sci_biology Эман Петрович Фридман Приматы

Первая часть книги кандидата биологических наук и популяризатора науки Э. Фридмана посвящена непростой истории сравнительно молодой науки — приматологии.

Во второй части дается описание всех основных родов и видов приматов. Несмотря на то, что некоторые данные, особенно в плане систематики, к настоящему времени устарели, книга легко читается и дает хорошее представление о современных обезьянах.

ru ru
Эдуард Петров FictionBook Editor Release 2.6 21 August 2013 DAFC3E36-FED6-44E8-BE57-34885C20062C 1.0

1.0 — создание файла — Петров Эдуард (24.08.2013)

Э. Фридман. Приматы Наука М.: 1979 Формат 84х108 1/32. Тираж 150 000. Цена 45 коп. 216 с. с илл.

Эман Петрович Фридман

Приматы

Современные полуобезьяны, обезьяны и человек Академия наук СССР Издательство "Наука" Москва, 1979

I. Краткая история приматологии

Если внимательно приглядеться к истории приматологии, можно обнаружить на протяжении нескольких столетий, включая XX в., недоуменные высказывания разных авторов по поводу какой-то странной недостаточности знаний о приматах. В 1760 г. петербургский ученик Карла Линнея Христиан Гоппиус в своей диссертации с удивлением спрашивал, как случилось, что человек, жаждущий познаний, оставил высших обезьян к тому времени неизученными и (проявил так мало благоразумия, чтоб изучать Troglodytes, который наиболее близок к нему самому». Гоппиус не представлял себе четко, о каком антропоиде ведет речь — это мог быть шимпанзе, орангутан, а то и фантастическое существо, о котором слагались легенды. Но цитата взята из научного труда, подготовленного и защищенного у самого Карла Линнея в просвещеннейшем XVIII в.! (Читатель далее увидит, что в известной мере Гоппиус сам же отвечает в приведенной фразе на свой вопрос.)

Спустя 13 лет еще один автор, весьма именитый, — Джон Бённет (известный также под именем лорда Монбоддо) поместил в своей книге письмо побывавшего в Африке европейца, где рассказывается о неизвестной в науке человекообразной обезьяне. Через 150 лет классик современной приматологии Роберт Йеркс в связи с этим писал: «Трудно понять, почему это письмо, будучи опубликованным в такой важной книге, как книга лорда Монбоддо, пе побудило натуралистов и искателей приключений к решительному изучению большой обезьяны»[1]. Р. Йеркс, начиная с 1915 г., не раз отмечал в публикациях неоправданную бедность знаний о приматах.

Крупный американский физиолог XX в. Джон Фултон, много сделавший для развития исследований на обезьянах, в 1941 г. поражался малочисленности научных публикаций о ближайших родственниках человека — по сравнению с данными о рыбах, птицах и бактериях. Уже в наше время директор Орегонского центра приматов в США профессор Вильям Монтанья сетовал, что при наличии приматов ученые должны довольствоваться информацией по анатомии, физиологии, биохимии, фармакологии и психологии, полученной в большинстве случаев при изучении грызунов, кошек и собак. Правда, сказано им это в 1968 г. В 1979 г. положение решительно изменилось.

В VI в. до н. э. сенат Карфагенской республики снаряжал морские экспедиции для обследования новых земель. В 537–525 гг.[2] до н. э. одна из таких экспедиций под командованием флотоводца Ганнона находилась в заливе Южный Рог, именуемом в наше время Шерборо (район Гвинейского залива). При подходе эскадры к одному из островов мореходы увидели человекообразных существ, покрытых шерстью. «Горилла, горилла!» — закричали проводники из числа местных жителей, указывая на разбегающихся загадочных «людей». Трудно представить себе, что в течение последующих 25 веков наука ничего не знала о существовании одной из самых близких к человеку обезьян, которую, по-видимому, обнаружили карфагеняне. Настоящая горилла была вновь открыта уже в 1847 г. Свое родовое (и видовое) название она получила в честь знаменитой экспедиции Ганнона.

В среде специалистов общепринято мнение о запоздалом развитии приматологии как науки. Один из самых крупных знатоков приматов, в прошлом директор Цюрихского института антропологии профессор Адольф Шульц отмечал, что приматология является «еще очень молодой наукой», а старейшина советских приматологов Михаил Федорович Нестурх датирует время оформления приматологии как научной дисциплины второй половиной пятидесятых годов XX в. Речь идет о науке, изучающей животных, с которыми человек контактировал еще на заре своего собственного становления! Что же мешало нормальному развитию сведений об обезьянах? Почему становление приматологии так затянулось?

Прежде чем обратиться непосредственно к истории приматологии, есть смысл бегло посмотреть, каковы этапы истории науки вообще, в частности истории биологии, частью которой является приматология. Советские ученые делят историю биологии на следующие периоды:

1) первоначальные представления о живой природе и первые попытки научных обобщений (от самых древних времен до конца XIV в.);

2) расширение и систематизация биологических знаний в XV–XVIII вв.;

3) формирование основных биологических наук (первая половина XIX в.);

4) переворот в науке о живой природе, совершенный Ч. Дарвином, и перестройка биологии на основе теории эволюции (вторая половина XIX в.). В XX в. в основном шло развитие уже сложившихся к этому времени наук (а также новых научных направлений).

Мы используем это разделение для того, чтобы обосновать периодизацию истории приматологии, имеющей, конечно, свои специфические особенности. Названия периодов вынесены в заголовки разделов данной главы.

Первоначальные сведения об обезьянах (от древности до начала XVII века)

Первый период, давший весьма мало знаний о приматах, обширен по времени. Он охватывает доисторические тысячелетия, древний мир и средневековье.

Человек столкнулся с обезьянами в очень давние времена. Не просто столкнулся, но даже, вероятно, приручал их. Том Харриссон, директор Музея естественной истории в Сараваке, считал, что еще за 35 тыс. лет до нашей эры (период палеолита) первобытный человек сделал орангутана домашним животным. Возможно, предполагает Харриссон, люди отлавливали детенышей убитых на охоте антропоидов, затем выращивали малышей и делали домашними. Эти предположения построены на основании находок, полученных Харриссоном в Больших пещерах Западного Калимантана.

В наскальных изображениях на юге Франции обнаружен рисунок обезьяны, приставляющей себе хвост. Очень любопытный рисунок, о котором почему-то до сих пор не упоминал ни один приматолог! Дело в том, что в наше время на скалах Гибралтара живут бесхвостые макаки маготы, единственные ныне европейские обезьяны, происхождение которых никто не может убедительно объяснить. Одни считают, что маготы завезены из Северной Африки (где они также обитают), другие полагают, что их родословная берет начало в Европе. Русский биолог-эволюционист К. Ф. Рулье в 1851 г. писал, что маготы — потомки вымерших или отступивших на юг древнейших европейских обезьян. Известно, что в Средней Европе обнаружены ископаемые формы макаков времен межледниковых периодов — примерно 300 тыс. лет назад. Остатков обезьян более поздних лет доисторического времени пока нет. Рисунок же относится к последнему ледниковому периоду (вюрм) и, следовательно, доказывает, что еще 40–25 тыс. лет назад на территории нынешней Франции обитали обезьяны, возможно и бесхвостые. Если это так, появление современных маготов в районе Гибралтара становится более понятным. Маготы ныне здесь тщательно охраняются[3].

Предположение о том, что обезьяны обитали в Европе еще сравнительно недавно, поддерживается и фактом присутствия этих животных в античные времена на двух островах в Тирренском море — Исхия и Процида. Эти острова тогда назывались еще «Питекузами», т. е. «обезьяньими» («питекос» — по-древнегречески «обезьяна»). Есть сведения, что приматов здесь старательно оберегали: уничтожение обезьяны каралось смертной казнью. Сейчас в этом районе ни одной обезьяны нет.

Давние свидетельства об обезьянах в районах Азии и Африки, где эти животные обитают и в наше время, конечно, более обширны и достоверны. По-видимому, самыми древними памятниками, говорящими о знании приматов в историческое время, являются фигурки павианов из слоновой кости, камня и глины, относящиеся к периоду додинастического Египта (начало первой династии датируется примерно 3100 г. до н. э.). Выходит, что еще в неолите, во времена зарождения классового общества в долине Нила, человек не только был знаком с обезьянами, но и посвящал им свое художественное творчество. Несколько тысяч лет назад павиан здесь был священным: олицетворял то бога солнца Ра, то бога мудрости, письма и таинственной Луны Тота. В древних Фивах существовало специальное кладбище, где хоронили мумии павианов. Изображения обезьян обнаружены в усыпальницах фараонов, в настенной храмовой живописи. Черты приматов легко уловить в мистических фигурах сфинксов. По росписям гробницы фараона Рехмира (1500 лет до н. э.) и храма Дерэль-Бахри можно себе представить, что древние египтяне знали два-три вида низших узконосых обезьян, включая священного павиана гамадрила.

Глиняные фигурки обезьян, сходные с египетскими, дошли до нас из очень древней индийской цивилизации Мохеньджо-Даро. Одна из них, датируемая IV тысячелетием до н. э., изображает ныне знаменитого благодаря лабораторной славе макака резуса. (В крови этих обезьян был обнаружен в 1937 г. австрийским иммунологом Карлом Ландштейнером и американским медиком Александром Винером специфический компонент, имеющий важное значение при размножении людей и обезьян и названный резус-фактором.)

На основе анализа китайской литературы и искусства голландский исследователь Р. ван Гулик недавно установил, что чернорукий гиббон в ранние времена династии Чоу (с 1200 г. до н. э.) был распространен на 3/4 территории Китайской империи. (Увы, теперь это прекрасное, очень близкое по крови к человеку животное сохранилось здесь главным образом в преданиях: ареал обитания гиббонов катастрофически сокращается, а некоторые виды значатся в списках исчезающих приматов.)

Обезьянам поклонялись не только в Египте и Индии (в этой стране они почитаются и ныне), священными они были также в Марокко, Тунисе, Алжире, Камеруне, Индонезии, Малайе, Японии, Китае. Одним из главных героев древнеиндийского эпоса «Рамаяна» был славный предводитель обезьян лангур Хануман — ближайший друг и соратник Рамы, спаситель его возлюбленной. Памятником IX в. до н. э. является обелиск ассирийского царя Салманассара II — здесь можно увидеть по крайней мере два вида обезьян, включая павиана гамадрила.

Самое раннее упоминание об обезьянах в эллинской культуре относится к VII в. до н. э. Это стихи Архилоха и Симонида, а позже басни Эзопа. Обезьяны выступают в них вполне самобытно, их не спутаешь с другими персонажами. По одной из басен Эзопа, Зевс объявил конкурс на самого очаровательного младенца — пришла обезьяна со своим уродцем-детенышем и потребовала премию: матери он казался самым красивым.

Обезьяны были широко известны древним римлянам. Многочисленные изображения приматов дошли до нас со времен Республики и из более близкого к нам периода Римской империи.

Знали ли древние греки и римляне человекообразных, иначе говоря, высших обезьян? Есть финикийская ваза (VII в. до н. э.), где, по-видимому, изображен антропоид. На стене амфитеатра в Помпеях обнаружен рисунок крупной обезьяны, похожей на гориллу. Агатарцид (II в. до н. э.) упоминал «хилофагойя»; предполагают, что это шимпанзе. Греки, а затем римлянин Плиний Старший не раз упоминают «сатиров», «пигмеев», «дикие расы» — все эти существа наводят на мысль именно о человекообразных обезьянах. Однако ранние научные описания высших обезьян и даже низших и полуобезьян до нас не дошли.

Первый научный текст о приматах принадлежит великому Аристотелю (384–322 гг. до н. э.), который сам изучил анатомию обезьян и обобщил известные в то время сведения о них. Впервые в истории науки мы находим у древнего энциклопедиста какое-то подобие классификации обезьян. Он вполне определенно говорит о трех формах приматов: «пификос» (или «питекос») — обезьяна без хвоста (по-видимому, магот), «кинокефалос» — «собакоголовый» (павиан) и «кебос» — обезьяна с хвостом (вероятно, мангобей или мартышка).

Очень знаменательно, что Аристотель — первый классификатор приматов — заговорил о сходстве человека с обезьянами, считая их промежуточным звеном между человеком и остальными обитателями Земли: «Некоторые животные обладают свойствами человека и четвероногих, как, например, пификос, кебос и кинокефалос[4]…» После этой декларации приводится детальное сопоставление сходства у человека и обезьян лица, ушей, ноздрей, зубов (передних и коренных), нижних ресниц, сосков, рук («но только волосатых»), кистей, пальцев, ногтей и даже волос на животе. В итоге Аристотель справедливо заключает, что хотя обезьяна «менее красива, чем лошадь, она более похожа на человека».

Конечно, речь не идет о том сходстве, которое много веков спустя стало именоваться эволюционным. Ученик идеалиста Платона, Аристотель был далек даже от древних предтеч эволюционизма — Анаксимандра, Демокрита и других. Во внешнем сходстве организмов Аристотель видел лишь вариации одной первоначальной формы, в которой реализовалась мысль бога о живом. Идеально эта мысль воплотилась в человеке, все остальное — отклонения. И все-таки, учтя дальнейшую судьбу приматологии, нельзя не воздать должное Аристотелю, который в первом же научном описании обезьян подчеркивает их сходство с человеком. Это сходство даже не требовало специальных исследований, его видели и простые люди, а выдающиеся деятели древности, такие, как Гераклит, Квинтилиан, упомянули в своих произведениях. Больше никаких трудов об обезьянах из древности, оставшейся за рубежом нашей эры, до нас не дошло.

Первой важной сводкой по приматам в нашу эру стал раздел монументальной «Естественной истории» в 37 книгах Плиния Старшего — знаменитого древнеримского ученого и писателя. Плиний собрал об обезьянах, вероятно, все, что слышал. Попали сюда самые разнообразные, в том числе и фантастические, сведения. Впоследствии они кочевали от одного автора к другому, поддерживая небылицы о нравах и жизни обезьян со ссылкой на «разные» источники. Плиний, в частности, писал: «Все породы обезьян среди других животных наиболее близки по сходству с человеком, но они отличаются друг от друга своими хвостами. Удивительно ловкие и хитрые, они развлекают сами себя: по описаниям, завидев охотника, они во всем подражают ему, даже пачкаются клеем, попадая в западню. Мутиан говорил, что видел обезьян, которые играли в шахматы, и что обезьяны с первого взгляда могли отличить орехи, сделанные из воска, от настоящих[5]».

Остается лишь подивиться устойчивости сомнительных подробностей из жизни обезьян. Еще в XIX в. можно было прочитать о том, что обезьян ловят с помощью клея: охотник садится, примеряет башмаки на глазах у сидящих на дереве животных, затем, незаметно смазав их клеем, оставляет и уходит. Любопытные обезьяны спускаются с дерева, примеряют башмаки, которые приклеиваются к ногам, вследствие чего эти природные акробаты оказываются в ловушке. Также едва ли не до наших дней дошло вдохновение древнего фантазера, рассказавшего о шахматных турнирах обезьян.

Что же касается быстрого распознавания обезьянами поддельных орехов, это вполне правдоподобно. Действительно, приматы каким-то необъяснимым образом мгновенно определяют несъедобные предметы. Можно видеть, как они сразу же проворно отбрасывают из общей массы орехи, которые, как потом убеждается человек, оказываются пустыми. Ленинградский физиолог Л. А. Фирсов, вывозивший обезьян на озерные острова Псковской области, сообщил автору этой книги, что шимпанзе, фактически выросший в неволе, не прикасался ни к одному из 15 произраставших там ядовитых растений.

Вызывает интерес упоминание Плинием «сатиров», «хоромондайев» и других непонятных существ, имеющих черты антропоидов. Не о высших ли обезьянах речь? Но точно утверждать этого нельзя.

И все-таки Плиний собрал и много достоверных сведений. Это от него мы узнали о путешествии Ганнона. Плиний включил в свой труд данные Аристотеля и принял его деление обезьян на три группы. Но если у Аристотеля даются только отдельные анатомические сведения об обезьянах, то Плиний уже сообщает впервые о поведении этих животных — об отношении к детенышам, о необыкновенном таланте копировать действия человека. Римский ученый был поражен сходством обезьян с человеком и их способностями — то и другое явно преувеличено. Впервые в трудах Плиния упоминается такая необычная анатомическая особенность низших обезьян Азии и Африки, как защечные мешки, куда эти животные складывают пищу про запас. Впервые же Плиний Старший дает в своих сочинениях слово «keipon», созвучное современному «гиббон» (но для какой именно обезьяны — этого понять нельзя).

Последней крупной фигурой древности в истории познания обезьян был знаменитый античный ученый, врач и анатом Клавдий Гален (130–201 гг. н. э.), оставивший глубокий след в истории медицины. И до Галена обезьян вскрывали — египетские жрецы, Гиппократ, анатом Руфус из Эфеса, вероятно, медик Эразистрат. Но наиболее четкие данные по анатомии приматов мы получили из древнего мира лишь от Галена.

Последователь Платона и Аристотеля, Гален официально был приверженцем идеалистической линии в философии. Однако на практике, сталкиваясь с конкретными фактами, он иногда высказывался и как материалист. Мировоззрение Галена противоречиво, но для истории развития приматологии очень важно, что Гален вскрывал и изучал не только трупы людей, но и обезьян. Некоторые считают, что он исследовал даже антропоидов, но это предположение может быть и оспорено.

Хочу остановиться на двух парадоксах Галена, первый из которых фактически известен в истории медицины и биологии, но как-то остался не обсужденным в среде приматологов. Медики хорошо знают, что Гален дал обширные сведения по анатомии человека. В средние века его положения были настолько распространены, авторитетны и освящены церковью, что если кто-либо осмеливался их оспаривать на основе новых фактов, он неминуемо предавался анафеме — за «несоответствие Галену». Только через 1300 с лишним лет другой великий анатом, Андрей Везалий, доказал, что многие сведения Галена по анатомии человека получены в действительности из опытов на обезьянах.

В 1543 г. увидел свет классический труд Везалия «О строении человеческого тела», в котором показано, что Гален при описании анатомии человека допустил около 200 ошибок. Так, он не знал о существовании мышцы, противополагающей большой палец, дал неправильное описание кисти руки, сердца, легкого, печени, полой и непарной вены, некоторых нервов, крестцовой кости, слепой кишки… Эти ошибки могли возникнуть в результате вскрытия именно обезьян и, как тактично выражаются в современной научной литературе, «некритического перенесения данных» на человека.

Никогда не обсуждался другой парадокс, на который наталкивает опубликованный, впервые в 1971 г. на русском языке классический труд Галена «О назначении частей человеческого тела». Уже давно известны и часто цитируются медиками и приматологами слова Галена о большом анатомическом сходстве обезьяны с человеком. Вот цитата из его «Анатомических процедур» в переводе с английского: «Теперь, в наше время, из всех живых существ больше всего похожа на человека обезьяна — по внутренностям, мышцам, артериям, нервам, так же как и по форме костей. В силу этого она ходит на двух ногах и употребляет передние конечности как руки»[6].

Итак обезьяна больше всех похожа на человека. «Из всех живых существ, — писал Гален в другом своем труде, — один только человек имеет руки (руку человека, как мы уже видели, Гален описал на основании изучения рук обезьян — Э. Ф.), органы, приличествующие главным образом существу разумному»[7]. Как видим, это заявление уже несколько противоречит цитированной выше мысли. Но это еще не все. Гален идет дальше, добавляя к строгим академическим описаниям совершенно нескрываемые эмоции: «Итак, вы, знаменитые софисты, ловкие презиратели природы, видали ли вы когда-нибудь у обезьян этот палец который Гиппократ называл большим? Если вы не видали, то как осмеливаетесь говорить, что обезьяна во всем похожа на человека?»[8]

Кто эти «знаменитые софисты», «ловкие презиратели природы», против которых ополчается Гален? И где, добавим, их труды, из которых следует, что «обезьяна во всем похожа на человека»? Боюсь, что никогда уже мы этого не узнаем: вскоре после Галена наступила почти полуторатысячелетняя эпоха церковного засилья, когда любые упоминания о сходстве обезьян с человеком усердно изничтожались (нередко вместе с авторами).

Во втором из приведенных трудов прямо-таки рябит от славословий в адрес «Демиурга» (Творца) в честь его мудрого творения человека. В книге еще не раз можно увидеть противопоставление анатомии человека и обезьян.

Как объяснить подобные противоречия крупнейшего анатома древности? Конечно, вполне допустимо, что ученик Платона был далек от понимания идеи изменяемости живой природы — Гален называл обезьян «смешными копиями» людей. Но все-таки «копиями», ибо фактическая убежденность его в сходстве обезьян с человеком — даже чрезмерная и, как становится ясно после «разоблачений» Везалия, замаскированная — не вызывает сомнений. Возможно, ключ к объяснению этих удивительных противоречий следует искать в замечании профессора Б. Д. Петрова: «Можно предположить, что ссылки на Платона имели место для того, чтобы материалистические высказывания и позиции прикрыть идеями Платона». [9]

Упомянув еще о труде греческого грамматика Гораполло (IV в. н. э.), где, вероятно, впервые содержится ценное замечание о периодическом истечении крови у самок обезьян (единственных животных, сходных в этом с человеком!), можно закончить обзор дошедших до нас знаний о приматах в древнем мире. Легко заключить, что сведения об обезьянах накапливались тогда с той же постепенностью, что и о других животных. Бросается в глаза неоднократное упоминание авторов о большом сходстве обезьян с человеком.

В древние времена обезьяны были весьма популярными не только в местах обитания: их содержали как комнатных животных монархи, полководцы, аристократы, моряки, ремесленники. Можно считать почти достоверным, что древние знали о существовании гиббона, а также макака магота, павиана гамадрила, желтого павиана или, иначе, бабуина, красной обезьяны, или гусара, нескольких видов мартышек и колобусов.

Древние дали термины для обозначения обезьян, в частности, как уже упоминалось, pitecos (греч.), simia (лат.), прочно вошедшие различными словосочетаниями и самостоятельно в современную научную номенклатуру приматов. Термин же «плосконосый» (по латыни — simia), относящийся к обезьяне, стал затем синонимом слова «имитатор» и через латинское словообразование similitudo («сходство») вошел в некоторые современные языки для обозначения сходства, подобия (по-английски similar — «сходный») — настолько обезьяны в глазах античных людей были похожи на человека!

Можно считать установленным, что за период средневековья к знаниям о приматах почти ничего не прибавилось. Более того — кое-что от этих знаний даже убавилось. Р. Йеркс впоследствии писал, что со второго века до шестнадцатого сведения о приматах «оказываются в основном погибшими вместе с их владельцами». Удивительно, что на этот феномен в истории науки обратил внимание и писатель. Юрий Олеша писал: «Обезьяна, слухи о которой вдруг, после конца Рима и всей той эпохи, которую мы называем древним миром, исчезли, стала для Европы загадочным, почти бесовским существом. Какой вал лег между золотым древним миром и Европой?» [10]

Какой же «вал» отгородил от нас древний мир, если говорить об истории приматов? А вот какой: единобожие, монотеизм, пришедший на смену язычеству. Священные у древних, обезьяны стали по официальному установлению христианской церкви олицетворением дьявола. Figura Diaboli — так и была названа обезьяна в своде — компендиуме христианской зоологии «Физиологусе», ибо, по Евангелию, «боги язычников суть дьяволы». Такое отношение к приматам со стороны всесильной и весьма суровой в борьбе с инакомыслящими церкви имело для науки тяжелейшие последствия.

Обратим внимание на такой забавный пример. До нас дошли сотни памятников античного искусства, которые отражают популярность обезьян у древних народов. Изображения этих животных найдены на амулетах, рукоятках, кулонах, печатях, амфорах, подносах. В книге американского латиниста Вильяма Мак-Дермотта, опубликованной в 1938 г., собраны фотографии 605 подобных изделий, дошедших до нас из античности. Но ни разу не удается встретить в раннем христианском искусстве, в частности византийском, картин или рисунков с обезьянами! Легендарный древнегреческий певец Орфей постоянно изображался в окружении нескольких животных, в том числе обезьяны. Последняя как бы пародирует самого Орфея, и пародия эта — дружеская, выполненная языческим художником в виде веселой шутки. С наступлением же христианства обезьяна исчезает из всех сюжетов, связанных с Орфеем. Даже когда копировалась старая картина, обезьяну заменяли другим животным или человеком.

Есть и более зловещие примеры враждебного отношения к обезьянам со стороны церкви и инквизиторов. В период разгула «святой» инквизиции, когда за связь с обезьяной — живым дьяволом — душа отправлялась в адский огонь на том свете, а тело — во вполне реальный огонь на этом, в огонь инквизиции, изучать обезьяну означало подвергнуть себя смертельной опасности. Вот, возможно, и причина отсутствия новых знаний о приматах в средние века.

От Галена до Везалия, если не считать спорадических медицинских работ врачей Ар-Рази, Авиценны (IX — Хвв.) и анатома Джуханна-ибн-Масавая (IX в.), по-видимому, никто за 1300 лет не вскрывал обезьян с целью изучения их анатомии для сравнения с организмом человека. Во всяком случае сообщений об этом нет (или они не дошли до нас). Все описания обезьян того времени были книжными, переписанными из старых источников.

Средневековый, натуралист и теолог Альберт Магнус в своей работе «De animalibus» (XIII в.) дал некоторые новые данные о приматах. Новым было деление Магнусом живых существ на три категории: первая — человек, вторая — сходные с человеком «пигмеи» и обезьяны (о непопятных «пигмеях», как упомянуто, говорили древние), третья — все остальные животные. До Магнуса существовали только две категории — человек и животное, между которыми лежит непроходимая пропасть. Разумеется, «сходство» обезьян с человеком у Магнуса — чисто внешнее, не выходит за рамки христианских традиций и, конечно, пе имеет ничего общего с идеями эволюции. Некоторые исследователи считают, что приоритет в определении обезьяны как «связующего звена» между человеком и животными принадлежит именно Магнусу, но, как мы видели, это сделано уже в трудах Аристотеля.

Магнус имел примитивные представления о градациях обезьян, характерные для его времени (упоминал пять вариаций, названных еще в древности: cercopitheci, cynocophali, sphinges, satyri, callitriches). Его ввело в заблуждение сходство обезьян с пигмеями и монстрами, в расу которых он твердо верил, как и в существование получеловека-полукозы (pilosus), Идеи Магнуса о сходстве приматов, включая человека, разумеется, были в его время категорически отвергнуты и только спустя пять веков стали снова предметом обсуждения. Но воздадим должное усилиям Магнуса: ведь он трудился в XIII в.!

Начало Возрождения в Европе, великие географические открытия «расколдовали» средневековый мир, дали мощный толчок развитию искусства, литературы и науки, в том числе познанию разных животных. Но вот что любопытно — на истории приматологии это могучее оживление культуры никак (или почти никак) не отразилось.

В XIII в. Марко Поло сообщил, что на Востоке обезьяны очень популярны. Можно предполагать, что знаменитый путешественник видел гиббона. Следа в науке от этого тем не менее не осталось. В 1591 г. итальянский путешественник Филиппо Пигафета записал рассказ португальского моряка Дарта Лопеса о своих приключениях в Конго. В рассказе фигурируют и обезьяны, в том числе какой-то антропоид (возможно, шимпанзе).

Осведомленность средневековой Европы о существовании ближайшего к человеку из современных приматов — шимпанзе считается сомнительной. Поэтому стоит обратить внимание на следующий факт. В книге английского искусствоведа Г. Дженсона о знании обезьян в средние века, опубликованной в Лондоне в 1952 г., приводится исключительно важная для истории приматологии фотография. На ней изображена скульптура на двери баптистерия во Флоренции «Негр с обезьяной». Фигура обезьяны заставляет думать, что здесь изображен подлинный детеныш шимпанзе. Но работа ведь относится к 1440 г. Это значит, что по крайней мере в XV в. в Европе наш ближайший сородич уже был известен. Потребуется, однако, еще много времени, несколько веков, чтобы этот замечательный антропоид был научно идентифицирован…

В XV в. об обезьянах рассказал еще один путешественник — отважный русский ходок «за три моря». Подобно тому, как, по словам Карамзина, «доселе географы не знали, что честь одного из древнейших описаний европейских путешествий в Индию принадлежит России Иоаннова века», приматологи никогда не упоминали в исторических сводках сведения об обезьянах, приведенные в отчете Афанасия Никитина. [11]

Никитину принадлежит одно из самых ранних наблюдении и описаний обезьян. Во второй части «Хождения за три моря», относящейся к 1469–1472 гг., знаменитый путешественник не раз упоминает об обезьянах. Характерной ритмической речью излагает он сведения, облеченные в своеобразную, причудливую форму. Однако вполне четко соообщает Никитин о стадной жизни обезьян в лесах во главе с вожаком. [12]

Никитин рассказал, что обезьяны священны в Индии, что их связывают с Буддой, одно из многих лиц которого — «обезьяново»…. Эти наивные сведения могут вызвать сегодня улыбку, но следует помнить, что собраны они в XV в. и что еще в XIX в. не только простые смертные, но и ученые имели весьма путаные представления об обезьянах, а в последней четверти XX в. во многих переводных словарях, составленных учеными в разных странах, даны ошибочные наименования приматов. И дело не в составителях, а в необычной судьбе науки приматологии.

В 1492 г. Христофор Колумб открыл Американский континент и впервые увидел широконосых приматов. Для натуралистов открылся целый мир своеобразных, очень живописных обезьян (приблизительно одна треть современного состава отряда приматов). Однако научная идентификация и этих обезьян затянулась на несколько веков.

1543 г. — год великого события в истории науки, в частности медицинской. Как упомянуто, вышел эпохальный труд Андрея Везалия «О строении человеческого тела» в семи книгах. С величайшей тщательностью, на основе самостоятельного изучения дана в нем анатомия человека — без схоластики, без повторения несуразных сведений, без оглядки на бога… и без ошибок Галена. Трактат Везалия вызвал бурю со стороны «официальных» анатомов, последователей освященного церковью римского медика. В книге даны ценные дополнения по анатомии обезьян. И все же замечательный труд Везалия не много дал для дальнейшего развития приматологии. Какой вид приматов анатомировал автор, сказать невозможно (вероятно, и сам ученый этого не знал). Можно допустить, что на фронтисписе первой книги Везалия изображена в числе многих фигур низшая обезьяна. Для медицинской науки, широко использующей ныне в опытах приматов, этот факт знаменателен. Но определить видовую принадлежность примата, по-видимому, невозможно.

Завершает рассматриваемый период в истории приматологии монументальный труд швейцарского естествоиспытателя Конрада Геснера «История животных» (Historiae Animalium) 1551 г. В числе других животных здесь описаны и обезьяны. Конечно, это компиляция: Геснер добросовестно собрал сведения, содержавшиеся у древних и более поздних авторов по обезьянам: Аристотеля, Плиния Старшего, Галена, Магнуса. Он подчеркивает разнообразие обезьян (приводит 10 групп низших обезьян), описывает внешний вид и повадки, распространение их в местах обитания. При описании автор, однако, не гнушается и фантастических россказней, сопровождавших сообщения об обезьянах на протяжении двух тысячелетий. Можно было бы сказать, что Геснеру принадлежит первая попытка дать в печатном труде изображение антропоида, описанного как «церкопитекус человеческой величины и образа». Но что это за «антропоид»? Иллюстрация основана, по-видимому, на павиане гамадриле (гривастая голова, длинный хвост), но прибавлены отвислая грудь и «очеловеченная» рука, опирающаяся на палку. Весьма примитивное изображение, хорошо демонстрирующее низкий уровень знаний (учеными!) приматов в XVI в. Однако благодаря высокому авторитету Геснера это изображение продержалось в книгах как символ обезьяны еще не менее двухсот лет.

Подведем итоги первому периоду истории приматологии — от античных времен до первых десятилетий XVII в. (как упомянуто, в истории биологии подобный период завершается в XIV в.). Собраны первые сводки об обезьянах — далеко не точные, перемешанные с легендами, малодостоверные. О научных знаниях (не определявших, однако, дальнейшее развитие приматологии) можно говорить лишь в плане анатомии. Сделаны первые робкие попытки элементарной систематизации этих животных. Совершенно не отделены от низших обезьян человекообразные, слухи о которых циркулировали еще в древности. Почти неизвестны обезьяны Нового Света (широконосые)* Отсутствуют сведения о полуобезьянах, также относящихся к приматам. Нет ни одной работы специально по обезьянам — все сводки являются частью описаний животных вообще. В то же время историкам науки известно, что уже в XVI в. появились научные работы, включающие оригинальные исследования, как, например, Г. Ронделэ и И. Сальвини по рыбам, П. Белона по птицам, Т. Моуфета и У. Алдрованди по насекомым.

Период древних и средних веков в истории приматологии — это действительно период самых примитивных, первоначальных сведений об обезьянах.

Расширение знаний о приматах. Проблемы классификации обезьян в додарвинское время

(XVII в. — первая половина XIX в.)

В истории человечества второй период приходится приблизительно на эпоху нового времени. Это время великих революций (в Голландии, Англии, Франции, Германии), сокрушивших феодализм и открывших дорогу новому, буржуазному строю. Для истории биологии это время резкого расширения и систематизации знаний (до конца XVIII в.) и затем — формирования основных биологических наук (первая половина XIX в.). Как считает советский историк науки Е. Г. Бобров, в середине XVIII в. шло становление зоологии как науки, к концу века было изучено примерно 18–20 тыс. видов животных, сделано много открытий. С другой стороны, именно в XVIII — начале XIX в. идет становление антропологии. В конце этого периода создается первое антропологическое общество во Франции (в 1859 г.). Частью же антропологии является приматология.

В XVIII в. настойчиво пробивает себе путь идея развития живой природы, идея трансформизма, которая затем, в XIX в., в трудах Ч. Дарвина завершилась гениальной теорией эволюции. Советский историк естествознания и философ С. Р. Микулинский пишет, что в последней четверти XVIII в. состояние биологии дошло до такого уровня, когда описания предметов и явлений стало явно недостаточно — необходимы были теоретические обобщения, ибо биология становилась наукой, вскрывающей законы развития природы. Призыв великого естествоиспытателя и в то же время главного апостола креационизма (теории неизменяемости, созданной богом природы) Жоржа Кювье «называть, описывать, классифицировать» исчерпал себя…

Прогресс, однако, не коснулся знаний о ближайших родственниках человека. В то время как в других разделах биологии стала ощущаться ограниченность метода простого описания животных, будущая приматология еще очень в этом методе нуждалась. Многие виды обезьян и полуобезьян были просто неизвестны науке. Век Французской революции был полон новых и смелых идей. Сходство обезьян с человеком стало «жгучим вопросом», волнующей темой XVIII в. Во второй половине века идея родства человека с обезьянами и даже их общего предка не только «витала в воздухе», но и открыто обсуждалась французскими просветителями (а несколько позже Жаном Ламарком). Но эта идея не могла быть подкреплена фактическими знаниями. Как справедливо пишет старейший советский антрополог Я. Я. Рогинский, причинами, препятствовавшими обоснованию этой идеи, являлись засилье церкви и очень плохое знание высших обезьян. Добавим, что второе было тесно связано с первым и что плохо знали в те времена не только антропоидов, но и низших обезьян и — еще меньше — полуобезьян. По мере развития науки — естествознания, биологии — церковные догмы не меньше, а все больше и все ожесточеннее оказывались в «оппозиции» по отношению к подлинным знаниям о приматах. Неудержимо накапливались убедительные данные по сходству обезьян с человеком, которое бросалось в глаза еще в древности, а теперь получало неопровержимое научное обоснование. Это дискредитировало библейскую версию о «божьем подобии» человека и, главное, о его «рукотворном» происхождении, подтачивало «незыблемые» каноны Библии и, значит, вело к яростному противодействию церковников, что не могло не сказаться на творчестве ученых, имевших отношение к приматам.

Вот и некоторый ответ на недоумение Гоппиуса: чем более биологически близкими оказывались антропоиды к людям, тем «менее благоразумия» проявлял человек при изучении высших обезьян!

В XVII в., а еще больше в XVIII и XIX вв. появляются публикации путешественников, моряков, дипломатов, купцов. В них охотно бывалые люди рассказывают и об обезьянах, которых встречали (а иногда о них только слышали) в заморских землях. Чего только нет в этих историях! Однако и крупицы истины нередко проблескивают в этом океане, выражаясь деликатно, своеобразной информации.

Некто Ричард Джобсон в 1623 г. опубликовал мемуары, в которых описывает павианов на воле, приправляя, конечно, рассказ долей «занимательности». Он сообщает, что павианы объединяются в стадо в три-четыре тыс. обезьян. Во время путешествий животные перемещаются строем во главе с крупными вожаками, из которых главный намного больше других — величиной со льва; далее следуют меньшие но размерам, но лидер всегда движется один, как командир (использовано именно это слово — «командир»). Самки переносят своих детенышей под животом. Если детенышей двое, один размещается на спине. С тыла их прикрывает большая компания очень крупных животных «как охрана от преследующего врага».

Здесь почти все совпадает с современными представлениями о павианах на воле, разве что размеры стада слишком велики. Одно из двух: либо с тех пор популяции павианов так поредели, что цифры Джобсона кажутся невероятными, либо у одного из первопроходцев Африки были пелады с арифметикой. Увидеть в наши дни тысячи павианов в одном стаде, вероятно, уже невозможно. Что же касается строительства этими обезьянами убежищ, о чем сообщает Джобсон, а также мнения, будто обезьяны являются расой людей и не говорят только потому, что не хотят трудиться (весьма расхожее, многовековое «подозрение», но только в отношении человекообразных обезьян!), то это, мягко говоря, несколько преувеличено… Во всяком случае — не соответствует современной действительности.

В 1559 г. англичанин Эндрю Баттель попал в плен к португальцам, после чего оказался в Анголе. На основании рассказов Баттеля некто Пурхас дважды (в 1613 и 1625 гг.) публиковал книги о приключениях пленного. Во второе издание был включен отрывок, имеющий большое историческое значение. В лесу «столько павианов, обезьян и попугаев», — писал автор, что человеку одному страшно путешествовать в нем. Здесь есть также два вида чудовищ, обычных для этих лесов и очень опасных. Самое большое из этих двух чудовищ называется «понго» на местном языке, а меньшее «энжеко».

Все, что излагается дальше (особенности внешнего вида, размеры тела, питание), дает основания думать, что Баттель видел обоих нынешних антропоидов Африки: шимпанзе и гориллу, которых на языке туземцев в Анголе называют созвучно упомянутым словам. Во всяком случае приматология впоследствии вывела из этой публикации наименование целого семейства ближайших к человеку высших обезьян — Pongidae (по современной номенклатуре), а также название одного из родов этого семейства, но, как ни странно, не африканского, а азиатского антропоида — орангутана (Pongo).

Первым подлинно научным, хотя и не во всем точным, как потом стало ясно, описанием человекообразного примата в Новое время было приложение к трактату по медицине знаменитого голландского анатома Николаса Тульпа (1641) об «индийском сатире» («Satirus Indicus он же Homo silvestris, он же Ourang-Outang», что в последних двух названиях означает «человек лесной»). В действительности Тульп описал вовсе не орангутана, а шимпанзе, на что указывают размеры и место отлова обезьяны (Африка). Тульп находил в строении этого существа ростом с трехлетнего мальчика много сходных черт с человеком и перечислил эти черты. Современные приматологи считают, что Тульп изучал карликового шимпанзе.

Голландский медик, таким образом, оставил нам не только первое грамотное описание высшей обезьяны, что вызвало большой интерес к ней ученых, но и дал первое упоминание современного тривиального (народного, обиходного) термина азиатского антропоида — «орангутан».

Еще один знаменитый врач и анатом Европы изучал обезьян. Томас Виллис в 1664 г. опубликовал «Анатомию мозга», где, по-видимому, впервые в истории произвел сопоставление анатомии мозга обезьян и человека. Виллис был поражен величиной головного мозга обезьян и его сходством с мозгом человека.

Во второй половине XVII в. все чаще появляются описания обезьян, включая антропоидов. Следует упомянуть имя голландского натуралиста Джакоба Бонтиуса, который в 1658 г. описал (хотя неточно, сильно очеловечив) и правильно назвал наконец настоящего орангутана из Азии «Это удивительное чудовище, — писал он, — с человеческим лицом и с привычками человека…» Знаменитый английский естествоиспытатель Джон Рей в 1693 г. сделал попытку классифицировать приматов и, кажется, первым отделил высших обезьян от низших — в целом, по группам.

Теперь вполне можно обратиться к блистательному финалу XVII в. в истории приматологии — к выдающейся работе английского анатома Эдварда Тайсона, которая озаглавлена по обыкновению того времени длинно и в переводе с английского языка называется так: «Орангутан, или Homo silvestris, или анатомия пигмея в сравнении с анатомией обезьян и человека» (1699 г.).

Труд Тайсона по анатомии человекообразной обезьяны (теперь мы можем твердо сказать — шимпанзе) переиздавался многократно (последний раз в 1969 г.) и сделал его автора, по мнению многих исследователей, основоположником приматологии. Скелет обыкновенного шимпанзе (по современной терминологии Pan troglodytes), приготовленный Тайсоном, говорят, поныне хранится в Британском музее естественной истории.

Тайсон знал, что изучает не орангутана, предпочитал называть своего антропоида, погибшего в апреле 1698 г., «пигмеем», но для группы человекообразных оставил термин «орангутан». С логикой Тайсона по существу мы считаемся и сегодня: именно по латинскому родовому наименованию орангутана (Pongo) и обозначена в современной номенклатуре вся группа или, точнее, семейство человекообразных обезьян (Pongidae).

1 июня 1698 г. Королевское общество Англии слушало доклад Эдварда Тайсона об изучении «пигмея». Было представлено 48 признаков сходства антропоида с человеком и 34 отличия, но роднившие это существо с другими обезьянами. Впервые с полным научным обоснованием натуралист рассказал об анатомической связи обезьяны с человеком, о промежуточном положении этого существа между человеком и остальным животным миром. «Это не человек, — говорил Тайсон, — но и не обычная обезьяна, а форма животного между обоими… Итак, в эту цепь (употреблено и выделено Тайсоном слово «chain». — Э. Ф.) созданий, как промежуточное звено между обезьяной и человеком, я хотел бы поместить нашего пигмея…»[13].

Некоторые исследователи считают, что от Тайсона можно провести прямую линию к Гексли и Дарвину, к эволюционной теории происхождения человека. Думаю, что такая параллель рискованна: благочестивый англичанин верил, что все виды живых существ созданы богом и лишь каждая группа созданий связана по капризу высшей воли с другой группой. Можно, однако, не сомневаться, что Тайсону нелегко было объяснить свои поразительные открытия.

От Тайсона ведет начало исключительно устойчивый и получивший впоследствии сомнительную славу (в чем замечательный анатом нисколько неповинен) термин «четверорукий»: «Хотя он (пигмей. Э.Ф.) животное двуногое (biped), однако относится к четвероруким (quadrumana), подобно тому, как случалось встретить людей, владеющих своими ногами, как руками, что и я сам неоднократно наблюдал»[14]. Ученый хотел лишь подчеркнуть необычность своего «пигмея» шимпанзе по сравнению со всеми другими животными, которых тогда именовали «четвероногими». Тайсон сам же пояснил эту условность, но реакционеры от науки, как это нередко случалось, придали впоследствии данному слову совсем другой смысл.

Нам опять придется опустить путаные описания обезьян разными авторами в первой половине XVIII в. В сентябрьском номере журнала «Лондон мэгэзин» в 1738 г. при описании привезенного в столицу антропоида употребили слово chimpanzee («чимпанзе» — по названию в Африке). В том же 1738 г. это слово было использовано и на французском языке — Quimpeze. Следовательно, с введением в обиход слова «шимпанзе» можно было бы заключить, что все четыре тривиальных названия современных высших обезьян «прозвучали» к сороковым годам XVIII в.: горилла (от Ганнона и Плиния), гиббон (от Страбона и Плиния), орангутан (от Тульца и Бонтиуса) и, наконец, шимпанзе. Но беда в том, что ни один из этих антропоидов, если не считать весьма далекого от истины описания Бонтиусом орангутана, не назван правильно. Для подлинной идентификации всех четырех групп высших обезьян потребовалось еще более 100 лет.

Об уровне знаний натуралистами высших обезьян в то время говорит такой факт. В 1744 г. Э. Смит назвал обычную низшую обезьяну «мандриллом» (по-староанглийски — «человек древесный»), приняв ее за человекообразную, о которой все более часто стали распространяться слухи. Так и остался по сей день «синещекий павиан» мандриллом как свидетельство примитивного знания приматов в XVIII в.

Первые усилия в создании современных таксономических основ приматологии связаны с именем великого классификатора природы Карла Линнея. Сын своего времени, искренне религиозный человек, опасавшийся столкновений с официальными догмами, Линней как приматолог все-таки шагнул далеко за пределы своего века. В приматологии Линнею принадлежит бессмертная заслуга как одного из самых прогрессивных и самых крупных строителей этой науки. Именно Линней в свой небезопасный для «вольнодумства» век мужественно объединил человека и обезьяну в один отряд да еще дал этому отряду название, которое уже раньше использовала церковь, — «приматы» (Primates)[15]. Сделал он это на основе видимых признаков сходства, на основе «искусственной системы».

Еще в 1735 г. в первом издании «Системы природы» Линней дал группу Antropomorpha, куда включил такие «роды»: Homo (человек), Simia(обезьяна) и Bradypus (ленивец). В 1758 г., ставшем исходным пунктом современной международной номенклатуры благодаря выходу в свет 10-го издания его «Системы природы», Линней и ввел термин Primates для обозначения отряда, в который включил уже четыре рода: Homo, Simia, Lemur (полуобезьяна) и Verspetilio (летучая мышь). Если исключить последнее и повысить ранг «родов» (до семейства или подотряда), мы получим в общих чертах современную таксономию отряда приматов.

Но, конечно, Линней не мог преодолеть неведения, присущего его времени. Род человека включал у Линнея два вида: Homo sapiens и, представьте, Homo troglodytes, т. е. орангутана Бонтиуса (в 10-м издании — Homo nocturnus, Homo sylvestris, orangoutang). Линней, вероятно, не был знаком с работой Тайсона, а шимпанзе Тульпа назвал Simia satyrus. Великий систематик был в сильном затруднении при установлении отличий «человека разумного»[16] от орангутана. Некоторые виды обезьян у Линнея и сегодня невозможно идентифицировать (например, непонятного Simia apedia). Несмотря на это, вклад Линнея в классификацию приматов неоценим.

В сентябре 1760 г. ученик Линнея из Петербурга Гоппиус, упоминавшийся выше, защитил по обезьянам диссертацию. В том же году она по традиции была опубликована на латинском языке, а через 17 лет — на русском. Поскольку до 1777 г. нет трудов по обезьянам на русском языке, то получается, что книга Гоппиуса — первая. Интересно, что эта первая работа по приматам была опубликована фактически анонимно. Автор рецензии на нее, напечатанной в следующем году в «Санктпетербургском вестнике», скрылся под псевдонимом «Б». В книге дается сводка известных ранее знаний о приматах (включая труды Геснера и Алдрованди), правда, более критичная и творческая, но, разумеется с присущей тому времени скудостью и путаницей сведений.

Род обезьян в книге разделен на три класса: долгохвостых, короткохвостых и бесхвостых, которые «собственно называются обезьяны». После доброй порции мифических сведений дается описание четырех видов человекообразных (Anthropomorpha): пигмей (невозможно идентифицировать — может быть, орангутан?), сатир (это шимпанзе, правда, несколько очеловеченный), луцифер (вымышленное существо), троглодит (вероятно, орангутан Бонтиуса). Этим непонятным (вероятно, и самому автору) названиям соответствуют фантастические изображения, помещенные в диссертации Гоппиуса. Таков был уровень знания о высших приматах во второй половине XVIII в.

В работе сообщается о многочисленных признаках сходства человекообразных обезьян с человеком (даже более многочисленных, чем на деле) и на странице 44 говорится «И как никто без увеселения и удивления особливого взирать не может различный род жизни обезьян, подлинно забавный и любопытства достойный, то необходимо, что и о сих упомянутых нами сходствующих весьма с родом человеческим, без изумления ни один испытатель естества разсуждать не может»[17].

Завершаются эти «разсуждения» эмоциональной фразой Энния (III в. н. э.), которую, как утверждают, впервые произнес Цицерон: Quam similis, turpissima bestia, nobis! («О, сколь схожа на нас зверь гнусный обезьяна!»)

Рецензент, одобряя замысел издать две речи, «говоренные под руководством Линпеа», и критикуя перевод с латинского, заметил, что сочинитель «кажется, имеет в предмете унизить несколько гордость высокомерных людей».

В последней четверти XVIII в. в России появилось несколько переводных книг по приматам, из которых наиболее интересен учебник Н. Я. Озерецковского «Начальные основания естественной истории» (1796).

В классификации автор следует Линнею (но не в обособлении единого отряда), но все-таки исключает из группы обезьян и полуобезьян летучих мышей. Другие «естественные истории» уступают по научному уровню работе Озерецковского.

В это время объем литературы, в том числе научной, по приматам начал значительно расти. Этому способствовали общезоологические описания Блюменбаха (1775), Эркслебена (1777), Пеннанта (1781) и др. Появляются научные исследования отдельных форм и даже групп обезьян. Таким образом, благодаря систематике Линнея и накапливаемым фактам вполне намечалась тенденция прогрессивного развития приматологии, которая могла бы, подобно некоторым другим ответвлениям зоологии, с приобретением новых знаний оформиться в следующем столетии в науку. Но этого не произошло.

Выдающийся французский естествоиспытатель Жорж Бюффон в гигантском, 44-томном, труде «Естественная история…» немало страниц посвятил обезьянам (XIV т., 1766, часть XV т. и Дополнение VII, 1789)[18]. Великий натуралист с недоверием относился к систематике. Недостаток этот был связан, как ни странно, с прогрессивными тенденциями в творчестве Бюффона: отвергая закоснелость законченных форм (о чем твердили креационисты), выискивая «промежуточные формы» (сегодня мы сказали бы «филогенетические связи»), автор стремился обосновать идею развития организмов (трансформизм), что впоследствии высоко ценил в трудах Бюффона Дарвин.

Бюффон кратко дал фактически первое научное описание гиббона, поместил его изображение и правильно его назвал. Вслед за Бонтиусом он к месту употребил термин «орангутан» для крупного азиатского антропоида. (Немалая заслуга, если учесть, что еще много десятков лет спустя этот термин будет употребляться неверно!) Описанный Бюффоном «жокко» (от упоминавшегося выше «энжеко») — настоящий шимпанзе, вполне сносно изображенный художником Жаком де Сева. Очень вероятно, что авторы видели привезенного в 1738 г. в Париж шимпанзе. По мнению видного современного приматолога-анатома Османа Хилла, Бюффон, имея с 1741 г. типовой образец «жокко», произвел самое авторитетное после Тайсона описание шимпанзе. Но Бюффон смешивал орангутана с «понго» (гориллой?), которых сам никогда не видел.

После всех добрых слов, сказанных по адресу великого французского натуралиста, мы должны обратиться к одному из самых важных и самых удивительных событий в истории изучения приматов, анализ которого никто из приматологов не делал и начало которому невольно положил Бюффон.

Уже говорилось, что проблема сходства человека с обезьянами не давала покоя многим мыслящим людям XVIII в. Ее рассматривали и решали позитивно не только философы (Дидро, Деламетри), видные ученые других специальностей, но и авторитетные анатомы (Викда Азир, Гердер). Некоторые открыто говорили и о родстве, и об общем происхождении человека и антропоидов. Жорж Бюффон не мог остаться в стороне от этой проблемы и внес в ее решение весьма противоречивый вклад.

Еще в 1748 г. он заявил, что «орангутан», или понго, — только животное, но животное такое необычное, что человек не может не заметить в нем сходства с собой и при тщательном изучении не убедиться в том, что его собственное тело «не является главной частью его природы».

После этой даты в жизни Бюффона были важные происшествия. В 1751 г. теологи Сорбонны обвинили его (тогда директора королевского Ботанического сада — немалый пост), за несоответствие его писаний положениям Библии. Бюффон дал подписку, в которой отрекался от всего, что пе соответствует в его трудах библейским канонам. И после такой запоминающейся акции Бюффон в 1766 г. все же написал статью «Номенклатура обезьян» (для XIV т. «Естественной истории…»), которая полна замечаний в духе приведенного выше высказывания.

