sci_philosophy Игорь Николаевич Беляев Древнеарийская философия том 1 и том 2

Ни для кого не является секретом, что не так давно официальная точка зрения на вопрос происхождения мира была такова, что окружающий мир считался Сотворённым Богом. Собственно говоря, она и ныне встречается в любой религии.

Правда, в наше атеистическое время многие с усмешкой относятся к религиям, считая их предрассудками. Впрочем, времена меняются, и недавние атеисты встречаются среди представителей многочисленных религиозных конфессий.

Вдобавок, беспристрастный анализ внутреннего содержания логических структур религий приводит к весьма серьёзному и нестандартному выводу. Он заключается в том, что лежащие в основе любой религиозной философии и логики вовсе не являются нагромождением невежества, не могущего объяснить многие ежедневные нюансы нашей жизни.

Оказывается, что, с фундаментально глубинной позиции, все религии при поверхностном расхождении друг с другом внутренне оказываются в целом не только непротиворечивыми, но и сводятся к одной единственной схеме. И, как ни странно покажется такое на первый взгляд, первые упоминания о данной схеме затерялись в столь глубокой и седой древности, о которой человеческая память не смогла оставить даже самых смутных воспоминаний.

Она представляет собой древнеарийскую философию, великую мудрость седых тысячелетий, первоначально изложенную в священных книгах древних ариев – Ведах, Авесте, Ригведе и Велесовой книге. Ей посвящено уже великое множество работ, и данное произведение, конечно же, как оно следует, хотя бы из его названия, является одной из капелек данного бескрайнего океана.

В основном настоящий том посвящён изложению математических основ древнеарийской философии, и некоторых наиболее общих следствий из неё. С чисто научных позиций рассматриваются тайны вечных вопросов Бытия, смысла жизни и наших взаимоотношений с Мирозданием.

Одновременно показывается картина кризиса современной науки, отрицающей Бога и Сотворение Им окружающего мира. На фоне такого кризиса демонстрируются возможности древнего знания при анализе некоторых важных естественнонаучных проблем, являющихся камнем преткновения для учёных, свысока говорящих о том, что вера в Бога является предрассудком, подлежащим искоренению.

При написании настоящей книги автор старался уделять большое внимание доступности и простоте изложения материала. Он надеется, что это ему, пусть даже и частично, но удалось.

ru
Your Name FictionBook Editor RC 2.5 02 October 2013 FE431706-84F6-4132-9111-01BB18CF407D 1.0

1.0 — создание файла

Древнеарийская философия том 1 и том 2 Фонд развития и поддержки следственных органов, Журнал «Национальная безопасность и геополитика России» Москва 2008 УДК 231.1/.2:111/119 ББК 86.33+87.2 Б44

Беляев И.Н.

Моей Родине, России, посвящается.

«И, удаляясь от всходов меди века,ищу в пыли столетий я золото семян»

Атааллах Аррани, персидский поэт

«За словом слово, свежо и ново

роняю в мавзолей стихов»

Атааллах Аррани, персидский поэт

«Одни хотели бы понимать то, во что верят,

А другие – поверить в то, что понимают»

Станислав Лец, польский писатель

Книга против телеэкрана

___

Древнеарийская

философия

том 1

___

·        Модель Мироздания – следствие Высшего Промысла

·        Математические основы древнеарийской философии

·        Научное наследие исчезнувших цивилизаций

·        Единая схема структуризации материи

·        Логическое обоснование квантовой физики

·        Неизбежность зарождения жизни и появления человека

·        Логика языка генетического кода

*******

От автора

Разумеется, автор отдаёт себе отчёт в том, что изложенные им в настоящей книге результаты не являются исключительно его заслугой. В них имеется немалый вклад коллектива Домодедовской средней школы №1 и лично учителя математики Данилиной Маргариты Михайловны.

В становлении автора как специалиста приняли участие преподаватели физико-математической школы №18 при Московском Государственном Университете им. М. В. Ломоносова, ныне – малый механико-математический факультет МГУ. Немалый вклад в такое дело внесли и сотрудники научного и педагогического коллектива Московского Инженерно-физического Института, особенно работающая на кафедре математики кандидат физико-математических наук, доцент Селиванова Светлана Григорьевна.

Все они много сделали для того, чтобы автор приобрёл имеющийся у него сейчас интеллектуальный потенциал. Нет слов, тут имеется и огромная заслуга его родителей, Беляева Николая Дмитриевича и Беляевой Галины Николаевны.

Без всяких сомнений, автор находится в большом долгу перед всеми ими. И он не может не выразить всем им свою признательность.

Автор надеется, что его труд запишет существенные очки в актив Московского Инженерно-физического Института, чьи выпускники и коллективы постоянно ведут негласное соревнование-сотрудничесво со своими коллегами из Московского Физико-технического Института. Особенный смысл и упорство данному дружескому соперничеству придают противоположные концепции отбора абитуриентов и подготовки специалистов, применяемые в Московском Инженерно-физическом Институте и в Московском Физико-техническом Институте.

Автор обязан извиниться за неправильное указание в сигнальной версии настоящего тома о факте неизвестности ему сочинителя стихотворения, поставленного в эпиграф вступления. На самом деле, это стихотворение «Иерархия» Андреева Даниила Леонидовича, автора книги «Роза мира».

На такую прискорбную ошибку внимание автора обратил его товарищ Зырянов Андрей Александрович. Данное указание имеет необычайную ценность, и автор благодарит его за то, что оно было сделано.

Автор также приносит извинения за всё недочёты, неточности и ошибки, допущенные в пробном издании. Их наличие можно объяснить сложностью тематики и тяжелыми условиями работы.

Впрочем, нашлось немало людей, помогших автору на его пути. Помня такую помощь, автор хотел бы сказать самые горячие слова благодарности Чартаеву Магомету Абакаровичу (посмертно).

Большую помощь оказавшемуся в сложной ситуации автору оказал в своё время Рыбаков Леонид. Автор выражает большую признательность и Малееву Сергею, а также Козубовскому Руслану и Евстигнееву Сергею.

Автор, безусловно, обязан вспомнить и о других людях, находившихся в тяжёлые для него времена рядом с ним. Среди них Панасьян Вергиния Гаспаровна, желавшая увидеть выход настоящей книги в свет, и, к сожалению, не дожившая до этого дня, Оганян Михаил, Романюк Владимир Васильевич.

В трудные минуты в судьбе автора приняли участие Панов Константин Эдуардович, Банников Алексей Алексеевич, Кузина Ольга Викторовна, Смаржевский Иван, Илюшина Ирина, Комягинский Аркадий, Лысаков Сергей и Лысакова Лена, Яковлев Олег и Яковлева Света, Тафлиович Белла Абрамовна, Феклисов Александр, Шмаков Олег Викторович. Большую роль в создании рабочих условий для автора сыграл Холин Владимир Михайлович.

Он оказывал реальную помощь во многих критических ситуациях, и осуществил первое критическое научное редактирование текста рукописи настоящего тома. Его конструктивная критика, наложенная на результаты общения автора с другими специалистами, направила его мысль в нужное русло и позволила ему отточить многие формулировки.

Значительному прояснению философских концепций автора способствовало его общение с Никоновым Андреем и Пижонковым Алексеем, за что всем им необходимо сказать спасибо. Весьма плодотворными для автора были его диспуты с Козловым Сергеем, очень глубоко самостоятельно изучившим различные варианты древней философской мысли, и давшим автору конкретные рекомендации по оформлению книги.

Немалое влияние на формирование представлений автора о ментальном плане Мироздания оказали его беседы с Клыковым Львом Вячеславовичем. На пересмотр части полученных автором результатов в области роли и места языков в жизни человечества подействовало его общение со Свиридовым Андреем Александровичем.

Автор обязан упомянуть о безвременно ушедшем из жизни Вергуне Владиславе, с которым его связывала дружба людей, объединённых достижением общей цели. Он оказал автору практическую помощь в решении многих вопросов.

Огромную помощь автору в периоды его затруднений в работе с компьютером и программным обеспечением оказали Шавырин Владимир и Беляев Владимир. Без их высочайшего профессионализма проблем бы у автора при работе над настоящей книгой было бы намного больше.

Большую роль в издании сигнального экземпляра настоящей книги сыграл доктор экономических наук Иванов Михаил Николаевич. Весьма существенную помощь автору оказали также главный редактор журнала «Национальная безопасность и геополитика» Лупаина Олег Васильевич и редактор того же журнала Никурадзе Людмила Фёдоровна.

Настоящий вариант работы автора не мог бы увидеть свет без действенной помощи Матрюхина Геннадия Ивановича и директора Украинской книжной палаты Сенченко Николая Ивановича. За данную возможность донести результат своего труда самому широкому читателю автор выражает всем им свою благодарность.

Многие проблемы автору помог разрешить Дементьев Алексей, быстро находивший нужные ссылки в Священных Писаниях. Большую помощь оказали автору Дрейлинг Михаил Петрович и Медведев Юрий, чьё прекрасное знание химии позволяло быстро и оперативно находить ответы на встающие в ходе работы автора вопросы.

Автор сердечно благодарит Сухова Глеба за то, что он так упорно, безропотно и долго ждал того дня, когда настоящая работа будет закончена. Кроме того, он выражает признательность и всем прочим людям, с кем свела его судьба, и кто принял участие в его жизни.

В силу различных причин, автор забыл или не упомянул их здесь. Но, он надеется, что сам выпуск его труда станет вещественным доказательством его благодарности.

Автор также считает, что не во всех жизненных ситуациях он был на высоте положения, что иногда приводило к негативным последствиям, исправить которые теперь невозможно. Как следствие, автор приносит свои извинения пострадавшим при этом людям или тем, кого подобное каким-либо образом задело.

Вступление

«Бесплодно ждало человечество,

Что с древних кафедр и амвонов

Из уст помазанного жречества

Прольётся Творческий Глагол.

Все церкви мира – лишь хранители

Заветов старых и канонов

От их померкнувших обителей

Творящий Логос отошёл.

Он зазвучит из недр столетий,

Из катакомб, пожарищ дымных,

По страшным тюрьмам лихолетья,

По разрушённым городам.

Он зазвучит как власть имеющий,

В философемах, красках, гимнах,

Как вешний ветер вестью веющий

По растопляющимся льдам»

«Иерархия», Андреев Даниил Леонидович, русский мистик.

Великий немецкий философ Артур Шопенгауэр назвал философские системы ядовитыми пауками в банке. Находясь на протяжении тысячелетий во взаимной вражде между собой, они так и не смогли прийти к сколь-нибудь общему знаменателю по объяснению самой сокровенной сущности тайн окружающего мира.

О чём надо сказать сразу же? О причинах столь печального положения дел высказано много различных точек зрения. Среди них имеется и апелляция к банальному сокрытию знаний об окружающем мире с незапамятных времён.

Древнее наследство. Одна часть научного наследия древних известна, и очень давно, как минимум с эпохи Древнего царства античного Египта, либо даже раньше с ещё более Древнего Шумера, как система Сефирот. Краткая её суть такова1:

««Тридцатью двумя путями – чудными, мудрыми начертал IA, IEBE, Саваоф, Бог Израиля, Бог Живой и Царь Вечный, Эль Шаддай, Милосердный и Прощающий, Возвышенный и пребывающий в вечности, – возвышенно и свято Имя Его, – создал Мир Свой тремя сеферим: сефар, сипур и сефер.

Первый из этих терминов (сефар/sephar) должен означать числа, которые одни доставляют нам возможность определить необходимые назначения и отношения каждого человека и вещи для того, чтобы понять цель, для которой она была создана; и мера длины, и мера вместимости, и мера веса, движения и гармонии – все эти вещи управляемы числами. Это мера.

Второй термин (сипур/sipur) выражает слово и голос, потому что это Божественное Слово, это Глас Бога Живого, Кто породил существа под их различными формами, будь они внешними, будь они внутренними. Это его надо подразумевать в этих словах: «Бог сказал: «Да будет Свет» и «стал Свет»». Это информация.

Наконец, третий термин (сефер/siphir) означает писание. Писание Бога есть плод Творения. Слово Бога есть Его Писание. Мысль Бога есть Слово. Так мысль, слово и писание суть в Боге лишь одно, тогда как в человеке они три»

Система Сефирот была неизменной частью образования высокопосвящённого древнеегипетского жречества. Она является остатком древнего научного наследства, лучше всех остальных его осколков сохранившихся до наших дней.

Как оно скрывалось. В сознание всех остальных древних египтян вселялась вера в потусторонние силы, путём борьбы и/или взаимодействия которых и появилось Мироздание. Как можно судить на данный момент, такой подход был очень эффективным способом сокрытия истинных знаний об окружающем мире.

Собственно говоря, ситуация с тех пор нисколько не изменилась, и обман основной массы человечества продолжается и сейчас. Как известно, и ныне в школе основную массу человечества обучают представлять окружающий мир как «четырехединство материя–энергия-пространство-время», а не как «триединство материя-информация-мера».

В результате, всё сводится к невидимой, и, разумеется, неизвестной силе, управляющей событиями. Сама же возможность проникнуть в сущность изучаемых явлений для понимания их смысла тщательно скрывается.

Кто это делает? Столь резкое заявление, безусловно, требует доказательств. И автор их предъявляет.

О чём идёт речь? Высказанная автором позиция в большинстве патриотических кругов и не только в них, является основой «теории международного еврейского заговора», называемого также «жидомасонским заговором», «мировой закулисой», «глобальной синагогой», «тайным мировым правительством», «финансовым интернационалом», «международной финансовой мафией», «мировой финансовой мафией» «жидомасонерией» и/или просто «масонерией»., а также «фармазонами». Кроме того, данное мерзкое явление считают также «международным еврейством» или «мировым еврейством», «еврейским фашизмом», «сионизмом», «сиононацизмом» и «мондиализмом».

Встречаются и такие названия, как «жидократия». Поскольку одним из путей распространения международного еврейского заговора являются финансовые путы, то обсуждаемую угрозу жизни человечества именуют также «еврейскими банкирами» или «международными банкирами».

Подобная язва пытается представить себя, должным образом преподнося свои дела и их последствия, как положительную силу. Как следствие, часто оказывается, что наиболее деятельным участником международного еврейского заговора оказывается «мировая прогрессивная общественность».

Все ли евреи вовлечены в это? Приведённые определения вселенского зла, если не все, то многие, берут своё начало от слова «еврей» или «евреи». Исходя из такого обстоятельства, об их интерпретации нужно сказать несколько слов.

Дело в том, что далеко не все евреи приветствуют международный еврейский заговор и правильно считают, что он представляет собой самое мерзкое явление в истории человечества. Но, несмотря на то, что таких евреев, видимо, не так уж и мало, они относятся к так называемым «сухим ветвям» еврейства.

Иначе говоря, они не играют никакой роли в формировании еврейского самосознания или не оказывают на данный процесс сколь-нибудь значимого влияния. Обычно их третируют заправилы мирового еврейства или «высший раввинат», стремящийся контролировать и направлять в нужное себе русло действия любого еврея.

Сказанное, разумеется, заставляет вдумчиво понимать слова «еврей» и «евреи» и их производные. Именно в таком смысле их и будет употреблять автор в тексте, не напоминая каждый раз об этом отдельно.

Сердцевина спрута. К сожалению, без упоминания о международном еврейском заговоре правдивую историю человечества рассказывать невозможно, хотя и общепринято. Устраняя данный пробел, нужно отметить, что сердцевиной стоящего над человечеством спрута является 358 (триста пятьдесят восемь) семейств миллиардеров.

Они представляют собой клубок олигархических кланов, связанных друг с другом узами родства. Данная олигархия сосредоточила в своих руках 45 % (сорок пять процентов) всех доходов и состоит на текущий момент на 70% (семьдесят процентов) из евреев.

Не нужно строить иллюзий. Её связи простираются на весь мир, сигнализируя о том, что представители мирового еврейства, проживающие в какой-либо стране, обычно являются частью или местной агентурой всей мировой финансовой мафии, и осуществляют технический контроль над развитием той или иной страны в направлении, выгодном финансовому интернационалу. И потому никого не должны обманывать такие формулировки, как «советское еврейство» или «российское еврейство», в смысле истинных целей, преследуемых членами такой диаспоры или стоящими за ними силами.

Не следует питать иллюзий и относительно тех представителей других национальностей, которых евреям удалось ослепить, подавив в них способность адекватно оценивать окружающую обстановку и различать истинное направление усилий глобальной синагоги. Они используются мировым еврейством в своих грязных интересах как биороботы, и по такой причине не следует как-то отделять их от международного еврейского заговора.

Официальные рычаги воздействия. Из числа официальных и полуофициальных организаций мировой закулисы, где их неформальные связи дают толчки движению человечества в нужном для неё направлении, наиболее крупными в экономической плоскости на данный момент являются Международный Валютный фонд и Международный Банк реконструкции и развития. Из аналогичных организаций политического толка самыми важными сейчас оказывается Комитет-300, Трёхсторонняя комиссия, Совет по международным отношениям и Бильдерберский клуб.

Многие из них прикрыты внешней формой в виде Организации Объединённых Наций. Рычагами властного воздействия ООН на ситуацию во всём мире оказываются её всевозможные подразделения.

В их число входят уже отмеченные выше Международный валютный фонд и группа Всемирного банка реконструкции и развития. Но, кроме них, спрут имеет ещё огромное число присосок, например, МАГАТЭ, используя которые, он проникает во внутренние дела почти любого народа, населяющего нашу планету.

Промежуточное звено. В самом начале реализации своих чудовищных намерений руководители международного еврейского заговора понимали, что их планы порабощения человечества в полном объёме вряд ли могут быть реализованы без поддержки со стороны определённых представителей покоряемых народов. Речь шла, прежде всего, о тех, которые относятся к высшим слоям общества и обладают реальной властью.

В результате, мировое еврейство стремилось не только проникнуть во власть или приобрести там себе покровителей, но ввести в высшие слои общества, имеющие отношения к рычагам воздействия на ситуацию, своих ставленников, если не войти туда само. Как следствие, возникло «внешнее масонство», являющееся связующей цепью между угрожающей существованию человечества глобальной синагогой и покорёнными ею народами Земли.

В уже давно покорных международному еврейскому заговору странах внешнее масонство является кузницей кадров властных национальных структур. Наиболее заметно данное явление в таком осином гнезде жидомасонства, как США.

Например, в США существует немало масонских организаций, причём общеизвестных, членство в которых является пропуском в высшие слои общества. Есть у данных организаций, несмотря на возникающие между ними иногда конфликты, поскольку все они управляются из единого центра, и общее место сбора.

Если быть точным, то такое место имеется не одно. Наибольшую известность из всех сборных пунктов сатанизма в США получила, так называемая, «секвоева роща» в Калифорнии.

Сионистская наука. Базовым методом установления и поддержания господства мировой закулисы служит сокрытие истинных знаний об окружающем мире. Как и следовало ожидать в наш век прогресса, данный метод выкристаллизовался и приобрёл вполне осязаемые формы.

Тень угрозы. Для эффективного сокрытия истинных знаний высший раввинат для всего остального человечества вводит суррогаты с целью их замены. Совокупность данных суррогатов в настоящей книге будет рассматриваться как «сионистская наука» или «ортодоксальная наука».

Более мягкими вариантами являются синонимы «современная наука» или «официальная наука». Будут использоваться в таком ключе и названия специфических разделов знаний, например, «сионистская физика».

Что это даёт? Одной из целей использования сионистской науки глобальной синагогой является «научное» создание условий паразитизма евреев на всём остальном человечестве. Собственно говоря, в данном обстоятельстве и заключается причина подавляющего большинства имеющихся трудностей, во всяком случае, экономического характера.

Как это делается? Подобные мерзкие цели высшим раввинатом достигаются посредством изгнания Бога из официальной науки. Вместо него напускается наукообразный туман, нередко математический, временами настолько густой, что трудно понять, видят ли в нём хоть что-нибудь сами его создатели.

Однако, такие люди, как ни странно оно покажется на первый взгляд, находятся, пусть даже и на словах. Но, если они видят в своих, зачастую сложнейших умствованиях хоть что-то, то почему бы им ни поверить в весьма простую идею существования Бога, являющегося Творцом Мироздания, тем более, что основанная на данном положении наука позволяет объяснять протекающие в окружающем мире явления весьма просто, и, самое главное, без всякой мистики?

Продуктом сионисткой науки в лучшем случае являются ограниченные знания, применимые только в определённом диапазоне условий. Впрочем, нередко и до такого не доходит, и просто тиражируется правдоподобная ложь.

Отсутствие альтернативы и наличие реальных проблем приводят к тому, что человечеству приходится обращаться за советами к сионистской науке, а, в конечном счёте, к высшему раввинату. На определённый момент, данный шаг зачастую помогает решить те или иные проблемы, создавая ортодоксальной науке имидж реального знания.

