастает до 320 тысяч. Из этого числа лишь чуть больше 35 тысяч — собственно рабочие, при том, что рабочих в Германии в тот момент более 7 миллионов. Поскольку партия безработных сама себя содержать не могла, фактически она финансировалась за счет советского налогоплательщика. Только расходы на так и не состоявшуюся революцию1923 г. (точнее следует называть это мероприятие авантюрой) нищая Советская Россия затратила большую по тем временам сумму — 300 тысяч рублей золотом. Скрыть, что КПГ находится на содержании иностранного государства, было невозможно, и данное обстоятельство никак не добавляло авторитета немецким коммунистам. Нацисты тоже финансировались не только национально озабоченной немецкой буржуазией, но и… еврейскими банкирами, прежде всего, американскими, однако следы заметали они достаточно тщательно.

Образец сомнительной с точки зрения целесообразности предвыборной агитации КПГ — призыв слушать московское радио.

Германская компартия не смогла стать партией трудящихся масс, а для верхов она была изначально чужой. Политический гений Гитлера проявился в том, что он создал общенациональную, а не классовую партию, смог завоевать доверие элит, при поддержке которых и получил власть. Коммунисты же имели шанс захватить власть только силовым путем, однако достаточной социальной базы для осуществления вооруженного переворота не имели.

Важной причиной поражения коммунистов стало то, что если по части социализма они могли дать фору НСДАП, то националистическую карту разыграть были не в состоянии, хоть и пытались. В немецком обществе еще с кайзеровских времен глубоко укоренились идеи пангерманизма, одной из составляющих которого был антисемитизм. Неприязнь к евреям особенно сильно проявилась в 20-х годах, и вряд ли кто-то, кроме самих евреев в этом был повинен. Точнее, ненависть была к еврейскому образу мысли и жизни, еврейскому капиталу, иудейской доктрине, учившей, что для истинного представителя богоизбранного народа труд является позором, в то время как паразитировать на гоях он имеет право, дарованное ему самим Яхве. Эта ненависть достигла большого накала вследствие экономических трудностей страны в 20-е годы, но проецировалась она именно на евреев, что неудивительно, если принять во внимание роль еврейского капитала в грабеже побежденной Германии.

Гитлер антисемитизм великолепно использовал в пропаганде, а коммунисты со своим абстрактным интернационализмом вызывали у обывателя зачастую только раздражение, ибо под интернационализмом многие понимали еврейский финансовый интернационализм. Тем более немцам было чуждо понятие пролетарского интернационализма и солидарности. О какой к черту солидарности речь, если несколько лет назад английские, немецкие, русские и французские рабочие миллионами истребляли друг друга, в то время как капиталисты-интернационалисты» очень здорово «наваривались» на войне? Наконец, подавляющее большинство немцев было глубоко оскорблено унизительным Версальским миром. Чувство уязвленного национального самосознания обладало неимоверной энергией, которую гитлеровцы сумели «оседлать» и направить в нужное им русло. У национал-социалистов довольно внятно была сформулирована идея реванша — идея Великой Германии. Этому коммунисты ничего противопоставить не могли, так как образ мировой пролетарской революции в местных условиях особым спросом не пользовался. Наконец, будучи зависимы от Москвы, коммунисты вынуждены были следовать в русле советской внешней политики. Например, после улучшения отношений СССР с Францией, немецким товарищам было запрещено открыто критиковать Версальский договор. Другой причиной краха коммунистов в Германии стало их поражение в пропаганде. Они не смогли завоевать симпатии немцев, будучи стиснуты идеологическими рамками. Даже в рабочей среде нацисты пользовались большей популярностью благодаря своей яркой социальной риторике и харизматическим вождям, которых не было у компартии.

Идейная слабость нынешних коммунистов именно в ненаучности идеологической базы, с позиций которой они пытаются (в тех редких случаях, когда они еще пытаются) излагать коммунистические идеи. Когда я говорил выше об идейном превосходстве нацистов над коммунистами в борьбе за власть, то идеологического аспекта почти не касался. Тем не менее, идеология — это почва, на которой идеи произрастают, и без которой даже очень хорошие идеи не могут быть оформлены в виде цельной концепции. Если коммунисты базировали свои идеи на рафинированной классовой доктрине, то нацисты взяли на вооружение столь же высосанную из пальца расовую концепцию, основанную на модном тогда псевдонаучном учении — генетике. Говорить о его псевдонаучности совершенно уверенно можно после открытия в начале 50-х годов молекулы ДНК американскими биологами Барбарой Мак-Клинток (доказала, что наследственность передается в том числе через цитоплазму), Джеймсом Уотсоном и Фрэнсисом Криком (предложили структурную модель ДНК). Но в начале прошлого века концепции Менделя-Вейсмана-Моргана выглядели более чем научно, были весьма популярны и многими некритично воспринимались как святая истина.

Когда нацистскую Германию, принявшую расовые законы (так называемые Нюрнбергские законы), рисуют как некое исчадие ада, мне очень смешно, потому что обличители забывают, что таковых стран на Западе было две. Государством, где расовая дискриминация была узаконена гораздо раньше и просуществовала много дольше, где расово неполноценных граждан массово стерилизовали по решению суда, были США, кои у нас отчего-то принято считать светочем демократии. Но в Германии евреи учились в одних школах с немцами даже после введения Нюрнбергского права, в то время как в Америке и в 60-е годы для белых и черных существовали раздельные учебные заведения.

Другой оплот демократии — Великобритания в предвоенные годы была близка к тому, чтобы принять расовые законы. В Польше они формально отсутствовали, однако представители всех нетитульных национальностей официально считались людьми второго сорта. Например, немцам, коих проживало в Польше около 1,5 миллиона, запрещалось работать на оборонных предприятиях, а белорусские и украинские школы ко второй половине 30-х годов были почти полностью ликвидированы.

К числу стран, одобривших законы о стерилизации в период 1907–1931 гг., помимо США и Германии, относятся Норвегия, Швеция, Дания, Финляндия, Швейцария, Англия, Канада, Мексика, Япония, и ряд других. Процесс шел с размахом. Например, только в штате Калифорния к 1935 г. было стерилизовано по причине расовой неполноценности 12 000 человек. Вряд ли стоит удивляться, что в такой атмосфере в 1938 г. Гитлер, сделавший расизм основой государственной идеологии, был признан журналом «Тайм» человеком года.

Тогда расизм был вполне научной дисциплиной (даже в СССР вопросы расовой полноценности дискутировались совершенно открыто), и расистские концепции базировались не только на демагогии генетиков о некой наследственной плазме, но и на серьезных достижениях евгеники. Евгеника (от греч. eugenes — хорошего рода) — теория о наследственном здоровье человека и путях его улучшения. Впервые принципы евгеники сформулировал отнюдь не Гитлер, а англичанин Фрэнсис Гальтон[97] еще за 20 лет до рождения будущего фюрера. Другой видный евгеник (тоже англичанин) Саллеби довел идеи своего предшественника до крайности, проповедуя «научную» доктрину о том, что «производить потомство должны гений и святой, спортсмен и художник, а не преступник, слабоумный, немощный человек и обыватель».

Идеи евгеники базируются на постулате, что ум человека передается по наследству, а раз так, то можно для выведения породы сверхумных людей пользоваться генетическими методами отбора. В СССР идеи расизма тоже находили отклик. Вот что пишет современный микробиолог и публицист Сергей Миронин в статье «Генетика и Сталин»: «В 1920 году Н.К. Кольцов вместе с Ю. А. Филипченко основал «Русское евгеническое общество» и 20 октября 1921 года на первом его заседании выступил с докладом «Улучшение человеческой породы». Далее эти светила отечественной генетики начали издавать «Русский евгенический журнал», пропагандирующий «достижения» евгеников всего мира в виде публикации, например, работ приснопамятного Ч. Давенпорта «Наследственность телосложения» (1924), Г. Лафлина «Евгеническая стерилизация. Исторический, правовой и статистический обзор евгенической стерилизации в Соединенных Штатах» (1926) и других. Ф. Добржанский признавал наличие «генотипа правящих классов». С 1922 по 1931 г. выходил кольцовский «Русский евгенический журнал».

В 1929 году известный советский генетик и евгеник А.С. Серебровский в своей программной статье прямо заявил о том, как советская евгеника готова поучаствовать в программе индустриализации страны и выполнении пятилетнего плана: «Если бы нам удалось очистить население нашего Союза от различного рода наследственных страданий, то, наверное, пятилетку можно было бы выполнить в 2–3 года». С этого года генетики ведут отсчет так называемых гонений на генетику. Однако, если быть более точным, то 1929 год можно считать датой начала гонений не на генетику как таковую, а именно на евгенику.

До 1936 года «гонения» ограничились лишь закрытием «Русского евгенического журнала», фактической отменой подготовленного Н.И. Вавиловым международного конгресса генетиков и критическими статьями в печати, в которых доморощенным «улучшателям человеческой породы» предлагалось обратить внимание на сомнительность пропагандируемых ими идей».[98]

В 30-х годах в СССР биологи по вопросу наследственности разделились на два лагеря. Первые, называвшие себя генетиками, проповедовали, что наследственность не зависит от организма и от внешней среды, а передается через некую непрерывную зародышевую плазму, в которой находятся гены — шарики диаметром 0,2–0,6 мкм, которые не вырабатываются организмом, а происходят непосредственно из генов. Таким образом, совершенно не связанные с родителями шарики определяют, каким будет ребенок, а вовсе не поколения его предков. Вторые убедительно доказали, что весь организм в целом передает и под воздействием окружающей среды изменяет наследственность. На этой парадигме базировались успехи селекционеров, которые меняли наследственные признаки сельскохозяйственных животных и растений, приспосабливая их к природным условиям определенных районов. То, что шарики-гены в природе не существуют, было доказано в 50-е годы XX столетия.

В СССР борьба с генетиками и прочими волхвами была во многом вызвана именно идеологическими причинами, ибо официальную марксистскую доктрину (в том виде, в каком она прижилась в России) никак невозможно было примирить с этой ересью, и когда противостояние между СССР и Германией на идеологическом фронте достигло пика, евгеника была объявлена реакционной лженаукой.

По большому счету, надо разделять медицинскую евгенику и евгенику социальную. Когда врач предлагает сделать беременной женщине аборт, поскольку ее плод является носителем хромосомной болезни — это практическая медицинская евгеника. Когда желающие вступить в брак молодые люди добровольно проходят медицинское обследование на предмет вероятности передачи своему потомству наследственных заболеваний — тот же случай. Но когда общество пытается улучшить человеческую породу путем насильственной стерилизации граждан, признанных неполноценными, уничтожает инвалидов, чахлых детей, умственно отсталых и носителей наследственных болезней, регламентирует заключение браков сообразно господствующим представлениям о расовой полноценности — это есть социальная евгеника. К последней можно отнести модную ныне концепцию целенаправленного ограничения рождаемости у «нежелательных» социальных групп или даже целых народов.

Да, с чисто физиологической точки зрения популяция homo sapiens станет при таком селекционном подходе к улучшению вида более качественной — спорить с этим трудно. Однако человеческая сущность находит воплощение отнюдь не в биометрических показателях, а прежде всего в высшей нервной деятельности — мышлении, творчестве, труде. Есть такое предание, что спартанцы уничтожали слабых и больных мальчиков вскоре после рождения, чтобы все воины были только первого сорта. Если б такое правило существовало в России XVIII в., то мир никогда не был бы изумлен блистательными победами Александра Суворова. В детстве он, как известно, был чрезвычайно хворым, да и телосложение его всегда оставалось тщедушным. Однако он имел характер настоящего воина и острый ум. Характер же, как и моральные качества не передаются по наследству, являясь результатом воспитания. Евгеника, как научная дисциплина, сама по себе не виновата в том, что использовалась для «научного» обоснования расизма. Но надлежит отметить то, что сами евгеники зачастую выходили за рамки науки, вторгаясь в область философии и идеологии.

Поскольку в СССР существовала своя школа евгеники (или точнее, движение евгеников, пропагандирующих идеи своих забугорных кумиров), логично ожидать появления специфического советского расизма. Сначала я это только предположил, но сделал вывод, что советский расизм не был концептуально оформлен вследствие гонений на евгеников, имевших место в начале 30-х годов. Но оказывается, концепция советского расизма с классовых позиций была сформулирована, но не получила широкого распространения ни в научном сообществе, ни в массах именно по соображениям политической конъюнктуры.

Одним из видных научных теоретиков расизма (до практики дело, к счастью, не дошло) был Феодосий Добржанский.[99] Он, как мне кажется, дал наиболее точное определение того, чем является расизм: «… следует понимать, что такое расизм, а не употреблять это слово без разбора как бранное. Расист относится к людям в соответствии с их происхождением, в соответствии с той группой, в которой им довелось появиться на свет, а не в соответствии с их личными качествами».

Глупо отрицать, что между людьми, группами людей и народами существуют отличия в интеллектуальных или физических способностях, иногда очень значительные. Бесполезно спорить с тем, что антропологически человечество делится на три основные расы — европеоидную, монголоидную и негроидную. Но расист по Добржанскому — это тот, кто ставит происхождение человека выше личных (приобретенных) качеств. С этих позиций его можно назвать классовым расистом, поскольку он проповедовал существование некоего «генотипа правящих классов». Из этой логики следует, что, скажем, потомственный крестьянин, чьи предки в течение столетий ковырялись в земле, обладает в потенциале меньшими интеллектуальными способностями, нежели потомственный элитарий, которому эти преимущества достаются по наследству.