Бюффон (уже в 1766 г.!) считал орангутана по физическим свойствам первым из обезьян или последним из людей. «Я признаю, если судить только по форме, что вид обезьяны (антропоида. — Э. Ф.) можно оценить как разнообразие вида человеческого»[19]. На предыдущей странице Бюффон перечислил признаки сходства человека и обезьян: по анатомии в целом, по темпераменту, по строению половых органов, по наличию менструальных циклов. Причем сходство понималось им как родство, поскольку Бюффон допускал «скрещивания негритянок с обезьянами, приплод от которых влился в один и другой вид» (замечу, совершенно нам неизвестные). Правда, сразу же после подобных богопротивных сопоставлений следует, как правило, упоминание «творца», утверждение, что обезьяны «не проникнуты божественным дыханием», что они не имеют речи, разума, души. Следовательно, то, что Бюффон написал в 1748 г. о сходстве обезьяны с человеком, было не случайной оговоркой, но твердым убеждением, пронесенным через годы, несмотря на угрозы клерикалов! Бюффон признавал, как видим, физическое сходство обезьяны и человека (даже преувеличивал его) и допускал их родство вплоть до кровосмешения. Отличия он видел в сфере психики.

Но далее в высказываниях великого натуралиста обнаруживается поразительная непоследовательность. Он пишет, что обезьяны льстивы, похотливы, лживы, маниакальны, отвратительны и, оказывается, их сходство с человеком — только кажущееся, а по темпераменту и интеллекту слон и собака даже ближе к человеку, чем обезьяна… Эта линия в писаниях Бюффона привела позднее к феноменальной в истории науки ошибке (которую довели до «логического» завершения уже другие деятели) — к непомерному разделению в систематике человека и обезьян как раз по физическому признаку.

Сам Бюффон разместил обезьян, как и Тайсон, между человеком и «скотами». (Как упомянуто, последних называли «четвероногими».) Вслед за Тайсоном Бюффон неоднократно называет обезьян «четверорукими» (что, как теперь хорошо известно приматологам, неверно). И вдруг на 18-й странице «Номенклатуры обезьян» Бюффон — совершенно безосновательно с точки зрения анатомии — выделяет человека в качестве единственного двурукого и двуногого существа — Bimane! Это и стало началом путаницы, которая продержалась в приматологии 100 лет, нанеся немалый ущерб изучению приматов и была устранена в науке английским естествоиспытателем Томасом Гексли лишь в 1863 г. Отголоски же этого антинаучного феномена дошли и до наших дней. (Заметим, что «Естественная история…» Бюффона была переведена на многие языки. Вышла она и в России, в 10 томах. Приматам в ней посвящено всего несколько страниц.)

Разделение, произведенное Бюффоном, явно не принципиальное для автора, если учесть прогрессивные эволюционистские идеи ученого, было вскоре канонизировано законодателями тогдашнего естествознания. Основатель антропологии немецкий анатом Иоганн Блюменбах, убежденный креационист, публикуя в 1775 г. свою «естественную» систему животных, ликвидировал отряд приматов Линнея, введя вместо него два отряда: Bimanus (двурукий), куда отнесен только человек, и Quadrumanus (четверорукие) — все обезьяны и полуобезьяны. Самый авторитетный естествоиспытатель Франции и в то же время главный апостол креационизма Жорж Кювье закрепил систему Блюменбаха на долгие годы.

«Не стало» отряда приматов! Сам термин «приматы» был изгнан из науки и школы. Известный русский биолог А. П. Богданов приводил воспоминания другого ученого, В. Н. Бензенгра, относящиеся к 1836 г., о преподавании зоологии в Московском университете. Чтение курса «начиналось с обезьян — тогда слово Primates еще не употреблялось»[20]. «Еще» — это спустя 80 лет после введения термина Линнеем. Вместо этого слова оказались в ходу освященные креационистскими естествоиспытателями сомнительные в научном отношении наименования. Определение же «четверорукие» стало настолько общепринятым, что даже те, кто стоял в биологии на противоположных креационизму позициях, по инерции пользовались им: Этьен Жоффруа Сент-Илер, Ж. Ламарк, иногда даже Ч. Дарвин и И. П. Павлов.

Может показаться, что противопоставление «двурукий — четверорукие» совсем безобидно: какая разница — под каким названием и в какой классификации изучать то или иные существа! Но так может показаться лишь на первый взгляд. На деле же это противопоставление отражало в теоретическом плане непроходимую пропасть между человеком и обезьянами, неспособность последних даже к начаткам прямохождеиия (с чем связаны многие анатомические черты и развитие головного мозга), безусловное исключение общего предка. А «на практике» оно лишало ближайших родственников человека особого, как они того заслуживают, интереса ученых и, следовательно, соответствующего развития знаний о, приматах, и в итоге препятствовало использованию обезьян в лабораториях, когда экспериментальная наука, например физиология, для этого созрела (приблизительно к середине XIX в.). Если обезьяна — не особый, исключительный по сходству с человеком объект эксперимента, зачем же тратить средства и силы, которых раньше требовалось еще больше, чем в наши дни, на приобретение их для исследований! Гораздо удобнее ставить опыты на лягушках, собаках, мышах. Так оно и произошло: почти вся физиология XIX в. опиралась в своих исследованиях на «обычных» экспериментальных животных, не использовала обезьян, что несомненно, отрицательно сказалось на развитии науки.

Можно считать, что после Ж. Бюффона наступила новая полоса в истории приматологии. Имеется в виду не только разделение отряда приматов. Примерно с этого времени на смену прежним авторам, подчеркивавшим особое сходство анатомии человека и обезьян, пришли анатомы, которые все чаще концентрировали свое внимание на противоположном — на отличиях организмов высших приматов. Подобная тенденция привела в XIX в. к весьма преувеличенным оценкам этого отличия и к очень решительным выводам о «непроходимой пропасти» между биологией человека и обезьяны. В известной мере эта тенденция отражала реакцию на поразившее воображение ранних натуралистов сходство человека с высшими обезьянами.

В 1776 г. зоосад принца Оранского в Нидерландах получил с о-ва Борнео молодую самку настоящего орангутана. Из описаний директора зоосада Арноута Фосмайера, дающих представление о внешнем виде и особенностях поведения обезьяны, следует, что автор уже четко отличал азиатского антропоида от африканских, хотя и не привел анатомические особенности. После гибели животного в том же 1776 г. вскрытие и анатомическое исследование провел голландский анатом Петер Кампер, интересовавшийся орангутанами и раньше.

В книге Кампера, изданной в Амстердаме в 1779 г., критически оценивалась предшествовавшая литература, как это и положено в научном труде, и был сделан вывод, что ни Тульп, ни Тайсон, ни Линней, ни Бюффон настоящего орангутана не видели (что, конечно, верно). Эти авторы ошибались, справедливо отмечает Кампер, говоря о распространении этой бесхвостой обезьяны в Африке. Кампер уделяет особое внимание отличиям орангутана от человека, несколько преувеличивая это отличие в области анатомии. Заявив, что это «четвероногое» животное, он отнес орангутана к «классу» обезьян, или «четвероруких».

1784 г. — год научного «открытия» гиббона: голландцы Жозуа ван Иперен и Фредерик Шоуман дали одно из самых ранних и лучшее по тому времени описание серебристо-серого гиббона вау-вау (внешние особенности, размеры, поведение, звуковое общение). Они также сообщили, что гиббонов существует не один, а несколько видов (и в этой подробности тоже немалая заслуга авторов).

Итак, чем же располагало приматоведение к концу XVIII в.? Три формы высших обезьян в отдельных научных текстах уже дифференцируются, причем иногда с тривиальными названиями, распространенными и в наши дни: шимпанзе, орангутан (Фосмайер, Кампер), гиббон (ван Иперен, Шоуман). Но еще неизвестна науке горилла— самый крупный (и биологически очень близкий наряду с шимпанзе к человеку) антропоид. Гиббон известен лишь «фаунистически», еще не анатомирован, а виды его описываются разноречиво. Четкой научной номенклатуры (принимаемой в наши дни) по высшим обезьянам еще почти не существует. Смешение этих трех форм довольно часто имело место в научных трудах и XIX в. «Несмотря на описательные и таксономические работы, — писали Р. и А. Йеркс, — ученые XVIII в. не много дали в отождествлении и классификации четырех типов антропоидов»[21]. С этим нельзя не согласиться.

В одной из первых известных нам специальных книг по приматам, изданной на французском языке Д. Одбертом в 1799 г. во Франкфурте, описывается с иллюстрациями всего 44 вида обезьян и 13 видов полуобезьян. Один экземпляр этой уникальной книги хранится в библиотеке Московского общества испытателей природы.

Несколько ученых XVIII в. дали описание или систематику полуобезьян (К. Линней, Ж. Бюффон, Г. Сторр, В. Эллис). Однако наиболее четкое отождествление группы полуобезьян произвел в середине 90-х годов замечательный французский натуралист-эволюционист Этьен Жоффруа Сент-Илер. Он приводит пять родов полуобезьян: маки (лемур), индри, лори, галаго и долгопят. Если учесть, что группа тупайи и в наши дни относится к приматам не без оговорок, а также прибавить к этой системе мадагаскарскую руконожку (выделена Гмелиным в 1788 г.), то мы получим от Жоффруа почти все современные группы подотряда полуобезьян (Prosimii). Этому зоологу принадлежит большая заслуга в истории приматологии. Он установил и описал 18 новых родов, 15 видов, один подвид приматов. Им же было произведено и закреплено в 1812 г. разделение обезьян на узконосых (Catarrhina) и широконосых (Рlаlyrrhina).

Начало XIX в. в истории приматологии ознаменовалось появлением выдающегося труда самого активного борца за материализм в биологии того времени Жана Ламарка — «Философии зоологии» (1809). В книге дается описание обезьян («четвероруких»!), которое не выделяется из подобных сводок тех времен. Но примечательно, что автор не только сопоставляет анатомию антропоида и человека, но фактически (в сжатой форме, бездоказательно) излагает гипотезу происхождения человека от обезьяны, причем строится эта гипотеза на эволюционной основе, на идее исторического развития организмов!

Не будем останавливаться на широко известной в истории науки слабости аргументации Ламарка, например в его теории происхождения человека. Это уже рассматривалось учеными, в частности профессором Я. Я. Рогинским (1953). Хочу лишь обратить внимание на двусмысленность языка автора «Философии зоологии», что отмечал еще в 1935 г. большой знаток творчества Ламарка академик В. Л. Комаров. Перечислив условия и этапы возможного эволюционного превращения «четвероруких» в «двуруких» (вертикальное хождение, уменьшение челюстей, развитие представлений и речи), Ламарк неожиданно заключает: «Вот каким могло бы выглядеть происхождение человека, если б оно не было иным». Следует добавить: вот к чему приводил в науке страх перед церковниками — его испытывали даже мужественные ученые, каким, несомненно, был Ламарк.

В начале XIX в. появились самостоятельные исследования по приматам в России. Если принять во внимание отдаленность страны от мест обитания приматов, относительную суровость климата и другие условия, тормозившие развитие естествознания, то необходимо будет эти ранниа работы оценить весьма высоко.

Еще у Афанасия Каверзнева (1775), русского предтечи эволюционизма, есть упоминание об обезьянах: «Не только кошка, лев, тигр, но и человек, обезьяна и другие животные составляют одну единую семью». Интересное противопоставление человека вместе с обезьяной другим животным!

Крупный ученый Г. И. Фишер фон Вальдгейм в 1805 г. переехал в Россию и стал создавать кафедру зоологии в Московском университете. Еще до переезда он провел солидные анатомические исследования по полуобезьянам, В Москве Фишер описал коллекцию приматов университета. Оказалось, что там хранился препарат неизвестного науке нового вида полуобезьян из рода галаго. Фишер дал этому экзотическому существу научное наименование «галаго Демидова» (Galago demidovii) в честь подарившего коллекцию университету П. Г. Демидова, с которым был дружен. Павел Григорьевич Демидов (1738–1821), внук известного в России промышленника Н. Д. Аптуфьева-Демидова, был широко образованным человеком и щедрым покровителем пауки. Московскому университету он подарил богатейшую естественнонаучную коллекцию, которую собрал во время путешествий за границей, а также библиотеку и капитал в 100 тыс. руб. Библиотека и музей Демидова были описаны Фишером в трех томах, опубликованных в 1806–1807 гг. Так русское название навсегда и закрепилось за маленьким ночным приматом Африки.

В современной номенклатуре приматов имеется несколько научных наименований со ссылкой на приоритет Фишера, т. е. им установленных. Но, личный друг и активный приверженец Ф. Кювье, Фишер неизменно отделял человека от других приматов по признаку двурукости.

Видный натуралист из России В. Г. Тилезиус во время первого русского кругосветного плавания в 1803–1806 гг. оказался в конце ноября 1805 г. в гостях у губернатора Макао (Южный Китай). Губернатор в числе экзотических диковинок показал гостю коричнево-красного человекоподобного зверя размером с трех — четырехлетнего ребенка. Это была молодая самка орангутана. Тилезиус зарисовал (не без придания человеческих черт, по обыкновению того времени) антропоида и описал его особенности. В 1813 г. ученый опубликовал научную статью с критическим разбором известных сведений об этой обезьяне. Работа Тилезиуса имеет определенное значение как одно из ранних непосредственных наблюдений над редким антропоидом. Название труда на русском языке звучит так: «Замечания о Жокко, или Орангутане с Борнео, или о Вест-Индском лесном черте…».

В период второй русской кругосветной экспедиции в 1815–1818 гг. под командованием О. Е. Коцебу натуралист И. Ф. Эшшольц, плавая на знаменитом «Рюрике», получил у берегов Суматры неизвестную ранее обезьянку. «А как она отличалась, — писал впоследствии ученый, — в существенных признаках пород обезьян от всех прочих данных известных, то и почел я нужным составить из оной особенную породу под названием Presbytis, ради сходства ее со старою женщиною, имеющею чепец на голове»[22].

Из этого отрывка современные приматологи могут уяснить себе, откуда взялось нынешнее научное наименование обширного рода обезьян (по крайней мере 14 видов), очень интересных приматов, называемых в обиходе лангурами. Родовой термин сохранился. Что же касается вида, то теперь мы можем установить, что Эшшольц наблюдал живым, анатомировал после гибели и первым подробно описал лангура с митрой, который научно именуется Presbytis aygula.

Еще один российский ученый, известный академик — анатом X. И. Пандер в 1824 г. описал скелеты 11 видов приматов.

Начало XIX в. — время открытия все большего числа обезьян Нового Света (А. Гумбольдт, Г. Бонплан, Ф. Азар), время описания новых полуобезьян (Т. Раффлез и др.) и, конечно же, сравнительно более доступных низших узконосых обезьян Азии и Африки. Но всю первую половину этого столетия остаются нечетко идентифицированы человекообразные. Уже правильно (с точки зрения современной таксономии) названы в научной номенклатуре три высших обезьяны, хотя путаница в большинстве публикаций продолжается. Французский зоолог Б. Ласепед в 1799 г. дал родовой термин Pongo для орангутанов, что ныне закреплено наукой. В 1811 г. немецкий зоолог Дж. Иллигер ввел современный родовой термин гиббонов Hylobates. Через пять лет немецкий естествоиспытатель Л. Окен сделал то же самое для шимпанзе, дав ему современное родовое название Pan. В 1841 г. установлено родовое наименование еще одной высшей обезьяны — сиаманга — Symphalangus (Глогер).

Появляются более достоверные общезоологические «естественные истории» и частные научные работы по обезьянам. Даются специальные сопоставления анатомии обезьян и человека. Литература по приматам весьма обширна.

И все-таки открытие гориллы в 1847 г., самого крупного из антропоидов, упоминавшегося Ганноном, а позже, вероятно, Баттелем, Монбоддо и другими, явилось полной неожиданностью не только для общественности, но и для всех ученых! Открытие принадлежит двум американским авторам — протестантскому миссионеру Томасу Сэведжу и ученому-анатому Джеффри Уаймену. Если вникнуть в название статьи этих авторов, можно получить дополнительное представление о знании обезьян в середине XIX в. В переводе с английского оно выглядит так: «Замечания об экстерьере и особенностях Troglodytes gorilla, нового вида оранга из района реки Габон». В современной номенклатуре вид обыкновенного шимпанзе именуется Pan troglodytes. Следовательно, в самом названии статьи (и, разумеется, животного) фигурируют все три крупных современных антропоида (горилла, шимпанзе, орангутан). Авторы считали, что в Африке живет еще один вид орангутана.

Терминология была упорядочена позднее, а статья тем не менее стала подлинно научным, даже эпохальным описанием. В ней дан анализ прежних знаний, описание внешнего вида, анатомии, места обитания, таксономическое определение нового антропоида, который отличался от всех известных антропоидов на земле. К статье приложена таблица сравнительных измерений тела орангутана, шимпанзе, гориллы и человека.

В 1858 г. Исидор Жоффруа Сент-Илер (сын Этьена Жоффруа Сент-Илера) выделил гориллу в отдельный род.[23] Начинаются детальные анатомические исследования гориллы, в которых принимает активное участие «британский Кювье» Ричард Оуэн, посвятивший анатомии гориллы монографию (1865).

ПОзднее открытие одного из ближайших к человеку живых существ, огромного, впечатляющего антропоида, всколыхнуло мир — оно будило мысль философов, биологов (несомненно, взволновало самого Дарвина) и просто образованных людей. Ажиотаж был так велик, что скелет гориллы демонстрировался на Всемирной выставке в Париже. Началась эпоха научных сопоставлений организма человекообразных обезьян и человека, что привело не только к замечательным выводам по биологии приматов и антропогенезу, но в конечном счете к рождению медицинской приматологии — исследованию болезней человека в опытах на обезьянах.

Каков итог второго периода истории приматологии? В это время накопилось значительное количество фактов, сведений по многим видам приматов: узконосым и широконосым обезьянам, полуобезьянам; наконец, завершилось определение основных форм высших обезьян. (Несмотря на появление ряда важных анатомических исследований, научные данные этого периода носят в основном описательный характер.) Таким образом, все крупные группы отряда первоначально учтены.

Однако говорить о становлении приматологии как науки еще нельзя. Нет ни одного обобщающего труда по отряду в целом. Ведь и сам отряд в умах ученых «еще» не существует: он разделен по совершенно надуманному признаку на «двурукого» и «четвероруких». Нет трудов по биологическим взаимосвязям различных приматов, по филогенезу отряда, нет еще полноценного сопоставления организма антропоидов и человека, нет данных по экологии, поведению, психологии обезьян.

Переворот в приматологии на основе эволюционных идей Дарвина

Становление и оформление науки приматологии

(от 60-х годов XIX в. до наших дней)

Третий период развития науки о приматах совпадает о новейшим временем в истории человечества. Это период бурных политических событий, связанных с развитием империализма и началом его крушения, с Октябрьской революцией и становлением социалистической системы.

В конце XIX — начало XX в. в естествознании накопилось столько разнообразных фактов, что переход от метафизики к диалектике стал неизбежен. Но тут-то и началась атака на материализм внутри самого естествознания — реакция ринулась в наступление по всему фронту.

В теоретической биологии это сказалось следующим образом: после яркого расцвета науки во второй половине XIX в. под влиянием распространявшихся идей Дарвина наступило время (первая треть XX в.) воинствующего антидарвинизма. Как справедливо заметил в 1961 г. польский историк науки Ф. Виды-Вирский, если Ч. Дарвин в своем XIX в. еще мог быть материалистом, то Ч. Шеррингтон, живший в первой половине XX в., уже не мог им быть.

Только с 30-х годов, после долгой депрессии, начинается новый подъем дарвинизма. Все это с поразительной точностью отразилось на развитии приматологии, неразрывно связанной с дарвинизмом. После накопления многих фактов и утверждения дарвинизма в биологии (вторая половина XIX в.) приматоведение, получив столь мощную теоретическую базу, развивалось не по восходящей прямой, как того можно было ожидать, а весьма неровно, противоречиво, с бурным подъемом в конце 50-х годов XX в. На фоне этого подъема и произошло оформление приматологии как науки.

* * *

Как уже говорилось, с открытием гориллы начали проводиться многочисленные работы по сопоставлению (сначала анатомическому) организма высших обезьян и человека. Первое же серьезное исследование французского анатома Луи Грациоле в 1854 г. возбудило всеобщий и острый интерес к проблеме гомологии (сходства на основе родства) образований мозга человека и антропоида. Не что-нибудь, а сам мозг, извечно святая уникальность человека, оказался сродни обезьяньему! А тут еще появлялись все новые сведения о сходстве высших приматов.

Великий труд Чарлза Дарвина о естественном происхождении видов вышел в 1859 г. в обстановке, когда вполне назрела необходимость для появления такой работы. Но первая книга Дарвина была и началом переворота в познании приматов. Она, в частности, утвердила основополагающую мысль: причина высокого сходства организмов, как правило, — общее происхождение. Теперь мы знаем, что иногда это не совсем так, но для того времени данное пополнение имело важнейшее значение. Исторический труд Дарвина, блестяще обосновавший эволюционную теорию происхождения видов, стимулировал появление многих прогрессивных идей и книг. Под его могучим влиянием появилось в 1863 г. и классическое произведение приматологии — книга выдающегося английского биолога Томаса Гексли о месте человека в природе.

Книга Гексли не раз рассматривалась антропологами, приматологами и историками науки. Все основные пополнения ее верны и сегодня, не раз подтверждены учеными. Глубоко изучив научную литературу и проведя собственные анатомические исследования, Гексли показал огромное сходство высших обезьян (особенно гориллы и шимпанзе) с человеком. Гексли опроверг ошибочные утверждения маститого Оуэна об отсутствии у антропоидов в мозге затылочной доли, заднего рога бокового желудочка и перетиевидного возвышения. По мнению Оуэна и его сторонников, это свидетельствовало о непроходимой морфологической пропасти между человеком и обезьяной. Рассмотрев строение различных органов тела, Гексли заявил: «Какую бы часть животного организма мы ни избрали для сравнения, тот или другой ряд мышц, те или другие внутренности, результат остался бы все тот же: различие между низшими обезьянами и гориллой оказалось бы все-таки значительнее, чем между гориллой и человеком»[24].

Гексли особенно тщательно изучил конечности обезьян и показал, что нога у них «остается ногою, и в этом отношении никогда не может быть смешиваема с рукою». Таким образом, никаких «четвероруких», на которых 100 лет держалась угодная церкви систематика приматов, в действительности не существует. «Вряд ли, — заключает анатом, — можно выбрать какую-нибудь другую часть тела, которая бы лучше руки и ноги выставляла ту истину, что анатомические различия между человеком и высшими обезьянами менее значительны, чем между высшими и низшими обезьянами; а между тем есть орган, изучение которого с еще большею силою принуждает нас к тому же выводу, — и этот орган есть мозг»[25].

Идея приведенной цитаты наносила тягчайший удар по казенной науке. Из этого заявления естественно вытекали выводы, которые и не замедлил сделать Гексли: «С точки зрения систематики, мозговые различия человека и обезьян имеют не более как родовое значение (подчеркнуто мною. — Э. Ф.), семейные же отличия основываются преимущественно на зубной системе, на тазе и на нижних конечностях»[26]. Следовательно, разделение человека и обезьян на уровне отрядов абсолютно неоправданно, неверно! И Гексли, выбивая почву из-под ног вульгаризаторов, тех, кто потом обвинял дарвинистов в смешении обезьян с человеком, якобы отрицая разницу между ними, ставит последнюю точку: «Можно, пожалуй, всегда помнить, что между гориллой и человеком нет переходной формы (ее не было среди ископаемых во времена Гексли; теперь ситуация изменилась. — Э. Ф.), но не следует забывать и того, что не менее резкое различие… замечается между гориллой и орангом или орангом и гиббоном… Анатомические различия между человеком и человекообразными обезьянами, конечно, дают нам право относить его к особому, отдельному от них семейству; однако так как он менее разнится от них, нежели они разнятся от других семейств того же отряда, то мы отнюдь не имеем права относить его в особый отряд. Таким образом, оправдывается мудрое предвидение великого законодателя систематической зоологии Линнея, и чрез целое столетие анатомических исследований приходим мы обратно к заключению, что человек есть член того же отряда (за ним следовало удержать линнеевское название приматов), к которому принадлежат обезьяны и лемуры»[27].

Оправдалось наконец мудрое «предвидение» Линнея! Отряд приматов был восстановлен. Гексли, пожалуй, проявил осторожность, поместив человека в отдельное семейство. Современные биохимики, генетики, иммунологи на основе данных новейших высокочувствительных методов исследований требуют включить человека, шимпанзе и гориллу не только в одно семейство, но и в подсемейство — ведь белки крови, тканей человека и шимпанзе сходны на 99 %! Анатомия, однако, не дает таких оснований.

Пусть простит читатель обширное цитирование книги Гексли, сделано это умышленно, ибо необходимо для следующей информации: почти весь процитированный выше текст, столь исторически ценный по своему принципиальному значению, был при втором издании книги в царской России изъят…

Гексли пришлось выдержать тяжелую борьбу за свои научные положения. После выхода книги на него обрушился уже не только Р. Оуэн, с которым он постоянно полемизировал, но и другие ученые, в том числе К. Бэр, а также неученые, но очень влиятельные лица, например епископ Уилберфорс. Гексли еще не сделал прямого вывода об общем предке человека и обезьян, но этот вывод, как справедливо заметил Бэр, вытекал из рассмотренной книги. Разумеется, сопротивление идеям Гексли диктовалось отнюдь не одними научными интересами — они затрагивали основополагающие идеологические проблемы того времени. Поэтому нельзя согласиться с бытующим порой мнением, будто спор Гексли был курьезным недоразумением на почве личной неприязни к Оуэну, так же как с заявлением Бэра в 1865 г., что речь идет о чисто научных расхождениях. Сам же Бэр об идее естественного происхождения человека говорил, что это «химера», которая забралась «в головы некоторых личностей со времени Французской революции»[28].

Крупные биологи Э. Геккель, К. Фохт, П. Брока и другие ученые в тот период добывали все новые знания о сходстве и генетической связи человека и обезьян…

Восстановление единого отряда приматов убедительно и авторитетно закрепил Дарвин в своем замечательном труде о происхождении человека, изданном в 1871 г.: «В новейшее время некоторые из наших лучших натуралистов вернулись к воззрению, высказанному впервые Линнеем, который отличался столь светлым умом, и отнесли человека к одному отряду с четырехрукими под названием приматов. Мы должны будем признать верность этой классификации…»[29].

Дарвин высказал предположение, что человек и высшие обезьяны составляют «может быть даже только подсемейство». Это мнение он подкрепляет многими примерами сходства и уже в начале книги говорит, что «…едва ли возможно преувеличить близкое сходство в строении тела, микроскопическом устройстве тканей, химическом составе и общем складе между человеком и высшими животными, в особенности человекообразными обезьянами»[30].

В «Происхождении человека» Дарвин посвятил специально обезьянам целую главу (пятую). Во втором издании книги (1874) Дарвин сделал всего четыре дополнения, и все они касались обезьян. Только при описании вторичных половых признаков он, по нашему подсчету, привел особенности 25 видов обезьян. Половому отбору у обезьян Дарвин посвятил и отдельную работу.

Вслед за книгой о происхождении человека великий биолог выпустил другую монографию — «О выражении ощущений у человека и животных», где мы находим исключительно тонкие наблюдения над обезьянами. Именно эту книгу Дарвин закончил предложением использовать обезьян, как наиболее близких к человеку животных, для физиологических исследований. Наконец, капитальные сведения Дарвина об обезьянах обнаружены в его записных книжках (особенно в третьей).

Дарвин не только впервые поставил проблему происхождения человека на научную основу и показал истоки сходства человека с обезьянами, которые надо искать в общем предке — примате, жившем в третичном периоде. Он обосновал филогенетическую компактность отряда приматов на основе теперь уже подлинно естественной системы (по признакам родства, общего происхождения). «Естественная история» обезьян наконец-то встала на путь истинной науки.

Американские приматологи Р. и А. Йеркс в своей богато насыщенной фактами книге ошибались все же, когда отмечали, что только с открытием гориллы и ее четким описанием (в 1865 г.) изучение антропоидов становится систематическим, специфичным и интенсивным. Изучение приматов стало таким лишь после выхода в свет трудов Дарвина и Гексли, хотя по времени эти события примерно совпали. Начиная с этих классических трудов, систематика сама приобрела прочный теоретический фундамент и в свою очередь стала основой дальнейшего превращения знаний о приматах в современную науку приматологию.

В период утверждения и распространения дарвинизма (до конца XIX в.) продолжалось интенсивное накопление новых данных о приматах, что происходило на фоне активного развития антропологии, уже оформившейся в науку. Описываются все новые виды. В начале XX в. немецкий капитан Отто фон Беринг обнаружил новую, горную форму гориллы, которую немецкий зоолог Пауль Матши в 1903 г. описал как новый вид[31]. Но только в 1913 г. Беринг привез в Европу шкуры и черепа горных горилл. Первый живой экземпляр детеныша гориллы (самку) впервые добыли только в 1925 г. — ее поймал известный в свое время американский охотник Бен Бербридж.

И еще одного антропоида обнаружили ученые в XX в. В 1929 г. немецкий антрополог Дитрих Шварц увидел странного шимпанзе — во всем он был сходен с обыкновенным шимпанзе, но малый вес и рост (потом оказалось, что и другие анатомические и физиологические признаки) с первого же взгляда отличали его от сородича. Это был шимпанзе-пигмей (паниск, или бонобо). Описание его дал в 1933 г. американец Гарольд Кулидж в качестве самостоятельного вида рода шимпанзе — Pan paniscus.

С открытием бонобо, кажется, завершается учет всех видов человекообразных, хотя и в наши дни нет-нет да появятся слухи о новом антропоиде (например, о какундакари, который якобы обитает в Африке, о чем упоминает американский зоолог Джордж Шаллер).

Правильная, научная идентификация приматов устанавливалась с большим трудом и, пожалуй, еще не завершена поныне. В то время как дарвинизм успешно проникал во многие биологические науки, приматологию подстерегала новая опасность — еще одного расчленения отряда, но теперь уже, так сказать, «снизу». В 1871 г. французский зоолог и анатом, противник дарвинизма Анри Мильн-Эдварс, внесший важный фактический вклад в изучение полуобезьян, выделил этих приматов в качестве самостоятельного отряда. Это разделение поддержали некоторые другие ученые. Оснований для подобной операции, как теперь хорошо известно, не существует: хватательная рука, устройство кисти с длинными и широко независимыми пальцами рук и ног, схождение глазных орбит спереди, устройство мозга и другие признаки делают этих животных, обитающих в Африке и Азии, типичными приматами, хотя и на «границе» с другими млекопитающими.

Это новое разъединение отряда не было принято наукой. В XX в. на основе палеонтологического материала и многих исследований анатомов неопровержимо доказана принадлежность полуобезьян к приматам. Авторитетные зоологи и все без исключения приматологи помещают полуобезьян в отряд приматов. Тем удивительнее, что в зоологической (в основном учебной) литературе на русском языке такое безосновательное разделение продолжается.

В конце XIX в. в Лондоне впервые появилось руководство по приматам с вполне удовлетворительным разделением отряда на два подотряда: Leniuroidea (полуобезьяны) и Anthropoides (все обезьяны и человек). Это была система Генри Форбса. Если бы она была тогда принята в основу систематики и затем совершенствовалась, наука располагала бы четкой таксономией приматов значительно раньше, чем это произошло на деле. Но этого не случилось. Разночтения по систематике отряда и особенно по номенклатуре продолжались многие годы. Как уже сказано, они не устранены и в наши дни.

В 1913 г. в Нью-Йорке вышло обширное трехтомное издание Д. Эллиотта на английском языке «Обзор по приматам». Труд этот содержит огромное количество учтенных публикаций, в том числе и самых редких. По каждому виду (или подвиду) можно найти в пухлых томах Эллиотта десятки синонимов. Беда, однако, в том, что эта кладовая приматологических знаний внесла и путаницу в систематику отряда. Обзор Эллиотта не раз подвергался суровой критике: ошибок в нем действительно немало. Но иногда они были неизбежны в то время. Грубой ошибкой было, например, смешение в латинском написании игрунок, обезьян Нового Света, с мартышками, приматами Африки.

Эта ошибка имеет весьма пагубные последствия: до сих пор почти во всех англо-русских и других словарях слово «мармозет» (marmoset) неправильно переводится как «мартышка», что зачастую приводит к недоразумениям. Вот пример. В 60-х годах некоторые научные журналы облетела сенсация: удалось воспроизвести инфекционный гепатит на мартышках. Оказалось это ошибкой: модель была получена совсем на других, американских обезьянах — игрунках, никакого отношения к африканцам-мартышкам не имеющих.

Важный вклад в систематику внесли М. Вебер, У. Грегори, Р. Поккок, К. Кулидж. Американский биолог Джордж Симпсон в 1945 г. выпустил фундаментальный труд по таксономии млекопитающих, который фактически стал основой современной систематики приматов. Симпсон подвел итог почти 200-летнему развитию систематики и сделал вывод, что таксономия приматов находится в плачевном состоянии. Едва ли найдется два ученых, писал Симпсон, которые бы использовали одинаковую номенклатуру (по обезьянам. — д. Ф.). На странице 186 автор привел примеры разночтений при наименовании одного из самых распространенных родов обезьян — макаков: в литературе фигурировало 26 «равноправных» латинских терминов по этому роду. Симпсон привел их, оговорив, что и это еще не полный перечень. Сверх того, макаков нередко объединяли с другими формами обезьян в роды или подроды, насчитывавшие еще 25 наименований (без учета ошибок различной орфографии).

Ряд ученых (в их числе А. Шульц, О. Хилл) провели ценные анатомические исследования, которые, как и палеонтологические работы, вызывали особый интерес в связи с открытием в 1924 г. австралопитеков и других предшественников человека.

Как развивалась физиология приматов? Советские историки науки убедительно показали, что физиология как наука до 30-х годов XX в. находилась в отрыве от дарвинизма, от эволюционной теории. В 30-х годах этот недостаток был преодолен. Подъем эволюционизма совпал с ростом физиологических работ на приматах. Совпадение это, конечно, не случайно: подлинно научное, основанное на эволюционных идеях развитие биологии (в данном случае ее составной части — физиологии) немыслимо без исследований на обезьянах.

В довоенное время исследования поведения обезьян сравнительно малочисленны, но среди них были выдающиеся работы Н. Н. Ладыгиной-Кото, В. Келлера, Р. Йеркса, И. П. Павлова. Необыкновенные способности шимпанзе (в основном изучалось поведение именно этого антропоида) заставили говорить об интеллекте человекообразных обезьян и смотреть на многие вещи по-новому.

Для исследователей поведения 30-е годы стали эрой «открытия» обезьян — их стали настойчиво изучать на воле. В это время снаряжаются специальные экспедиции в места естественного обитания приматов. Американский зоолог Гарольд Бингхэм изучает горных горилл в Национальном парке Конго. Его соотечественник Кларенс Карпентер начинает важнейшие экологические исследования ревунов в Панаме, затем макаков резусов и гиббонов в лесах Азии (в некоторых из этих наблюдений участвовали Г. Кулидж и А. Шульц).

Справедливо мнение видного американского антрополога С. Уошберна, что до 30-х годов никто не посвятил даже месяца специальному изучению обезьян на их родине. Однако следует упомянуть, что во время Российской научной экспедиции в Южную Америку (1914–1915 гг.) Г. Г. Манизер наблюдал на воле капуцинов и других широконосых обезьян, о чем составил подробный отчет «Мои наблюдения над обезьянами в Бразилии», хранящийся в Ленинградском отделении Архива Академии наук СССР. Манизер держал у себя молодых обезьян, изучал их поведение «как миниатюру» поведения человека. В рукописи среди других разделов есть и такие: инстинкт питания, инстинкт самосохранения, «сыновний» инстинкт, инстинкт игры, половой инстинкт.

В наши же дни изучение приматов на воле приняло столь большие масштабы, что, по выражению одного приматолога, скоро в местах обитания будет больше исследователей, чем самих обезьян.

В XX в. создаются питомники обезьян или, как теперь их называют соответственно научному уровню, приматологические центры. Попытки содержать обезьян в вивариях или в специальных загонах предпринимались в XIX в., но подлинные питомники, т. е. центры не только содержания, но и разведения обезьян, впервые создаются лишь в нашем столетии. Первым среди них стал Квинта Палатина, созданный в 1906 г. любительницей животных Розалией Абрё на Кубе, близ Гаваны. Здесь содержались шимпанзе, несколько орангутанов и гиббонов. Это еще не был научный центр, но в историю науки питомник Абрё вошел вполне достойно: 27 апреля 1915 г. здесь впервые в неволе благополучно родился детеныш шимпанзе! Питомником интересовался основатель медицинской приматологии Илья Ильич Мечников, переписывавшийся с Абрё. Подробно описал питомник Квинта Палатина в специальной книге Роберт Йеркс. После смерти Р. Абрё в ноябре 1930 г. питомник был ликвидирован.

Из числа питомников обезьян, созданных в 20-х годах, но существовавших короткое время, следует назвать обезьянник во Франции (близ Ментоны), основанный известным хирургом С. А. Вороновым (питомник ликвидирован в 1940 г.), колонию резусов К. Гартмана в США (1925–1941 гг.), знаменитый коллектор шимпанзе в Гвинее «Пасторию» (1922–1959 гг.), организованный по инициативе И. И. Мечникова, а после его смерти поддержанный А. Кальметтом.

Ни один из этих центров не сохранился до наших дней. Единственным из созданных в 20-х годах приматологических учреждений является Сухумский питомник обезьян, ныне Институт экспериментальной патологии и терапии Академии медицинских наук СССР, уже отметивший свое 50-летие.

Обстановка для создания питомников обезьян в 20-х годах на Западе была крайне неблагоприятной. «Обезьяний процесс» в США в 1925 г. (на нем преподаватель колледжа был осужден за изложение дарвиновских идей), борьба реакционеров вокруг открытия австралопитека в 1924 г. и определения его места в эволюции человека и другие причины тормозили организацию приматологических центров.

Сухумский питомник организован 24 августа 1927 г. Н. А. Семашко, И. И. Ивановым, Я. А. Тоболкиным. Основатели и сотрудники питомника пережили немало трудностей (питомник едва не был ликвидирован в 1928 г.). Питомник обезьян и созданный позднее на его базе институт внесли выдающийся вклад в развитие экспериментальной медицины и приматологии в СССР[32]. Сухумский питомник не только старейший из ныне существующих — это первый приматологический центр, специально созданный для медицинских экспериментов вне районов естественного обитания обезьян.

В наши дни, когда в нем содержится около 3 тыс. обезьян, производится реконструкция ИЭПиТ: создаются его филиалы в Адлере и Очамчире, а часть обезьян находится в вольных условиях в лесу под Сухуми. Институт более 20 лет возглавляет действительный член Академии медицинских наук СССР Б. А. Лапин.

Три года спутя после создания питомника в Сухуми, в июле 1930 г., Роберт Йеркс организовал первый из ныне существующих американских центров приматов — известный теперь всем приматологам мира Йерксский центр. Знаменит он, в частности, тем, что с первых лет создания в нем постоянно размножаются шимпанзе, а в последние годы и другие антропоиды. Здесь были проведены крупные психобиологические, физиологические и другие исследования.

В 1938 г. К. Карпентер выпустил на о-в Кайо Сант-Яго (восточнее Пуэрто-Рико) 350 макаков резусов. Ныне это Карибский приматологический центр США. После второй мировой войны в США создается еще несколько колоний в основном для космических исследований — Райт-Паттерсон в Огайо, Холломанская в Нью-Мексико, Бруксская в Техасе. Затем для различных медицинских опытов организуется Юго-Западная база в Сан-Антонио (Техас). В октябре 1956 г. в Инуяме начал функционировать Японский обезьяний центр университета Киото.

Бывший директор Сухумского питомника, ныне профессор Московского государственного университета, член-корреспондент АН СССР Л. Г. Воронин организовал в 1950 г. в Колтушах под Ленинградом обезьянник при Институте физиологии Академии наук СССР им. И. П. Павлова, где в наши дни содержится несколько шимпанзе и около 50 низших обезьян. В декабре 1976 г. и в январе 1977 г. в этом самом северном приматологическом центре мира две самки шимпанзе родили великолепных малышей (до этого в СССР родились только два детеныша шимпанзе — в зоопарках Ленинграда и Ростова-на-Дону)[33]. Там, где академик И. П. Павлов проводил свои знаменитые опыты на шимпанзе Розе и Рафаэле и где мечтал наблюдать поведение ближайшего из живущих сородичей человека от момента рождения, доктор медицинских наук Л. А. Фирсов осуществил наконец мечту своего учителя.

В 1960 г. после доклада возвратившейся из Сухуми делегации ученых конгресс США ассигновал 18,5 млн. долларов на строительство семи региональных приматологических центров. Вскоре к этой инициативе подключились различные частные фонды. К настоящему времени в США функционирует около 50 приматологических центров. Всего же в мире их насчитывается более 70.

Приматологические центры сыграли и продолжают. играть важнейшую роль в развитии приматологии. Это теперь и опорные пункты биологических исследований, и центры медицинских экспериментов на обезьянах, и (все чаще) надежные источники разведения полноценных подопытных приматов.

В начале XX в. благодаря усилиям И. И. Мечникова отпочковывается направление, которое в наши дни развивается лавинообразно и называется медицинской приматологией (под таким названием ныне выходит международный журнал). Это — изучение болезней и биологии человека в опытах на обезьянах. Медицинские исследования в свою очередь стимулируют развитие собственно приматологии.

Изучение биологии приматов в довоенное время начало развиваться лишь в некоторых странах, особенно в СССР и США. Американские приматологи успешно исследовали экологию, проблемы размножения, палеонтологию, физиологию, зоотехнию приматов. Изучались эти проблемы и в Советском Союзе, где преимущественное развитие получила все же медицинская приматология и акклиматизация обезьян (на базе Сухумского питомника). В созданном в 1922 г. Институте антропологии МГУ изучалась систематика современных, и ископаемых приматов, сравнительная анатомия, морфология головного мозга и другие вопросы.

Замечательную роль в развитии советской приматологии сыграл в довоенное время доктор медицинских наук П. В. Бочкарев. Особое значение имеют работы профессора МГУ М. Ф. Нестурха — старейшины и учителя советских приматологов. Благодаря его деятельности в СССР были выпущены основные монографии по приматам, М. Ф. Нестурху принадлежат труды и по истории изучения приматов. Крупный вклад в развитие отечественной приматологии внес академик АМН СССР Б. А. Лапин, который провел работы по болезням обезьян, по воспроизведению на них опасных заболеваний человека, а также по акклиматизации и разведению обезьян в нашей стране и изучению их в местах обитания.

XX в. — век подлинно научного становления приматологии. С конца 20-х годов идет постепенное обобщение сведений по приматам, эта отрасль знаний начинает оформляться в науку.

Каковы основные черты этого процесса? Описательные, фаунистические исследования видов, по-прежнему продолжаясь, дополняются фундаментальными трудами (в том числе экспериментальными) по биологии, специально — по физиологии, систематике, палеонтологии приматов. Выпускаются капитальные сочинения по этим разделам. В 1929 г. выходит на английском языке монография Р. и А. Йеркс по человекообразным обезьянам «Большие антропоиды», где, в частности, собраны многочисленные факты и по истории из весьма редких источников. Книга выдержала четыре издания. В 1943 г. Р. Йеркс выпускает монографию специально по шимпанзе, также издававшуюся четыре раза.

В 1941 г. появляется наконец термин «приматология».

Его ввел ученик Йеркса Теодор Ру (впоследствии первый директор Приматологического центра университета штата Вашингтон) в первой фундаментальной «Библиографии по приматологии». Как отмечал тогда видный английский антрополог Эшли Монтегю, «маловероятно, что классификационный термин «примат» когда-нибудь войдет в общее употребление, во всяком случае он уже взят церковью для обозначения высшего духовного лица, и мы должны быть здесь осторожны… accerrina proximorum odia»[34]. Монтегю заметил также, что таксономия приматов остается в примитивнейшем виде.

Библиография Т. Ру, учитывавшая литературу по приматам от Аристотеля до 1939 г., т. е. до второй мировой войны, включала 4630 наименований. Итог оказался скромным. Дж. Фултон во введении к этой сводке, как упоминалось, написал, что поражен малочисленностью работ по приматам, если сравнивать с публикациями по другим животным.

С 1953 г. Эдинбургский университет начал публиковать тома (всего восемь) английского приматолога Османа Хилла в серии «Приматы. Сравнительная анатомия и таксономия». Ошибок этот колоссальный труд не избежал, особенно, конечно, в таксономии, но нельзя не признать большой ценности анатомических сведений в данной работе — по отряду в целом.

Крупным событием 50—60-х годов был выход в свет фундаментального четырехтомного компендиума «Руководство по приматологии» (на английском и немецком языках) Г. Хофера, А. Шульца и Д. Штарка. Надо иметь в виду, что в середине 50-х годов крупнейшие антропологи еще брали слово «приматология» в кавычки.

М. Ф. Нестурх связывает с выходом этого руководства оформление приматологии как научной дисциплины. Необходимо дополнить это авторитетное мнение: признаками оформления приматологии следует также считать создание специализированных приматологических центров (институтов), учреждение периодических изданий по этой науке (сейчас их выходит более 10), основание в 1963 г. Международного приматологического общества.

В наши дни каждый год выходят фундаментальные труды и тысячи статей по приматам. Только в 1968 г. было опубликовано свыше 3100 работ — больше чем за 10 лет в 50-е годы (3000). В 1972 г. Информцентром по приматам в Сухуми учтено 5302 публикации, что превышает весь массив литературы по приматам от древних греков до начала второй мировой войны.

* * *

Что же следует сказать в итоге этого краткого очерка истории приматологии? Сведения о приматах, как мы видели, развивались от примитивных, полумифических слухов к научным фактам — сначала по анатомии, описанию, систематике, затем по физиологии, поведению. Полученные данные впоследствии обобщались капитальными трудами. На первый взгляд это напоминает историю изучения других животных. Черты подобной последовательности можно проследить в любой отрасли зоологии. Однако история приматологии имеет отчетливую специфику.

Период первоначальных сведений об обезьянах существенно затянулся (до XVII в.) по сравнению с аналогичным периодом изучения других животных. В то время, когда многие животные были уже вполне изучены (конец XVIII — начало XIX в.), обезьяны и полуобезьяны оставались еще мало известными науке. К середине XIX в., когда завершилось становление основных биологических наук, приматоведение уже располагало фактами, но без теоретического обобщения. Сам же отряд Primates «еще» не существовал (как и научный термин «приматы»), будучи расчленен на два отряда.

Становление приматологии как науки началось с трудов Гексли и Дарвина (вторая половина XIX в.), но шло весьма медленно. В то время как к концу XIX в. зоология стала обширной системой знаний, в которой сложились вполне самостоятельные ветви: орнитология, ихтиология, герпетология, паразитология и другие, а млекопитающие (териология) «оказались изученными значительно лучше птиц и рыб», приматологии еще не существовало. Она оформилась лишь в начале 60-х годов XX в.

Единство отряда приматов, отнесение к нему человека, обезьян и полуобезьян наука отстояла в тяжелой идеологической борьбе с реакцией. В настоящее время ни один приматолог мира не сомневается в компактности этого отряда, выделенного в 1758 г. Карлом Линнеем, в принадлежности к этому отряду человека. В то же время систематика отряда оставалась в неудовлетворительном состоянии еще совсем недавно, и ее совершенствование необходимо даже в наши дни.

ПОзднее становление и оформление приматологии — один из главных выводов, вытекающих из истории ее развития. Справедлив также и другой вывод: отставание имело место на всех этапах развития знаний о приматах. Почему это произошло с животными, интерес к которым как к сородичам человека должен был быть особенно острым?

Обычно замедленное развитие сведений об обезьянах объясняется трудностями и дороговизной приобретения живых экземпляров приматов, сложностью наблюдений за ними в труднодоступных местах их естественного обитания. Есть и такое объяснение: натуралистам-де XVIII в. так редко и так мало попадались антропоиды, преимущественно детеныши, что когда в XIX в. появились наконец взрослые, резко отличающиеся особи, ученые растерялись (так писали Р. и А. Йеркс). Все эти причины не лишены оснований, хотя другие малодоступные для европейцев животные изучены тем не менее раньше обезьян…

Но есть еще одна причина. Она обычно не упоминается приматологами, хотя как будто и «подразумевается». Это причина — отрицательное влияние религиозных воззрений на развитие знаний о ближайших родственниках человека. Данная причина сказывалась на развитии знаний о приматах на всех этапах истории приматологии. Нет возможности в кратком очерке описать детали этого пагубного давления, но оно, конечно же, имело место и в раннем средневековье, и в период разгула инквизиции, и в новое, и даже в новейшее время. Оно наложило тяжелую печать на творчество многих исследователей, изучавших обезьян и строивших процветающую ныне науку — приматологию.

II. Современные приматы

Мы много говорили об истории приматов, о превратностях процесса познания человеком своих собратьев по отряду. Теперь речь пойдет о биологических особенностях этих животных.

Что же такое приматы?

Это прежде всего представители многообразного, великого животного царства (Animalia). В строении тела бросается в глаза их двусторонняя симметрия, поэтому их относят к разделу двусторонне-симметричных (Bilateria). В период эмбрионального развития у приматов появляется хорда, жаберные щели, полая нервная трубка; в процессе развития плода перечисленные образования развиваются, видоизменяются либо зарастают — на этом основании приматов относят к надтипу хордовых (Chordaria) [35].

Рост плода в утробе матери ведет к развитию позвоночного столба, внутреннего осевого скелета, двух пар конечностей, замкнутой кровеносной системы и сложно устроенной нервной системы, особого расположения органов, в частности, сердца на брюшной стороне тела. По этим признакам приматов надо отнести к типу позвоночных (Vertebrata).

Типы делятся на классы. Среди позвоночных есть класс, для которого характерна высокая степень приспособления к воздействиям внешней среды. У него совершенная система теплорегуляции, благодаря чему тело имеет относительно постоянную температуру, что обеспечивает постоянство внутренней среды организма, будь то на холоде или в тепле. Для этого класса характерна живородность, детеныш после рождения выкармливается молоком матери. Представители данного класса покрыты полосами и имеют млечные (молочные) железы; у них своеобразное строение внутреннего уха и зубов. Это класс млекопитающих (Mammalia). В настоящее время на Земле живет около 4,5 тыс. видов млекопитающих

Класс делится на подклассы (и даже на инфраклассы), а затем на отряды. В пределах группы млекопитающих есть животные, у которых плод развивается внутри тела матери, питается и осуществляет жизненные функции через плаценту — это высшие, плацентарные млекопитающие (Eutheria). Перечисленные признаки имеют и приматы — значит, их относят к этим животным.

Чем же характерен отряд приматов (Primates)? Определение несколько затруднено. Более ста лет назад физические признаки приматов назвал английский зоолог С. Дж. Майварт. Эти признаки (хотя их можно в наши дни дополнить или уточнить) принимаются современными биологами.

Признаками, определяющими принадлежность к приматам, можно считать следующие: наличие хватательной конечности и развитой ключицы, кисть хорошо сгибается и разгибается, первый палец руки противопоставлен остальным, на пальцах — ногти (но могут быть и когти), глазницы окружены костным кольцом, отделены от височной ямы, глаза направлены вперед; зубы четырех типов (характерно, что после рождения развиваются молочные зубы, которые затем сменяются постоянными); высокоразвитый мозг имеет затылочную долю и шпорную борозду. Развита слепая кишка; имеется плацента; семенники расположены в мошонке; два млечных соска груди (у некоторых видов больше). Для репродуктивного аппарата самки (только у обезьян и человека) характерен овариально-менструальный цикл.

Перечисленные признаки присущи не только приматам: некоторыми из них обладают другие млекопитающие. Приматологи иногда добавляют к этому комплексу такие черты, как прогрессивное увеличение черепа, уменьшение скуловой дуги, вытянутость лица скорее вниз, чем вперед, сокращение костного аппарата носа, высокая подвижность пальцев руки, прогрессивное развитие туловища к двуногости, большая продолжительность послеродового периода развития.

Эти и подобные им признаки учитывают в настоящее время приматологи, антропологи и зоологи при определении приматов. М. Гиббоне, посвятивший специальную работу анализу признаков обособления приматов, писал, что «в итоге приматов правильнее всего определять в таксономической иерархии как группу животных на уровне отряда».

Более того, известный американский биолог Э. Майр с коллегами в книге, посвященной систематике животных, указывал, что приматы (как ни покажется это парадоксальным в свете драматической истории их познания) являются единственным отрядом млекопитающих, который поныне сохранил статус отряда, данный ему К. Линнеем. Единство отряда приматов подтверждается аргументами Т. Гексли и Ч. Дарвина, а в наше время многими разнообразными данными — от классических анатомических признаков с применением замеров черепа до новейших сведений по молекулярной эволюции.

Поэтому попытки расчленить этот отряд, целостность которого бесспорно утверждена в процессе длительного исторического развития приматологии, лишены каких бы то ни было оснований. А ведь такие попытки в зоологической литературе на русском языке, как ни странно, имеют место и вносят путаницу в и без того нестабильную таксономию приматов. Также совершенно необоснованно выделение человека из приматов, которое иногда имеет место и среди антропологов, скорее по небрежности, нежели из принципиальных соображений. Поэтому выражения типа «головной мозг человека и приматов», «форма человека и приматов» и т. д. не имеют никакого оправдания.