Однако, из-за изменчивости Мироздания, со временем полученные знания оказываются неадекватными преобразовавшейся ситуации, а ложность концепции, на которой они были получены, не позволяет их творчески приспособить к новым реалиям. Как следствие, приходится идти на поклон к глобальной синагоге вновь и вновь, что и создаёт такие цепи на шее человечества, с которыми уже ничто не может поспорить.

Альтернатива. Разоблачение ложности положений и выводов сионисткой науки есть одна из главных целей, которые ставил перед собой автор, приступая к написанию настоящей книги. В качестве одного из критериев изложения, в полном соответствии с древнеарийской философией, автор взял принцип простоты.

Платформа. В качестве альтернативы ортодоксальной науке в настоящей книге противопоставляется «древнеарийская философия» или «древняя философия», являющаяся совокупностью истинных знаний об окружающем мире. Поскольку всегда её изложение носило религиозный или эзотерический характер, то понятие «религиозная и эзотерическая литература» следует понимать как синоним «древнеарийской философии».

Изюминка. В настоящей книге упор делается на адекватном применении математики для прямого исследования философских проблем. Подобное актуально, ибо, например, у сионистов используется много математики, зачастую абсолютно ни к месту, а философы любых направлений очень грешат невероятными, неподкреплёнными ничем рассуждениями, закамуфлированными специализированной терминологией.

Автор надеется, что ему удалось избежать таких крайностей. Но такое вовсе не означает, что проводимые в настоящей книге его рассуждения не будут строгими.

Скорее наоборот, применяемый им метод позволяет утверждать, что именно автору удалось получить подлинно научные результаты в области философии. И они позволят, если не примирить разные философские системы, то представить их как различные аспекты одной и той же общей философской доктрины.

В результате, как бы то ни было, но настоящая книга написана в духе подлинной научности. Она отвечает уровню современных стандартов научных публикаций.

Впрочем, автор отдаёт себе отчёт в том, что излагаемые в настоящей книге знания необходимо, прежде всего, донести до самых широких масс населения. Как следствие, наряду с максимальной, насколько ему такое удалось, простотой изложения, автор без лишней нужды не особенно стремился проникать вглубь специальных вопросов, особенно частных, ограничиваясь общим описанием ситуации.

Широта подхода. В принципе, древнеарийская философия не сводится к упомянутой системе Сефирот. Она намного шире данного сохранившегося осколка научного наследия древних.

Особенности изложения. Прежде всего, автору хотелось бы отметить, чего в данной книге нет. А нет в ней детального описания внешних особенностей древнеарийской философии.

Всё многообразие её формулировок сведено к доказательству самосозерцающегося Брахмана в общей схеме космогонии, а также принципов кармы и голографичности. Автор поступил так потому, что, с точки зрения естественнонаучной ценности, именно данные положения древнеарийской философии представляют несомненный интерес, а все остальные относятся, в основном, к экзотике внешних расцветок базисной схемы.

К тому же, по такой экзотике имеется огромное количество литературы. Автор же желает работать во вполне определённой до сих пор не занятой нише, и не стремится составлять конкуренцию людям, занимающимся описанием внешних проявлений лежащей в основе древнеарийской философии фундаментальной концепции.

Цель автора состоит в научном изложении основ древнего наследия предыдущих цивилизаций. Как следствие, настоящая книга представляет собой претензию на единственную неподвижную точку описания принципов древнеарийской философии и основу для дальнейших работ в данной области.

С технической точки зрения данный факт приводит к изложению общих принципов древнеарийской философии и демонстрации их работы на важных и интересных примерах. Иначе говоря, автор ориентируется на научную сущность древнеарийской философии, ибо это, как ему кажется, в настоящий момент наиболее актуально.

Однако, автор старался не переполнять книгу практическими приложениями, хотя бы для того, чтобы не увеличивать её объём. Насколько такое вообще возможно, особенно для тех, кто впервые знакомится с данной проблематикой, упор делается на попытку привить читателю столь важную для каждого человека культуру рассмотрения любых проблем с точки зрения здравого смысла.

По данной причине многие нужные только для приложений результаты не обсуждаются, а физические и математические принципы излагаются в наиболее базисных исходных вариантах, являющихся основой для других подходов. Впрочем, такого вполне достаточно для окончательного сокрушения сионистской науки путём демонстрации изящного, стройного и логически обоснованного разрешения её наиболее известных парадоксов.

Прикладные же аспекты древнеарийской философии излагаются в иных работах автора. Интересной является методика в области управленческого учёта2, относительно объяснения основополагающих концепций изданная в известном смысле самодостаточно и автономно от настоящей книги.

Логическая структура теории. Логическая структура древнеарийской философии необычна. Её невозможно изложить, не забегая иногда вперёд для опоры на понятия, вводимые и объясняемые в дальнейшем.

Можно сказать, что причиной является полное отсутствие исходных постулатов в древнеарийской философии. Доказательство же истинности её базовых положений происходит в круговороте ссылок друг на друга.

В таком круговороте всё поддерживает друг друга, пусть даже и не напрямую. И, когда видишь подобное, то начинаешь понимать, что оно не только то, что может быть, но оно и всё, что может быть.

Отмеченная структура древнеарийской философии делает её центром универсального знания о Мироздании. Но, несмотря на такое обстоятельство, автор стремился не злоупотреблять раньше времени неопределёнными ещё понятиями, во всяком случае, наиболее сложными.

Упомянутое свойство имеет также и то следствие, что высшие ценности, лежащие в основе Мироздания, не выводятся из чего-либо. Но они угадываются при наблюдении за особенностями функционирования окружающего мира.

Структура книги. Специфика настоящей книги, разумеется, наложила отпечаток на её структуру. Как следствие, стоит подробно обсудить нюансы подачи и представления в ней материала.

Личная ответственность автора. Автор несёт личную ответственность за представленную им в настоящей книге информацию. Самые важные части в его системе аргументации подкрепляются ссылками на использованные источники, в которых схожая или та же проблема обсуждается, если не беспристрастно, то, по крайней мере, достаточно адекватно.

Нередко основой критики автора оказываются труды сионистов или представителей сионистской науки, многие из которых сами являются сионистами. Подобный подход, конечно же, усиливает его позицию.

Дело в том, что подтверждение позиции древнеарийской философии во враждебных ей источниках является плюсом в пользу приводимой в настоящей книге аргументации. Для усиления эффекта, насколько такое было возможно, в том числе, и для удобства русскоязычного читателя, автор старался использовать русские переводы сионистских источников, сделанные и выпущенные в период разгула перестройки и демократии.

Из-за психологического настроя тех лет искажения перевода здесь от первоначального текста были невелики, если вообще были. В дополнение им автор брал и источники патриотической и/или несионистской направленности, а также любые иные адекватные труды, в том числе, и не разделяющие теорию международного еврейского заговора.

Критерий их выбора заключался в факте принадлежности к научным публикациям по изложению, структуре, аргументации, подбору фактов и библиографии. Важным признаком отбора была и интеллектуальная честность изложения.

Подобные источники в значительной мере содержат в обработанном виде информацию, опираясь на которую, читатель в состоянии адекватно и беспристрастно разобраться в обсуждаемых в настоящей книге вопросах. Конечно же, можно было бы использовать и сами их первоисточники, но автор считает данный подход нецелесообразным.

Дело в том, что в подобных первоисточниках нужная информация находится вместе с той, которая в данный момент не нужна. Вдобавок, формат её изложения нередко является сухим и рассчитанным только на узких специалистов.

В итоге, работа с такими первоисточниками, зачастую ещё и труднодоступными, для массового читателя, а именно на него и рассчитана настоящая книга, затруднена. Используемые же автором обсуждаемые источники свободны от отмеченных недостатков, и именно поэтому автор и опирается на них в своей аргументации.

Впрочем, некоторые первоисточники, в силу своей официальной природы, достаточно известны. Как следствие, их поиск не представляет собой особого труда, и ссылки именно на такие первоисточники имеются в настоящей книге.

Источники автор старался цитировать по возможности беспристрастно и без искажения контекста. Конечно же, не всегда ему такое удавалось, особенно, если учесть выборочность цитат, но он прилагал к этому максимум усилий.

Однако, во многих ситуациях, особенно при использовании информации из патриотической среды, точного источника указать не было возможности. Нередко такая информация взята не из оригиналов своей первой публикации.

Подобный недостаток объясняется ограниченностью возможностей автора. Как крайний случай, автор просто перечисляет нужные ему факты безо всяких ссылок, беря на себя, опять же, полную ответственность за их правдивость, особенно в тех случаях, когда нет ссылок на источники, где такую информацию можно проверить.

Собственно говоря, нельзя сказать, что в подобных ситуациях он идёт на авантюру, поскольку косвенно истинность данных фактов подтверждает и та травля со стороны сионистов, которой они подвергаются. Ведь, если бы всё это не заслуживало бы никакого внимания, то чего же его бояться, мало ли у кого какие фантазии приходят в голову?

Впрочем, в последнее время под давлением жизненных обстоятельств и тут ситуация меняется. О том, к чему такая тенденция приводит и в чём выражается, будет особенно подробно обсуждаться в заключение настоящего тома.

Взаимоотношения с математикой. Наиболее сложные из приведённых доказательств, для чтения которых необходимо знать математику, сведены в приложения. При освоении всего остального материала настоящей книги, в принципе, можно обойтись и без особых экскурсов в точные науки.

Следствий данного подхода является полное отсутствие во всём остальном тексте формул и абстрактной символики. Содержащие подобные нюансы цитаты избавляются от них без потери смыслы путём соответствующей словесной замены.

Правда, упоминание о том, что подобные действия были осуществлены, не делается. На взгляд автора, для массового читателя всё это является скорее достоинством, чем недостатком.

Необходимо отметить, что вынесенные в приложения математические вопросы, обеспечивающие поддержку и обоснование приводимых рассуждений, носят во многом фрагментарный характер. При их написании не ставилась задача полного описания затрагиваемых частных предметов, ибо такое не является целью настоящей книги.

Количество томов. Настоящая книга написана в 3 (трёх) томах, причём нумерация её глав идёт сплошным порядком через все тома. Каждый из томов является достаточно замкнутым относительно раскрываемых в нём вопросов.

Эпиграфы. В используемых в любом месте настоящей книги эпиграфах автор пытался упоминать сказавших их людей, род их занятий, благодаря которому они стали известны человечеству, а также их национальную принадлежность. Автор также стремился называть и достаточно доступный источник, но как того и требует традиция написания эпиграфов, без выходных данных, где цитируемые высказывания можно обнаружить.

Впрочем, такое ему удавалось далеко не всегда. Иногда подобная информация, в том числе, и по независящим от автора причинам, была ему просто недоступна.

Не исключено, что при написании эпиграфов и их сопровождения, автор допустил ошибки. Если это так, то он заранее благодарен указавшим ему на них читателям и обязуется упомянуть их в следующих изданиях настоящей книги.

Связь с основами. Автор должен признать, что в качестве эпиграфов использованы, в основном, неведические цитаты, а также не уделяется пристальное внимание не только каким-либо Богам вообще, но и к русским Богам в частности, и собственно ведической философии в её традиционном понимании. Подобное может быть сочтено кем-то оскорблением, и поэтому по данной теме стоит сказать несколько слов.

Отмеченный аспект изложения является ничем иным, как следствием глубоко научного подхода настоящей книги и универсальности древнеарийской философии. Именно такие нюансы не только позволяют, но и требуют соблюдать разумное ограничение в использовании и обсуждении любой информации мистического характера.

Структуризация текста. Начало параграфов текста можно узнать по их названиям, выделенным прямым жирным шрифтом в первой строке их первых абзацев. Конец параграфа определяется началом следующего параграфа или концом главы, приложения, вступления или заключения тома.

Параграфы делятся на подпараграфы. Начало подпараграфа в виде названия выделяется прямым жирным наклонным шрифтом в первой строке их первых абзацев, а конец задаётся либо началом следующего подпараграфа или параграфа, либо концом главы, приложения, вступления или заключения тома.

Все части настоящей книги, по каждому её тому, за исключением самых своих малых компонент, определяемых каждый раз, исходя по ситуации, а также аннотации, содержания и слова от автора, в смысле конфигурации абзацев имеют свою структуру. В каждой из них сначала идёт вступление, а потом все прочие имеющие отношение к делу составляющие.

Введение понятий и определений. По мере своего ввода новые понятия, для адекватного знания сущности которых, кроме расположенного рядом поясняющего текста настоящей книги, иногда может потребоваться обращение к определяемым соответствующими ссылками источникам, и, связанная с ними символика, если она имеется, выделяются в тексте «жирным наклонным шрифтом, заключённым в кавычки». Далее чисто словесные определения и соответствующая им символика могут использоваться как вместе, так и отдельно.

Кроме определений станут вводиться и иные востребованные изложением конструкции. Поскольку все особенности их описания ничем не отличаются от таковых же свойств определений, то, с целью сокращения текста настоящей книги, обсуждение распространяемых и на них нюансов ввода определений будет производиться без их прямого упоминания.

Словесные определения могут применяться в исключающих двусмысленное понимание сокращённых своих вариантах. При наличии такой потребности, состоящие из нескольких слов понятия, могут быть частями, но обычно весьма близко, разбросаны по предложению, в том числе и в неполном своём варианте.

Нередко вместе с полным определением даётся его сокращённый вариант или даже аббревиатура. В последнем случае при написании подлежащего такому сокращению полного варианта определения первые буквы каждого составляющего его слова отражаются в заглавном формате.

Впрочем, всё, на что следует, по мнению автора, обратить внимание, выделяется в тексте жирным наклонным шрифтом. Когда же такой подход автору казался недостаточным, то он использовал подчёркивание.

Некоторые понятия определяются с большой буквы. В дальнейшем в тексте они используются в том формате записи, в котором были первоначально определены.

Слова и/или словосочетания, напечатанные в тексте простым шрифтом, но взятые в кавычки, могут использоваться в ином смысле, чем обычный их вариант. О том, каким он будет в данном случае, следует понимать из контекста изложения.

Заключение в кавычки слов и/или словосочетаний, напечатанных обычным шрифтом, производится также и для того, чтобы выделить их на общем фоне изложения. Подобное делается, например, для сосредоточения внимания читателя на связанных с некоторыми понятиями нюансах их определения.

Предметный указатель. По возможности все вводимые понятия сведены в «предметный указатель»,дающий постраничную ссылку на то место, где происходит их ввод. Исключение составляет всё то, что легко может быть привязано оглавлением того или иного тома к содержащим нужные пояснения его частям, а также иные объекты, при своём первом упоминании в тексте хотя и выделяемые как определения, но к ним не относимые.

В результате, когда в тексте встречается непонятное или малопонятное слово или их сочетание, то имеет смысл обратиться именно к предметному указателю соответствующего тома настоящей книги. В случае сочетания нескольких слов нужный ответ, конечно же, следует отыскивать по одному из них, обычно существительному.

Впрочем, не все встречаемые в настоящей книге понятия можно найти в предметном указателе. Было бы наивно предполагать, будто возможно сделать подобное в книге и куда большего размера.

Иначе говоря, в предметном указателе можно встретить ссылки только на наиболее важные, с точки зрения излагаемого в настоящей книге материала, вещи. Что же касается всего остального, то автор надеется, что читатель сможет найти всё ему нужное, самостоятельно обращаясь к различным имеющим отношение к делу массивам информации.

Разумеется, в наиболее ответственных случаях упоминание о том или ином предмете содержит намёк, что точная привязка к месту его определения находится в предметном указателе. Подобным намёком может быть указание на главу настоящей книги, в том числе и текущую, где приводится его определение.

Ссылки. При изложении материала в настоящей книге используются и рисунки, ссылка на которые начинается с сокращения «рис.» от слова «рисунок». После такого сокращения, через пробел идёт нумерация рисунка.

Она начинается, смотря по тому, чему рисунок принадлежит, с номера главы, литера приложения или, в случае вступления и заключения, соответственно, сокращений «Вст» или «Зкл». Далее, через точку, идёт номер рисунка внутри главы, приложения, вступления или заключения в сплошной нумерации, начиная с 1 (единицы).

Цитаты, вне зависимости от своего стиля в тексте источника, выделяются «жирным наклонным шрифтом, заключённым в кавычки». Стилистика цитат аналогична стилистике текста книги и всех её приложений.

Исключения, определяемые спецификой ситуации, редки. Подобные цитаты, если есть в том потребность, либо частично форматируются, либо приводятся в той же стилистике, какую они имеют в своём источнике.

Все цитаты приводятся на современном русском языке. Удалённые места отмечаются троеточием «…», причём несущественные вставки, типа «говорил он» и тому подобные опускаются без каких-либо пометок.

Цитаты, встреченные уже в самом источнике, и приводимые внутри цитат автора, понимаются как «внутренние цитаты». Непосредственно используемые автором цитаты имеет смысл рассматривать как «внешние цитаты».

Вне зависимости от представления внутренних цитат в тексте источника, они обычно выделяются подобно внешним цитатам, особенно в ситуациях, когда используются отдельно, но о том, что именно такой факт имеет место, можно узнать только из расшифровки соответствующей ссылки. Впрочем, если к подобным действиям вынуждает ситуация, внутренние цитаты приводятся в том исходном виде, в котором были встречены автором в цитируемом им источнике.

Если внутренняя цитата применяется несамостоятельно, то ссылка на неё располагается внутри объемлющей её цитаты. Она даётся, конечно же, после самой внутренней цитаты.

По возможности автор проверил правильность вторичных цитат. И, всё же ответственности за них он не несёт.

Необходимо отметить, что все приведённые замечания не относятся к обширным цитатам, из-за своего размера представленным в виде отдельного имеющего своё название подпараграфа текста. Порядок оформления таких цитат не отличается от правил форматирования прочего текста настоящей книги.

Внутренние цитаты в подобных обширных цитатах форматируются как внешние цитаты. Впрочем, если нужно, то учитывается и влияние цитируемого источника, и используемые в таких обширных цитатах сокращения, за исключением тех, которые применяются в аналогичном качестве и в настоящей книге записываются в полном формате.

Автор нередко вставлял в цитаты свои примечания. Они вписывались в текст цитаты обычным шрифтом.

Многие используемые автором цитаты являются большими, из-за чего может создаться впечатление, будто он пересказывает чужие мысли. Но, как кажется автору, данное обстоятельство представляет собой неизбежное зло, поскольку, учитывая направленность книги, очень нужно показать, что рассуждения автора строятся далеко не на пустом месте.

Ссылки на источники цитат, выделенных в отдельный абзац, приводятся в конце предыдущего абзаца. Ссылки же на цитаты, встроенные в предложения текста, даются после таких цитат.

Любые ссылки имеют собственную нумерацию и пишутся обычным шрифтом. В каждой главе или любом приложении настоящей книги, а также во вступлении к ней и её заключении, она своя.

Её индексы пишутся в верхнем надстрочном положении сразу же после предшествующего им элемента текста без пробела. Расшифровываются они в разделе Ссылки.

В тексте, особенно когда идёт пересказ содержимого источника словами автора, встречаются ссылки и без цитат. Границы их действия не выходят за рамки соответствующего подпараграфа.

Подобные ссылки даются в удобных для их размещения местах имеющего к ним отношения текста. Относящиеся к ним факты, чьё обсуждение и аргументация приводятся в цитируемых источниках, определяются по специфике ситуации.

Впрочем, внутри области действия обсуждаемых цитат встречаются, хотя автор и старался ими не злоупотреблять, различные цитаты и ссылки без цитат, играющие вспомогательную роль и указывающие на наиболее важные для изложения моменты. Зона их действия не выходит за сферу влияния охватывающей всю излагаемую мысль ссылки.

На повторяющиеся по тексту цитаты ссылка на их источники, кроме самого первого раза их употребления, даётся каждый раз заново только в особо ответственных местах. Подобное случается, например, при очень больших разрывах между употреблениями одной и той же цитаты.

Цитаты, состоящие более чем из одного предложения, выносятся в один абзац текста. Состоящие же из одного предложения цитаты органически включаются в предложения текста.

При необходимости сослаться на всю книгу целиком, будет говориться о «настоящей книге». Если же в настоящей книге изнутри некоторого её тома, вступления, произвольной главы, заключения, любого приложения или некоторой части произвольного тома нужно будет сделать на них ссылку, то они будут упоминаться с добавлением термина «настоящий».

Разумеется, подобное упоминание о не имеющих нумерации частях томов настоящей книги станет вестись с указанием включающего их тома. В случае обладающих индивидуальностью глав и приложений такой шаг не делается.

Когда нужно будет заострить внимание на текущем параграфе, речь пойдёт о «настоящем параграфе». Когда же нужно будет сказать о текущем подпараграфе, то будет говориться о «настоящем подпараграфе».

Любая ссылка отовсюду на главу 1 станет пониматься как обращение к древнеарийской философии. Аналогичные подходы в отношении главы 7 следует рассматривать как апелляцию к теории Г. П. Климова или к «высшей социологии».