Не исключаю, что наследственный фактор оказывает некоторое влияние на интеллектуальные способности человека, но жизнь показала, что определяющее значение имеет стремление (и, разумеется, возможности) раскрыть свой потенциал.

Да, потомственные аристократы давали в прошлом куда больше деятелей науки, нежели податные сословия, и Ломоносов смотрелся на их фоне исключением. Однако в СССР в эпоху расцвета советской науки к 50-60-м годам подавляющая часть представителей научного сообщества имела именно рабочее-крестьянские корни. И наоборот, сегодня можно смело делать вывод о глубоком кризисе или даже вырождении нашей науки, несмотря на то, что типичный представитель умственного труда в РФ — интеллигент во втором или третьем поколении. Причины, наверное, следует поискать во внешних условиях, а не в пресловутом генотипе.

Выражение «научное знание» и сегодня производит парализующее действие на интеллект цивилизованного, а тем более «высокообразованного» человека. Когда Гайдар уничтожал экономику СССР, он тоже ловко обосновывал свои действия «научными» концепциями свободного рынка и монетаризма. Идеология всегда основана на науке, либо нуждается в искусственном создании отрасли науки для своего обоснования. Современная неолиберальная идеология базируется на интерпретации учения Дарвина, перенося принцип выживания сильнейшего в беспощадной конкурентной борьбе, как механизма прогресса, на социум. Иногда современный неолиберализм даже называют разновидностью социал-дарвинизма. Без научной базы идеология просто не состоится. Христианская идеология, уже в значительной мере оторванная от идей Христа, и даже противопоставленная им, опиралась на схоластику в изначальном смысле этого слова, то есть на систему искусственных, чисто формальных логических аргументов для теоретического обоснования догматов церкви.

Так вот, Гитлер, Розенберг, Геббельс, и прочие господа нацисты свою расовую доктрину построили на основании учения о наследственности и достижениях евгеники. Совершенно ничего нового они не придумали, а только адаптировали к современным немецким условиям философскую доктрину француза Жозефа Гобино[100] о превосходстве белой расы, а так же концепции английских и, главным образом, американских социальных евгеников. Единственным принципиальным терминологическим нововведением гитлеровцев был замена американизма «нордическая раса» на термины «германская» или «арийская раса». Евгенику же в Германии переименовали в расовую гигиену. Поэтому совсем не удивительно, что ближайший сподвижник фюрера Герман Гесс называл нацизм прикладной биологией. Вождю американских евгенистов Мэдисону Гранту фюрер открыто признавался в любви, назвав в письме к заокеанскому кумиру его книгу «Путь великой расы» своей библией.

Вейсманизм-морганизм учил, что наследственность передается не от родителей к детям, а через некую независимую от тела зародышевую плазму. Морган утверждал, что половые, то есть зародышевые клетки человека формируются совершенно независимо от организма и не являются его составной частью. Соответственно, сам организм становится как бы полностью отделен от зародышевой плазмы, являясь лишь ее носителем, и по причине того что она независима от него, он не способен влиять на свое потомство. Отсюда-то и берет корни концепция о высшей и низших расах. Дескать, чисто биологически отсталые народы не способны подняться до уровня высокоразвитых, поскольку их гены не обеспечивают должного уровня интеллекта. Ни образование, ни воспитание, ни здравоохранение не способны ничего изменить, так как они меняют лишь сам организм, не влияя на его потомство, которое будет столь же отсталым. Этим обосновывалось право высшей арийской расы господствовать над всеми остальными народами (для их же блага, разумеется), которым уготована была роль обслуживающего персонала господ. Им отводилась примерно та же служебная функция, которую исполняют в хозяйстве человека одомашненные животные.

Правда, германские расисты все же оставляли низшим народам шанс на спасение. По их концепции следовало, что при смешении крови высшей и низшей расы, верх всегда одерживает высшая раса (сильная кровь). Таким образом, дети от смешанных немецко-еврейских браков — «мишлинге», официально признавались немцами (разумеется, если те сами себя таковыми считали) и не испытывали особых утеснений. Разве что на первых порах им был заказан путь в СС, куда принимали только немцев, доказавших свою расовую чистоту до пятого колена. Но ближе к концу войны на эти бюрократические формальности уже никто не обращал внимания.

Уж если доктрина есть, то найти ей убедительные «доказательства» — дело техники. Допустим, Гитлер утверждал, что русские чего-то добивались только тогда, когда ими руководили немцы, имея в виду династию Гольштейн-Готторпов, более известную под псевдонимом «Романовы», в представителях которой русской крови оставалась примерно 1/200 часть. В «Майн кампф» он провозглашает: «Выдав Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор держалось ее государственное существование и которая одна только служила залогом известной прочности государства. Не государственные дарования славянства дали силу и крепость русскому государству. Всем этим Россия обязана была германским элементам — превосходнейший пример той громадной государственной роли, которую способны играть германские элементы, действуя внутри более низкой расы…

…В течение столетий Россия жила за счет именно германского ядра в ее высших слоях населения. Теперь это ядро истреблено полностью и до конца. Место германцев заняли евреи. Но как русские не могут своими собственными силами скинуть ярмо евреев, так и одни евреи не в силах надолго держать в своем подчинении это громадное государство. Сами евреи отнюдь не являются элементом организации, а скорее ферментом дезорганизации. Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. К этому созрели уже все предпосылки. Конец еврейского господства в России будет также концом России как государства. Судьба предназначила нам быть свидетелем такой катастрофы, которая лучше, чем что бы то ни было, подтвердит безусловно правильность нашей расовой теории».

Вот эта бредовая расовая теория и оказалась роковой для германского социализма с национальной спецификой, и для самой Германии, так как противопоставляла немцев всему остальному человечеству. Реальная политика нацистов, разумеется, была очень далека от буквального следования расистским доктринам. Например, в 1944 г. русские были официально отнесены к числу арийских народов со всеми вытекающими последствиями — большой прогресс по сравнению с 1941 г.! Большое число немцев были пламенными сторонниками идей социализма, но при этом не разделяли расовую идеологию нацизма. У подавляющего большинства расизм не выходил за рамки бытового или политического антисемитизма и шовинизма. А многие заправилы Третьего рейха, как например Геринг, были совершенно не подвержены юдофобии. То же самое можно сказать вообще об армейской среде. Например, после принятия в Германии комплекса расовых законов все евреи подлежали увольнению из рядов вооруженных сил. Однако закон был исполнен чисто формально — офицерам-евреям (коих, правда, было не очень много) просто исправили в документах «пятую графу», Уволили всего несколько офицеров, но и те были с началом войны вновь призваны на службу.

Любопытно, что немецкие опыты по выведению чистой расы тоже оплачивали евреи. Так Фонд Рокфеллера профинансировал создание института антропологии, евгеники и человеческой генетики в Берлине — знаменитый Институт кайзера Вильгельма. Мало кто знаком и с таким примечательным фактом: обер-идеолог Третьего рейха Альфред Розенберг был русским (прибалтийским) немцем, эмигрировавшим в Германию лишь в 1918 г. в возрасте 25 лет после окончания им московского Высшего технического училища. Министру по делам оккупированных восточных территорий Розенбергу принадлежит план раздела советской территории на пять вассальных Германии губерний. Эта традиция берет начало еще в XVI столетии — любой агрессор всегда стремился расчленить Россию на несколько кусков.

И все же жизнь показала полнейшую несостоятельность расовой доктрины нацизма, а впоследствии была доказана и ошибочность идей Вейсмана-Моргана, на которые опирались нацисты. Провал национал-социалистов должен послужить другим наукой. Нельзя базировать государственную идеологию на псевдонаучной основе. Нельзя строить свои идеи на химерах, сколь бы убедительно они не выглядели на бумаге. Рано или поздно это дискредитирует даже хорошие идеи, и приведет к краху, как это произошло с социализмом в СССР. А насколько классический марксизм опирается на науку, показано выше.

Очень смешно наблюдать на то, как некоторые леваки наступают на те же «генетические» грабли, которые дали по лбу нацистам. Например, Алан Вудс, активист левого движения Великобритании, редактор сетевого издания marxlst.com, утверждает, что современные достижения генетиков доказывают верность марксистской доктрины: «Для марксистов человеческий геном имеет важное философское значение…

…Открытия; сделанные в рамках проекта «Геном Человека» убедительно свидетельствуют в пользу марксизма. Десятилетиями многие генетики утверждали, что все, от интеллектуальных способностей, до склонности к гомосексуализму и преступности определяется нашими генами. Из этих предположений делались самые реакционные выводы: например, о том, что негры и женщины на генетическом уровне менее способны и умны, чем белые люди и мужчины; что насилие и убийства естественны, потому что они обусловлены генетически; что не имеет смысла тратиться на школы и жилье для бедных, так как бедность заложена у них в генах, а потому не может быть преодолена. И, в итоге, что существование неравенства естественно и неизбежно, и все попытки уничтожения классового общества бесполезны, так как неравенство внедрено в наши гены. Все это — прекрасное подтверждение тому, что наука не существует вне политики и классовых интересов, и что даже самые выдающиеся ученые могут — сознательно или нет — быть прислужниками реакции…

… До сих пор защитники существующей системы могли прикрываться псевдонаучными аргументами, будто бы социальное неравенство есть результат «железной необходимости», будто бы это «в наших генах», точно так же, как в прошлом это «говорили звезды». Довольно! Преступная несправедливость классового общества теперь осуждена при помощи той самой науки, чьей помощью оно пыталось воспользоваться».[101]

Даже если считать, что генетики и делают какие-то открытия, сами по себе они ничего не доказывают. Генетики как считали ранее, что социальный статус человека программируется генами, так и продолжают это проповедовать. Тремя абзацами ниже автор простодушно опровергает сам себя: «Биологические детерминисты утверждали, что гены некоторым образом ответственны за вещи, вроде гомосексуализма и преступности. Они пытались свести все социальные проблемы до уровня генетики. В феврале 1995, в Лондоне была проведена конференция по генетике преступного и антиобщественного поведения. Десять из тринадцати докладчиков прибыло из США, где, в 1992 году аналогичная конференция с расистским подтекстом не состоялась из-за общественного давления. В то время как председатель, сэр Майкл Раттер (Michael Rutter) из Лондонского института психиатрии заявил, что «не может существовать такой вещи, как ген преступности», другие участники, подобно доктору Грегори Керей (Gregory Carey) из Института поведенческой генетики Университета Колорадо, утверждали, что генетические факторы отвечают, в целом, за 40–50 % преступного насилия. И хотя он сказал, что было бы неправильно «лечить» преступность при помощи генной инженерии, другие говорили о хороших перспективах разработки лекарств для управления чрезмерной агрессией, когда будут найдены соответствующие гены. Он выразил мнение, однако, что в случае, если дородовые испытания будут указывать на предрасположенность ребенка к агрессии или антиобщественному поведению, необходимо будет рассматривать возможность аборта. Это мнение разделяет и доктор Дэвид Голдман из Лаборатории Нейрогенетики американского национального института здоровья. «Семьи должны обладать информацией и иметь возможность самостоятельно решать, как ее использовать».

Вудс из одной крайности бросается в другую: «Результаты исследований очень важны еще с одной точки зрения. Они полностью разрушают миф о расовом превосходстве. Биологическая природа всех человеческих популяций одинакова. Отсутствие гена расы было подтверждено двумя независимыми исследованиями. Исследовались ДНК мужчин и женщин, принадлежащих различным расам. Ученые не смогли отличить одну этническую принадлежность от другой. Ни один ген отдельно или в совокупности с другими не мог указывать на расу.

Новые исследования показывают, что все люди на 99,99 процентов одинаковы».

Если нельзя говорить о превосходстве одной расы над другой, то с чего автор взял, что между расами вообще нет никаких генотипических различий? Ведь пигментация кожи и строение черепа у людей различны, а значит, и в хромосомах негров и эскимосов должны быть различия. Ведь цвет кожи никак не зависит от окружающей среды. По крайней мере, вывезенные несколько столетий назад из Африки в Америку негры ничуть не побледнели и не стали похожи на местных монголоидов-индейцев.

Спрашивается, на кой ляд Вудсу надо заигрывать со всей этой генетической алхимией? Судя по всему, лишь затем, чтобы лишний раз уличить капитализм в реакционности. Дескать, при капитализме невозможно будет победить СПИД, рак, наследственные и психические болезни, поскольку крупные корпорации в рамках действующего международного авторского права якобы запатентуют гены и не позволят бесплатно пользоваться достижениями научной мысли. А потому, как нетрудно догадаться, только социализм даст возможность создать «мир, свободный от рака, СПИДа, малярии и остальных болезней, причиняющих нищету, страдание и смерть миллионам беднейших людей на земле». Демагогия, глупая и беспомощная демагогия.