При описании приматов, которое будет дано ниже, мы будем вести речь о современных живых представителях этого отряда, которые классифицируются в пределах так называемой горизонтальной систематики. Горизонтальная систематика — это систематика современных форм животных, каждая из которых является результатом длительного, многомиллионолетнего развития филогенетического древа приматов. Их родственные связи уходят в глубины миллионов лет эволюции, все более сближаясь. Вот почему предки современных форм классифицируются на основе вертикальной систематики.

В нашу задачу не входит рассмотрение объектов вертикальной систематики приматов, т. е. ископаемых, предковых форм. Но следует указать, что первые представители отряда приматов появились на Земле еще в начале третичного периода более 70 миллионов лет тому назад.

Среди ныне живущих приматов насчитывается примерно 210 видов. Это число как будто невелико, но дело в том, что существует множество подвидов приматов (вероятно, не менее 700), а главное — отряд удивительно разнообразен по самым различным показателям при сохранении основных физических признаков.

Так, по размерам тела представители отряда варьируют от долгопята, карликовой игрунки и мышиного микроцебуса (8—15 см длины), которые умещаются на ладони даже целой семьей, до двухметровой гориллы. Средний вес мышиного микроцебуса — 60 г, но бывает и 40 г, тогда как горилла достигает 300 кг.

В соответствии с разнообразием размеров тела колеблется и продолжительность жизни у различных видов. Есть обезьяны, предельный возраст которых не превышает 10 лет (карликовая и другие игрунки), тогда как зарегистрированная максимальная продолжительность жизни орангутана в Филадельфийском зоопарке составляла 57 лет.

С продолжительностью жизни связана длительность периода беременности. Амплитуда этой величины у приматов значительна: от 40 дней у тупайи до 270–290 (бывает меньше и больше) у высших обезьян. Нетрудно заметить, что сроки беременности у антропоидов и у человека одинаковы.

Разнообразен и характер биологии размножения приматов: для тупайи характерны репродуктивные признаки примитивных млекопитающих, короткий период половой охоты, рождение голых и слепых детенышей и другие, тогда как у обезьян (даже у многих низших) менструальные циклы, которые следуют один за другим, а новорожденный появляется на свет зрячим и (за редким исключением) покрытым шерстью. Диплоидное (двойное) число хромосом в отряде приматов колеблется от 20 (у каллицебуса) до 80 (у долгопята). Несколько видов обезьян имеет столько же хромосом, сколько и человек — 46.

Резко различаются виды приматов и по образу жизни. Есть исключительно наземные формы (павиан гамадрил, красная обезьяна, или патас). Полуназемные часть времени проводят на деревьях (другие виды павианов, многие макаки, шимпанзе, лемуры). Есть постоянно древесные формы (гиббоны, лангуры, колобусы, ревуны, саймири). Отсюда и разнообразие приматов по способу передвижения. Существуют обезьяны, которые перемещаются на всех четырех конечностях по земле (патас, гамадрил) и по деревьям (например, каллицебус). Иногда шимпанзе, павианы, мартышки и даже индри перемещаются на двух задних конечностях. Есть так называемые брахиаторы, которые нормально передвигаются по деревьям, раскачиваясь при этом на руках, — гиббон; полубрахиаторы ходят на четырех конечностях, но часто раскачиваются на руках — колобусы, паукообразные обезьяны. Лори, индри, арктоцебусы и пропитеки относятся к «свисающим» приматам — они часто повисают на передних или задних конечностях. Галаго, многие полуобезьяны Мадагаскара, долгопяты и каллицебусы перемещаются прыжками. Есть обезьяны, которые, передвигаясь по земле, опираются на костяшки (фаланги) пальцев передних конечностей. Как правило, это делают человекообразные.

Маленьких детенышей приматы чаще всего переносят на животе; детенышей постарше носят на спине. Младенец рождается с цеплятельным инстинктом, держится за шерсть матери, которая его поддерживает рукой, а то и хвостом (когда он сидит на спине). Но есть приматы, самки которых переносят детенышей ртом (некоторые тупайи, лемуры, галаго, долгопяты, а также один род обезьян — колобусы).

Почти все обезьяны активны днем, как и человек. Единственное исключение среди обезьян составляет дурукули — ночная обезьяна Нового Света. Более разнообразны в этом отношении полуобезьяны. Причем почти всегда полуобезьяны, обитающие совместно с обезьянами, ведут ночной образ жизни (галаго, потто, лори, долгопяты). В тех же местах, где нет обезьян, например на Мадагаскаре, полуобезьяны ночные (лемуры) и дневные (индри, пропитек) животные.

Весьма разнообразны приматы по характеру питания: некоторые виды обезьян всеядны, иногда даже являются хищниками — ловят и поедают животных (шимпанзе, павиан, капуцин, полуобезьяны). Другие виды питаются в основном листьями (колобусы, лангуры), третьи — листьями, побегами растений, фруктами (некоторые виды мартышек и другие), четвертые — растительной пищей и насекомыми (мартышки и другие). Есть макаки, которые наряду с фруктами, растениями поедают еще и моллюсков, крабов (яванского макака так и называют «крабоед»). Некоторые полуобезьяны питаются преимущественно насекомыми (тупайи, долгопяты, галаго). В этом сказывается их родство с насекомоядными млекопитающими.

Приматы чрезвычайно разнообразны по окраске шерсти и кожных покровов. По-видимому, в этом отношении никто из млекопитающих не может с ними конкурировать. Ч. Дарвин считал мандрилла самым яркоокрашенным млекопитающим на Земле. Вероятно, только птицы могли бы соперничать в этом с живописными экзотическими видами приматов. Среди приматов существуют представители отряда с естественно-белой шерстью. В то же время известны случаи альбинизма, в частности, у гориллы, капуцина, макака резуса, мангобея, колобусов, паукообразной обезьяны, лори, что является отклонением от нормы.

Существуют приматы с очень длинными хвостами, значительно превышающими размеры тела, и с небольшими, средними, короткими и почти незаметными хвостами, есть и вовсе бесхвостые. У некоторых приматов хвосты имеют хватательную функцию: с их помощью животные могут уцепиться за сук или ствол. Иногда хвост служит балансиром или рулем при прыжке с дерева на дерево или на землю.

Наконец, весьма разнообразен отряд приматов и по своему географическому распространению. Приматы обитают на воле на четырех населенных человеком континентах. Обезьян и полуобезьян нет только в Австралии. Живут они, как правило, в теплых и жарких районах, однако не боятся и довольно суровых условий (например, в Японии, в индийской провинции Ассам, в предгорьях Памира, на Гибралтаре). Обезьян или полуобезьян можно встретить в Индонезии, на Филиппинах, в Китае, Индии, Шри Ланке, в большинстве стран Африки, в Южной и Центральной Америке. Распространение приматов в естественных районах ограничено 40° северной и 40° южной широты. Живут обезьяны и полуобезьяны преимущественно в лесах и саваннах. Есть, однако, виды, которые постоянно обитают и на открытых пространствах и даже в городах.

Среди органов чувств приматов особое место занимает зрение. В отличие от всех млекопитающих у них зрение объемное, стереоскопическое, цветовое. У человека, высших и низших обезьян цветовое зрение развито примерно одинаково. У некоторых обезьян, обладающих трехцветным зрением, обнаруживается недостаточная чувствительность к какому-либо одному цвету (например, к красному у капуцинов и игрунковых). Полуобезьяны могут быть чувствительны только к двум цветам. Особенно это относится к ночным низшим приматам, которые слабо различают красный, голубой или оранжевый цвета.

В процессе эволюции приматов уменьшалась острота восприятия высокочастотных звуков, а также обоняния.

Высокое развитие и значение зрения при исключительно развитой передней конечности (у многих приматов она является рукой), недоступная другим животным взаимосвязь глаз — рука создали приматам уникальные возможности для осуществления сложных форм поведения, не обнаруживаемых ни у каких других животных.

В зависимости от условий обитания, экологических и других особенностей формируются стадные отношения различных приматов. Большинство видов живет стадами. Но существуют и небольшие и даже мелкие группы этих животных. Некоторые же ведут парный образ жизни (гиббон), существуют одиночные приматы (галаго, потто).

Стадность у обезьян имеет исключительно важное значение для выживания вида. В стаде обеспечена защита от врагов. Здесь самки проходят все этапы школы материнства, что для обезьян с их сравнительно длинным периодом детской беспомощности имеет особый смысл. Да и не только самки проходят здесь школу жизни путем подражания, сильнейшим образом развитого у обезьян, приматы постигают и осваивают все необходимые жизненные навыки. Стадо предоставляет не только «социальное», но даже и физиологическое удобство: установлено, что в стаде меняется основной обмен в благоприятную сторону[36].

Сообщества приматов в отличие от всех других стадных животных представляют собой весьма сложную, необычную организацию. Долгое время считалось, что ее основой и обязательным условием является система доминирования и подчинения агрессивному вожаку, как правило, самцу. Действительно, стада некоторых низших обезьян, особенно живущих на открытых пространствах, представляют собой образец строго и четко организованной структуры. Во главе ее вожак — как правило, самое сильное, агрессивное или решительное животное. У вожака важные обязанности: он оберегает стадо от врагов, мобилизует его на отпор противнику или на побег. Вожак, или альфа-самец, знает безопасные тропы к водопою, к месту ночлега, к маисовой плантации или к фруктовому саду. Вожак очень чуток к любым сигналам и быстро реагирует на сигналы опасности.

Имея такие ответственные обязанности, самец-вожак обладает и соответствующими правами. Ему подчинены все члены стада, которые повинуются даже взгляду или жесту вожака. Он первым берет корм. В условиях вольера (например, у павианов Сухумского питомника), если положить пищу в одно место, к ней приблизится вначале только вожак. Он выберет лучшие куски, насытится, и только после трапезы вожака к еде приблизятся другие, причем сначала сильные члены стада. В вольере, где содержится один половозрелый самец-вожак, этими сильными членами являются взрослые самки, к которым в данное время хорошо относится вожак. Подойти к еде кому-либо из третьестепенных в стадной иерархии обезьян (обычно это престарелые самки и подростки) крайне опасно — наказание последует не только от самого хозяина, но и от взрослых и активных самок, а затем и от остальных членов стада, единодушно возмущенных нарушением порядка. Последними возьмут корм, естественно, самые бесправные члены стада.

От отношения к животному вожака или даже влиятельного члена стада во многом зависит жизнь обезьяны в группе. Самец-вожак весьма избирательно относится к взрослым самкам и другим животным. Его покровительство автоматически обеспечивает привилегированное положение любому.

Пост вожака зачастую достается нелегко. Многие годы считалось, что между самцами-павианами в борьбе за власть происходят жестокие драки. Самец, потерпевший поражение в таком бою, даже если он был вожаком, покидает стадо и живет отшельником. Отшельник может обзавестись новым стадом, иногда объединяется с другими самцами, но чаще всего он доживает свой век в одиночестве. Такого самца-отшельника удалось отловить ездившему за обезьянами в Африку профессору Л. Г. Воронину.

В настоящее время мнение об агрессивности как условии власти у обезьян поколеблено не только в отношении человекообразных, где давно замечены довольно либеральные порядки, но и в группах низших обезьян. Оказалось, что и господствующее положение самца не всегда является следствием его агрессивности, но связано со сложными социальными навыками. Огромную роль в группах низших обезьян (в частности, подсемейства мартышковых) играет взаимопомощь и сотрудничество. У некоторых видов они осуществляются даже в наиболее сложной форме поведения — совместном контроле стадных отношений.

В отряде приматов известны разнообразные формы доминирования. Наряду с линейной прямой иерархией в группе, что имелось в виду при описанном выше господстве-подчинении, существует и коллективное доминирование нескольких сильных особей, встречается раздельная иерархия самцов и самок. Описано и межвидовое доминирование: макаки, например, в естественных условиях господствуют над лангурами, которые нередко превосходят их по размерам. Есть сведения, что одиночная обезьяна доминирующего вида на протяжении долгого времени (нескольких лет) «командовала» целой группой обезьян подчиненного вида.

Иногда власть в группе может перейти от одной обезьяны к другой по самым неожиданным для человека мотивам. По наблюдениям американской исследовательницы Дж. Ловик-Гудалл в 1974 г., хитроумный шимпанзе Майк, завладевший в лесу пустой канистрой из-под бензина, с грохотом носился среди своих сородичей до тех пор, пока не стал вожаком.

Нигде в животном мире, кроме обезьян, нет системы столь своеобразных подгрупп, которые формируются в пределах общего стада на основе родственных и весьма нередко «социальных», приятельских уз.

Для приматов характерно своеобразное свойство контактирования — обыскивание, или груминг. Проворно орудуя пальцами, обезьяны очень сосредоточенно и деловито выискивают друг у друга паразитов, опавшие волосы, соринки. Однако груминг не только форма туалета, он имеет сложные социальные основы. Обыскивая друг друга, обезьяны демонстрируют и симпатию, и извинения, и подчиненность, и другие тонкости социальных и часто сексуальных связей. Вожделенный объект груминга — вожак или влиятельный член стада, которые далеко не каждой самке позволяют себя обыскивать. Любят в стаде обыскивать и младенцев, что тоже не каждому доверяется. Напомню, что груминг доступен лишь таким животным, которые не только свободно действуют руками, но и пальцами.

У обезьян зарегистрировано любопытное «теткино поведение»: детенышей ласкают и нянчат не только матери, по и их подруги, как правило, родственницы, которые в случае гибели матери берут на себя заботу по выхаживанию малыша. Любой член сообщества, независимо от ранга, даже самый бесправный, может при необходимости, в трудную минуту, получить поддержку всего стада. Конечно, у разных видов обезьян эти благородные склонности имеют свои специфические особенности, а у некоторых приматов их и вовсе нет.

Существуют сообщества обезьян с одним самцом. Есть стада с несколькими взрослыми самцами, а то и с целой группой самцов различного возраста. Особый тип группирования отмечается у некоторых южноамериканских обезьян — здесь при наличии парных связей не самка, а самец берет на себя основную заботу по выхаживанию детеныша. Накормив малыша, самка вроде бы равнодушно его оставляет, хорошо зная, что опекать его будет самец. У мадагаскарских же полуобезьян формируются группы с большим числом самцов, причем над ними нередко господствуют самки, но существуют подгруппы из одних только самцов или одних самок.

Есть приматы, у которых важное значение имеет территориальное поведение: они метят свои владения специально выделяемым пахучим веществом либо определяют границы своего участка сильными голосовыми сигналами. Как правило, это поведение характерно для тех видов, у которых социальная иерархия не очень жестко выражена.

Изредка обезьяны разных видов объединяются или вместе бродят в поисках корма. Известны случаи, когда стадо обезьян сопровождают животные других видов, а то и классов (например, птицы); этот симбиоз полезен тем и другим. В неволе наблюдались дружеские отношения обезьян с птицами, броненосцами и другими обитателями зоопарков.

Приступая к описанию биологических особенностей современных приматов, мы неизбежно сталкиваемся с горизонтальной систематикой отряда. Как помнит читатель, эта часть приматологии развивалась исторически особенно трудно. В результате еще недавно, лет 10–15 назад, таксономия[37] приматов была в весьма хаотичном состоянии. Во многих отношениях Путаница не изжита и по сей день, хотя ныне положение резко изменилось к лучшему в связи с бурным развитием приматологии и особенно ее экспериментальной ветви — медико-биологических исследований на обезьянах. Но пока еще нет принимаемой всеми систематизации приматов, что, конечно, очень неудобно. Следует, видимо, согласиться с американским приматологом Р. Торингтоном, который, говоря о нечеткости и даже спорности современной таксономии приматов, писал в 1976 г., что это все же признак того, что она находится в «нормальной и динамической стадии развития». Что нее касается литературы не по систематике, а также научно-популярных публикаций, где сообщается об обезьянах, то здесь в наши дни, как правило, очень много ошибок. Особенно это касается текстов на русском языке, в первую очередь номенклатуры (названий) приматов. Наименования таксонов[38] зачастую столь запутаны, что невозможно понять, о какой обезьяне идет речь. Между тем, как справедливо говорили еще древние, «без названий нет знаний».

Поскольку и в научной литературе имеются разногласия по различным разделам систематики приматов, а многие авторы (неприматологи) допускают передко ошибки, целесообразно, по-видимому, сопроводить описание отряда таксономическими схемами, составленными по современным данным и отражающими результаты последних исследований в этой области. Схемы базируются на классификации Дж. Симпсона (1945). Эту классификацию усовершенствовали в 1967 г. с учетом происшедших изменений английские приматологи Дж. и П. Нейпир, Следуя этим авторам, дала описание приматов в «Жизни животных» на русском языке (т. 6, 1971) Т. Д. Гладкова. Классификация приматов произведена в «Систематике млекопитающих» В. Е. Соколова (1973).

Однако со времени выхода руководства Нейпир и других работ в приматологии накопились новые факты и доказательства, которые мы пытались учесть на таксономических схемах и поясняем при описании определенных групп приматов.

Несколько слов о таксономических схемах, помещенных в этой книге. Они не могут считаться «окончательными», ибо составлены по данным на 1978 г. (существуют и другие классификации, о чем будет сказано при описании конкретных форм). Более того: схемы эти должны совершенствоваться и, значит, исправляться. На схемах не показаны дополнительные таксономические категории ниже подсемейства (трибы, подроды, надвиды, подвиды).

Итак, переходим к описанию представителей отряда приматов. По традиции это делается «снизу вверх»: от полуобезьян к широконосым, затем к узконосым обезьянам и, наконец, к человеку. Следует учесть, что и наши знания приматов (и интерес к ним) соответствуют этой восходящей к человеку тенденции, именно такой ее последовательности — весьма мало изучены полуобезьяны и значительно лучше известны высшие приматы, не говоря уже о человеке. К сожалению, за недостатком места (а иногда четких данных) не все виды можно было описать или даже упомянуть. Поскольку ряд наименований на русском языке отсутствовал, некоторые приматы названы в книге впервые и, возможно, не наиболее удачно.

При описании конкретных форм приматов автор учитывал работы М. Ф. Нестурха, Дж. и П. Нейпир, Т. Д. Гладковой, В. Е. Соколова и использовал мировую приматологическую литературу, которая в Информационном центре Института экспериментальной патологии и терапии АМН СССР (Сухуми) представлена на октябрь 1978 г. 55 тыс. работ. Непосредственно к теме книги имело отношение более 8 тыс. публикаций. Сведения по срокам беременности часто почерпнуты из литературной сводки Г. Ардито, по хромосомам — из работ Б. Киарелли, Л. де Боера, Я. Румпле и Р. Альбинака. В книге используются иллюстрации, полученные из Кельнского зоопарка (ФРГ), из зоопарка Сан-Диего (США), из приматологических центров мира (включая Сухумский, где фотографии выполнил С. И. Никитенко), а также заимствованы из книг Дж. и П. Нейпир, Р. и Д. Моррис и других авторов.

Состав отряда

В настоящее время отряд приматов (Primares) делится на два подотряда: полуобезьян (Prosimii), или низших приматов, и человекообразных (Antropoidea), или высших приматов[39] (схема 1). Существует еще анатомическое деление отряда (на схеме не показано) на ступени стрепсилиновых и гоплориновых приматов (Strepsirhini, Haplorhini)[40].

Подотряд Полуобезьяны (Prosimii), или низшие приматы

На схеме 2 представлены 6 семейств, 23 рода. Это низшие приматы, которые по ряду признаков стоят «на грани» между обезьянами и другими, в частности насекомоядными, млекопитающими. Сохраняя некоторые примитивные черты (небольшой мозг с малым числом борозд и извилин; нередко когти наряду с ногтями; специальные железы для выделения запахового секрета; двурогую матку; часто не пару млечных желез, а больше и т. д.), они все же по многим признакам остаются несомненными приматами.

Большинство видов полуобезьян — мелкие животные, но есть и средних размеров, с собаку. У всех имеются хвосты, чаще длинные или средние, но есть и маленькие. Лицевой отдел черепа нередко выдается сильно вперед или развит слабо. У части видов полуобезьян нижние зубы растут не вверх, а вперед, образуя зубной «гребешок», который используется для соскабливания камеди (смолы) со стволов деревьев, а также для ухода за шерстью. Иногда вдоль передних конечностей полуобезьян тянется кожная складка, которая напоминает летательную перепонку (индриобразные).

Все полуобезьяны покрыты густым волосяным покровом разнообразных расцветок. Число групп чувствительных волос (вибрисс) четыре-пять. Изучение полуобезьян началось в XVIII в., но и сейчас сведения о них небогаты. Полуобезьяны живут только в Старом Свете — в Африке, Южной и Юго-Восточной Азии. Особенно много полуобезьян на Мадагаскаре, где обитает 12 родов, более 20 видов (три семейства) полуобезьян. Все они находятся под угрозой уничтожения.

Многие виды полуобезьян ведут ночной образ жизни. У большинства полуобезьян рождается по два-три слепых детеныша.

Подотряд низших приматов сравнительно неоднороден. В него входят три секции, или инфраотряда: лемуроморфные (Lemuriformes), лориморфные (Lorisiformes) и тарзииморфные (Tarsiiformes). Лишь первая из названных секций разделена на надсемейства, остальные не имеют подобного таксона. В секцию лемуроморфных включены три надсемейства: тупайесходные (Tupainidea), лемуросходные (Lemuroidea) и руконожки (Daubentonioidea). В надсемейство тупайесходных входит одно описываемое ниже семейство.

Секция лемуроморфные (Lemuriformes)

Семейство тупайеобразные (Tupaiidae)

Включение тупайи в отряд приматов вызывает многолетние споры. По особенностям размножения, строения носовой полости и отчасти мозга тупайи действительно могут быть отнесены не к приматам, а к насекомоядным. Но по многим анатомическим признакам (артериальная система, формула зубов, строение черепа, конечностей, мышц), по принципам терморегуляции, по иммунологическим и биохимическим показателям это все-таки приматы. Находясь на границе отряда, они по большинству биологических особенностей подавляющим числом приматологов отнесены теперь к отряду приматов.

Обыкновенная тупайя

Это небольшие (с белку — отсюда их малайское название тупайя[41]) зверьки с удлиненной мордочкой, пятипалыми конечностями, пальцы которых, однако, увенчаны когтями. Своеобразный пышный хвост. Головной мозг довольно примитивный — без борозд и извилин. Примитивна и зубная формула: вверху — два резца, один клык, три предкоренных, три коренных; почти то же самое внизу, где три резца; всего 38 зубов. Живут, как правило, на деревьях. Окраска шерсти — бурая, коричневая с различными оттенками. Активны утром и вечером, некоторые ночью, есть и дневные формы. Сообщества тупай разнообразны — от одиночных и парных животных до полигамных объединений, в которых имеет значение территориальность, стадная иерархия, вожачество. Тупайи бывают весьма агрессивны, особенно самцы по отношению друг к другу. Перекликаются в сумерках, подобно птицам. Метят территорию запахами горловых, грудных и брюшных желез, а также мочой; состав секрета желез находится в зависимости от уровня гормонов в крови. Детенышей выхаживают в гнездах.

Тупайеобразные делятся на два подсемейства: животные с пушистым хвостом (Tupaiinae) и перохвостые (Ptilocercinae).

Подсемейство Tupaiinae включает четыре рода. Род собственно тупайи (Tupaia) объединяет наибольшее число видов, на схеме их 12 (и соответственно подвидов), которые варьируют как по размерам тела, так и по районам обитания (сравнительно). Так, карликовая тупайя (Т. minor) бывает величиной (голова-туловище) 10–17 см, с хвостом 14–16 см, а самая крупная тупайя-тана (Т. tana) может достигать и 25 см (да хвост 14–20 см). Обыкновенная тупайя (Т. glis), пожалуй, наиболее изучена. Обитает на западных островах Филиппин, на многих островах Индонезии, в Китае, Индии, в странах Индокитая. Обычно эти животные распространены во вторичном дождевом и горном лесу. Мех — коричневый, иногда темно-рыжий с черными пятнами по туловищу. Есть сведения, что эти приматы всеядны, но преимущественно употребляют фрукты, насекомых, мелких позвоночных. Предпочитают кормиться на открытых пространствах, избегая приема пищи на ветках. Обыкновенные тупайи имеют две-три пары Млечных сосков. Длительность беременности, по сведениям разных авторов, 41–48 дней, чаще 43–45 дней. Обычно в помете два-три детеныша. Вес новорожденных 13–15 г, Половозрелость наступает на 90—100-й день жизни. Взрослые самцы весят в среднем 155 г, самки — 138 г. Двойное число хромосом у разных видов тупайи — 60–68.

В связи с пригодностью тупайи к экспериментальным исследованиям, в частности в области инфекционной патологии, в настоящее время ведутся опыты по разведению этих приматов в неволе. Отчеты о подобных попытках в Японии и ФРГ свидетельствуют о весьма положительных результатах.

Род анатанa (Anathana). В Северной Индии обитает единственный вид этого рода — эллиотова, или индийская, тупайя (A. ellioti). Во многом сходны с обыкновенными тупайями. Размеры 16–18,5 см. Хвост несколько длиннее туловища. Красно- и серо-коричневые животные с черными пятнами. В зоопарках редки.

Род урогале (Urogale) включает наиболее крупных представителей подсемейства тупайевых — единственный вид тупайи (U. everetti). Называют его еще филиппинской тупайей. Обитает на о-ве Минданао. Самцы достигают веса 355 г. Размеры — в пределах 18–24 см, хвост 15–17 см. Диплоидное число хромосом 44. Период беременности 50–56 дней. Шерсть обычно темно-коричневого цвета. По сведениям Нейпир, никогда не содержались в зоопарках.

Род дендрогале (Dendrogale). Иногда называют горными тупайями. Включает два вида: северная, или мышиная тупайя (D. murina), обитающий в Индокитае, и южная тупайя (D. melanura), живущий в горах о-ва Калимантан. Небольшие насекомоядные зверьки размером 10–15 см (голова — туловище) с таким же приблизительно хвостом. Цвет шерсти темно-серый.

Подсемейство перохвостых тупай (Ptilocercinae) представлено только одним родом (Ptilocercus), в состав которого входит единственный вид — перохвостая тупайя (P. lowii). Небольшая полуобезьяна серого цвета размером с крысу (голова — туловище 12–14 см, хвост подлиннее, 16–18 см). Отличается этот примат своеобразным голым хвостом, на конечной трети которого располагаются с двух сторон, как на птичьем пере, чешуйки. Торчащие уши и длинные вибриссы на мордочке отличают их от других полуобезьян. Хорошо развитые пальцы передних и задних конечностей делают этих зверьков явными приматами деля по внешнему виду. Большой палец хоть и не противопоставлен остальным, но длинный и подвижный. Живут в тропических дождевых лесах Юго-Восточной и Южной Азии (Малакка, Суматра, Калимантан и другие острова).

Ночные и сумеречные животные. Встречаются парами. В неволе крайне редки.

Семейство лемурообразные, или лемуриды (Lemuroidea)

В надсемейство Lemuroidea (схема 2) входят два семейства: Lemuridae и Indriidae. В первое семейство, давшее название чуть ли не всем полуобезьянам, и входят настоящие лемуры («духи усопших»). Это семейство разделено на два подсемейства: собственно лемуровых (Lemurinae) и хирогалиновых (Cheirogaleinae).

Необоснованное в наше время именование лемурами[42] самых разнообразных полуобезьян привело к тому, что описание их и идентификация по данным литературы чрезвычайно затруднены. К тому же существует множество подвидов этих интересных животных, разнообразная окраска которых (различная даже у разных полов одного и того же подвида) может запутать исследователя при таксономическом определении. Изучены эти приматы гораздо хуже многих обезьян. Вот почему даже специалисты вносят неточности при описании лемурид и других полуобезьян.

Обычно всех мадагаскарских приматов называют лемурами, хотя этот уникальный в смысле приматологической фауны остров считается чуть ли не последним прибежищем по крайней мере целых трех семейств полуобезьян, одно из которых выделяется в самостоятельное надсемейство. Огромное внешнее разнообразие видов, подвидов и форм и индивидуальные различия приматов Мадагаскара иногда объясняются выходом радиоактивных пород и повышенным радиоактивным фоном многих районов острова, что ведет к частоте генных мутаций. Другим фактором формообразования здесь считается инбридинг — родственное скрещивание в условиях резко изолированных областей обитания. Требуется еще немало исследований для того, чтобы понять удивительное разнообразие этих древнейших приматов.

И ныне можно видеть на таких естественных плотах путешествующих диких животных. Для имеющих хватательные конечности полуобезьян такая одиссея на Мадагаскар не кажется фантастичной.

По сведениям американского зоолога Я. Татерсола, еще 1000 лет назад на этом острове обитало по меньшей мере 32 самостоятельных вида полуобезьян. Сейчас здесь не больше 22 видов. Как известно, в наше время события развиваются гораздо быстрее, чем в прошлом: если прогресс жизни будет продолжаться современными темпами, то для уничтожения мадагаскарских приматов еще одного тысячелетия не понадобится — это может случиться уже к концу XX в. Правительство молодой Мальгашской республики принимает меры по сохранению неповторимой фауны острова, однако успехи в этом деле более чем скромны: уничтожение лесов, использование новых территорий под посевы, браконьерский отстрел животных неумолимо сокращают жизненное пространство редчайших приматов Мадагаскара и прилежащих островов.

Перейдем к описанию семейства лемурообразных, или лемурид. Это небольшие животные, в среднем размером с кошку, но бывают и значительно меньше. Они ведут ночной, сумеречный, а некоторые виды дневной стадный образ жизни. Мордочка часто удлиненная, «лисья», с четырьмя-пятью пучками вибрисс; глаза большие, сближены. Передние конечности короче задних. Пальцы с ногтями, но на нижних конечностях один палец (иногда два) имеет коготь. Хвост длинный. Количество зубов — 36, формула верхних и нижних зубов одинакова: 2; 1; 3; 3. У лепилемура 32 зуба. Число хромосом от 38 до 66. У самок некоторых видов три пары сосков. Большинство форм обитает на деревьях.

У лемурид очень развиты, как у некоторых других полуобезьян, территориальные связи. Охрана территории осуществляется как звуковой сигнализацией, так и нанесением пахучих меток на стволы деревьев. Потовые железы располагаются на сгибательной поверхности предплечья и в месте соединения ключицы с лопаткой (например, у кольцехвостого лемура). Наличие собственной территории уменьшает конкуренцию особей своего вида, способствуя его выживанию: хорошо зная свой участок, лемур легко прячется от преследователя. Впрочем, численность видов лемурид ограничивается не столько хищниками (при невмешательстве человека), сколько запасами пищи. В сухой сезон группы полуобезьян дробятся, уменьшаются в размерах, что позволяет выжить большому числу животных. В целом семейство изучено недостаточно.

Подсемейство лемуровых (Lemurinae) включает (по схеме) четыре рода: собственно лемуры (Lemur), недавно выделенный род Varecia, гапалемуры, или полумаки, и один вид лепилемура (Lepilemur). Длина головы — туловища от 30 до 45 см, хвост длиннее: 37–56 см. Животные достигают 2 кг веса и более.

Лемуры, или маки (Lemur), нередко содержатся в неволе. Известен рекордный случай, когда черный лемур (L. macaco) прожил в Лондонском зоопарке более 27 лет. Родина лемуров — Мадагаскар и Коморские острова. Богатейшая коллекция экспонатов разных видов и подвидов лемуров хранится в Зоологическом музее Академии наук СССР в Ленинграде.

Очень своеобразен кошачий, или колъцехвостый лемур (L. catta). Его живописный хвост послужил основанием для одного из тривиальных названий этого вида: черные и белые кольца чередуются; эти же цвета выделяются на морде. Если взглянуть на кошачьего лемура, сразу же бросаются в глаза три круга черной окраски: два у глаз и один у рта, щеки и уши белые, спина светло-серая или красновато-коричневая. Первое название этот лемур приобрел за мяуканье и мурлыканье, похожее на кошачье (возбуждаясь, может и завизжать).

Кошачий лемур — примат засушливых лесов Юго-Западного Мадагаскара, ведущий дневной образ жизни. Живет стадами в 10–20 особей. Метит территорию секретом подмышечных желез, имеет и паховые железы. Передвигается на четырех конечностях, но нередко становится только на две задние. Очень характерна поза на солнце — поднимается вертикально, несколько запрокидывая голову, расставляет широко лапы, подставляя теплу свое белое брюшко. Во время опасности самец опускает округлые уши, бьет угрожающе хвостом. Спят эти полуобезьяны, пряча голову между лапами и забрасывая хвост на плечи.

На воле питаются фруктами, цветами, листьями. В неволе хорошо приспосабливаются к другому корму — едят брикетированные корма, орехи, молоко.

Отмечена сезонность размножения. Рождается один-два детеныша. Период беременности 120–145 дней. Число хромосом — 56. Кошачьи лемуры успешно содержатся и размножаются в Орегонском центре приматов (США) и в зоопарках, например в Кёльне (ФРГ).

Очень разнообразен вид L. macaco — в нем насчитывают восемь подвидов. Некоторые подвиды иногда выделяют в самостоятельные виды (например, L. m. fulvus — коричневого лемура). Среди лемуров макако особенно впечатляет черный лемур. Как и у других лемуров, выделяются ярко-коричневые глаза, большие и сильно сближенные. Любопытно, что самка черного лемура вовсе не черного цвета: бакенбарды и торчащие с обеих сторон лба длинные волосы белоснежные, а туловище покрыто рыжеватым и светлым мехом.

Черный лемур

У других лемуров этого вида самки тоже значительно отличаются по окраске от самцов. Подвид белоголового, или белолобого, маки имеет коричневую окраску спины. В то время как мягкая коричневая шерсть самца резко контрастирует с длинными белыми волосами на лбу, макушке, возле ушей и на бороде, а лисья темная мордочка покрыта черными бархатистыми волосами, самка, которую можно принять за лемура другого вида, вокруг морды имеет свинцово-серые волосы. У самца часть хвоста почти белая, у самки же — красноватая. О подвиде черноголовых маки, которые редки в зоопарках, известно, что они охотно употребляют сырое мясо, с большим аппетитом поедают воробьев. Родина лемуров макако — Северо-Восточный Мадагаскар. Это лесные обитатели.

Период беременности лемуров макако 120–145 дней. Число хромосом у разных подвидов — 44–60.

К роду лемуров относится вид монгоц (L. mongoz) с двумя подвидами. Эти лемуры несколько меньше других по размерам. Очень красив венценосный монгоц (L. т. соronatus). Коричневатый, со светлой шерстью на горле и выступающей части морды (кроме черного ее кончика), он действительно увенчан сходящей ко лбу короной яркого палевого цвета. Известен половой диморфизм лемура монгоца в окраске шерсти — самки светлее, верхняя часть туловища серая, нижняя — серебристо-серая или белая.

Самка венценосного лемура с детенышами

У другого подвида самцы имеют красноватые щеки, самки — белые.

Животные издают звуки, напоминающие хрюканье. От венценосного монгоца исходит сладковатый специфический запах.

Лемур монгоц обитает на северо-западе Мадагаскара (венценосный — на севере). Живет семейной группой: самец, самка, несколько неполовозрелых детенышей. Самец и самка спят вместе на вершинах высоких деревьев, а детеныши в 2–3 м от них на том же дереве. Монгоцы активны ночью: за ночь проходят до 750 м. Встречаясь с другой группой своего вида, они довольно мирно расходятся; лишь изредка, оказавшись на одном месте, коротко конфликтуют. Маркируют стволы и ветви деревьев, особенно часто — в период размножения. Основная пища лемура монгоца — плоды, нектар и пыльца цветов деревьев.

Монгоцы быстро привыкают к неволе. В Кёльнском зоопарке они размножались (один детеныш). У этого вида двойное число хромосом: 58–60.

Последний вид рода лемуров по схеме 2 — краснобрюхий лемур (L. rubriventer), редко встречающийся в неволе и малоизученный.

Из рода собственно лемуров на схеме исключен лемур с воротником, или вари, который теперь составляет самостоятельный род вари (Varecia) с одним видом V. variegatus. Предложение о выделении вари в самостоятельный род сделано недавно по следующим соображениям. Вари крупнее всех четырех лемуров (длина головы и туловища более 60 см). Иногда достигает размера большой собаки. В отличие от других лемуров у него и хвост несколько короче, а не длиннее туловища. Но главное отличие его, как показало в 1973 г. специальное исследование американского приматолога К. Хилла, — многоплодие. Как правило, потомство вари — двойни и тройни. Да и особенности гнездования выделяют их среди других лемуров.

Лемур вари

Это очень живописное животное, его даже называют иногда пестрым лемуром. На английском языке вари имеет точное прилагательное в названии, что по-русски надо было бы соответственно обозначить, как воротничковый. Действительно, незамкнутая только на лбу характерная, часто белая опушка вокруг морды дает основание для такого прилагательного. Белая шерсть этого пестрого примата неоднократно чередуется с черной. Выше чернобурой кисти, сразу у запястья, вари имеет на конечностях белоснежные «манжеты»; Вместе с белым цветом части спины, нижней части тела и воротничка при черной шерсти на голове, отчасти на морде, груди и плечах это создает очень привлекательный вид полуобезьяне. Прибавьте большие светло-коричневые круглые глаза, как у многих полуобезьян, приятную шелковистую шерсть, обязательно темные «перчатки» и «носки», и вы согласитесь, что, увидев этого красавца, забыть его уже трудно.

Встречается и другая форма вида пестрых лемуров — красно-черный вари, хотя на затылке у него тоже белая опушка. Варианты окраски могут меняться. Известны три-четыре подвида вари.

К сожалению, этот вид полуобезьян становится большой редкостью. Йо сведениям К. Хилла, в 1967 г. в Европе было всего два экземпляра, два самца красно-черных вари (в Парижском зоопарке). После длительных переговоров с правительственными учреждениями Мадагаскара американскому зоопарку Сан-Диего удалось приобрести единственную тогда на континенте пару этих животных (бело-черных вари).

Оказалось, что это весьма ласковые, привыкающие к людям полуобезьяны. Служитель кормил их с рук. Но стоило вызвать их раздражение (обычно им действовал на нервы птенец куропатки, сидевший неподалеку), как эти симпатичные и кроткие существа разражались оглушительным ревом, весьма странным и неожиданным у таких тихонь.

По своей экологии этот вид мало отличается от кошачьего лемура или макако, однако более насекомояден, чем другие. Своеобразными прыжками, грациозно и необыкновенно ловко вари перепрыгивает не только с ветки на ветку, но и с дерева на дерево. Надо заметить, что, несмотря на весьма раннее упоминание вари в литературе (его первым описал Ж. Бюффон в 1765 г.), до сих пор об этом интересном примате известно очень мало.

Большой сенсацией было рождение впервые в неволе красно-черного вари в зоопарке Сан-Диего. Произошло это весной 1973 г. Вскоре родилась тройня вари и в Кёльнском зоопарке (ФРГ). Выяснилось, что вари отличается от рода лемуров еще и по особенностям материнского поведения. Если у кошачьего лемура с детенышем, помимо матери, могут контактировать другие животные еще до истечения недельного возраста малыша, а у коричневого лемура никто, за исключением отца, не может приблизиться к новорожденному до четырехнедельного возраста, то у вари раннее общение с детенышем не допускается до семи-восьми недель абсолютно ни с кем, включая папашу. Детеныш не цепляется за шерсть матери со дня рождения, как у других видов собственно лемуров — самка переносит его ртом.

Родина обитания вари, по одним данным (Нейпир), восточный берег Мадагаскара, по другим сведениям (Хилл), северо-западная область острова. Число хромосом —46. Все виды рода лемуров являются редкими, исчезающими животными.

Род гапалемуров, или полулемуров (Hapalemur), — следующий род подсемейства лемуровых. Их еще называют полумаки, но чаще кроткими лемурами, что дает некоторое представление о нраве этих полуобезьян. Сведения о них весьма скудны и запутанны. По одним данным, это ночные приматы, по другим — дневные. Есть сведения, что гапалемуры сравнительно крупные животные: 70–90 см, но, по данным Нейпир, их размеры (голова — туловище) 26–37 см с такой же примерно длиной хвоста. Эти размеры соответствуют и тем, которые мог отметить автор этой книги у экспоната в Ленинградском зоологическом музее.

Довольно плотные приматы с округлой головой, широкой мордой и короткими ушами, сходными с человеческими и утопающими в густой шерсти зеленовато-серого или буро-коричневого цвета; имеют по две пары млечных сосков. Своеобразный запах подмышечных желез этих приматов напоминает запах пчелиного воска. На тыльной стороне нижних конечностей (два пальца с когтями) расположены ороговевшие мозоли.

Известны два вида гапалемуров — серый (Н. griseus) с несколькими подвидами и широконосый, или широколицый (Н. simus).

Серый гапалемур в естественных условиях живет в дождевом лесу небольшими группами (три — шесть особей), питаясь сердцевиной, листьями бамбука и насекомыми. Он весьма привередлив к корму в неволе (плохо ел овощи в Кёльнском зоопарке). Однако через полгода стал употреблять вареную курицу, телятину, но сохранил пристрастие к живой саранче. Серый гапалемур необыкновенно ласков, очень привязывается к людям, любит, когда его гладят или почесывают.

Разнообразны звуки, издаваемые серым гапалемуром. В его репертуаре и легкое мяуканье, и мурлыканье, и короткое оханье, длинный клич, щелканье и трель. Во сне принимает различные позы: спит то сидя на согнутых ногах, то растягивается на боку или на животе, неизменно укладывая голову на руки. Выражение угрозы — примерно такое же, как у кошачьего лемура.

Об особенностях размножения ничего не известно. Число хромосом — 54–58. Рекордная продолжительность жизни серого гапалемура в неволе — 12 лет.

Оба вида отнесены к исчезающим животным, а живущий в тростниковых зарослях широконосый гапалемур столь редок, что никто из современных приматологов не видел его живым.

Весьма специализирован последний род подсемейства лемуровых — род лепилемуров (Lepilemur), состоящий из одного вида (L. mustelinus). Лепилемура часто называют изящным лемуром, а то и ласковым. Этот небольшой примат с торчащими ушами имеет длину туловища-головы от 28 до 36 см. Длина хвоста немного меньше. В окраске шерсти преобладает коричнево-красноватый, серый, желтовато-белый цвета. Черты анатомии и поведения примитивнее, чем у других лемуровых: переносит детеныша ртом, отсутствуют резцы верхней челюсти, имеет четко очерченную территорию (очень небольшую), за которую отчаянно сражается и за которой строго следит, причем даже днем, в полудреме, будучи явно ночным животным. Однако самой существенной чертой примитивности лепилемура является его отличающаяся от других лемуровых диета. Как показали французские экологи, питается оп почти исключительно листьями деревьев, что накладывает отпечаток на строение пищеварительного тракта. По-видимому, это единственный представитель отряда приматов, для питания которого характерна копрофагия (поедание собственных фекалий).

Лепилемур

Спит в дупле или в густой листве, перемещается прыжками. Отмечена сезонность размножения (май — август): рождается один детеныш; период размножения 120–150 дней. Половозрелость наступает в полтора года. Число хромосом у разных подвидов — 22–38. Живет стадами, причем группируется и после периода репродуктивной активности.

Распространен на обширных лесистых территориях Мадагаскара и некоторых мелких островов. Редкий, исчезающий вид.

Описание подсемейства хирогалиновых (Cheirogalinae), к сожалению, не займет много места. Беда в том, что эти полуобезьяны весьма мало известны и довольно редко содержатся в неволе. Включает это подсемейство всего четыре рода: собственно хирогале (Cheirogaleus) с двумя видами, микроцебусов (Microcebus) с двумя видами, фанеров (Phaner), включающий только один вид, и аллоцебусов (Allocebus) с одним видом. Конечно, всех этих полуобезьян, как правило, тоже зовут лемурами, что неточно, хоть они и относятся к одному с лемурами семейству. Но ведь не зовем же мы шимпанзе орангутаном, хотя первый и включен в семейство понгид, термин которому дал в латыни именно орангутан (Pongo)!

Хирогалины имеют некоторые общие черты: малые размеры — с мышь, с крысу и чуть побольше; ночные обитатели тропических лесов и живут только на Мадагаскаре.

В роде хирогале оба вида (С. major, С. medius) в английском языке имеют прилагательное «карликовый»: соответственно «наибольший карликовый лемур» и «толстохвостый карликовый лемур». Если заменим слово «лемур» на «хирогале», мы получим удовлетворительные тривиальные названия видов хирогале и до некоторой степени представление об этих маленьких приматах.

Размеры хирогале, по данным, собранным Нейпир, колеблются в пределах 19–27 см да еще хвост длиной от 16 до 25 см. Большие и почти прямо вперед расположенные темные глаза делают их типичными приматами. Морда сравнительно короткая. Цвет густой шерсти коричневый (светлее или темнее) или серый.

Передвигаются хирогале на всех четырех конечностях, однако прыжками, что напоминает передвижение белки. Живут в одиночку или парами. Питаются растительной пищей и насекомыми. Устраивают гнезда для сна, прячутся в дупла деревьев. Для карликового хирогале характерна спячка — физиологическое оцепенение, в которое они впадают на определенное время года (сухой период), существуя в этот период за счет накопленного в дождливый сезон жира.

Период беременности длится примерно 70 дней. Рождаются два-три детеныша размером 7,5 см (хвостик почти такой же), весом примерно 18 г. Детеныши рождаются слепыми, но становятся зрячими уже на другой день. Число хромосом — 66. Рекордный срок долголетия хирогале зарегистрирован в Лондонском зоопарке — 8 лет и 8 месяцев. Хирогале — исчезающий род приматов.

Род микроцебусов включает два вида: М. rnurinus — мышиный, или миллеровский лемур с двумя подвидами и М. coquereli, или микроцебус Кокъюрела. Это самые маленькие, действительно мышиные приматы, давно привлекавшие биологов. Описаны они «ще Ж. Бюффоном в 1776 г., но долгое время вводили в заблуждение натуралистов — мышиного микроцебуса принимали за подростка какого-то другого животного. Некоторые специалисты находят у этой полуобезьяны много общих черт с карликовой игрункой.

Мышиный микроцебус

Известный русский ученый Н. А. Северцов в 1855 г. посвятил обстоятельную статью микроцебусам «Обезьяна крошка». В ней, полемизируя с концепцией Ж. Кювье о скачках в живой природе, Северцов подробно описывает микроцебуса, показывает, что это переходная форма, сочетающая в себе, с одной стороны, признаки маки, т. е. лемура, а с другой — грызуна. Кроме того, Северцов видел в микроцебусе связующее звено между галаго (африканским приматом) и мадагаскарским лемуром.

В этой статье, помещенной в журнале русских эволюционистов до Дарвина («Вестник естественных наук» редактировал К. Ф. Рулье), едва ли не впервые в русской приматологической литературе после расчленения отряда совершенно четко употребляется слово «приматы» для обезьян и полуобезьян. Причем не только это слово, но и «низшие приматы» для полуобезьян, а также — совершенно правильно — термин «низшие обезьяны» для всех обезьян без антропоидов. (В наши дни, к сожалению, в научной литературе необходимо делать пояснения на этот счет!) Наконец, в статье Н. А. Северцова дается обстоятельное описание и других форм полуобезьян.

Микроцебусы — удивительные и очень привлекательные полуобезьяны. Распространен снимок, где мышиный микроцебус буквально спрятан в кулак человека, торчит только обезьянья мордочка с огромными глазищами — настолько он мал по размерам! Длина его туловища с головой — около 13 см, хвостик — 17 см. Вес тела в среднем 60 г, иногда 40 г. Самки несколько тяжелее. Кокьюрелов микроцебус немного крупнее — соответственно 25 и 28 см.

Мех у микроцебуса густой, пушистый, коричневого и серого с оттенками цветов; на носу светлая полоска, вдоль позвоночника темная дорожка.

Образ жизни микроцебусов почти такой же, как у хирогале. Это ночные охотники. Живут стадами — в центре ядро, вокруг которого периферийные особи. Центр подобного ядра содержит больше самок, чем самцов (соотношение 4:1). По-видимому, самцы гнездятся по периферии. В гнездах находили группы до 15 самок, тогда как самцы обитали в одиночку в гнезде или парой.

Передвигаются мышиные микроцебусы с помощью четырех конечностей, для их передвижения характерен прыжок — отскок (например, при охоте, на насекомых). При этом микроцебус обладает уникальной способностью удерживать тело в горизонтальном положении, держась за ветку только задними конечностями.

Издает, как правило, пронзительные звуковые сигналы. Питается растительной и животной пищей, соотношение которой меняется в зависимости от времени года. В теплое время, когда идет накопление резервов организмом (февраль — март), поедает имеющиеся в этот период в изобилии плоды, ягоды, листья, цветы. В холодный же и сухой сезон основную пищу составляют животные (древесные лягушки, небольшие хамелеоны, жуки, богомолы, яйца птиц).

В неволе на Мадагаскаре микроцебус сохранял присущий ему в природе сезонный пищевой режим. Любил полакомиться медом, но хорошо поедал хлеб, рис, сгущенное молоко и пр. Размножение сезонное, с августа по февраль в неволе на Мадагаскаре. За это время бывает по два выводка. Беременность мышиного микроцебуса длится 59–62 дня. Рождаются чаще два детеныша весом в 3–5 г каждый. Мать переносит детеныша ртом, но малыш никогда не цепляется за шерсть матери, как у других приматов. В 7—10 месяцев детеныш становится половозрелым. Число хромосом — 66.

Род фанер включает один вид (P. furcifer) — «увенчанный развилкой карликовый лемур». Иногда его называют и беличьим лемуром. Эти наименования не совсем точные, но дают некоторое представление о внешнем виде фанера. Похожий на белку, со светлой полосой почти от макушки до кончика носа (эта полоса раздваивает на лбу две темные полоски— «вилы», общая линия которых идет по хребту), фанер имеет не очень характерные для отряда приматов острые собачьи уши. Но большие вперед поставленные глаза, пятипалые конечности выдают в нем примата. Шерсть коричневато-серая, хвост темный.

Это тоже лесной малыш, хотя крупнее микроцебусов и хирогале. Длина тела 25–28 см, хвоста — 32–35 см. Задние конечности длиннее передних — прыгун, как многие полуобезьяны. Гнездится он в дуплах деревьев, число хромосом — 48. Сведения о фанере очень ограниченны. Известно лишь, что находится в опасности; исчезает, как многие виды семейства, внесен в «Красную книгу».

Еще более редок последний род семейства — аллоцебус с единственным видом (A. trichotis). Много лет считалось, что аллоцебус вымер. Но недавно Ж. Петтер, французский специалист по полуобезьянам, сообщил, что вид обнаружен на востоке Мадагаскара. Это маленький примат, похожий по внешнему виду на мышиного микроцебуса. Конечности, однако, у него несколько длиннее, имеется хохолок на голове, прикрывающий и уши. Отличаются также форма черепа, размеры клыков и предкоренные зубы, похожие на клыки

Семейство индриобразные, или индрииды (Indriidae)

В состав этого семейства входят самые крупные полуобезьяны, хотя есть виды и небольших размеров. Длина тела от 30 до 70 см, хвоста 3—53 см. На пальцах ногти, но на нижних конечностях второй палец снабжен когтем. Большие пальцы противопоставлены остальным; на ногах, где этот палец больше, противопоставление значительнее. Морда покрыта волосами; вибрисс меньше, и они невелики по сравнению с описанными выше полуобезьянами. Глаза большие, уши выступающие; лицевая часть черепа укороченная, небольшая, несоразмерна с туловищем. Зубная формула: резцы 2/2; клыки 1/0; предкорепные 2/2 и коренные 3/3. Всего 30 зубов.

Живут эти полуобезьяны на деревьях, но часто спускаются (хвостом вперед) на землю. Передвигаются прыжками. Один род (Lichanotus) активен ночью, остальные — днем. Размножение сезонное. Родина — Мадагаскар.

Род индри (Indri) представлен единственным видом — собственно индри, или короткохвостый индри (I. indri). Внешний вид его необыкновенно выразителен: черные «носки», «перчатки», колени, частью спина и передняя часть шеи — все это перемежается нередко белым цветом, который венчает и макушку, шерсть шелковистая. Длина тела достигает 70 см, зато хвост (удивительное явление среди полуобезьян) — небольшой «приставленный» к телу комочек — всего 3 см.

Питается индри листьями и плодами. Почти постоянно находится на деревьях, где любит сидеть, выставляя верхние конечности к солнцу. Во время сна прячет голову, как и некоторые другие полуобезьяны, между коленями. Индри ведет дневной образ жизни, живет небольшими семейными группами по две — четыре особи. Число хромосом — 44. Период беременности 60 дней; рождается один детеныш.

Наличие горлового мешка (расположен позади трахеи) позволяет индри издавать громкие крики, за что эту полуобезьяну местные жители считают лесной собакой; животное, однако, способно и хрюкать.