В ходе повествования производятся ссылки более, чем на одну главу, возможно, что с иными частями настоящей книги. Все такие части перечисляются в порядке своего следования в оглавлении настоящей книге.

Любые ссылки выше или ниже, дальше или ранее и им аналогичные необходимо понимать по контексту изложения. В зависимости от ситуации, они могут указывать на любое место в тексте настоящей книге.

Иногда в аргументации станет использоваться материал школьной программы. О таком подходе можно будет узнать по упоминанию, что те или иные знания давались «в рамках школьной программы» или аналогичному ему

Приносимые заранее извинения. В приводимых цитатах очень часто такие слова, как «Бог», «Творец» и им подобные, и прочие важные религиозные понятия, обычно в религиозной среде записываемые с большой буквы, писались с маленькой буквы. Но, автор, понимая свою ответственность в деле борьбы с сионизмом, во избежание необоснованных нападок на свою аргументацию старался приводить цитаты либо без изменений, либо с минимальными изменениями.

В результате, ему иногда приходилось переписывать из используемых источников данные святые для немалой части человечества слова с маленькой буквы. Конечно же, за подобные свои шаги он заранее приносит свои извинения всем тем людям, для которых они покажутся или показались неприличными.

Впрочем, иногда и в своих словах в определённой спецификой изложения ситуации автор сознательно писал некоторые из данных понятий с маленькой буквы. Например, запись идущего в разрез с монотеизмом множественной формы используемого в последовательном многобожии понятия «Бог» автор приводил с маленькой буквы намеренно.

Инициалы. По упоминанию людей, нередко восстанавливаемому из сокращённой записи, можно делать вывод о том, какие симпатии или антипатии к ним испытывает автор. Конечно же, производить подобный вывод следует с учётом современного способа обращения людей друг к другу, преломлённого через специфику русской культуры.

Правда, во избежание искажения цитируемого текста автор иногда в цитатах отходил от провозглашённого только что правила. Но понятие о его предпочтениях читатель вполне может получить из контекста прочего имеющего отношение к делу материала изложения.

Вдобавок, нередко первое упоминание о том или ином человеке производится в полном формате, а затем используется в виде, который демонстрирует отношение к нему автора. На такой шаг автор пошёл в целях увеличение узнаваемости у читателя некоторых личностей.

Сложная аргументация. При перечислении нескольких доводов, если при изложении каждого из них можно обойтись одним предложением, используется многосторонняя аргументация. Для выделения аргументов применяются маркеры либо в виде кружка «·», либо, что намного реже, как следующие друг за другом числа из имеющего отношение к делу начального отрезка натурального ряда, отделённые от левого края листа на расстояние табуляции.

Сами же предложения аргументации, кроме последнего, заканчиваются точкой с запятой «;». Окончание последнего аргумента выделяется точкой «.».

Иначе применяется обычное структурирование текста, когда каждый аргумент выделяется ключевыми словами «во-первых», «во-вторых» и так далее. Здесь концовка аргументов определяется, в зависимости от ситуации, либо началом следующего аргумента, параграфа, подпараграфа, либо концом главы, приложения, вступления или заключения.

Библиография. Используемые автором источники при работе над каждым томов настоящей книги сведены им в индивидуальные для любого её тома список использованной литературы и список дополнительной литературы. Порядок формирования списка использованной литературы и списка дополнительной литературы описывается в разделе Ссылки.

Запись чисел. В зависимости от обстоятельств, числа в настоящей книге приводятся в числовом формате или прописью. Нередко числовой формат дублируется заключённым в круглых скобках () записанного прописью значением числа с отражением всех имеющих отношение к делу нюансов.

Впрочем, такие показатели, как даты, геодезические координаты, номера томов и глав настоящей книги, порядковые индексы формул, рисунков и таблиц всегда пишутся в числовом формате. Вдобавок, отмеченное правило не действует во всех тех случаях, когда общепринятыми нормами его использование не предусматривается и не распространяется на приводимую в любых цитатах и эпиграфах числовую информацию.

Сокращения. Согласно общепринятой традиции, точка «.» в конце слова значит, что используется его сокращённый вариант, получаемый из оригинала удалением соответствующих букв и иных символов, если те присутствуют. Обычно сокращения следуют общепринятой традиции и потому, за редким исключением ряда важных случаев, не разъясняются.

Кроме отмеченных сокращений в настоящей книге используются «аббревиатуры», образуемые путём объединения у дающих то или иное понятие слов только части входящих в их запись букв. Как и в случае сокращений, расшифровка аббревиатур, опять же, за небольшим исключением востребованных спецификой изложения материала ситуаций, ибо они не оказывают значительного влияния на доведение мысли автора до читателя, не производится.

Считаются, что они, впрочем, как и используемые в настоящей книге сокращения, достаточно известны. Во всяком случае, именно так дело обстоит для заинтересованных специалистов.

Соглашения о форматах представления дат. Все даты, относящиеся к периоду до нашей эры, приводятся с приставкой «до н. э.» после самой даты. Датировка же событий нашей эры производится без каких-либо приставок, хотя рубеж или начало нашей эры записывается как «н. э.».

В используемых автором цитатах «наша эра» иногда классифицируется как «христианская эра». С целью унификации изложения автор производил замену термина «христианская эра» на понятие «наша эра».

Века и тысячелетия пишутся римскими цифрами, а номера годов фиксируются при помощи арабских цифр. Сокращения для термина «тысячелетия» не используются, а во всех остальных ситуациях используются следующие общепринятые сокращения:

·    символ «г.» означает «год»;

·    символ «г.г.» означает «годы»;

·    символ «в.» означает «век»;

·    символ «в.в.» означает «века».

Даты всегда пишутся в цифровом формате. В полном варианте даты с разделением через точку «.» приводятся друг за другом номера дней, месяцев и годов.

При упоминании без числа месяца того или иного года вначале указывается название, а не номер месяца, а за ним приводится номер года. Если же производится ссылка на весь год, то его номер упоминается полностью.

Ответ автора на некоторый тип критики. Автор, разумеется, отдаёт себе отчёт в том, что его книга вызовет критику. Но, признавая право на существование только за конструктивной критикой, на некоторые нападки на свой труд он хотел бы дать ответ прямо сейчас, не дожидаясь их.

Взгляды автора и иные системы. Автор старался избегать критиковать иные философские взгляды кроме иудаизма, являющегося философской основой экспансии мирового еврейства. Но, иногда автор не мог не обозначить свою позицию по некоторым религиозным вопросам, хотя бы, по той причине, что она у него имеется.

Позиция невежества. Как уже отмечалось автором, общепринято проводить научную работу в области философии, особенно древней философской мысли, далеко не на научной основе, прикрывая пустоту эзотерикой, и более того, таким же методом критиковать оппонентов. Вот именно на такой тип критики автор и хотел бы дать свой исчерпывающий ответ.

Разумеется, автор ни себя, ни свою теорию не ставит в исключительное положение. Но ему кажется, что определённое место его работы в области возрождения древней философии определяется её строгостью.

Данного аргумента, как кажется автору, у почти всех альтернативных ей работ не имеется и в помине, и потому они, с научной точки зрения, из себя ничего не представляют. И такое их свойство заставляет их создателей, с целью придания вида весомости своим рассуждениям, неоправданно широко использовать мистику или прибегать к необузданному частоколу математики, но и то, и другое, по мнению автора, является признаком не силы, а слабости.

Результатом подобных подходов является чрезмерное и неоправданное усложнение критикуемых теорий до такой степени, что в них никто не может разобраться, кроме самих создателей. Но, даже и они, из-за отсутствия логики в своих детищах, постоянно выкручиваются из щекотливых для себя ситуаций самыми неимоверными способами.

И они объясняют всё, что угодно такими методами, которые даже смех не вызывают. Иначе говоря, самыми ценными следствиями критикуемых теорий оказываются взятые с потолка выводы, позволяющие обосновывать всё что угодно согласно существующему заказу и/или имеющимся обстоятельствам.

Однако, при этом лицемерно раздаются направо и налево призывы учиться духовности для того, чтобы изучать окружающий мир. Правда, здравомыслящему человеку нередко оказывается непонятным, как такое можно сделать, поскольку в самих критикуемых теориях все строгие доказательства, основанные на математике, называются бездуховными.

Нередко обсуждаемые альтернативные работы представляют собой вовсе не научные изыскания, направленные на поиск истины надмирной реальности, существование которой является непреложным фактом. Они представляют собой спекуляции на данную тему, направленные на получение кормушки под благовидным предлогом.

И потому в них почти повсеместно отсутствует какая-либо связность в рассуждениях и при проведении доказательств. Все такие теории, будь они чуточку логичнее, можно было бы назвать полным бредом.

При изучении подобных теорий нередко создаётся впечатление, что даже сами их создатели не только не могут внятно объяснить, в чём же конкретно, с точки зрения решения реальных проблем, стоящих перед человечеством, заключается ценность их изысканий. Они не могут даже отчётливо показать, чем же их творения отличаются от иных конкурирующих за умы человечества концепций.

Да и трудно такое сделать, поскольку все критикуемые подходы почти всегда отличаются между собой не только в деталях, но исключительно в терминологии. Как следствие, данное обстоятельство порождает бесконечные и бессмысленные споры о том, кто кого правильно или неправильно понял.

Однако, о том, как следует понимать предлагаемые ими теории, знают только их создатели. А другим такое, оказывается, не дано, поскольку они постоянно не понимают тех или иных нюансов, о которых ранее не только не было известно, но и никем не упоминалось, и всё делают не так.

Самое страшное здесь заключается в том, что на базе подобных теорий предлагается дать основу современной науке, которая, худо, бедно, но решает многие проблемы, стоящие перед человечеством, пусть даже далеко и не все. Как и следовало ожидать, ничего иного, как полный бред, такие попытки, по мнению автора, не напоминают.

Примечательно, что в ходе их обычно никак не интерпретируются факты, накопленные, но необъяснённые современной наукой. В лучшем случае воздух оглашают сентенции о необходимости их строгого логического объяснения.

Однако, ничего реального в данном направлении не делается. Ведь нельзя же считать за разумный совет предложение отбросить всё накопленное ранее безо всякого сожаления и принять навязываемый заведомый бред.

В результате, при общении между собой авторы критикуемых теорий оказываются не в состоянии найти общую точку зрения и взгляды на окружающий мир. Единственным следствием обмена их мнениями между собой является только исключающее любую попытку взаимопонимания полное и окончательное размежевание по любому вопросу.

И потому между ними всё время идут непрекращающиеся и бесконечные споры о явно несущественных вещах. Почти всегда они возникают даже без какого-либо влияния извне, например, со стороны той же глобальной синагоги.

Нередко, под воздействием ощущения явной внутренней пустоты созданных ими теорий, их авторы пытаются выйти из тупика бесконечных разногласий через призывы не вдаваться в споры о бесспорном, и не подвергать бесспорное сомнению. Правда, само бесспорное каждым из оппонентов понимается, конечно же, по-своему.

И выясняется, что не существует никакой возможности прийти в данном вопросе к общему знаменателю. И вообще оказывается непонятным, откуда же взялись все приводимые бесспорные положения, и является ли тот или иной их вариант и в самом деле бесспорным или же нет, так как данное обстоятельство ещё нужно доказывать.

Сухой остаток. По мнению автора, отмеченные факты свидетельствует о том, что критикуемые теории, в подавляющем большинстве случаев, представляют собой воинствующее невежество. Как следствие, если что и есть в таких трудах в избытке, так это амбиции их авторов, претендующих, без каких-либо оснований, на то, что именно созданные ими учения являются единственно верными.

Всё же прочее, оказывается, представляет собой либо частный случай или подтверждение данного подхода, либо отклонения от него, либо его извращения, либо всё сказанное одновременно в соответствующей каждому случаю пропорции. В конечном счёте, все такие споры заканчиваются тем, что каждый из авторов критикуемых теорий начинает утверждать, будто только он один спасает мир, а все остальные служат дьяволу.

Безусловно, попутно следует обвинение своих оппонентов и их теорий в связях с жидомасонством. И, конечно же, о том факте, что как раз подобная аргументация и отражает специфику провокаций жидомасонства, особенно в критических для него ситуациях, люди, прибегающие к данным шагам, даже как-то и не задумываются.

К тому же, любые знания, являются, прежде всего, знаниями. И поэтому, в первую очередь, нужно обращать внимание на их истинность, а не на то, кто ими владеет или использует.

В современном нам мире почти всё создано на основе технологий, так или иначе связанных с ортодоксальной наукой, а, значит, и с жидомасонством. Что же теперь, отказаться от всего действительно полезного сразу же и сейчас?

Разумеется, нет! Всё, что нужно, так это разработать истинную теорию, согласно древнеарийской философии, единственную, и сделать её оружием в борьбе с высшим раввинатом, являющимся, согласно теории Г. П. Климова, дьяволом.

Когда же не срабатывают все прочие аргументы, создатели критикуемых теорий заявляют, что излагаемое ими и есть откровение Свыше. Впрочем, некоторые из них идут ещё дальше и утверждают, что все люди должны им безоговорочно и слепо верить, а любые попытки поставить под сомнение правильность подобной позиции объявляются сатанизмом.

Собственно говоря, не исключено, что именно так и может оказаться на самом деле. Ведь, коль скоро надмирная реальность в виде Бога и высших ценностей существует, то не исключено, что кто-то действительно ищет правду без какого-либо иного умысла, а только потому, что она есть просто правда о Мироздании.

Однако, даже таким людям, по мнению автора, следует строго и научно доказывать свою позицию, поскольку нужно отличать божий дар от яичницы. А пока такого нет, то получается, что незабвенный Остап Бендер, говоря о гирях, и теперь живее всех живых: «Пилите Шура – они золотые!».

Разумеется, всё сказанное свидетельствует отнюдь не в пользу критикуемых теорий, поскольку истинная теория не нуждается особо в мерах по своему признанию. Оно само приходит к ней, по мере того, как с её помощью решаются задачи, имеющие отношение к реальным проблемам человечества.

Последний совет. Автор рекомендует его критикам, с которыми он полемизирует заочно и предварительно, вместо того, чтобы буквально во всём искать происки глобальной синагоги и видеть своих врагов, заняться делом. По крайней мере, такой шаг добавит и спокойствия, и душевного равновесия, а, может быть, и материального благополучия.

Исключения из правил. Правда, автору не хотелось заканчивать обсуждение данного вопроса на минорной ноте. Как следствие, он приведёт примеры тех работ, которые, по его мнению, заслуживают внимания.

Среди современных попыток возрождения древних знаний следует отметить работу коллектива, члены которого называют себя Внутренним Предиктором. Их взгляды на окружающий мир известны как «Достаточно Общая Теория Управления» или сокращённо «ДОТУ»3.

Поучительными также являются работы русского философа Владимира Шмакова4. Данные работы, вследствие связности Мироздания, оказали на автора настоящей книги при её написании определяющее влияние.

Многие из развитых там положений выводятся автором в настоящей книге самостоятельно, и, как он надеется, на более общей основе. Как следствие, они не нуждаются в пояснении и обосновании, и потому сам факт их вывода в рамках упомянутых философских школ отмечается, но не документируется точными ссылками.

Отзывы и комментарии. Из-за ограниченности возможности любое произведение рук человеческих, в том числе, и настоящая книга, не совершенно. Вне всяких сомнений, данное обстоятельство открывает широкий простор для критики.

Формат общения. И, всё же, несмотря на открытость для критики, автор, как упоминалось выше, с благодарностью примет только конструктивные замечания. На любые иные темы в какую-либо форму общения он вступать не будет.

Контактная информация. Все отзывы автор просит направлять по его адресу электронной почты – ig-bel@list.ru. Кроме того, желающие могут писать в редакцию.

Глава 1. Математические основы древнеарийской философии

«Бога познать невозможно.

Причина тому – полнейшая неясность предмета,

И скоротечность человеческой жизни».

Абу-ль-Фасе, арабский философ.

С момента своего рождения и до самой смерти мы обречены на изучение окружающего мира. По такой причине глубинный анализ сущности процесса познания должен быть интересен каждому.

Процесс познания. Автор не ошибётся, если заявит, что любому из нас в своей жизни часто приходилось сталкиваться с такой реально востребованной проблемой, о которой не только он, но и никто другой, хотя бы из его ближайшего окружения, не слышал. И, как весьма часто случается в подобных ситуациях, практически всегда вдруг оказывалось, что и решать вставшую на пути развития проблему, хотя и непонятно как, но совершенно необходимо.

Наши действия. Как же все мы поступали в таких случаях, особенно, если учесть, что ответ мог быть любым? Оценив ситуацию, пытались решить надвигающуюся на нас с неумолимостью проблему хоть как-то.

Иногда оказывалось и так, что решение находилось с первой попытки, но такое, разумеется, почти всегда было невероятным везением. К тому же, при внимательном анализе, обычно выяснялось, что подобное везение было результатом того, что какой-то необходимый для данного положения и адекватный ситуации опыт у нас уже имелся.

Во всех же прочих случаях первая попытка заканчивалась тем, что, накопив определённые знания об изучаемой ситуации, нам удавалось приобрести некоторое понимание её сущности. При полном отсутствии опыта решения подобных проблем такое понимание специфики исследуемой задачи появлялось после того, как мы могли, пусть и приблизительно, но оценить, какое место занимала данная проблематика в окружающем мире.

В дальнейшем накопленный нами опыт, пусть даже и отрицательный, составлял первичную основу для дальнейших шагов вперёд. Далее на него начинался немедленно наслаиваться новый опыт следующих шагов, которые нам приходилось делать, потому что проблему необходимо было решить непременно, и она, в конечном счёте, решалась.

На каждом шаге от возможных подходов к решению проблемы отсекалось нечто, что было уже заведомо не нужно. При явном продвижении вперёд в решении волнующей нас задачи такое отсечение ненужного, несмотря на то, что общее понимание ситуации повышалось, требовало всё большего и большего искусства.

Дело в том, что, с целью кристаллизации проблемы, приходилось отсекать от оставшегося поля работы всё меньшие и меньшие части. А, поскольку подобные действия требовали ювелирного искусства во всё возрастающей степени, то трудности при продвижении вперёд множились, а не уменьшались.

Однако, мы неизменно с честью выходили из положения благодаря накопленному ранее опыту. И далее он позволял нам в своей глубинной сущности отшлифовывать приёмы решения любой интересующей нас задачи.

Мы начинали видеть универсальное проявление накопленных нами подходов во всё более возрастающей и разнообразной мозаике отражения специфики изучаемой проблемы по мере продвижения вперёд в её решении. И, по мере роста успехов наших усилий выявлялись связи интересующей нас специфики с прочими задачами.

Озарение. Одним из общих свойств нашего опыта при попытках решения любой проблемы был трудный старт в состоянии полной неизвестности. Но, связан он был не со сложностью применяемой методики, а с трудностями выбора первого достаточно верного направления движения.

По мере же накопления опыта скорость продвижения вперёд возрастала. Подобное, конечно же, радовало бы нас более, если бы не то обстоятельство, что в качестве платы за реальное продвижение нам не приходилось бы платить возрастанием преодолеваемых трудностей, поскольку работать приходилось всё более и более ювелирно.

Вполне возможно, что на некоторой итерации нам удавалось решить проблему абсолютно точно без её чёткого понимания. Но, как бы мы к такому не стремились, подобное стечение обстоятельств почти всегда бывало также маловероятно, особенно в принципиальных и важных случаях, как и попытка с первого раза решить ситуацию.

Иначе говоря, решение проблемы, особенно сложной, всегда требовало от нас проявления творческого подхода. Правда, с некоторой попытки или, как говорят математики, «итерации», чей номер заранее определить обычно не удаётся, все попытки решения проблемы начинали давать, пусть и в тенденции, всё лучшие и лучшие результаты.

И качество таких результатов, полученных при различных попытках, продолжало улучшаться до тех пор, пока мы уже не стали их отличать друг от друга, хотя бы по принципиальным моментам. Подобный факт позволял нам утверждать, что мы либо «находились» где-то рядом с настоящим решением, либо уже нашли его.

Со временем же, не важно, либо находясь рядом с точным решением, либо стремясь к нему, пусть и в тенденции, мы, в конце концов, в момент «озарения» находили его или догадывались о виде и форме разыскиваемого нами идеала во всех его нюансах и деталях. И такое сбалансированное понимание ситуации позволяет утверждать, что всегда решение интересующей нас проблемы находится за конечное число шагов, хотя заранее об их числе ничего точного сказать нельзя.

Проведённое рассуждение показывает, что озарение наступает после прохождения пика трудностей. Оно сопровождается облегчением и пониманием грандиозности сделанных ранее шагов, включая ближайший путь решения, и потраченных для этого усилий, а также всех совершённых на таком пути ошибок, как вольных, так и невольных.

Необходимо отметить, что озарение свойственно и для проблем, не имеющих решения. В такой ситуации его смысл заключается в том, что конечного, пусть даже и неопределённого заранее, числа итераций достаточно для выработки понимания, что решаемая задача не имеет решения, проистекающего из её иллюзорного характера.