Не стоит наукообразность путать с наукой. Что касается науки о человеческом обществе, то XX в. дал много материала для исследований, и выдающиеся исследователи не заставили себя ждать. Поэтому доктрины Маркса-Энгельса уже к середине века являлись совершенным анахронизмом. Сколь бы ценными и актуальными их труды не были сотню лет назад (впрочем, их прикладная ценность ограничивалась сферой идеологии и пропаганды), сегодня глупо ожидать от них волшебства. Абсолютных научных открытий не бывает даже в естественных науках, а уж если речь идет об общественных дисциплинах, то тем более. В ряду исследователей человеческого общества прошлого века я бы особенно выделил с точки зрения прикладного значения для практиков революционной борьбы Густава Лебона, Антонио Грамши и Ги Дебора.

Лебон отвергал идею социального равенства и социализм, утверждая, что «общественное неравенство, страсть к богатству одних и нищета других вытекают из природы человека и пребудут вечно». Но это не значит, что социалистам нечему у него поучиться. Его разработка доктрины «массового общества», учение о психологии масс впоследствии оказались весьма востребованы как тоталитарными, так и «демократическими» режимами. Технология создания массового психоза широко применяется как в избирательных кампаниях, так и в деле разжигания этнических конфликтов. Кстати, социология по-немецки — Volkerpsychologie, что дословно означает «психология народов». Социология, как прикладная дисциплина — это не раздел статистики, а именно наука об управлении массами. Управление толпой — вот та технология, которой должен владеть всякий политик, и в исследовании методов воздействия на массы Лебон весьма преуспел. Ему принадлежит концепция, определяющая толпу, как единый организм, в котором человек утрачивает собственное «Я», подчиняясь коллективному бессознательному. В толпе всякий индивид утрачивает способность рассуждать рационально, становясь объектом внушения, порой фанатично подчиняясь ему.

Грамши был не просто марксистом, но основателем (совместно с Тольятти) итальянской коммунистической партии. После окончательного разгрома коммунистического движения в Италии фашистами он был брошен в тюрьму, где и провел последние 11 лет своей жизни. В заключении Грамши написал капитальный семитомный труд «Тюремные тетради», где обобщил и осмыслил колоссальный фактический материал о природе политической власти, массовой психологии, технологии управления обществом в условиях тоталитарных режимов, исследовал саму природу этих обществ и сформулировал ряд ценных выводов. Как честный исследователь, как практик политической борьбы, Грамши признавал, что классический марксизм совершенно не подходит на роль учения, которое может увлечь массы и дать идеологическую базу для свершения революционных преобразований. Взамен он разработал более соответствующую духу времени доктрину культурной революции (см. главу 8).

Ценность его разработок весьма трудно понять, особенно людям с книжным марксистским сознанием. Видимо поэтому современниками они и не были восприняты в полной мере. Но конец уходящего века показал, что идеи Антонио Грамши приобрели громадную практическую значимость. Все бархатные революции — от польской 80-х годов до украинской 2004 моделировались в соответствии с его концептами. Парадокс в том, что враги коммунизма использовали его исследования в своих интересах, что называется, на полную катушку, в то время как коммунисты, окостенев сознанием, до сих пор не в состоянии овладеть практическими приемами политической борьбы, адекватными сегодняшнему дню.

Ги Дебор, один из лидеров Студенческой революции 1968 хоть формально и считался марксистом (если точнее, то левым ревизионистом), настолько пересмотрел в своих трудах доктрины Маркса, что его будет гораздо вернее считать родоначальником деборизма, нежели продолжателем марксистской традиции. В частности, он совершенно по-новому определил такие базовые для марксизма понятия, как товар и власть. Товар по Дебору переходит из экономической сферы в область знаковых отношений, то есть он становится прежде образом, и лишь потом вещью (на этом постулате основана современная технология брендинга). Именно этим можно объяснить то, что сегодня стоимость товара (имеются в виду товары массового спроса) определяется уже не столько затратами на ее производство, сколько вложениями в создание его образа, раскрутку бренда. Потребитель покупает не вещь (она ему зачастую вообще не нужна для удовлетворения жизненных потребностей), а образ, престиж, отношение к себе окружающих, которое меняется в зависимости от обладания той или иной вещью.

Понятие власти он одним из первых пересмотрел самым кардинальным образом. Власть по Дебору принадлежит не капиталу через посредство государства, а масс-медиа, тотально контролирующим чувства, взгляды и желания людей, которые сами они воспринимают, как свои собственные, искренне считая, что это они сами мыслят, чувствуют и желают. Чудовищная степень унификации массового сознания и колоссальные возможности управления обществом с помощью медиа к началу нынешнего века подтверждают верность взглядов Ги Дебора.

Суть этого явления в своем труде «Общество спектакля» он выразил следующим образом. Если раньше в состав капитала входили средства производства, денежные активы и другие осязаемые блага, то Дебор раширил это понятие, включив в него так же образы, рождаемые СМИ, и информацию. Монополизация средств массовых коммуникаций окончательно лишает человека права свободного суждения. Свободное общение сменяется односторонним диктатом СМИ. Раньше, приходя со смены, рабочий действительно отдыхал, общался с семьей или занимался чтением, то теперь даже его свободное время не принадлежит ему, он должен тратить его на потребление товарных фетишей и просмотр телепередач, рекламирующих данные фетиши. Сознание индивида в результате тотального воздействия СМИ на его психику разрушается, мир он начинает воспринимать через телеэкран, отказывается от попыток изменить его через реальное действие. Если же такие попытки и происходят, то общество спектакля даже восстание против себя превращает в спектакль. Последнее утверждение, кстати, весьма наглядно иллюстрируют европейские акции антиглобалистов, которые лишь тогда обращают на себя внимание СМИ, когда превращаются в захватывающий action. Генерируемое уличными бунтовщиками зрелище становится продуктом потребления, и потребителю зрелищ нет дела до идейной составляющей антиглобализма.

Дубовый догматизм нынешних ортодоксальных коммунистов обрекает их на поражение в любых, даже весьма благоприятных условиях. Им давно пора понять, что наука — это не свод жестко сформулированных законов, догм, и строго регламентированных методов познания. Наука — это опыт, накапливаемый человечеством. Любой опыт постоянно проверяется практикой, дополняется и совершенствуется. Иногда доходит до чудовищного по масштабам маразма. Например, редакция околокапээрэфного сайта comstol.ru в период пятидневной войны с Грузией по-обезьяньи выступила с пропагандой «пораженчества», потому что, дескать, Ленин тоже был «пораженцем» в 1914 г.

Если нет незыблемых научных законов, особенно в науках общественных, то тем более не может быть и незыблемой идеологии, подходящей в любых условиях и во все времена, во что свято веруют марксисты относительно предмета своего поклонения. Сколько не повторяй вслед за Лениным, мантру «учение Маркса всесильно, потому что оно верно», просветление в голове не наступит.

Почему же марксисты, не замечая достижений современных исследователей, продолжают цепляться за постулат о классовом антагонизме (от которого к концу жизни отказались даже Маркс с Энгельсом), и прочие догматы вроде схоластической теории прибавочной стоимости? На этот счет есть такой анекдот.

Послал Вини-Пух Пятачка за медом на рынок, тот ушел и пропал. Уже стемнело, а того все нет. Пришлось Вини отправляться на поиски. Вышел он во двор, а там его друг-поросенок ходит кругами под фонарем.

— Ты что тут делаешь? — спрашивает Пух.

— Да, понимаешь, я на рынке в толкучке деньги потерял — грустно признается Пятачок, — Ищу, ищу, а все без толку.

— А почему же ты ищешь под фонарем, если потерял на рынке?

— Так тут светло.

Вот так и марксисты — ищут ответы не там, где есть шанс их найти, а там, где светло, где удобнее искать, где не надо прилагать усилий, ошибаться, набивать шишки. Дедушка Маркс, дескать, все уже открыл, осталось только горячо уверовать и проповедовать истину в строгом соответствии с первоисточником.

Дебилы — оплот стабильности

Когда произойдет революция? Этот вопрос постоянно задают себе революционеры, и неизменно отвечают на него только так: «Очень скоро!». Недавно во время ремонта на балконе попалась мне на глаза пачка коммунистических газет 1996–1997 гг. Общий тон публикаций был такой: экономика рушится, массы нищают, компрадорская буржуазия грабит страну, крепнет протестное движение, ширится рельсовая война, бастуют сотни предприятий… Короче, противоречия между трудом и капиталом достигают точки кипения, «скоро, скоро грянет буря!». С тех пор прошло больше десяти лет: забастовочное движение сошло на нет, экономика, если верить бодрым рапортам медвепутских министров, цветет и пахнет, рубль по отношению к доллару крепнет, бизнес думает лишь о том, как бы стать еще более социально ответственным, массы испытывают оргазм, видя на телеэкране свой любимый тандем.

Тем не менее, значительно поредевшие числом фанатики продолжают петь старую песню: скоро полыхнет революция! Аргументы остались прежними: режим ведет широкомасштабное наступление на социальные права трудящихся, эксплуатация нарастает, массы нищают, протестное движение ширится, народ вот-вот прозреет, очнется ото сна и скинет с себя кучку вампиров-буржуинов и их приспешников-бюрократов. Но мифический народ, который жаждет «прозреть и скинуть», существует лишь в воспаленном воображении революционных демагогов. В реальности есть быдло, которое категорически прозревать не желает. Оно вообще не желает думать, ибо испытывает при этом чувство дискомфорта. Быдло радостно использует любое средство, позволяющее выключиться из реальной жизни — наркотики, водку, блядство, телесериалы, религию, игровые автоматы, компьютерные игры, дискотеки, угар безудержного потребления, и т. д.

Есть некоторый процент населения, который считает себя «думающими людьми». Эти особи способны порой произносить словосочетания типа «наша экономика нефтезависима и потому ее крах — вопрос времени» или «страшно не обнищание, а духовная деградация общества, вызванная утратой идеалов». Эти типы любят порассуждать с умным видом о том, что все беды от того-то и того-то (наркотиков, коррупции, несовершенства законов, разгула олигархии) и с этим надо решительно кончать (путем введения диктатуры, возвращением к православной нравственности, чистки власти по образцу 1937 г. или даже просто подождать, пока все само собой не устаканится). Однако даже эти кухонные стратеги наотрез отказываются признавать, что нынешний курс РФ ведет к катастрофе, которая коснется лично их.

Один мой знакомый предприниматель заявил, что самое большое богатство нашей страны — ее огромная территория, которая не даст пропасть никому, и он лично готов пахать землю на лошади, чтобы прокормить свою семью. Правда, нет у него ни лошади, ни земли (даже дачного участка), да и пахать он не умеет. Однако он свято уверен, что когда рубль рухнет, нефть кончится, олигархи сбегут на Запад вместе со своими миллиардами, к власти придет Жириновский и потребует вернуть народу наворованное, под угрозой начала через три дня ядерной войны. Конечно, это полный бред, но если тот, кто этот бред несет, верит в него, вы никакой марксистской пропагандой не убедите его включиться в борьбу за социализм и счастье трудового народа.

Ребята, поймите наконец, что дебилы счастливы здесь и сейчас. Даже если они живут, как опустившиеся скоты, они счастливы! Да, это скотское, а не человеческое счастье, но они счастливы тем, что от них никто ничего не требует, что они ни за что не несут ответственности. Счастливы, потому что водка не по талонам и стоит дешевле, чем при Брежневе. Счастливы, потому что могут безнаказанно собирать бутылки на помойках, не рискуя попасть в ЛТП. Счастливы, потому что сериалы по телевизору идут непрерывно, а в день города добрые власти бесплатно показывают им на площади ляжки Пугачевой.

Те, кто хоть как-то пристроились, еще более счастливы от того, что живут не как все, а значительно богаче, чем пенсионеры и бомжи, гордятся, что могут выбирать в гастрономе из 20 сортов колбасы, и что табличка «Пива нет» встречается ныне только в музеях. Более оборотистые типы в восторге от того, что могут иметь тупое и покорное быдло в любой позе, а те, кого они имеют, счастливы от осознания своей возможности выбирать того, кто их будет иметь, и даже гордятся своим правом прописывать в контракте предпочтительную для них позу. И все они тупо счастливы от того, что впереди нас ждет светлое будущее, что РФ — великая энергетическая сверхдержава с мудрыми вождями во главе, а народ богоизбранный и великий.

Когда я говорю о дебильности абсолютного большинства населения РФ, прошу понимать меня абсолютно буквально. Дебильность — это не ругательство, а медицинский термин, обозначающий легкую форму олигофрении. Олигофрения — (от греч. oligos — незначительный и phren — ум), врожденное или приобретенное в младенческом возрасте недоразвитие психической деятельности. Различают три степени олигофрении: дебильность, имбецильность и идиотию. Первая часть этого слова — «олиго…» указует на малое количество чего-либо, на отклонение от нормы в сторону уменьшения. Дебильность (от лат. debilis — слабый), легкая степень олигофрении; характеризуется низким уровнем познавательных процессов, главным образом абстрактного мышления, слабым волевым контролем поведения.