Своеобразный внешний вид, громкие крики и любовь к солнечным лучам создали индри легендарную славу священного животного, которое нельзя убивать. Табу основано на убеждении, что индри вместе с человеком произошел от одних и тех же предков, а братьев, как известно, не убивают. Существует поверье, что если в индри запустить копье, оно с огромной силой и абсолютной точностью вернется обратно и поразит насмерть метателя..

Название «индри» основано на недоразумении, что неоднократно бывало в истории приматологии. Известный-французский исследователь XVIII в. Пьер Соннера, путешествуя по Мадагаскару в сопровождении местного проводника, однаяеды услышал от него возгласы: «Индри! Индри!» Посмотрев в сторону, куда указывал туземец, Соннера увидел странное животное, название которого аккуратно записал, добавив, что на языке мадагаскарцев «индри» означает «человек лесов». В действительности слово «индри» значит «посмотри на это», а «человек лесов» — баба-като. Именно так называют мадагаскарцы этого примата. Ошибка, однако, укоренилась, и теперь слово «индри» вошло не только в название вида, но и рода, и даже семейства.

Обитает индри на восточном берегу Мадагаскара. Несмотря на привилегии священного животного, это все-таки исчезающий вид. Занесен в «Красную книгу».

Другой род того же семейства — лиханотус (Lichanotus), представленный одним видом: «мохнатым индри» (L. laniger), или длинношерстным авагисом. Второе наименование, как показал Р. Торингтон, связано с невалидным (недействительным) латинским названием рода, которое заменено на нашей схеме по правилам синонимии. Это ночная полуобезьяна, обитающая во влажном лесу. Днем она прячется в дуплах, в листве. Размерами меньше индри — длина от 30 до 50 см, приблизительно с таким же по длине хвостом. Большие глаза, почти круглая голова, короткая лицевая часть, небольшие уши создают впечатление некоторого сходства с лицом человека с ежиком волос. Тело равномерно покрыто мягким густым мехом серо-бурого цвета, хвост красновато-оранжевый.

Питается листьями, корой деревьев, плодами. Живет небольшими группами в две — четыре особи. Обычно издает звуки, похожие на хрюканье, нередко свист. Размножение сезонное. Беременность продолжается четыре-пять месяцев. Рождается один детеныш с длиной тела около 9 см. Число хромосом — 64. Родина лиханотуса — северо-западное побережье Мадагаскара. Это весьма редкое животное занесено в «Красную книгу». В зоопарках почти не встречается. Чучело длинношерстного лиханотуса имеется в Зоологическом музее Ленинграда.

Последний род индриобразных — пропитеки (Ргоpithecus), известные больше под названием сифак. Всего сифак насчитывается два вида — это сифона с диадемой (P. diadema), или белолобый индри, и меньший размером — сифака верро (P. verreauxi), или хохлатый индри. Оба вида, по Нейпир, включают по пять подвидов.

Размеры тела 45–55 см, пушистый хвост примерно такой же длины. По другим данным, тело несколько длиннее. Мордочка с большими глазами, короткая. Задние конечности больше передних.

Это красивая полуобезьяна: лицо и уши обычно черные, длинный шелковистый волосяной покров чаще светлый. Есть подвиды бледно-серого цвета, иногда с оранжевыми и лиловыми пятнами на конечностях и спине. Среди сифак встречается почти уникальный в отряде приматов подвид — белый шелковистый сифака, или сифака силки (P. d. candidus), который имеется в Ленинградском зоологическом музее. В то же время известен и черный сифака (P. d. holomelas),

Это дневные приматы, но зрение их хорошо адаптировано и к темноте. Живут сифаки группами по три-шесть особей, занимая площадь примерно 1 га. Метят свою территорию: самки мочой, самцы — потираясь шейной железой. В течение дня группа передвигается в поисках корма (листья, кора, почки, фрукты) и солнечных мест. Холодными ночами во время сна (как правило, спят сидя) обвивают тело хвостом и тесно прижимаются друг к другу, снижая теплоотдачу. Во время переходов лазают по лианам и тонким деревьям, подобно человеку по веревке. Во время прыжка с ветки на ветку, весьма длинного (до 10–12 м), меняют положение корпуса с горизонтального на вертикальный. На толстых стволах и земле совершают прыжки, как кенгуру, опираясь на задние конечности. Агрессивные стычки случаются редко, обычно только в период размножения.

Семейство руконожки (Daubentoniidae)

В секции лемуроморфных выделено одно надсемейство с единственным семейством и единственным родом и видом. Это — мадагаскарская руконожка (Daubentonia madagascariensis), или ай-ай (так местные жителя называют животное за странный ночной крик).

Этот небольшой зверек размером с кошку (длина тела около 40 см), с длинным и толстым хвостом лисицы (длина хвоста до 60 см) и передними зубами грызуна (всего 18 зубов) тем не менее является неоспоримым приматом. Мордочка короткая и сильно расширенная кверху, к голове, глаза большие, относительно огромные овальные безволосые уши, подвижные, кожистые. Шерсть грубая, редкая, с подшерстком, от темно-бурой до черной окраски.

Все пальцы, за исключением большого на нижних конечностях, имеют когти. Большой палец ноги снабжен плоским ногтем и хорошо противопоставлен остальным четырем. На третьем пальце также пятипалых верхних конечностей коготь особенно тонок и вытянут — специфическое приспособление руконожки; с его помощью делается острый надрез на дереве, после чего извлекается насекомое. Любит также полакомиться птичьими яйцами из гнезд, которые попадаются этому древесному жителю на пути. В состав рациона постоянно включается также сердцевина некоторых растений (бамбук, сахарный тростник), фрукты и другая растительность. Индивидуальный участок достигает 5 км в диаметре.

Днем руконожка забирается в дупло или укромное гнездо на большой высоте и, свернувшись клубком, укрывает голову косматым хвостом.

У самок одна пара паховых желез. Издаваемые звуки — хрюканье. Число хромосом — 30. Единственный в помете детеныш рождается на воле в феврале — марте (длина тела около 16 см).

В настоящее время столь малочисленны, что едва ли наберется их на земле 50 экземпляров (данные на 1969 г.). Есть мнение, что катастрофическому уменьшению мадагаскарских руконожек способствуют местные поверья, согласно которым этот невинный ушастик причислен к дьявольскому племени. И хотя бытует притча, что убийца руконожки не проживет больше года, находятся «рискующие» смельчаки, которые уничтожают это животное даже в наши дни. Район Маруанцетры на Мадагаскаре — единственное место, где еще обитают эти приматы.

Руконожки — наименее изученные представители отряда. Очень редко содержатся в неволе, к которой быстро привыкают. Едва ли в каком-либо зоопарке имеются в настоящее время. Есть сведения, что в Амстердамском зоопарке эти животные жили 23 года. Внесены в «Красную книгу». В Зоологическом музее Ленинграда имеются два экземпляра чучел.

Секция лориморфных (Lorisiformes)

Переходим к описанию другой секции (инфраотряда) полуобезьян — секции лориморфных (Lorisiformes). Это более однородная группа, чем в предыдущей секции. Полуобезьяны Азии и Африки (в последней они распространены только на континенте). Изучены, по-видимому, значительно лучше, чем лемуроморфные, особенно африканские лоризиды. Представители данной секции родственны предыдущим, имеют общих предков среди ископаемых полуобезьян. Однако называть их лемурами не следует. Иногда лориморфных делят на два семейства, т. е. всех представителей рода галаго выделяют в самостоятельное семейство. Некоторые основания для подобного возвышения последних имеются, однако пока недостаточные. Поэтому на схеме 2 галаго включены в единое семейство лориобразных на уровне подсемейства (Galaginae). На том же уровне рассматриваются и собственно лориевые (Lorisinae), составляющие, следовательно, также одно из двух подсемейств этого семейства.

Семейство лориобразные, или лоризиды (Lorisidae)

Лоризиды — небольшие приматы, имеющие средние или короткие хвосты либо вовсе их не имеющие. Длина тела от 12 до 40 см. Шея короткая. Пятипалые передние и задние конечности, на пальцах ногти; на втором пальце ноги коготь. Голова круглая, с коротким лицевым отделом. Глаза большие, сходящиеся кпереди, подлинно глаза приматов, очень часто окруженные темным кольцом. На лицевой части есть вибриссы, однако их меньше, чем у лемуроморфных. Плотно покрыты короткими волосами. Число сосков у самок две-три пары.

Зубы своеобразны — на верхней челюсти один-два резца, отделенных заметным промежутком. Зубная формула: резцов (1–2)/2, клыков — 1/1, предкоренных — 3/3, коренных — 3/3. Всего 34–36 зубов.

Это, как правило, ночные древесные приматы: передвигаются по деревьям медленно, осторожно, последовательно переставляя конечности, некоторые перемещаются по земле прыжками. Живут они в одиночку, парами или небольшими группами. Лоризиды — насекомоядные, растительноядные, а то и хищники. Спят в гнездах, в дуплах деревьев.

Подсемейство лориевых (Lorisinae) включает по нашей схеме четыре рода. Первый род — тонкий лори (Loris) с одним видом (L. tardigradus) и шестью подвидами.

Тонкий лори

Наименование рода, давшее, как видим, первую часть словосочетаний для таксонов более высоких категорий этой секции, тоже связано с неточностями вследствие путаных сведений о данных полуобезьянах в прошлом. Слово «лори» в переводе с голландского означает «клоун». Название получено из-за темных колец вокруг больших глаз, разделенных белой полосой. Несмотря на то что упоминания о тонком лори известны с XVI в., в Южной Индии и на о-ве Цейлон его многие годы считали ленивцем. В 1765 г. Ж. Бюффон наконец установил подлинное место этого животного, дав ему родовой термин «лори».

Через несколько лет Бюффон опять обратился к положению этого животного, которое ошибочно смешивалось с современным толстым, или ленивым, или медленным лори, также отождествлявшимся с ленивцем (так считал Фосмайер в 1770 г.). Термин «лори» был полностью принят именно для тонкого лори.

Это животное небольших размеров — от 18 до 26 см. Хвост снаружи незаметен, поэтому считают, что он отсутствует. Голова округлая, лицевая часть не вытянута. Глазницы большие, сдвинутые, только белая полоска от лба к носу разъединяет обведенные темными кругами влажные глаза. Палец с когтем на ноге (туалетный) сильно редуцирован. Уши большие, тонкие, на концах не обволошены. Торчащие уши тонкого лори отличают его от толстого лори, у которого голова сходна с тонким, но маленькие уши почти утоплены в шерсть. Еще одно отличие: тонкие и более длинные конечности, а также несколько острее книзу мордочка.

Мех густой и мягкий, желтовато-серого, светло-коричневого и темно-бурого (на спине) цвета. Как у многих приматов, на брюшной стороне шерсть светлее. Иногда на спине тонкого лори проходит коричневая полоса, которая никогда не выражена так ярко, как у его толстого собрата, у которого вообще мех гуще.

Это обитатель тропических влажных лесов Шри Ланки и Южной Индии. В отличие от толстого лори появляется и на открытых лесных пространствах, в кустарниках, а то пересекает и вовсе лишенные растительности пространства при переходе из одной рощи в другую. Днем тонкий лори спит (в дупле или на развилке ствола), свернувшись клубком и пряча голову меж коленями, при этом конечностями, обычно задними, не забывает уцепиться за ветку для безопасности. С заходом солнца начинает активный поиск еды: насекомых, ящериц, древесных лягушек, птиц и их яйца. В неволе питается также фруктами, молоком, булками. Двигается медленно, перебирая при перехватывании ветвей поочередно передними и задними конечностями. Несмотря на свою медлительность, тонкий лори довольно ловок. Уцепившись задними конечностями за ветку, полностью освобождает передние и туловище для охоты, сноровисто хватает мелких животных, убивая их ударом о дерево. Метит территорию мочой. Издает щебетание, подобное тому, что известно у сверчка, низкого тембра щелканье.

Период беременности — пять-шесть месяцев (Sharma et al., 1973). Рождаются один-два детеныша. Рекордный срок жизни в неволе — семь лет. Двойное число хромосом — 62.

Второй род лориевых — толстый лори (Nycticebus), насчитывает два вида: куканг, или медленный толстый лори (N. coucang), с девятью подвидами и маленький толстый лори (N. pygmaeus). Неудивительно, что при той путанице, которая существовала веками в определении этих животных, латинское наименование рода по смыслу неверно: оно означает «ночная хвостатая обезьяна». Что касается малайского названия куканг (kong-kang), то оно в применении к этому виду вполне правильно: медленный, или застенчивый.

Почти все, что было сказано для тонкого лори, исключая особенности строения тела, применимо и в отношении толстых лори. Внешне последние отличаются тем, что голова у них почти круглая, да и туловище вполне округло. Куканг довольно плотный, с густым коротким мехом серого, коричневатого, рыжеватого цветов, с коричневой, как сказано, полосой вдоль позвоночного столба. Длина тела 26–38 см. Хвостик небольшой, почти утопает в шерсти, как почти утоплены в шерсти и небольшие уши; «лицо» клоуна. Первые пальцы конечностей сильно противопоставлены остальным. Малый толстый лори, естественно, поменьше размером — около 20 см.

По некоторым сведениям, у толстого лори сравнительно хорошо развитый среди полуобезьян головной мозг. Образ жизни, питание и тип локомоции сходны с описанным выше для тонких лори. Вероятно еще менее подвижен. Куканг распространен в Южной и Юго-Восточной Азии: Индия, Бирма, страны Индокитая, Малакка, острова Индонезии и Филиппин. Малый лори живет в Индокитае. По наблюдениям американских экологов О. и М. Эллиот, в естественных условиях (в джунглях Малайи) встречался одиночный куканг, который вечером лакомился довольно крупной (гигантской) улиткой. Попадалась и группа из шести толстых лори, причем большинство были самцами, преследовавшими самку. Самцы угрожали ей характерными телодвижениями, открыванием рта и свистящими звуками. Самка отвечала тем же, хищно открывала рот и свистела, но в более высокой тональности. Кроме того, она щелкала сверчком, но чаще, чем самец. По-видимому, самка была в состоянии течки.

В неволе, где нередко содержались толстые лори, эти приматы сохраняли вечерне-ночную активность. Спали в основном сидя (78 % наблюдений) и опустив голову, а также лежа. Туалет состоял в вылизывании меха и расчесывании. Ходили по полу и лазали по стенкам клетки. Чаще двигались самцы, зато самки, по сведениям калифорнийских зоологов, тратили на 57 % больше времени на туалет.

При изучении обонятельной ориентации толстого лори показано, что она играет исключительную роль и сильно облегчается мочевыми метками, особенно в темноте. Наиболее выражена эта способность у самцов. Метились кормушки, спальные ящики, перекладины. Пахучий предмет часто обследуется языком. Особенно сильно возбуждает лори запах мочи своего вида, но весьма точно определяется своя собственная метка. Мечение мочой облегчает связь между особями, нахождение самки, пригодной для спаривания, мест кормежки, гнезд и границы территории.

Период беременности у толстых лори, по-видимому, в пределах 174–193 дней. Рождается чаще один, но бывают и два детеныша в помете. Детеныш появляется на свет зрячим, с сильным хватательным инстинктом, сразу же устраивается под животом матери. Иногда и самец переносит малыша. К девяти месяцам детеныш становится самостоятельным. Число хромосом у обоих видов — 50.

В неволе неплохо акклиматизируются и размножаются. Известная рекордная продолжительность жизни толстого лори в зоопарке Бронкса (Нью-Йорк) — 12 лет и восемь месяцев. Кормили животных здесь фруктами, мясом. Малому толстому лори угрожает опасность исчезновения.

На этом завершается описание азиатских лориевых приматов. Перейдем к африканским.

Третий род подсемейства лориевых — род арктоцебус (Arctocebus) с одним видом — калабарский арктоцебус (A. calabarensis), иначе ангвантибо, или калабарский потто. Наименование его медвежьим маки (бытует и такое) совершенно неприемлемо: медвежьего в его облике меньше, чем у других лориевых, а что касается маки, то так (как мы уже упоминали) именуют настоящих, мадагаскарских лемуров. Существуют два подвида арктоцебуса.

Этот примат несколько похож на лори, но имеет более выступающую и вытянутую носовую часть морды, отсутствуют темные круги вокруг больших глаз. Размеры туловища невелики, 22–25 см, хвост почти отсутствует, едва заметен (7–8 мм). Самый маленький среди африканских лориевых и самый грациозный. На передней конечности второй палец сильно редуцирован, виден лишь небольшой выступ без ногтя, а большой палец так противопоставлен всем остальным, что кажется, будто он полностью направлен в противоположную сторону. И все пальцы, как полагается примату, имеют ногти, исключая, конечно, второй палец нижней конечности, который снабжен когтем и тоже уменьшен по сравнению с другими пальцами. Волосяной покров длинный, густой, мягкий. Цвет книзу светлее. Ангвантибо — древесный ночной примат. Иногда, правда, бывает активен и днем. До недавнего времени (1967 г.) считалось, что ангвантибо — очень редкое животное и район его обитания ограничен экваториальной частью Восточной Африки. В 1967 г. исследователи Нигерийского университета П. Джевелл и Дж. Оатес сообщили о встрече с этими полуобезьянами далеко на западе, в районах Восточной Нигерии и значительно севернее. Стало, кроме того, ясно, что количество калабарских арктоцебусов существенно больше, чем считалось прежде. Дело лишь в том, что это животное обитает в глухих частях леса (и лесной саванны) и выходит на добычу преимущественно ночью. Уничтожение леса, впрочем, угрожает и его существованию.

В 1969 г. эти же авторы опубликовали результаты, по-видимому, первых экологических наблюдений лоризид в Восточной Нигерии. Оказалось, что лоризиды Африки, в том числе ангвантибо, встречаются вплоть до реки Нигер, значительно западнее и севернее, чем было известно. Ангвантибо попадался довольно часто. Выяснилось, что он не столь всеяден, как другие лориевые Африки: предполагается, что кормится исключительно насекомыми, чаще крупными, хотя в неволе, где его приручали, кормили молоком и некоторыми фруктами.

В 1971 г. И. Сабатер Пи, известный испанский зоолог, сообщил, что ангвантибо и другие лоризиды распространены и в Рио-Муни (Западная Африка), в пышных влажных экваториальных лесах прибрежной зоны. Отмечено его обитание и в Западной Нигерии (Виаффра).

Калабарский арктоцебус размножается преимущественно в относительно сухой сезон — с ноября по май, когда рожают и другие приматы этих районов. Есть, однако, сведения, что ангвантибо полиэстрален — может размножаться почти круглый год, причем беременность и кормление грудью протекают одновременно. Мать держит детеныша, прикрепляющегося к ее животу, в течение первых 10 дней, а затем во время ночной охоты подвешивает его конечностями за ветку. С этого времени она снова способна к размножению. Период беременности 131–136 дней.

Для арктоцебуса характерно известное у некоторых приматов умывание слюной. Натираются ладони, затем руками умывается лицо, уши.

Этот примат ведет одиночный образ жизни. Число хромосом — 52. Рекордный срок жизни в неволе — четыре года и шесть месяцев (Берлинский зоопарк). Размножается в зоопарках редко.

Последний в нашем списке род этого подсемейства — потто (Perodicticus) с единственным видом — обыкновенный потто (P. potto). (По Нейпир, включает пять видов.)

Это самый крупный лоризид в семействе. Бывает в четыре раза больше ангвантибо: длина туловища — головы 35–40 см; хвостик 6–8 см. Похож на толстого лори, только больше выпячены круглые уши, а средние по размеру глаза не имеют вокруг и между собой характерной для лори окраски. Мех густой, от серого до коричневого цвета, с более светлыми, конечно, нижними частями тела; светла и носовая часть весьма округлой морды,

Второй палец кисти редуцирован и обычно не имеет ногтя, однако известен случай, когда на левой руке у потто был настоящий ноготь. Острый коготь имеется на укороченном втором пальце задней конечности. Сравнительно толстые конечности приспособлены для лазания по ветвям, для хватания предметов. Передвигается животное медленно.

Как видим, потто в основном похож на многих других полуобезьян, особенно на своих лориевых собратьев. Однако он имеет и свою уникальную среди приматов анатомическую особенность. Уже при рождении у потто в шейной области выступают сквозь кожу пять чувствительных оголенных бугорков. Это остистые отростки двух последних шейных и трех первых грудных позвонков. Возле них черные волоски, обычно видимые сквозь шерсть; при необходимости животное раздвигает шерсть, и отростки выступают весьма явно.

Каково значение этих шейных или затылочных бугорков? На этот счет имеются разнообразные предположения, которые не раз уже как будто устанавливались окончательно, но затем подвергались пересмотру при выявлении новых сведений. Считалось, что отростки используются для защиты от врагов, в частности от хищной куницы. Есть мнение, что позвонки служат для сглаживания грубых закраин ствола дерева — это наблюдал У. Коугилл (1969) из США. Специальное изучение этого феномена А. Волкером (1970) в Найроби (Кения) привело его к заключению, что отростки и вся прилежащая к ним зона не имеют ни защитной, ни агрессивной или мускульной функции, а являются центром тактильного восприятия, очень необходимым для установления и поддержания миролюбивых взаимоотношений. Тем не менее английские авторы К. Блэквилл и Дж. Мензиес сообщили о следующей истории из жизни зоопарка. В клетку выпустили двух взрослых потто. Предполагалось, что это самцы. Оба животных решительно двинулись по ветке друг другу навстречу, время от времени останавливаясь, резко выпрямив конечности и приподняв спины. При этом головы были наклонены и размещены между передними конечностями, а шерсть на шее раздвинулась настолько, что стали видны и нацелены вперед шейные бугорки. Внезапно, очень быстро для таких медлительных ползунов, потто наклонились и сшиблись затылками. Это «общение» про должалось до тех пор, пока в области бугорков не появилась кровь. После этого приматы разошлись и больше подобных стычек не. повторялось. Драка совершенно не соответствовала поведению других представителей отряда, а напоминала бой двух козлов или антилоп. Через 219 дней у этих драчунов родился детеныш. Малыш был почти полностью покрыт белой шерсткой и сильно выделялся на фоне коричневой шерсти матери.

В неволе потто размножаются очень редко. По сведениям канадских зоологов Г. Батлера и М. Джама, за 20 лет было известно всего 13 случаев рождений. Беременность длилась, по этим авторам, 170 дней. (По другим данным, беременность продолжается 195 дней.) Детеныш весил на четвертый день 40 г. Хотя зубы прорезались только к 50-му дню, малыш стал брать твердую пищу через три недели. Самка имеет три пары сосков, и малыш сосет их поочередно.

На воле потто размножается сезонно, обычно с мая по декабрь, с максимумом в августе — сентябре. Самка оставляет очень маленького детеныша с вечера одного на ночь в ветвях, отправляясь на охоту, и забирает его только утром. Переносит его сначала на животе, потом, когда он станет несколько старше, на спине. Молочное выкармливание заканчивается в возрасте двух-трех месяцев. Детеныш становится совершенно самостоятельным к шести месяцам.

Потто поддерживали в лесу контакт с соседями, к которым относятся спокойно, с помощью пахучих меток на перекрывающихся территориях.

Потто — сугубо ночное животное. Передвигается бесшумно, осторожно, спит сидя, спрятав голову между передними конечностями и ухватившись за ветку. Живет на больших деревьях, однако находили его и на возделанных плантациях маниоки, кофе и других. Иногда издает в ночи приглушенные звуки, сходные с кваканьем болотных лягушек. Днем спит в дуплах. Потто — всеядное животное. Это отмечено как в неволе, так и в условиях естественного обитания. Содержимое желудков включало фрукты, косточки плодов масличной пальмы, улиток, гусениц, насекомых. В неволе также поедали самую разнообразную пищу — от дохлых птиц до диетических бисквитов, отказываясь, правда, как и некоторые другие лоризиды Африки, от зеленых листьев.

Широко распространено мнение, что потто — любящие уединение животные. В последнее время, однако, становится ясно, что они более стадны, чем это принималось раньше. У. Коугилл описал альтруистическое поведение потто в неволе: после гибели пары этих полуобезьян другая пара, оставшаяся в живых, по всем признакам поведения выражала страдание.

Родина потто — Западная, Центральная и Восточная Африка. Максимальная продолжительность жизни (Нью-Йоркский зоопарк) 8 лет и 11 месяцев. Двойное число хромосом — 62.

Переходим к описанию группы африканских полуобезьян, включенных в семейство лоризид, но иногда выделяемых в самостоятельное семейство.

В подсемейство галаговых включается один большой род галаго (Galago). Очень распространено английское название этих лориморфных приматов — буш-бэби (дитя кустарников), хотя в основном это лесные жители.

Родина галаговых — Экваториальная Африка. Встречаются по всему поясу континента и даже на островах (от Занзибара на востоке до Фернандо-По на западе). Отмечены и в Юго-Западной Африке. Попадаются как в лесу, так и в зоне саванн, где могут передвигаться по земле. В отличие от собственно лориевых довольно проворны, способ перемещений при отлавливании добычи резко отличается от первых — галаго не подкрадывается медленно к добыче, а настигает ее в прыжке, длина которого (у сравнительно крупных форм) достигает 2–3 м и более. Скачут они наподобие кенгуру и на земле. При прыжке хвост заметно отставлен назад, возможно, служит балансиром. Галаго часто обитают совместно с лориевыми полуобезьянами и обезьянами. Но особенности экологии — размещение на разных ярусах растительности — позволяют им не испытывать неприятностей от сосуществования с другими приматами.

Разумеется, отличия в передвижении должны сочетаться с особенностями в строении галаго: если у лориевых конечности примерно одинаковы, то у галаго задние значительно длиннее передних. Общие размеры у разных видов галаго колеблются от величины мыши до кролика. Хвосты длиннее туловища. У некоторых галаго в отличие от лориевых имеются вибриссы на предплечье. Галаго отличаются большими, торчащими в сторону ушами, за что их еще называют ушастыми маки. Уши способны двигаться порознь. При ночной активности такое приспособление, усиливающее слух, весьма полезно. Днем, когда галаго спит, он своими подвижными ушными раковинами затыкает себе слуховой проход, не ощущая дневного шума.

В род галаго включено шесть видов, в состав которых входит около 30 подвидов. Более близкие виды можно объединить в подроды; насчитывается три таких подрода (группы). Это собственно Galago, Euoticus и Galagoides.

В первый подрод включены три вида галаго: сенегальский (G. senegalensis), толстохвостый (G. crassicaudatus) и алленов (G. alleni). К этой группе относится самый крупный в роде галаго — толстохвостый галаго, иди «большой» (длина тела 31–37 см, хвоста — 42–46 см), и один самый маленький — сенегальский галаго, которого иногда называют кустарниковым и карликовым (длина туловища около 16 см, хвоста — около 23 см). Голова круглая, но мордочка вытянута. Большие глаза ночного примата близко расположены друг к другу. На концевых фалангах пальцев расширенные подушечки. Сосков две-три пары. На всех пальцах ногти, на втором пальце задней конечности коготь. Мех мягкий, длинный, густой, серого, буро-коричневого, желтоватого, оранжево-коричневого цветов. Брюшная сторона светлее.

Галаго строят шарообразные гнезда, в которых спят семейными группами. Группы довольно стабильны, отмечено до девяти особей в таком объединении. К периоду размножения от групп отделяются пары, которые становятся строже в соблюдении территориальности. Самки начинают в это время интенсивнее строить гнезда.

Самка толстохвостого галаго рожает дважды в год. Приносит одного-двух детенышей, которые весят по 40–50 г. Детеныш цепляется за шерсть матери. При необходимости мать или другая самка переносят его ртом, причем хватает малыша самка только за бочок, но никогда за живот или шею. Перенос ртом — наследие филогенетического характера, известное и у других млекопитающих. Развитие хватательных способностей, широкая независимость руки способствовали редукции этого явления у приматов. У галаго, когда малыш взрослеет, он нередко садится на спину матери, ухватившись конечностями.

Через восемь дней детеныш становится более самостоятельным, начинает играть. На призывы малыша самка реагирует ворчанием. Хорошо размножаются в неволе. Продолжительность беременности была 115–141 дней. Число хромосом — 62. Недавно показано, что галаго в неволе научается охотиться на рыб в бассейне и передает это умение потомству.

Толстохвостый галаго натирает ладони, ступни, лицо, уши собственной мочой. Установлено, что эта способность зависит от внешних условий и не имеет ольфакторного (запахового) значения. При дефиците влажности воздуха, при повышении температуры, а также при содержании в почве каких-то определенных веществ умывание мочой становится интенсивнее. Для маркировки территории феномен умывания мочой как будто не используется. В то же время известно, что разные виды галаго, в том числе толстохвостые, метят свою территорию различными видами выделений (включая мочу) с разными запахами.

Известен случай, когда толстохвостый галаго жил в неволе 14 лет.

Сенегальский галаго имеет многие биологические черты своего более крупного сородича. Период беременности 122–125 дней. Новорожденный весит 8—13 г. Самка приносила дважды в год одного-двух детенышей. Выводковая зависимость малыша (перенос ртом его) длится четыре недели, и детеныш более беспомощен, чем у толстохвостого. Лактация длится 3,5 месяца.

Размножается в неволе. Продолжительность жизни, по данным В. Е. Соколова, — около 10 лет. Двойное число хромосом —36–38.

Есть сведения, что названные виды (и особенно темнохвостый алленов галаго) всеядны, как это показано в наблюдениях на воле и в неволе, где, в частности, хорошо привыкают к молоку. В районах обитания (например, в Камеруне) отличаются большой активностью ночью. Четко выделяется две жизненно важные фазы: интенсивная кормежка после захода солнца и перед восходом. При охоте действует во многом как подлинный примат — делает выпрямленную стойку, использует передние конечности для поимки добычи, очень полагается на зрение. Обменивается квакающими криками.

Предполагается, что менее всеядны виды подрода эо тикусов — G. elegantulus и G. inustus. В желудках у особей первого найдены только остатки насекомых, но есть основания думать, что эти галаго соскребают с деревьев камедь. Эотикусов называют еще иглокоготными галаго: почти все пальцы, за исключением первого, на нижних конечностях имеют заостренные узкие когти, тогда как на первом — уплощенный ноготь. Кончики пальцев утолщены. Длина тела 18–23 см, хвост 28–33 см. На кончике хвоста, обычно серого, имеется белая опушка. Шерсть в целом красновато-коричневая с темной полоской вдоль позвоночника.

Обитают на западе Экваториальной Африки, в густых лесах, хотя появляются и на местах порубок или в молодой растительности и на кофейных плантациях. Установлены два сезона размножения иглокоготных галаго на воле: декабрь — январь и июль — август. Но самки способны к размножению и в другое время года.

Подлинно карликовым галаго является галаго Демидова (G. demidovii), составляющий своими семью подвидами последний подрод галаговых. Эта кроха способна тоже разместиться на ладони одной руки: длина его тела 12–16 см, хвостик подлиннее — 18–20 см. Окраска меха коричневая с разными оттенками. Мордочка с большими влажными глазами ночного примата имеет короткую полоску между глазами. Уши торчат, как у всякого галаго. Обычно сидит в нижних частях леса и в кустарниках. Часто о его присутствии можно догадаться по взволнованному щебетанию. На высоте примерно 2 м на деревьях строит гнезда — шары из сухой растительности. Маркирует территорию мочой. Это — ночной житель, но иногда активен в сумерках и днем. По-видимому, всеяден, любит фрукты, насекомых. В неволе употреблял вареные яйца, молоко, хрущаков. В гнездах галаго Демидова находили от одного до пяти особей. Галаго Демидова описан в западных районах Экваториальной Африки.

Известны случаи размножения этого примата в неволе, которые подробно описаны. Беременность продолжалась 110 дней. В помете были один-два детеныша светлого, голубоватого цвета. В Кампале (Уганда) описан случай продолжительности жизни в неволе — 10 лет. Количество хромосом — 58.

В настоящее время подсемейство галаговых все чаще используется в области экспериментальной медицины. Несомненная принадлежность к приматам, а значит, близость к человеку и малые размеры тела делают виды галаговых очень удобными подопытными животными. Болезни галаго, содержавшихся в неволе, сходны с болезнями человека. У них обнаружены атеросклероз, миокардит, ожирение печени, гломерулонефрит и т. д.

Секция тарзииморфные (Tarsiiformes)

Семейство тарзииобразные, или долгопяты

Завершая описание полуобезьян, мы обращаемся к удивительному существу, имеющему несомненные признаки примата (более явно выраженные, чем у всех вышеописанных). Это — долгопят.

Долгопяты входят в самостоятельную секцию тарзииморфных (Tarsiiformes) с одним семейством тарзииобразных (Tarsiidae) и единственным родом долгопятов (Тагsius). В приматологии едва ли найдется другое научное (латинское) и тривиальное название, столь точно отражающее одну из главных особенностей животного, как в случае с долгопятами. В стопе очень длинных задних конечностей имеется весьма удлиненный (особенно в сопоставлении с малыми размерами этого животного) пяточный отдел — tarsius. Отсюда произошло название этого примата.

Банканский долгопят

Долгопят, конечно, полуобезьяна: анатомия черепа, матки, конечностей, образ жизни, лягушачий тип перемещения, расположение и число сосков (пара подмышечных и пара паховых, иногда бывает и три пары) и т. д. — все это говорит о принадлежности его к низшим приматам.

Однако во многом тарзиевые представляют филогенетическую загадку среди приматов. Известно, что долгопяты жили еще в эпоху эоцена, т. е. 65–70 млн. лет назад. Следовательно, они являются как бы живыми ископаемыми среди приматов. Долгопяты еще и анатомическая загадка. Огромные желтые глаза (самые большие по сравнению с глазами других млекопитающих) у этих самых маленьких, по-видимому, приматов (размером с небольшую крысу: туловище 8,5—16 см, хвост — длинный, голый, с кисточкой на конце — 13–27 см), светящиеся в темноте, производят сильное впечатление. Недаром один из трех видов рода называется долгопятом-привидением. Местное население (острова Индонезии и более мелкие в том же регионе) считает долгопята-привидение околдованным и старается не встречаться с этим ночным животным. Если учесть отличия от других полуобезьян в строении ноздрей (гаплориновый примат), обезьяньи особенности анатомии плаценты, способность гримасничать благодаря особым лицевым мышцам (что, конечно, сближает их с обезьянами), то можно понять, что непросто было найти долгопятам адекватное место в системе приматов.

Банканский долгопят

У долгопятов глаза обращены вперед больше, чем у всех полуобезьян. Голова округлая и более вертикально сидящая на позвоночнике, сравнительно большой мозг, близкое к обезьяньему типу строение зубов (например, нижние резцы направлены не вперед, а вверх). Все это тоже способствовало тому, что иногда долгопятов сближали с высшими приматами.

Зубная формула: резцов 2/1, клыков 1/1, предкоренных 3/3, коренных 3/3. Всего 34 зуба. Конечности пятипалые, с ногтями, на втором и третьем пальцах нижней конечности — коготки. Пальцы тонкие, костистые, длинные, по на всех пальцах в конце — утолщения, этакие присоски, облегчающие лазанье по деревьям. Уши большие, без волос. Животное способно поворачивать голову на 180°.

Все три вида обитают в лесах на островах Юго-Восточной Азии и Филиппин. Живут одиночно, парами и небольшими группами. Питаются насекомыми, мелкими ящерицами, яйцами птиц. Долгопят, стоя на нижних конечностях, поднимается вертикально, опираясь на хвост, подносит пищу ко рту, может легко поворачивать голову. Воду, однако, лакает, как и многие другие полуобезьяны. Обоняние, вероятно, играет меньшую роль, чем у других полуобезьян.

У трех видов долгопятов — 12 подвидов. Вариации окраски шерсти значительны. У филиппинского долгопята, или сирихта (Т. syrichta), мех серого цвета с красновато-коричневым оттенком. Банканский долгопят, или западный (Т. bancanus), обитающий на островах Индонезии, тоже серой окраски, но с золотисто-коричневыми крапинками. Кисточка на хвосте более густая, чем у сирихты. Долгопят-привидение (Т. spectrum) — темно-серый с коричневыми крапинками, длинный пучок на хвосте; небольшие белые пятна за ушами.

Передвигаются долгопяты прыжками (1 м и более), отбрасывая нижние конечности назад, подобно лягушке или кузнечику, а хвост используют как балансир.

Долгопяты способны размножаться круглый год. Беременность длится шесть месяцев. Рождается один детеныш весом 25–27 г, зрячий, с сильным цеплятельным рефлексом — сразу хватается за шерсть матери и даже за ветки. Мать переносит детеныша и ртом. Число хромосом, как упомянуто, 80.

В неволе животные кормились фруктами, кусочками мяса, молотыми шейками цыплят. Особым деликатесом считались мышата, только что вылупившиеся воробьи, живые хрущи.

Рекордная продолжительность жизни в неволе для филиппинского долгопята — 12 лет и 2 месяца (Филадельфийский зоопарк). Филиппинский долгопят — вымирающий вид, нуждается в защите человеком.

Подотряд Человекопообные (Anthropoidea), или высшие приматы

Переходим к описанию самых интересных и высокоразвитых приматов — к вершине животного царства. В подотряд человекоподобные входят обезьяны и человек: семь семейств, 33 рода.

Сюда включены и мелкие, и средние, и крупные приматы — размерами тела от 10–13 до 180 см и более. Головной мозг «обезьяньего типа», крупный, с большим числом борозд и извилин (кроме некоторых широконосых обезьян). Длинные оси глазниц обращены вперед, обеспечивая хорошее стереоскопическое зрение. Полость глазницы отделена от височной ямки.

В подотряд на уровне секций входят широконосые (Platyrrhina) и узконосые (Catarrhina) приматы[43]. Разделение основано на различиях в строении носовой перегородки. У широконосых, т. е. у обезьян Нового Света, хрящевая носовая перегородка относительно широкая, ноздри обращены заметно в стороны. У обезьян же Старого Света

Количество зубов и зубная формула сходны у человека и обезьян (за исключением семейства широконосых — капуцинообразные, у которых насчитывают не 32, а 36 зубов).

Волосяной покров почти у всех обезьян лишен подшерстка, у многих ярко окрашен. Поскольку осязание у обезьян существенно отличается от осязания низших приматов, число вибрисс у первых меньше и расположены они только на лицевой части: над глазами, над верхней губой, на подбородке (всего два-три пучка). Зато почти у всех обезьян и человека хорошо развиты кожные осязательные гребешки на ладонях и подошвах.

На пальцах у обезьян и человека плоские ногти, лишь у семейства игрункообразных ногти когтеобразны. Первый палец большинства видов обычно хорошо противопоставлен остальным, но на передних конечностях не всегда (у широконосых). У некоторых видов хвост отсутствует, у других он небольшого размера, у третьих может превышать длину тела. У некоторых групп хвост бывает хватательным или полухватательным.

У самок, как правило, одна пара млечных желез. Отклонения от этой нормы (добавочные соски) встречаются у обезьян не чаще, чем у людей (по данным А. Шульца, 1 %).

Секция широконосые приматы (Platyrrhina)

В состав секции широконосых на схеме 3 входит одно надсемейство Ceboidea с тремя семействами американских обезьян и 16 родами. Это почти одна треть родов всего отряда приматов. Обезьяны мелких и средних размеров (величина собаки, например сеттера). Характерные для многих узконосых обезьян защечные мешки и седалищные мозоли у обезьян Нового Света отсутствуют.

Любопытно, что у широконосых относительный вес мозга (по отношению ко всему телу) сходен или даже превышает такой же показатель у человека.

Широконосые насекомоядны и растительноядны, но питаются и мелкими животными, птенцами, ящерицами, яйцами. Хвост этих обезьян тем более хватательный, чем крупнее туловище (особенно у ревунов и паукообразных). Мелкие формы преимущественно насекомоядны, среди больших преобладают растительноядные. Ревуны, например, чаще употребляют листья, чем фрукты. Большую роль у этих обезьян играют так называемые ольфакторные коммуникации: маркируют территорию, партнеров, чувствительны к запахам.

Широконосые приматы распространены в Центральной и Южной Америке — от Южной Мексики до южных районов Аргентины. Ведут древесный, стадный и дневной (исключая дурукули) образ жизни. Хорошо приспосабливаются к неволе, однако крайне чувствительны к дефициту витаминов Д2 и Д3, без которых у этих животных развивается клеточный паралич — рахитическое поражение костей. Подвержены и другим болезням (дизентерии, кори). Исключительно ценны в медицинских экспериментах. Однако отлов широконосых на экспорт все более ограничивается.

Классификация этих интересных, удивительно своеобразных обезьян до последнего времени была крайне запутана, да и сейчас еще среди приматологов и зоологов нет единодушия в этом вопросе. Однако за последние десять лет положение заметно изменилось к лучшему.

Семейство игрункообразные (Callithrieidae)

Вероятно, при описании этих обезьян очень часто уместно слово «самые». Это, пожалуй, самые своеобразные по внешнему виду из всех приматов. Самые маленькие из всех высших представителей отряда (величиной с мышь, крысу, белку). Это и наиболее примитивные животные в подотряде, включающем человека. Ногти похожи на когти, но на большом пальце ноги настоящий ноготь. Первый палец кисти почти не противопоставлен другим. Рожают одного-четырех детенышей. Самки нередко крупнее самцов. Хвост довольно длинный, но не хватательный. Преимущественно насекомоядны, но не отказываются от мелких птиц, плодов, семян.

Мех длинный, мягкий, очень разнообразен по окраске — серый, коричневый, красный, золотистый, белый, иногда бывает грива; часто встречается околоушный пучок торчащих волос. Однако лицо почти без волос, но с бакенбардами. Уши большие, глаза маленькие, редкого для приматов голубого цвета.

Весьма эмоциональны, способны ярко выражать свои чувства мимикой, движением ушей и волос на голове и разнообразными голосовыми сигналами.

Кажется, нет в отряде ни одной группы приматов, чьи тривиальные названия были бы столь хаотичны и так часто расходились бы с научными обозначениями животных. Представителей этого семейства называют мармозетами, игрунками, мартышками (последние, как помнит читатель, обитают в Африке), тамаринами, пинче, сагуинами. За Последнее десятилетие усилиями ученых Нового Света в номенклатуре семейства наведен порядок, хотя он принят не всеми.

Семейство монотипично, т. е. включает лишь одно под-семейство с четырьмя родами. Два рода, наиболее примитивные в семействе: собственно игрунки (Callithrix) и карликовая игрунка (Cebuella), иногда включаемая в первый род, имеют отличительное строение нижних резцов: они высотой не ниже клыков, поэтому клыки не выделяются, не выступают. Это мармозеты. Для этих игрунок характерен еще околоушный пучок. Другие два рода — собственно сагуины (Saguinus) и львинохвостые игрунки, а точнее львинохвостые тамарины (Leontideus), характерны, в частности, заметно выступающими нижними клыками. Это тамарины. Так разделил игрункообразных обезьян один из больших знатоков американских приматов профессор Чикагского музея естественной истории Ф. Гирскович.

Род собственно игрунок (Callithrix — от греческого «каллос» — красивый)[44] — обезьяны величиной с белку. По схеме 3 он включает восемь видов, которые в целом насчитывают и восемь подвидов. В области ушей у игрунок своеобразные длинные пучки волос белого, черного, желтого цвета. На хвосте цветные кольца (такие же у кольцехвостого, или кошачьего, лемура). Цвет шерсти у разных видов серый, серебристый, коричневый, бурый, почти черный. Голова круглая, с коротким лицевым отделом. Длина туловища — головы от 15 до 25 см, хвост длиннее: 25–40 см. Обитают игрунки в экваториальных лесах Южной Америки, больше всего их в Бразилии, а также в Перу и Эквадоре.

Хорошо изучена обыкновенная игрунка (С. jacchus), называемая иногда уистити. Это древесный обитатель, однако можно считать его и полуназемным приматом. Как по горизонтальной поверхности, так и по вертикальным опорам (деревьям) передвигается всеми четырьмя конечностями. Однако конечности не только средство движения, но и хватания. Пищу обычно берет одной рукой, но охотится с помощью обеих. Хорошо прыгает по ветвям, двигаясь толчками.

Внешне это очень симпатичная обезьянка. Шерсть серого и черного цвета, хвост со светлыми кольцами. Пышные белые пучки волос торчат от ушей, как две метелки. На лбу — белый ромбик.

Как и другие игрунки, обыкновенные игрунки живут стадными, семейными группами. Социальная иерархия довольно своеобразна: взрослый главенствующий самец господствует только над другими взрослыми самцами, как будто не замечая подчиненных взрослых самок и малышей. Так же ведет себя альфа-самка по отношению к другим самкам, не проявляя диктаторского отношения к самцам и неполовозрелым особям. Обе господствующие обезьяны являются родителями в группе (моногамная связь). Взрослеющий молодняк изгоняется родителем своего пола.

Эти обезьянки миролюбивы, не любят драк и даже карают задир, но в группе порядок поддерживается. Для этого вожаки обоего пола используют различные сигналы агрессии: прижимают пучки волос, выравнивая их с ушами, поднимают шерсть дыбом, опускают брови, выгибают туловище дугой. Дугообразное положение тела — это демонстрация господства, часто не направленная на какого-нибудь конкретного члена группы, так сказать, общий руководящий знак отличия. Еще одна любопытная особенность обыкновенных игрунок — поворачивание к подчиненному задом и выставление половых органов при поднятом хвосте. Почти у всех обезьян Старого Света такая поза выражает подчиненность, смирение; здесь же, наоборот, — сигнал угрозы.

Огромное значение в системе коммуникаций у игрунок имеют обонятельные сигналы, Запаховые метки (кожных и половых желез, слюны, мочи, фекалий) наносятся не только на предметы окружающей среды, но и на сородичей и на собственное тело. Число меток зависит от социального положения в группе: господствующие животные метят все вокруг, подчиненные — поменьше. Химические сигналы, содержащиеся в секрете меток, дают обширную информацию игрункам — о половой восприимчивости самок, о появлении незнакомой или подчиненной особи, о посещении территории чужим животным и т. д. В общении игрунки широко используют и звуковые сигналы. Они щебечут, выражая злость, пронзительно визжат, предупреждая агрессию, резко выкрикивают на высоких тонах «тси», «иси» и т. д. Легко возбудимы и часто впадают в панику.

Игрунки не имеют сезонности размножения. Продолжительность беременности 144–146 дней. Рожают обычно ночью, как почти все обезьяны (кроме ночных) и человек. Чаще всего (90 %) рожают двойню, но бывают и по три-четыре детеныша, реже — один. Новорожденный весит примерно 25 г. Появившись на свет, он сразу же хватается за шерсть матери на животе и берет губами сосок. Однако описаны случаи, когда самец во время родов хлопочет возле самки, затем отбирает младенца, облизывает и таскает на себе, отдавая самке только для кормления. Детеныша могут переносить и другие особи. На 17—21-й день малыш начинает спускаться уже со спины взрослого и проявлять самостоятельность.

В два-три месяца самец и самка насильно заставляют ходить своих отпрысков. Кормление грудью продолжается до шести месяцев. Ушные пучки волос вырастают в шесть — девять месяцев.

Диплоидное число хромосом у обыкновенной игрунки равно 46, у других — 44–46.

Игрунки хорошо адаптируются к неволе. Кормят их насекомыми, фруктами, ягодами, мелкими ящерицами и грызунами, птенцами. Колония обыкновенных игрунок в Англии, Дауне (на родине Ч. Дарвина!), за пять лет увеличилась с 30 до 200 экземпляров. Описан рекордный случай продолжительности жизни игрунок в неволе — 12 лет. Среди этих обезьян в неволе известны массовые вспышки дизентерии и кори.

Эти приматы представляют огромную ценность в экспериментальной медицине (при изучении гепатита, лейкоза, иммунологии, трансплантаций и др.). В наше время выводят безмикробных игрунок (гнотобиотов).

Все описанное с некоторыми небольшими вариациями (цвет шерсти, расположение и цвет ушных пучков, опушка лица, число хромосом, район обитания) верно для разных видов игрунок этого рода: серебристой (С. argentata), черноухой (С. penicillata), белоухой (S. aurita), белоплечей (С. humeralifег), желтоголовой (С. flaviceps) и других. Некоторые виды (белоухая и желтоголовая игрунки) очень редки, на грани вымирания.

Следует помнить, что видовое разделение ицзунок спорно, иногда и курьезно. Так, многие годы к черноухим игрункам причисляли белоплечую игрунку. Черный пучок длинных волос, растущий из внутренней и наружной поверхностей уха, казалось, оправдывал такую идентификацию. Ф. Гирскович обнаружил, что единственным основанием для описания ушных хохолков этого вида как черные служит копоть, накопившаяся за два столетия на типовом образце вида, хранившегося в Париже.

Иногда в этот же род включают выделенную на нашей схеме в самостоятельный род (Cebuella) с одним видом карликовую игрунку (С. pygmaea). Это одна из самых удивительных обезьян из ныне живущих на Земле. Когда смотришь на это крохотное создание величиной с мышь или чуть побольше (13–15, а иногда 10 см), с относительно длинным хвостом (20–21 см), с монголоидными большими глазами, часто кажущимися меньше в обрамлении волос, но с весьма осмысленным взглядом, испытываешь какое-то смущение. Ведь этот мышонок — настоящая обезьяна, подлинный примат, имеющий много родственных признаков с. человеком, в том числе и в развитии мозга. Карликовую игрунку часто сравнивают (и находят немало общего) с мышиным лемуром — микроцебусом Мадагаскара. Живет эта обезьянка преимущественно в верховьях Амазонки, в районе, где сходятся границы Бразилии, Эквадора, Перу и Колумбии. Впервые она была обнаружена в 1823 г. в Западной Бразилии. Иногда ее принимали за детеныша других видов. В настоящее время неплохо изучена.

Лицо карликовой игрунки покрыто волосами. Малепькие ушки скрыты в густой шерсти. Глаза обрамлены светлыми окружностями. Очень изящны пять пальчиков с острыми ноготками, Шерсть густая, тонкая, шелковистая — черно-коричневатая с желтизной или прозеленью, с крапинками, черными и белыми точками, давшими основание одному приматологу написать, что окраска карликовой игрунки представляет собой цвет смеси соли и перца.

Образ жизни дневной, древесный. На ночь животные забираются в дупла, но нередко встречаются, например в Колумбии, на засеянных полях и пастбищах. На деревьях передвигаются вдоль ветвей, но превосходно прыгают. Представьте, такая кроха совершает прыжки длиной до 2 м.

Обычно карликовые игрунки объединены в семейные группы: две — четыре взрослых особи, три подростка, два малыша. По наблюдениям, 48 % времени активности расходовали на питание, 12 % — на перемещения, 40 % — на отдых. В неволе, где неплохо акклиматизируются, не терпят в одной клетке неродственных животных своего же вида. Общаясь между собой, быстро по-птичьи щебечут, чирикают, в страхе издают визг (зарегистрировано 10 звуковых сигналов). Как и для других обезьян, включая игрункообразных, важное средство контакта — груминг, что при загнутых острых ноготках этого примата осуществляется особенно ловко. Распространено у них и маркирующее поведение (чаще у самцов).

Это — насекомоядное существо, любящее, однако, и мягкие растительные продукты: листья, фрукты, ягоды, особенно сок деревьев, а также яйца птиц, мед, мелких пресмыкающихся. Птицы и змеи опасны для этих малюток.

Период беременности карликовой игрунки 134–140 дней. Обычно рождаются двойни, иногда тройни. В течение нескольких месяцев сосунки висят на животе матери, после пяти месяцев становятся самостоятельными, а в два-три года — половозрелыми. Неоднократно описано, что самец карликовой игрунки берет на себя заботу по выхаживанию детенышей.

В неволе следует давать корм, близкий по характеру к таковому в естественных условиях, мелко нарезанный. Хорошей добавкой являются мучные черви. В зоопарках живут около пяти лет. Двойное число хромосом — 44.

Карликовая игрунка — весьма полезное лабораторное животное: небольшой, удобный для экспериментатора размер и многие признаки сходства с человеком. Однако и этим приматам угрожает опасность вымирания. Экспорт их в настоящее время резко ограничен.

Переходим к описанию двух родов тамаринов. На схеме 3 они исключительно богаты видовыми таксонами. 22 вида включает род собственно тамаринов, или сагуинов. Это разнообразие далеко не всеми систематиками принимается на видовом уровне. Некоторые считают, что ряд данных видов является только подвидами. Во всяком случае, имея много общего в целом, сагуины еще подразделяются на три-четыре группы. Следуя Нейпир, мы дифференцируем три подрода: собственно сагуинов (Saguinus), включающих чернолицых и белолицых тамаринов с обволошенными лицами; хохлатых тамаринов, или пинче, иначе — эдиповых тамаринов (Aedipomidas) и тамаринов с безволосыми лицами, или марикинов (Marikina). Отмечу все же некоторую условность и этого деления.

Итак, род сагуины. Эти обезьянки несколько крупнее уже описанных мармозетов. Но в общем это небольшие приматы. Длина головы — туловища 21–30 см, хвост 23–42 см. Клыки «тамаринские», наглядно выступают. Никаких околоушных пучков и цветовых колец на хвостах нет. Распространены от Панамы до юго-востока Бразилии. Это очень живописные существа.