Алгебраическая структура познания. Найденный нами идеал, из-за последовательного отсечения всего лишнего, постоянно оставаясь на месте и в сфере действий наших поисков, оказывается «единственной неподвижной точкой» наших попыток его найти. Её единственность есть следствие того факта, что в момент окончания работы принципа сжимающихся отображений отсекать уже нечего, а всё нужное выкристаллизовалось, ибо «подобное познаётся подобным».

Единственная неподвижная точка обладает тем свойством, что всегда остаётся «на месте», а всё остальное «множество отбора», откуда делается выбор путём отсечения его части, нередко с учётом понимания перспективы осуществляемых шагов, сжимается к ней. Конечно же, такое сжатие происходит далеко не всегда, но, в любом случае, доминирует в перспективе, возможно, проходя через прежние состояния.

И потому, в отдельных случаях, не становящихся тенденцией, может происходить и «расширение» множества отбора. Иначе говоря, обсуждаемый процесс сжатия носит в основном циклический, а не строго последовательный характер.

Он представляют собой «принцип сжимающих отображений» или «метод сжимающих отображений». Его единственная неподвижная точка может обладать сложной структурой, и сама стать ареной действия ещё одного метода сжимающихся отображений.

Структура единственной неподвижной точки отражает специфику ситуации. Аналогичным свойством обладает и интерпретация единственной неподвижной точки как элемента своего окружения.

Связь принципа сжимающихся отображений с познанием показывает, что он представляет собой ни что иное, как здравый смысл и технологию познания окружающего мира на его основе. Как следствие, включающую метод сжимающихся отображений древнеарийскую философию разумно считать философией здравого смысла.

Опора на здравый смысл, как показывает опыт, нередко позволяет добиваться успеха и без формального образования. Настоящая глава, с прикладной точки зрения посвящается именно описанию «инструментария здравого смысла» или «инструментария древнеарийской философии».

Тип познания. Скорость сходимости метода сжимающихся отображений, разумеется, напрямую зависит от того, как будут делаться его итерации. В том случае, когда действия проводятся на основе как можно лучшей их согласованности с тем, что на самом деле требуется, несмотря на отсутствие факта его реализации, озарение наступит быстрее всего.

Дополненный отрицательной обратной связью такой тип поведения является самым лучшим среди всех прочих возможных вариантов. Он определяется как стремление к «устойчивости по предсказуемости», органически совмещаемое с разумными элементами творчества.

Ему можно противопоставить менее эффективный тип поведения на базе прогноза, построенного на прошлых данных. Устойчивость получаемых таким образом результатов является «устойчивостью по экстраполяции».

Разумеется, возможна ситуация полного отсутствия какого-либо прогнозирования будущего. Нет никаких сомнений в том, что худшего подхода к управлению, чем этот, если только сознательно не стремится к вредительству, не существует.

Усложнение базовой модели. При проведении рассуждений в настоящем параграфе предполагалось, что единственная неподвижная точка не отсекается от множества выбора методом сжимающихся отображений. Интересными являются следствия, вытекающие из факта снятия такого ограничения.

Как только данное обстоятельство произойдёт, мы узнаем о нём, если не сразу, то через конечное число шагов, хотя общее их количество заранее предсказать будет невозможно. Указанием на столь неприятное для нас событие станет явное понимание нами движения в неправильном направлении вкупе с осознанием, что сама проблема имеет решение.

И тогда нам во многом придётся всё начинать с начало. Единственной платой за наши предыдущие труды будет накопленный адекватный опыт.

Учитывая трудность выбора первого направления, он позволит нам творчески реализовать возможности нашего текущего положения, хотя нередко всем окружающим они будут казаться бесперспективными. Именно по такой причине стоит быть внимательным при анализе любой ситуации, поскольку, путь к успеху может лежать через воплощение возможностей, предоставляемых шансом, буквально пришедшим из-за угла.

Аксиома выбора. Поскольку математика создавалась как инструмент процесса познания окружающего мира, то было бы естественно ожидать, что метод сжимающихся отображений находит в ней самое широкое применение. При внимательном взгляде оказывается, что подобное предположение не лишено оснований.

И вот она! Наиболее общей математической формулировкой принципа сжимающихся отображений является «аксиома выбора». Но, несмотря на свою логичную позицию в процессе познания, она вплоть до начала XX–ого в. не была известна, хотя и использовалась неосознанно1.

«Критический дух математиков окреп и закалился в конце XIX-ого в., и, вступив в XX-ое столетие, они подвергли безжалостному пересмотру всё, что легко принимали на веру их предшественники. Им удалось обнаружить совершенно невинное на первый взгляд утверждение, которое ранее кочевало из доказательства в доказательство, не привлекая внимания. Утверждение это заключается в следующем: если имеется любой набор (конечный или бесконечный) множеств, то всегда можно, выбрав из каждого множества по одному элементу, составить из этих элементов новое множество. Так, от каждого штата из пятидесяти штатов США можно выбрать по одному жителю и составить из них группу из 50 человек. То, что это утверждение в действительности составляет специальную аксиому — так называемую аксиому выбора, математики осознали из работы Эрнста Цермело (1871-1953), опубликованной в 1904 г.»

Сформированных таким образом множеств может быть несколько. Важно, что существует хотя бы одно из них.

И такое на первый взгляд невинное утверждение вызвало множество споров среди математиков. Причиной их было то, что, как видно из приведённой цитаты, гарантируя возможность выбора, «аксиома выбора не требует, чтобы выбранные элементы обладали каким-нибудь определённым свойством»2.

И потому «аксиома выбора не вполне самоочевидна, так как в ней говорится о выборе из бесконечно многих множеств, но она научно необходима, поскольку используется для доказательства важных теорем»3. Правда, «положение аксиомы выбора стало за последние годы менее спорным»4, и «большинству математиков она представляется утверждением совершенно правдоподобным»5.

Дело в том, что «аксиома выбора имеет столь многочисленные и важные приложения практически во всех областях математики, что отказ от неё выглядел бы как преднамеренная подножка работающему математику»6 Но, несмотря на это, её изучение доставило беспокойство и головную боль всем великим математикам XX-ого в., не говоря уже о тех, кто был калибром поменьше.

Короче говоря, «аксиома выбора породила больше дискуссий и споров, чем любая другая аксиома, за исключением, может быть, аксиомы Евклида о параллельных»7, или пятого постулата Евклида. И, всё же, несмотря на все её странности, под давлением потребностей в обосновании самых распространённых методик было заключено, что «на сегодняшний день аксиома выбора признаётся, в принципе, безвредной и необходимой в математической практике»8.

Разумеется, всё сказанное свидетельствует о том, что аксиома выбора представляет собой краеугольный камень современной математики. Но, признавая за нею такую роль, математики всегда помнят, что «принятие аксиомы выбора позволяет доказывать теоремы, мягко говоря, противоречащие интуиции»9.

Формулировка аксиомы выбора. В настоящий момент аксиома выбора представляется в нескольких эквивалентных формах, отражающих различные её нюансы. Наиболее часто используются следующие её формулировки10.

«…Следующие формулы эквивалентны:

1.  Аксиома выбора: Для любого множества существует такая выбирающая функция, что для всякого его непустого подмножества она отображает данное подмножество на его часть, то есть, в это же самое подмножество;

2.  Мультипликационная аксиома: Для любого множества непустых и попарно непересекающихся множеств существует множество, содержащее в точности по одному элементу из каждого множества, входящих в их описываемое объединение;

3.  Принцип вполне упорядочивания: Всякое множество может быть вполне упорядочено;

4.  Трихотомия: Каждые два элемента множества сравнимы между собой;

5.  Лемма Цорна: Если в частично упорядоченном множестве всякая цепь, то есть, полностью упорядоченное подмножество, имеет верхнюю грань, то в таком множестве существует максимальный элемент»

Начальные из двух приведённых формулировок аксиомы выбора являются самыми «древними». По мнению автора, они отражают сущность аксиомы выбора наиболее выпукло, хотя и являются, с логической точки зрения, наиболее сложными вариантами её определения.

Первая формулировка аксиомы выбора основывается на использовании некоторой функции. Условимся называть такую функцию «выбирающей функцией аксиомы выбора» или просто «выбирающей функцией».

Действие выбирающей функции происходит как отображение данного множества в себя. С технической точки зрения, оно происходит как отбор некоторых элементов множества.

Все же прочие элементы его элементы оказывается, что называется, «за бортом». Данное обстоятельство и показывает, что аксиому выбора можно рассматривать как формулировку принципа сжимающих отображений.

Эквивалентность принципа познания и принципа сравнения. Все прочие приведённые формулировки аксиомы выбора основываются на различных типах сравнений. Данные сравнения совершаются в любой ситуации для произвольных объектов с учётом конкретной специфики имеющейся ситуации.

Иначе говоря, аксиома выбора гарантирует наличие приспособленной к нуждам изучения той или иной задачи линейки, как только в ней встанет реальная необходимость. Но особенности такой линейки, включая её масштаб, а также однозначную интерпретацию измеряемых ею величин, включая их удобный для всех заинтересованных специалистов размер, заранее для всех возможных случаев не могут быть определены.

Характерными примерами конкретных реализаций подобной линейки является деньги, температура и энергия, точнее, их измерение. Получаемые здесь оси, пусть даже и на первых этапах, оказываются ограниченными с одной стороны, что, в частности, позволяет ввести естественным образом определённую точку отсчёта или 0 (ноль) шкалы измерения.

Обычно измерительную систему выбирают так, чтобы имелась возможность работы с положительными объектами. Впрочем, не всегда такой подход бывает не только удобен, но и возможен.

Разумеется, при сравнении возможна и констатация равенства. Подобные обстоятельства складываются при игнорировании некоторых деталей, обусловленных спецификой ситуации.

Однако, обычно в ходе таких сравнений какой-то из объектов обязан «выходить из игры». Как следствие, сравнение невозможно без выбора, и потому оно является одним из следствий действия выбирающей функции.

Любые измерения, проводимые при помощи обсуждаемой линейки, дают конечные величины. Данное обстоятельство проистекает из конечности возможностей любых объектов Мироздания.

Гарантируя возможность сравнения, аксиома выбора не проливает света на то, как оно в самых общих чертах реализуется на практике в любой ситуации. Подобное обстоятельство характеризует не только связанную с аксиомой выбора абстрактность, но и показывает, что принцип сравнения эквивалентен принципу познания.

В наиболее общей формулировке принцип сравнения приводит к выделению эталона измерений, числовой системы и определению алгебраических операций, являющихся основой познания, а также проявления объектов в Мироздании. Изучение же сущности алгебраических операций приводит к выводу об их связи с дифференцированием11, которое можно рассматривать как наиболее совершенную форму сравнений.

Отсутствие формулы у выбирающей функции. Собственно говоря, парадоксы аксиомы выбора, о которых вскользь будет говориться ниже, снискавшие ей не совсем здоровую славу, объясняются отсутствием «формулы выбирающей функции» в самом общем случае. Иначе говоря, функция имеется, а формулы её нет.

Да, для отдельных частных случаев «частную формулу выбирающей функции» построить бывает можно и иногда очень даже легко. Но, данный факт не изменяет общей ситуации, приводя к ряду важных выводов.

Отсутствие обсуждаемой формулы делает возможным принцип сжимающих отображений и процесс познания. Оно также объясняет вероятностный характер проявленного мира.

Возможность познания, видимо, является наиболее важным следствием отсутствия формулы выбирающей функции. В конечном счёте, процесс познания доставляет занимающемуся им человеку неизгладимое чувство удовлетворения от созерцания своих достижений, позволяя время от времени пофилософствовать на тему о том, как неразумно устроен мир.

Структура аксиомы выбора. Различные варианты аксиомы выбора различаются по мощностям множеств реализации её работы. В самом общем случае множества отличаются друг от друга по числу своих элементов.

Отметим, что в математике под «счётным множеством» или «счётной мощностью» понимается множество, взаимнооднозначно отображаемое на натуральный ряд. Множество, число элементов которого конечно, считается представителем «конечного множества» или «конечной мощности».

Все действительные числа и взаимнооднозначно отражаемые на них множества дают пример «мощности континуума» или просто «континуума». В математике имеются и более мощные множества, чем континуум, но в явно виде в настоящей книге они использоваться не будут.

В математике все конечные множества считаются представителями конечной мощности. Бесконечные множества, имеющие одинаковое число элементов, полагаются эквивалентными друг другу.

Равное число элементов обосновывается наличием хотя бы одного отображения по принципу «один-в-один». Помимо него обычно существуют и другие связи, не дающие взаимнооднозначное отображение.

Однако, они во внимание не принимаются, а вывод делается на базе отображения, реализующего полный перебор двух множеств путём сопоставления друг другу только различных их элементов. Конечно же, такая взаимосвязь представляет собой единственную неподвижную точку всех прочих отношений между выбранными множествами.

Для подчеркивания того, что речь идёт именно о данном аспекте, говорят даже не о множествах, а о мощностях, которые объединяют однотипные множества. Как следствие, различные варианты аксиомы выбора различаются по типам мощностей, на которых она действуют.

Аксиома выбора, будучи наиболее общей формулировкой метода сжимающихся отображений, применима и к такому вопросу, как число шагов сходимости метода сжимающихся отображений. В подобной ситуации единственной неподвижной точкой является сходимость за конечное число шагов или конечная мощность.

Данным типом сходимости обладают счётный и конечный варианты аксиомы выбора. Другим мощностям такое также под силу, но далеко не всегда.

Собственно говоря, конечный вариант аксиомы выбора является отдельным её вариантом, надо сказать тривиальным. В крайнем случае, он задаётся путём перебора, но в специфике рассматриваемого подхода его имеет смысл включить в счётный вариант аксиомы выбора как его частный случай.

Счётный вариант аксиомы выбора входит в зону действия ещё одной аксиомы математики, известной как «аксиома детерминированности»12. Она формулируется более сложно, чем аксиома выбора.

Однако, в нестрогой форме для целей изложения настоящей книги можно считать, что аксиома детерминированности гарантирует, что антагонистическая игра двух лиц закончится через конечное число шагов, общее количество которых обычно заранее назвать невозможно. Очень важным достоинством аксиомы детерминированности, в отличие от аксиомы выбора, является её здоровая репутация, проистекающая от отсутствия связанных с ней парадоксов.

Под «антагонистической игрой» понимается такая игра между её участниками, когда ни один из них не желает уступать другому. Данное название, видимо, неудачно, но оно распространено и широко применяется в математике.

Учитывая, что аксиома выбора является алгебраической формулировкой процесса познания, её счётный вариант, точнее, всё то, что ему подчиняется, можно трактовать как квинтэссенцию познания или «информацию». При таком подходе аксиома детерминированности, область действия которой только частично пересекается с зоной работы аксиомы выбора, управляет воплощением на практике накопленных ранее знаний.

Подобное применение не всегда проходит гладко, являясь предпосылкой антагонистической игры двух лиц. Под участниками игры в рассматриваемой специфике нужно понимать решаемые проблемы и накопленный багаж знаний.

Парадоксы аксиомы выбора. Связанные с аксиомой выбора парадоксы требуют краткого освещения. Начнём с того, что по аксиоме выбора любое множество можно вполне упорядочить, сравнивая его элементы.

Однако,«если множество всех вещественных чисел вполне упорядочено, то в любой извлечённой из него последовательности должен существовать первый элемент»13. Но, «при обычном упорядочивании вещественных чисел это требование не выполняется: например, если мы рассмотрим все числа, которые больше, например, 5, то в этом множестве первый элемент отсутствует»14.

Действительно, если кто укажет нам такой элемент, то в качестве контрпримера можно взять его сумму с 5 (пятью), делённую на 2 (два). Поскольку полученное таким образом число будет строго меньше названного, но и строго больше 5 (пяти), то оно своим существованием покажет, что первоначальный пример далёк от истины.

Разумеется, данный факт свидетельствует об отсутствии такого элемента. Имеются и иные аналогичные примеры15.

«Одна из таких теорем известна под названием парадокса Банаха-Тарского. В нестрогой формулировке эта удивительная теорема звучит следующим образом. Пусть даны два шара – один размером с футбольный мяч, а другой – размером с Землю. Оба шара можно разбить на конечное число непересекающихся частей так, что каждая часть одного шара будет конгруэнтна одной, и только одной, части другого шара. Иначе говоря, теорема Банаха-Тарского означает, что, разрезав земной шар на мелкие кусочки и переложив их в другом порядке, мы можем получить футбольный мяч. Ранее, в 1914 г. был получен ещё один парадоксальный результат (составляющий на самом деле частный случай парадокса Банаха-Тарского): было показано, что, разбив шар на четыре части, мы можем переложить эти части так, что получатся два шара того же радиуса, что и исходный шар (парадокс сфер – прим. автора). В отличие от парадоксов, с которыми столкнулась в начале XXв. теория множеств, парадокс Банаха-Тарского и его ранее известный частный случай не являются противоречиями. Это логические следствия из аксиом теории множеств и аксиомы выбора»

Однако, все связанные с аксиомой выбора парадоксы обладают тем свойством, что используемые для их демонстрации конструкции, хотя и могут быть описаны, но не могут быть реализованы. Иначе говоря, они являются фантомами, и данное обстоятельство, как выяснится ниже, вовсе не случайно.

В результате, гарантируемый аксиомой выбора процесс извлечения в отношении их уже таковым не является. Продемонстрируем данное обстоятельство на описанном выше примере минимального числа, строго большего 5 (пяти).

Прежде всего, оно является иррациональным числом, тогда как в процессе познания и в любой прикладной работе практически используются только рациональные числа, поскольку только они и могут быть реально сконструированы. Подобное происходит даже того, когда они применяются в качестве приближения иррациональных чисел.

Множество рациональных чисел, с точки зрения своей структуры, представляет собой редкое сито16. Собственно говоря, для его плотного заполнения и вводятся иррациональные числа, для которых рациональные числа оказываются единственной неподвижной точкой.

Структуры множеств и ослабление аксиомы выбора. В математике принято получать множества, начиная от пустого множества, путём усложнения их структуры на базе уже имеющихся множеств. Единственной неподвижной точкой такого подхода является констатация того факта, что базовые или самые простые множества большей мощности получаются как множества всех подмножеств наиболее сложного варианта множеств предыдущей мощности.

Исключения из сформулированного правила представляют конечные множества. Конечно же, подобное их положение объясняется тем, что конечные варианты аксиомы выбора являются частными случаями её счётной реализации.

Данное правило построения более сложных множеств на базе менее сложных или «принцип самодостаточности» в своих алгебраических формулировках известны как «гипотеза континуума»17. Из гипотезы континуума, учитывая 7связанную с нею упорядоченность мощностей множеств, вытекает аксиома выбора18, и такое обстоятельство, конечно же, ставит сформулированный принцип самодостаточности в исключительное положение.

Отход от гипотезы континуума эквивалентен отказу от принципа самодостаточности. Логическим следствием такого обстоятельства является ослабление получаемых как следствия модификаций аксиомы выбора, закономерно приводящих к уменьшению возможностей познания.

Однако, в любой ситуации связанный с аксиомой выбора и её более слабыми реализациями принцип сжимающихся отображений позволяет окружать любую точку произвольного множества системой вложенных друг в друга его подмножеств, общее количество которых определяется спецификой ситуации. Как следствие, оказывается, что при любом стечении обстоятельств во множествах реально задавать исчерпывающие системы окрестностей и топологию на их основе.

Антиномия. Одной из отличительных особенностей аксиомы выбора является возможность вывода с её помощью двух противоположных друг другу точек зрения. Как такое ни покажется странным на первый взгляд, подобное свойство не является каким-то единичным явлением, а широко распространено в окружающем мире.

Существующие искажения вопроса. Отмеченный вывод, который, мягко говоря, противоречит интуиции, уже давно известен в философии как «антиномия». История науки утверждает, что слово «антиномия» попало в современную философию из древнегреческого языка, с которого она переводится как «парадокс»19, и, конечно же, первоначально не имела ничего общего с аксиомой выбора.

В современной европейской философии «антиномия» понимается как неразрешимое противоречие между двумя взаимоисключающими положениями, одинаково доказуемыми логическим путём. Подобная точка зрения восходит к Э. Канту, ввёдшему понятие «антиномия» в современную европейскую философию после множества веков его забвения.

Оно является упрощением, которое стало возможно по причине прерывания и забвения традиции, произошедшей после краха античности. Данное обстоятельство и привело к забвению или неправильному пониманию и трактовке древних философских систем многими современниками эпохи Возрождения, а затем и их наследниками.

Истинный смысл базового варианта. В древности же антиномия понималась не просто как фокус сосредоточения двух борющихся друг с другом точек зрения, ни одна из которых не может победить другую, а намного шире. Им обозначались два взгляда на одно и то же явление с противоположными характеристиками.