В определении дебильности я поначалу обнаружил некоторую противоречивость. С одной стороны, это есть в буквальном смысле малая степень незначительного отклонения от нормы умственного развития, а с другой — дебилов вокруг такое количество, что человек с нормальным умственным развитием являет собой редкое исключение из правил. Потому показателем нормы — то есть средней величиной чего-нибудь, быть не может. Однажды журналистская работа свела меня с врачом-психиатром, который работал в психушке с пациентами, страдающими тяжелыми формами расстройства психики. Он охотно пояснил мне, что дебильность с медицинской точки зрения есть самая настоящая норма. По его словам, более 90 % людей по сугубо формальному признаку надо признать дебилами. Человек же, чей интеллект не имеет отклонений в сторону слабоумия, являет собой не норму, а эталон. Таким образом, дебильность он трактовал не как легкое отклонение от нормы, а как отклонение от эталона.

Типичный дебил, по его словам, характеризуется хорошей памятью, а потому неплохой обучаемостью, слабо развитым любопытством, рефлекторностью (не путать с рефлексией) в поведении, стремлением следовать общепринятой норме (быть как все, не высовываться), высокой степенью внушаемости, неконфликтностью в поведении. По типу мышления дебилы чаще всего ярко выраженные догматики, способность к образному мышлению у них не развита, так же как и склонность к логическим абстракциям.

В этот момент я вспомнил, что читал когда-то о принципе экономии мышления Маха-Авенариуса[102] и предположил вслух, что данный фактор свойственен дебилам. Мой собеседник согласился с этим. Мах и Авенариус определили принцип экономии мышления как способ, согласно которому мысли человека соответствуют не объективной действительности, а тому, насколько в процессе мышления сэкономлено времени, энергии и умственных затрат для познания исследуемого явления. Например, увидев в небе быстро движущийся светящийся шар, человек первым делом примет его за НЛО. И если не попытается проанализировать увиденное, а просто найдет в своей памяти какое-либо соответствие видимой реальности, то с этим убеждением он и останется.

Однажды я стал свидетелем массового потемнения рассудка у десятка людей (все они могут быть однозначно отнесены к категории высокообразованных представителей умственного труда), которые, тыча пальцем в ночное небо, возбужденно орали: «НЛО! Глядите туда — НЛО!» Несмотря на ночь и сильную вьюгу, на фоне неба отчетливо виделись два ярких объекта со светящимся ореолом, то сближавшихся между собой, то расходившихся на строго определенное расстояние. К сказкам об инопланетянах и летающих тарелках я отношусь крайне скептически, а потому мне быстро удалось найти разгадку этой таинственной иллюминации. Впереди стоял обычный подъемный строительный кран, невидимый из-за пурги, стрелу которого мотало туда-сюда сильными порывами ветра. На противоположных концах стрелы горели два прожектора, которые и описывали в воздухе циркуляции. Оптический эффект светящегося ореола возникал благодаря рассеянию луча света в снежных вихрях. Вот и вся разгадка.

Отчего же дебилы склонны испытывать иллюзию счастья, благодушие (эйфорию, ежели по-научному) даже там, где для этого нет оснований? Оказывается, дело опять в физиологии. Дебилы крайне болезненно воспринимают любую негативную информацию, это неминуемо ввергает их в состояние сильной подавленности, становится причиной стресса и даже вызывает глубокую депрессию. Защитной реакцией организма становится быстрое вытеснение из сознания любых неприятных воспоминаний, подавление чувства тревоги, игнорирование негативной информации. Те, у кого нарушен обмен веществ, вынуждены компенсировать недостаток эндорфинов с помощью алкоголя, наркотиков, фанатического исполнения религиозных ритуалов. Одним словом, это можно назвать бегством от реальности, аутизмом. Подчеркиваю, что бегство от реальности — есть неосознанная, физиологическая (биохимическая) реакция организма на неблагоприятные условия внешней среды.

Что делают десять обывателей, собравшись вместе? Чаще всего начинают жаловаться друг другу на свою жизнь, ругать правительство, местную власть, и даже порой самого…, вздыхать о славных старых временах, когда можно было не беспокоиться о завтрашнем дне. Ха-ха, даже не смейте надеяться, что это есть проявление протестных настроений, сколь бы горестно люди ни причитали и как бы яростно они не кляли власть! Вы всего лишь присутствуете на сеансе групповой психотерапии. Сегодня получил по интернет-рассылке один анекдот в тему:

Остановка. От нее отъезжает автобус. К нему со всех ног несутся два психотерапевта, но не успевают.

— Твою мать, е…чий автобус! — раздраженно восклицает один психотерапевт.

— Поговорим об этом, — деловито обращается к нему его коллега.

В чем смысл сеанса психотерапии? В том, что люди приходят и говорят о своих проблемах. Саму проблему болтологией решить невозможно, но, выговорившись, пациент испытывает облегчение, он меняет свое отношение к ней, она перестает казаться ему значительной, что дает повод ему отложить ее решение на потом, а потом другие заботы вообще вытесняют ее из сознания.

Точно так же склонность нашего обывателя к нытью, самоуничижению и показной ругани в адрес власть придержащих является наиболее эффективным способом сублимации негативного отношения к реальности. Побалакали, да и отлегло от сердца. Ко всему прочему, эти сеансы позволяют быдлу избавиться от наиболее гнетущего чувства — чувства вины. Подспудно даже конченый дебил чувствует, что он сам виноват в том, что в его жизни все идет через задницу. Но на подобных сеансах он заражается общим чувством уверенности, что виноват кто-то другой: Горбачев, который развалил Союз, выпивоха Ельцин, позволивший олигархам разворовать страну, Чубайс (классический образ врага, если бы Чубайса не существовало, его следовало бы придумать), коррумпированный губернатор, жуликоватый мэр, брехливый депутат. Иногда враг не имеет четкой персонификации — это могут быть «китайцы, которые понаехали тут», «вконец распоясавшиеся черные», «жиды, ибо хотят извести добрый русский народ», оборотни в погонах, американцы, мировая закулиса, транснациональная буржуазия, международный терроризм, и т. д. Поскольку обыватель умственно ленив и не всегда может сочинить себе врага, масс-медиа целенаправленно внедряют в его сознание целый набор этих образов, периодически их обновляя.

Чем сильнее образ врага (например, совершенно мифический международный терроризм, вызывающий иррациональный ужас), тем мощнее потребность в еще более ярком образе героя, который вытеснит из сознания страх перед врагом. Чем больше тупорылый обыватель боится бин Ладена, тем фанатичнее он верит в могучего двуликого Медвепута, наделяя его образ чертами былинного богатыря, в одиночку побеждающего Змея Горыныча. Сознание дебила всегда стремится к равновесию. Если мэр ворюга и подонок, значит надежды и помыслы обращены к батюшке-губернатору, который ужо доберется до мерзавца, да поставит его на место. Если губернатор не оправдывает ожиданий, главным героем становится президент, который даже Басаева замочил в сортире, а уж со всякого рода оборотнями в пиджаках и погонах он справится одной левой. Вот щас только выстроит вертикаль власти, да ею ка-а-ак даст под зад всем негодяям! Тем, кто не верит в великого президента, остается верить в бога, а это персонаж с традиционно низким антирейтингом, поскольку в природе он не существует, и всякий волен представлять его вне всякой связи с реальностью.

Помыкать быдлом — не такое уж хитрое дело. Надо создавать яркие образы, внедрять их в сознание, да умело расставлять акценты, воздействуя на актуальные в данный момент комплексы стереотипов. Над толпой властвуют стадные инстинкты, индивидуальный подход к каждому скоту искать не надо, эффективный манипулятор всегда апеллирует именно к безлико-усредненному типу сознания. Поэтому каким бы чудовищным абсурдом ни казался разумному человеку оптимизм обывателя, рассчитывающего пережить тяжелые времена, попахивая землицу на лошади, да верующего в ядерный кулак Жириновского, любые логические доводы против этого будут бессильны. Дебилизм характеризуется некритичностью мышления, а потому обыватель в принципе не испытывает потуг анализировать собственные суждения.

Со скотской физиологией не поспоришь, но все же инстинкты в целом сильнее приобретенных рефлексов. Порой исключительно активация инстинкта самосохранения заставляет дебила воспринимать реальность более адекватно. А это, товарищи революционеры, есть повод для радости, ибо революция абсолютно нереальна, если ставить ее в зависимость от пробуждающегося разума олигофренов. Но она более чем возможна в ситуации, когда в быдле просыпается коллективный инстинкт самосохранения и, приняв форму массового психоза, желание выжить любой ценой становится основной тенденцией массового сознания.

Что делают животные, когда неблагоприятные условия пробуждают в них инстинкт самосохранения? Они сбиваются в стаи, ибо в коллективе возможности к выживанию возрастают. То же самое происходит и с людьми — редко у кого резкое ухудшение жизни рождает желание уйти в тайгу и пережить смутные времена в землянке. Люди тоже начинают стихийно или целенаправленно сбиваться в стаи. Городские обыватели высыпают на улицы, где происходят перманентные митинги и манифестации, массово вливаются в различные партии, штурмовые отряды, банды и религиозные секты. Селяне создают отряды самообороны и разрабатывают систему защиты от грабителей и продразверстщиков своего имущества и полей, а то и уходят в партизаны. Управление революционными процессами на технологическом уровне — это, по сути, искусство создания толпы и манипуляции ею.

Было бы очень любопытно проанализировать неожиданный взрыв уличной активности пенсионеров в январе 2005 г. Его некоторые считают стихийным. Ха-ха! Когда тысячи человек в разных городах страны вдруг одновременно выходят на улицы протестовать, и им никто не препятствует — тут никакой стихийностью даже не пахнет. Чисто внешне, разумеется, это выглядит как спонтанное проявление недовольства. Но если копнуть поглубже, то отлично видно, что кто-то умело или не очень умело, но организовывал эти выступления в интересах властей. Посмотреть хотя бы на старт кампании, который был дан 9 января (намек на 9 января 1905 г.!) в Солнечногорске, когда было перекрыто Ленинградское шоссе. По законам жанра первый выстрел должен быть сделан в столице, но Солнечногорск входит в состав другого субъекта федерации — Московскую область. Лужков тут как бы ни при чем, московское правительство не при делах. Но СМИ все равно подали это событие в нужном ключе — дескать, московские пенсионеры взбунтовались. 10 января произошло крупное выступление пенсионеров в Химках, столичном пригороде, в ходе которого вновь было перекрыто Ленинградское шоссе. В тот же день очень масштабная акция имела место быть в Татарстане, где 5 тысяч человек перекрыли движение в центре нефтяной «столицы» республики — городе Альметьевске. Сопоставимые по размаху волнения одновременно происходили в Самаре, где была блокирована центральная улица — Революционная (у организаторов акции присутствует чувство юмора). Неужели это тоже случайность? Лужков и Шаймиев — неформальные лидеры и выразители интересов региональных элит, второго эшелона власти. Именно регионалы в результате монетизации потеряли значительные финансовые потоки и административные рычаги.

Если рассмотреть чисто техническую сторону вопроса, то тут тоже много интересного. Например, в маленькой Ухте 15 января прошел митинг пенсионеров, собравший более 3 тысяч участников. Он не был стихийным, власти его разрешили. А это значит, что уведомление было подано как минимум за десять дней до акции. Но 5 января мэрия не работала, неделю до этого она не работала и неделю после 5 января тоже. Так что мероприятие было санкционировано задним числом.

А кто, спрашивается, собрал 3 тысячи протестантов на площади? Когда толпа разбушевалась (были перевернуты три автомашины) и раздались призывы перекрывать улицы, одна выступающая пенсионерка призвала организаторов мероприятия выйти на авансцену, а не прятаться трусливо за спинами людей. Никто не вышел и даже не откликнулся. Это как так — неизвестно кто организует самый массовый в истории города митинг, мэрия дает добро на проведение мероприятия, проводится большая мобилизационная работа, и при этом инициаторы процесса стремятся сохранить инкогнито? На самом деле за всем этим стояла КПРФ и подконтрольный мэрии совет ветеранов, который впоследствии и взял на себя роль посредника в диалоге протестантов с властями. Проект резолюции митинга был выдержан исключительно в антиправительственных тонах, но при этом пострадавшей стороной предстали региональные власти Коми и муниципалитет Ухты. Основное недовольство выражалось тем, что у регионов и муниципалов отобрали деньги, хотя обосновывалась эта мысль, разумеется, ущемлением интересов пострадавших льготников.

Так кому был выгоден «стихийный» бунт пенсионеров? Разумеется, тысячи людей участвовали в акции совершенно искренне, и вряд ли переворачивали машины переодетые сотрудники мэрии с приклеенными усами (впрочем, и это исключать нельзя). Но факт в том, что ни до, ни после ничего подобного в городе не наблюдалось, хотя в сто раз более значительных поводов было предостаточно. Скажем, в конце 2005 г. власти Ухты подняли отдельным категориям граждан коммунальные платежи на 450 % (остальным на 150 %), несмотря на то, что федеральное законодательство запрещает повышать в течение года тарифы более чем на 20 %! Во-первых, это ударило не только по льготникам, а вообще по всем жителям, во-вторых, в денежном выражении это было гораздо более чувствительно, нежели замена натуральных льгот денежными компенсациями. И хоть бы пикетик вышел к мэрии! Пламенные коммунисты хоть бы пикнули про ущемление прав трудового народа!