В подрод сагуинов входит 16 видов, из которых только два — императорский тамарин (S. imperator) и краснобрюхий (S. labiatus) — имеют по два подвида. Типовой вид — обыкновенный тамарин (S. tamarin), или черный. Чернолицая обезьянка с черным же мехом по всему телу. С обыкновенным тамарином иногда группируют как подвид еще одного почти черного тамарина, но с золотисто-красной окраской шерсти рук, откуда и название красно-рукий (S. midas). В эту группу входит черно-красный тамарин (S. nigricollis) и др.

Императорский тамарин

Лица, как у всех членов подрода, покрыты волосами. Верхние ресницы отсутствуют. Уши почти скрыты в мех, верхняя часть уха не видна. В области живота сальные и апокриновые железы.

В тот же подрод входят и белолицые тамарины, об отличии которых от предыдущих говорит название, хотя белые у них иногда только волосы в области рта, как у тамарина с красной мантией (S. illigeri). Сюда же входит и чудо природы среди приматов — белый тамарин (S. lanoleucus), а также живописнейший императорский тамарин (S. imperator) с длинными пышными белыми усами, которые без труда можно загнуть за ухо.

Р. Торингтон наблюдал черных и красноруких тамаринов на воле в Восточной Бразилии. Обезьяны жили небольшими группами по две — семь особей. Очень ярко выражено территориальное поведение: стоит кому-либо из членов соседней группы перейти границу, как хозяева поднимают неистовый крик, причем в азарте преследуют нарушителя уже вне своего участка.

Ранним утром обычно раздавались крики высокого тона, как бы призыв. (Солируют обычно альфа-самец и альфа-самка.) В действительности же населению окрестностей (главным образом обезьяньему) напоминалось, что данная территория занята и бдительно охраняется. Доказательством охранительного значения этого концерта было то обстоятельство, что другие члены той же группы на него не реагировали, зато отвечали представители соседних кланов. В более густых лесах сторожевые сигналы раздаются интенсивнее. Известно семь звуковых сигналов у красноруких тамаринов.

Звуковое общение — не единственное средство коммуникации у тамаринов. Важнейшее значение имеет и запаховая маркировка. Так, рыжеголовый тамарин (S. fuscicollis), или белогубый, имеет обширный набор больших запаховых желез, секрет которых смешивается с мочой. Это дает информацию животному об основных жизненных факторах окружения: о других особях (пол, эмоциональное состояние, социальное место), об особенностях местности и т. д. Известно, что пахучее вещество тамаринов содержит эфиры. Р. Торингтон сообщал, что плотность наблюдавшихся им тамаринов составляла примерно одна особь на 3 га. Эти приматы отлично прыгают по деревьям — прыжки достигают 8 м, известны случаи, когда тамарины проживали в лесу вместе с капуцинами.

Питаются тамарины самой разнообразной пищей — считается, что они всеядны. В желудках находили даже кору и смолистый сок.

Обыкновенные тамарины не плохо размножаются в неволе, если их содержать семейными группами, без чужаков. Период беременности 140–168 дней. Как правило, в помете двойни. Детеныш сначала висит у матери на животе, затем сидит на спине, а с пяти месяцев начинает привыкать к самостоятельности. Половозрелость наступает к трем годам. Отец активно участвует в выхаживании малышей.

От других видов рода легко отличить подрод эдиповых тамаринов — обезьянок с хохолком на голове, или пинче, как назвал их Ж. Бюффон. Прямо ото лба и из-за ушей длинным белым зачесом уходит назад выразительная метелка волос у эдипова хохлатого тамарина (S. oedipus). Волосы у него длиннее, чем у другого вида той же группы — хохлатого тамарина Жоффруа (S. geoffroyi). К тому же у второго белый короткий волос головы переходит на затылке в красный. Уши, хотя и небольшие, заметно выступают. Лицо почти квадратное, темного цвета, почти безволосое. Шерсть темно-коричневая на спине, светлая на груди и животе.

Длина тела эдиповых тамаринов меньше, чем у собственно сагуинов (22–25 см), хвост длиннее туловища (36–38 см). Живут в Панаме, Колумбии.

Размножаются в неволе; детенышей даже можно вскармливать искусственно. Период беременности тамарина Жоффруа 167–170 дней, эдипова тамарина — 140–145 дней. Рождались двойни. Детеныши появлялись на свет с голыми животом и грудью, поэтому нуждались в тепле. Отмечена сезонность размножения.

В неволе разборчивы в еде. Кормили их бананами, яблоками и другими фруктами, а также овощами, орехами и животной пищей: насекомыми, яйцами, мышами, вареным мясом. Способны с интересом рассматривать цветные изображения и обладают своеобразной мимикой. Рассердившись, поднимают свой великолепный хохолок, сокращают мышцы возле ушей, отчего уши движутся взад-вперед, как усы таракана. При этом выставляют крупные клыки, которые при необходимости пускаются в дело даже против человека, нанося глубокие раны. Издают голосовые сигналы, подобные птичьим. Маркируют территорию.

Последние четыре вида на нашей схеме составляют подрод марикины. Это гололицые и даже лысоватые тамарины; безволосы и уши. Пожалуй, это наиболее крупные тамарины — до 30 см длиной, а хвост еще длиннее. Распространены от средней части северной области Амазонки (Бразилия) несколько на запад (Колумбия).

Живописен пегий тамарин (S. bicolor): от лба до середины спины и включая передние конечности шерсть белоснежная, задняя же часть тела резкой границей до кончика хвоста темная, коричневая. Красив и белоногий тамарин (S. leucopus) со своими светлыми конечностями и густой шерстью, начиная от макушки.

У многих тамаринов число хромосом равно 46: у черно-красного, у эдиповых, у тамарина с красной мантией и усатого (S. mystax).

Тамарины весьма полезны в медицинских исследованиях, особенно при изучении лейкоза. Однако эдипов тамарин вымирает и нуждается в охране. Пегий и белоногий также нуждаются в охране человеком. Немногочисленны и другие представители рода, часто используемые в пищу населением.

Есть сведения, что тамарины этого рода жили в неволе до 15 лет, но обычно семь — девять лет.

Второй род тамаринов печально знаменит, так как исчезает с лица земли. Это — львиный тамарин (Leontideus), включающий три вида. (Некоторые авторы считают их подвидами единственного вида.) Нет такого современного исследования по данному роду обезьян, которое бы не завершалось напоминанием, что львиный тамарин погибнет в самом ближайшем будущем, если не принять экстренных мер. В 1972 г. журнал «Орикс», на основании данных бразильских экспертов, сообщил, что численность каждого из трех видов (соответственно по нашей схеме) составляет менее 400, менее 500 и около 100 и что планируется создание специального центра вблизи Рио-де-Жанейро для спасения этих ценных приматов. В настоящее время центр создан, но проблема далека еще от решения.

Среди игрункообразных это самые крупные обезьяны: длина головы — туловища 23–37 см, хвост примерно такой же. Во многом они сходны с другими тамаринами (одинаковые клыки), но имеют и отчетливую специализацию. Лицо не столь квадратно, глаза ярко-голубые, пышная львиная грива вокруг лица и на голове. Очень длинные и узкие кисти и ступни с длинными пальцами, особенно средними, увенчанными тонкими, острыми ногтями-когтями. Но большой палец ноги сильно укорочен и к концу утолщен, снабжен плоским ногтем. Еще одна особенность: между вторым-третьим пальцами задней конечности и вторым-третьим-четвертым пальцами передней имеется кожная перепонка.

Этот род делится таксономически в зависимости от волосяного покрова. Вид золотистый львиный тамарин (L. rosalia) имеет красновато-золотистую окраску по всему телу. Золотистоголовый львиный тамарин (L. chrysomelas), понятно, имеет такую окраску на голове, а кроме того, на крестце, на конце хвоста, кистях и стопах. Остальная часть тела черная. У золотистоспинного львиного тамарина (L. chrysopygus) золотистый цвет только на лбу, на крестце и у основания хвоста, на внутренней части ног. Все три вида распространены в Восточной Бразилии.

Львиные тамарины — обитатели леса. Они предпочитают его средний полог, плотные переплетения ползучих растений или укромные сплетения ветвей. Кормятся фруктами, плодами, почками деревьев и, конечно, насекомыми и мелкими позвоночными. Обычно живут семейными стадными группами от двух до восьми экземпляров. Однако при наличии обильного корма могут объединяться и в группы до 15 особей.

Поведение львиных тамаринов очень своеобразно. Основу группы составляет супружеская пара, вокруг которой сосредоточиваются детеныши. Крайне любопытно, что доминантность самца и самки совершенно одинакова. Иначе говоря, в семейных ситуациях нет власти одного вожака. Сигналы общения — в первую очередь ольфакторные, активно маркируют все вокруг. Важное значение, однако, имеет взгляд, мимика, тактильные знаки и, конечно, звуковая коммуникация. В выхаживании детеныша едва ли не главную роль играет самец. Золотистые тамарины принадлежат к тем редким приматам, которые делятся пищей с собратьями.

Для этих видов известна сезонность размножения — в южных районах распространения она приходится на сентябрь — март. Как правило, рождаются двойни. Через пять месяцев после рождения детеныш становится самостоятельным. Половозрелость наступает приблизительно к двум годам. Двойное количество хромосом — 46.

Животные тяжело переносят неволю и очень плохо размножаются. В конце 60-х годов Бразилия наложила запрет на вывоз этих обезьян, число которых из-за трудностей размножения в зоопарках резко сократилось. В зоопарках самой Бразилии их в 1971 г. было всего три пары, из которых только одна имела детеныша. В США Комитет по охране животных разрешил только трем американским зоопаркам, создавшим необходимые условия для размножения, содержать этих обезьян.

Однако анализ данных за 30 лет показал, что разводить львиных тамаринов можно, хотя и трудно. Они дали потомство в зоопарках Сан-Диего, Далласа (США), на о-ве Джерси у известного зоолога и писателя Дж. Даррела и в других местах. Всемирный фонд охраны дикой природы учредил упомянутый центр разведения львиных тамаринов в Бразилии, в Тиджука-Бэнк. Однако успехи пока скромны. На 1 января 1976 г. там содержалось 60 особей всех трех видов. Обезьян кормят хлебом, пропитанным молоком с витаминными и минеральными добавками, яйцами, фруктами. Особое внимание уделяется витамину Д3. Активизировались и зоопарки. На 1976 г. в них содержались 80 львиных тамаринов. И все-таки, как большое достижение, известно только второе поколение рожденных в неволе этих приматов, третьего еще не было рекорд жизни в неволе — 10 лет и 4 месяца. Все львиные тамарины внесены в «Красную книгу».

Семейство каллимико (Callimiconidae)

Положение единственного вида этих широконосых обезьян всегда вызывало споры. Определялись каллимико когда-то как отдельное семейство, затем их «понизили» до уровня подсемейства в составе игрункообразных. Действительно, с игрунками их связывает многое: небольшие размеры тела, наличие когтеобразных ногтей, не противопоставляемый первый палец кисти и укороченный, с ногтем, первый палец стопы. Их сближают с предыдущим семейством некоторые черты поведения и, как выяснилось недавно, биохимические показатели (например, белок сыворотки крови трансферрин). В то же время их многое роднит с другим семейством широконосых — с капуцинообразными: такие, например, важные таксономические характеристики, как строение и форма черепа, а также количество, формула и морфологические особенности зубов. К тому же рождаются у каллимико не двойни, не тройни, как у игрункообразных, а исключительно по одному детенышу, как у капуцинообразных. Вот так игрунки!

В схеме 3, следуя наиболее авторитетным знатокам широконосых обезьян и логике важнейших для классификации анатомических и репродуктивных данных, приведенных выше, а также не приводимых здесь палеонтологических сведений, каллимико рассматривается на уровне самостоятельного семейства — с одним родом Callimico (каллос — красивый, мика — крошка) и единственным видом — гельдиева каллимико (С. goeldii).

Гельдиев каллимико

Это маленькая обезьяна с темной (черной, бурой) лохматой, почти гривастой головой и длинной мягкой шерстью на теле такой же окраски. Кончики волос несколько светлее. На задней части длинного хвоста желтоватые отметины. Светлые пятна иногда выделяются выше ушей. Длина головы — туловища 19–22 см. Хвост — 25–33 см. Строение зубов: два резца, один клык, три (не два, как у игрунки) предкоренных и три коренных. Следовательно, 36 зубов. Низкое расположение переносицы делает каллимико курносым. Глаза ярко-карие.

Живут в лесах верхних районов Амазонки (Бразилия, Перу). Обычно группируются в среднем и нижнем пологе леса стадами в 20–30 особей. Всеми четырьмя конечностями обхватывают вертикальную ветвь, пригибаются и, согнувшись, украдкой карабкаются. По земле не бегут, а, как тамарины, быстро, стремительно прыгают. Остановившись, припадают к земле. Очень ловко охотятся на небольших змей (как капуцины), едят их, а также лягушек.

Обладают богатой мимикой, нервным пристальным взглядом. Очень разнообразен голосовой репертуар: щебечут, кричат на самые различные лады, при появлении опасности — громко, высоко, до визга («тсик», «тсик»). В пронзительном крике широко раскрывают рот.

В неволе размножаются, но редко. Период беременности составлял 149–152 дня. Рождается, как сказано, только один детеныш. В течение первых двух недель малыш цепляется за шерсть матери на животе. Это — материнский период в его развитии. На третьей неделе детеныш неожиданно направился к отцу — с этого времени начался отцовский период выхаживания. К матери маленький попадает теперь только для кормления грудью. Лишь через 11 недель (позднее, чем у игрунок) детеныш половину времени проводит самостоятельно, без родителей.

Известно второе поколение родившихся в неволе каллимико. В 1970 г. в Кёльнском зоопарке жил самец, которому в то время было девять лет. В неволе его кормили саранчой, червяками, мышатами, ящерицами, бабочками, сверчками, рубленым мясом, а так же фруктами, овощами, хлебом, печеньем.

Двойное число хромосом — 48.

Каллимико — весьма редкое животное. Внесен в «Красную книгу».

Семейство капуцинообразные, или цебиды (Cebidae)

Если взглянуть на таксономическую схему, бросается в глаза многочисленность подсемейств в данном семействе. Их всего пять, больше, чем в любом другом семействе приматов. Это не случайно. Некоторые роды в семействе очень резко отличаются от других, поэтому приходится их группировать на сравнительно высоком уровне. Другие же более близки, и потому предлагается, например, два подсемейства — ревунов и паукообразных — объединить в одно. Классификация на этих уровнях до недавнего времени была очень неоднозначной у разных авторов. Однако последние данные в этой области позволяют считать (по крайней мере большинству таксономистов) приведенную схему приемлемой, хотя оговорки возможны.

В семейство капуцинообразных входит еще одна группа высших приматов — широконосые обезьяны средних размеров. Большинство из них имеют длинные цепкие хвосты. Нижняя поверхность концевой части такого хвоста не обволошена и снабжена осязательными гребешками — чувствительными кожными структурами. Хвосты у многих обезьян семейства способны к хватательным движениям и поэтому являются как бы добавочной конечностью.

На пальцах кистей и стоп — уплощенные ногти, часто заостренные. Первый палец передних конечностей небольшой, редуцирован, а у некоторых видов (паукообразных) и вовсе отсутствует. Зато большой палец ступни хорошо развит и может противопоставляться остальным. Голова округлая, лицевая часть преимущественно укороченная. Ноздри у большинства видов широко расставлены и направлены в стороны (однако не у всех). Глаза большие, с хорошо развитыми веками. Волосяной покров окрашен различно. Одна пара млечных желез. Рождается обычно один детеныш. Зубная формула такая же, как у каллимико — всего 36 зубов.

Широконосые обезьяны обитают в лесах Центральной и Южной Америки, Способны хорошо передвигаться по деревьям. Ведут дневной образ жизни (за исключением одного рода), объединяясь в семейные (стадные) группы. Сезонности размножения у большинства видов как будто нет.

В подсемействе капуциновых (Cebinae) — два рода: собственно капуцины (Cebus) и саймири (Saimiri). Еще лет 20 назад нельзя было найти двух авторов, которые бы классифицировали капуцинов (устаревшее название «сапажу») одинаково. Причиной было не только слабое знание приматов вообще, но и огромное разнообразие форм капуцинов, отличающихся в основном по окраске. В настоящее время эти формы объединены в четыре вида с 33 подвидами.

Капуцины, названные так за сходство темного хохолка на голове с капюшоном монаха, обитают на больших пространствах от Гондураса до Парагвая и Южной Бразилии, включая многие районы южноамериканского материка и о-в Тринидад.

Это обезьяны средних размеров: голова-туловище длиной 32–57 см; хватательный хвост — 34–56 см, может завиваться спиралью вокруг ветки. Голова округлая, с несколько выпячивающимися широкими челюстями, имеющими мощные клыки. Мозг хорошо развит, что заметно отражается на поведении этих приматов: сообразительны, способны подражать действиям человека и обучаться сложным навыкам. Первый палец кисти хорошо развит. Обезьяны передвигаются на всех четырех конечностях, неплохо бегают по земле. Хорошо прыгают на деревьях, могут повиснуть на ветке. Отдыхают на ветвях, лежа на животе и свесив конечности, но уцепившись хвостом.

Форма и длина почти черной шерсти на голове — удобный таксономический признак для идентификации видов капуцинов. Например, обыкновенный капуцин (С. capucinus), справедливо называемый еще белолицым, белоплечим, белогрудым, имеет при черной окраске туловища с коричневым оттенком заметную черную шерстку на голове, но не выступающую на лоб. У других хохолок выделяется умеренно или не выделяется совсем, но заметным черным клином, идет от макушки острием к переносице, как у капуцина-плаксы (С. nigrivittatus), или скулящего капуцина, у которого на остальной части тела шерсть бурой окраски, но черная на конечностях. У третьих клин не столь острый: у белолобого капуцина (С. albifrons), или циннамона, он с белыми волосами по верхнему краю лба. Наконец, бурый капуцин (С. apella), или фавн, имеет на голове две гребенки, выступающие по бокам волос вполне черного цвета. Хохолок низко и ровно сходит на лоб. У разных подвидов длинный мягкий мех туловища преимущественно бурого цвета, варьирует по окраске. Кроме того, интенсивность и площадь светлой окраски лба является, в частности у обыкновенного капуцина, возрастным, и половым признаком.

Бурый капуцин за работой

Капуцины — дневные стадные приматы, обитатели лесов. Живут большими группами до 30–40 особей. В Венесуэле в одной группе капуцинов плакса насчитывалось 33 особи: половину составляли детеныши, соотношение взрослых самцов и самок было одинаковым. Взрослые самцы господствовали над самками, те и другие — над детенышами. Для общения используются звуковые сигналы, мимика, жесты. У капуцинов описано не менее 10 акустических сигналов: приветственные крики при узнавании членов своей группы (высокотональная трель у обыкновенного капуцина), пищевые сигналы, оборонительные, угрожающие и т. д. Для контактов служит и обыскивание. Капуцин-плакса в своем поведении сходен с обыкновенным капуцином, но существенно отличается от бурого, у которого господство взрослых самцов (или одного самца) более ярко выражено. Половозрелые самцы одной группы могут мигрировать в другую.

У капуцинов известен любопытный феномен: обезьяны втирают душистые растения в кожу по всему телу. Попадая в неволю, они натираются апельсинами, луком, лавандовым маслом и даже раздавленными насекомыми. Подобное поведение вызвано предположительно необходимостью раздражения каких-то нервных окончаний (известно, что у птиц такое раздражение выполняют муравьи). По аналогии с вытекающим отсюда термином и при учете самостоятельности этого действия у капуцинов такое явление и названо «самомуравьением» (selfanointing).

У обыкновенного капуцина, обитающего в зоне Панамского канала, отмечено, в частности, что взрослые самцы втирают мочу в оголенные части конечностей — в кожу ладони, ступни, а также хвоста.

Надо заметить, что капуцины, как и другие приматы, являются очень важным компонентом биологического цикла в районах их обитания: они разносят семена той растительности, которой питаются. Кормятся капуцины преимущественно фруктами (65 % диеты), листьями (15 %), а также животной пищей (20 %), куда относятся в первую очередь насекомые. Установлено также, что они могут употреблять в пищу и детенышей белок, а также других животных.

Капуцины объединяются в лесу с другими обезьянами, особенно часто с саймири (например, в Колумбии), а также с паукообразными обезьянами, с которыми дружат ив неволе, и другими приматами. В этих ассоциациях наблюдались как дружелюбные отношения (совместные игры, обнюхивание, обыскивание), так и негативные (угрозы, преследование). Были случаи, когда в поисках пищи с капуцинами кооперировались и хищные птицы.

Период беременности бурого капуцина — 180 дней. Половозрелость самки наступает к трем годам, самцов — несколько позже. Рождается, как правило, один детеныш. На воле самки беременеют примерно один раз в два года. В выхаживании малыша большое участие принимает самец. Сезонности размножения нет. Неплохо размножаются капуцины и в неволе, детеныши в некоторых центрах выращиваются искусственно — в изоляции от матери, в инкубаторах. Двойное число хромосом для всех видов — 54. Человек издавна содержит капуцинов как комнатных животных, в зоопарках и колониях приматов. Эти обезьяны забавляют наблюдателя, так как способны осваивать бытовые действия человека, подражать им. В Сухумском питомнике капуцины «стирают белье», «заколачивают гвозди», «моют пол» и т. д. Большую ценность они представляют для физиологов, обладая незаурядным даже среди обезьян интеллектом. Изучались на них и различные болезни.

12 апреля 1976 г. в зоопарке Мескера (США) скончался от рака обыкновенный капуцин Джерри. Ему было 47 лет и 11 месяцев. В том же зоопарке живет капуцин Бобо, которому сейчас 42 года.

Капуцин, это замечательное животное, является в районах естественного обитания источником пищи человека. Хотя капуцины в настоящее время как будто и немалочисленны, однако отлов их и сведение лесов наносит ущерб существованию и этого рода приматов.

Другим родом подсемейства капуциновых является саймири (Saimiri), Очень распространенные еще недавно (от Коста-Рики до Парагвая и от Атлантики до Кордильер) обезьяны, составляющие два вида (иногда объединяемых в один): беличьи саймири (S. sciureus), или обыкновенные, с шестью подвидами и саймири с рыжей спиной (S. oerstedii) с двумя подвидами. Называют саймири еще и мертвая голова: черный круг мордочки этих самых маленьких в семействе обезьян так ярко выделяется на фоне белой окраски вокруг глаз, за пределами носа и рта и на ушах, что действительно производит впечатление маски мертвеца. Размером они с белок, длина тела 25–27 см, хвоста —37–47 см, вес около 1 кг[45].

Эти обезьянки за последние 15 лет стали часто использоваться как экспериментальные животные. Их как бы переоткрыли в связи с большой пригодностью к опытам, в результате чего биология этих приматов изучена теперь значительно лучше, нежели многих других (во всяком случае, среди широконосых).

У саймири глаза сближены, уши большие, хвост, хотя и длинный, не способен к схватыванию. Верх головы темный (черный, оливково-серый), спина зеленовато-серая или рыжая (у другого вида), конечности красновато-желтые, брюшко светлое, кончик хвоста черный. Мозг в продолговатом черепе хотя и невелик (всего 24 г) и не имеет изборожденной поверхности, но тем не менее относительный вес его значителен. Это мозг настоящего примата и именно из-за перечисленных особенностей удобный для электрофизиологических исследований.

Саймири — обитатели лесов. Любопытно, что в зависимости от густоты и дремучести леса, его площади находится и величина групп этих стадных обезьян. Так, в Панаме и Колумбии число животных в стаде колебалось от 10 до 35, а в густых дождевых лесах Амазонки, в Бразилии, — от 120 до 300 и больше особей. При этом установлено, что поведение в больших и малых объединениях различно. Стада саймири часто распадаются и вновь воссоздаются. Отмечены сообщества однополого и разнополого состава.

Одна из групп в Панаме, состоявшая из 23 рыжих саймири, включала двух взрослых самцов (одного в стадии полового созревания), шесть взрослых самок, пять малышей-детенышей, семь подростков, двух неполовозрелых самцов. Ежедневно группа передвигалась примерно на 2,5–4,2 км. На ночлег в течение 10 недель наблюдений располагалась в одном и том же месте. Обычно обезьянки передвигались по деревьям на высоте 3—12 м, но иногда спускались на землю, при этом изредка передвигались на двух ногах. Взрослые животные доминировали над остальными. В стадной иерархии главенствуют взрослые самцы; самки занимают средние ранги. Отдельных лидеров у беличьих саймири не выявлено (в группе из 100 обезьян), но отношения между животными разного положения вполне стабильны.

Саймири отличаются рядом специфических особенностей поведения. Известно, что демонстрация половых органов используется у них при установлении или проявлении господства. Старший для подтверждения своего положения способен также кататься на спине по полу. Чаще это связано с рангом — привилегированные самцы катаются больше, возможно, способствуя таким необычным образом концентрации группы. Втирание мочи в тыльные части кистей и стоп, которое имеет отношение, кажется, к терморегуляции у саймири, как-то связано и с социальными отношениями. Во время отдыха хвост своеобразно забрасывается на спину поперек туловища.

Как и некоторые другие обезьяны, например, мартышки, саймири соприкасаются ртами при встрече. Для них тоже характерен груминг. В вольных условиях содержания во Флориде они нередко обыскивали и обезьян другого рода (уакари).

Саймири общаются и с помощью звуковых сигналов. Различные авторы по-разному классифицируют издаваемые саймири звуки и насчитывают то 52 сигнала, то 26 и т. д., но хорошо известно, что эти юркие хлопотуньи способны в разных ситуациях визжать, пищать, выводить трели и даже кудахтать.

Экспериментально установлено, что беличьи саймири обладают весьма тонким и точным чувством времени — 12 и 24-часового ритма и даясе 30-дневным циклом (лунные часы), что дает им важные преимущества в приспособлении к условиям среды.

В естественных условиях кормом саймири являются фрукты, цветы, орехи, почки растений, ягоды. Обычную пищу составляют для них насекомые, иногда — мелкие животные.

Саймири имеют четко выраженную сезонность размножения, которая в неволе может смещаться: в условиях лаборатории, расположенной в районе обитания (Парамарибо, Суринам), они рожали в конце июля — начале октября, в Дельта-центре приматов (Луизиана, США) — чаще всего в июне — сентябре, а в университете Техаса (США) — с февраля до сентября с максимумом рождений в мае — августе. Для самцов саймири характерен феномен ожирения — к моменту полового созревания, точнее в сезон размножения, вес самца заметно увеличивается, наблюдаются изменения в волосяном покрове. Синдром ожирения самцов регулируется мужским половым гормоном (тестостероном). У самок не отмечались ни половые набухания, ни менструальные истечения крови.

Самка становится половозрелой в три года, самец позже — в четыре — шесть лет. Период беременности длится 152–182 дней (есть данные, что и меньше — 146 дней). Рождается один детеныш, двойни составляют исключение. С первых минут после рождения детеныш прижимается и прицепляется к животу матери. С трех недель малыш становится вожделенным объектом внимания и других членов стада. Именно в этот период (три — восемь недель) проявляется «теткино поведение»: за маленьким активно ухаживают самки, не имеющие своих детенышей, его опекают взрослые самцы. С пяти — шести недель детеныш начинает приобретать относительную самостоятельность, а в 8—10 недель участвует в групповых играх. К этому времени заканчивается его кормление грудью. Но полное прекращение связи с матерью наступает только через несколько лет. В период полового созревания молодого животного отношение к нему резко меняется, становится более агрессивным. Диплоидный набор хромосом — 44.

Саймири хорошо приспосабливаются к условиям неволи, неплохо размножаются. Необходимо, однако, помнить, что эти обезьяны особенно чувствительны к дефициту витамина Д. Поскольку у них организм плохо усваивает витамин Д2, для них в неволе совершенно обязателен витамин Д3.

В лабораториях саймири используют для изучения нейрофизиологии, поведения, онковирусологии и других исследований. Еще недавно количество саймири в районах обитания было очень большим (самая распространенная обезьяна в Перу), Сейчас положение изменилось в худшую сторону. Что же касается второго вида — саймири с рыжей спиной, которого иногда считают подвидом, то он и вовсе исчезает, нуждается в защите человеком. Известный максимальный возраст жизни в неволе — 21 год.

Переходим к следующему подсемейству обезьян Нового Света — Aotinae, получившему свое название от латинского обозначения рода — Aotus, что означает «безухий». Нетрудно догадаться, что речь идет о животном, уши которого не видны или едва заметны. Но особенностей строения, образа жизни и названий у этих обезьянок существует еще немало…

Во многих районах Центральной и Южной Америки, особенно в бассейнах рек Амазонки и Ориноко, в густых тропических, чаще влажных лесах живет единственный ночной примат Нового Света и единственная на Земле ночная обезьяна. Называют ее еще и дурукули (местное— ночные обезьяны), и мирикины, и (в западном полушарии) совиные обезьяны.

Первое, что обращает на себя внимание в этой небольшой (длина тела 24–47 см) густошерстной обезьянке с хвостом почти такой же длины, как и туловище, — это огромные глаза дурукули: глазницы составляют большую часть лицевого отдела, «заходят» на щеки, мордочка короткая и коническая. Вокруг глаз и особенно над ними — дугообразпые белые пятна. Пушистый хвост — полухватательный (способен схватывать только у молодых животных).

Классификация ночных обезьян затруднительна. Принималось в роде 15 видов, ныне многие специалисты считают, что есть лишь один вид. На схеме выделено три вида: по окраске шерсти, отличиям в хромосомном наборе у животных разных районов и по ряду лабораторных особенностей Р. Брамбек (1974) считает их именно тремя видами (девять подвидов).

Обыкновенную ночную обезьяну (A. trivirgatus) называют дурукули трехполосая. Объясняется это тем, что на голове у этих обезьян имеются три продольные полосы, которые, спускаясь к глазницам в середине лба и по бокам, обрамляют упоминавшиеся белые пятна. Носовая перегородка дурукули не широкая. Уши почти скрыты в густом коричневом, сером или серо-коричневом меху. Еще одна особенность строения дурукули: имеется горловой мешок, что при расширенной трахее позволяет этим небольшим приматам издавать громкие и грозные звуки. Большой палец короткой кисти хорошо развит, стопа — длинная.

Осторожный ночной примат, дурукули бесшумно и ловко передвигается по деревьям и кустарникам, добывая с помощью рук и зубов пропитание: насекомых, летучих мышей, небольших птиц, яйца из гнезд, лягушек и улиток, а также плоды и листья растений. В светлое время дурукули отдыхает в дуплах деревьев. И, хотя она спит весьма чутко, именно днем отлавливается охотниками.

Ночные обезьяны живут небольшими стадными группами. Общаются с помощью разнообразного набора звуковых сигналов (около 50), визжат и лают, подобно собаке, кошке, ягуару. Маркируют территорию, натирают кисти и ступни мочой.

Сезонности размножения не отмечалось. Период беременности 140–180 дней; самка приносит одного детеныша. Приблизительно на десятом дне жизни детеныша основную опеку над ним берет отец. Диплоидный набор хромосом разных видов: 52–54.

Ночных обезьян довольно сложно содержать в неволе. К человеку они относятся со страхом, близким к ужасу, болезненно реагируют на необычные звуки, очень легко заболевают. Однако человека привлекла эта обезьянка в связи с чрезвычайными обстоятельствами, и пришлось преодолеть трудности акклиматизации дурукули в неволе. Дело в том, что ночные обезьяны оказались единственными на Земле животными, на которых возможно стало воспроизведение злокачественной малярии, вызываемой плазмодием фальципарум. От этой болезни в 60-х годах XX в. умирали сотни людей. Надо было срочно изыскивать средства лечения. Тут-то и выявилась уникальность дурукули. На них были испытаны тысячи препаратов, разработаны схемы лечения и другие аспекты малярии фальципарум. Выяснилось, что ночные обезьяны ценны и для изучения рака крови, атеромы, различных вирусных инфекций.

Один из симпозиумов ВОЗ принял специальное постановление о содержании и разведении этих приматов. В настоящее время дурукули не только живут в лабораторных условиях, но и дают приплод. Рекорд жизни в неволе — 23 года (в период публикации этих сведений обезьяна продолжала жить).

Другой род этого же подсемейства — каллицебусы (Callicebus), или прыгуны, тити. Пушистые, даже лохматые обезьяны небольших размеров (туловище 29–39 см) с длинным хвостом — 33–50 см. Голова округлая, лицевая часть уплощенная, носовая перегородка широкая, уши почти скрыты в длинном и густом шелковистом меху. Окраска шерсти очень разнообразна: красновато-серая, темно-коричневая, полностью белая, бурая и т. д. Хвост не хватательный.

На нашей схеме три вида: воротничковый прыгун (С. torquatus), или тити-вдовушка; черный прыгун (С. personalis); прыгун-молох (С. moloch). Эти виды включают 14 подвидов.

Каллицебусы — обитатели лесов Бразилии, Эквадора, Перу, Боливии, Парагвая. Живут семейными группами: самец, самка, несколько детенышей. Занимают небольшие территории, которые активно защищаются от других групп. Довольно подвижны, хорошо лазают по ветвям и прыгают, используя хвост как балансир. Звуковые сигналы пронзительные. В общении часто прибегают к грумингу. Животные одной и той же группы или пары очень привязаны друг к другу. Специфическая особенность поведения этих обезьян — пары часто сидят рядом, переплетая опущенные хвосты. Весьма пугливы. Широко используют передние конечности при взятии корма и охоте.

Считается, что прыгуны всеядны: употребляют пищу как животного (особенно насекомых), так и растительного происхождения. В неволе едят сырые яйца, овощи. Нуждаются в больших дозах витамина Д3.

Сезонности размножения нет. Самка приносит одного детеныша, которого опекает главным образом самец. Длительность периода беременности не описана. Двойное число хромосом у разных видов и подвидов колеблется: 20,46, 50.

Рекордный срок жизни в неволе — 4 года и 2 месяца.

Приступаем к описанию подсемейства обезьян, необычность внешнего вида которых и вызываемый ими мистический страх породили названия, способные в наши дни вызвать у людей без предрассудков улыбку. Одно из описаний их в 1976 г. озаглавлено так: «Бесенята влажного леса». По родовому названию одной из трех групп подсемейство названо питециевыми (Pithecinae), или саки.

Самец белоголового саки

Самка белоголового саки с детенышем

В подсемейство входят три рода, которых отличает от других цебид широкая грудная клетка, выступающие несколько вперед верхние и нижние резцы, отделенные от клыков широкой диастемой (промежутком). Они широконосы больше, чем все другие обезьяны Нового Света.

Итак, род питеции (Pithecia), или обыкновенных саки (можно встретить и такое наименование: «обыкновенные чертовы обезьяны»). Обезьяны небольших и средних размеров, встречаются и довольно крупные экземпляры {длина тела — 30–48 см). Такой же длины хвост, необыкновенно толстый и пушистый, но без хватательной способности. Шерсть длинная, густая, причудливой окраски. У самца белоголового саки (P. pithecia) вся лицевая часть покрыта белой или кремовой шерстью, расходящейся в стороны от середины лба. Темный цвет лишь на выпуклой части широконосой морды. Темная, почти черная, густая мантия и шерсть остальных частей тела контрастирует с белым лицевым отделом. Самку же можно принять за обезьяну другого вида — так сильно выражен половой диморфизм в окраске этих приматов. Лицо ее менее обволошено и совсем не светлое, если не считать двух полос, отходящих от обеих ноздрей вниз и в стороны по линиям складки рта. Шерсть ее несколько светлее, чем у самца. Весьма забавно видеть, как детеныш, если это самец, со своей светлой мордашкой цепляется за темнолицую маму (у самочек такая же расцветка, как и у взрослой самки, но без полос на лице).

Саки-монах (P. monachus) почти не имеет волос на лице, зато густой длинноволосый хохол его не только спадает на лоб, но и закрывает уши и плечи (он похож на капюшон монаха). Верхняя часть туловища сероватая, нижняя бледно-желтая или рыжая. Отличаются скорбным, меланхоличным выражением лица. Половой диморфизм не выражен. Существуют два подвида этих приматов.

Родина обыкновенных саки — бассейн Амазонки на север до южного берега реки Ориноко, от Гвианы на востоке до подножия Анд на западе. Живут саки в дождевых, влажных лесах, вдоль рек. Очень подвижны на деревьях и весьма неловки на земле. Пятипалые кисти и стопы имеют ногти. Способны стоять и передвигаться на двух задних конечностях. Живут небольшими семейными группами от 3–5 до 10–12 особей. Считаются всеядными, но питаются преимущественно растительной пищей: плодами, листьями, цветами, ягодами. Любят мед. Случается, что поедают и мелких животных. Есть сведения, что, прежде чем съесть свою жертву, разрывают ее руками. Звуковые сигналы — громкие, пронзительные. Но обычно это довольно молчаливые обезьяны, особенно в неволе.

Немногие зоопарки мира могут похвастать содержанием и разведением обыкновенных саки. С большим трудом переносят они неволю. Истеричны, легко возбудимы, хотя часами могут быть спокойны и молчаливы. Как о большом достижении сообщил журнал Кёльнского зоопарка (ФРГ), что 7 мая 1972 г. здесь родился детеныш белоголового саки. Период беременности у этих обезьян был 101 день. Рождается по одному детенышу. Двойное число хромосом — 46.

В зоопарке Сан-Диего (США) белоголовый саки жил 13 лет, 8 месяцев.

Род хиропотов (Chiropotes), которых называют еще красно спинными саки и мохнатыми саки, включает также два вида. Это черный хиропот (С. satanas), или «сатана», с двумя подвидами и белоносый хиропот (С. albinasus). Иногда в этом роде выделяют не два, а три вида.

Черный хиропот

Туловище хиропотов плотное, размером 40–46 см; хвост несколько короче — 35–38 см. Хвост пушистее, чем у обыкновенных саки, однако не. заострен в конце, а наоборот, кажется несколько расширенным — этакая толстая метелка. Если обезьяна забрасывает хвост на спину, можно принять его за хиропота-наездника.

Черный хиропот отличается большой, окладистой и густой бородой (за это его называют также бородатым саки). В целом же лицо почти оголенное, но черного цвета. Ноздри широко расставлены. В передней части головы и на лбу симметрично выделяются два чуба черных волос, разделенных пробором. Волосы на спине и конечностях светлее, о коричневым или бурым оттенком.

Своеобразен белоносый хиропот. Примерно от линии глаз и до верхней губы включительно короткий волосяной покров имеет белый или розоватый цвет. Отсутствуют торчащие чубы; волосы, особенно на голове, довольно длинные и имеют черную окраску. Крик хиропота похож на свист, который переходит из одной тональности в другую, что (при диковинной внешности примата) дает еще больше основания относить его к «нечистой силе».

Обитают белоносые хиропоты примерно в тех же районах, что и обыкновенные саки: в Бразилии, на юге Веиесуэлы, в Гвиане. Живут в густых лесах небольшими группами.

Воду пьют пригоршнями. Пища — плоды, листья, мелкие животные.

Эти обезьяны очень плохо переносят неволю. В 1966 г. Кёльнский зоопарк был единственным местом, где содержалась пара белоносых хиропотов. В том же зоопарке 20 апреля 1968 г. впервые в мире хиропоты дали потомство в неволе при спаривании двух подвидов. Родился один детеныш. Период беременности длился около четырех месяцев. После 60 дней развития хватательный рефлекс малыша стал ослабляться, детеныш начал приобщаться к общему столу — овощам, земляным орехам и т. д.

У черного хиропота двойной набор хромосом — 54. Редкие и малоизученные приматы. Белоносый хиропот вымирает внесен в «Красную книгу».

Не менее причудлив и третий род саки — уакари (Cacajao). Если сфотографировать голову представителя одного из этих лохматых приматов — лысого уакари (С. calvus), трудно отрешиться от впечатления, что перед вами странный лысый человечек.

Лысый уакари

Уакари — единственные короткохвостые обезьяны Америки (хвост составляет одну треть длины тела). Длина туловища с головой 45–48 см; крупная голова, большие безволосые уши (сходны с человеческими). Лицо и верхняя часть головы у большинства форм также почти лишены волос. Кожа лица розоватая, красная или черная — у черноголового уакари (С. melanocephalus). При длительном отсутствии солнечного света кожа бледнеет. На щеках у некоторых форм длинноволосые бакенбарды. Как правило, лицо уакари выражает печаль. Надо заметить, что цвет лица с наступлением половозрелости становится ярче; с возрастом волосяной покров темнеет, а на голове редеет. Кроме того, лицо уакари краснеет еще больше в состоянии волнения. Кисти и ступни уакари непропорционально большие.

Черноголовый уакари очень красив. Открыт был в 1811 г. первым среди трех видов. У взрослого самца вырастает черная мантия. Черные кисти и ступни выделяются на каштаново-коричневой длинной шерсти нюкней части спины, боков и конечностей. Уакари довольно мрачноваты, но бывают очень забавны и неистощимы на проделки в зоопарке (например, в зоопарке Сан-Диего).

Лысый уакари с его голым лицом и головой, покрытыми ярко-красной кожей, имеет на спине и вокруг головы очень длинный серебристо-серый мех. Когда обезьяна поднимается на одних нижних конечностях, малейший ветерок или движение обезьяны развевает эту прелестную мантию. Встречаются и совершенно белые экземпляры этого вида, которых некоторые специалисты считают формой красного уакари (С. rubicundus).

Красный уакари так же впечатляет, как и предыдущие. Но длинные волосы его мантии окрашены в рыже-красно-коричневый цвет, вполне гармонирующий с малиновым цветом лица.

Уакари живут в лесах бассейна Амазонки в районе Западной Бразилии — Восточного Перу. Они ведут древесный образ жизни. Объединяются в небольшие семейные группы. Питаются плодами, листьями, а также насекомыми и мелкими позвоночными. Рождается один детеныш. Двойной набор хромосом красного уакари — 46. В неволе жили около 9 лет.

Весьма редкие приматы — все три вида внесены в «Красную книгу». Плохо переносят неволю, хотя и размножались (в Сан-Диего). По-видимому, первый красный уакари родился вне зоны естественного обитания 23 июня 1963 г. в «обезьяньих джунглях» во Флориде.

В состав очередного подсемейства — ревуновых (Alouattinae) — входит лишь один род — собственно ревуны (Alouatta) с пятью видами (иногда их считают шестью видами). Ревуны известны очень давно. Есть сведения, что их упоминали еще в 1578 г. Возможно, это объясняется необычной вокализацией данных обезьян, давшей им название: взрослые самцы ревунов издают громкий устрашающий рев. Этот звук разные авторы сравнивают то с рыком льва, то с воем ягуара, а то и с громким хрюканьем свиньи.

У этой группы обезьян много интересных особенностей. Границы обитания — от города Веракрус в Мексике до Аргентины на юге. Это самые крупные приматы Нового Света и, пожалуй, самые узконосые среди них. Вес ревунов достигает 9 кг, длина тела, по данным одних авторов, 37–72 см, а других — 56–91 см. Хвост почти такой же длины или даже больше — 49–75 см (58–91 см). Хвост ревуна, оголенный в последней трети, где расположены чувствительные кожные гребешки, обладает сильной хватательной способностью. Этой обезьяне не составляет никакого труда, уцепившись хвостом за ветвь, повиснуть и свободно оперировать всеми четырьмя конечностями. Последние примерно одинаковой величины, с пятью пальцами, весьма длинными, за исключением первого пальца, с ногтями.

Верхняя часть туловища непомерно большая — крупная голова с оголенным лицом и оголенными заметными ушами, густая и длинная борода. От коротковолосой головы идет что-то вроде гривы-мантии назад, к нижней части тела, тоже покрытой коротким мехом, особенно на передних и задних конечностях. Челюсти выступают вперед, большие клыки — все это усиливает впечатление от грозного облика ревуна. Сразу за бородой, около горла, — вздутие. Это и есть основной механизм, резонатор громкого рева — гортанный мешок. Он особенно развит у самцов. В связи с этой анатомической особенностью находится и подъязычная кость — весьма раздутая, фактически являющаяся этаким костным пузырем-камерой.

Окраска шерсти разнообразная: желто-бурая, красная, рыжая, черная, черно-коричневая — в зависимости от вида ревуна, возраста животного, а также от пола. Половой диморфизм весьма выражен: самки значительно меньше самцов.

Ревуны сравнительно хорошо изучены. Еще в 1934 г. вышла книга об их поведении, опубликованная известным американским приматологом Карпентером. Летом 1964 г. специальная экспедиция Орегонского центра приматов (США) изучала комплексно биологию ревунов в связи с исследованиями по спонтанному атеросклерозу у приматов. В результате в 1968 г. вышел сборник трудов «Биология обезьян ревунов» на английском языке. Немало ныне и других работ по ревунам, хотя некоторые виды их описаны все еще недостаточно.

Ревуны — обитатели влажного, преимущественно лиственного леса. Живут на деревьях по берегам рек континента, на островах, включая о-в Тринидад. Существуют сведения, что ревуны, например черный ревун (А. сагауа), являются исключительно вегетарианцами: питаются преимущественно листьями (около 50 % корма), плодами, цветами, почками. У этого вида, изучавшегося в зоне Панамского канала, только взрослый самец имеет густо-черную окраску шерсти (хвост иногда желтовато-коричневый), тогда как неполовозрелый самец значительно светлее, желтее (на боках, нижней части туловища), а молодая самка и вовсе соломенного цвета.

Черную и черновато-коричневую окраску с золотистым отливом на спине и желтоватыми боками имеет и ревун с мантией (A. villosa), или гватемальский ревун, у которого насчитывают восемь подвидов, в том числе выделяемый часто в отдельный вид колумбийский ревун (A. palliata).

Красный, или рыжий ревун (A. siniculus) имеет одинаковую окраску самцов и самок и насчитывает пять подвидов. Распространен в Венесуэле, Гвиане, Бразилии. Существует краснорукий ревун (A. belzebul) с пятью подвидами, который имеет преимущественно черную и коричневую окраску тела. Бурый, или коричневый ревун (A. fusca) живет в Боливии, Бразилии, Аргентине. Не надо думать, что окраска шерсти — единственный критерий классификации видов ревунов. Отличаются они и размерами, и формой черепа, и строением подъязычной кости, и величиной и пропорциями тела и даже особенностями поведения.

Листоядные (в основном) ревуны, естественно, нуждаются в деревьях. Отсюда и образ жизни древесных обезьян, редко спускающихся на землю. Предпочитают кроны высокоствольных деревьев. Конечно, это стадные обезьяны — в группах бывает 7—10, 18–20 и 40 особей.

Основной тип передвижения ревунов — ходьба по ветвям, реже прыжки. Отдыхают чаще сидя (так и спят, накрутив свой хвост на ветку), иногда лежа. Во время кормежки держатся задними конечностями или хвостом за ствол или ветвь — приспособлены к питанию в положении вниз головой.

Стада ревунов строго соблюдают территориальность. Считается, что именно приверженностью к своей территории и предупреждением о готовности ее защищать объясняются утренние и вечерние концерты, которые закатывают эти обезьяны. Обычно реветь начинают взрослые самцы, но постепенно в хор включается все сообщество. Днем в жару и в холодную погоду активность ревунов понижается. В группе бывает несколько половозрелых самцов, столько же или больше взрослых самок, а также детенышей неодинакового возраста.

Для общения ревуны используют, разумеется, не только рев, рассчитанный на противника, но и разнообразные гримасы, многие звуковые сигналы, в том числе писк, напоминающий скрип двери. Ревуны весьма часто обыскивают друг друга (разные виды с разной активностью). Характерны для них ритмичные причмокивания языком. Интересно отношение к детенышу в группе. Взрослые бездетные самки или молодые животные стараются уделить малышу внимание («теткино поведение»): отползшего могут поднять и поднести матери, которая этому обычно не препятствует (например, у красных и других ревунов), стараются его потрогать рукой. Став постарше (кормление молоком продолжается полтора-два года), детеныш объединяется в подгруппу молодняка. Самцы иногда покидают группу, осваивая новые территории, но к детенышам также относятся заботливо.

Резкого доминирования в группах ревунов не обнаружено. Однако в драках с соседями в случаях нарушения границы участвуют в первую очередь сильные половозрелые самцы, что может придать некоторый оттенок и отношениям внутри группы.

Четких данных о сезонности размножения ревунов не существует, однако отмечено, что в Венесуэле и на Тринидаде у красных ревунов наибольшее число новорожденных приходилось на сухой сезон (декабрь — май). Период беременности у красного ревуна был 139 дней. Рождается один детеныш, но бывали и редкие случаи двоен. Половозрелость наступает в 3,5–4 года. Двойное число хромосом: у красного ревуна —44, у черного —52.

Неволю переносят с большим трудом, но описаны примеры содержания и размножения их в некоторых зоопарках. В зоопарке Бронкса (Нью-Йорк) красный ревун жил 3 года и 9 месяцев.

В местах обитания ревунов отлавливают на мясо, хотя оно и не очень ценно. Вследствие этого они исчезли из окрестностей всех поселений и переместились в глубь лесов. Несмотря на постоянную заботу об охране своей территории, ревуны тем не менее кооперируются с приматами другого подсемейства цебид — с паукообразными обезьянами, что обнаружено, в частности, в Колумбии и Гватемале. Гватемальский и колумбийский ревуны — исчезающие формы, взяты под охрану.

Подсемейство коатовых, или паукообразных, обезьян (Atelinae) по анатомическим особенностям стоит между капуциновыми и ревуновыми. Иногда их классифицируют с ревунами. Однако они имеют целый ряд специфических черт. В свою очередь, включая три рода, они насчитывают два рода крайних в подсемействе форм (роды Ateles, или собственно паукообразные, и Lagothrix, или шерстистые), и один, стоящий как бы между ними, — род паукообразной шерстистой обезьяны (Вгасhyteles).

Род собственно паукообразных, или коат, насчитывает четыре вида с 16 подвидами. Обитают коаты на больших пространствах от Южной Мексики до Южной Бразилии и Боливии. Свое название получили вполне обоснованно за сходство с пауком, которое придают им тонкие длинные конечности и особенно длинный, исключительно цепкий хвост (длина в полтора раза больше туловища — 60–90 см, тело не превышает 65 см, но бывает и наполовину короче).

Хватательный хвост оголен на нижней части концевого участка, где расположены чувствительные гребешки. Их передние конечности, в отличие от конечностей у рассмотренных выше приматов, длиннее задних. Кисть длиннее стопы, на ней, как правило, нет большого пальца либо он сильно редуцирован. Это создает цепкость рук, этакий прочный крюк, на котором легко повиснуть. На стопе большой палец противопоставлен. Голова маленькая, с выступающими челюстями. Ноздри широко расставлены. У большинства коат черное лицо с белыми или розоватыми кольцами вокруг глаз. Волосяной покров грубый, редкий. Окраска преимущественно темная — черная, темно-серая, желтовато-серая, на брюшной стороне несколько светлее. Самки нередко крупнее самцов.

Эти необыкновенные по внешнему виду существа могут и впрямь насторожить неосведомленного человека: при небольшой головке, тонком невзрачном туловище они своими длинными паучьими конечностями (включая хвост, которым иногда подносится ко рту пища) способны уцепиться сразу за пять опор, расположенных в пяти разных концах. Длинношерстная коата по латыни тоже «ассоциируется» с дьяволом (Ateles belzebuth). Вероятно, эту ассоциацию усиливает светлая окраска носовой части и бакенбардов на темном лице (как, впрочем, и длинноволосого брюха). В действительности же в общении с человеком эти грациозные обезьянки очень приятны, хорошо приручаются, однако нуждаются в большой жилой площади.

Хорошо изучена коата Жоффруа (A. geoffroyi), или чернорукая паукообразная обезьяна, тело которой, за исключением конечностей, имеет золотистую или коричневую окраску с более светлыми участками на брюшной стороне.

Это лесной примат, обитающий в Центральной Америке и в северных районах Южной. Ходит, бегает, прыгает, повисает на ветвях, но может двигаться и на одних задних конечностях. Отличный брахиатор — при быстром и ловком перемещении по высоким деревьям тело чаще находится в вертикальном положении. Редко спускается на землю.

Эти обезьяны объединяются в семейные группы и обширные стада, где нередко самок больше, чем самцов. Доминирование четко не выражено. Самец часто уединяется в поисках пищи, ведет себя самостоятельно. Самки группируются с другими самками и с детенышами разного возраста. Слабая иерархия отмечается именно в таких подгруппах. Молодые иногда образуют свою подгруппу.

Средства общения весьма разнообразны. Мимика небогата: открытый рот и приподнятая верхняя губа, как и у некоторых других обезьян, являются сигналом угрозы. Вытянутые же в виде кошелька губы — стремление к контакту с другой особью. Отмечено около 20 звуковых сигналов. «Ти-и-и, ти-и-и» — приветствие, «оук-оук» — сигнал агрессии и т. д. Активно используют груминг. Эти обезьяны явные вегетарианцы: питаются плодами пальм, фруктами, листьями, молодыми побегами растений. У них отмечен редкий среди приматов альтруизм: делятся пищей даже в неволе и вообще очень привязаны друг к другу.