Согласно древним философским системам, подобные два противоположных взгляда не только существуют, но и взаимодействуют между собой. В конечном счёте, именно такой контакт и способствует взаимному устранению недостатков, присущих каждой из точек зрения, а также накоплению опыта.

Нередко опыт притекает не только из областей, связанных или когда-то касающихся данной проблемы. Он может приходить и оттуда, с чем внутренняя связь была только что обнаружена.

Данный пример взаимодействия полюсов антиномии следует рассматривать как пример «диалектического противоречия», разрешение которого позволяет двигаться вперёд. Можно сказать, что диалектическое противоречие является проявлением системы сдержек и противовесов, которая в идеале оберегает от ошибочных решений.

Однако, к сожалению, так бывает не всегда. Нередко между полюсами антиномии, из-за сложности ситуации и следующего из неё непонимания, вместо диалектического противоречия после разрушения хрупкого баланса интересов может возникать «антагонистическое противоречие».

Антагонистическое противоречие обращает процесс развития. Нередко оно оказывается следствием диспропорций, накопленных при несбалансированном росте, который поэтому следует признать нежелательным.

Согласно учению древних, разрешение любого диалектического противоречия, несмотря на всю необходимость, важность и благотворность такого шага, почти всегда приводит к появлению новых точек зрения. Они также противоположны друг другу, только ярче высвечены и нередко теряют связь с предыдущими точками зрения, раньше характеризовавшими полюса антиномии.

В результате, процесс разрешения антиномия, проявляя её антиномичные свойства, приводит к её усилению. Он заставляет проводить углублённый анализ для нового акта решения связанной с антиномией проблемы.

И так продолжается до тех пор, пока все аспекты проблемы не будут разобраны и отрегулированы. И только тогда источник противоречий, питающий ту или иную антиномию, иссякнет.

Наличие двух противоположных точек зрения на любой интересующий вопрос помогает, «просвечивая» всю связанную с ним проблематику подобно рентгену, вплоть до самых глубинных проблем, выбрать оптимальный вариант его решения. Подобный факт обосновывает ценность антиномий и теории множеств, из противоречий которой они вытекают.

Антиномия представляет собой наиболее общую формулировку стратегической игры двух лиц. Как следствие, разрешение противоречий её полюсов создаёт общепринятые правила поведения, действующие в достаточно широком диапазоне ситуаций, и открывает новые горизонты развития.

Антиномичность позволяет общим и единым причинам и свойствам в каждой конкретной ситуации проявляться согласно с её спецификой. Подобные проявления происходят по-разному, вплоть до того, что иногда возникает, приводя к антиномии, противоречие между внешним воплощением одного и того же принципа.

Базовые свойства антиномии. Подобные сходства и противоположности характеризуют полюса антиномии. В своей базисной модификации антиномия характеризуется следующими особенностями:

·    наличием двух противоположных точек зрения на одно и тоже явление, являющихся «полюсами антиномии»;

·    протеканием явления через взаимодействие полюсов антиномии на базе конструктивного разрешения их противоречий, являющихся в данной связи диалектическими противоречиями;

·    необычайной трудностью разрешения противоречий полюсов антиномии до конца;

·    существованием при этом постоянного стремления к достижению данного разрешения;

·    усилением от таких действий антиномического противостояния полюсов и, как следствия этого, трагичности антиномии, являющейся следствием наличия её полюсов и их взаимодействия;

·    окончательным разрешением антиномии при озарении в момент наивысшего пика обострения противоречий между её полюсами, сопровождающимся исчезновением трагичности, присущей явлению;

·    полной проработкой в момент окончательного разрешения антиномии с последующим устранением всего их клубка противоречий, существовавших между полюсами антиномии.

Разрешение противоречий между полюсами антиномии означает её полное и окончательное разрешение, усиливая связность Мироздания путём усложнения кругооборота его объектов, как путём рождения новых, так и их взаимных перевоплощений. Поскольку, в конечном счёте, объекты появляются из эфира, то именно его и следует считать изначальным источником связности.

Исходя из описанных её свойств, антиномию следует рассматривать как «обобщение принципа единства и борьбы противоположностей» Гегеля, а также, учитывая особенности её развития, как закон перехода количества в качество.

Вместе с противоречиями в момент разрешения антиномии исчезают и все вызывающие их силы. Подобное свойство является следствием внутренней связи между полюсами антиномии.

Данная связь реализуется через общие принципы, проявляемые по-разному в различных ситуациях или взглядах на одну и ту же проблему. Они и представляют собой третий невидимый на первый взгляд элемент антиномии.

Причины усиления противостояния полюсов антиномии по мере прогресса. Наиболее сложным для понимания из базовых свойств антиномии является тезис о том, что, по мере разрешения противоречий между полюсами антиномии, сами противоречия только усиливаются. Данный факт является следствием метода сжимающихся отображений, имеющего отношение к моделям любых протекающих в Мироздании процессов, в том числе и антиномий.

Дело в том, что поиск единственной неподвижной точки метода сжимающихся отображений производится при помощи самозатачивающего в процессе его работы инструмента. Им является выбирающая функция, чья формула, универсальная или частная, попутно здесь ищется.

Вначале такой инструмент никуда негоден. Но, его применение, по мере осмысления накопленного опыта, и проникновения вглубь понимания предмета, гарантируется нахождение столь желанной единственной неподвижной точки.

Наглядно представим процесс её поиска как отсечение частей большого листа бумаги или картона. Несмотря даже на почти полное отсутствие накопленного опыта, ввиду огромности поля деятельности вначале отсечение происходит легко.

Однако, по мере понимания, где лежит цель поиска, отсечение окажется проводить всё труднее и труднее. И данное обстоятельство будет проявляться, несмотря на то, что в ходе работы накапливается нужный опыт.

В принципе, оно вовсе неудивительно, поскольку с каждым шагом отсекать почти всегда придётся всё более и более виртуозно почти всё более и более сложные фигуры. Вот именно здесь и проявляется обсуждаемое свойство антиномии, согласно которому противоречия между её полюсами, по мере их разрешения, только усиливаются.

Однако, вместе с усложнением задач растёт и скорость продвижения вперёд. Сказывается накопление опыта.

Однако, не стоит думать, что первый шаг познания, выкристаллизовывающий ту или иную антиномию, является простым. Ему также присуща своя сложность, но лежит она в трудности выбора правильного направления поиска.

Дело в том, что в случае выбора неправильного направления разыскиваемая единственная неподвижная точка может быть отсечена. Именно в таком факте и заключается присущая первому шагу трудность, но она почти не имеет связи с проблемами проникновения в сущность изучаемой задачи.

Сущность принципа сжимающихся отображений приводит к тому, что некоторые свойства его единственной неподвижной точки и её окружения оказываются противоположны друг другу. Конечно же, тот факт, что они принадлежат одному и тому же множеству, свидетельствует о совпадении их остальных характеристик.

Первое из отмеченных обстоятельств объясняет внешнее противопоставление друг другу полюсов антиномии Второе же замечание, конечно же, говорит о наличии между ними связи.

Принцип сжимающихся отображений приводит и к тому, что единственная неподвижная точка появляется из некоторой окружающей её среды. И как только такое событие произойдёт, то она своей индивидуальностью оказывается сложнее выделившего её из своей сущности окружения.

И чем ближе к ней точки её окружения, на базе которых она кристаллизовалась, тем больше между ними сходства. Данный факт, в частности, позволяет говорить о том, что подобное тянется к подобному.

Проведённое рассуждение показывает известное сходство между стратегической игрой двух лиц и аксиомой выбора. А оно, в свою очередь доказывает факт внутренней связи между аксиомой выбора и аксиомой детерминированности.

Противопоставление единственной неподвижной точки и её окружения описывается «антиномией точки и её окружения», изображаемой «горизонтальным бинером точки и её окружения». Верхним полюсом горизонтального бинера точки и её окружения является единственная неподвижная точка, а нижним полюсом, естественно, её окружение.

Изображение. Один из игроков антагонистической игры является «доминирующим игроком». Противостоящий ему игрок, соответственно, оказывается «подчинённым игроком».

Данные игроки неравноправны в том смысле, что доминирующий игрок, кстати, не обязательно выигрывающий, поскольку кто-то должен начать игру, производит её запуск. Именно по такой причине он оказывается старше или важнее подчинённого игрока, но во всём остальном упомянутые игроки равноправны.

Доминирующему игроку приписывается «правый полюс», а подчинённому, соответственно, «левый полюс» символьного изображения антиномии. Само же изображение антиномии принято называть «бинером».

Бинер изображается горизонтальной полоской с точками на концах и называется «горизонтальным бинером». Его правый конец сопоставляется правому полюсу антиномии, а левый – её левому полюсу.

Наличие отражающих специфику ситуации связей между полюсами антиномии и их различий приводит к «нарушению симметрии», могущему иметь различные формы проявления, обуславливаемые спецификой ситуации. Одним из следствий нарушения симметрии, например, оказывается разница между массами протона и электрона.

Нередко случается так, что воплощение антиномии в имеющих отношение к делу объектах окружающего мира приводит к функциональной антисимметрии объектов окружающего мира. Она наблюдается на фоне их внешнего сходства или симметрии, являющейся следствием внутренней идентичности первоидей на фоне их чисто внешнего различия.

Усложнение понятий базового варианта. Кроме горизонтального бинера существует и «вертикальный бинер», изображаемый вертикальной полоской с точками на концах. Он сопоставляется антиномии, у которой полюса уже не являются равноправными в подлинном смысле данного слова.

В рамках такой антиномии её «верхний полюс» или «старший полюс», сопоставляемый верхней точке вертикального бинера, по мере разрешения присущих антиномии противоречий, всё сильнее и сильнее проявляется в «нижнем полюсе» или «младшем полюсе», связанном с нижней точкой вертикального бинера. Все же прочие свойства обсуждаемой антиномии совпадают с перечисленными ранее базовыми свойствами антиномии.

Исключение составляет тот нюанс, что верхний и нижний полюса вертикального бинера уже не являются противоположными взглядами на одну и ту же проблему. Они просто оказываются, соответственно, целью, к которой стремится обсуждаемая антиномия, и отражением достигнутого в ходе её достижения прогресса.

Вдобавок, может существовать антиномия, изображаемая горизонтальным бинером, у которой доминирующий и подчинённый игроки меняются местами. Подобный нюанс, конечно же, приводит к перемене друг с другом мест правых и левых полюсов горизонтального бинера, изображающего подобную антиномию.

Условимся такой горизонтальный бинер называть «ротационным бинером». Связанные с ротационными бинерами «ротационные антиномии», конечно же, имеют свою специфику, заключающуюся в смене местами их полюсов.

Ротационный бинер реализуется в ситуациях, отличающихся повышенной степенью их неопределённости применения с точки зрения прогресса Высшего Промысла. Существующая между полюсами любых антиномий связь в данной специфики достигает наивысшей степени своего проявления и приводит к перерождению полюсов ротационного бинера друг в друга при соответствующих обстоятельствах.

Данный нюанс наиболее рельефно разработан в древней китайской философии и известен как принцип «инь-янь». Поскольку связь между полюсами имеется в любой антиномии, то принцип инь-янь проявляется при произвольных обстоятельствах, хотя для неротационных антиномий и в ослабленном виде.

В своём классическом варианте принцип инь-янь представляется как борьба-сотрудничество переходящих друг в друга активного мужского начала «инь» и пассивной женской субстанции «янь». Конечно же, инь сопоставляется правому полюсу лежащей в основе рассматриваемого явления антиномии, а янь отождествляется с левым полюсом

Разрешение антиномии, изображаемой вертикальным бинером, происходит при помощи некоторой антиномии, изображаемой горизонтальным бинером. Конечно же, являющаяся техническим инструментом воплощения антиномия может реализовываться, как ротационным бинером, так и простым горизонтальным бинером.

Подобная связь находит своё отражение и в изображении, возникающем в результате совмещения вертикального и горизонтального бинеров. Оно представляет собой крест, известный как «кватернер», при отражении которого, естественно, особенности изображения вертикального и горизонтального бинеров объединяются.

К ним добавляется правило симметричного изображения горизонтального бинера кватернера относительно линии вертикального бинера. Симметричность же изображения вертикального бинера кватернера по отношению к линии его горизонтального бинера, вообще говоря, необязательна.

Вследствие связности окружающего мира разные бинеры и кватернеры не изолированы друг от друга. Под действием закона синархии они могут дробиться на бинеры и кватернеры, сопоставляемые более мелким процессам, причём один и тот же полюс в различных бинерах и кватернерах может иметь разную природу.

Надмирная реальность. Присущая аксиоме выбора возможность сравнения позволяет под любую изучаемую ситуацию подвести адекватную ей алгебраическую модель. Собственно говоря, именно такое обстоятельство позволяет использовать математику при изучении окружающего мира.

Структура всего. Базовым понятием математики является «множество», являющееся совокупностью некоторых объектов. Множество, не содержащее ни одного объекта, считается «пустым множеством».

Объединение всех получаемых подобным образом множеств является «множество всех множеств» или «Универсумом». В древнеарийской философии он также называется «Абсолютом».

Универсум следует рассматривать как вечную «надмирную реальность». Она стоит за всем, что происходит в окружающем мире, являясь «источником всего», и встречается под следующими названиями:

·   в традиции русского ведизма в виде «Всевышнего»;

·   в древнеарийской философии и нередко в различных её модификациях в виде «Брахмана»;

·   в древнекитайской философии даосизма в виде «Дао» или «Пути Вселенной»;

·   в христианстве и его всевозможных ответвлениях в виде «Бога» (но не Бога-Отца – прим. автора);

·   в мусульманстве в виде «Аллаха».

Надмирная реальность также понимается как «Творящая Пустота», ибо из её недр выходят объекты проявленного мира. Что же касается автора, то, учитывая его национальную принадлежность, для обозначения надмирной реальности он, за редкими исключениями, станет пользоваться терминами «Всевышний» и «Бог», ибо последний является нейтральным понятием для любого религиозного направления.

Структура Универсума. Структурно Абсолют представляется неделимым, но в высшей степени многогранным. Гранями Абсолюта являются «первоидеи» или «ноумены», а сам Универсум рассматривается как «мир первоидей» или «мир ноуменов», чьей единственной неподвижной точкой является понятие Бога.

Все первоидеи, несмотря на их различие, являются равноправными. Их число настолько велико, что общее количество первоидей подсчитать невозможно.

Непознанными первоидеи ничем не отличаются друг от друга, и такое обстоятельство является предпосылкой связности. Окончательно же познанные первоидеи специфически индивидуальны.

Однако, полностью отличаясь между собой внешне, тем не менее, внутренне они сохраняют своё единство. Усиливая так первоначально имевшуюся между ними связность, первоидеи создают предпосылку проявления в окружающем мире симметрии и красоты.

Подобное обстоятельство объясняется некоторые факты, воспринимаемые ортодоксальной наукой как парадоксы. К их числу относится парадокс Подольского-Розена-Эйнштейна, не отрицающий возможность одновременного измерения некоторых параметров у атомов, разнесённых из одной точки на большие расстояния друг от друга.

С точки зрения современной науки, такая операция выглядит как запрещённая передача информации со скоростью выше скорости света. И, хотя древнеарийская философия не запрещает движение с любой скоростью, подобный факт она объясняет не этим, а связностью Мироздания.

Высшие ценности. Скомбинированные в различных пропорциях выбирающей функцией не до конца познанные первоидеи входят, как «строительный материал» в структуры теории множеств, обосновывая, в конечном счёте, всё разнообразие Мироздания. Но, в отличие от Универсума в рамках таких структур между первоидеями равенства уже нет.

За каждой первоидеей стоит некоторая связанная с нею «высшая ценность» или «вечная ценность». Проявляя связность Мироздания, вечные ценности поддерживают друг друга в системе кольцевых ссылок.

Подобные ссылки могут осуществляться и не напрямую, а через посредничество других ноуменов. Конечно же, данный факт является лишним доказательством того, что высшие ценности, несмотря на внешние отличия между собой, внутренне однородны и представляют собой проявление одного целого.

В результате, высшие ценности не выводятся из чего-либо. Они, будучи единственной неподвижной точкой любых наблюдений, могут быть только угаданы при изучении особенностей функционирования Мироздания.

Высшие ценности совместимы между собой. Являясь квинтэссенцией наших наблюдений за Мирозданием, они объясняют сущность всего того, на основании чего они были осознаны.

Рассматриваемые сами по себе высшие ценности предельно абстрактны. Но при своём воплощении в конкретной ситуации они приобретают вполне определённое связанное с ними наполнение.

Главная задача философии. Здравый смысл не относится к высшим ценностям, но является инструментом их познания. Разработка инструментария здравого смысла является основной задачей древнеарийской философии.

Используя такие рычаги воздействия на ситуацию, обусловленные теми или иными конкретными обстоятельствами, высшие ценности заставляют функционировать Мироздание. Они же реализуют и взаимоотношения между его объектами.

Общая схема космогонии, или Высшего Промысла. Отсутствие формулы у выбирающей функции приводит для первоидей к невозможности моментального познания ими своей сущности. Но, наличие у их совокупности или Бога познавательного аппарата позволяет им надеяться сделать такое дело в будущем.

Ментальный план. Запуску процесса самопознания Бога способствуют органически присущие аксиоме выбора противоречия вытекающих из неё антиномий. Происходящая вследствие данного факта активизация аксиомы выбора приводит к появлению «мыслеформ» или «мыслей».

Первоначально мыслеформы являются слепками с Универсума или Бога. По мере заполнения «ментального плана Мироздания» или просто «ментального плана», который может быть и пустым, как минимум, изначально, аксиома выбора начинает действовать на всём его содержимом.

Необходимо отметить, что мир первоидей и ментальный план существуют отдельно друг от друга. Именно поэтому мыслеформы, различаясь по своим первоидеям, могут полностью или частично дублировать друг друга по содержанию.

Мыслеформы представляют собой проектировку объектов Мироздания. Если мысли достаточно зрелы, то, опираясь на них, оказывается возможным не только представить связанные с мыслеформами объекты, но и воплотить их, опираясь на имеющиеся в данный момент возможности.

Некоторым мыслеформам, несмотря на то, что они состоят из нескольких, точнее, очень многих, первоидей, соответствует какая-то одна первоидея, выделяющаяся среди прочих первоидей мыслеформы. Будучи единственной неподвижной точкой для такой мыслеформы, отмеченная первоидея является для неё «своей первоидеей».

Все иные входящие в данную мыслеформу первоидеи являются «несвоими первоидеями». Нужно сказать, что у некоторых мыслеформ нет своей первоидеи, потому их судьбы отличается от путей мыслеформ со своими первоидеями.

В процессе работы метода сжимающихся отображений от мыслеформ, как обладающих своими первоидеями, так и нет, отсекаются мыслеформы обоих типов. Мыслеформы, содержащие свою первоидею, в ходе такого процесса «худеют» до самой своей первоидеи.

Подобная особенность и составляет сущность их процесса самопознания. Достигнув данного состояния, мыслеформы начинают сверкать всеми цветами радуги, присущими высшим ценностям, ассоциированным с их первоидеями, а выбирающая функция приобретает одну из своих частных формул.

Мыслеформы же без своей первоидеи разрушаются. Их первоидеями можно считать фантом, к которому стремится метод сжимающихся отображений, учитывая специфику таких обстоятельств, в ходе усложнения, а не упрощения ситуации.

При отсечении мыслеформы, и даже полностью познанная первоидея, могут вернуться назад в Универсум, объединившись со Всевышним и вновь перейдя в полностью непознанную форму. Прочие мыслеформы, проявляя связность мира первоидей, организуют свой кругооборот, стремящийся приобрести структуру сильной компоненты.

С технической точки зрения «сильная компонента» обладает свойством внутренней закольцованности. Иначе говоря, выйдя из одного элемента сильной компоненты, мы, путешествуя по принадлежащим ей элементам, обязательно можем попасть в него снова, если только стремимся к этому.

Из-за связности Мироздания оно обычно имеет структуру «разложимой модели», представляющую собой «слабую компоненту», объединяющую несколько сильных компонент посредством однонаправленных, а не кольцевых связей. Но, под воздействием тенденции к усилению связности, являющейся одним из следствий прогресса Высшего Промысла, разложимая модель или связанная с нею слабая компонента через образование новых связей стремится приобрести свойство сильной компоненты или «неразложимой модели».

В процессе кругооборота мыслеформы дробятся и объединяются. И каждая из них в ходе реализации такого процесса постоянно стремится познать свою первоидею, даже тогда, когда она принадлежит фантому.

Прогресс мыслеформы в данном направлении понимается древнеарийской философией как её «просветление». Обратный ему процесс, конечно же, считается «утяжелением».

Необходимо отметить, что для мыслеформы без своей первоидеи любые такие действия, приводя к её разрушению, будут утяжелять мыслеформу. Более подробно специфика данного вопроса будет разобрана ниже.