Пусть диванные марксисты, захлебываясь слюной, произносят свои бла-бла-бла про рост самосознания масс и достижение в обществе точки кипения, но это не имеет к реальности ни малейшего отношения. Дураки верят в то, во что хотят верить, а то, что есть на самом деле, им не интересно. Профессионалов же интересуют технологии управления толпой, и на сей счет могу привести весьма показательный пример. Людмила Кузьмина, лидер регионального отделения российского общественного объединения «Голос» на семинаре «Защита трудовых и гражданских прав в условиях расширения процессов приватизации в социальной сфере» (Самара, 14–15 октября 2006 г.) рассказывала:

«Я не согласна с той оценкой, которая дается январским событиям 2005 г. Боюсь, что не было у нас гражданского протеста. Просто не существует у нас гражданского общества, способного к самоорганизации в таких масштабах. Через два месяца вступит в действие людоедский Жилищный Кодекс. Об этом уже сказано, кажется, все что можно. И где же осознание у тех людей, которые совсем недавно организовывали массовые протесты, где сами эти люди?

Совершенно определенно могу говорить о том, что происходило у нас в Самаре зимой прошлого года. Формально организаторами протестных действий были КПРФ и общественная организация под названием «Народовластие» — они вышли один день попротестовать, и больше нигде не светились. Но откуда взялись все эти массы людей, которые перекрывали улицы, сначала было непонятно. Все оказалось на самом деле просто. Выходили отряды содействия милиции, которые содержатся городской властью и выполняют функции охраны районных администраций. Перегораживали улицы они! Где происходили эти «стихийные» перегораживания в Самаре? Там, где были проходы к мелкооптовым рынкам — там днем всегда большие потоки людей, стекающиеся со всего города. И перегораживали сотрудники районных администраций, причем там находились в тот момент даже главы районов.

Да, они использовали реальное возмущение людей, но люди не были возмущены ущемлением своих гражданских прав. Они были оскорблены тем, что кто-то залез к ним в карман. Дай 12 рублей за проезд! А они привыкли ездить бесплатно. И вот они выходят из автобуса в таком озлобленном состоянии, а их тут же окучивают зазывалы: «Подойдите, пожалуйста, сюда — здесь проходит акция протеста».

Что касается КПРФ и прочих объединений, организующих митинги, то они являлись лишь прикрытием. Проще говоря, власть в очередной раз попользовала их в своих интересах, чтобы закамуфлировать собственные действия. Только поэтому им и не препятствовали собирать народ и кричать в мегафон какие угодно проклятия в адрес антинародного режима. В тех регионах, где власти не посчитали для себя выгодным создание конфликтной ситуации, отчего-то никаких массовых волнений не было. Например, в Тюмени пенсионеров «кинули» точно так же, как и в других регионах страны, но на улицу вышли протестовать лишь несколько десятков, да и то основу массовки, как всегда, составляла группа поддержки депутата областной думы Черепанова (РКРП). Далеко не магистральную улицу перекрыли, мирно постояли на ней 50 минут и мирно разошлись, так и не создав никакого ажиотажа. А в Самаре ажиотаж был. В этой связи снова возникают некоторые размышления. Тогдашний губернатор Самарской области — Константин Титов — весьма влиятельный региональный политик и… активист клана Лужкова-Шаймиева, один из учредителей и лидеров партии «Отечество», представлявшей интересы региональной бюрократии (позже влилась в «Единую Россию»).

Конечно, не все левые склонны полностью игнорировать реальность. Многие признают, что зачастую январские волнения были организованы региональными властными кланами. Но при этом они пытаются рассуждать в том духе, что процессы все же вышли из-под контроля властей, напугали их, заставили пойти на попятный, а массы получили хороший опыт революционного творчества, поверили в свои силы, были окрылены первыми успехами. Снова стремление выдать желаемое за действительное. На волне январских протестов кое-где действительно стихийно возникли всякого рода советы протестных действий, координационные комитеты и прочие неформальные объединения, однако уже к лету большинство из них тихо и незаметно скончались, а те, что формально продолжали существовать, не оказывали никакого влияния на общественные настроения.

Теперь поговорим о методах управления толпой. Французский психолог Серж Московичи дал такое определение: толпа — временное объединение людей вне социальных институтов. Толпа — это такое состояние человеческой массы, когда она становится гипервнушаемой и управляемой. Если она управляема, значит, кто-то должен ею управлять. Людей, управляющих толпой, на профессиональном жаргоне называют хаотами. Задача хаота — подчинить толпу своей воле, заставить ее совершать определенные действия. Делать это с помощью логических доводов бесполезно. Наоборот, самое сильное побуждающее воздействие будут иметь абсурдные слова, непоследовательные призывы, бессмысленные восклицания. Толпа способна достигнуть экстатического возбуждения посредством повторения слов, смысл которых никто не в силах объяснить.

Но толпа становится толпой не просто вследствие скопления на ограниченном пространстве множества индивидуумов, дело не в их количестве и скученности. Даже большое количество сложенных вместе поленьев не образуют костер. Для того, чтобы куча дров приобрела качественно новые свойства — стала костром, нужен импульс, энергетический толчок, после чего реакция горения будет самовоспроизводиться. То же самое и со скоплением людей — нужен энергетический толчок, и в течение секунды люди утрачивают собственное «я», превращаясь в «мы», сливаются в массу, безропотно подчиненную чьей-то воле. Качественный переход, превращение массы людей в толпу обусловлен утратой людьми индивидуальной воли. Энергетический толчок, возгорание, реакция сплавления многих в единое целое может произойти стихийно, но этим процессом можно и управлять.

Можете провести такой эксперимент. Выйдите на рыночную площадь или, например, на выходе из метро в час пик и громко завопите «Пожар!». Хотя лучше этого все-таки не делать, а просто напрячь свое воображение. Если вам удастся завладеть вниманием ближайших к вам 30 человек, то в течение нескольких секунд людей охватит паника, и они превратятся в толпу. Стоящие к вам люди начнут вертеть головой и спрашивать: «Где пожар? Что горит?». Пусть они даже будут громко убеждать друг друга, что никакого пожара нет — это не важно. Само слово «пожар» побежит в разные стороны со скоростью звука, и скоро уже в нескольких сотнях метров от вас обезумевшие люди будут метаться в разные стороны и вопить: «Пожар! Пожар!». После этого разум отключается, над толпой властвуют инстинкты. Даже если раньше никто не замечал, что воздух наполнен гарью от чадящих мусорных баков, заводских труб и выхлопных газов, то сейчас всем кажется, что их окутывает чудовищный смог — все чувства, ощущения в толпе многократно усиливаются, возникает своего рода эффект чувственного, эмоционального резонанса.

Чтобы понять природу этого явления, посмотрите, как по разному люди реагируют на одну и ту же шутку на концерте какого-нибудь комика и в разговоре один на один. То, что заставляет вас истерически ржать в зале над тупой пошлостью, и есть эмоциональное заражение. Возможно, вы даже не считаете рассказанный эстрадным паяцем анекдот смешным, но в толпе ваши мысли и эмоции вам уже не принадлежат — вы против своей воли находитесь под воздействием настроения зала. Выступающего артиста в этот момент можно в какой-то степени считать хаотом, управляющим эмоциями толпы.

Есть множество способов завладения вниманием людей, что позволяет управлять процессом сплавления их в толпу. Представьте себе массу людей (допустим, это митинг, посвященный инаугурации губернатора или мэра). Обычно на такие мероприятия людей сгоняют принудительно, что накладывает некоторый отпечаток на их настроение. Все ждут, что какой-нибудь вялый толстозадый субъект, вибрируя тройным подбородком, будет мямлить по бумажке занудный текст. И вдруг к микрофону подбегает какой-то тип, и начинает истошно вопить в микрофон, указывая рукой на толпу: «Ублюдки! Подонки! Пидорасы!» Даю голову на отсечение, что мгновенно на площади создастся мертвая тишина, сколько бы сотен или даже тысяч людей на ней не находилось. В этот момент человек, указывая рукой на здание региональной администрации (заксобрания, мэрии, резиденции губернатора) продолжает свой ор: «Да, да! Вами управляют подонки и пидорасы! Вы не знаете нового губернатора, а я его знаю! Он украл у меня моего мальчика (оратор потрясает маленькой фотографией, или даже бросает ее в толпу) и держит у себя на вилле, где насилует его! Помогите вернуть моего сына! Вон извращенцев из власти! Вон извращенцев! Вон извращенцев!» Повторение одних и тех же слов буквально гипнотизирует толпу, подчиняет ее настроению разыгранной истерики. Густав Лебон так сформулировал три основных способа управления толпой: утверждение, повторение, заражение.

Разумеется, когда вы читаете эти слова, сидя в одиночестве в мягком кресле, они кажутся вам дико безумными, поскольку вы не находитесь под воздействием эффекта заражения. Но толпа абсолютно не способна рассуждать логически, она находится в плену эмоций истерического оратора. Да, я выдумал эту ситуацию, сделал ее нарочито гротескной, но знали бы вы, насколько она близка к реальности. Я стоял рядом с толпой, скандирующей «Вор, уходи!», хотя еще неделю назад многие из орущих дружно голосовали за этого вора, да и вором его совсем не считали. Я буквально шкурой ощущал, как по толпе прокатываются волны ненависти, видел, как транспаранты начинали ритмично колыхаться, как люди стали в такт своим распевам стучать по асфальту древками флагов. Все было так же, как и на выдуманном мною митинге.

Разумеется, сколь бы истошными не были вопли хаота, они будут лишь импульсом к созданию толпы, спичкой, поднесенной к пучку соломы, воткнутого между поленьями дров. Наша же задача — сделать так, чтобы костер заполыхал ярким пламенем. Поддержать возбуждение в толпе должны другие хаоты, которые по команде извне (удобнее всего использовать портативные рации с гарнитурами) начинают скандировать, выбрасывая в такт сжатый кулак: «Вон из-вра-щен-цев! Вон из-вра-щен-цев!» Через несколько секунд вся площадь начинает скандировать «Вон извращенцев!», потому что стадный инстинкт — это великая вещь! Толпа мыслит (если вообще можно говорить об этом) образами. Один образ благодаря эффекту внушения вытесняет другой, и между ними нет никакой логической связи.

Толпа все время находится в состоянии гипноза. Умственный уровень составляющих ее индивидов не играет никакой роли, ибо сколь бы не различался уровень интеллекта у разных людей, на уровне инстинктов, темперамента, эмоций, внушения между бомжем и академиком различий нет. Степень подверженности внушению никоим образом не зависит, скажем, от уровня образования, а зачастую именно образованные люди обладают большей внушаемостью вследствие разрушения механизмов естественного, природного мышления. Исследования показывают, что реклама, чье действие основано на иррациональном внушении, одинаково действует на всех телезрителей.

Но пока, сколь бы агрессивно не была настроена толпа, она неподвижна, а наша цель — заставить ее совершать определенные действия, например, разгромить административное здание. Но достаточно будет подскочившим охранникам схватить на глазах толпы того крикуна, что спровоцировал весь этот бардак, как рассредоточенные в толпе заводилы, начинают вопить «Наших бьют!», а потом истошно кричат «Вперед!» и резко толкают в спину впереди стоящих людей. Те, разумеется, от неожиданности налегают на стоящих перед ними, что создает эффект домино. Обезумевшая толпа начинает двигаться вперед. В этот момент в действие снова вступают хаоты, но они уже побуждают не словом, а действием: в окна административного здания летят камни (до этого они лежали в карманах у хаотов), переворачиваются машины, выворачиваются ограждения. Финал этого действа каждый может дорисовать в своем воображении самостоятельно.

Без хаотов, управляющих толпой, она быстро распадается. Если хаоты лишь на некоторое время теряют инициативу, толпа столь же стремительно атомизируется. Допустим, если после спонтанного призыва оратора на протестном митинге перекрыть улицу, его группа поддержки замешкается, толпа не двинется с места. Довольно масштабные беспорядки в январе 2005 г. происходили в Красноярске. Я знаю лично некоторых хаотов, которые запланировали и осуществили несанкционированное шествие по центральной улице толпы, пришедшей на легальный митинг. Как только митинг был официально закрыт, они спровоцировали участников манифестации выйти на проезжую часть, и как только этому позыву поддались первые несколько десятков человек, остальные сотни, как зомби отдались во власть всеобщего стадного инстинкта. Если бы перекрытие было стоячим, как это имело место во многих городах, оно бы продлилось недолго, однако зачинщики сумели организовать движение. Движение — вот что сплотило толпу после первоначального импульса. Люди двигались без всякой цели, слепо повинуясь хаотам.

Самый впечатляющий эффект толпы — это утрата людьми, ее составляющими, собственной идентичности, потрясающая внушаемость, склонность к вандализму и беспричинному насилию. В обычной жизни никто из нас не будет открыто грабить магазин посреди бела дня, а толпа с легкостью идет на это, даже если состоит только из законопослушных и боязливых людей. Это происходит, потому что люди охвачены чувством анонимности, абсолютной безнаказанности, это коллективное чувство настолько сильно, что совершенно подавляет индивидуальный страх. Проще говоря, человек перестает быть личностью в толпе, он лишь клеточка большого организма. Клетка ничего не решает и не несет ответственности, она лишь повинуется нервным импульсам.

Москва, Кутузовский проспект, 2005 г., марш «нашистов». Ответ Кремля «оранжевым» технологам: мы тоже умеем управлять толпой!