Известно, что коаты спариваются круглый год, но в неволе у буроголовой коаты (A. fusciceps) и коаты Жоффруа отмечено два пика рождений — весной и осенью. Период беременности — 215–230 дней, а у черной коаты (A. paniscus) — 139 дней. Половозрелость самок наступает в четыре года, самца — около пяти лет. Детеныш рождается черным, светлеть начинает с шести месяцев. Диплоидный набор хромосом — 34 (буроголовая коата и коата Жоффруа). Детеныш цепляется за шерсть матери со дня рождения, став старше, переплетается с ней хвостами.

В неволе эти обезьяны неплохо размножаются. Известен случай искусственного вскармливания коаты. Рекордный срок жизни в неволе (черная коата) — 20 лет. Используются в медицинских экспериментах. В естественных условиях употребляются в пищу местным населением. Количество этих обезьян резко уменьшается. Несколько подвидов коаты Жоффруа взяты под охрану.

Род паукообразных шерстистых обезьян иногда называют еще мирики, или брахителес. Представлены они одним видом — бурым брахителесом (В, arachnoides). Размеры тола примерно такие же, как и у коат (голова — туловище — 46-6З см), но хвост короче, хотя, по данным Нейпир, и превышает длину тела — 65–80 см. Двойное число хромосом — 62.

По другим признакам этот вид также близок к коатам. Хвост — хватательный, с оголенным чувствительным участком на конце. Длинные кисти и стопы, отсутствующий или сильно укороченный большой палец кисти и хорошо противопоставленный остальным на стопе. На пальцах — ногти. Лицевая часть обычно голая, красного цвета. Шерсть густая — желтовато-серая, бурая, коричневая. Обитает в лесах Бразилии. Сведений об этой обезьяне мало, но многие характеристики их экологии сходны с таковыми у коат. Исключительно редкий примат — занесен в «Красную книгу».

Третий род подсемейства и последний род широконосых приматов — шерстистые обезьяны, включающий два вида с четырьмя подвидами. Очень интересные, весьма миролюбивые и смышленые существа, живущие, как правило, в бассейне Верхней Амазонки (Колумбия, Эквадор, Перу, Бразилия).

Тело обезьяны плотное (вес до 10 кг). Передние конечности несколько короче задних, хвост длиннее туловища (соответственно 55–73 и 40–58 см), хватательный, с оголенным участком в конце. Голова сравнительно крупная, массивная, круглая, лицевая часть безволосая, почти черная. Пальцы коротковатые, толстые, большой палец на кисти хорошо развит. Ногти заостренные. Клыки довольно крупные. Шерсть короткая, но густая, мягкая, тонкая, с развитым пухом, на животе несколько длиннее, чем на других участках тела. Окраска шерсти серая, голубовато-серая, темно-бурая, черноватая. Голова темнее, живот светлее. У желтохвостой шерстистой обезьяны (L. flavicauda) из Перу название говорит о цвете хвоста.

Наиболее хорошо изучена гумбольдтова шерстистая обезьяна (L. lagothricha). Обитатель различных лесов, но часто спускается с деревьев на землю. Живет стадами, величина которых варьирует от 20 до 70 особей, чаще в пределах 30–40. Самцов в группе обычно больше по сравнению с другими широконосыми. Перемещаются на четырех конечностях, но способны и на двух. Отношения в группе мирные. Как и для других приматов, в общении характерно взаимообыскивание, игры. В неволе самец обычно является вожаком.

Пища шерстистых обезьян — фрукты, листья, цветы, стебли, кора деревьев. Размножаются эти приматы круглый год. Сведения о продолжительности беременности в литературе противоречивы, но наиболее правдоподобные — около 230 дней. Рождается один детеныш, который примерно два месяца почти неотлучен от матери, обычно сидит на спине. Затем он начинает постепенно приучаться к самостоятельной жизни. В шесть месяцев малыш идет к самке только для кормления грудью. Период лактации длится больше года. В материнском периоде жизни детеныша самец к нему как будто равнодушен, но чутко оберегает мать от других обезьян и человека. В дальнейшем отец относится к детенышу доброжелательно, как и другие молодые самцы.

В местах обитания шерстистых обезьян можно нередко видеть в сообществе с другими видами. На этих сравнительно неторопливых и крупных приматов довольно легко охотиться, тем более что мясо их употребляется индейцами. Поэтому число их на воле быстро уменьшается, за исключением территорий, где они специально охраняются.

В неволе эти обезьяны размножаются редко. Замечательный пример полувольного содержания гумбольдтовых шерстистых обезьян продемонстрировал в Англии писатель, музыкант и зоотехник Л. Вильяме, который имеет собственную колонию этих приматов в Корнуолле. О колонии написано несколько книг. По словам Вильямса, каждая из этих обезьян представляет собой своеобразную индивидуальность; смышлены, контактны с человеком, дружелюбны.

Надо, однако, помнить, что эти приматы очень подвержены различным заболеваниям, особенно чувствительны к дефициту витамина Д3. Они весьма полезны в экспериментальных исследованиях, в частности по вирусологии рака.

Диплоидное число хромосом — 62 (гумбольдтова обезьяна). Желтохвостая шерстистая обезьяна взята под охрану

Секция узконосые приматы (Catarrhina)

Мы продолжаем описание высших приматов. В данную секцию входят не только низшие обезьяны, как в предыдущую, но наряду с одним надсемейством низших обезьян (Cercopitliecoidea) — еще надсемейство гоминоидов, или высших обезьян и человека (Hominoidea).

Это приматы исключительно Старого Света, точнее Африки и Азии (если не считать макаков маготов, живущих на южной оконечности Пиренейского полуострова, в районе Гибралтара, т. е. в Европе). Исключение, пожалуй, могут составить лишь те обезьяны, которых недавно или сравнительно недавно переселил человек. Так, не позже конца XVII в. работорговцы завезли в западное полушарие по меньшей мере два вида мартышек — зеленых и мона на четыре острова Вест-Индии (район о-ва Сент-Киттс). Ныне они успешно здесь акклиматизировались и насчитывают около 12 тыс. экземпляров. В 1938 г. К. Карпентер выпустил на о-в Кайо-Сант-Яго (близ о-ва Пуэрто-Рико) макаков резусов, число которых ныне достигло тысячи. Подобно этому известны яванские макаки — 600 экземпляров — на одном из островов Микронезии (Ангаур), куда, как предполагается, их предков тоже завезли люди.

По схеме 4 эта секция включает 17 родов современных приматов, 92 вида. Один род и один вид составляет современный человек, все остальные — обезьяны. Это наиболее изученные приматы Земли. Не только родам, но даже видам некоторых из них посвящены специальные монографии, а иным — и целые серии томов (например, шимпанзе, резусам). Есть, однако, отдельные виды, сведения о которых скудны.

Обезьяны небольших, средних и крупных размеров — длиной тела от 30–32 до 180 и более см. У части из них имеются седалищные наросты, жировые отложения, покрытые оголенной, но плотной кожей с ороговевшими пластинками, нечувствительными к температуре. Очень полезное биологическое приспособление для сидения, некоторые обезьяны ведь даже спят сидя. Многие низшие обезьяны имеют защечные мешки. Хвост либо отсутствует, либо небольшой, либо длинный. Волосяной покров различной окраски, длины и плотности. Лицевой отдел черепа выступает у некоторых родов (павианы, мандриллы) довольно сильно. Носовая перегородка узкая. Мозг крупный, с большим числом борозд и извилин.

Для большинства видов характерен наглядно выраженный менструальный цикл. Самки рожают обычно по одному детенышу, двойни, по-видимому, имеют место реже, чем у человека.

По типу питания — растительноядны и всеядны. Зубная формула: резцов 2/2, клыков 1/1, предкоренных 2/2, коренных 3/3. Таким образом, у них, как и у человека, 32 зуба. Верхние клыки крупные.

Эти приматы ведут древесный и наземный образ жизни, активность — дневная. Любопытная особенность обезьян Старого Света: все они, включая крупных, боятся змей. В неволе большинство видов хорошо акклиматизируется. Таксономия изучена неплохо, но есть спорные вопросы.

Семейство мартышкообразные (Cercopithecoidea), или низшие узконосые обезьяны

Единственное семейство надсемейства низших узконосых обезьян (Cercopithecoidea). Небольшие и средние по размерам приматы. Передние конечности либо равны задним, либо несколько короче. Стопа длиннее кисти. Большой палец кисти хорошо противопоставлен у представителей подсемейства мартышковых (Cercopithecinae) и укорочен, а то и отсутствует в подсемействе колобиновых (Colobinae), или тонкотелых, обезьян, которых иногда выделяют в самостоятельное семейство. (Предковые линии этих двух подсемейств разошлись не позже 20 млн. лет назад). На пальцах — уплощенные ногти. У самок одна пара сосков в области груди. Шерсть покрывает, как правило, все тело, за исключением лицевой части и седалищных подушек (а у гелад оголены и участки на груди). Оголенные части тела обычно яркой окраски.

Самцы всегда крупнее самок и нередко более ярко окрашены. Живут стадными группами разных размеров в лесах, саваннах и на открытых пространствах.

В подсемействе мартышковых — семь широко известных родов. Коль речь зашла о мартышкообразных, конкретно о мартышковых, то и начнем их описание с рода мартышек (Cercopithecus).

Мартышки — самый многочисленный род в отряде приматов по количеству видов. На нашей схеме 23 вида. Некоторые приматологи выделяют иные виды в самостоятельные роды, но и число подвидов в роде очень велико — 71; подвиды тоже можно порой выделить в ранг вида. Следуя руководству Нейпир, мы рассматриваем мартышек по группам трех подродов (подроды здесь делятся на группы надвидов).

Это самые мелкие обезьяны Старого Света (и самые примитивные) с длинными хвостами. Длина изящного туловища 32–52 см, хвоста—35—109 см. Лицевой отдел округлой головы выступает умеренно. Ноздри сближены. Передние конечности короче задних. Самцы крупнее самок.

Мартышки имеют довольно вместительные для этих небольших обезьян защечные мешки. Седалищные мозоли малых размеров, разделены. Волосяной покров густой, мягкий, очень разнообразной окраски у разных видов — зеленый, голубой, оливковый, красно-коричневый, почти черный, желтовато-серый. Для многих мартышек характерны бакенбарды, усы, бороды — чаще всего белого или другого светлого цвета. Различной бывает и окраска оголенной Кожи лица — синей, черной, светлой, фиолетовой. Кроме того, у многих видов мартышек часто заметны светлые пятна и полосы на носу, над бровями, у хвоста, над бедром.

Мартышки — преимущественно обитатели лесов. Однако есть виды, часто встречающиеся на земле вблизи лесов. Родина мартышек — Африка, начиная от южных пределов Сахары до самого юга континента.

Первый подрод (Cercopithecus) включает наибольшее число видов (по схеме 4 первые 21 вид). Среди них наиболее распространенными, часто попадающими в лаборатории и лучше других изученными являются три первых вида, называемых обычно зелеными мартышками (С. aethiops, С. pygerythms, С. sebaeus). Это близкородственные мартышки, которых многие специалисты выделяют в один вид (соответственно приведенным латинским обозначениям их называют еще гривет, вервет и зелеными). Обитают они от указанной выше северной границы почти на всей территории Африки. Живут в лесах и вблизи лесов на открытых ландшафтах, по берегам рек.

Объединяются они, как и все мартышки, в стадные группы, однако имеют некоторые отличия. Если все мартышки группируются, как правило, вокруг одного взрослого самца-вожака, зеленые мартышки образуют сообщества с несколькими взрослыми самцами, которые не занимают ведущего положения в стаде, хотя иерархия существует. Иерархия может устанавливаться среди одних лишь самцов или самок, среди подростков и детенышей (нередко в зависимости от положения матери). Однако именно взрослый самец обычно первым замечает опасность и подает соответствующий сигнал, по которому стадо немедленно скрывается в лесу. Самцы активнее в защите территории. Нередко самец поднимается на задние конечности и в вертикальном положении производит обзор обстановки. Чаще других эти мартышки встречаются на открытой местности — на маисовых плантациях и на других полях. Зеленые мартышки являются как бы промежуточными формами между наземными приматами и строго лесными, например голубой мартышкой (S. mitis).

Зеленые мартышки

Нетрудно догадаться, какова окраска зеленых мартышек. Тело покрыто зеленовато-серой шерстью, голова — ярко-зеленой «шапочкой»; конечности бывают черными (у вервет), как и кожа лица у некоторых форм, которая может быть и бурой, и светло-телесной. Пышные бакенбарды и усы — белые.

Несмотря на отмеченные выше особенности групповых связей, стадная жизнь зеленых мартышек сильно варьирует в зависимости от условий и районов обитания. Группа может состоять из 7—10 животных, может включать и 70—100. В одних все взрослые самцы равны, в других есть вожак среди самцов. Как правило, на ночь мартышки устраиваются на деревьях в определенных местах своей территории. Спят сидя. Днем активно перемещаются всей группой. Хорошо передвигаются по земле, но особенно по деревьям, с которых совершают прыжки на большие расстояния, используя длинный хвост для управления в полете.

Кормятся фруктами, злаками, ягодами, молодыми побегами, ветками деревьев и кустарников, но также и пищей животного происхождения — насекомыми, яйцами птиц, мелкими позвоночными. У сравнительно небольших зеленых мартышек очень много врагов, от которых они спасаются бегством. Так, например, в резервате Масаи-Амбосели (Кения) насчитано не менее 16 хищников, уничтожающих зеленых мартышек. Однако наибольшую опасность для них представляет человек, отлавливающий их для продажи, употребления в пищу и уничтожающий их во время набегов обезьян на плантации.

Недавно описана очень интересная и редкая среди обезьян Африки особенность зеленых мартышек, которая, как было известно до сих пор, присуща яванским макакам, называемым еще крабоедами. В мангровом лесу Южного Сенегала, в устье реки Салоут, живут зеленые мартышки, которых местное население называет мангровыми обезьянами. Одна группа этих приматов (33 обезьяны разного возраста) специализировалась на ловле крабов в реке. Хотя зеленые мартышки умеют плавать, они предпочитают пересекать реку на мелководных местах. Здесь они и отлавливают крабов, используя для этого два способа. По одному — обезьяны выстраиваются поперек реки лицом навстречу течению и, дождавшись, когда краб оказывается на мелком месте, виртуозно выуживают его рукой. По-другому — старательно и терпеливо выслеживают добычу, передвигаясь вдоль реки по илу; заметив краба, ловким прыяжом настигают его и быстро хватают за туловище. В следующее мгновение отрывают клешни и отправляют краба в рот. Подсчитана эффективность охоты мангровых мартышек: в течение 10 мин на площади 1600 м2 26 обезьян отловили 86 крабов — по три краба с лишком на брата.

Звуковые сигналы зеленых мартышек в их нестрогих стадных группах не очень богаты. Отмечено восемь сигналов, в их числе щебетание и громкий лай. Прибегают они и к другим средствам общения: выпячивают грудь в конфликтной обстановке, демонстрируют половые органы — как могут, так и пугают противника. Обыскивают друг друга (груминг).

Самка становится половозрелой к трем годам, самец к четырем. Сезонности размножения у зеленых мартышек нет, но в разных условиях жизни в неволе наблюдается повышенное число рождений в определенные периоды (например, в Уганде — в августе-сентябре). Для самок зеленых мартышек характерен менструальный цикл (около 30 дней), хотя явных внешних признаков его можно и не заметить. Период беременности зеленых мартышек в среднем 165 дней (по другим данным — короче), а у голубой мартышки—140. Рожают мартышки по одному детенышу. К малышу отношение доброжелательное, особенно со стороны неполовозрелых самок.

С момента рождения детеныш цепляется за шерсть матери, к концу первой недели начинает передвигаться и сам. Кормится грудью примерно полгода, после чего становится самостоятельным. У зеленых мартышек двойное число хромосом — 60. Вообще же в роде мартышек (в зависимости от вида) число хромосом колеблется от 54 у мартышки талапойн (С. talapoin) до 72 у голубой мартышки.

Зеленые мартышки неплохо акклиматизируются в неволе и способны размножаться даже в районе Подмосковья, где В. И. Чернышев разводил и безмикробных обезьян. Однако надо помнить, что они, как и другие обезьяны, могут быть источником болезней человека: от геморрагической лихорадки зеленых мартышек в 1976 г. в ФРГ погибло семь человек, контактирующих с этими обезьянами.

В Сухумском питомнике обезьян массовое содержание и разведение зеленых мартышек началось с 1948 г., когда их привез из Эфиопии профессор Л. Г. Воронин. Ныне их здесь успешно кормят брикетами, в состав которых входят злаки, подсолнечник, сухое молоко, смеси солей и различных витаминов. Рекордный срок жизни этих обезьян зарегистрирован в Сухумском питомнике у самки Тотошки — почти 28 лет. Известно также, что мартышка диана (С. dianа) жила в неволе 31 год.

Несмотря на еще недавнюю многочисленность зеленых мартышек на воле, количество их быстро сокращается из-за отлова, сведения лесов и других причин, например в Кении. В Сьерра-Леоне, где мартышки наносят урон плантациям какао, за уничтожение этих и других обезьян даже выплачивают премии. Здесь их убивают по нескольку тысяч в год.

Зеленых мартышек иногда видели среди групп других животных, например лесных антилоп, могут они сосуществовать и на одной территории с другими родами обезьян — с колобусами, павианами. Но, как правило, их не встречают с другими видами своего же рода. Между тем различные виды мартышек часто создают смешанные стада и хорошо понимают вокальные сигналы представителей другого вида. Зарегистрированы сообщества одновременно трех видов мартышек. Чаще всего встречались вместе усатая мартышка (G. cephus) с белоносой мартышкой (С. nictitans); мартышка мона (С. топа) с карликовой мартышкой, или талапойном и т. д.

Это сугубо лесные обезьяны, которые, как предполагается, создают такие ассоциации в целях безопасности. Чаще объединяются сильно различающиеся морфологически виды, которые имеют отдельные отличия и в особенностях кормежки. Это позволяет кормиться без особого ущерба для дружественного вида. Так, при общем положительном отношении к фруктам усатая и белоносая мартышки более листоядны, тогда как кооперирующаяся с ними чубатая мартышка (С. pogonias) обычно предпочитает насекомых.

Отношения соподчинения в таких смешанных стадах сравнительно слабые. С колобусами или другими родами такие общительные виды встречаются также нередко. А мартышки Брасса (С. neglectus), живущие малочисленными группами (три-четыре особи), наоборот, стараются избегать контактов с другими родственными видами (известно, что они обязательно маркируют свою территорию).

Примером видов мартышек, группирующихся вокруг одного самца-вожака, может служить, в частности, мартышка Кэмпбелла (С. campbelli) — самая многочисленная обезьяна среди приматов Берега Слоновой Кости. Стадные группы этих животных состоят из вожака и нескольких взрослых самок, полувзрослых и детенышей обоего пола. Вожак здесь полностью контролирует и регулирует жизпь группы, оберегает своих подчиненных. Детеныш является предметом заботы не только матери, но и взрослых и полувзрослых самок («теток»). При появлении новорожденного стадо покидают молодые самцы, которые уводят и самок своего возраста. Детеныши появляются в начале сухого сезона — с ноября по январь.

В стаде краснохвостых мартышек (С. ascanius), состоявшем из 23 обезьян, было четыре взрослых самца. Здесь (Центральноафриканская Республика) тоже отмечена сезонность размножения с пиком в сентябре.

Нет возможности в кратком разделе даже упомянуть все виды этих живописных приматов. Ограничимся характеристиками подродов. В подроде мартышки Аллена (Аllenopithecus) лишь один вид (С. nigroviridis). Окраска волосяного покрова почти черная с желтыми полосами. Начиная от подбородка, вся нижняя сторона тела, как у многих мартышек, белая. Седалищные наросты более заметны, нежели у других видов мартышек. Плотная, коренастая обезьянка с относительно короткими конечностями.

За последние годы привлекает внимание экспериментаторов и приматологов карликовая мартышка, или талапойн, которую ряд авторов относят по величине тела, особенностям поведения и мимики к самостоятельному роду. В нашем описании это подрод (Miopithecus) с одним видом и четырьмя подвидами. Длина туловища 35–37 см, хвост немного длиннее — 36–38 см.

Это очень интересная обезьянка, несколько напоминающая саймири. Цвет — зеленоватый, на нижних частях тела — светлый. Торчащие в стороны бакенбарды — белые или желтые. Вокруг сравнительно больших глаз светлые, оранжевые пятна. Хвост имеет черную оконечность. Обитают в Рио-Муни, Габоне, Анголе.

Это более смышленые обезьянки, чем все остальные мартышки. Их отличием является сравнительно богатая мимика, позы, жесты, более разнообразная вокализация (11 групп звуковых сигналов), активный груминг, сравнительно высокая социальная организация. Стадные группы могут объединять до 150 и более обезьян, которые живут исключительно в лесах, иногда по берегам рек. Такое большое сообщество состоит из подгрупп трех типов: взрослые самки с детенышами и подростками, взрослые самцы с крупными молодыми, но не половозрелыми самцами, молодняк с одним взрослым самцом. В сезон спаривания группы несколько меняют свой состав. Самки этого вида необычайно агрессивны и, случается, нападают на самцов, порой убивая их. И все-таки защитником стада является самец.

По командному сигналу взрослого самца-вожака вся группа собирается на ночлег (всегда в определенном месте) или для перемещения. Во главе двигающегося стада взрослые самцы. Самки с детенышами обычно находятся в центре группы.

Продолжительность полового цикла самок в среднем была 33 дня. После менструации наступает набухание половой кожи — зримый сигнал готовности к спариванию. Самка становится половозрелой в 4,5 года, самцы — на 1–2 года позже. Продолжительность беременности — около 160 дней. Эти приматы способны хорошо адаптироваться к условиям неволи, где рекордный срок жизни был более 22 лет.

Мартышки, особенно зеленые, очень популярны в лабораториях всего мира. Широко используются почки зеленых мартышек как среда для культивирования вирусов, в частности вируса полиомиелита, из которого готовится эффективная вакцина против этой болезни. Пригодны мартышки и для многих других экспериментальных исследований.

Пять видов мартышек: диана с подвидами, красношерстная (С. erythrotis), краснобрюхая (С. erythrogaster), бородатая (С. hoesti), мартышка Преусса (S. preussi) — отнесены к приматам, которым ныне угрожает опасность уничтожения.

Иногда к роду мартышек причисляют красных обезьян (Erythrocebus patas), или патас, называя их «красными мартышками», что неверно (синоним их названия — «гусары»). Это не мартышки, о чем формально свидетельствует их родовое латинское наименование. Но дело не в формальности. Хотя патас и родственны мартышкам, ряд особенностей совершенно четко обособляет их: данные биохимии (иммунологические реакции, строение белков и др.), генетики (отличия в строении кариотипа), анатомии (патас крупнее мартышек, их череп имеет иное строение, самки значительно меньше самцов) и экологии. Красные обезьяны являются преимущественно наземными приматами. У них тонкие, длинные конечности, приспособленные для быстрого бега. Живут они, как правило, на открытых пространствах в травянистых и полупустынных районах Африки.

Детеныш красной обезьяны, или патас

Размеры туловища 58–75 см, хвост примерно такой же длины. Большие верхние клыки. Щечные пучки волос и усы светлые. Над глазами — черная полоса волос, которая уходит, расширяясь, к ушам. Нос несколько выступает, голова в теменной области вытянута, особенно сильно у самцов. Цвет шерсти красный, с беловатой окраской на животе и груди. В Сухумском питомнике, где красные обезьяны содержатся с 1966 г., установлено, что в неволе, при отсутствии солнечных лучей, цвет шерсти у них заметно бледнеет, становится розовым. Стоит, однако, побыть обезьянам в вольере, на солнце, и яркий красный цвет восстанавливается.

Четыре подвида патас в зависимости от мест обитания и деталей окраски (известны формы из прилегающих районов юга Сахары, из Камеруна, Судана, Танзании, Нигерии) иногда дифференцируются, вероятно, без достаточных оснований. Недавно выяснилось, что восточная ферма, считающаяся белоносой, имеет у самок белое пятно только в середине и на поздней стадии беременности. После родов и нормализации овариально-менструального цикла пятно на носу у самки становится черным, как и у самок западного подвида.

Красные обезьяны бегают с большой скоростью по земле, но неплохо могут лазать по деревьям. Нередко самец, почувствовав опасность, тревожно поднимается на задние конечности, да еще держа в руках какой-либо предмет. Хвост при этом упирается в землю, помогая сохранять вертикальное положение.

Группы красных обезьян чаще состоят из одного взрослого самца-вожака, нескольких самок с детенышами. Но бывают объединения и нескольких самцов, живущих довольно мирно. Вообще же это возбудимые обезьяны — драки внутри групп и стычки с другими стадами нередки. В волнении патас смешно подпрыгивает, выгибая корпус. В Камеруне средняя величина групп составляла 21 экземпляр.

Пища красных обезьян — растения, насекомые, яйца птиц, мелкие ящерицы. Обезьяны приносят вред, истребляя земляной орех, за что их уничтожают местные жители. Роды приходились на сезон ноябрь-январь (в Камеруне). Половозрелость самки наступает примерно в 2,5 года, самца? — на 1–2 года позже. Длительность беременности, по разным авторам, 170–213 дней. Число хромосом — 54. В неволе жили более 20 лет. Красные обезьяны весьма полезны в экспериментальных исследованиях.

Род макаков (Масаса) едва ли не наиболее изученный. Вместе с другими обезьянами рассматриваемого подсемейства, которые будут описаны ниже, его иногда отделяют от мартышек и красных обезьян на уровне самостоятельного подсемейства (на схеме 4 не принято). В пределах же трибы (группы родов) эти приматы, конечно, родственны.

О составе рода макаков: многочисленный в видовом отношении род, включающий на нашей схеме 18 видов. В руководстве Нейпир (1967) представлено только 12 видов. Однако в 1969 г. Д. Фуден (США) в обстоятельной монографии показал, что группа так называемых Целебесских хохлатых павианов в действительности является подлинными макаками. Так вместо одного вида этих короткохвостых обезьян (М. maurus) стало семь видов Целебесских, или сулавесских, макаков (на схеме 4 — последние семь видов). Данные Фудена убедительно подтверждены другими авторами разными методами, в частности многовариантными замерами анатомии черепов.

Родство видов в составе рода макаков в настоящее время спорно. По показателям анатомии ближе друг к другу яванский макак (М. fascicularis)[46], резус (М. mulatta), тайваньский макак (М. cyclopis) и японский макак (М. fuecata). На основании молекулярной систематики к резусу весьма близок свинохвостый макак, или лапундер (М. mestrina), с которым дает жизнеспособные гибриды, или, по другим данным, ассамский макак (М. assamensis).

Итак, в настоящее время принимается 18 видов макаков (иногда к ним прибавляют еще тибетского макака) почти с 50 подвидами. Это обезьяны, обитающие в основном в Азии (южная часть континента и многие острова). Исключением является макак магот (М. sylvana), распространенный, как упоминалось, в Северной Африке (Алжир, Марокко) и в Европе (район Гибралтара).

Макаки — приматы средних размеров: 40–75 см. Хвост по величине у разных видов различен: очень короткий — «обрубок» или наполовину короче тела, весьма длинный, а то и вовсе отсутствует (у магота). Голова округлая, лицевая часть выступает умеренно. Клыки большие. Имеются защечные мешки. Передние конечности короче задних или равны; пять пальцев с ногтями. Тело плотное. Волосяной покров обычно средней длины, густой, а у редкого львинохвостого макака (М. silenus) из Южпой Индии имеется и львиная грива, светлая борода и длинные волосы по обеим сторонам лица. У видов, живущих в суровых климатических условиях (у ассамского и японского макаков), более длинная и плотная шерсть. Лицо, как правило, безволосое. Цвета шерсти (и лица) у разных видов различны: желтый, бурый, коричневый, оливковый, черный. На груди и животе, на внутренних сторонах конечностей чаще светлая. У всех видов макаков диплоидное число хромосом — 42.

Живут макаки стадными группами. Это обитатели лесов, кустарниковых территорий, иногда гор, а иногда и городов.

Наиболее многочислен и широко распространен макак резус. Вероятно, мало найдется животных на Земле, научные названия которых были бы столь запутаны и вызывали бы так много недоразумений, как названия макаков резусов. Часто они неоправданно именуются Macacus rhesus. Ошибка возникла в результате давней и весьма запутанной истории, когда один натуралист, не зная, что этот вид обезьян уже открыт и обозначен, дал ему новое наименование. Но в 1921 г. два исследователя разобрались в сложной синонимии резуса и неоспоримо доказали необходимость именовать его по латыни Масаса mulatta, что и принято во всех руководствах по приматам[47]. Поскольку макак резус очень популярен в зоопарках и лабораториях, его неточное обыденное название (которое при правильном латинском обозначении не влечет за собой недоразумений) попало и в медицинскую науку. Именно на этих обезьянах, как помнит читатель, был открыт так называемый резус-фактор — вещество в крови обезьян и людей, имеющее важное биологическое и медицинское значение. Термин «резус-фактор» остался своеобразной данью номенклатурным трудностям приматологии. Тем не менее некоторые авторы научных трудов допускают ошибку, считая два латинских наименования обозначением двух разных видов обезьян, которых иной раз даже сравнивают. Известны случаи, когда одни и те же экспериментальные характеристики этих обезьян, фигурирующих под неодинаковыми названиями, оказывались существенно разными.

Макаки резусы

Макак резус — классическое лабораторное животное, на котором изучались десятки болезней человека, среди них — полиомиелит, желтая лихорадка, туберкулез и многие другие. Распространен этот примат на огромных территориях от Афганистана до восточной оконечности Южного Китая, в Индостане, Индокитае. Окраска шерсти желтая, желтовато-серая или с прозеленью. Лицо и уши светло-коричневого, телесного цвета. Длина хвоста равна половине длины туловища. Красноватые седалищные мозоли и красная половая кожа. Ежегодное явление у резусов — линька, связанная с гормональными изменениями и сезонностью размножения.

Стада резусов могут достигать больших размеров — около 200 особей, а возможно, и больше. Эти объединения состоят из семейных групп во главе с одним или несколькими самцами. Часто самки группируются вокруг одного взрослого самца. Имеются и самцы-отшельники (как у японских макаков и других обезьян), которые в одиночку или небольшими сообществами держатся отдельно; они могут присоединяться к группам с самками.

Резусы — довольно агрессивные обезьяны, однако частота конфликтов в группах зависит от экологических и других условий. В неволе она возрастает. Агрессия проявляется по-разному в лесу, в горах или при содержании в неволе, при введении в группу новых животных. В период спаривания агрессия повышается, особенно среди самцов. Считается, что агрессия способствует сохранению стадных взаимоотношений и отсюда — сплочению группы.

Стадная иерархия вполне выражена, хотя возможно, доминантная роль вожака не столь четко проявляется, как у павианов. У резусов обнаружены следующие виды господства: матери над детенышем, который (если это самец) может оказаться примерно в 6 лет в более высоком ранге, чем мать; старших братьев над младшими (до 5 лет); между взрослыми самцами; между взрослыми самками; взрослых самцов по отношению ко всей группе. Интересно, что при временном отсутствии вожака число конфликтов увеличивается. Еще одна любопытная деталь: альфа-самец в группе резусов отнюдь не является отцом всех или большинства детенышей — другие самцы едва ли не на равных тоже участвуют в размножении.

Макак резус — дневное животное. Однако специальное наблюдение за большим числом этих обезьян (399 экземпляров) на острове вблизи Пуэрто-Рико показало, что, хотя после захода солнца они устраивались на ночлег (в 185 спящих группах), вспышки активности отмечались на протяжении всей ночи. Наблюдалось кормление, игры, половое поведение, что усиливалось в полнолуние.

Жизнь резусов в лесах, вокруг деревень не отличается в основном от того, что известно о других приматах. Но резусы (и другие обезьяны) обитают и в городах, а также в районах культурных ландшафтов. За последние годы, когда их исконные места обитания осваиваются человеком, переселение в города обезьян усилилось. Интересно, что агрессивность у таких «горожан» выше, чем в естественных условиях. Городские резусы имеют постоянное место ночлега. Кормятся они не плодами и листьями, как в лесу, а хлебом и пищевыми отходами. К чужаку относятся более злобно, чем в лесу. При встречах они всегда доминируют над лесными макаками, даже самка из города господствует над самцом, живущим в лесу.

Вокализация резусов весьма разнообразна — и пронзительные крики, и воркование (с детенышем), и писк, и рычание. Очень любопытно, что резус устанавливает звуковые контакты не только с особями своего вида. В неволе общается с павианом, соседом по клетке, т. е. с представителями другого рода. Резусы активно общаются с помощью мимики, особенно в ситуациях запугивания. У них широко практикуется обыскивание, сигнализация жестами, позой и даже хвостом. Поднятый вертикально хвост — знак господства, хвостом же бьют по земле, а то и дразнят из клетки человека или животное. Случается, что хвостом резус помогает себе достать желанный предмет, причем не только еду. Эти обезьяны не боятся водоемов, отлично плавают, и делают это с удовольствием.

Как и другие макаки, резусы способны размножаться круглый год. Однако некоторая сезонность в частоте рождений в зависимости от условий жизни все же имеет место и у этих обезьян. Самки обладают ежемесячным менструальным циклом. У резусов длительность цикла в среднем равна 28–29 дням (у бурого макака — 30,7; у яванского — 31,3). Продолжительность беременности в среднем у резуса 165 дней, у бурого макака — 181, у яванского — 162. Рождается один детеныш, редко два (реже, чем двойни у человека, у которого один случай на 19 рождений). Известно, что самцы резусов (и японских макаков) в период половой активности на воле переходят из одной группы в другую, что может иметь важное значение для генетического обмена популяций. Половозрелость у резусов наступает в два с половиной — три года.

К детенышу относятся в стаде очень бережно. Мать кормит малыша грудью около года и сохраняет с ним длительную (шесть и более лет) связь. Существует и отцовское поведение резусов. Некоторые виды макаков способны к гибридным скрещиваниям, даже к межродовым. Макаки резусы и лапундеры дают детенышей и от гибридных матерей (второе поколение).

Резусы хорошо акклиматизируются и привыкают к неволе. В Сухумском питомнике обезьян они размножаются с 1932 г. Надо иметь в виду, что эта небольшая обезьяна способна нанести травму обслуживающему персоналу. Известны случаи, когда, находясь в домашних условиях, резусы нападали на человека. В неволе страдают многими болезнями человека: желудочно-кишечными, сердечно-сосудистыми и другими инфекционными и незаразными заболеваниями.

Рекордный срок жизни резусов в неволе отмечен в Сухуми. В питомнике живет в настоящее время самка по кличке Кошка, родившаяся в 1952 г. Известно, что яванский макак прожил более 38 лет, китайский макак (М. sinica) — со «шляпкой» волос, живущий на о-ве Шри Ланка, — 29 лет и 4 месяца, черный макак мавр (М. maurus) — 28 лет и один месяц.

Еще в недавнем прошлом макаки резусы были очень многочисленны. Правда, сведения об их количестве оказались сильно завышенными. Так, в одном лишь штате Утар-Прадеш в Индии, как полагали, насчитывается 10–20 млн. резусов. В действительности оказалось, что в 1960 г. здесь их было не больше миллиона. Новые подсчеты в 1969 г. указали на снижение популяции до 500 тыс. Число этих обезьян стало резко сокращаться. Были годы, когда только в США для исследований завозилось из Индии по 100–120 тыс. резусов. Правительство и общественность этой и других стран забили тревогу. В настоящее время Индия резко сократила экспорт резусов, а в некоторые страны и вовсе прекратила. Достигнуты, однако, первые успехи массового целенаправленного разведения резусов, в частности, на островах близ Флориды (США) и в других-местах.

Тайваньский макак столь родствен резусу, что многие считают его островной формой. Очень интересен один из самых крупных и, вероятно, самый теплолюбивый макак — лапундер, или свинохвостый (Таиланд, Бирма, п-ов Ма-лакка, о-ва Суматра, Калимантан). Именно лапундеров обучают обрывать орехи с кокосовых пальм, для чего обезьяны проходят специальную тренировку. Эти смышленые обезьяны способны усваивать и другие навыки, производить обмен предметами, выполнять команды и т. п. Их использовали в проекте по запуску биоспутников (США), где участвовало 500 лапундеров.

В группах лапундеров существует строгая иерархия, на вершине которой самец-вожак. Есть сведения, что для свержения господства старого вожака молодой самец по останавливается и перед убийством своего предшественника. Интересная особенность поведения свинохвостых макаков (небольшой хвостик у них действительно свиной): самец вытягивает в сторону провинившейся самки (или постороннего, будь это и человек) голову с темной макушкой и смешно выпячивает губы.

Яванский макак, именуемый иногда циномольгусом, а более правильно — крабоедом, преимущественно серая и зеленовато-коричневая обезьянка с белыми усами и бакен-бардами у взрослых особей и очень длинным, полухватательным хвостом. Живет в Индокитае, Малакке, на Малайском архипелаге и других островах на деревьях вблизи рек и морей. Известен 21 подвид этого вида. Любит и умело ловит крабов (такжге моллюсков). Однако в отличие от упоминавшихся мартышек к крабу может подкрасться с камнем в руке, которым его и убивает. Обитает также в городских парках. Замечено, что плоды, зерна и живую жабу может обтирать листьями и даже клочком бумаги перед отправкой в рот. Это видели в ботанических садах Сингапура. Яванский макак сравнительно спокойного нрава.

Нельзя не сказать об известном из древности бесхвостом макаке маготе, или варварийской обезьяне. Довольно крупный макак — до 75 см длины — красновато-оливкового цвета. В Алжире насчитывают примерно 5,5 тыс. маготов, в Марокко — 14 тыс. Живут они в кедровых, дубовых и смешанных лесах. Популяции их насчитывают 15, 25, 50, 300 и даже тысячу особей, в которых имеются свои группы в 12–30 животных. Число их здесь уменьшается. На Гибралтаре две небольшие популяции маготов находятся, как сказано, на попечении английских вооруженных сил. Они живут на скалах, ночуют на деревьях. С восходом солнца спускаются по одним и тем же тропам к окраине города, где промышляют фруктами в садах или пищевыми отбросами. За два-три часа до заката возвращаются обратно. Менее агрессивны, чем азиатские макаки, но стадная иерархия существует. Детеныши рождаются с мая по сентябрь. Редкая особенность маготов — самец берет на себя уход за детенышем с первой же недели рождения. Отлучение от груди матери начинается с трех месяцев. Детеныш нередко используется самцом для улаживания конфликтов в качестве своеобразного психологического буфера. В случае опасности самец первым делом хватает малыша и ретируется.

Макак боннет (М. radiata) — небольшая обезьяна из вечно-зеленых лесов Южной и Восточной Индии встречается иногда вместе с львинохвостым макаком или с обыкновенным лангуром. Стадная иерархия весьма подвижна — меняется в зависимости от обстановки. Живут стадными группами с почти равным числом самцов и самок (в г. Бангалоре, в храме, в садах — до 50 обезьян в группе). Отшельники редки. Ночуют в разных местах. В случае гибели матери детеныша сразу же берут под опеку другие самки — быстрее, чем у лапундеров, у которых кровная связь больше выражена. Детеныши рождаются в основном в феврале и марте. Период беременности около 150 дней.

Бурый, или медвежий, макак (М. arctoides)[48] обитает в Китае, Бирме, Индии, на Индокитайском полуострове. Плотная, крупнее многих макаков обезьяна с коротким хвостом-обрубком. Интересна следующая особенность бурых макаков. Они довольно часто охотятся на птиц, небольших млекопитающих, пресмыкающихся, моллюсков, насекомых. Добычу делят с родственниками, включая детенышей, с друзьями. Чем выше ранг охотника, тем менее он щедр с иждивенцами. Но вот что любопытно: как показали мексиканские приматологи А. и Р. Эстрада, в отличие от других обезьян-охотников у бурых макаков во время охоты доминирует не самец, а самка, которая, естественно, потом поедает и больше добытого мяса.

У этого темно-бурого животного рождается очень светлый, почти белый детеныш, который начинает темнеть через месяц. Обезьяны обладают богатым набором средств общения. Быстрое, «пулеметное» пристукивание оскаленными зубами обезьяны производят и перед побегом, и при обыскивании, и при любезничаньи с самкой. Размножаются круглый год, но половина родов, в частности в неволе в Мексике, приходилась на июнь — сентябрь (период беременности от 170 до 207 дней). Лица у бурых макаков с возрастом становятся красными. Эти приматы широко используются в экспериментах. Число бурых макаков резко сокращается.

Японские макаки — довольно смышленые обезьяны. На глазах у исследователей в одной группе японских макаков зародилась традиция мыть батат в реке. «Придумала» такую процедуру взрослая самка, от которой потом научились этому все детеныши. Через несколько лет так поступало с бататом все стадо. Переселенные в Орегонский центр приматов (США) японские макаки стали зимой катать снеговиков и играть с ними. Местные диалекты богатой звуковой сигнализации отдельных групп передаются потомству.

Японские макаки интересны и тем, что, за исключением человека, это самые северные приматы Земли, обитающие иногда в весьма суровых условиях. На п-ове Шимокита они живут среди снежных сугробов. Здесь они крупнее и шерсть их длиннее, чем у таких же обезьян, живущих в других условиях.

В группах японских макаков существует четкая иерархия. Между самцами за самок другой группы происходят бои. Размножение сезонное. В Японии роды приходятся на весну — начало лета. Нередко группа распадается: молодые самцы покидают материнское стадо, чем снижается вероятность кровосмешения. Встречаются и самцы-отшельники.

Сопоставление данных о распространении макаков в Японии с 1923 по 1972 г. показали, что количество их резко уменьшилось. В то же время на примере этого вида продемонстрировано, что человек может сохранить своих ближайших сородичей. В 1953 г. в районе Такасакияма осталось 220 обезьян. Люди решили не допустить исчезновения этой популяции, и приматов стали подкармливать. И вот результат: в 1973 г. здесь уже стало 1530 макаков. За 20 лет поголовье увеличилось в семь раз.

Среди макаков есть и катастрофически убывающие виды. Замечательное по экстерьеру животное — тихий и робкий львинохвостый макак уже внесен в «Красную книгу». Туда же зачислены японский, китайский, тайваньский и бурый макаки.

Род мангобеи (Cercocebus) имеет анатомические черты и мартышек, и макаков, и даже павианов. У этих обезьян средние размеры тела, округлая голова с заостренной мордочкой и заметными надглазничными валиками, что увеличивает их сходство с макаками. Весьма большие седалищные мозоли, которые у самок в период набухания достигают особенно больших объемов, что сближает их с павианами. Длинный хвост, часто загнутый через спину к голове, длинные конечности и характерный для большинства видов древесный образ жизни вполне напоминают те же признаки мартышек. Но мангобеи крупнее мартышек, особенно самцы, заметно отличающиеся размерами от самок.

Длина тела у разных видов колеблется от 44 до 58 см, хвоста — от 59 до 94 см. Второй и третий пальцы почти соединены, а третий, четвертый и пятый сращены примерно на половину длины. Выделяется пять видов мангобеев: серощекий (С. albigena), или гривастый, с тремя подвидами, черный (С. aterrimus), беловоротничковый (С. torquatus), дымчатый (С. atys) с двумя подвидами и быстрый, или хохлатый (С. galeritus), с тремя подвидами. Таксономия этих сравнительно немногочисленных и малоизученных обезьян нуждается, по-видимому, в уточнении: некоторые подвиды столь выразительны, что могут считаться видами, поэтому нередко встречаются еще наименования красноголовый мангобей, мангобей с белым теменем и т. д.

Названия, конечно, дают некоторые представления об облике этих обезьян. Шерсть у мангобеев, как правило, короткая, но на щеках длинная — торчащие в сторону бакенбарды с высоким гребнем на голове (черный мангобей, быстрый мангобей). Цвет волосяного покрова — серо-зеленый, золотисто-бурый, черный, дымчатый. Нижняя часть тела часто светлая. Белые полоски над верхними веками характерны для многих форм. У гривастого мангобея небольшая мантия на плечах.

Родина мангобеев — средняя полоса Африки от Гвинеи и Нигерии на западе до Кении на востоке. Большинство форм этих приматов живет на деревьях, например серощекий мангобей (Рио-Муни, Гвинея). Однако мангобей с белым воротничком перемещается как по земле, так и по деревьям. И стадная жизнь зависит от экологии: серощекий мангобей встречался группами только с одним самцом, мангобей с белым воротничком — с несколькими самцами. В группах черных мангобеев в Уганде отмечены частые конфликты среди самцов, источником чего была борьба за корм и за самок. Быстрый мангобей на северо-востоке Габона живет исключительно на плодоносящих деревьях, питается плодами, листьями и травами. В группах 8—18 особей, обычно с одним взрослым самцом. Встречаются самцы-одиночки. Вожак периодически издает громкие крики, слышные в лесу на расстоянии до километра. Вероятно, таким образом он регулирует отношения в стаде.

У черных мангобеев богатейшая гамма голосовых сигналов (как и у других мангобеев): здесь и кудахтанье, и щебетанье, и хрюканье, и лай, и гиканье. Мангобеи причмокивают губами, качают головой при угрозе, при приближении. Часто обыскивают друг друга.

Четкой сезонности размножения не установлено. Менструальный цикл длится 30–32 дня, период беременности у серощекого мангобея 174–179 дней. Рождается один детеныш, кормящийся молоком примерно до 140 дней. У всех мангобеев двойное число хромосом — 42.

В неволе при умелом содержании могут жить более 20 лет и давать потомство. Содержатся и размножались в Сухумском питомнике.

На воле мангобеи иногда живут в тесной экологической связи с мартышками. Это убывающий род приматов. Один из подвидов быстрого мангобея (район о-ва Тана, Кения), числепность которого в 1974 г. едва достигала 1,5 тыс., уже внесен в «Красную книгу». Под угрозой находятся дымчатый и беловоротничковый мангобеи, некоторые другие формы.

Род павианов (Papio) издавна считается пограничным между низшими и высшими обезьянами. В английском языке его нередко называют тем же словом, что и антропоидов — «эйп». Это не случайно: и по крупным своим размерам, и по сообразительности, и по четкости стадных порядков павианы, возможно, и в самом деле превосходят всех низших обезьян. Иногда в собирательный термин «павианы» включают и мандриллов, и даже гелад, которых мы считаем всех лишь одной трибой. С другой стороны, весьма часто пять видов павианов считают только двумя (P. hamadryas — павиан гамадрил и P. cynocephalus — павиан бабуин), принимая остальные три вида только на уровне подвидов. В настоящем описании это не может найти поддержки, поскольку современные иммунологические, гематологические, кариологические, поведенческие и многие другие данные (например, данные онковирусологии) вполне четко оправдывают приводимое на схеме 4 деление[49].

Павианы обитают в Африке. Но если гамадрил и гвинейский павиан (P. papio) ограничены сравнительно небольшой зоной обитания (первый живет в Эфиопии, Судане, Сомали и в районе Адена на Аравийском полуострове; второй — в Гвинее, Камеруне, Сенегале), то бабуины, анубисы (P. anubis) и чакма (P. ursinus) занимают огромные площади собственной территории и встречаются также в области распространения других павианов.

Молодой павиан анубис

Анубисы живут к северу от экваториального леса с запада на восток континента, бабуины — в центральной области также «от моря до моря», чакма — на юге, от Анголы до Кении и ЮАР. Соответственно условиям обитания строится и стадная жизнь этих обезьян.

Размерами некоторые виды павианов превосходят крупную собаку (например, анубис, чакма): 56—100 см туловище, хвост 42–60 см. Немного поменьше гамадрилы; самые небольшие — гвинейские павианы. Лицевой отдел черепа павианов вытянут подобно собачьей морде, за что их называют собакоголовыми. Ноздри на самом конце морды как бы срезаны вертикально. Пятипалые кисти с ногтями и стопы короткие, сильные. Развиты клыки, надбровные валики. Седалищные мозоли большие, розового, красного и коричневого (у анубиса) цвета. Волосяной покров грубый, серого, пепельного, желтого, оливкового, зеленого цветов — в зависимости от вида. Морда не обволошена, иногда со щечными наростами (у бабуина). Вместительные защечные мешки. У гамадрила-самца по достижении половозрелости появляется пышная пепельно-серая мантия, идущая от щек и висков (но не из области темени) до середины спины и передних конечностей. Самцы иногда в два раза крупнее самок. Заметнее у них и мощные клыки.

Павианы гамдрилы

Гамадрил (плащеносный павиан) был, как сказано, священным у древних египтян. Это почти исключительно наземная обезьяна, живущая на скалах, в засушливых, поросших кустарником местах. Экология гамадрилов, отличающихся по экологии от других видов павианов, объясняет особенности стадных связей. Небольшие независимые группы гамадрилов, как правило, включают одного половозрелого самца с самками и детенышами. Взрослые самцы относятся друг к другу нетерпимо. Однако небольшие группы гамадрилов объединяются в крупные, а то и огромные стада (до 700 животных), которые довольно успешно уживаются, собираясь на ночлег к одной и той же скале и взаимодействуя при обороне и в других ситуациях. Гамадрилы спят сидя, прижавшись друг к другу.

Отношения в группе построены по принципу строгой линейной иерархии, на вершине которой — вожак. Каждый член группы знает, кто может им помыкать и кем он сам вправе командовать. Самка в стадии наибольшей половой привлекательности часто занимает место сразу же после вожака. Самец покровительствует самым маленьким, к которым хорошо относятся и другие члены группы. В самом угнетенном положении — престарелые самки и подростки. Однако в период опасности любая обезьяна, независимо от ранга, становится объектом самоотверженной защиты всех. Иногда возле такой группы бродит взрослый самец-отшельник. Группа гамадрилов (как и бабуинов) может вступить в жестокую схватку с соседней группой, тогда как столкновения павианов чакма обходятся почти без драк.

Гамадрилы располагают богатыми средствами общения. В исследованиях советского психолога Н. А. Тих (1970) установлено, что они используют почти 20 различных звуковых сигналов. Важное значение имеет взгляд у этих высокоразвитых обезьян — подсчитано, что они пользовались семью типами взглядов, а также 10 жестами. Нередко достаточно грозного взгляда вожака, чтобы вся группа утихомирилась. Крик вожака мобилизует все стадо. Опыты в Сухумском питомнике, где гамадрилы содержатся с 1927 г., показали их необыкновенную смышленность, способность решать весьма сложные задачи. Их можно научить бросать предметы в цель, а также обмениваться предметами. Без предварительного обучения они способны к орудийной деятельности. Летом 1977 г. в Институте экспериментальной патологии и терапии АМН СССР доктор медицинских наук Н. П. Гончаров и сотрудники его лаборатории были изумлены, когда после очередного взятия крови из вены огромный самец-павиан, видя, что лаборантка не торопится вытереть ему тампоном уколотое место, взял вату и сам вытер кровь. Подобное наблюдала Дж. ван Ловик-Гудалл: анубисы вытирают клейкую массу у рта или кровь с рассеченной губы с помощью камня ИЛИ старого кукурузного початка. Раньше считалось, что использовать предмет в качестве салфетки способен только шимпанзе.

Гамадрил быстро передвигается по земле, но отлично лазает и по деревьям. Иногда он поднимается, как и анубис, в вертикальное положение на две задние конечности.

На границе ареалов гамадрилов и анубисов в Африке, между Аддис-Абебой и Джибути, обнаружены гибриды этих двух видов — три отдельные группы общим числом 180 обезьян, экстерьер и поведение которых сходны.

Павиан анубис — более крупный, нежели гамадрил, с густой, по не длинной темно-зеленой шерстью. Отличается тем, что его стадо в 30–80 голов, как правило, не расчленяется на группы. Этот примат населяет лесистые плодородные долины; ночует на деревьях. Число взрослых самцов в группе лишь немногим меньше количества самок. Анубис — весьма агрессивное животное со своей стадной иерархией. Однако вожак зачастую не препятствует общению самок с другими взрослыми самцами. Впрочем, отношения в группе зависят и от условий обитания, и от конкретного характера данного вожака.

Анубис достоверно уличен в хищничестве. Как и другие павианы, он всеяден: питается плодами, зеленью, кореньями, яйцами птиц. В заповедном районе Кении установлено, что анубисы охотились на зайцев, мелких антилоп, детенышей крупных антилоп импалов, газелей и др. Чаще других дичь поедали взрослые самцы, без какой-либо дележки, хотя в охоте участвуют самки и даже детеныши. Сопоставления по одной группе охотников за разные годы (1970–1974 гг.) показало явное усиление традиции хищничества у анубисов. Иногда анубисов обнаруживают вместе с геладами (между этими видами имеются гибриды).