Все вместе процессы просветления мыслеформ расцениваются в древнеарийской философии как «прогресс Высшего Промысла», а обратная тенденция считается «регрессом Высшего Промысла». Высший Промысел является осуществлением Воли Бога в процессе Своего самосозерцания, единственной неподвижной точкой которого служит сам Всевышний.

Из сущности аксиомы выбора как принципа сжимающихся отображений следует, что регресс Высшего Промысла, несмотря на возможную свою продолжительность, является исключительно временным явлением. Как следствие, прогресс Высшего Промысла представляет собой обычную тенденцию развития окружающего мира.

Нижний ментальный план. Части мыслеформ ментального плана, сопоставляемые счётному варианту аксиомы выбора, вырабатываясь за конечное число шагов, исходя из специфики ситуации, представляют собой информацию. Её вместилищем является «нижний ментальный план Мироздания» или просто «нижний ментальный план».

Его считают также «информационным миром» или «информационной моделью». Информация расцениваются как структурированная квинтэссенция мысли.

В наиболее абстрактной форме информации записывается при помощи адекватных ситуации символов. Данное обстоятельство, в частности, объясняет, почему память базируется на запоминании образов.

Информационная модель явления получается путём выделения из всей полученной совокупности впечатлений от его созерцания и ощущений наиболее важных компонент согласно ранее выставленным целях таких исследований. Если же никакой целевым образом собираемой информации получено не будет, то искомая информационная модель не создаётся.

Аксиома выбора разделяет ментальный план Мироздания на две части. Всё, что не вошло в нижний ментальный план Мироздания понимается как «верхний ментальный план Мироздания» или просто «верхний ментальный план».

Верхний ментальный план сопоставляется всему тому, природа чего является пока ещё не до конца понятой. Нижний ментальный план есть совокупность накопленных информационных моделей процессов Мироздания, объясняющих их функционирование и формирующие отклик тех или иных на определённые внешние воздействия.

Являясь содержимым неструктурированных частей мыслеформ и полем изучения самих мыслеформ, верхний ментальный план представляет собой барьер на пути проникновения любых веяний в информационный мир. В свою очередь, информационный мир оказывается единственной неподвижной точкой ментального плана.

В обыденной жизни подобный шаг разделяет единый мыслительный процесс на сознательное и бессознательное. Конечно же, «сознательному» сопоставляется верхний ментальный план.

Нижний ментальный план связан с «бессознательным». Подобная связь объясняется тем фактом, что использование накопленной и, во всяком случае, адекватной ситуации информации, происходит во многом в автоматическом режиме.

Бессознательное называют также и «подсознательным». Сознательное и бессознательное, конечно же, присущи, как отдельным могущим вести в достаточно автономном режиме процесс исследований объектам, так и их совокупностям.

Структуризация мыслеформ обуславливает рождение импульса по их реализации. Данный импульс, конечно же, оказывается связанным только с информационным миром, и представляет собой «энергию».

Разумеется, всё, что, мягко говоря, противоречит интуиции, остаётся в верхнем ментальном плане Мироздания, и не переходит в нижний ментальный план Мироздания. Как следствие, нижнему ментальному плану чудеса и антагоничность несвойственны.

В отличие от нижнего ментального плана, верхний ментальный план содержит перспективы развития Мироздания, которые, из-за антиномического характера окружающего мира, являются нередко противоречивыми. Но, на проявленный мир, теснее связанный с нижним, а не верхним ментальным планом, подобные противоречия не распространяются.

Выделение нижнего ментального плана из ментального плана описывается «антиномией верхнего ментального плана и нижнего ментального плана», изображаемой «вертикальным бинером верхнего ментального плана и нижнего ментального плана». Верхним полюсом вертикального бинера верхнего ментального плана и нижнего ментального плана является верхний ментальный план, а нижним полюсом, естественно, нижний ментальный план.

В древнеарийской философии данная антиномия трактуется как факт разделения Брахман на «Брахмана Высшего» и «Брахмана Нижнего». Конечно же, Брахману Высшему следует сопоставлять верхний ментальный план, а под Брахманом Нижним надо понимать нижний ментальный план.

В христианстве выпадение из ментального плана нижнего ментального плана рассматривают как выделение «Бога-Сына» из «Бога-Отца». Именно поэтому Бог-отец не отождествляется с Самим Богом.

Астральный план. По мере своего получения и обработки в ходе эволюции информация записывается на соответствующих специфике ситуации материальных носителях. Как выяснится в дальнейшем, такие носители представляют собой объекты окружающего мира, возникающие из определённой среды в виде «астрального плана».

Астральный план называют ещё «эфиром» или «праной». Он является не только субстанцией возникновения объектов проявленного мира, но и средой передачи информации между ними и их взаимодействий между собой.

Однако, информация не только пишется на носителях, но и обрабатывается при их посредничестве, чем, собственно говоря, и создаются условия для дальнейшего продвижения к определению формулы выбирающей функции. Особенности обработки информации, коль скоро он является средой её передачи, задаются алгебраическими свойствами эфира.

Гарантируемая аксиомой выбора возможность измеримости, исходя из специфики ситуации, определяет единицу измерения как единственную неподвижную точку процесса. Она же задаёт и нулевое значение в виде единственной неподвижной точки отсчёта или нулевой элемент.

Ею же наполняются смыслом операции сложения и умножения. Как следствие, создаётся система действительных чисел, являющаяся основой исследований и базой построения создаваемых в ходе изучения алгебраических моделей.

Операция сложения, даже в произвольном случае обычно не столь творческая, как операция умножения, связывается с перестановкой имеющегося материала. В противовес ей операция умножения приводит к появлению нового качества.

В совокупности операция умножения и операция сложения непрерывно создают и изменяют окружающий мир. Они являются полюсами «антиномии операций», изображаемой «горизонтальным бинером операций».

Правый полюс горизонтального бинера операций связан с операцией умножения, а левый полюс – с операцией сложения. Связь между ними, наиболее рельефно видимую в случае действительных чисел, в свете сказанного следует рассматривать как «Святой Дух», являющийся источником жизни.

Согласно теореме Фробениуса20, описанная алгебраическая структура может быть вложена в алгебру кватернионов. Алгебра кватернионов является обобщением комплексных чисел с тремя мнимыми единицами вместо одной у комплексных чисел, но с одной действительной единицей, как и у комплексных чисел.

Алгебра кватернионов представляет собой частный случай прямоугольного или ортогонального варианта «алгебры тензооктанионов», то есть, такой структуры вектороподобных чисел, которой органически присуще беспрепятственное выполнение операций сложения и умножения во всех их нюансах. Более подробно свойства ортогонального варианта алгебры тензооктанионов описаны в физико-математическом приложении 1 (ФМ1).

Алгебру тензооктанионов отличает также и то обстоятельство, что она является самой объемлющей алгеброй, в рамках которой в ходе использования какой-то одной из её операций любое действие и обратный ему ход можно располагать в произвольном порядке, разделяя их произвольным конечным количеством иных мероприятий. В данном смысле для операции умножения такое обстоятельство является предельным фактом, тогда как операция сложения обычно обладает аналогичным свойством во всех иных алгебраических структурах, как содержащих, так и нет алгебру тензооктанионов.

Впрочем, учитывая отмеченные выше роли данных операций в функционировании Мироздания, такое свойство операции сложения не кажется удивительным. Сложнее для понимания происходящего оказывается то обстоятельство, что обсуждаемое свойство операции умножения алгебры тензооктанионов не распространяется на её нулевой элемент.

Однако, здесь следует учесть естественные условия, заключающиеся в том, что нулевой элемент представляет собой начало координат, а оно, когда голографически, а когда и прямо сопоставляется началу функционирования Мироздания. А в такой момент не может быть накоплено никаких ошибок, ибо не было вообще действий, могущих к ним привести.

В результате, применение обсуждаемой формулы для такой специфической ситуации оказывается невостребованным. И потому в дальнейшем обсуждение использования отмеченного свойства алгебры тензооктанионов можно производить без указания на разобранное обстоятельство.

Необходимо подчеркнуть, что возможность исправления допущенной ошибки не относится к комбинации операций сложения и умножения. Иначе говоря, допущенные ошибки надо исправлять как можно быстрее, и подобный вывод является единственной неподвижной точкой процесса поведения чего угодно в окружающем мире.

Физический план. Появляющиеся из астрального плана носители записи информации являются объектами «физического плана Мироздания» или просто «физического плана», оказывающегося полигоном проверки степени соответствия мыслеформой своей первоидеи, к познанию которой она стремится. В качестве синонимов физического плана в древнеарийской философии используются понятия «окружающий мир», «Мироздание», «Вселенная», «космос», «проявленный мир», «физический мир» и «материальный мир».

Иначе говоря, мысль имеет свойство материализовываться. Ступенчатость данного процесса приводит к тому, что в известной мере мир и его объекты существуют отдельно от информационной модели, подобно тому, как и сами их мыслеформы отличаются от своей структуризации.

По мере эволюции Мироздания объекты проявленного мира получают в своё распоряжение нематериальные первоидеи. И только полностью познанная первоидея, если она не возвратилась назад в Универсум, не нуждается в объекте.

Посредниками в таком процессе оказываются нематериальные мыслеформы, чья генерация происходит под воздействием потребности осмысления своих первоидей Всевышним. Постоянный процесс изменения мыслеформ приводит к изменению находящихся в их досягаемости объектов, обуславливая, тем самым, «пластичность» Мироздания.

Благодаря пластичности окружающего мира в случае несоответствия объекта первоначально понимаемому замыслу может происходить его перестройка на базе имеющегося потенциала или его революционное преобразование вплоть до разрушения прежних форм и разрыва ранее функционирующих связей. При ином взгляде на причину неудач пересмотру и изменению подвергается сам первоначальный замысел.

В процессе функционирования проявленного мира может случиться так, что овладевшая некоторым объектом мыслеформа со своей первоидеей такую первоидею может либо потерять, либо частично её отсечь. При подобном стечении обстоятельств обсуждаемый объект Мироздания теряет на какое-то время все или часть ориентиров своего существования.

Из-за конечности времени существования некоторых объектов проявленного плана, прежде всего, высокоорганизованных, мыслеформа может менять их в ходе своего осмысления. Правда, в случае возвращения мыслеформы назад в Универсум данный процесс обрывается, и должен запускаться вновь с чистого листа.

Конец Света. Кроме мира первоидей, все описанные части Мироздания являются инструментами их самопознания. Вся их совокупность в древнеарийской философии понимается как «Майя», в чей плен попадают мысли Брахмана, который, постоянно пытаясь себя осмыслить, грезит о своей Майе.

При посредстве Майи разрешается связанная с аксиомой выбора «базисная антиномия», конечным результатом существования которой оказывается выбирающая функция. Иным названием базисной антиномии является «антиномия Транцендентного и Имманентного Ликов Абсолюта», изображаемая «вертикальным бинером Транцендентного и Имманентного Ликов Абсолюта».

Состояние Мироздания, которое Всевышний пытается достигнуть в ходе своего самосозерцания, является «Трансцендентным Ликом Абсолюта», а текущее состояние Мироздания в древнеарийской философии считается «Имманентным Ликом Абсолюта». Верхним полюсом вертикального бинера Трансцендентного и Имманентного Ликов Абсолюта является Трансцендентный Лик Абсолюта, а нижним полюсом, естественно, Имманентный Лик Абсолюта.

Антиномия Трансцендентного Лика Абсолюта и Имманентного Лика Абсолюта разрешается при помощи «антиномии развития», изображаемой «горизонтальными бинером развития». Объединение вертикального бинера Трансцендентного Лика Абсолюта и Имманентного Лика Абсолюта с горизонтальным бинером развития даёт «кватернер Высшего Промысла» или «кватернер космогонии».

Правым полюсом горизонтального бинера развития является «движущая сила развития» или «движущая сила». Его левый полюс сопоставляется проявлению инертности окружающего мира.

Единственной неподвижной точкой выражения движущей силы является «кинетическая энергия». В отношении инертности окружающего мира ту же роль выполняет «потенциальная энергия».

В момент разрешения базисной антиномии и всех вытекающих из неё антиномий завершается существования Майи. Поскольку физический план находится в области действия аксиомы детерминированности, то такое событие происходит за конечное число шагов, общее число которых, правда, заранее назвать невозможно.

Предпосылкой исчезновения Майя является отсутствие потребности в ней в момент познания Богом всех составляющих его первоидей. В древнеарийской философии подобный момент считается «Концом Света» и понимается в смысле «эсхатологии» или «конца истории».

Конец Света голографически сопоставляется фазе озарения работы принципа сжимающихся отображений и по такой причине является «озарением Всевышнего» относительно Своей Сущности. С технической точки зрения он представляет собой результат упорной и добросовестной работы каждого объекта Мироздания на своём месте.

В миг наступления Конца Света находится формула выбирающей функции аксиомы выбора. Ею, ибо каждая из первоидей оказывается познанной, является тождественная функция, представляющая собой вариант универсальной выбирающей функции, фигурирующей в «универсальном варианте аксиомы выбора»21.

При достижении Конца Света, из-за аннигиляции материи и антиматерии, Всевышний начинает полностью светиться во всём своём великолепии, являющемся совокупностью оттенков и красок составляющих его первоидей, которые здесь, хотя и возвращаются в Универсум, но уже не забываются. Он переходит в состояние абсолютного покоя при полном отсутствии каких-либо движений и испытывает несказанное удовлетворение от факта полного познания Себя.

Признаком приближения к подобному состоянию оказывается замедление скорости оборота любых кругооборотов Мироздания, что является одним из внешних проявлений прогресса Высшего Промысла. В момент наступления Конца Света, конечно же, все подобные движения останавливаются.

И до наступления Конца Света факты аннигиляции материи и антиматерии имеют место. Но, поскольку столкнуться частицам и античастицам не так уж и просто, случаются они далеко не в столь массовом порядке, как при Конце Света.

Исчезновение Майи означает полное преодоление инертности Мироздания. Как следствие, массы у всех его объектов также исчезают.

Аналогичная ситуация происходит и с энергией, которая, в виду её конечного количества в проявленном мире в каждый момент времени и факта исчезновения Майя, обязана в миг наступления Конца Света распределиться между бесчисленным количеством первоидей. Как следствие, ещё одними из признаков прогресса Высшего Промысла оказывается стремление к уменьшению масс объектов окружающего мира и уровней обмена энергией между ними.

Однако, объекты и кристаллизуемая в них энергия по мере прогресса Высшего Промысла в Мироздание вводятся постоянно. А не воплощённая в объектах Мироздания энергия участвует в записи информационного обеспечения их функционирования и включается в энергетический кругооборот проявленного мира.

Проявленный мир. Ключевой характер проявленного мира как полигона проверки соответствия мыслеформ своим первоидеям делает его единственной неподвижной точкой функционирования Мироздания. Следствием данного обстоятельства является многообразие присущих физическому плану свойств и управляющих его развитием законов.

Временная ось и трёхмерное пространство. Важные следствия вытекают из того факта, что астральный план или алгебра тензооктанионов является оболочкой совокупности действительных чисел. Она создаётся аксиомой выбора как инструмент исследований, и действительная часть алгебры тензооктанионов, будучи её единственной неподвижной точкой, отражает квинтэссенцию совокупностей происходящих в Мироздании событий.

Иначе говоря, действительная часть алгебры тензооктанионов оказывается единственной неподвижной точкой протекающих в окружающем мире процессов. Она отражает их главную сущность, самой важной частью которой является их последовательность возникновения, протекания и окончания, а также совпадения или же нет между собой.

Подобная последовательность событий обладает свойством времени. Как следствие, действительная часть алгебры тензооктанионов является осью «временной осью» или «осью времени».

При фиксации времени остальная часть алгебры тензооктанионов представляет собой «трёхмерный мир», состоящий из двух частей, в совокупности которых и протекают процессы Мироздания. Конечно же, трёхмерный мир и окружающий мир представляют собой одно и то же.

Одной составляющей окружающего мира присуще вращение против часовой стрелки. Другая же характеризуется вращением по часовой стрелке22.

Самодостаточность Бога приводит, хотя бы в долгосрочной перспективе, к неизбежности прогресса Высшего Промысла. В специфике разбираемой ситуации данный факт эквивалентен движению трёхмерного мира по оси времени в сторону её увеличения, даже в том случае, когда сам он чисто внешне возвращается в прежнее состояние.

Иначе говоря, время обладает свойством необратимости, присущим прогрессу Высшего Промысла в долгосрочной перспективе, тогда как в трёхмерном мире может осуществляться регресс Высшего Промысла. Как следствие, неизбежно вытекающее из такого факта движение трёхмерного мира по оси времени происходит с некоторой скоростью.

Ввиду абстрактности модели данная скорость обязана совпадать с некоторым параметром, характеризующим любую скорость движения. Как выяснится ниже, таким параметром является скорость света.

Различие временной оси и окружающего мира и связь между ними говорит о том, что они являются полюсами одной антиномии. Условимся называть данную антиномию «антиномией времени и пространства».

Она изображается «горизонтальным бинером времени и пространства». Правым полюсом горизонтального бинера времени и пространства является ось времени, а левый полюс оказывается, конечно же, окружающим миром.

Принцип проявления. Объекты Мироздания появляются из эфира. Их рождение осуществляется при помощи «правила определения правого векторного произведения», определённого для всех сопоставляемых проявленному миру мнимых единиц алгебры тензооктанионов.

В физике оно называется «правилом правого винта» или «правилом правого буравчика» и под таким названием изучается ещё в школе. Его основным признаком является наличие вращения против часовой стрелки.

Существует также и «правило определения левого векторного произведения», называемого «правилом левого винта» или «правило левого буравчика». И оно оказывается связанным с алгеброй тензооктанионов.

Однако, если не принимать во внимание появление в Мироздании антиматерии, в отличие от правила правого буравчика, правило левого буравчика описывает окончание любого процесса и связанные с таким фактом нюансы. В противовес правилу правого буравчика особенностью правила левого буравчика является вращение по часовой стрелке.

Реализация правила правого винта, впрочем, как и правила левого винта, предполагает наличие трёх направлений. Иначе говоря, в любой проблеме существует три непересекающиеся «несущие компоненты».

Применительно к каждой ситуации они имеют свою интерпретацию. Например, они могут быть базовыми размерностями, позволяющими выразить природу любой величины.

Подобные компоненты обладают тем свойством, что они, не завися друг от друга, в своём объединении дают сущность изучаемого явления. Раньше, в том числе в эзотерической и религиозной литературе, о таких трёх компонентах говорили как о «трёх столбах».

С точки зрения решения любой стоящей перед нами проблемы, взаимодействие данных трёх столбов между собой происходит так, что сосредоточение усилий на двух каких-либо несущих компонентах проблемы, в качестве побочного эффекта даёт продвижение и в направлении третьей компоненты. Примечательно, что прогресс по третьей компоненте или «положительный синергетический эффект», осуществляется автоматически как следствие действий по двум другим компонентам проблемы, с которыми и осуществлялась работа.

После достижения такого положительного результата можно и поменять ракурс воздействия. Ну, а при работе во всех трёх направлениях одновременно процесс достижения цели будет идти нарастающим темпом.

Сказанное, разумеется, свидетельствует об особой роли правосторонней свастики в Мироздании. Именно по такой причине «в Древней Индии и Древней Греции свастика считалась знаком, символизирующим добро»23.

В случае правила левого винта имеет место обратная картина, и неполадки в двух столбах автоматически приводят, являясь проявлением «отрицательного синергетического эффекта», к ухудшению состояния дел для третьего столба. При ухудшении дел по всем трём направлениям, конечно же, наблюдается лавинообразный разрушающий эффект.

Проявление совершается в тот момент, когда количество переходит в качество, и у материи появляется новая форма, характеризуемая и неизвестными ранее свойствами. С технической точки зрения точкой перехода оказывается превышение времени существования каждого из информационных носителей над скоростью обращения информации между ними.

Подобная формулировка закона перехода количества в качество впервые была дана Внутренним Предиктором. Правда, Внутренний Предиктор вывел и применял данную закономерность только в рамках человеческого общества, да и то, как представляется автору в слишком узкой интерпретации.

Он рассматривал её как «закон Времени». Отдавая должное первенству вывода данной формулировки, автор станет использовать в настоящей книге именно такое название для упоминания подобного явления.

Достигнутая при переходе количества в качество скорость обмена информации является единственной неподвижной точкой функционирования системы. Сильное отклонение от неё в любую сторону может привести к катастрофе.

Значительное её снижение приведёт к разрывам связей и вытекающей из такого положения дел деградации объекта. Правда, повышение скорости обмена информацией, пусть даже иногда и значительно, вследствие правильно проведённого анализа может привести к преодолению негативной ситуации с последующим возвратом в нормальное положение.

Осталось только доказать, что свойства правил правого и левого винтов описаны правильно. Методы современной топологии позволяют сделать такой вывод24 и связать правый винт с расширением, а сжатию сопоставив левый винт.