На подходе к Коммунальному мосту через Енисей (он изображен на 10-рублевой купюре) толпу с большим трудом, но все же остановило милицейское оцепление. В цепь поставили всех, кого только можно, даже женщин-инспекторов по делам несовершеннолетних. Толпа остановилась. Цель была потеряна, и масса начала стремительно рассыпаться, растекаясь по перпендикулярным улицам. Лишь небольшая часть ее сохранила монолитность. Менты вычислили и повинтили нескольких хаотов, шедших в первых рядах (а вычислить их особого труда не составляло), и потому часть толпы восприняла новую цель — спасать своих. Люди снова двинулись и через некоторое время заблокировали ближайшее отделение милиции. Пока толпа сохраняла цель — освобождение задержанных, она была толпой. Как только организаторов безобразия отпустили, она тут же распалась.

Главный урок, который вынесли из всего этого наши самодеятельные хаоты в том и заключался, что толпа всегда должна иметь цель. Неважно какую — идти, кидать камни, бить стекла, драться с милицией, скандировать лозунги, спасать задержанных. Как только исчезает цель — толпа рассыпается. Через несколько дней они снова попытались организовать беспорядки, к чему подготовились уже более основательно — запаслись пиротехникой, заранее обговорили план действий. Но, несмотря на некоторые успехи, добиться желаемого — перекрыть Коммунальный мост, что парализовало бы сообщение между двумя частями города, им не удалось. Милиция была наготове, и толпа была быстро остановлена и рассеяна. Зачинщиков оперативно нейтрализовали, развезя в разные отделения.

Как вы поняли, это были хоты-любители, которые решили воспользоваться ситуацией и немного попрактиковаться в управлении бунтом. Но если бы на их месте работали профессионалы, соответствующим образом обученные и оснащенные, если бы они действовали по грамотно разработанному плану под руководством опытных специалистов, то не сомневаюсь, что цель была бы достигнута.

Противодействие силам правопорядка тоже организуется хаотами, но для этого нужно иметь специальную подготовку и опыт. Вообще, дело это очень сложное, своего рода высший пилотаж в хаотском мастерстве. К тому же, опасное. Я умудрился получить сотрясение мозга всего лишь на тренировке, где отрабатывалось преодоление штурмовыми группами заградительной милицейской цепи, вооруженной металлическими щитами и дубинками (на тренировке щиты были деревянными, а дубинки вообще не использовались). Некоторые получили и более чувствительные травмы. В реальной жизни в этих случаях случаются и летальные исходы.

Не стоит думать, что хаоты востребованы только устроителями революций и переворотов. Власть тоже активно их использует. Довольно профессионально был отработан под руководством Суркова (администрация президента) многотысячный молодежный марш на Кутузовском проспекте. Кажется, это было весной 2005 г. Уличные выступления башкирской «оппозиции» в том же году также были организованы и управляемы из Москвы. Иначе трудно объяснить, почему протестующих «башкир» свозили самолетами со всей страны.

Зачем толпа революционерам? Хм, странный вопрос. Без участия толпы ни одна уважающая себя революция не обходится. Это вам не дворцовый переворот. Буйство толпы — это кульминация восстания. Да, толпа может собираться стихийно, но используется она целенаправленно. Тот, кто сумеет подчинить толпу своей воле — тот и будет на гребне революции. А наибольшие шансы, как нетрудно понять у того, кто к этому готовится заранее. Современные же революционные технологии рассчитаны не на стихийное образование толпы, а на целенаправленное ее формирование. Тот, кто контролирует толпу — тот и обладает реальной силой.

Вспомним события недавнего времени. Перестройка, стартовав в 1985 г, до 1988 г. имела внешне пристойные формы. А потом как прорвало: Карабах, Фергана, Алма-Ата, Сумгаит, Баку, Тбилиси, Вильнюс, Ашхабад. Беснующиеся толпы, кровь, стрельба. Из всех щелей в одночасье повылазили народные фронты, националистические движения, и они быстро взяли под контроль улицы. Киев, который всегда говорил по-русски, вдруг захлестнули шествия всякой бандеровской швали, которую организованно доставляли туда автобусами из западных областей УССР. Толпы, состоящие из советских граждан, принялись яростно разваливать Советский Союз. Но эти толпы не были стихийными. Кто-то организовывал шествия, кто-то заказывал сотни автобусов, кто-то финансировал националистические издания. Апофеозом всего этого стала «Балтийская волна» 23 августа 1989 г. — самая массовая демонстрация за всю историю человечества (зафиксирована в книге рекордов Гинесса), когда жители трех прибалтийских республик выстроились в живую цепь, протянувшуюся от Вильнюса до Таллина, протестуя против «оккупации» Прибалтики Советским Союзом. Кто осмелится сказать, что 1,2 миллиона человек стихийно встали вдоль автомагистрали и в одновременно взялись за руки?

Можно ли было пресечь тогда митинговую вакханалию? Можно. Чувство страха неведомо опьяненной вседозволенностью толпе, но толпа безошибочно чувствует силу и только ей одной подчиняется. Столкновение с организованным противодействием способно вызвать панику, которая мгновенно парализует толпу, атомизирует ее. Но чтобы применить силу, нужна решительная власть, бессилие же ее, как ничто другое, распаляет толпу, делает ее агрессивной.

Как же в условиях стабильной ситуации собрать тысячи трусливых обывателей в толпы, как оторвать их от повседневных житейских забот, заставить забыть о деньгах, жратве, выпивке, доме, семье, детях, работе, карьере? Ответ прост: надо дестабилизировать экономическую ситуацию. В Польше в 1980 г. волнения начались не где-нибудь, а именно в угольной отрасли — самой уязвимой точке польской экономики.

Срыв поставок угля приводил к остановке металлургических предприятий, перебоям в снабжении электроэнергией (электростанции в ПНР работали в основном на угле), что вело к общему развалу экономики и снабжения городов. А последнее мгновенно провоцировало массовые демонстрации протеста.

И в СССР совсем неслучайно самыми активными забастовщиками в 1989–1990 гг. стали шахтеры. Это кажется совершенно необъяснимым — ведь шахтеры были наиболее высокооплачиваемой категорией трудящихся в СССР! У этой рабочей аристократии, казалось бы, было меньше всего поводов для недовольства. Но этот повод им создали. Вспомним знаменитый мыльный дефицит, когда вдруг совершенно неожиданно пропало мыло. Это явление столь же необъяснимо, как снарядный голод во время Первой мировой войны. Или, если хотите, имеющее примерно то же объяснение — дефицит не был стихийным явлением, он был создан. Шахтеру, как нетрудно догадаться, без мыла прожить нельзя ни дня, и эта мелочь была тут же использована для разжигания недовольства властью, общественно-политическим строем. Вокруг баламутов-крикунов тут же стали образовываться кучки, кучки сливаться в группы, и в течение нескольких дней толпы митингующих горняков заполнили площади шахтерских городов. Но в СССР тогда цепной реакции развала в экономике не произошло. Возможно, это была только репетиция. Впрочем, этот акт имел громадное символическое значение. Ведь СССР официально считался государством победившего рабочего класса, и тот факт, что протестовать начали именно рабочие, наносил серьезный идеологический удар по советскому строю.

Во время апогея «бархатной» революции в Югославии в октябре 2000 г., требуя признать победу оппозиционного кандидата на пост президента Владислава Коштуницы, забастовку объявили… мусорщики Белграда. Вроде бы, это не шахтеры, не нефтяники, и даже не авиадиспетчеры, но через три дня в городе стало трудно дышать от смрада. Горожане стали поджигать мусорные контейнеры, что только усугубило ситуацию. Легко представить, какое недовольство вызвала абсолютно у всех столичных жителей изнуряющая вонь, от которой некуда было спрятаться. Думаю, лишне объяснять, что забастовка мусорщиков произошла не потому что они все поголовно были сторонниками оппозиции, а потому, что она была нужна для создания недовольства.

Бывают ли массовые волнения стихийными? Да, и довольно часто. Например, дебоши, учиняемые футбольными фанатами, хоть и легко прогнозируемы, но стихийны. Кондопожские беспорядки тоже вспыхнули сами по себе. Как говорится, наболело на душе, вот и прорвалось. Есть примеры и более масштабных волнений. Например, погром турок-месхетинцев в Узбекистане в 1989 г. произошел совершенно беспричинно. По крайней мере, каких-либо внятных объяснений произошедшему никто не дал по сию пору. Во всех этих случаях можно выделить закономерные особенности: стихийные беспорядки происходят беспричинно, неожиданно, не имеют каких-либо четких целей, системных организаторов, и политических последствий. Очень часто в стихийных массовых столкновениях вообще невозможно определить противоборствующие стороны и выявить конфликт. Между турками и узбеками в Фергане никаких противоречий не было в принципе, то есть классифицировать события 1989 г. как межэтнический конфликт нельзя. Это был погром, но и к подобным действиям у узбеков не было никаких реальных или мнимых причин. Турки просто попали под горячую руку, только и всего.

Нефть, PR, революция

Давайте снова обратимся к событиям Первой русской революции. Историки большое внимание уделяют событиям в столицах — Петербурге и Москве, трактуя значительные или незначительные события тех дней в русле своих идеологических предпочтений. А вот о причинах революционного взрыва говорят зачастую весьма обтекаемо — мол, рост противоречий, экономический кризис, да еще усугубленный войной. О причинах же кризиса экономики почти никто толком не пишет, как будто дело это очевидное. Между тем, сам по себе экономический кризис в России в то время кажется совершенно неуместным, поскольку 1904–1907 гг. являлись временем экономического подъема в мировом масштабе после предшествующего незначительного спада. Следовательно, причины экономических трудностей империи были в значительной степени обусловлены, скажем так, субъективными факторами.

Даже если ситуация в целом будет благоприятной, удар по критической точке экономической системы — по решающей отрасли в стране, способен вызвать благодаря эффекту домино большие потрясения в национальном масштабе. Такой ключевой точкой в России начала XX века была, как ни удивительно это покажется, нефтяная отрасль. Начало прошлого столетия — время господства во всем мире парового двигателя, и, стало быть, угля. Но в России, где проживало 9 % населения планеты, тогда добывалось ничтожно малое количество угля — порядка 2 % от общемировой добычи, несмотря на то, что суровые климатические условия делали промышленное производство более энергозатратным, чем где бы то ни было. Топливный баланс был сдвинут в пользу более совершенного и экономичного топлива — нефтяного.

Российская империя уверенно лидировала в добыче и переработке нефти, была крупнейшим поставщиком сырья и нефтепродуктов на мировой рынок. Этому способствовало то, что наше сырье было самым дешевым — в 4–5 раз дешевле американской нефти[103]. Как пишет историк Александр Иголкин, «в 1900 году на железных дорогах России нефтетопливо было главным — 40,5 % всего потребления. Лишь затем шли уголь и дрова — 35,3 и 24,2 %.[104] В основном на мазуте работала промышленность не только Поволжья, но и Центрального района. На нефтетопливе к началу XX в. работал весь каспийский и волжский флот».[105]

Когда я говорю, что нефтедобыча была критической точкой российской экономки, можно понимать это совершенно буквально. Только в одной точке — Баку были сконцентрированы более 95 % всех добывающих мощностей империи. Подумайте, что произойдет, если парализовать добычу нефти: это вызовет паралич транспорта, и как следствие, разрыв технологических цепочек в рассредоточенных на громадном пространстве производствах. Даже если коллапс и не наступит, то цена на нефтепродукты резко подскочит, что значительно увеличит производственные издержки, а это в свою очередь приведет к росту цен на потребительские товары и снижению зарплаты. Когда расхождение ножниц «цены-зарплата» достигнет критического уровня, создаются благоприятные условия для социального взрыва.

Фабричная казарма. Быт русских рабочих на рубеже XX в. был более чем аскетичным.

Что же произошло в начале века с русской нефтяной индустрией? Напомню то, о чем уже говорилось выше: добыча нефти в 1905 г. упала на треть, резко снизился объем буровых работ. В результате августовских беспорядков 1905 г. в Баку цены на нефть выросли с 14,6 копеек за пуд в 1904 г до 36 копеек в сентябре следующего года. Пугающая неопределенность с перспективами нефтедобычи, рост цен на нефтетопливо заставили начать массовый переход на каменный уголь. Российская индустрия сделала шаг назад из нефтяного XX столетия в век минувший, угольный.

Следовательно, если некие силы были заинтересованы резко дестабилизировать обстановку в России, то они должны были нанести массированный удар по центру нефтедобычи. Если наше предположение о том, что локомотивом революции был мазутный кризис, верно, то мощные выступления в Баку должны были произойти раньше событий Кровавого воскресенья января 1905 г., давшего официальный старт Первой русской революции. И что же мы видим — действительно, в 1903 г. в Баку происходят мощнейшие за всю историю страны выступления пролетариата.