Примерно такими же группами живет и другой павиан-хищник (как недавно установлено) — бабуин, или желтый павиан. Численность групп — 18—200 особей, с небольшим преобладанием взрослых самок. Иногда, в дневное время, стадо может распадаться на гаремные группы с одним самцом; ночуют, однако, и часто кормятся все вместе. Интересен способ передвижения стада бабуинов: взрослые самцы высокого ранга идут впереди, низкоранговые самцы сзади, молодые самки позади взрослых; самки с детенышами и подростками — в центре стада. Этот порядок может меняться в разных условиях — в лесу, кустарниках, на поляне. К водопою подходят осторожно. Несколько самцов забираются на деревья и производят обзор окрестностей. Затем к воде идут самцы, после чего к питью допускается все стадо. В случае опасности спасаются бегством (бегают со скоростью 26 м/мин).

Бабуины совершают систематические набеги на плантации. При этом небольшие группы налетчиков крайне специализированы — каждая занимается сугубо своим делом и не мешает соседям.

Среди бабуинов, как и среди других павианов, можно найти самцов-отшельников, пострадавших в борьбе за власть или за самку. В Кении известен случай, когда один такой изгой, побродив больше двух месяцев и подкормившись, вернулся в свою группу и стал вожаком. Все-таки одиночество — трудное испытание для этих обезьян. В 1948 г. у привезенного в Сухуми отшельника-анубиса было диагностировано прединфарктное состояние.

Бабуин ловит и пожирает не только лягушек, ящериц, насекомых, птенцов и птиц, но также зайцев, газелей и зеленых мартышек. В засушливый период (май — октябрь в Кении) хищничество учащается. Самкам и детенышам после охоты достаются лишь остатки. Бабуины встречаются совместно с другими обезьянами — колобусами, мартышками. Обнаружены их гибриды с анубисами.

Менее выражены склонности к руководству у самцов гвинейских павианов, живущих также многосамцовыми группами (40–80 особей) с подгруппами. Сильный пол не берет на себя здесь функции главы, но и не защищает самок. Да и группы нестабильны. Это обезьяны с красноватой длинной шерстью и небольшой мантией на плечах у самцов. Местное население преследует их за уничтожение земляного ореха.

Павианы чакма — плотные, приземистые обезьяны с темными мордами, темно-коричневыми или черными конечностями. Длинные шелковистые черные волосы бахромой идут вдоль спины и конечностей. Над глубоко сидящими глазами тяжело нависают надбровные валики. В группах этих приматов строгая иерархия, нередки стычки. Особенностью чакмы можно считать умелое ухаживание самцов за детенышами. Питаются они преимущественно растительным кормом, добывают коренья и насекомых из-под камней. Описано объединение более 100 павианов. Самцы лающими криками мобилизуют стадо на переходы, при устройстве на ночлег, преодолении рек и т. д.

Есть сведения, что чакму приучают пасти коз, переводить стрелки на железной дороге и т. д. В то же время известно, что на одном пикнике в Южной Африке павианы схватили ребенка и на глазах у родителей растерзали. Эти павианы иногда бродят с другими животными. Их встречали совместно с лесными антилопами.

Павианы способны размножаться без какой-либо сезонности. Четкий менструальный цикл, характерный для этого рода, длится у. гамадрилов 30–32 дня. Половозрелость у самок наступает в 3,5–4 года, у самцов — в 4,5–6 лет. Период беременности в среднем у гамадрилов 175 дней, у бабуинов — 165, у анубисов — 185, у гвинейских павианов — 220–250, у чакм — 187. Обычно рождается один детеныш (в Сухуми двойни случались в семи случаях из 350 анализировавшихся рождений). У гамадрила новорожденный черного цвета, с большими оттопыренными ушами. Светлеть начинает примерно после двух месяцев жизни. Грудью кормится 8—10 месяцев и более.

У всех павианов 42 хромосомы.

Хорошо акклиматизируются и привыкают к неволе. Зарегистрированный рекорд жизни павианов гамадрилов в неволе принадлежит самке по кличке Бабушка: она прожила в Сухумском питомнике 32 года, родив 16 детенышей. От самца гамадрила Муррея в питомнике было получено 348 детенышей. Ныне разводят и безмикробных павианов. Павиан чакма жил в неволе 45 лет.

Павиан — великолепное экспериментальное животное, пригодное для изучения многих болезней человека. Именно на павианах было показано в Сухуми, что неврогенные нарушения могут вызвать сердечно-сосудистые и другие тяжелые заболевания. Используются для исследований в онкологии, трансплантаций органов, проблем размножения, испытания лекарств и т. д.

Род мандриллов (Mandrillus), включающий два вида, в некоторых отношениях очень своеобразен. Для него характерны крупные размеры самцов (голова — туловище более 80 см у вида собственно мандриллов — М. sphinx), короткий хвостик (5–7 см). Непомерно большая лошадиная голова с массивной вытянутой мордой. Морда покрыта по сторонам носа выступающими щечными мозолями, изборожденными глубокими складками. Ноздри большие, мясистые. Редкие длинные усы, короткая козлиная бородка. Уши едва заметны в густой шерсти головы, увенчанной у самцов костным гребнем. Кисти и стопы длинные, с тонкими пальцами, имеющими ногти. Половой диморфизм очень резко выражен: при весе самца 32–35 кг самка может быть в три-четыре раза легче — 8—10 кг.

Самой, однако, большой особенностью мандриллов является их удивительно пестрая окраска. «Нет другого члена в целом классе млекопитающих, — писал Ч. Дарвин в 1872 г., — который был бы окрашен столь поразительным образом, как взрослый самец мандрилла». И действительно, нельзя не восхититься окраской этого хоть и злобного, Но необычайного примата. По достижении половой зрелости самцом (шесть-семь лет) щечные наросты становятся светло-синими, борозды между ними — пламенно-красными, такими же ярко-красными становятся ноздри и их оголенное окружение. Седалищные мозоли приобретают нежный акварельно-фиолетовый цвет, оголенная кожа у корня хвоста — красновато-фиолетовый. Если учесть, что борода имеет ярко-рыжую окраску, а волосяной покров спины оливковую, на животе серебристую и белую, то нетрудно представить себе, какой пестроты достигает взрослый самец.

Мандриллы очень агрессивны. Живут в лесистых районах Западной Африки (Конго — Гвинея), на деревьях, но самцов нередко можно видеть на земле. В сухой сезон могут забрести и на плантации. Сведения о групповой организации несколько противоречивы. По одним данным, мандриллы живут в группах с несколькими доминирующими самцами. По другим данным, группа состоит из одного взрослого самца, 5—10 взрослых самок, 7—10 близких к половозрелости самок, и такие группы могут объединяться в стада численностью до 200 особей.

Возможно, встречаются обе формы организации. Известно, что взрослые самцы ведут нередко одиночный образ жизни.

В группе мандриллов существует жесткая иерархия. С другими обезьянами они контактируют редко. Звуковая коммуникация ограничена. Для сигнализации мандриллов характерна низкая трель, напоминающая несколько вечернее соло лягушки, но более учащенное. Обнаружено, что они метят стволы деревьев секретом грудных желез. Питаются преимущественно растительной пищей. Есть сведения, что мандриллы размножаются в период короткого сухого сезона (декабрь — апрель).

Сходны с мандриллами и представители родственного им вида — дриллы (М. leucophaeus), которые несколько меньше по размерам (зато хвост длиннее — 12 см). Это не столь ярко окрашенные обезьяны. Шерсть оливково-зеленая, морда и уши черные, борода и волосы на щеках белые. Живут примерно в тех же районах, что и мандриллы, но вместе с ними не встречаются.

Продолжительность беременности у мандриллов, по-видимому, значительно больше, чем у павианов: от 220 до 270 дней. Рождается один детеныш темно-серого цвета с красной мордочкой.

Свирепый нрав мандриллов и дриллов, яркая окраска первых стали источником множества легенд об этих обезьянах. К неволе они вполне адаптируются, размножаются (в частности, в Сухумском питомнике). Есть данные, что мандрилл жил в неволе 46 лет. В местах естественного обитания, однако, обоим видам угрожает опасность вымирания.

Число хромосом у обоих видов — 42.

Ограничен ареал еще одного рода, близкого павианам — гелады, включающего всего один вид (Theropithecus gelada) с двумя подвидами. Обитают гелады в Эфиопии, но на большей, чем гамадрилы, высоте. Это довольно крупные обезьяны: 50–75 см (самки мельче самцов); хвост толстый и длинный — 40–50 см, с темной кисточкой на конце. Голова округлая, лицевой отдел выступает не столь сильно, как у павианов и мандриллов. Профиль лица вогнутый, нос вздернутый, ноздри направлены кверху и несколько в стороны. В области щек — впадины. Первый и второй пальцы кистей и стоп укорочены. Зато третий и четвертый — длинные, с острыми ногтями, приспособленными выковыривать из земли коренья и зерна свежих посевов. Седалищные мозоли небольших размеров, темно-коричневого цвета. Лицо коричневое, над глазами светлая кожа; кисти и стопы почти черные; шерсть длинная, коричнево-бурая. У самцов по достижении половозрелости появляется пышная грива-мантия, как у гамадрилов, но только шоколадного цвета. На шее и на груди у гелад оголенные участки кожи в форме сердечка. Оголеиности имеют красноватый цвет, но при возбуждении или во время менструаций у самок наливаются кровью, багровеют. У взрослых самок эти участки окружены цепочкой светлых наростов в виде ожерелья. Половой кожи вблизи хвоста нет. Подвиды отличаются географически и некоторыми оттенками цвета.

Живут гелады группами с одним самцом, с несколькими самцами и сообществами самих самцов. В местах богатого корма стада гелад достигают нескольких сот животных, подразделяющихся на гаремные группы. Кормятся часто в альпийских лугах, на открытых пространствах, в сухих степях, на склонах ущелий. Питаются травой, кореньями, молодыми побегами. Большую часть жизни проводят сидя и спят сидя. Общаются при помощи звуковых сигналов, мимикой, жестами, обыскиванием. Характерно для самцов гелад открывание пасти при угрозе с вывороченной верхней губой. При этом демонстрируются мощные клыки.

Для самок гелад характерен менструальный цикл. Периодичности размножения, по-видимому, не существует. Продолжительность беременности 170–180 дней. Рождается по одному детенышу, которого, как и у других обезьян, самка сразу же облизывает, съедая послед. Кормление молоком длится один-два года. Число хромосом — 42.

К неволе эти обезьяны приспосабливаются с трудом. Известный максимум жизни в неволе—10 лет и пять месяцев. В Сухумском питомнике давали потомство только при скрещивании с павианами.

Подсемейство колобиновых (Colobinae) включает четыре рода тонкотелых обезьян (у разных авторов число родов может варьировать). Это действительно стройные, красивые по окраске и длине волосяного покрова, анатомически интересные обезьяны. Систематика их сложна. После выхода руководства Нейпир (1967) большие усилия к упорядочению классификации тонкотелых приложил английский приматолог К. Гровс в ряде исследований, особенно по азиатским формам. Первые два рода описываются нами по Нейпирам, вторые — с учетом данных Гровса.

Род колобусов (Colobus) иногда называют еще гверецами, или толстотелами, что в составе подсемейства тонкотелых выглядит, на наш взгляд, не очень уместно. Род можно разделить на три подрода, из которых один наиболее мелкий — Procolobus — с одним видом оливкового, или зеленого колобуса (С. verus) из Западной Африки иногда считают самостоятельным родом.

Колобусы — единственный род тонкотелых обезьян Африки (встречается на больших пространствах от Сенегала до Эфиопии и на юг от Анголы до Танзании). Очень красивые приматы — с длинным шелковистым мехом, похожим в некоторых местах покрова на перья птицы, и с длинным, как почти у всех тонкотелых обезьян, хвостом.

Размеры средние: 45–70 см, хвост пушистый, всегда длиннее туловища: 55–90 см. Нос несколько выступает и загнут книзу. Защечные мешки почти отсутствуют. Небольшие седалищные мозоли. Длинные стопы, а на кистях большой палец редуцирован или вовсе отсутствует. Еще одной особенностью тонкотелых, в частности колобусов, является анатомия пищеварительного тракта со сложным желудком, приспособленным к растительной пище настолько, что напоминает желудок жвачных животных. Тонкотелых нередко (на английском языке) называют листоядными обезьянами, что, конечно, логично. Листоядные колобусы во многом сходны с ревунами, также, как помнит читатель, кормящимися листьями. Мех колобусов очень разнообразен по окраске, почему в пять приводимых на схеме видов включено более 40 подвидов.

Подрод собственно колобусов (Colobus) включает два вида черно-белых колобусов: королевского колобуса (С. роlycomos) с 12 подвидами и абиссинского, или собственно гверецу (С. guereza), включающего 10 подвидов.

Абиссинский колобус

Белое обрамление лица (полоска волос на лбу, волосы от щек к ушам и на подбородке), белые длинные волосы на боках, сходящие к белому же пышному хвосту на фоне черного покрова остальных частей тела делают гверецу необыкновенно привлекательной. (Вернее, ее мех, что очень повредило этим обезьянам — их уничтожали и уничтожают именно ради меха. Кроме того, их использует на мясо местное население). Королевский колобус не имеет присущей абиссинскому колобусу шапочки торчащих черных волос, голова гладкая, а хвост длинней, чем у абиссинского. Подвид королевского колобуса — сатана — почти не имеет белой окраски. Вообще же оба вида очень похожи, и некоторые авторы считают их одним видом. В горных районах Кении встречаются группы удивительных по окраске белых колобусов, по-видимому, родственных этим видам.

Гверецы живут исключительно в лесах ряда стран Африки. Разные подвиды группируются либо вокруг взрослого самца, либо включают несколько самцов с доминирующим вожаком. Число обезьян в группе разнообразно, но невелико. Отмечались и одиночные самцы, и мелкие группы из одних самок. Передвигаются по деревьям, нередко совершая огромные прыжки-полеты. Конфликты между группами довольно часты, в основном на почве территориальности.

Гверецы — единственные обезьяны, которые переносят новорожденного ртом, подобно полуобезьянам. Детеныш, однако, цепляется и за шерсть матери. Самка может его переносить, придерживая одной конечностью. Она отлично владеет всеми конечностями для схватывания предметов. Малыша с удовольствием берут и другие взрослые самки. Малыш появляется на свет совершенно белым — в густом лесу не затеряется.

Вожак издает громкие рычащие крики, которые стимулируют и других самцов на подобный вокал — в результате можно слышать мощные хоралы колобусов, особенно по утрам, что, очевидно, имеет значение защиты территории. Самки и подчиненные самцы чутко реагируют на действия вожака, который нередко утверждает свою власть еще и подпрыгиванием. У гверец распространено обыскивание со многими нюансами в значении этого акта. Звуковые сигналы колобусов довольно разнообразны, причем различаются у двух рассматриваемых видов.

Пища гверец — листья, цветы, почки, а также фрукты.

Третий подрод — красные колобусы (Piiocolobus), — по размерам сходный с оливковым колобусом, включает два вида: собственно красного колобуса (С. badius) с 19 подвидами, у которых различны сочетания красного и черного цветов, и колобуса Кирка, или занзибарского колобуса (С. kirkii), у которого в отличие от первого нет пучка волос на голове, а большой палец кисти отсутствует. Длина туловища 45–60 см, хвост длиннее.

Красный колобус живет в лесах группами в 30–50 обезьян, редко спускается на землю. Группы состоят из взрослых животных обоего пола, детенышей и подростков. Одиночных самцов (отшельников) здесь не обнаружено. Пища — побеги растений, цветы, листья, фрукты — зависит от сезона и температуры среды. Надо заметить, что корм красных колобусов более разнообразен, чем черно-белых гверец, которые (в Уганде) кормятся листьями и почками только двух видов деревьев. Различия в питании, возможно, объясняют, почему первые живут большими группами, нежели вторые. Территории групп четко разграничены. Враги колобусов — леопарды, хищные птицы, а также шимпанзе.

У колобусов, по-видимому, нет сезонности в размножении. О сроках беременности известно мало — размножаются они в неволе редко. В зоопарке Джеральда Даррелла, где получено потомство королевского колобуса, средняя продолжительность беременности 178 дней.

Содержать этих привередливых к корму обезьян в неволе весьма непросто. Обычно они живут здесь менее 10 лет, однако в зоопарке Сан-Диего (США) королевский колобус установил рекорд жизни — 26 лет.

У колобусов двойной набор хромосом — 44.

Число этих обезьян опасно уменьшается: красный, оливковый и черный («сатана») колобусы занесены в «Красную книгу». На Занзибаре в 1973 г. оставалось всего 155 колобусов Кирка. Хотя черно-белые колобусы пока не включены в «Красную книгу» полностью, число этих красавцев уменьшается. Только за два месяца в Кении и Танзании было уничтожено 27 тыс. гверец, мех которых очень ценится (Mittermeier, 1973).

Род собственно лангуров (Presbytis) знаменит и довольно обширен в видовом и географическом отношении. На нашей схеме в нем 14 видов, которые объединяют 84 подвида. При таком разнообразии форм неудивительно, что таксономия их проблематична, иные подвиды иногда возводят в ранг видов и даже родовая классификация нет-нет да и вызывает споры. Лангуры обитают по всей обширной Индо-Малайской области: Индия, Пакистан, Шри Ланка, страны Индокитая, Малайский архипелаг, п-ов Малакка. Живут преимущественно в лесах.

Это изящные обезьяны средних размеров с характерным удлиненным телом. Голова округлая, несколько в верхней части удлиненная по сравнению с лицом, которое относительно широко — с дугообразными скуловыми костями. Нос не выступает, приплюснут. Голова — туловище 40–80 см, хвост длинный — 50—110 см. Конечности длинные, тонкие, стопа вытянутая. Большой палец руки хоть и короткий, но хорошо противопоставлен остальным. Передние конечности короче задних, составляют 75–85 % длины последних. Чаще оголенные участки тела — лицо, ладони, подошвы — черного цвета. Защечных мешков нет, зато имеется гортанный мешок; желудок сложного строения. Шерсть длинная, очень разнообразной окраски у разных форм: серая, бурая, коричневая, черная, золотистая; иногда со светлыми отметинами на голове и более светлая на животе и груди. Окраска шерсти с возрастом меняется. Волосы на голове у некоторых форм торчат или расходятся наподобие короны.

Лангур хануман, или гульман (P. entellus), — самый распространенный, самый изученный и самый знаменитый вид не только в данном роде, но и среди тонкотелых вообще. Священная обезьяна в Индии, на о-ве Шри Ланка и в других странах: ведь это он, согласно «Рамаяне», спас благочестивого Раму и его жену. По другим сведениям, он достал из огня для людей плод манго. Поэтому у него и руки обожженные, черного цвета при желтовато-серой шерсти на большей части тела. С резко выступающего надбровья Длинные волосы направлены вперед. Детеныш при рождении почти черный.

За последние годы авторитет ханумана сильно пошатнулся — не только по причинам переоценки населением объектов святости, но и благодаря исследованиям ученых, установивших недавно у этого легендарного примата некоторые сомнительные свойства поведения, весьма, кажется, неожиданные в отряде, к которому причастен человек. Но об этом будет сказано ниже.

Хануман включает четыре подвида. Живет преимущественно на деревьях, но спускается и на землю. Питается листьями, стеблями, побегами, фруктами, цветами, лакомится и насекомыми. Практически не имеет конкурентов по кормежке. Единственный спутник, не конкурент, а сожитель (комменсал), — это аксис — небольшой олень, который дожидается под деревом, когда хануман начнет трапезу, срывая и объедая в беспорядке ветки, отчего и этому вегетарианцу перепадает кое-что сверху.

При такой сытной и вольной жизни во многих районах (и все-таки находясь под защитой человека) в особых строгостях стадной жизни нет нужды, по крайней мере в некоторых местах. Если к тому же учесть, что половой диморфизм у лангуров не очень заметен (самки лишь немного меньше самцов), то можно предположить, что стадная иерархия у ханумана не столь четкая, как у павианов или даже макаков. И все-таки вожак здесь имеется, однако он во многих группах ориентирован не на жесткое управление своими подопечными, а больше на предупреждение об опасности, в случае которой он первым подает пример бегства (обычно на вершину дерева). Самки, не надеясь на мужское покровительство, в свою очередь, пускаются наутек.

Лангуры — очень ловкие, проворные обезьяны, способные нестись с большой скоростью по земле и совершать акробатические трюки на деревьях. Прыжок ханумана с дерева — настоящий полет, во время которого его поза напоминает прыгающего с вышки пловца с вытянутыми впереди головы руками.

Состав, размер групп (3, 7, 20, 50, 80 обезьян) и порядки в них зависят от условий существования, от географического района обитания, а также от нрава вожака, которым может быть и самка. Есть группы одних самцов, одних самок, разнополых взрослых животных с детенышами и, наконец, с одним половозрелым самцом, возглавляющим гарем и детенышей разного возраста. Группа ха «нуманов на ночь может распадаться на подгруппы (спят на высоких деревьях, располагаясь у основания ветвей), но утром они опять объединяются.

Нередко встречали хануманов с макаками боннетами (в Южной Индии). Конфликтов между ними как будто не замечено, но с другими группами своего вида стычки случаются.

Хануманы активно общаются. У них обнаружено 15–17 звуковых сигналов (подвиды и географически разные группы имеют свои диалекты). Это — тревожный крик, рычание, скрежетание зубами, призыв («уооп»), угрожающий лай и т. д.

Важное значение имеет тактильная коммуникация — обыскивание, прикосновение рукой, особенно к плечу, прикосновение корнем хвоста, обследование различных частей тела. У лангуров, по крайней мере у очкового (P. obscurus) и ханумана, установлен феномен умывания мочой.

Хануман становится половозрелым в пять-шесть лет, самки несколько раньше. Менструальный цикл 26–30 дней. Период беременности составляет 180–210 дней. Наибольшее число рождений приходилось в Индии (Давар) на декабрь — апрель. Рождается по одному детенышу. Малыш появляется с бледно-розовой кожицей и черной шерсткой, которая позже начинает светлеть, Взрослые самки с доброжелательным интересом относятся к маленькому, не прочь его понянчить.

Итак, особой строгости групповой иерархии у хануманов нет, и вожак только в редких случаях проявляет свою власть. Но проявляет. Он сражается с другими самцами за право оставаться вожаком. Победивший самец (или группа самцов) уводит с собой самок. И тут начинается редкое явление в сообществах приматов: новый вожак выживает других самцов и зверски кусает, убивает, изгоняет из группы всех детенышей от прежнего вожака. Описан случай, когда в Раджастане (Индия) после смены семи вожаков было убито более 30 детенышей. В другом стаде из-за отсутствия «сильной личности» за три года сменилось четыре вожака, в результате чего погибло 82 % родившихся в это время детенышей.

Чем объяснить подобное зверство? Одни считают это патологией, другие генетической необходимостью. Конечно, убив или изгнав детенышей и этим прекратив лактацию, вожак получает себе самок, очень скоро пригодных к спариванию. Самки, безуспешно защищавшие своих детей, опять готовы стать матерями. Но дело обстоит еще сложнее. Примерно через пять лет первые детеныши станут почти взрослыми, и к этому времени вожак будет свергнут — начнется очередной цикл. Есть предположение, что самый сильный самец таким образом закрепляет не только свое господство, но и наиболее адаптивный генотип, самые выгодные виду признаки в потомстве.

Кровосмешение у обезьян избегается разными способами. Стадо японских макаков распадается, павианы, шимпанзе, гориллы и другие обезьяны могут переходить в соседние группы. Гиббоны никогда не роднятся по «вертикали» (родители с детьми). Священные лангуры, как видим, имеют свой метод. Примерно таковы же нравы и пурпурнолицего лангура (P. senex), у которого туловище черного или серого цвета, — при новом вожаке остаются только взрослые самки, все остальные животные изгоняются. Заметим, что в естественных условиях, а особенно в неволе, убийство детенышей новыми вожаками-самцами или вообще самцами отмечалось не только у лангуров, но и у собственно тонкотелов (Pygathrix), у гелад, павианов, макаков, мартышек, шимпанзе и, вероятно, у горилл.

Хорошо изучена жизнь нилгирского лангура (P. johnii) из Южной Индии. Рождаясь черным, он покрывается с возрастом длинными коричневыми волосами на голове и бакенбардах — этакой светлой гривой-ореолом, приобретает короткошерстные седые пятна у хвоста. Отношения в группах мирные, строгой системы господства как будто нет, но главенствующий самец имеется. Самка, однако, играет важнейшую роль в формировании группы благодаря особой связи мать — детеныш. Исключительно древесное животное с целым набором элементов сигнализации: жесты, звуки, обыскивание.

Сравнительно недавно, в 1953 г., открыт золотистый лангур (P. geei). Живет в северных районах Индии, в Бутане. Семейные группы (6—18 особей) возглавляет одни половозрелый самец. Между вожаком и другими взрослыми самцами случаются стычки. Передвигаются высоко на деревьях очень осторожно, не торопясь и тихо. На землю спускаются крайне редко.

В лесах на побережье Малакки, в Индокитае, на Малайском архипелаге можно встретить серебристого лангура (P. cristatus) — одного из представителей группы хохлатых тонкотелов (последние семь видов на схеме 4). Образ жизни его, питание, состав групп сходны с предыдущими видами.

Серебристые лангуры

На островах к западу от Суматры изучали экологию ментавайского лангура (P. potenziani). По имеющимся сведениям, эти обезьяны моногамны — живут парами взрослых особей с несколькими детенышами. Черный с белыми пятнами на голове, щеках и груди, этот лангур при рождении имеет светлый, белесоватый цвет, потом он темнеет. Обладает относительно коротким хвостом. Интересно, что взрослые особи издают дуэтом территориальный крик, непохожий на сигнал другой пары. При этом обнаружен четкий диморфизм: партия самца отличается от женской.

Особенности размножения разных видов рода незначительно могут отличаться от того, что описано для ханумана. Максимум рождений приходится на разное время в зависимости от района обитания даже в пределах вида. Так, один подвид пурпурнолицего лангура на о-ве Шри Ланка дает наибольший приплод в мае — августе, к сухому сезону детеныши становятся достаточно большими. Другой подвид этого же вида, обитающий там же, в районе обильных дождей и корма, вообще не имеет пика размножения.

Читатель, видимо, заметил, что у некоторых видов обезьян детеныши рождаются другого (по сравнению с родителями) цвета. Лангуры в этом смысле — наглядный пример. Помимо упомянутых видов, можно привести и красного лангура (P. rubicunda) с о-ва Калимантан, у которого детеныш рождается белым, и полосатого лангура (P. melalophos), который, будучи черным или коричневым, дает белое потомство лишь с черной полосой вдоль спины. Почему в ходе эволюции выработался такой каприз, в чем его целесообразность? Чтобы не потерять беспомощного детеныша в лесу?

Красный лангур

Лангуров трудно содержать в неволе, хотя в последнее время появились сведения о сравнительно легкой адаптации, в частности, серебристого лангура. Живут лангуры в неволе три — пять лет, рекорд принадлежит, вероятно, серебристому лангуру, содержавшемуся в зоопарке Сан-Диего 31 год.

Диплоидный набор хромосом у изученных видов (хануман, очковый, пурпурнолицый) — 44.

Лангуры иногда встречаются в городских парках в Малайзии (серебристый, очковый). Их можно видеть совместно с макаками, гиббонами, орангутанами — например, на о-ве Калимантан. Стоит отметить, что этот остров вообще является райским местом для приматов: здесь встречаются четыре вида лангуров, два вида макаков, носачи, толстый лори, гиббон, орангутан, долгопят. Однако наступление цивилизации на леса Калимантана, кажется, очень скоро сократит этот набор.

Многим лангурам грозит опасность губительного сокращения популяций. Уже включены в список видов, нуждающихся в защите, хануман, тонкинский (P. francoisi), пурпурнолпцый, ментавайский, золотистый, нилгирский и хохлатый (P. pileatus) лангуры.

Таксономия последних родов тонкотелых (схема № 4) затруднительна поныне. Некоторые виды иногда относят к предыдущему роду, другие включают в три, а то и четыре рода. Постараемся кратко объяснить в соответствующих местах причину принятого нами разделения (но Гровсу) только на два рода.

Род собственно тонкотелов (Pygathrix) обычно включает немейского тонкотела (P. nemaeus). Эта грациозная живописная обезьяна была научно описана первой среди азиатских тонкотелых К. Линнеем в 1771 г, Ее иногда называют неточно дуксовым лангуром (почти всех описываемых ниже обезьян зовут лангурами, что вернее только для предыдущего рода). Можно встретить и название одетая обезьянка, обезьяна в платье и даже обезьяна-герцог. По существу с такими названиями можно согласиться. Немейский тонкотел очень нарядно «одет» — оливково-серая шелковистая шерсть на спине и груди, красноватая от колен до пят, темные, почти черные «перчатки» и «носки», красное ожерелье вокруг шеи, белое пятно у хвоста и, наконец, светлое, желтоватое или голубоватое личико с редкими, обрамляющими лицо белыми волосами бакенбардов и бороды при нависающей на лоб темной «шапочке». Окраска двух подвидов этого вида обезьян несколько разнообразна.

Череп у тонкотела заметно шире в верхней части по сравнению с подбородком. Кости носа небольшие, нос почти не выступает. Сравнительно крупные и широко расставленные глазницы. Передние и задние конечности равны по длине. Седалищные мозоли небольшие. Плотные обезьяны средней величины: 55–80 см, хвост почти такой же длины; самки меньше самцов.

Родина тонкотела — тропические леса Вьетнама и Южного Лаоса.

Если взять недавние руководства по приматам, можно установить, что сведения о немейском тонкотеле очень ограничены, а о поведении и размножении вообще отсутствуют. Ныне положение несколько изменилось. Во-первых, стало известно об очень привлекательной черте поведения этого красавца. В вольере зоопарка Сан-Диего (США) обнаружено, что немейский тонкотел миролюбивая обезьяна, делится кормом в среде сородичей. До сих пор это явление замечено только среди золотистых тамаринов, коат, гиббонов, шимпанзе и горилл. Здесь же, в группе с одним взрослым самцом, тремя самками и двумя разнополым!! детенышами, без какого-либо выпрашивания (как у шимпанзе), без учета ранга в группе тонкотелы отламывали ветки и активно кормили друг друга листьями. Самки делились между собой, взрослая самка угощала взрослого самца, который, в свою очередь, одаривал самца-подростка. Причем это не было ни умиротворением сотрапезника, ни помощью голодному — пищи было достаточно у каждого — просто угощение от «щедрости души»,

Другой источник новой информации — Кёльнский зоопарк (ФРГ). Здесь в 1970 г. в группе из одного самца и трех самок родились сразу два немейских тонкотела у двух матерей. Теперь подробно описано содержание (весьма нелегкое), половое поведение, беременность и роды этих редких обитателей зоопарков. За детенышем ухаживают почти все члены группы, включая самца и подростков. Беременность длится 180–190 дней. Число хромосом — 44.

Немейский тонкотел — исчезающий вид, взят под охрану.

В тот же род включены на уровне подрода три вида ринопитеков (Rhinopithecus). Их часто выделяют в самостоятельный род, а иногда присоединяют к носачам. Это тоже носатые обезьяны, но курносые: нос задирается кверху (несколько напоминает нос гелады), с возрастом весьма сильно. Есть у них и другие отличия от тонкотелов: в окраске, в строении костей носа (который зачаточно выступает все же и у тонкотелов), более мощных челюстей и зубов. Но есть и достаточные для родового объединения черты сходства: широкий в верхней части череп (в отличие от узкого и длиннолицего у носачей), большие глазницы, значительное межглазничное пространство, кости носа короткие, передние и задние конечности примерно равны. Защечных мешков нет. Седалищные мозоли небольшие, темные.

Это плотные обезьяны: длина туловища 55–85 см, хвост почти такой же длины. Обитают они севернее побережья Тонкинского залива (Северный Вьетнам, Южный Китай). Шерсть длинная, иногда завивающаяся, густая, различная по цвету у разных видов, но всегда светлая на внутренней поверхности конечностей. На нашей схеме — три вида, число которых у разных авторов может быть и иным.

Лучше других известен рокселланов ринопитек (Р. тоxellanae). Шерсть темно-серого цвета с желтыми курчавыми кольцами, длинная (до 10 см). Хвост (чуть короче туловища) серо-коричневый, курчавый, с белой кисточкой на конце. Макушка светло-серая с небольшой темной короной. Вокруг глаз и носа лицо покрыто волосами. Рокселлановы ринопитеки — сравнительно крупные обезьяны (68–76 см), но пальцы у них короткие. У разных подвидов цвет варьирует: у золотистого на спине рыже-золотистые волосы, в остальных местах коричневато-серые, шоколадного оттенка. Живут исключительно в лесах, чаще высокогорных. Рокселланов ринопитек занесен в «Красную книгу».

Брелический ринопитек (P. brelichi) иногда считают подвидом рокселланова ринопитека. Длина тела 73–85 см, но хвост длиннее — до 100 см. Шерсть длинная (7–8 см), коричнево-серая, на хвосте — черная вперемеягку с белыми волосами, но без белой кисточки. На холке, между плечами, белая полоска. Обитает в лесах Китая (южнее реки Янцзы). Сведения ограниченны, в неволе содержится редко. Это промежуточный вид между рокселлановым и тонкинским ринопитеками.

Тонкинский ринопитек (P. avunculus) — небольшая обезьяна: длина туловища 55–62 см, хвост значительно длиннее тела (143–148 см). Шерсть не столь длинная (4–5 см), темная. Хвост черный, но с витками соломенного цвета, кончик белый. У самцов волосы на хвосте разделены пробором. На внутренней стороне бедер белые пятна. Макушка пепельно-коричневого цвета с темной короной, брюхо светлое. Лицо бледно-голубоватое, с полосой через нос до верхней губы. Пальцы длинные и тонкие, как у лангура. Живет группами в лесах Северного Вьетнама. Отнесен к числу убывающих видов.

Последний род тонкотелых и вообще низших обезьян некоторые авторы рассматривают как два рода. Однако К. Гровс приводит очень убедительные основания их объединения, хотя нос у симиаса выступающий (не кверху, а прямо), короче, чем у носача (Nasalis). Это различие наблюдается только в старости, когда у носача нос удлиняется до 8 см и нависает даже над ртом, иногда как хобот или «хвост». У молодых особей носы обоих видов одинаковы, выступают вперед. Существуют и более фундаментальные признаки анатомического сходства этих обезьян: межглазничное пространство узкое, значительно уже, чем у всех тонкотелов; черепная коробка более круглая, чем у других; наконец, именно кости носа у них одинаково длинные и узкие (в отличие от других тонкотелов). И у снмиаса, и у носача волосы на щеках «зачесаны» назад, плотно прилегают к телу. Сходен у них и характер волосяного покрова: на спине, ближе к животу, он растет пучкообразно. Все это дает нам основание считать вслед за Гровсом этих приматов одним родом (Nasalis) с двумя видами.

Носач обыкновенный (N. larvatus) — одно из самых диковинных существ в животном мире. Его удивленное выражение лица с длинным, особенно у самцов в старости, носом не может не привлечь внимания. Живет он только на о-ве Калимантан. Открыт был в 1781 г. и описан ван Вурмбом, губернатором Батавии.

Носач обыкновенный

Обезьяна средних размеров, хвост одинаковой длины с туловищем: 60–75 см. Самки почти в два раза меньше самцов. Мех сравнительно короткий, но густой. Голое лицо обрамляют длинные волосы, которые на подбородке еще длиннее и образуют на шее и плечах красно-коричневый воротник. На голове и спине тот же цвет потемнее, живот светлой окраски. Конечности серые, с розоватым отливом. Хвост кремово-белого цвета. У самок нос удлиняется слабо.

Детеныши рождаются с голубым лицом. Кисти и стопы длинные. Седалищные мозоли большие (эти обезьяны много сидят и спят сидя).

Два подвида носачей живут в четырех районах о-ва Калимантан. Широко распространены в Сабахе (штат Малайзии) — от прибрежной болотистой области до внутренней равнинной части острова. Считается, что это древесные животные, однако из всех тонкотелых они имеют наибольшую тенденцию к наземному образу жизни. Отлично передвигаются по деревьям, способны совершать длинные прыжки, но перемещаются в лесу преимущественно по земле, нередко выходят на открытую местность вдоль рек и заливов, прекрасно ныряют и плавают.

Живут стадами с большим числом взрослых самцов и самок (группы включают 11–32 особи). Самок здесь больше, чем самцов. Последние являются вожаками, руководя своей группой и отражая вторжение чужих. Звуковая сигнализация весьма бурная (зарегистрировано 14 типов сигналов), иерархия в стаде четкая. Характерен предостерегающий крик самца «кахау» (за что этих обезьян иногда так и называют). Возможно, длинный нос является резонатором звука.

Питаются носачи листьями, лесными плодами. В неволе, где могут акклиматизироваться, в рационе необходимы помидоры, огурцы, морковь, рис, картофель. Любимое лакомство — саранча и черви. Любят листья акации, груши, розы. Температура должна быть 22 °C, влажность воздуха 70–90 %,

Эти обезьяны очень пугливы, легко поддаются панике. В зоопарках впервые появились в 1899 г. (в Каире), но живут недолго: рекорд— 14 лет 7 месяцев. В 1961 г. в зоопарке Сан-Диего родился детеныш. Беременность длится 166 дней. Число хромосом — 48. Редкие, подлинно экзотические обезьяны, они и в наши дни удивляют зрителя, когда их показывают на кино- и телеэкранах.

Носач одноцветный (N. concolor), симиас, или свинохвостый, отличается, как сказано выше, более коротким носом и очень коротким хвостом (13–19 см). Размеры меньше —45–55 см, коренастый, крепкого телосложения. Шерсть на спине густого коричнево-черного цвета с пятнами кремово-бурого цвета впереди и на животе. Зачесанные от щек назад волосы закрывают уши (как и у предыдущего вида). Хвост безволосый, только несколько волосков на кончике. Лицо черное, темные кисти и стопы. Седалищные мозоли хорошо развиты.

Обитает эта обезьяна в болотистых прибрежных лесах некоторых островов Ментавай, западнее Суматры. Живет семейными группами в две — пять особей — родители с детьми. Исключительно малочисленный вид; внесен в «Красную книгу», как и предыдущий.

Надсемейство гоминоиды (Hominoidea), или высшие обезьяны и человек

Последнее надсемейство отряда[50]. Относится к секции узконосых приматов. Хорошо изучены, однако систематика вызывает споры. По схеме 4 — три семейства: гиббонообразные (Hylobatidae), крупные человекообразные обезьяны, или понгиды (Pongidae), и люди (Hominidae). Первые два (куда входят гиббоны, сиаманги, орангутаны, гориллы, шимпанзе) называют высшими, человекообразными обезьянами, антропоидами, хотя правильнее было бы назвать гоминоидами, поскольку (при строгом следовании латыни) антропоидами можно именовать всех обезьян, высших и низших, по латинской номенклатуре подотряда (Anthropoidea).

Особые дискуссии вызывает положение гиббонов. С одной стороны, это действительно сравнительно мелкие среди гоминоидов приматы, по некоторым анатомическим чертам являющиеся как бы стадией между низшими и высшими обезьянами. Число и, главное, строение хромосом приближает их к колобиновым обезьянам. Почти у всех гиббонов по 44 хромосомы (лишь у одноцветного, или белощекого, 52), а по морфологии кариотипов они еще резче отличаются от человекообразных. Поэтому Б. Киарелли считает их подсемейством низших обезьян. Но, с другой стороны, по антигенам эритроцитов (группы крови АВО), по разным иммунологическим признакам, по строению молекул ДНК и белков гиббоны близко родственны крупным антропоидам и человеку. С учетом этого некоторые авторы идут на другую крайность — включают их в одно семейство с понгидами. Исходя из приведенных особенностей, мы оставляем эту группу, следуя руководству Дж. и Р. Нейпир, самостоятельным семейством среди гоминоидов. По другим антропоидам у таксономистов тоже нет согласия, о чем будет сказано ниже.

Для всех представителей надсемейства характерна округлая голова с выступающим лицевым отделом, крупный высокоразвитый мозг, богатая мимика, длинные и развитые передние конечности с ногтями, сходное число позвонков (в пределах 29–36) и ребер (12–14). Даже антропоиды, не говоря уже о человеке, стоят и ходят на двух ногах более мягко, чем низшие узконосые — это обеспечивается гоминоидным строением таза, особым сдвигом позвоночного столба, расположением лопаток сзади и другими чертами модификации таза и ног. Несколько «отстают» разве что гиббоны, у которых и мозг меньше (100–150 см3), и механизм передвижения более древесный. У всех гоминоидов отсутствует хвост и защечные мешки, у многих нет седалищных мозолей.

Желудок у гоминоидов простой, имеется слепая кишка с червеобразным отростком (аппендикс). Плацента — дискоидальная, гемохориальная, отпадающая. Ткань ее настолько сходна, что препараты плаценты человека и высших обезьян не в состоянии отличить ни один специалист. Менструальный цикл следует один за другим. Дольше, чем у низших обезьян, беременность и беспомощное состояние детеныша, позже наступает половое созревание, больше продолжительность жизни.

Зубная формула такая же, как и у других узконосых, число зубов — 32; молочные зубы сменяются постоянными.

Семейство гиббонообразные (Hylobatidae)

Самые мелкие среди высших приматов: длина головы — туловища 42–65 см. Телосложение изящное. Передние конечности длиннее задних. Шерсть (в отличие от всех гоминоидов) густая и мягкая, иногда космами. Ладони, подошвы ног, уши, часто лицо оголены. Имеются небольшие седалищные мозоли. Пальцы рук длинные, большой палец хорошо отодвигается. Ногти на больших пальцах всех конечностей плоские и широкие, на отдельных — сводчатые. Развит наружный нос. Половой диморфизм незначительно проявляется в размерах тела, но часто выражен в окраске волосяного покрова. Обнаружены сходные с человеческими группы крови А, В и АВ (но не 0), имеется родство с человеком и по другим показателям крови.

Спорно число родов и видов семейства. По нашей схеме — два родственных рода, которых объединяют иногда в один. В роде собственно гиббонов (Hylobates) (схема № 4) шесть видов, однако часть подвидов порой считают видами, и тогда их девять. Число подвидов — 15.

Самка гиббона с детенышем

Все гиббоны имеют ряд присущих только им особенностей. Граница их распространения проходит по территории юга Китая, Бирмы, Северного и Западного Индостана, полуострова Малакка, островов Суматра, Ментавай, Ява, Калимантан, почти всего Индокитая. Большинство видов аллотропичны, т. е. живут в своих районах, не смешиваясь с другими видами рода. По нескольку видов обитает в Ипдокитае, Малакке, на Суматре. Все гиббоны живут в лесах. У гиббонов характерный способ передвижения по деревьям (Hylobates значит «ходящая по ветвям») по типу брахиации. Это слово, введенное в прошлом веке Р. Оуэном, было придумано специально для характеристики передвижения гиббонов. Перехватывая поочередно руками ветви, гиббоны стремительно перелетают с дерева на дерево, совершая невероятные прыжки (до 15 м). Они могут и быстро ходить вертикально по земле, своеобразно балансируя при этом расставленными и изогнутыми в локтях руками.

Другой особенностью почти всех гиббсиов (исключая, кажется, два вида) является меняющаяся окраска шерсти в зависимости от пола, но скорее — от возраста. Так, белорукий гиббон (Н. Lar), обитающий в Индокитае, Малакке, на Суматре, действительно имеет белые кисти и стопы, но в целом может быть светло-коричневым, в другое время темно-коричневым. Взрослый самец — коричневый до черноты, тогда как у взрослой самки наступает бледная фаза. Детеныши обоего пола рождаются светлыми, потом темнеют, а в период половозрелости становятся разноцветными. В то же время гиббон вау-вау (Н. moloch), обитающий на о-вах Ява и Калимантан, будучи одноцветным всю жизнь, имеет светлую полосу над бровями, но географически изменчив по цвету шерсти от бледно-серого (серебристого) на спине до темно-коричневого. Быстрый, или чернорукий гиббон (Н. agilis) на Суматре имеет две фазы цвета, окрашен преимущественно в темный, но спаривается чаще с самками светлой окраски. Оба также имеют светлую полосу на лбу.

Белощекого, или одноцветного гиббона (Н. concolor) иногда выделяют в подрод (в отличие от других у него 52 хромосомы, на голове хохолок). Его называют также номаском и черным, хотя шерсть у самца темно-коричневая с белыми пятнами у глаз, а у самки золотисто-желтая с темно-рыжими волосами на голове. У этого обитателя Индокитая и о-ва Хайвань хохолок имеет разную форму у самок и самцов. А у белобрового гиббона-хулока (Н. hoolock) из Бирмы и Ассама (у бирманского подвида не только белые полосы бровей, но и такого же цвета хохолок) — самого крупного в роде — меняется окраска шерсти с возрастом (от серого до коричневого), у разных полов и у подвидов, у которых к тому же имеются различия в цвете самой кожи и в строении черепа. Зато эндемичный для островов Ментавай клоссов гиббон, черный, или карликовый (Н. klossii), которого иногда считают сиамангом за небольшие перепонки между вторым-четвертым пальцами ног, одноцветно черный, даже лицо его черно, но обрамлено белой шерстью. Шерсть у него сравнительно редкая.

Каковы генетические механизмы цветовых фаз гиббонов, функциональное или адаптивное значение данного явления? Этого никто не знает. Замечено только, что размеры групп у разноцветных гиббонов меньше, чем у мономорфных. Нетрудно догадаться, что «многоцветье» гиббонов, порой даже в одном стаде, создает огромные трудности в классификации этих приматов.

Еще одна особенность гиббонов — их семейная жизнь. Гиббон моногамен — живет парами взрослых особей с несколькими детенышами. Причем пары создаются непросто — при длительном ухаживании молодого самца за юной самкой обязательно чужой группы. Иногда в семье проживают одна-две престарелые особи. Каждая группа, например белоруких гиббонов, имеет свою территорию, границы которой строго охраняются (без драк, но с большим шумом при стычках). Самец является защитником всей группы. Отношения между животными в группе довольно доброжелательные.

При наступлении половой зрелости молодой гиббон начинает отлучаться от группы, возвращаясь, однако, на ночлег к родителям в течение нескольких недель. Этот период он проводит в играх с такой же подросшей самочкой соседней группы. Однажды он исчезает навсегда — это образовалась новая супружеская пара.

Клоссов гиббон (возможно, и другие) образует несколько стадных групп: моногамную семейную, холостых самцов и холостых самок. Те и другие могут быть либо оседлыми, либо кочующими. Семья занимает территорию в 5–8 га, причем зоны перекрываются.

Гиббоны питаются бананами, орехами и другими плодами, листьями, молодыми побегами растений. Ловят и поедают кузнечиков, муравьев, птенцов, лакомятся яйцами птиц. Хищничество у них, по-видимому, распространяется только в отношении птиц. Пьет гиббон, как и ревун, окуная руку в воду и слизывая ее с шерсти.

Одна из самых знаменитых особенностей гиббонов — их удивительное пение. Именно пение, ибо это единственное животное на земле, способное петь чистыми тонами, подобно человеку.

«Концертам» гиббонов посвящены многие научные работы. Песня белощекого гиббона содержит примерно от 10 до 90 различных сегментов, каждый из которых включает один-четыре звуковых элемента. После 16-го сегмента начинаются рулады. Инициатором концерта, который происходит обязательно по утрам, является самец. После его сильного крика постепенно подключается все семейство о разной долей участия. Молодые животные подражают взрослым сначала не очень квалифицированно. Вскоре в округе слышится хор многих групп. Не поддержанный сообществом солист быстро прекращает свои упражнения.

Песни гиббонов мелодичны и разнообразны. Они зависят от времени суток, среды обитания и даже от погоды. Значения гиббоньих хоралов никто, по существу, не знает. Можно предположить, что они снижают опасность нападения хищника, что они играют роль в соблюдении территориальности. Известно, что необычная вокализация гиббонов различна не только у разных видов, но и у разных полов, зависит от возраста и даже от индивидуальных особенностей самца и самки.

Сезонности размножения у гиббонов нет. Беременность длится 210–225 дней. Раз в два-три года рождается один детеныш — без шерсти, очень беспомощный, зависимый от матери до двух лет. Половозрелость наступает в 7—10 лет.

В неволе содержать и разводить гиббонов очень трудно. Большое значение имеет подбор пар производителей, несовместимые животные попадаются часто и никогда не дают потомства. В то же время известен гибрид между гиббоном и родственным ему сиамангом. Для содержания гиббона в неволе нужны особые условия. Прежде всего требуются большие площади, где бы этот неугомонный эквилибрист мог дать нагрузку своим мышцам. Кормить следует как можно разнообразнее: различными фруктами, включая цитрусовые, ягодами, орехами, семечками, зеленью, овощами, печеньем, яйцами, мучными червями, мясом птиц, сыром и т. д.

Это очень смышленые и забавные обезьяны. Поведением и даже некоторыми чертами лица напоминают маленьких капризных человечков. Губы иногда кривятся в каком-то подобии улыбки. Способны использовать орудия — палку, веревку.

Опыт содержания гиббонов в неволе, особенно группового, не очень успешен, хотя они и размножались. Животные бывают агрессивными, опасными для обслуживающего персонала. Эти приматы подвержены различным болезням, особенно заразным. В колонии белоруких гиббонов в Бангкоке при экспериментальных исследованиях у незараженных обезьян вспыхнула эпидемия гриппа, вызванного печально знаменитым вирусом А2 (Гонконг-68), в результате чего несколько животных погибло. Гибли гиббоны и от лейкемии. Максимальный возраст в неволе у белорукого гиббона 31 год и шесть месяцев. Это очень редкий рекорд Филадельфийского зоопарка.

Гиббоны могли бы быть ценнейшими экспериментальными животными, но дороги и малочисленны. Клоссов гиббон и один подвид белорукого — хохлатый гиббон (Н. 1, pileatus) включены в «Красную книгу», остальные виды также нуждаются в охране.

Род сиамангов (Symphalangus) с единственным видом (два подвида) сростнопалого сиаманга (S. syndactyly) во многих отношениях очень близок собственно гиббонам, однако имеет и вполне родовые отличия. Прежде всего, он несколько крупнее и плотнее гиббона. Два пальца стоп сращены кожной перепонкой до ногтевых фаланг (откуда и название). Сиаманги имеют безволосый красно-коричневый горловой мешок — наружное выпячивание кожной и слизистой оболочек гортани, который сильно раздувается и резонирует при крике и пении обезьяны. Описан у сиамангов и полидактилизм: на стопах и кистях по краю иногда растет шестой палец.

Сиаманг имеет более длинную шерсть, нежели гиббон, это — косматый гомииоид, особенно горные формы. Мех его почти черный, только возле носа, рта и подбородка — общий светлый круг. Лицо, как у многих антропоидов, маскообразно, без волос. Число хромосом — 50.

Ареал обитания сиамангов значительно уже, чем у гиббонов — Южная Малакка и о-в Суматра (с группой Ментавайских островов). При всем сходстве этого лесного жителя с гиббоном сиаманг отличается тем, что менее привередлив в еде, поэтому может существовать и на меньших территориях. Питается он листьями, фруктами, цветами, почками, гусеницами, термитами. Нередко сосуществует с белоруким и клоссовым гиббонами, а также с лангурами. С человеком он более общителен в неволе, чем его сородич по семейству.

Как и гиббон, сиаманг обладает богатыми средствами общения — мимикой, жестами, грумингом и, конечно, разнообразной вокализацией. Однако если гиббоны-соседи кричат два раза в день, этот певец концертирует один раз в два-три дня (примерно 15 минут). Первую половину дня он обычно кормится, вторую — отдыхает, играет.

Совершенно уникален сиаманг среди азиатских обезьян в своем отношении к детенышу. Малыши рождаются в среднем один раз в два года. С двух лет самка его обычно оставляет. Тут-то и проявляется сила истинного отцовства: самец нежно ухаживает за покинутым матерью отпрыском до тех пор, пока тот не станет взрослым и не начнет отделиться от группы. Меньший по возрасту детеныш займет, как и у гиббонов, место выбывшего.

Самка более решительна при передвижении сиамангов по лесу. Хотя самец, таскающий подростка, идет, как положено, впереди, но это — только для виду. В действительности руководит шествием самка (несущая иногда совсем маленького). Замыкает шествие старший подросток. Самка же более инициативна, чем у гиббонов, и в создании новой семьи-группы.

Есть сведения, что сиаманг размножается сезонно. Период рождаемости в Малакке приходится на январь — апрель. Время беременности 230–238 дней. В неволе размножаются крайне редко. Наибольшая известная продолжительность жизни достигнута в зоопарке Милуоки (США). Здесь в 1976 г. жил самец сиаманг Анк, которому было 23 года.

Сиаманги, как и гиббоны, приспосабливали в неволе веревку — как лестницу для перемещения.

Редкий примат, внесен в список охраняемых видов.