В древнеарийской философии направлениям вращения по правилам правого и левого винтов сопоставляются, соответственно, правосторонняя и левосторонняя свастики. И становится ясно, почему правосторонняя свастика есть «символ жизни» или «символ развития», а «символом окончания» любого процесса оказывается левосторонняя свастика.

Разумеется, при обсуждении любого вопроса, связанного, так или иначе, со свастикой, как минимум, в нашей стране, необходимо помнить о негативном к ней отношении, вплоть до акций, направленных на её запрещение. Но, откладывая всестороннее обсуждение данной темы до главы 15, автор заметит, что, согласно приведённой им информации, свастика играет столь фундаментальное значение в строении и функционировании окружающего мира, что запретит её просто-напросто невозможно, как невозможно отменить объективно действующие в Мироздании законы.

Правила правых и левых винтов есть геометрическое выражение правил умножения мнимых единиц алгебры тензооктанионов, сопоставляемых проявленному миру. Поскольку данные правила умножения представляют собой лицо алгебры тензооктанионов, то её имеет смысл рассматривать как «алгебру свастик».

Отмеченная связь и противопоставление правосторонней и левосторонней свастик позволяет их считать полюсами «антиномии свастик», изображаемой «горизонтальным бинером свастик». Правый полюс горизонтального бинера свастик сопоставляется правосторонней свастике, а левый полюс связывается с левосторонней свастикой.

Связанная со свастиками закрутка приводит и к искривлению пространства. Как следствие, объекты окружающего мира представляют собой сгустки искривления и вихри эфира.

Впрочем, данный факт не означает, что для описания происходящих в Мироздании процессов нельзя применять прямолинейные модели. Поступать так можно не только в рамках приближений, но и при описании Мироздания до появления в нём объектов и в момент наступления Конца Света.

Антиномичный характер окружающего мира обуславливает равные количества сгустков эфира, обусловленных правосторонней и левосторонней свастиками, в любой момент времени существования проявленного мира. Созданные правосторонней свастикой сгустки приводят к появлению материи.

Левосторонняя свастика порождает антиматерию. Антиматерия, за исключением того, что имеет положительную массу, во всём остальном представляет собой антипод материи.

Из-за связанного с левосторонней свастикой отрицательного синергетического эффекта развитие антиматерии останавливается на самых начальных стадиях. Данное обстоятельство также приводит и к тому, что антиматерия, в отличие от материи, не имеет потенциала реальной структуризации, во всяком случае, в долгосрочной перспективе.

В результате, несмотря на подчинение одним и тем же законам, антиматерия намного разреженней, чем материя. Правда, имея положительную массу, под действием сил тяготения она собирается в облаках вокруг материальных объектов.

Обволакивая материю, антиматерия, если такое возможно, вытягивает из неё электроны. Если подобное воздействие производится на ядро атома путём распада нейтронов, то реализуется сценарий, предусмотренный слабым взаимодействием.

Согласно принципу голографичности, возможность появления антиматерии реализуется не только на уровне элементарных частиц, но и на любом срезе Мироздания, представленного в законе синархии. Поскольку потенциал объединения или структуризации у антиматерии отсутствует, то антиматерия обсуждаемых планов Мироздания, представляя по существу полностью инертный и лишённый потенциала развития балласт, обычно получается из материи тех уровней окружающего мира, которые располагаются ниже данного плана в законе синархии.

Процесс проявления материи, как и любой иной процесс окружающего мира, можно представить как антагонистическую игру между движущей силой развития и инертностью окружающего мира. Как показано в физико-математическом приложении 4 (ФМ4), такой взгляд на ситуацию приводит к системе Арканов Таро.

Индивидуальность и дурная бесконечность. Универсальность законов развития Мироздания обуславливает идентичность проявляемых в окружающем мире объектов или дурную бесконечность. Для большинства из них, особенно достаточно сложных по своей структуре, данное обстоятельство характерно для начального этапа их существования.

Под воздействием вероятностного характера Мироздания, отражающегося на нюансах их развития, его объекты приобретают характерные только для них черты своей индивидуальности, столь нужной для прогресса Высшего Промысла. Предпосылкой проявления индивидуальности, конечно же, является внешнее различие между собой познаваемых первоидей.

В результате, отражая прогресс Высшего Промысла, в Мироздании протекают процессы роста индивидуальности каждой мыслеформы через её самоосмысление при посредстве используемого ею для такой цели объекта проявленного мира. Подобным косвенным приёмом Всевышний, будучи не в состоянии прямо противостоять тиражированию дурной бесконечности, побеждает данный не до конца нужный Ему аспект Бытия, ограничивающий даже Его возможности.

Разумеется, чем выше уровень пирамиды синархии, тем больше возможностей для проявления индивидуальности, и, наоборот, при понижении сильнее проявляется дурная бесконечность, выражающаяся в широком использовании стандартных элементов. Условимся такую закономерность понимать как «градиент дурной бесконечности».

Вдобавок, Бог прилагает все усилия с целью уменьшения потенциала тиражирования дурной бесконечности. В частности, Всевышний старается строить планы своего самосозерцания так, чтобы её выход был как можно меньше по каждому типу объектов Мироздания.

В конечном счёте, безусловно, достигается компромисс по любому вопросу. Он выражается в некоторой определяемой спецификой ситуации «золотой середине», как промежуточному состоянию между полной пустотой и бездумным тиражированием дурной бесконечности.

Согласно аксиоме детерминированности, процесс проявления любого объекта Мироздания является конечным. И потому создающий любой объект окружающего мира импульс энергии, будучи ограниченным по своей величине, иссякая, вязнет в инерции проявленного мира, в частности, обуславливая конкретность размеров любых объектов Мироздания.

Если процесс проявления протекает не за один шаг, то он носит колебательный характер. В ходе каждого движения вперёд у объекта Мироздания появляются в дальнейшем закрепляемые новые черты.

Рассматривая процесс развития Мироздания со своей колокольни, любая мыслеформа и связанный с нею объект стремятся поставить себя во главу угла всего происходящего в окружающем мире. Если такое происходит на базе самосовершенствования, то имеет место столь желанное для Бога проявление индивидуальности.

В противном случае получается замешанный на эгоизме индивидуализм. Будучи проявлением нежелания внутренней работы над собой, индивидуализм оказывается одним из отражений инертности Мироздания, и приводит, в конечном счёте, к необузданности потребностей, востребованных объектом проявленного мира.

Вследствие вероятностного характера развития окружающего мира прогресс Высшего Промысла, увеличивая богатство наполнения Мироздания, увеличивает ёмкость поля творчества. Подобное стечение обстоятельств, конечно же, создаёт все условия для борьбы с индивидуализмом и проявления индивидуальности.

Триединство. Создание объектов Мироздания или их проявление происходит на базе присущего соответствующего информационного обеспечения. Подобные шаги являются процессом, и он, как вытекающий из сущности информационного мира, подобно нижнему ментальному плану, подчиняется счётному варианту аксиомы выбора.

Сказанное, разумеется, свидетельствует, что материя появилась позже информации. Как следствие, подобным замечанием разрешается основной вопрос философии.

Отсутствие формулы выбирающей функции аксиомы выбора показывает, что влияние информации и материи друг на друга оказывается взаимным. Проявление на основе информационного обеспечения объектов Мироздании служит, по мере накопления опыта мыслеформ по своему самопознанию, отправной точкой для записи новой порции информации.

В ходе такого процесса старая информация нередко стирается. Но, как бы то ни было, на основе изменений информационного обеспечения возникает и реализовывается предпосылка появления новых объектов Мироздания.

В результате, образуется замкнутая схема взаимодействия информации и материи или информационного и материального миров. Подобное взаимодействие описывается «антиномией информации и материи», известной также и как триединство материя-информация-мера.

Разумеется, триединство материя-информация-мера представляет собой наиболее общую модель для анализа ситуации. Многие иные подходы, например, изучаемая ещё со школьной скамьи система четырёхединства материя-энергия-пространство-время оперирует во многом с куда более частными понятиями и потому является усечённым вариантом подхода на базе триединства материя-информация-мера, применимым далеко не всегда.

Антиномия материи и информации изображается «горизонтальным бинером информации и материи», Правым и левым концами горизонтального бинера информации и материи являются, соответственно, информационный мир и материальный мир, а мера представляет собой связующее их звено.

В самом общем случае рассмотрения ситуации, термины «материя» и «информация» следует понимать в обобщённом смысле. Например, для процесса накопления знаний о Мироздании ранее накопленный багаж следует рассматривать не как информацию, а как материю, в частном случае, как «интеллектуальную собственность».

На основе такой «материи» при её обработке и испытании на предмет соответствия с описываемыми ею аспектами объективно существующей реальности получаются новые знания о том, что нас окружает. И они после положительного результата по итогам своего испытания на «прочность» оказываются уже реальной информацией.

Мера инертности. Почти все объекты физического мира имеют свою массу покоя. Не обладающие массой покоя объекты Мироздания не могут покоиться, а всегда движутся со скоростью света.

Будучи мерой инертности, «масса» является неизбежным следствием отсутствия формулы выбирающей функции аксиомы выбора. Другим следствием подобного обстоятельства является вероятностный характер окружающего мира.

Он, в частности, приводит к тому, что все попытки тотального планирования заранее обречены на неудачу. Конечно же, данное замечание вовсе не означает, что планирование вообще невозможно.

Однако, с учётом вероятностного характера исхода почти любого действия оно в значительной мере является проявлением личной инициативы задействованных процессом объектов, возможно, координирующих свои усилия между собой. Со стороны же кажется, что создающая объекты Мироздания Природа, желая при их посредничестве проверить определённые возможные варианты исходов, довольно безжалостна к своим созданиям.

И здесь очень даже возможно осуществление неправильных действий, страховкой от которых является инертность окружающего мира, воплощённая в массах его объектов. Именно она позволяет вовремя спохватиться и, доказывая, что нередко наши ошибки есть следствие нашего движения вперёд, вернуться в исходное положение.

Разумеется, за такую роскошь приходится платить, и данная плата выражается в том, что в случае движения в правильном направлении приходится преодолевать инертность проявленного мира. Она может приводить к самым различным последствиям, поскольку понятие «массы» следует трактовать в обобщённом смысле.

Любая её специфика и интерпретация в конкретной ситуации будет обладать свойствами инертности, присущими классической массе. Они выражаются в сопротивлении внешнему воздействию на систему и попыткам его нивелирования, приводящим, в том числе, и к задержке получения результатов во времени.

Видимо, самым ярким и давно известным примером такого положения древнеарийской философии является изучаемый ещё в средней школе принцип Ле-Шателье, описывающий условия протекания химических реакций. Напомним, что согласно данному принципу, любая химическая реакция, протекающая в условиях химического равновесия, при осуществлении на неё воздействий со стороны стремится к тому, чтобы последствия такого воздействия были бы полностью ликвидированы, и система вновь вернулась в исходное состояние равновесия.

Рассматривая ситуацию с другой точки зрения, можно сказать, что, благодаря инертности проявленного мира, сила противодействия равна силе действия. Конечно же, такое наблюдение даёт обобщённый третий закон Ньютона.

Ограниченность возможностей. Реализация процесса проявления под руководством счётного варианта аксиомы выбора также происходит как метод сжимающихся отображений. Единственной неподвижной точкой счётного варианта аксиомы выбора является модификации аксиомы выбора конечной мощности.

В результате, наполняющие проявленный мир объекты по всем характеризующим их параметрам, как по отдельности, так и по совокупности, оказываются ограниченными. Вдобавок, из-за отсутствия формулы выбирающей функции, наилучшее значение любого из таких параметров обычно назвать заранее невозможно.

Ограниченным оказывается и количество объектов в Мироздании. Кстати говоря, подобная ограниченность, а также стремление к проявлению индивидуальности, приводящее к ограниченности уже по отдельным категориям объектов, и делает возможным существование энергии, постепенно кристаллизуемой в телах проявленного мира.

Ограниченность возможностей приводит и к невозможности заранее в любой ситуации просчитать все мыслимые варианты её развития, не говоря уже о немыслимых путях реализации. Из данного обстоятельства, конечно же, вытекает вероятностный характер развития Мироздания, во всяком случае, для находящихся в нём объектов.

В свою очередь, вероятностный характер развития окружающего мира приводит к тому, что действия любого объекта могут иметь непредсказуемые последствия, из-за связности Мироздания могущие затронуть кого угодно. Как следствие, данный нюанс функционирования Мироздания является предпосылкой всеобщей ответственности и связности.

Конкуренция. Необъятное количество первоидей, стремящихся посредством мыслеформ обзавестись объектами проявленного мира, общее число которых конечно, приводит к конкуренции между ними. Прогресс Высшего Промысла, сопровождающийся усилением сложности функционирования Мироздания, двояким образом связан с такой конкуренцией.

С одной стороны, происходит рост в перспективе эффективности функционирования Мироздания. Как следствие, прогресс Высшего Промысла реализуется в увеличении количества мыслеформ в ментальном плане, превышающем темпы проявления объектов в окружающем мире, и сопровождается ростом эффективности функционирования проявленного мира.

В результате, преимущество в материализации имеют мыслеформы, действительно могущие в текущий момент улучшить функционирование физического плана. Улучшение происходит за счёт установления новых связей между объектами, которые приводящие к раскрытию ранее не учитывающихся возможностей.

Подобные процессы, разумеется, неразрывно связаны с ростом индивидуальности мыслеформ, и в наиболее острой форме наблюдаются среди наиболее близких по своей сущности претендентов. И потому одним из признаков прогресса Высшего Промысла является усиление красоты Мироздания и рост понимания смысла существования.

Чисто внешне рост индивидуальности сводится к попыткам противопоставления каждого объекта проявленного мира всему своему окружению. Но, в процессе осуществления такого движения в разные стороны появляется осознание того, что всё в окружающем мире представляет собой различные части единого и неделимого целого.

В результате, нежданно-негаданно возникает потребность друг в друге. И на её основе в дальнейшем оказываются возможными шаги, приводящие к объединению.

В идеале тенденция к объединению в рассматриваемом случае нередко идёт с разных сторон. Как полностью познавшая себя первоидея пытается донести свой триумф до всего остального Мироздания, так всё окружение первоидеи желает получить доступ к тому, что частично, из-за связности окружающего мира, является его сущностью.

Иначе говоря, совершенствуясь внутренне, индивидуальность находит связь со всем остальным в окружающем её мире. Обращаясь вглубь себя, она начинает светиться внутренним светом, представляя себя своему окружению как единственную и неповторимую часть единого целого.

Однако, данное целое стремится постичь и всё её окружение. Закономерным итогом оказывается усиление связности Мироздания, позволяющего расширить сферу ограниченных возможностей и повысить эффективность функционирования даже выше, чем в условиях чистой конкуренции.

Связанное с усилением связности увеличение возможностей имеет самые разносторонние проявления. Не исключено, что, с прикладной точки зрения, наиболее важным из них оказываются преимущества, достигаемые в ходе распределённых вычислений.

В результате, конкуренция, отводя каждому свою нишу, в конечном счёте, приводит, отражая соответствующий аспект существования Мироздания, к антиномическому перерождению в кооперацию. Помня о возможном возврате чистой конкуренции со всеми её интригующими сторонами, участвующие в её кооперационном варианте объекты Мироздания стараются выполнять свою обусловленную спецификой текущего функционирования роль не за страх, а за совесть.

Иначе говоря, повышение эффективности функционирования может быть достигнуто косвенным путём кооперации, приводящей к меньшему удельному потреблению ресурсов. В принципе, при кооперации конкуренция никуда не исчезнет, но примет куда менее острую и временами разрушительную форму, перейдя к конкуренции за стандартные ресурсы.

Полная трансформация конкуренции в кооперацию, происходит в момент наступления Конца Света, а до тех пор конкуренция приводит также и к дублированию некоторых функций внутри системы. Кстати говоря, данный факт не противоречит прогрессу Высшего Промысла, поскольку повышает устойчивость достигнутых в его ходе результатов.

Устойчивость имеет единственную неподвижную точку. Конечно же, ею являются наиболее слабые звенья, и потому устойчивость или прочность системы определяется устойчивостью или прочностью её наиболее слабых звеньев.

Разумеется, эффективность понимается в каждой ситуации согласно её специфике. Её рост в разных нюансах функционирования Мироздания выравнивает между собой, в конечном счёте, привлекательность любой деятельности.

Разумеется, далеко не все связи, могущие возникнуть в Мироздании, полезны для прогресса Высшего Промысла. Как следствие, усиление связности может иногда, но, конечно же, кратковременно, может приводить к уменьшению эффективности функционирования проявленного мира и регрессу Высшего Промысла.

Проявление индивидуальности у мыслеформы приводит к аналогичным эффектам и у связанного с нею объекта. Как следствие, выполняемые объектом в Мироздании функции принимают всё большую специализацию, и именно по такой причине эффективность и самого Мироздания и его частей растёт.

В немалой степени данному факту способствует ограниченность возможностей объектов физического плана. Свою роль играет и вытекающее из связности Мироздания взаимопроникновение решаемых ими конкретных задач и их неограниченность, позволяющая каждому проявлять свою индивидуальность, не посягая на чужую самобытность.

Кругооборот. Установление связей происходит при помощи иных объектов проявленного мира, обусловленных спецификой ситуации. Конечно же, данное обстоятельство означает, что поддержание уже установившихся отношений, даже в фазе их стабилизации, является делом непростым и требующим усилий.

Фундаментальной причиной связности, несмотря на необходимость её существования вследствие различного рода обстоятельств, всё же является связность первоидей мира ноуменов. Поддержка связей при помощи объектов проявленного мира, конечно же, организует в нём их кругооборот.

Присущий материальному миру кругооборот обуславливает колебательный характер всех протекающих в нём процессов. Смотря на дело шире, в том числе, и из-за постоянно осуществляемых мыслеформами попыток познать свои первоидеи, можно утверждать, что материя в Мироздании имеет форму своего проявления и постоянно находится в движении, причём покой можно считать одной из форм движения.

Впрочем, абсолютный покой наблюдается только до появления в проявленном мире его объектов, а также после наступления Конца Света. А до тех пор любой покой нередко также оказывается формой движения, правда, на достигнутом уровне знаний о нём, совершенно невидимой для его исследователя.

Под воздействием кругооборота в Мироздании возникают и усиливаются сильные компоненты, отражающие лежащий в их основе кругооборот мыслеформ. Идеалом является создание структуры, имеющей одну сильную компоненту.

Подобное стечение обстоятельств увеличивает любые имеющие отношение к делу возможности составляемой из повышающих степень своей индивидуальности объектов системы. Оно снимает противоречия между ограниченностью ресурсов проявленного мира и грандиозностью стоящих перед его объектами задач, особенно в условиях вероятностного характера достижения поставленных планов.

Установление структуры одной сильной компоненты в материальном мире создаёт условия всеобщей зависимости друг от друга, чьим логичным завершением оказывается установление состояния «эквивалентного обмена». В его рамках эффективность функционирования отдельных частей единого целого оказывается примерно одинаковой, и данное обстоятельство, единственной неподвижной точкой которого является равенство в эффективности, конечно же, порождает устойчивость эквивалентного обмена, если только он оказывается реализованным.

Несмотря на то, что прогресс Высшего Промысла характеризуется ростом эффективности функционирования, как всего Мироздания, так и отдельных его частей, реализация эквивалентного обмена не относится к числу его признаков. Выравнивание условий деятельности и существования обычно является препятствием на путях проявления индивидуальности, и потому стремление к созданию условий эквивалентного обмена нужно рассматривать как инертность.

Именно присущие эквивалентному обмену свойства инерции объясняют, почему любая система при прочих равных условиях стремится установить такое состояние. Она пробивается к подобному режиму функционирования всей своей массой, и, в конечном счёте, либо достигает его, либо её охватывает системный кризис.

И потому реально вопрос заключается вовсе не во времени достижения, хотя оно, из-за искусственных преград, являющихся уже проявлением в прежней своей модификации косности, а не инерции, может быть немалым. В большей мере следует интересоваться издержками перехода, как только во всех остальных нюансах такой переход был подготовлен.

В рамках кругооборота Мироздания, помимо изначальной мыслеформы, создавшей или принявшей тот или иной объект проявленного мира, к нему могут приставать и другие мыслеформы. Подобным образом кругооборот объектов Мироздания оказывается связанным с кругооборотом мыслеформ ментального плана.

Однако, между материей и мыслеформами имеется и существенное различие. Оно проистекает из ограниченности объектов Мироздания и бесчисленности первоидей, желающих посредством мыслеформ получить их в своё распоряжение.

И потому, в отличие от мыслеформ и полностью познанных первоидей, не только материя, но даже и антиматерия, несмотря на отсутствие у неё потенциала структуризации, не исчезают назад. Им всегда находится применение, а материя, преобразуясь в процессе Высшего Промысла, оказывается способной принимать любую форму согласно текущей специфике.