Но это были настолько странные волнения, что эту странность отмечали даже совершенно не склонные к мистицизму советские историки 30-х годов: «Июльская забастовка самих рабочих захватила врасплох, неожиданно — словно огромная снежная лавина, — говорится в «Трудах первой всесоюзной конференции историков марксистов», 1930 г. — Даже требования рабочих не были сформулированы. Справедливо отмечалось, что на вопрос заводской администрации — почему бастуют, чего им надо — от отдельных рабочих получались часто несуразные ответы». Современник событий, крупнейший специалист по экономике нефтяной отрасли В.И. Фролов писал: «Можно с достаточным основанием утверждать, что до июля 1903 года борьбы рабочих с капиталистами в нефтяной промышленности не было. Изредка возникавшие неорганизованные частичные забастовки до этого времени нимало не колеблют этой общей оценки… Нет никаких сомнений, что в 1903 году положение бакинских рабочих было не хуже, чем в 1902 и предшествовавшие годы, но до 1903 это положение не осознавалось настолько, чтобы побудить рабочих к каким-либо действиям».[106]

Позднее заслуга в организации забастовки была, естественно, приписана РСДРП. Однако историки попали в очень неудобное положение, поскольку им пришлось как-то объяснять навязчивое стремление бунтовщиков уничтожать нефтепромыслы, то есть лишать самих себя и своих товарищей источника существования. Журнал «Историк — марксист» в 1932 г. писал: «В целом всеобщая стачка июля 1903 года благодаря усилиям Бакинского Комитета РСДРП и стачечного комитета отличалась организованным характером. 6 июля и в последующие дни наблюдались отдельные анархические выступления. В Балахонах (район нефтедобычи) группа малосознательных рабочих, подстрекаемых черносотенными элементами, прибегла к порче промыслового имущества и повреждению резервуаров. Одновременно наемные полицейские агенты устраивали пожары на промыслах с тем, чтобы создать удобный повод для массовых репрессий против бастующих».[107]

Первые заметные успехи Сталина на поприще профессионального революционера были достигнуты в Баку.

Версия совершенно безумная. У полиции и без того было множество причин и поводов для массовых репрессий. Невозможно объяснить происками полицейских провокаторов и то, что лишь за последнюю декаду августа 1905 г. в Бакинском районе сгорело 57 % всех производительных скважин, 61 % бурившихся и углублявшихся. Это привело к астрономическим убыткам — 40 миллионов рублей по самым скромным подсчетам. Восстановить сожженные скважины в большинстве случаев было невозможно.

Хотя это катастрофическое разрушение, сравнимое по масштабу с тем, каковое может повлечь лишь война, произошло позже, но и тогда, в 1903 г. июльские события привели к резкому снижению среднемесячной добычи — с 52,1 миллиона пудов до 35,8 миллиона. Но это была лишь прелюдия к настоящему хаосу. «В декабре 1904 года в Баку происходит грандиозная стачка. В ходе двухнедельной забастовки сожжено 225 вышек. Добыча нефти в декабре 1904 упала на 30 миллионов пудов. Мало того — события тут же перекинулись на Батум, откуда шел экспорт бакинской нефти».[108]

Эта вакханалия произошла уже непосредственно перед событиями 9 января 1905 г. в столице. Пожар на нефтепромыслах представляет совершенно жуткое, апокалиптическое зрелище. Сергей Миронин в статье «К столетию столыпинской реформы» приводит свидетельство пережившего налет очевидца: «Пламя горящих буровых вышек и нефтяных скважин тонуло в ужасной дымовой завесе, нависшей над этим адом», — впоследствии напишет один из тех, кому удалось спастись. «Впервые в жизни я осознал, что могут означать слова «ад кромешный». Люди выползали или выбегали из огня только для того, чтобы погибнуть под пулями татар… Я думал, что увиденные мною сцены могут смело соперничать с последними днями Помпеи. Но ко всему тому, что можно было увидеть в Помпеи, нужно было добавить свист ружейных и револьверных пуль, ужасающий грохот взрывающихся резервуаров с нефтью, яростные вопли убийц и предсмертные крики их жертв».[109]

Забастовки — дело обычное для индустриальных держав того времени. Но абсолютно нигде не отмечено такого маниакального стремления к луддитству,[110] как в Баку. Кризис 1903–1904 гг. закончился заключением так называемой «Мазутной конституции». Большая часть требований рабочих была удовлетворена, прибавка к зарплате составила в среднем 20 % и стала самой высокой в империи, кардинально были улучшены бытовые условия проживания рабочих в, так сказать, ведомственном жилье — бараках, казармах и общежитиях, составлявших рабочие поселки. Многие рабочие получили возможность поселиться на квартире в городе.

Казалось бы, классовый конфликт исчерпан, но и эти события вовсе не были апогеем беспорядков. Настоящий кошмар начался в феврале 1905 г., когда случилась первая армяно-азербайджанская резня. Причины ее остались загадкой для современников, так как никаких этнических конфликтов в Баку — самом многонациональном городе империи ранее не наблюдалось. Можно, конечно, предположить, что причиной конфликта послужило то, что находящимся в меньшинстве азербайджанцам доставалась максимальная часть платы за нефтеносные земли (не всем, разумеется, а лишь баям), но с другой стороны, сами нефтепромыслы принадлежали зачастую армянским купцам, а нефтепереработку, транспортировку и сбыт контролировали иностранные концерны. Наиболее же угнетенное состояние имели персы, которые работали на самом опасном и вредном производстве — добыче нефти из колодцев.

Джон Рокфеллер. Неужели это он организовал первую русскую революцию?

Но резня поначалу произошла именно между армянами и азербайджанцами, хотя никто не мог усмотреть в ней характер религиозной вражды. Зачинщики не только не были наказаны, но даже остались невыявленными. Персы включились в кровавую вакханалию позже. «20 августа 1905 г. в Баку начались массовые убийства, грабежи и поджоги, каких после присоединения к Российской империи Кавказ еще не видел. Летом среди неграмотных рабочих-персов, традиционно выполнявших в Баку самую тяжелую работу, неожиданно появились земляки с проповедями мусульманского фанатизма. Это были муллы<офты, заклинавшие, что «каждый неверный достоин смерти». Как они попали в Баку из Персии — неизвестно. Но когда начался погром, «рабочих-персов буквально гнали на грабежи. Их же гнали на поджоги. Они плакали, но шли и жгли».[111]

Тут мы уже совершенно отчетливо видим, что толпа была управляема умелыми хаотами — невесть откуда взявшимися и столь же таинственно исчезнувшими после завершения своей миссии софтами. Никто не смог установить организаторов данного погрома. Власти возложили всю вину на неграмотных и забитых персов, депортировав их всех за пределы империи. Именно массовая резня послужила дымовой завесой для нанесения самого чувствительного удара по нефтепромыслам, в результате которых было выведено из строя более половины добывающих фондов. В качестве налетчиков обычно использовались наемники-татары (азербайджанцы), которых кто-то очень неплохо вооружил. Советские историки давали абсурдное объяснение: это якобы сделали власти, дабы, натравив азербайджанцев на армян, расколоть рабочее движение по национальному признаку и тем самым защитить интересы буржуазии. Но неужели в интересах буржуазии было уничтожать скважины, чем в основном и занимались вооруженные банды?

Мы видим несколько последовательно нанесенных жестоких ударов по российской нефтяной промышленности. Сначала упор делался на рабочее движение, но это не привело к успеху. Поэтому в дальнейшем забастовки, стачки и прочие тактические приемы классовой борьбы носили вспомогательный характер, основная же ставка была сделана на организацию межэтнических и межконфессиональных конфликтов, что и привело к желаемому результату.

Чем больше узнаешь фактов, тем больше поражаешься убогости марксистской мысли, помешанной на классовой борьбе, якобы лежащей в основе всех революций в индустриальном обществе. Нет и никогда не было классовой борьбы как цельного, обособленного, самодостаточного явления. Есть борьба глобальная. Читайте по слогам — гло-баль-на-я! И классовые противоречия, и рабочее движение могут использоваться хищниками, дерущимися за контроль над планетой, в качестве инструмента этой борьбы, но и только-то. Если другие средства оказываются более эффективными, то создаются и умело используются противоречия не в социальной и политической, а в этнической и религиозной сфере, что и имело место в Закавказье.

К тому же, если хотите, помимо классовой борьбы существует еще борьба за гегемонию внутри класса собственников, и накал ее значительно превосходит напряжение межклассовой борьбы. Только не стоит путать одно с другим. Ведь очевидно, что в Закавказье рабочие выступления против капиталистов явились не результатом роста классового сознания, а были спровоцированы и профинансированы извне.

Современники тех событий это вполне понимали. Думский деятель правого толка Макаров в 1913 г. во время парламентских дебатов заявлял: «Эти систематические беспорядки, это сжигание нефтеносных вышек и оборудования бакинского района — все это вызвано темными силами, которые дали громадные деньги на уничтожение или на долгую остановку русской нефтепромышленности. Эти темные силы, руководимые вовсе не социал-революционерами, а людьми, принадлежащими хотя и к неизвестной мне партии, но, во всяком случае, не социалистической, они именно и создали этот бакинский разгром. Факты говорят, что до революции 1905 года русская нефтепромышленность была сильнее и производительнее американской, и именно после 1905 года наступил обратный процесс».

Вновь обратимся к цифрам: «Экспорт нефтепродуктов из России упал с 119,2 миллиона пудов в 1904 году до 51,44 миллиона в 1905 и 47,96 миллиона в 1906 году. Восстановить утраченные позиции уже не удалось. Эти рынки тут же захватил Рокфеллер.

Главнейшим местом сбыта русского керосина до событий 1905 года была Англия, куда шло свыше половины всего европейского вывоза. Если в 1903 году русский и американский экспорт керосина в Англию был примерно одинаков, то в 1908 соотношение было уже 6:1 в пользу США».[112]

Это тот случай, когда заинтересованную в бакинских беспорядках сторону можно попытаться четко персонифицировать. Знакомьтесь, Джон Рокфеллер — американский еврей, бывший в 60-х годах XIX столетия продавцом в маленьком магазине в захолустном городке Кливленд. Он создал на волне американской нефтяной лихорадки одну из, как их сейчас именуют, транснациональных корпораций — «Стандарт Ойл» (Standard Oil Trust), бывшую долгое время мировым нефтяным гигантом. Планы Рокфеллера в отношении Баку отнюдь не были секретом. Еще в 90-х годах позапрошлого века энциклопедия Брокгауза и Ефрона информировала читателя: «Рокфеллер завладел мировым нефтяным рынком. Правительства некоторых европейских стран, например Франции и Германии, пробовали создать препятствия господству Рокфеллеру на их рынке, но пока и они не имели еще успеха. В настоящее время внимание Рокфеллера обращено на русское нефтяное дело, которым он также хочет завладеть».

В начале XX столетия существовало четыре крупных центра нефтедобычи — Пенсильвания, Техас (в стадии становления) в США, Баку и Борнео (Голландская Ост-Индия), причем Баку был крупнейшим источником «черного золота», давая примерно половину от мировой добычи. Поскольку недостатка в нефти в те времена не ощущалось, борьба шла не за месторождения, а именно за рынки сбыта. Почти треть мирового спроса на керосин (основной нефтепродукт того времени) покрывалась за счет закавказских месторождений, контролируемых Нобелями (Товарищество братьев Нобель) и парижским домом Ротшильдов («Батумское нефтеперерабатывающее товарищество»). На мазутном же рынке бакинский продукт уверенно господствовал. Русские минеральные масла считались эталоном качества, отчего нечестные дельцы в Европе иногда сбывали худший американский продукт под русской маркой. Именно эти два нефтяных гиганта, непрерывно увеличивавшие свою долю рынка, являлись основными конкурентами «Стандарт Ойл» в Европе и Юго-Восточной Азии.

Как хотите, но на роль отца русской революции 1905 г. смело может претендовать миллиардер Джон Рокфеллер. Правда, формально он к тому времени находился на пенсии, но его влияние на стратегию компании было огромным. По альтернативной версии за бакинскими беспорядками стоял другой нефтяной король — Генри Детердинг, олицетворяющий собой группу компаний «Ройял Датч/Шелл» (Royal Dutch-Shell Group). Когда Ротшильды в 1911 г. окончательно вышли из российского нефтяного дела в России (делать бизнес, сидя на пороховой бочке, неудобно), их активы перешли под контроль Детердинга. Активная фаза развала Советского Союза тоже по странному совпадению началась со «стихийной» армяно-азербайджанской резни. События в Азербайджане 1988–1990 гг. — еще одно темное пятно истории, но можно с уверенностью сказать, что стихийными межнациональные столкновения не были.

Вообще, «Нефть и революция» — тема, достойная отдельного рассмотрения. Уж очень явно бросается в глаза связь между открытием в каком-нибудь регионе крупных запасов углеводородного топлива и последующими бурными революционными событиями. Как только в Персии в 1905 г. были открыты первые ближневосточные месторождения, в Тегеране в 1906 г. пал шахский режим, а территория страны была поделена на зоны влияния между Россией и Великобританией (нефть досталась последней). Наверное, так вышло «случайно». После войны СССР не только не вывел свои оккупационные войска из Ирана (до 1935 г. — Персия), но начал активно поддерживать местные леворадикальные силы. Битва за Иран стала первым сражением Холодной войны. Некоторые полагают, что Черчилль произнес свою Фултонскую речь,[113]1 потому что был русофобом или антикоммунистом. Не без того, конечно, но скорее всего, причина в том, что вовлечение Ирана в сферу влияния Москвы лишало Британию важного источника нефти и крупнейшего в мире нефтеперерабатывающего завода в Абадане. Сталин же стремился закрепить свое влияние в Иране не ради торжества мировой революции, просто Советский Союз в тот период вследствие истощения бакинских промыслов испытывал сильный нефтяной голод.