Семейство понгиды (Pongidae), или крупные антропоиды

Основные анатомические признаки семейства приведены выше, при общей характеристике надсемейства гоминоидов. Это действительно крупные обезьяны — некоторые достигают почти двухметрового роста и веса более 200–250 кг. На всех пальцах плоские ногти. Голова округлая, мозг большого объема (до 600 см3). Длина черепа больше ширины. Лицо без волос. Глаза небольшие, уши голые. Шерсть грубая. Самцы крупнее самок. У всех членов семейства большая длительность беременности. У всех двойное число хромосом равно 48. Зарегистрированная продолжительность жизни около 60 лет. Исключительно развиты интеллектуальные способности. В естественных условиях и в экспериментах могут использовать природные орудия.

Крупные человекообразные по многим анатомическим, физиологическим, биологическим, генетическим, иммунологическим и эндокринологическим показателям настолько близки к человеку, что некоторые ученые, в первую очередь иммунохимики, биохимики и генетики, требуют включения их в одно семейство с человеком. Более того, если орангутан включается в это семейство на уровне отдельного подсемейства, то гориллу и шимпанзе объединяют с человеком даже в одном подсемействе, что нами не принято.

Род орангутан (Pongo)[51] состоит из одного вида собственно орангутана (P. pygmaeus) с двумя подвидами. И русское и латинское наименования объясняются в первой, исторической части данной книги. Следует, однако, сделать одно уточнение, без которого непонятна ошибочность распространенного написания «орангутанг». Слово «орангутан» малайского происхождения, составлено из двух слов, означающих, как мы помним, «человек лесной». Добавление буквы «г» в конце резко искажает смысл, означая уже «человек должник». Никому этот замечательный антропоид ничего не должен — «невинное» добавление буквы «г» является грубой ошибкой.

Орангутан

Орангутан, увы, в наши дни остался лишь в ограниченных районах Суматры и Калимантана. Подвиды его соответственно и называются суматринским и борнейским. Это крупные обезьяны, достигающие роста до 158 см (зарегистрировано О. Хиллом, 1938), а возможно, и больше. Половой диморфизм значителен: вес самца борнейского подвида в среднем 189 кг (в неволе орангутаны сильно жиреют, достигая 250 кг), а самки лишь 81 кг. В росте животных различие не столь выражено: в среднем соответственно 137 и 115 см. Суматринские оранги значительно легче, но по росту почти не уступают борнейским.

Телосложение орангов неуклюжее: длинные руки — их размах достигает 3 м — могучие, толстые, с коротким первым пальцем (на сравнительно коротких ногах он не имеет ногтя), большой живот. У взрослых самцов на щеках упругие полукруглые наросты, необволошенные, образованные соединительной и жировой тканью. Профиль лица вогнутый, с выступающими челюстями и часто выпячиваемой нижней губой, лоб высокий. У самцов на голове костный гребень. Надбровные валики хорошо развиты. Самцы обладают большим гортанным мешком с ответвлениями. Седалищных мозолей обычно нет (встречаются изредка небольших размеров).

Волосяной покров редкий, но длинный, волос достигает 40 см. У взрослых особей на плечах и верхних частях рук он настолько велик, что свисает рыжими лохмами. У взрослых самцов появляются борода и усы, которые растут не посредине над высокой верхней губой, но по бокам. Цвет шерсти красновато-рыжий или красновато-бурый, у суматранского подвида несколько светлее.

Как и у гиббонов, у орангутанов обнаружены группы крови А, В а АВ (нет группы О) и другие компоненты крови человека.

Кисти и стопы орангутанов приспособлены исключительно к древесному образу жизни. Четыре пальца кисти схватывают ветвь, подобно мощному крюку. Эти обезьяны не «летают», подобно гиббонам, а лазают и ходят по ветвям, причем делают это медленно и осторожно, перехватывая ветви руками только после «апробации» их на прочность. Живут на высоких деревьях, где и размещают свои гнезда-постели на ночь (иногда устраивают гнезда и днем). На землю спускаются редко, ходят на четырех конечностях с опорой на средние фаланги пальцев рук и на наружный край стопы. Могут ступать и на сжатые в кулаки конечности.

По некоторым данным, орангутаны живут небольшими семьями. Однако более вероятными кажутся наблюдения, из которых следует, что постоянно находятся совместно только самки с детенышами. Самец же со времени половозрелости ведет одиночный образ жизни. В обществе самки его можно видеть лишь в период спаривания. Впрочем, в различных местах, у разных популяций и у отдельных животных могут быть свои особенности, но группы орангов в природе очень малочисленны. Более 80 % передвижений в поисках пищи, по наблюдениям Д. Маккиннона (1974), совершались в одиночку или с детенышем. Лишь иногда присоединялись подростки.

Эти обезьяны не агрессивны, не имеют тенденции к господству и вообще мало общаются. Хорошо могут манипулировать предметами, но мало используют эту способность. В неволе пользовались палками для выталкивания приманки из трубки, разжевывали ветки, превращая их в губку, которой набирали воду из сосуда.

Умело строят гнезда или платформы из веток, создавая навесы от солнца и дождя. Спят в них на боку или лежат навзничь, детеныш — на груди у матери. Рассказы о швырянии ветвей и палок в человека или животных, вероятно, сильно преувеличены: бросание у них нецеленаправленно, не имеет горизонтального вектора и скорее похоже на выпадение предмета вниз. Подолгу отдыхают и днем, особенно тяжелы на подъем самцы, которые почта не спускаются на землю.

Питаются многими видами плодов, орудуя при очистке мякоти зубами и руками. Едят также листья, кору, насекомых, яйца птиц. Воду пьют из углублений в стволах, слизывают с шерсти и с деревьев капли дождя.

Набор звуковых сигналов у этих молчунов беден, но они способны петь — весьма редко в порядке ухаживания, чаще ради собственного удовольствия. Как заметил один автор, «песня» орангутана напоминает звуки автомобиля при переключении скоростей.

Продолжительность менструального цикла у орангутанов 30–32 дня. Половозрелость наступает у самок в семь лет, у самцов несколько позже. Длительность беременности, по разным авторам, от 225 до 275 дней. Рождается один детеныш, но известно несколько случаев рождения двоен. Продолжительность выхаживания матерью — примерно четыре года, поэтому в зоопарках стараются выкармливать малышей орангов искусственно. Есть сведения, что в неволе самец активно помогает рожающей самке как акушер.

Орангутаны издавна (точнее, с 1825 г.) содержатся в зоопарках. Неплохо и размножаются: первый родился в 1928 г. Корм в неволе должен быть преимущественно растительным: салат, капуста, молодые початки кукурузы, лук-порей, фрукты, ягоды, различные орехи, ветки ивы, дуба, бука, листья акации, чай из трав, молоко, куриные яйца.

В 1971 г. в неволе содержалось 539 орангов. Несколько десятков родилось в Йерксском центре (29 на 1974 г.), успешно разводили их в зоопарках Берлина (ГДР), Базеля, Нюрнберга, Сан-Диего и других. В 1931 г. в зоопарк Филадельфии были привезены оранги Гуас и Гуарина с их детенышем-самкой, родившимся в 1929 г. До 1955 г. Гуарина родила еще восемь детенышей, а в августе 1970 г. появилась на свет ее внучка. Дедушка Гуас скончался 9 февраля 1977 г. в возрасте не менее 57 лет, побив, таким образом, рекорд известного долголетия всех приматов, исключая человека.

В последние годы мировая общественность встревожена катастрофическим убыванием орангутанов в естественных условиях. Летом 1973 г. их осталось около тысячи на Суматре и примерно 3 тыс. на Калимантане. Орангутаны внесены в «Красную книгу», но истребление их продолжается. Только в созданном на Суматре резервате браконьеры убивают или отлавливают приблизительно 200 особей в год. Уничтожаются леса, без которых эти «лесные люди» не могут существовать.

Сейчас создаются реабилитационные станции для орангов — незаконно отловленные антропоиды конфискуются и постепенно подготавливаются здесь к выпуску в джунгли. На север Калимантана даже завезено несколько сот орангов, изъятых у браконьеров, но контрабандисты продолжают свой преступный промысел. Да и выпускаемые на волю обезьяны теряют необходимые инстинкты, с трудом приспосабливаются к дикой природе, часто возвращаются к станции. Выпущенная пара орангов (возраст три и два года) строила себе гнезда не на высоких безопасных деревьях, а преимущественно на земле. Судьба одного из очень близких ныне живущих родственников человека остается тревожной.

Род горилл (Gorilla) включает один вид собственно гориллы (G. gorilla) с тремя подвидами. Некоторые современные специалисты (Гровс, Борп) объединяют горилл в один род с шимпанзе, настолько они сходны друг с другом, отличаясь от орангутана. Однако на всех стадиях развития, начиная с плода и кончая старостью, эти два наиболее близких к человеку антропоида анатомически разнятся между собой.

Горилла живет исключительно в Экваториальной Африке. Подвид западной долинной, или береговой, гориллы (G. g. gorilla) обитает в Габоне, Камеруне, Конго, Рио-Муни, частично в Нигерии. Горная горилла (G. g. beringei) — житель горного вулканического района Вирунга, гор вблизи озер Киву, Эдуард, северо-западнее озера Танганьика (Восточный Заир, Уганда и Руанда). Наконец, третий подвид — восточная долинная горилла (G. g. grauri, а не inanyema) обитает в низменных местах излучины реки Конго и севера озера Танганьика (Заир, Руанда). Гориллы почти полностью отсутствуют в Центральной Африке.

Детеныш береговой гориллы

Горилла — самый крупный среди антропоидов, а возможно, и среди приматов. Рост самца гориллы Бобби (Берлин) был 182 см, а вес Мбонго из зоопарка Сан-Диего в 16 лет составлял 300 кг. В зоопарке гориллы жиреют. Имеются сведения, что рост горилл превышал и 2 м, Туловище грузное, бочкообразное, с широкой грудной клеткой (до 175 см в обхвате), с толстым животом, короткой шеей, широкими плечами, крупной головой. Восточная долинная горилла крупнее западной. Самки меньше самцов.

Передние конечности длиннее задних. Кисть широкая, с коротким, но хорошо противопоставляемым первым пальцем. На черепе, особенно у старых самцов, выступающий гребень. Глаза широко расставлены, сидят глубоко под сильно выступающим надбровьем. Уши маленькие, верхняя губа короткая, ноздри крупные, мясистые. Лицо, уши, кисти и стопы не обволошены, у старых самцов мало обволошена грудь. Шерсть грубая, жесткая, редкая, почти черного цвета, а после 9—10 лет — с заметной сединой на спине. Бороды и усов нет.

В кисти центральная кость запястья сращена с ладьевидной — как у шимпанзе и человека. С другой стороны, короткие ноги имеют длинную пятку, как и у человека, резко отличающуюся, конечно, от руки, хотя большой палец свободно противопоставлен другим (последние имеют перепонки).

Мозг — крупный: 400–600 см3 (но известен и 752 см3). Все гориллы имеют группу крови В, сходны с человеком по некоторым другим показателям крови.

Горный подвид отличается от долинных следующим: длиннее туловище, короче руки, длиннее стопы, гребень у самца выше благодаря большей обволошенности.

Новорожденные гориллы (в Западной Африке) часто имеют почти белый цвет, который вскоре темнеет. С возрастом иногда появляются светло-серые пятна или красно-коричневые подпалины на голове и спине. В октябре 1966 г. в банановой роще в Рио-Муни (испанская колония) при отстреле черной самки гориллы нашли совершенно белого детеныша. В зоопарке Барселоны малыш получил кличку Снежок. Это была первая горилла альбинос. Даже кожа у нее белая, на лице — розовая, а глаза голубые. В остальном — совершенно нормальный антропоид. Очень надеялись, что Снежок даст белое потомство, но, сдружив его с самкой обычного цвета, в 1973 г. получили первого детеныша с темной окраской, который вскоре погиб.

Многие годы о гориллах сообщались невероятные и мрачные сведения: и детей-то они воруют, и женщин насилуют, и на человека нападают… Сведения такого рода часто происходили от незнания этих малодоступных для изучения на воле обезьян — гориллы живут в густых тропических зарослях или в отдаленных высокогорных районах. Так, действительно характерное для горилл битье себя в грудь, производящее грозные звуки, было основанием для характеристики необыкновенной свирепости этого великана. Между тем самец-горилла наводит такой страх на противника с одной-единственной целью: чтобы тот убрался и не мешал кормиться зеленью легендарному «чудовищу».

Американский зоолог и антрополог Д. Шаллер положил конец этим россказням. В 1959–1960 гг. он подробно изучал жизнь самых малоизвестных горных горилл. Выяснилось, что кровожадный великан является довольно добродушным вегетарианцем, ведущим неторопливую, спокойную жизнь в группах, где отношения весьма мирные. Однако вожак-горилла может и напасть на человека, если при ложном выпаде антропоида пуститься бежать. Среди жителей Конго считается позорным след от укуса гориллы: это означает, что человек трусливо бежал.

Для горилл характерен в основном наземный образ жизни, хотя конечности у них наследственно приспособлены и для лазания по деревьям. Даже гнезда строит эта обезьяна, что является, конечно, наследием «древесного» периода, но часто располагает их на земле — бояться ей почти некого. Да и трудно этому неуклюжему увальню порхать по деревьям. Судя по тому, что горилла свободно может становиться на ноги, освобождая руки не только, разумеется, для громовых ударов по собственной груди, но и для весьма тонкого пищевого манипулирования, спустилась она на землю уже давно.

И кисть, и стопа у горилл (как и у шимпанзе) все-таки отличаются от таковых у азиатских, древесных антропоидов. Это отличие отражает возможность африканских человекообразных жить в более разнообразных условиях, в частности, передвигаться по земле. Делают гориллы это с помощью всех четырех конечностей, опираясь передними на межфаланговые суставы пальцев, имеющих мозолистые наросты.

Стадная жизнь горилл своеобразна. Группы довольно сплочены, но в то же время молодые особи после наступления половозрелости часто покидают родителей. Остаются только лидеры и иногда их сыновья, наследующие власть после смерти отца, Власть же вожака состоит в выборе мест переходов, распорядка дня, в покровительстве, но не в жестком деспотизме. Вожак с серебристой спиной всегда в походах впереди, за ним цепочка группы (5—30 особей), замыкаемой черным самцом. Вожак не ревнив, но известно, что лидеры могут и не допускать взрослых самцов к самкам. Практически все самки, став половозрелыми (в возрасте восьми лет), покидают группу. Отделившиеся молодые самцы (возраст 11 лет) сначала живут в одиночку, потом присоединяются к свободным самкам. Самки же могут менять группу не однажды. Подобные миграции не вызывают, как правило, конфликтов, а участки разных групп перекрываются. Многие гориллы соседних групп хорошо знают друг друга.

Долинные гориллы живут более замкнутыми сообществами. Группы их стабильны и обычно состоят из 2-12 животных. Агрессивность в группах минимальная.

Кормятся гориллы исключительно растениями, причем поедают листья, нежные побеги и сердцевину стеблей (80 % рациона), а также фрукты (20 %). У горных горилл Шаллер насчитал 29 видов поедаемых растений: папоротник, побеги бамбука, сельдерей, подмаренник и т. д. У убитого в Рио-Муни крупного самца долинной гориллы, весившего 169 кг, 80 % содержимого желудка составлял ствол банана, 10 % клубни маниока, 10 % — плоды, сахарный тростник и т. д. В дождливый сезон в пище преобладают плоды.

Как правило, гориллы не используют гнезда повторно и редко строят их днем. Д. Шаллер зарегистрировал у горилл более 20 звуков-сигналов. Своеобразны и даже сложны их жесты: они приглашают друг друга к игре, хлопая себя по груди, животу, по стенке клетки в неволе. Описано в неволе и поведение выпрашивания еды — попрошайка не вознаграждался. Автор этих строк, однако, наблюдал угощение гориллой человека. Самец Бола из Сухумского питомника в добром расположении духа подносил гостю дольку апельсина и ревниво следил за тем, съедается ли его гостинец. Интересно, что груминг у горилл не распространяется на взрослых обезьян, но активно применяется по отношению к детенышу, которого мать и другие гориллы, включая самца, нежно холят.

Более 100 лет горилл содержат в неволе, к которой они могут неплохо приспосабливаться, если создать хорошие условия. Кормить их надо преимущественно растительными продуктами: фруктами, особенно цитрусовыми, овощами, орехами, зеленью, но можно давать также молоко, молотое мясо, печенье.

Долго нельзя было получить потомство от горилл в неволе. Лишь 22 декабря 1956 г. в зоопарке Колумбуса (США) от десятилетнего самца и семилетней самки долинных горилл родилась самочка весом 2 кг 673 г. Детеныш был с морщинистой мордочкой шоколадного цвета и редкими черными волосами на теле. В области бровей и на макушке волосы были несколько длиннее. Через месяц у малышки появились первые молочные резцы. Беременность длилась 257–259 дней.

В зоопарке Франкфурта-на-Майне 3 мая 1967 г. гориллы дали жизнеспособную двойню. Гориллы рожают обычно один раз в три-четыре года. Кормят грудью один-полтора года. Беременность длится от 245 до 289 дней. Половой цикл самки в среднем 33 дня. Сезонности размножения не установлено.

На 1975 г. известен 121 случай родов у горилл в неволе. Из них благополучными были 96. Восемь рождений приходится на горных горилл. В зоопарке Колумбуса в 1968 и 1969 гг. родились гориллы второго поколения. В Филадельфийском зоопарке в 1977 г. продолжал жить 47-летний самец горилла Масса.

Однако естественные популяции горилл опасно сокращаются. Горные гориллы, которых осталось не более 5—10 тыс. (а по другим данным — одна тысяча), внесены в «Красную книгу». Там же представлены уже и другие подвиды. Но это еще не гарантия их сохранности. В Рио-Муни гориллы — это живое чудо еще оставшейся нам природы, которое не знает страха ни перед одним хищником на Земле, — употребляется в пищу людьми либо отстреливается для забавы.

Род шимпанзе (Pan)[52] — последний в описании человекообразных и вообще обезьян. Это последний примат в отряде перед человеком, потому что по многим биологическим признакам он наиболее близок к человеку.

Шимпанзе — сравнительно небольшой антропоид, мельче орангутана и гориллы. Рост обыкновенного шимпанзе (P. troglodytes) до 150 см (голова — туловище 70–94 см). Вес — до 80 кг (обычно 45–60 кг). Самки не намного меньше самцов. Пальцы на руках длинные, с ногтями, но первый короче. На ногах между пальцами перепонки, большой палец крупнее, чем на руках, хорошо отставлен. Руки значительно длиннее ног.

Обыкновенный шимпанзе

Голова округлая, челюсти выступают, нос небольшой, верхняя губа высокая, надбровный валик развит, уши относительно крупные, человеческие, торчащие. Лоб покатый, клыки небольшие, гортанный мешок средних размеров.

Шерсть редкая, без подшерстка, черного или темно-коричневого цвета. Известна, однако, популяция белоголовых шимпанзе в Экваториальной Гвинее, а в 1972 г. описан шимпанзе блондин со светлой шерстью. Лицо, уши, кисти и стопы без волос — цвета телесного, розоватого (у бонобо — черного) с пигментацией у некоторых форм. По окраске лица (и некоторым другим чертам) выделяют три подвида. Однако современные подвидовые признаки обыкновенного шимпанзе весьма относительны: с возрастом меняются и, как показала специальная классификация 119 шимпанзе на Холломанской базе (США), ненадежны. Более верный критерий — география обитания.

Карликовый шимпанзе, или бонобо (P. paniscus), отличается малым ростом (в два раза меньше обыкновенного шимпанзе), строением черепа, плечевой и бедренной костей, более длинными волосами, особенно головы и бакенбард, чертами поведения, еще меньшим половым диморфизмом. Заметным отличием еще являются красные губы бонобо. Живет только в Заире, тогда как обыкновенный шимпанзе распространен по всему экватору Африки с прилегающими районами (Заир, Танзания, Южный Судан до Нила, Чад, Нигер, Мали, Сенегал, Берег Слоновой Кости, Нигерия, Камерун, на юг до рек Конго-Луалаба и Лувуа). Как у орангутанов и горилл, седалищные мозоли встречаются редко: у шимпанзе —36 % изученных случаев.

У шимпанзе обнаружены только группы крови А и и, но иммунологические особенности эритроцитов карликового шимпанзе наиболее сходны с таковыми человека среди всех приматов. Сходны эти приматы и по другим системам крови.

Конечности шимпанзе приспособлены для хождения по земле (животное опирается на ступню и внешние поверхности средних фаланг согнутых кистей), а также для лазания по деревьям, где строят гнезда на ночь. Однако брахиации, как и у горилл, не существует.

Шимпанзе живут в районах влажного леса и открытых засушливых ландшафтов. Совершают огромные переходы, иногда проходя в день более 50 км. Кочуют даже при изобилии корма, нередко возвращаясь в старые места.

По-видимому, детали стадной жизни различны в разных районах, что обусловило разноречивые толкования наблюдений. В конце 50-х — начале 60-х годов началось усиленное изучение экологии шимпанзе. В Африке побывали многие исследователи: А. Кортландт, В. Рейнольде, Дж. ван Ловик-Гудалл, А. Сузуки, Т. Нишида, Г. Телеки, К. Исава и др. Ими были сделаны важные открытия «в социальной жизни» этого антропоида.

Шимпанзе живут открытой группой: объединения непостоянны ни по численности, ни возрастному и половому составу. Рейнольде в лесу Танзании не обнаружил доминирующих самцов. Ван Ловик-Гудалл считает, что лидерство выражено у шимпанзе неявно и постоянно не проявляется, однако иерархия в группе существует. Японские ученые (Нишида и др.) полагают, что группы шимпанзе в лесу Танзании четко обособлены, являются «социальной единицей» и имеют свои территории. Это большие объединения (30–80 особей), которые часто разбиваются на подгруппы.

В любом случае очевидно, что шимпанзе довольно миролюбивы в отношениях между взрослыми особями, а также между старшими и детенышами и даже между различными группами, территории которых совпадают, хотя между группами существуют взаимоотношения господства и подчинения. Переход обезьян из одной группы в другую совершенно свободен (особенно в период половой восприимчивости самок, не имеющих детенышей). Встречаются одиночные самцы, группы самцов, группы взрослых разнополых шимпанзе с детенышами и т. д. Наиболее сильной является связь «мать — детеныш», иногда она остается сильной, даже если дитя (обычно самка) стало взрослым.

Агрессивные отношения редки. В небольших группах (три — восемь особей) они могут иметь место при конкуренции за пищу (если ее мало), при защите детеныша матерью, при соперничестве самцов равного ранга, при отказе почесать соседа, если он просит. Сообщается, что шимпанзе взаимно агрессивны при встречах с гориллами. Много дружеских форм поведения отмечено внутри группы. Особенно распространено поведение приветствия, умиротворения, выпрашивания пищи и дележки ее.

Половые отношения простые, нестабильны и лишены ревности. Характерно непостоянство лидеров — при некоторых обстоятельствах лидером может стать любое взрослое животное, даже самка. Известно, что в Танзании в наблюдавшейся группе шимпанзе Фиган стал вожаком, опираясь на помощь своего брата.

Л. А. Фирсов, длительно изучающий шимпанзе как в неволе, так и в природных условиях Псковской области, куда он не раз вывозил обезьян на лето, пишет об отсутствии излишней драматичности в борьбе за главенствующее положение в группе: «Многие тысячелетия, ушедшие на формирование этих видов обезьян, привели к выработке своеобразной «биологической мудрости», позволяющей каждой особи довольно быстро и безошибочно найти свое место в сообществе себе подобных».[53]

Чем питаются шимпанзе? Давно было известно, что они преимущественно растительноядны. В отношении карликовых шимпанзе, живущих в болотистом лесу, по-видимому, остается верным, что это вегетарианцы, которые, как и многие другие обезьяны, едят также насекомых, мед, многие культивируемые растения и даже рыбу. Что касается обыкновенных шимпанзе, то они питаются фруктами, листьями, сердцевиной различных стеблей, почками и бутонами растений, навещают плантации, особенно сахарного тростника. Лакомятся они и термитами, мелкими животными. Замечено, что в Танзании шимпанзе сдирают зубами кору стволов и веток, продолжительно жуют и высасывают, затем выплевывают. Шимпанзе иногда поглощает в небольших количествах почву — из термитников или там, где она насыщена личинками насекомых. Причины этого явления пока неясны.

Однако самым неожиданным открытием последних 10–15 лет было специфическое хищничество шимпанзе и даже каннибализм. Стало известно, что весьма нередко шимпанзе охотятся на млекопитающих и поедают свежее мясо. Жертвами антропоида являются мартышки, колобусы, павианы, другие животные и даже… новорожденные шимпанзе. Иногда шимпанзе начинают пожирать добычу еще живой.

Охотничьи повадки присущи только взрослым особям, преимущественно самцам, которые промышляют либо в одиночку, либо группами, координируя свои действия. Но и это еще не все. После умерщвления жертвы следует первоначальный ее дележ с теми, кто не принимал участия в охоте. Те же особи, которые не поспели к разделу, собираются вокруг счастливчиков, владеющих большим куском мяса, и начинают попрошайничать — часто безуспешно! Описаны случаи, когда шимпанзе отбирали добычу у павианов анубисов.

Предполагается, что охота и распределение мяса у шимпанзе выходят за рамки простой потребности в пище. (Видели, что шимпанзе иногда охотились после достаточного насыщения растительным кормом). Ведь ни разу удачливый охотник не поедал мясо в одиночку, если присутствовали другие шимпанзе — делился с сородичами. В становлении древнейших людей охота и потребление мяса, как известно, сыграли колоссальную роль. Как видим, наш близкий ныне живущий родственник имеет явную склонность к этому.

Шимпанзе обладают богатейшими средствами общения. Несмотря на ряд анатомических отличий, особенно нейрологических, механизм образования звуков у шимпанзе и у человека во многом сходен. Ловик-Гудалл отметила более 30 звуков общения шимпанзе. Они очень разнообразны: отдельные гласные, гласные — согласные, согласные — гласные. Здесь и знаменитое уханье, и хмыканье, и сопение, и визг, и мяуканье и т. д. Но надо иметь в виду, что шимпанзе пользуется множеством других сигналов — жестами, мимикой, позой, какой-то еще не распознанной человеком символикой для связи между себе подобными.

Серьезных наблюдателей поражала «человечность» бытового поведения шимпанзе на воле. Шимпанзе обнимаются при встречах, хлопают друг друга по плечу (спине), даже как будто целуются и совершают подобие рукопожатия (соприкасаются руками). Чистят нос, уши, ковыряют очищенной палочкой в зубах, оттирают предметами грязь, нечистоты или запекшуюся кровь. В дилеммных ситуациях почесывают голову, бока, руки.

При угрозе гневно топчутся, поднимают руку внешней частью кисти вперед, хватают палки и при необходимости бьют ими противника или швыряют в него. Описано, что шимпанзе делают губку из листьев и травы, а то и чашку, чтобы набрать воды для питья, раскалывают орехи камнями и палками (Берег Слоновой Кости).

О применении орудий шимпанзе на воле сделано немало научных сообщений. Эта обезьяна не только использует естественные предметы, но и видоизменяет их руками и зубами с целью наиболее целесообразного извлечения меда из ульев, муравьев из отверстий в деревьях или из муравейника. Муравьев излавливает несколькими методами — всякий раз таким образом, что упускает лишь минимум разбегающихся насекомых.

Естественно, что своими богатейшими интеллектуальными возможностями шимпанзе широко пользуется на воле. Это сказывается в умелом создании гнезд, в успешной охоте на животных и обеспечении разнообразия пищи, в обучении детенышей, в передаче существенной информации (шимпанзе, по-видимому, узнают друг друга в лесу по голосу), даже для завоевания более высокого положения в группе, как, например, в случае с упоминавшимся Майком.

Открытое сообщество шимпанзе, применение орудий, поведение приветствия, выпрашивания и дележа пищи, совместная охота говорят об уникальной системе связи шимпанзе, недоступной даже гориллам с их закрытым сообществом, в чем состоит принципиальная разница в поведении этих двух родственных родов.

Не потому ли шимпанзе при всей их сравнительной малочисленности находятся в более благоприятном положении в смысле сохранения вида, чем гориллы и в целом все антропоиды?

Примеры разумного поведения шимпанзе говорят о глубоких генетических корнях некоторых технологических приемов уникальной ныне деятельности человека. Эволюционная история приматов создает определенные возможности для исследований в этом направлении. В специальных опытах шимпанзе делали палки, расщепляя острым камнем доску, обучались жестовому языку глухонемых и другим способам невербального общения, вполне целенаправленно рисовали, обобщали множества предметов по определенным подклассам, а потом сводили в классы, определяли середину множества, находили наиболее рациональные пути в лабиринтах и т. д.

Вот почему английский зоолог и писатель Н. Беррилл образно характеризовал шимпанзе библейской фразой «это один из нас», а известный советский исследователь поведения шимпанзе Л. А. Фирсов пишет: «Такие качества нервной деятельности, как использование старого опыта, способность к обобщению, образная и условнорефлекторная память, орудийная деятельность, коммуникативная система и т. д., конечно, свойственны в какой-то мере и другим животным, кроме антропоидов. Однако на уровне высших обезьян некоторые из этих особенностей претерпевают, по-видимому, качественное преобразование, ароморфоз… Как убеждают нас факты, полученные в лаборатории на собаках, низших (павианы, макаки, мартышка) обезьянах и антропоидах (шимпанзе), последние способны на такую меру абстракций, которая может быть обозначена довербальным понятием»[54].

Шимпанзе могут размножаться круглый год (в питомниках и лабораториях). На воле же существует сезон спаривания (в Танзании — с августа до ноября; по данным Гудалл, в других местах — иной сезон). Средний период беременности в Йерксском центре был равен 227 дням. Но, по данным разных авторов, беременность длится, как правило, от 214 до 295 дней. Половые циклы начинаются в семь — девять лет и длятся в среднем 34–41 день. Самцы становятся половозрелыми примерно на год позже. Обычно рождается один детеныш, но только в Йерксском центре на 1974 г. было 10 случаев двоен и два троен (детеныши вскоре погибали).

Первый обыкновенный шимпанзе родился, как сказано выше, в 1915 г., первый карликовый шимпанзе — в 1962 г. (детеныш погиб через несколько недель от пневмонии). В Лондонском зоопарке самка шимпанзе родила после 19-летнего перерыва в возрасте 29 лет, переведенная в другую группу после смерти самца, с которым содержалась 16 лет и от которого в 10-летнем возрасте имела детеныша.

Содержание и разведение шимпанзе, этих нервных, свободолюбивых и обладающих высокоразвитым мозгом антропоидов, весьма сложное дело. Но и успехи в этой области значительны. Получены уже нормальные детеныши после искусственного осеменения самок. Как показано, шимпанзе стабильно размножаются в Йерксском центре, во многих зоопарках мира. Имели место единичные случаи рождения шимпанзе в Московском и Ленинградском зоопарках. В 1975 г. родился первый шимпанзе в зоопарке Ростова-на-Дону. Наконец, как упомянуто, в Институте физиологии АН СССР, в Колтушах (Ленинград), в конце 1976 г., затем (с интервалом в месяц) в январе 1977 г. родились два нормальных детеныша в самой северной точке содержания антропоидов в мире. Эти факты говорят о принципиальной возможности разведения этих необыкновенных по сходству с человеком обезьян в нашей стране.

Однако надо всегда помнить, что и уход за этим замечательным антропоидом должен быть особым. Шимпанзе страдают в неволе инфекционными болезнями и инвазиями, в первую очередь пищеварительного тракта и органов дыхания, болеют атеросклерозом, гипертонией, коронарной недостаточностью, подвержены другим недугам, присущим человеку, — вплоть до сходной патологии беременности.

Рекорд жизни в неволе, очевидно, принадлежит самке Венди (Йерксский центр приматов), прожившей 48 лет и родившей 11 детенышей.

Абсолютно неповторимы в медицинских исследованиях. Использование шимпанзе для изучения атеросклероза, заявляют специалисты, настолько же ценно, как и использование самого человека. Это верно лишь с той поправкой, что то же самое говорят специалисты и по многим другим болезням.

Шимпанзе — убывающий род приматов: 11-летние демографические исследования на воле показали, что смертность в нормальной охраняемой популяции этих обезьян превышает рождаемость. Имеет место и хищническое уничтожение шимпанзе — в порядке охоты, на мясо, для продажи. Развитие городов и культивация земель приводят к губительному вторжению человека в места естественного обитания шимпанзе, что также отрицательно сказывается на численности этих приматов.

Карликовый и обыкновенный шимпанзе внесены в «Красную книгу».

Семейство люди (Hominidae)

Ныне живущие gредставители семейства составляют один род — люди (Homo) с единственным видом — человек разумный (Homo sapiens). Ничего больше писать о человеке в этой книге не следует — ведь ему посвящены «Гималаи книг»: биологических, медицинских, художественных и иных. Человеку посвящено все на Земле, а теперь уже не только на Земле.

В свете изложенного в этой книге надо сделать в разделе «человек» лишь несколько заключительных замечаний. Человек по своей биологии принадлежит, как мы видели, к описанному в книге отряду приматов. Его сходство со многими другими представителями этого необыкновенного отряда столь велико, что если бы пришлось давать ему таксономические, анатомические, физиологические и другие биологические характеристики, надо было бы не раз ссылаться на предыдущие страницы, где описаны обезьяны.

Мозг человека в три раза крупнее мозга антропоидов, но в своей основе он имеет «обезьяний тип» строения и, главное, в нем нет каких-либо образований, которые бы отсутствовали у обезьян. В отличие от всех животных на Земле, человек и обезьяны обладают объемным и цветовым зрением. Сходство крови человека и высших обезьян столь велико, что если соблюсти соответствие групп крови (их, между прочим, нет в такой форме у других животных), ее можно безболезненно переливать от человека шимпанзе и даже обратно (такие примеры известны).

Число и строение хромосом, ответственных, как известно, за наследственность у высших обезьян и человека очень близки. Отличия, конечно, имеются, но небольшие.

Гормоны приматов родственны до такой степени, что, например, гормон роста взаимозаменяем у человека не только с высшими обезьянами, но даже с макаком резусом.

Поразительно иммунологическое и биохимическое родство человека с обезьянами. Иммунологические характеристики и аминокислотная последовательность многих белков (а значит, и кодирующие их структуры ДНК) практически одинаковы у человека и шимпанзе. Это относится к гемоглобину, миоглобину, фибринопептиду, цитохрому С, а также к различным ферментам, например угольной ангидразе.

Различие в нуклеотидных последовательностях вещества наследственности — ДНК — составило у человека и шимпанзе в целом 1,1 %. Для этой пары видов удалось изучить разнообразными современными методами 44 белка крови и тканей. Оказалось, что шимпанзе и человек близки по этим белкам более чем на 99 %, т. е. как виды-двойники насекомых и млекопитающих. Виды лягушек или белок в пределах одного рода отличаются друг от друга в 20–30 раз больше, чем шимпанзе и человек. Это было столь удивительно, что пришлось срочно как-то объяснять несоответствие молекулярных данных тому, что известно на уровне целостного организма. Родилась гипотеза о более быстрой эволюции механизмов, регулирующих проявление генов, чем изменения самого генетического материала у высших приматов.

Читатель может спросить: почему же автор не включил этих родственников не только в единое подсемейство, как предлагают биохимики, но даже и в семейство? Объясняется это тем, что анатомические отличия человека от африканских антропоидов все же значительны, главные же из них — те, что обеспечивают человеку в конечном счете возможность трудовой деятельности, недоступной ни одной обезьяне.

Но независимо от того, как мы будем классифицировать гоминоидов, совершенно очевидно, что при таком огромном сходстве и родстве обезьяны оказываются уникальными в экспериментальных исследованиях. Так оно и есть. Болезни, которые нельзя моделировать ни на каких животных, лекарства, которые на обычных животных дают извращенные в отношении человека результаты, развитие эмбриона и изменения в старческом возрасте — все это изучается с большим эффектом в опытах на наших биологически ближайших родственниках. С помощью обезьян побеждены сыпной тиф, полиомиелит и желтая лихорадка. На обезьянах раскрыта загадка «медленных вирусов», за что в 1976 г. присуждена Нобелевская премия. На них изучают гепатит, атеросклероз и многие другие болезни. Поэтому их следует специально разводить — в питомниках, в приматологических центрах, в институтах, как об этом говорил еще в 1915 г. Илья Ильич Мечников.

Мы видели: нет почти ни одного рода приматов, видам или подвидам которых не угрожала бы опасность исчезновения с лица Земли. Это беда. Человеку жизненно необходимо срочно принимать меры. Нельзя допустить разрыва еще оставшейся сегодня великой непрерывности — от тупайи до Homo sapiens. Венец отряда, венец природы, великое биологическое совершенство — человек не может бездействовать. И в этой книге уже не раз констатировалось: «вымирающий вид». Не допустим же мы, чтобы будущие книги о приматах превратились в сводный некролог. Потомки не простят нам, если им будут показывать орангутана только на фотографии.

К несчастью, немало видов животных гибнет в наши дни. Дж. Даррелл пишет: «В моих глазах истребление любого вида — уголовный акт, равный уничтожению неповторимых памятников культуры, таких, как картины Рембрандта или Акрополь». Это — правда. Не будет кощунством добавить, что и картины Рембрандта, и Акрополь все-таки дело рук человеческих. Воссоздание же исчезнувшего вида не подвластно людям.

Не следует также забывать, что вид примата — это не любой вид. Это вид из отряда человека. Сегодня даже невозможно точно сказать, зачем он понадобится человеку завтра.

Литература

1. История биологии с древнейших времен до начала XX века. М.: Наука, 1972.

2. McDermott W. С. The аре in antiquity. Baltimore: Jones Hopkins Press, 1938.

3. Janson H. W. Apes and ape lore in the Middle Ages and the Renaissance. London Univ. Press, 1952.

4. Комаров В. Л. Ламарк и его научное значение. — В кн.: Ламарк Ж. Философия зоологии. М.; Л., 1935.

5. Huxley Th. Н. Evidence as to man's place in nature. London: Williams and Norgate, 1863.

6. Левин M. Г. Очерки но истории антропологии в России. М.: Изд-во МГУ, 1960.

7. Наумов С. П. Зоология позвоночных. М.: Просвещение, 1973.

8. Simpson G. G. The principles of classification and a classification of mammals. — Bull. Amer. Mus. Natur. Hist., 1945, N 85.

9. Yerkes R. M. Chimpanzee. A laboratory colony. London, 1943.

10. Gibbons M. F. What is a primate? A study in current taxonomic thinking — Discovery, 1972, vol. 8, N 1, p. 38.

11. Thorington R. W. The systematics of New World monkeys. — In; First Inter-American conference on conservation and utilization of American nonhuman primates in biomedical research. Washington, 1976, p. 8.

12. Napier J. R., Napier P. H. A handbook of living primates. Morphology, ecology an behaviour of nonhuman primates. London; New York, 1967, p. 456.

13. Гладкова Т. Д. Отряд приматы (Primates). — В кн.: Жизнь животных. М.: Просвещение, 1971, т. 6.

14. Соколов В. Е. Систематика млекопитающих. М.: Высшая школа, 1973.

15. Нестурх М. Ф. Приматология и антропогенез. М.: Медгиз, 1960.

16. Ardito G. Check-list of the data on the gestation length of primates. — J. Hum. Evol., 1976, vol. 5, p. 213.

17. Chiarelli B. Editorial addendum. Numerical data on the chromosomes of the Old World primates. — J. Hum. Evol., 1973, vol. 2 p. 297.

18. Boer L. E. M. de. Chromosome studies in primates from zoological gardens in the Netherlands. — Genen Phaenen., 1972, vol. 15, N 2/3, p. 41.

19. Bumpier Y., Albignac R. Cytogenetic study of the endemic Malagasy lemurs subfamily Cheirogalcinae Gregory 1915. — Amor. J. Phys. Anthropol., 1973, vol. 38, N 2, p. 261.

20. Morris R., Morris D. Men and apes. London: Hutehinson and Co., 1966.

21. Tatersall I. Of lemurs and men. — Natur. Hist., 1972, vol. 81 (3), p. 32.

22. Hill Clyde A. The frequency of multiple births in the genus Lemur. — Mammalia, 1973, vol. 37, N 1, p. 101.

23. Hladik С. M., Charles-Dominique P. The behaviour and ecology of the sportive lemur (Lepilemur mustelinus). — In: Prosimian Biologi./ Ed. R. D. Martin et al. London; Duckworth, 1974, p. 23.

24. Petter J J. Order of primates: Sub-order of lemurs. — Monogr. Biol., 1972, vol. 21, p. 683.

25. Thorington R. W. Comments on, primate taxonomy and its use. — In: Proc. 2nd Intern. Congr. Primat., Atlanta, GA, 1968, Basel; New York: Karger, 1969, vol. 2, p. 201.

26. Elliot O., Elliot M. Field notes on the slow loris in Malaya. — J. Mammal., 1967, vol. 48, N 3, p. 497.

27. Tenaza R., Ross B. A., Tanticharoenyos P., Berkson G. Individual behaviour and activity rhythms of captive slow lorises (Nycticebus coucang). — Anim. Behav., 1969, vol. 17, N 4, p. 664.

28. Jewell P. A., Oates J. F. Ecological observations on the lorisoid primates of African lowland forest. — Zool. afr., 1969, vol. 4, N 2, p. 231.

20. Sabaler P. J. Natas references a la ecologia de cinco Lorisiformes de Rio Muni. — P. Inst. Biol. Apl., 1971, vol. 51, Dicemb., p. 45.

30. Blackwell K. F., Menzies J. I. Observations on the biology of the potto (Perodicticus potto, miller). — Mammalia, 1968, vol. 32, N 3 (5).

31. Butler H., Juma M. B. The gestation period of potto. — Lab. Primate Newslett., 1970, vol. 9, N 4.

32. Blackwell K. Rearing and breeding Demidoff's galago (Galago demidovii) in captivity. — Intern. Zoo Yearb., 1969, vol. 9, p. 74.

33. Schultz A. H. Alczcssorische Mamillen. — Dtsch. med. Wochenschr., 1971, Bd. 96, 51.

34. Rothe H. Beobachtiingen zur Geburt beim Weissbiischeliiffchen (Callithrix jacchus Erxleben, 1777). — Folia primatol., 1973, vol. 19, N 4, p. 257.

35. Phillips I. R. The reproductive potential of the common cotton-eared marmoset (Callithrix jacchus) in captivity. — J. Med. Primatol., 1976, vol. 5, N 1, p. 49.

36. Hershkovitz Ph. On the identification of some marmosets family Callithricidae (Primates). — Mammalia, 1966, vol. 30, N 2, p. 327.

37. Wilson Cli. G. Food sharing behavior in primates: another species added. — Arkansas Acad. Sci. Proc., 1976, vol. 30, p. 95.

38. Baldwin J. D., Baldwin J. The ecology and behaviour of squirrel monkeys (Saimiri oerstedi) in a natural forest in Western Panama. — Folia primatol., 1972, vol. 18, N 3/4, p. 161.

39. Williams L. Man and monkey. London, 1967, p. 203.

40. Calat G., Galat-Luong A. La colonisation de la mangrove par Ger-copithecus aethiops sabaeus au Senegal. — Ext. de la Teet la Vie, 1976, vol. 30, p. 3.

41. Hinton M. A. C., Wrougliton R. C. The synonymies, characters and distribution of macaques included under the names rhesus and assamensis in Blanford's Mammals. — J. Bombay Natur. Hist. Soc., 1921.

42. Estrada A., Estrada R. Patterns ol predation in a free-Tanging troop of stumptail macaques (Macaca arctoides): Relations to the ecology. — Primates, 1977, vol. 18, N 3, p. 633.

43. Itani J. Twenty years with Mount Takasaki monkeys. — In: Primate utilization and conservation. J. Q. Willey and Sons Inc., 1975, p. 101.

44. Masui K., Sugiyama Y., Nishimura A., Ohsawa H. The life table of Japanese monkeys at Takasakiyama. A preliminary report. — In: Contemp. Primatol. 5th Intern. Congr. Primat. Nagoya 1974. Basel: Karger, 1975, p. 401.

45. Asanow N. S., Lippert W. Bemerkungen zum Verhalten einer Mantelpavian-Gruppe (Papio hamadryas) gegeniiber einer Mutter mit Zwillingen. — Zool. Gart., 1976, vol. 46, N 1/2, p. 108.

46. Groves C. P. The forgotten leaf-eaters, and the phylogeny of the Colobinae. — In: Old World monkeys. New York; London: Acad. Press. Inc., 1970, p. 557.

47. Angst W., Thommen D. New data and a discussion of infant killing in old world monkeys and apes. — Folia primatol., 1977, vol 27, N 3, p. 198.

48. Kavanagh M. Foodsharing behaviour within a group of Douc monkeys (Pygathrix nemaeus nemaeus). — Nature, 1972, vol. 239, N 5372, p. 406.

49. Riss D., Goodall J. The recent rise to the alpha-rank in a population of free-living chimpanzees. — Folia primatol., 1977, vol. 27, N 2, p. 134.

50. Goodman M., Moore G. W., Farris W. Primate phylogeny from the perspective of molecular systematics. — Transplant. Proc., 1974, vol. 6, N 2, p. 217.

51. King M. C., Wilson A. C. Evolution at two levels in human and chimpanzees, — Science, 1975, vol. 188, p. 107,


Примечания

1

Yerkes R. M. Yerkes A. W. The great apes. New Hawen: Yale Univ, Press, p. 31.

2

По другим источникам, это происходило приблизительно в 470 г. до н. э.

3

В штате Военно-морского ведомства Великобритании предусмотрена специальная служба по охране обезьян во главе с офицером. Считается, что до тех пор, пока существуют эти живые бесхвостые талисманы, будет живо и британское присутствие на Гибралтаре…

4

Aristotele. Historia animaium, Oxford: Clarendon Press, 1910. Vol. 4, p. 7

5

Цит. по: Yerkes R. M. Yerkes A. W. The great apes. New Hawen: Yale Univ, Press, p. 4.

6

Galen K. On anatomical procedures. Book 1. London; Oxford University Press, 1956. p. 2

Можно подумать, что Гален изучал человекообразную обезьяну (низшие обезьяны, как правило, не передвигаются на двух ногах). Но дело в том, что макак магот тоже иногда способен к вертикальному хождению, а ведь именно «европеец» магот мог скорее других приматов попасть в руки Галена.

7

Гален К. О назначении частей человеческого тела. М.: Медицина, 1971, с. 40.

8

Там же, с. 85.

9

Петров Б. Д. Естественноисторические взгляды Галена. — В книге: Гален К. О назначении частей человеческого тела. М.: Медицина, 1971, с. 38.

10

Олеша Ю. Ни дня без строчки. М.: Сов. Россия, 1965, с. 41.

11

В древнерусском языке обезьяну называли «опица» или «опыня», что устанавливается по текстам Григория Богослова (XI в.), по «Богословию Иоанна Эксарха» (XII в.). В XIV в. на Руси появилось слово восточного (арабского) происхождения — «обозиана» (от abu zina, буквально — «отец блуда»). В XV в. стали известны названия «маймон» (персидское) и «мартышка» (бельгийское). Современный термин «обезьяна», по-видимому, впервые в письменном источнике появился именно у Афанасия Никитина (см.: Материалы для Словаря древнерусского языка, 1902).

12

Никитин Афанасий, Хождение за три моря. М.: 1950, с. 38.

13

Цит. по: Roland C. G. Tyson's anatomy of a pygmia (1699). - Mayo Clin. Proc., 1971, Vol. 46, p. 560.

14

Цит. по: Гексли Т. Г. Положение человека в ряду органических существ. СПб., 1864, с. 109.

15

От латинского primas — родительный падеж primatis (один из первых). В католической церкви под этим словом понимались первосвященники — архиепископы, примасы.

16

По научной классификации наших дней, род современного человека (Homo) включает один вид — Homo sapiens (человек разумный) с несколькими расами.

17

Гоппиус Х. Э. Карла Линнеа разсуждения — первое: об употреблении коффев, второе: о человекообразных. СПб., 1777

18

IV–XV тт. «Естественной истории…», написаны Бюффоном при участии врача Л. Добантона.

19

Buffon G. Nomenclature des singes. - Hiastore naturelle. Paris, 1766. Vol. 14, p. 32.

20

Богданов А. П. Карл Францевич Рулье и его предшественники по кафедре зоологии в Императорском Московском Университете. М., 1885, с. 104.

21

Yerkes R. M. Yerkes A. W. The great apes. 1929, р. 26.

22

Эшгольц Ф. Описание новой породы обезьян Presbytis mitrata. — В кн.: Путешествие в Южный океан и в Берингов пролив для отыскания северо-восточного морского прохода. Ч. III. СПб., 1823, с. 402.

23

Иногда это обособление оспаривается и в наши дни: некоторые считают гориллу и шимпанзе двумя видами одного рода, что, по данным анатомии, неправомерно.

24

Гексли Т. Г. О положении человека в ряду органических существ / Пер. под ред. А. Бекетова, СПб., 1864, с. 95.

25

Там же, с. 106.

26

Там же, с. 115.

27

Там же, с. 118.

28

Бэр К. Место человека в природе, или какое положение занимает человек в отношении ко всей остальной природе. — Натуралист, 1965, № 2–5.

29

Дарвин Ч. Происхождение человека и подбор по отношению к полу. СПб., 1871, с. 214.

30

Там же, с. 219, 8.

31

Горная горилла ныне принимается как подвид единственного рода и вида горилл — Gorilla gorilla beringei.

32

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 июля 1977 г. ИЭПиТ награжден орденом Трудового Красного Знамени за заслуги в развитии медицинской науки и подготовке научных кадров.

33

Один их шимпанзят погиб. Второй — по кличке Бой — нормально развивается и уже побывал в экспедиции на безлюдном острове в Псковской области (летом 1978 г.), где стал объектом интересных наблюдений и киносъемки. В конце 1978 г. и в начале 1979 г., в Колтушах родилось еще два шимпанзе.

34

Montagu A. M. F. Knowledge of the ancients regarding the ape. - Bull. Hist. Med. 1941, vol. 10, № 4, р. 525. Последняя фраза звучит примерно так: «Самое ужасное — ненависть близких» (Пер. М. Ф. Неструха).

35

Иногда хордовых классифицируют как тип. В этом случае позвоночных считают подтипом.

36

Основной обмен — расход энергии организмом при относительно полном покое

37

Таксономия — отдел систематики, трактующий об объеме и взаимном соподчинении систематических групп, или категорий (таксонов). Нередко термин «таксономия» смешивают с термином «систематика», который является более широким.

38

Таксоны — систематические категории, соподчиненные группы животных или растений, отличающиеся различной степенью родства; вид, род, семейство, отряд и т, д.

39

Высшие приматы включают человека и всех обезьян (высших, т. е. человекообразных, или антропоидов, и низших). Смещение исторически сложившихся терминов «низшие приматы» (т. е. полуобезьяны) и «низшие обезьяны» ведет к искажению смысла. Ошибочно отождествление при переводе с английского языка терминов subhuman primates и non-human primates, из которых первый означает человекоподобные, или высшие, приматы, а второй — все приматы без человека (т. е. все обезьяны — высшие и низшие).

40

Стрепсирины (лемуроморфные и лориморфные полуобезьяны) имеют ноздри в виде запятых, а также отличия в строении неподвижной безволосой верхней губы, плаценты и особенности у зародыша. К гаплориновым относятся терзииморфные полуобезьяны (долгопяты), все обезьяны и человек — они имеют округлые ноздри, подвижную верхнюю губу, покрытую волосами, и другие анатомические особенности.

41

Иногда их ошибочно называют «крысами», «землеройками».

42

Называть всех полуобезьян «лемурами» — грубая ошибка. Собственно лемуры составляют только род Lemur.

43

Не все специалисты выделяют секции (инфраотряды) широконосых и узконосых приматов. В частности, эту градацию отрицают Дж. Симпсон, Жд. и П. Нейпер.

44

Устаревшее — Hapale. Грубая ошибка называть игрунок мартышками.

45

Недопустимо называть этих приматов обезьянами-белками.

46

Иногда именуется ошибочно M. irus, M. cynomolgus.

47

В «Международном кодексе зоологической номенклатуры» существует важнейшее правило — «закон приоритета» (статья 23), согласно которому «действительным (валидным) названием таксона считается старейшее из данных ему пригодных наименований». Этот закон действует в большинстве случаев, за некоторыми специальными исключениями, и его следует придерживаться, не допуская двух или трех вроде бы равноценных синонимов, если мы не хотим продолжать путаницу в номенклатуре. Синонимы — это. история названия таксона, но отнюдь не равноправные валидные термины.

48

Ошибочно называть его M. speciosa.

49

Ошибочно называть все виды павианов «бабуинами» — это только один вид.

50

Данное надсемейство, включаюшее человека и ближайших к нему приматов, выделяется в тексте специально.

51

Ошибочное наименование Simia.

52

Ошибочно именовать шимпанзе Anthropopithecus (устар.)

53

Фирсов Л. А. Поведение антропоидов в природных условиях, Л.: Наука, 1977, с. 56.

54

Фирсов Л. А. Там же. с. 129.