В 1910–1917 гг. революционные бури сотрясают Мексику, где как раз в 1910 г. были открыты крупные месторождения — настолько крупные, что через десять лет Мексика стала второй страной мира по объемам добычи нефти после США. Нетрудно догадаться, что вся мексиканская нефтяная индустрия контролировалась иностранными корпорациями. Уже почти не удивляет, что в финансировании мексиканской революции большие расходы понесли нью-йоркские банкиры, новую конституцию Мексики писали находящиеся на содержании воротил Уолл-стрита троцкисты, а роль финансовой ширмы играла воюющая в Европе Германия. В тот момент ей уж точно не должно было быть никакого дела до Латинской Америки. Опять «случайные» совпадения.

Война в Иране спасет кремлевский режим?

Почему, интересно, многие думают, что режим в РФ рухнет из-за того, что он экономически недееспособен? Само по себе это обстоятельство ничего не определяет. Почти весь период правления Пиночета в Чили его режим пользовался народной поддержкой, несмотря на то, что никаких экономических успехов хунта не продемонстрировала. Недовольные, конечно, были, были и те, кто люто ненавидел генерала-президента. Но определяющее значение имеет то, как относится к власти рядовой обыватель. Пока основная масса населения пассивно поддерживает режим, для его дестабилизации требуется очень мощный толчок. В этих условиях нечего надеяться, что правительство падет под нажимом стихийного протеста, нужны решительные и хорошо спланированные действия организованной оппозиции.

Чтобы свергнуть власть, прежде всего, следует четко представлять, кому она принадлежит, и вопрос этот далеко не так прост, как кажется. Потому как, если начитавшись ортодоксов марксизма, кто-то скажет, что власть в РФ находится в руках у буржуазии, то попадет пальцем в небо. Чтобы понять, кто реально господствует в РФ, достаточно ответить на два простых вопроса:

— можно ли получить большую политическую власть в стране, имея большие деньги?

— можно ли получить большие деньги, имея политическую власть?

Забудьте все страшилки про кровожадного буржуя, который по своей прихоти меняет правительства, и всякого рода формализованные аксиомы о том, что реальная власть у того, кто владеет собственностью. К сегодняшней РФ подобные наукообразные схемы не имеют никакого отношения. Собственностью можно пользоваться, не владея ею. Пример — Рома Абрамович. Можно иметь должность, не имея власти. Пример — Рома Абрамович. Можно исполнять властные полномочия в качестве наказания, фактически находясь в качестве заложника. Пример — Рома Абрамович. А ведь это богатейший россиянский буржуй, которому, казалось бы, самые высокие сановники должны в ножки кланяться. Но получается, скорее, наоборот.

Да, средней руки олигарх вполне может стать депутатом ГД. Цена вопроса — порядка трех миллионов условных единиц зеленого цвета. Но дело в том, что депутатский мандат не дает ни малейшей власти. Это просто что-то вроде членского билета элитного закрытого клуба. Депутатские корочки имеют ценность в лучшем случае как инструмент лоббирования интересов своего бизнеса. Что же касается региональных заксобраний, то здесь и того проще. Их политическое значение равно абсолютному нулю. Рядовые региональные парламентарии «работают» максимум 10 дней в году, поскольку думские сессии проводятся ежемесячно за исключением июля и августа в течение одного дня и длятся два-три часа в случае наличия кворума. Все остальное время депутаты заняты тем, что «решают вопросы». Ведь «порешать вопрос» с губернатором гораздо легче, если у тебя есть возможность хотя бы пару раз за сезон видеть его в зале заседаний думы, и ежемесячно иметь удовольствие общаться с заместителем губернатора, отвечающим за взаимодействие с законодательной властью.

То, что собственность новым русским не принадлежит, что им дали ею только попользоваться на определенных условиях, красноречиво свидетельствует пример Березовского, Ходорковского, Гусинского, Абрамовича, и многих фигур калибром поменьше, вроде Чичваркина. И вообще, постулаты классического марксизма о священной и неприкосновенной (ха-ха!) частной собственности, дающей власть, сегодня выглядят анахронизмом. Контроль над средствами промывки мозгов, прежде всего за телевидением, как властным ресурсом, ныне в сотни раз важнее, чем обладание большим богатством. С точки зрения рентабельности многие СМИ нельзя назвать бизнесом, они безнадежно убыточны. Федеральные телеканалы в РФ нерентабельны, тем не менее, за них совсем недавно происходили яростные сражения, в результате коих все они перешли под прямой или опосредованный контроль чиновничьих кланов. Во многих субъектах РФ масс-медиа находятся под тотальным контролем региональной бюрократии, реже — муниципальной, но нигде совершенно не осталось СМИ, проводящих пробуржуазную антибюрократическую линию. Так у кого в руках реальная власть?

Чтобы абсолютно точно ответить на этот вопрос, достаточно выяснить, кто у кого сидит в приемной. Если в США кандидаты в члены конгресса, пусть они даже и действующие конгрессмены, не чураются лично обивать пороги шикарных офисов транснациональных корпораций, прося сделать скромный взносик в их избирательный фонд, то где вы видели подобную картину в РФ? Зато у нас даже к второстепенному замминистра всегда целая очередь из членов правления РСПП, и никак не наоборот. Что же касается взносов в избирательные фонды, то этот мелкий вопрос решается по телефону путем доведения до соответствующих лиц утвержденной разнарядки.

Вы все еще горите желанием совершить антибуржуазную революцию? Ну, тогда рекомендую изготовить пояс шахида и могу дать адреса офисов самых крупных корпораций РФ. Ваша смерть будет бесполезной, зато красивой. Реальная власть в РФ принадлежит именно бюрократии, причем эта ситуация характерна для большинства стран бывшего соцлагеря. В Центральной Европе данная тенденция выражена менее ярко, а в среднеазиатских республиках приобретает порой гротескные формы.

Но всякая власть жизнеспособна лишь до тех пор, пока обладает легитимностью. В словаре «Политология» под редакцией В. Н. Коновалова так раскрывается это понятие: «ЛЕГИТИМНОСТЬ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ (лат. legitimus — законный) — признание народом и политическими силами правомерностизаконности политической власти, ее инструментов, механизмов деятельности; а также способов ее избрания. Не является правовым процессом, поэтому с политологической точки зрения не обладает юридическими функциями. Она фиксирует факт признания народом, а, следовательно, наделяется правом предписывать нормы поведения людям. Легитимная власть взаимодоверительна: народ доверяет власти осуществление определенных функций, а власть обязуется их выполнять, используя многообразные механизмы и способы».

Многие путают понятие законности и легитимности власти, но это совершенно разные понятия. Могу привести историческую аналогию. Приход к власти большевиков строго говоря был противоправен, ибо они захватили ее силой оружия. Но приняв знаменитый Декрет о Земле, они получили поддержку подавляющего большинства населения России, что сделало их власть легитимной, хотя формально единственным полномочным органом власти республики являлось Учредительное собрание, выборы в которое прошли в декабре 1917 г. Но депутаты отказались ратифицировать аграрный декрет советского правительства, после чего фракция большевиков покинула этот балаган, лишив его кворума, а потом и «караул устал». Разгон учредилки был с формальной точки зрения неправомочен. Но за депутатов Учредительного собрания, когда они начали создавать свои «комучи» и «правительства», народ воевать не пошел, а «преступное» большевистское правительство народ защищал с оружием в руках. На самом деле, конечно, хлопцы бились не за правительство как таковое, а за землю, но ведь именно красные дали им землю, а белые хотели ее отобрать обратно. Поэтому красные победили, а белые отплыли на пароходах из Крыма, чтобы работать в Париже таксистами.

Всякий революционер стремится к делегитимизации существующей власти, ибо любая политическая революция возможна лишь тогда, когда массы утрачивают доверие к правителям и не связывают с ними никаких надежд на улучшение жизни. Не будет преувеличением сказать, что легитимность кремлевского режима полностью зависит от его способности поддерживать приемлемый уровень жизни у основной массы населения. Но мало кто задумывается, каким способом это достигается. Да, поедание нефтяной ренты еще может продлить господство медвепутов, но ее явно недостаточно уже сегодня. Другая статья поддержания неадекватного возможностям экономики уровня потребления — разворовывание фондов накопления.

В РСФСР даже в период последней, «закатной» пятилетки 1986–1990 гг. инвестировалось в экономику 30–35 % национального дохода. В «благополучные» годы «процветания» экспортной путиномики в 2000-ные по официальным данным на валовое накопление тратилось около 20 % ВВП. Но это, разумеется, мифические цифры. Учитывая, что уровень откатов-распилов на крупных инфраструктурных проектах превышает 50 %, то оперировать следует не количеством инвестированных средств, а натуральными показателями результатов этих инвестиций. И тут все выглядит очень грустно.

Вот что пишет в «Ведомостях» директор Центра исследований постиндустриального общества, главный редактор журнала «Свободная мысль» Владислав Иноземцев: «В 1985–1987 гг. в РСФСР строилось в среднем по 6200 км автомобильных и 700 км железных дорог в год — в 2009-м их было введено в строй соответственно 1400 и 60 (!) км. За постсоветский период в стране не построено ни одного нового нефтеперерабатывающего или цементного завода. С1992 по 2010 г. введено в строй пять новых атомных реакторов, тогда как в 1981–1990 гг. — 15. Про расходы на оборону я и не говорю. Практически полностью свернуто производство гражданской авиационной техники, грузовых судов, тракторов и сельскохозяйственных машин. Инвестиции в аграрный сектор в сопоставимых ценах снизились более чем втрое. Из 755 ООО объектов незавершенного строительства, насчитывавшихся в РСФСР по состоянию на 1 января 1991 г., были закончены менее 11 %. И неудивительно, что средний срок службы оборудования в промышленности сегодня достигает 17 лет (в 1987 г. в РСФСР — 10,7 года), а коэффициент износа превышает 48,8 %, а в ряде отраслей достигает 75 % (в 1987 г. — в среднем 36 %). В 2000-е гг. мы привыкли жить не за счет дорогих нефти и газа — мы привыкли прожирать собственное будущее, жить в долг, занимая у детей и внуков.

Кризис, с которым российская экономика столкнулась в 2008–2009 гг., подтверждает эту тенденцию. В 2009 г. доля расходов на конечное потребление домохозяйств в ВВП выросла с 48 до 53,6 %, а органов государственного управления — с 17,2 до 20 % (в совокупности на 8,4 процентного пункта), тогда как доля накопления сократилась на 6,6 процентного пункта. Падение цен на нефть только ускорило проедание остатков производственного потенциала страны. И даже несмотря на все большие «инвестиционные» расходы бюджетов всех уровней, реальные показатели обновления основных фондов и реализации инфраструктурных объектов не растут. И это значит, что деньги распиливаются и вновь отправляются на потребление, в том числе и правящей бюрократии, а страна продолжает жить по инерции, черпая источники краткосрочной радости в устойчивой и долговременной демодернизации…».[114]

До каких пор можно воровать у будущего? Лишь до тех пор, пока это будущее не наступит. И чем интенсивнее происходит разворовывание, тем быстрее это нищее будущее придет. Вы еще не видите его? А оно уже за углом…

Что происходит при ухудшении условий обитания, мы уже рассматривали выше — люди, одержимые чувством беспокойства, высыпают на улицы. В этот момент либо хаоты создают центры кристаллизации толпы, либо большие группы собираются сами по себе. Далее срабатывает стадный инстинкт и остальные особи человеческой стаи (трудового коллектива, населения города, воинской части) присоединяются к буйным собратьям. Помнится, пару лет назад было много споров о том, проплачивались ли оранжевые манифестанты, что майданили в Киеве в декабре 2004 г. или они вышли на улицы по велению души? Разумеется, проплачивались, но только штатные массовики-затейники. Они сколачивали некую людскую критическую массу, достаточную для того, чтобы увлечь за собой обывательские толпы, которые пришли туда, потому что стремятся быть «как все». Не могу абсолютно уверенно утверждать относительно Киева, но с организаторами второго по численности оранжевого майдана — в Харькове, я знаком лично. Они уверяли, что никто кроме штатных сотрудников штаба Ющенко не получал деньги за организацию митинга. Даже организованной кормежки манифестантов не было, зато множество людей по собственному почину приносили еду и кормили майданщиков.

Собрать сто тысяч человек под знаменами любого цвета и заставить толпу скандировать любые лозунги — задача не идеологического, а чисто технического характера. Но это как раз тот случай, когда знание технологий и умение их применять чрезвычайно важно. Предполагаю, что силам, организовавшим оранжевый балаган на Украине, революция в РФ не нужна. Поэтому рассчитывать на то, что к нам приедут профессиональные технологи хаоса, создадут поводы для острого недовольства режимом и выведут массы на баррикады, не следует. Но не отчаивайтесь — режим своей неспособностью справится с приближающимися экономическими трудностями сам создаст столько поводов для недовольства, что толпы озлобленных обывателей без всякой агитации повылазят на проспекты и будут вести себя очень буйно. Наверняка характерной чертой нашей будущей смуты будут разгромы магазинов.

Но массовые беспорядки перерастают в революцию только в том случае, если его разрушительную энергию удается направить в созидательное русло. Именно этим должна заниматься весьма ма