В рамках кругооборота мыслеформ объекту проявленного мира нужно опасаться присоединения мыслеформ, не имеющих своей первоидеи, или попадания в сферу их действия. Они не способствуют проявлению индивидуальности объекта, а вытягивают из него все силы при самых мрачных перспективах на будущее.

Ограниченность объектов в Мироздании может привести к тому, что в ментальном плане окажутся мыслеформы, не имеющие в зоне своего влияния никаких объектов. Причины подобного положения дел могут быть различными.

Например, мыслеформа может быть настолько опороченной, что никто не захочет с ней работать. Ситуация может оказаться настолько фатальной, что ей придётся вернуться назад в Универсум.

Закон синархии. Подчинённость проявленного мира процессу самопознания Бога приводит к тому, что Бог разбивает задачу своего самосозерцания на части, согласованное достижение которых делает возможным осуществление общей задачи. Вследствие вероятностного характера развития Мироздания, генерируемый в ходе реализации таких действий любой частный процесс, связанный с достижением одной из поставленных Богом частичных целей, во всех прочих нюансах своего функционирования оказывается самостоятельным, в том числе, и в форме своей реализации.

В результате, в Мироздании вплоть до наступления Конца Света существуют «пирамиды процессов» и «пирамиды объектов», в объединении дающие «закон синархии». Помимо всего прочего, пирамида процессов не только является «пирамидой мыслеформ», лежащих в их основе, но и связана с «иерархией целей» самих процессов.

Пирамида процессов представляет собой обычную пирамиду с мощным основанием и маленькой вершиной. В свою очередь, пирамида объектов оказывается перевёрнутым её вариантом.

Уровни пирамид закона синархии составляют «срезы» или «планы» Мироздания. Конечно же, понятие «план» имеет несколько значений в древнеарийской философии, что делает затруднительным его использование, но такова традиция.

Материя какого-либо среза или плана оказывается исходным сырьём комплектования материи следующего уровня, обладающей новыми свойствами. Иначе говоря, следующий план Мироздания проявляется на базе предыдущего.

При рассмотрении любого плана нет смысла без особой нужды проникать в его внутреннюю сущность, а вполне достаточно ограничиться его внешним обликом, представляя и его самого и принадлежащие ему объекты в виде «чёрного ящика» с входами и выходами. Подобный отталкивающийся от принципа абстрактности подход широко практикуется в современной инженерии, и в том же программировании, например, называется «инкапсуляцией».

Во многом феномен инкапсуляции объясняет тем, что развитие любого плана Мироздания приводит к оформлению связанных с ним объектов в его специфике стандартными способами. С опорой на данное обстоятельство происходит объединение Мироздания и его текущее оформление в виде семи верхних и семи нижних миров.

Обладающие унифицированными свойствами «стандартные элементы» плана Мироздания могут переходить, если такая потребность имеется, друг в друга скачкообразно или квантовым образом. Из них же создаются объекты следующего уровня закона синархии, что в значительной мере является технической предпосылкой их симметрии.

Собственно говоря, обсуждаемые стандартные объекты являются ни чем иным, как информационными компонентами собираемой конструкции следующего уровня Мироздания в законе синархии. Склонность демиурга к тиражированию дурной бесконечности приводит к тому, что от них не требуется проявление индивидуальных качеств.

Однако, с точки зрения конструирования они обязаны быть унифицированы или стандартизированы по своим востребованным показателям. Подобный нюанс позволяет считать описываемые стандартные объекты неразличимыми между собой представителями одной и той же их идеальной реализации.

Подобный приём известен как «факторизация». Одним из его следствий является неизменность системы, коль скоро речь не идёт об индивидуальных свойствах стандартных объектов, при их взаимной замене друг друга и перестановках

Проведённое доказательство обосновывает «принципа тождественности» для любых ситуаций, аналогичных только что рассмотренной. В современной науке он применяется в частном виде в области применимости квантовой физики и известен как «принцип тождественности элементарных частиц».

Необходимо отметить, что в ортодоксальной науке «высказанный принцип не вытекает из изложенных ранее положений квантовой механики, но»25, «он вполне подходит к ней и обязателен, если мы хотим получить из квантовой механики выводы, согласующиеся с опытом»26. Данное обстоятельство, конечно же, свидетельствует о мощи древнеарийской философии.

Закон синархии представляет собой одновременно деление и объединение, разделение и синтез. Его проявление можно найти всюду, в том числе, и в современной науке.

Например, на заре своего становления она была монолитной. Специализации не наблюдалось, и любой учёный работал во всех существующих областях.

Однако, по мере развития специализации на фоне ограниченности возможностей любого человека стали появляться частные науки, занимавшиеся изучением специализированных вопросов. Но, параллельно с ними развивалась философия, объединявшая в единой схеме их достижения, благодаря чему шло постоянно обогащение всех наук.

Закон синархии, безусловно, находится в определённом противоречии с принципом кругооборота объектов в Мироздании. Разрешение неудивительного из-за антиномичности Мироздания данного противоречия происходит через динамичность закона синархии, приводящего к постоянному изменению его пирамид согласно специфике текущего момента.

В результате, в реальности, синархия не только оказывается совместимой с состоянием эквивалентного обмена, но только при нём и может быть устойчивой. Впрочем, такая устойчивость временна и постепенно подрывается изнутри.

Дело в том, что, стремясь к самоосмыслению, мыслеформа идёт вверх по этажам восходящей пирамиды синархии. Данным обстоятельством подрывается прежняя структура пирамид закона синархии, являющихся не в последнюю очередь следствием проистекающей из вероятностного характера Мироздания различной степени просветления мыслеформ.

В момент наступления Конца Света закон синархии вследствие познания всех первоидей перестаёт действовать. Данное обстоятельство следует интерпретировать как равенство всех перед Богом при внешне видимом неравенстве.

Равенство перед Богом проистекает извзаимозависимости друг от друга при выполнении поставленным Им перед Мирозданием задач развития. Неравенство в отношениях между собой берёт своё начало в несоизмеримости важности данных задач в реализации всего осуществляемого замысла самосозерцания Всевышнего.

В результате, любые скороспелые попытки ликвидировать неравенство и тем более всех уравнять, обречены на провал. Они инициируют регресс Высшего Промысла, что является проявлением происков дьявола.

Сказанное, разумеется, вовсе не означает, что не следует, исходя из ситуации, предпринимать попыток к ослаблению существующего неравенства. Но, делать подобные шаги следует продуманно и при наличии предпосылок, ибо полное уничтожение неравенства возможно только при наступлении Конца Света.

Голографичность. Связь первоидей между собой и усиление её проявления по мере прогресса Высшего Промысла на базе связности Мироздания приводят к тому, что каждая часть некоторого целого имеет и его свойства. По мере уменьшения той или иной части целого, конечно же, проявление свойств самого целого в ней будет уменьшаться.

С таких же позиций, разумеется, вытекает сходство частей одного целого между собой. Оно обратно пропорционально их близости в рамках объединяющего их целого.

Отмеченный принцип проявления целого в специфике своих частей или частей друг в друге в древнеарийской философии называется «принципом голографичности». Ему присуще уменьшение или ослабление абстрактности высших ценностей по мере их проявления в конкретных ситуациях, с привязкой подобного воплощения к контексту ситуации.

Принцип голографичности описывается «антиномией единства и множественности», изображаемой «горизонтальным бинером единства и множественности». Правым полюсом горизонтального бинера единства и множественности является берущее начало от Единого Бога единство объектов физического мира, а его левый полюс представляет собой их множественность, подчеркивающую различие тел между собой на базе своей индивидуальности.

Антиномия единства и множественности объясняет пластичность окружающего мира, придающую ему постоянную изменчивость в своём развитии к единственной цели. Именно благодаря пластичности различные объекты могут, если не взаимно превращаться, то, хотя бы, заменять друг друга в критических ситуациях, хотя подобное их качество обычно уменьшается по мере роста индивидуальности объектов и вытекающей из неё их специализации.

Видимо, одним из самых эффектных примеров подобной связи является выполнение мозгами живых существ, во всяком случае, достаточно развитых, функции памяти. Недавние исследования выяснили, «что память одновременно присутствует в мозгу везде и нигде»27.

Голографичностью Мироздания объясняется схожесть решений, включая их реализации, полученных независимо друг от друга. Да и сама природа зачастую действует настолько унифицировано, что позволяет в древнеарийской философии формулировать принцип «наверху так же, как и внизу».

Впрочем, несмотря на наличие внешнего сходства, нередко реально факт голографичности может не иметь место. Как следствие, для окончательного вывода о наличии или отсутствии голографичности всегда нужно тщательно исследовать изучаемое явление и его связи с окружением, включая их сущности.

Управляемость. Соподчинённость процессов Мироздания, выраженная в пирамиде процессов закона синархии, свидетельствует об осуществляемом управлении окружающим миром. Вектор данного управления задаётся Богом в ходе Своего самосозерцания, ибо проявленный мир является используемым для такой цели инструментом.

Данное управление, несмотря на наличие пирамиды процессов в законе синархии, может осуществляться не только напрямую. В некоторых случаях эффекта управления лучше добиться созданием нужного информационного обеспечения контролируемой подобным образом деятельности.

Иным подходом является «внешнее управление» или «структурное управление», заключающееся в прямом управляющем воздействии на систему. Вмешательство через определённое информационное обеспечение позволяет осуществлять со стороны «бесструктурное управление», но так, что сама система кажется, в том числе и для составляющих её объектов, пусть даже и не всех, а не только со стороны, находящейся в режиме «самоуправления».

Внешнее управление и самоуправление представляют собой полюса «антиномии управления», изображаемой «горизонтальным бинером управления». Правым полюсом горизонтального бинера управления является внешнее управление, а его левый полюс представляется, соответственно, самоуправлением.

Будучи проявлением прогресса Высшего Промысла, усложнение Мироздания неизбежно повышает объём управления и самоуправления. Но, также представляющее собой признак прогресса Высшего Промысла уменьшение инертности окружающего мира приводит в относительном выражении к росту только доли самоуправления и обуславливает падение аналогичной доли управления.

Замкнутость Мироздания. Самодостаточность Всевышнего приводит к тому, что всё необходимое для прогресса Высшего Промысла появляется, пусть и не сразу, учитывая ограниченности возможностей объектов проявленного мира, по мере возникновения потребности в нём. Вследствие пластичности Мироздания, для нужных целей могут приспосабливаться и уже имеющиеся в окружающем мире его объекты.

Вследствие голографичности проявленного мира данный факт имеет многочисленные приложения. В частности, если то, что вы делаете или решаете, востребовано Высшим Промыслом, то всё нужное для вашей работы найдёт вас.

Всё невостребованное логикой прогресса Высшего Промысла, рано или поздно исчезает, как бы оно тому не сопротивлялось. Поэтому ничего незаменимого нет, и смыслом существования объектов проявленного мира является выполнение ими своих обязанностей, возложенных на них смыслом реализации прогресса Высшего Промысла в специфике их конкретного текущего существования.

Законы развития. Кроме отмеченных выше признаков прогресса Высшего Промысла, имеются и законы, которым подчиняется любой процесс в материальном мире. Данные законы являются частью принципов древнеарийской философии, и изменить их не в состоянии мыслеформы, в чьих сферах влияния находятся те или иные объекты Мироздания.

Интегральные принципы. Все нюансы развития проявленного мира, включая реально достижимую на их базе перспективу во всём её реальном многообразии, попадают под действие аксиомы детерминированности. Как следствие, аксиома выбора и аксиома детерминированности, помимо явного пересечения между собой по счётному варианту аксиомы выбора, голографически переплетаются друг с другом.

Данное обстоятельство имеет далеко идущие последствия. В частности, оно позволяет переработать противоречивость анализируемых путей развития в вероятностный характер Мироздания.

Развитие окружающего мира заключается в носящей антагонистический характер игре между накопленным потенциалом развития и инертностью содержащей его системы. Как отмечалось выше, данные характеристики системы описываются, соответственно, её кинетической и потенциальными энергиями.

Подобная игра происходит каждый миг, и её результат определяется суммированием по всем точкам возможной траектории. Формально данный постулат приводит к интегралу разности между кинетической и потенциальной энергии по предполагаемой траектории развития системы.

В отличие от современной науки в предлагаемом подходе явно учитывается направление, и потому формально в качестве переменной интегрирования выступает элемент астрального плана в своём алгебраическом виде – алгебре тензооктанионов. Но, реальное интегрирование, относящее данный подход к «интегральным принципам», осуществляется по связанному с рассматриваемой системой параметру её движения по траектории или «внутреннему времени».

Любые изменения связаны с имеющим размерность работы «действием». С целью получения размерности действия, введённую интегральную величину нужно разделить на скорость света.

Разумеется, можно выбрать и любой иной параметр, имеющей размерность скорости. И, всё же, ключевое место света в функционировании Мироздания заставляет остановиться именно на скорости света.

Преобразование проявленного мира можно представить как отражение астрального плана в самого себя. В математике подобные функции называются «автоморфизмами».

К области значений такого автоморфизма, разумеется, нужно отнести показатели, определяемые при помощи интегрального выражения, отражающего антагонистическую игру развития системы. Его же областью определения служит изначальная трактовка астрального плана.

Вероятностный характер развития Мироздания обуславливает отсутствие размерности области определения рассматриваемого авторморфизма. Как следствие, получаемые на базе упомянутого интегрального принципа значения следует разделить на параметр, имеющий размерность действия.

Подобным параметром является «постоянная Планка», а деление на неё даёт «волновую функцию». Конкретное значение постоянной Планка определяется на базе численного совпадения результатов предсказаний обсуждаемой теории относительно поведения и строения систем Мироздания с опытными данными.

Волновая функция позволяет определить набор вероятностей любого варианта развития рассматриваемой системы. Вследствие её связи с астральным планом такие вероятности определяются аналогично метрике тела тензооктанионов.

Однако, как бы то ни было, некоторый вариант развития обязательно окажется реализованным. Как следствие, сумма вероятностей выбора любого сценария всегда оказывается равной 1 (единице).

Вероятностный характер Мироздания приводит к тому, что система зачастую не знает своего конечного состояния, в которое она должна придти в ходе реализации имеющегося у неё потенциала развития. Как следствие, встаёт потребность в учёте всех возможных траекторий развития допускаемых спецификой анализируемой ситуации.

Переход по той или иной выбранной в данный момент траектории, опять же, из-за вероятностного характера проявленного мира, понимается в смысле Байеса, то есть, в вычислении вероятностей перехода в следующую точку при условии, точнее, предположении нахождения в текущей точке траектории. Учитывая связь волновой функции и вероятностей развития системы, данные показатели определяются на основании отношения значений волновой функции в будущей точке к её величине в предыдущей точке.

Результатом оказываются волновые уравнения. Частным их случаем является знаменитое уравнение Шредингера28.

Наиболее привлекательной для развития системы оказывается траектория, вдоль которой, если заранее задать промежуток внутреннего времени развития системы, её действие минимально. Подобный подход, что очень важно с точки зрения вероятностного характера развития Мироздания, создаёт наилучшие условия для сохранения достигнутого.

Именно такова формулировка «принципа минимума Гамильтона»29. Применительно к областям, далёким не только от механики, но и от физики, принцип минимума Гамильтона призывает к взвешенному подходу при анализе любой проблемы, позволяющему, в меру возможностей, избегать крайностей и делать поспешные выводы.

Максимально сохраняя накопленный потенциал, именно такой подход в глобальной перспективе не тормозит прогресс Высшего Промысла, и уж, тем более, не инициирует регресс Высшего Промысла. Как следствие, подобные варианты являются наиболее вероятными для реализации.

Помимо наибольшей вероятности своей реализации, отмеченные траектории оказываются самыми эффективными с точки зрения использования вводимой в проявленной мир энергии. У замкнутых систем на таких траекториях имеет место постулирующий сохранение энергии «закон сохранения энергии», известный также и как «первый закон термодинамики».

Однако, на прочих путях развития энергия диссипирует, в конечном счёте, кристаллизуясь в новых объектах Мироздания. Алгебраически рассмотренная закономерность формулируется в виде «принципа максимума Понтрягина»30.

Аналогично принципу минимума Гамильтона, принцип максимума Понтрягина заключается в максимизации вычисляемого вдоль возможных траекторий развития системы интегрального выражения. Наиболее простое выражение его подынтегральной части является энергией системы, определяемой как сумма её кинетической и потенциальной энергии.

Иногда возникают ситуации, сопоставляемая полностью определённой частной формуле выбирающей функции, когда может быть выбрана только одна наиболее вероятная траектория и никакая другая. Она считается «оптимальной траекторией» и такое наблюдается, например, в случае простых систем, чему ниже будет дан соответствующий пример.

Разумеется, оптимальную траекторию можно рассматривать как единственную неподвижную точку всех возможных способов движения. Когда конкретизация лежащей в основе работы системы мысли оказывается очень большой, как такое случается в случае массивных тел в физике, то развитие ситуации происходит только в рамках оптимальной траектории.

Обладающие такими свойствами системы находятся в сфере описания «классической механики». Волновая функция для входящих в них объектов оказывается имеющей вид островерхого купола с вершиной над самим объектом.

Метод минимума Гамильтона и метод максимума Понтрягина, если оставаться в пределах классической механики, являются ничем иным, как удобной формой записи уравнений движения. Опираясь на них можно вывести эквивалентные друг другу «уравнения движения в форме Лагранжа» и «уравнения движения в форме Гамильтона», а также изучаемую в рамках школьной программы «механику Ньютона» в виде её законов, известных как «законы Ньютона».

Данные уравнения дают все прочие используемые в науке и технике следствия, вытекающие из классической механики. К их числу относится законы статики или неподвижного положения тел, а также «условия устойчивого равновесия» и «условия неустойчивого равновесия», соответственно, как минимума и максимума потенциальной энергии.

Несмотря на то обстоятельство, что условия устойчивого равновесия выводятся чисто алгебраическим путём, у них есть и вполне философское обоснование. Они отражают тот факт, что система стремится максимум имеющейся у неё энергии направить на установление связей в проявленном мире, тем самым, увеличивая его связность.

Необходимо отметить, что в обсуждаемом контексте введённые понятия не ограничиваются рамками механики. Соответствующим образом модифицированные они имеют проявление в различных явлениях Мироздания.

В результате, согласно первому закону Ньютона, оставленная без воздействия замкнутая система начинает развиваться только под воздействием своего внутреннего потенциала. Вывод же её из такого состояния в рамках аналога второго закона Ньютона, помимо всего прочего, неизбежно приводит, как такое описывается в третьем законе Ньютона, к тому, что сила действия оказывается равной силе противодействия.

Корпускулярно-волновой дуализм. Органически связанный с вероятностным характером Мироздания «статистический подход как бы оставляет за природой возможность «передумать» и не делать того, что наиболее вероятно»31. Иначе говоря, принципиальная возможность вне рамок классической механики использовать не одну, а несколько траекторий движения приводит к «волновым свойствам материи».

Основным же следствием классической механики является «детерминизм», под которым следует понимать возможность однозначного предсказания будущего и такого же восстановления прошлого по текущему состоянию. Впрочем, и в классической механике возможна ситуация «аттрактора», когда система может выбрать, причём нередко с равной вероятностью, одну из нескольких траекторий движения, в своей совокупности дающих единственную неподвижную точку всех путей развития ситуации.

Как и в случае статистического подхода, заранее предсказать такой выбор оказывается невозможным. Подобных путей, например, в ситуации шарика, находящегося на вершине полусферы, может быть даже бесконечно много.

Впрочем, волновые свойства материи не следует понимать как возможность одновременного нахождения объектов Мироздания во всех тех доступных для них точках пространства. Стоит ли говорить, что вероятностное использование всех возможных траекторий полностью исключает подобную трактовку.

Предлагаемое древнеарийской философией объяснение вероятного характера движения позволяет ответить на многие вопросы. Например, обосновывается возможность производить отдельно, как усреднение по времени, так и по состояниям, через которые теоретически может пройти система.

В общем случае, два таких усреднения не приводят к одинаковым результатам. Данный факт, конечно же, показывает, что основывающаяся на предположении такого равенства гипотеза эргодичности верна не всегда.

В пользу истинности основанного на древнеарийской философии подхода говорят и данные эксперимента. Например, при обсуждении основ квантовой теории в курсах физики часто говорится про опыт по дифракции, в котором пучок электронов или атомов рассеивается на препятствии с несколькими отверстиями32.

Если в пучке оказывается несколько объектов, то они ведут себя как волна. Проходя вследствие собственной множественности через все препятствия одновременно, каждый из них выбирает какую-то свою траекторию, и из-за вероятностного характера выбора и сил отталкивания их пути движения почти никогда не совпадают.

Однако, когда запускается только один атом или электрон, то он проходит через какое-то одно отверстие. Конечно же, заранее предсказать, каким оно будет, невозможно, но оно всегда будет только одно.

И в случае закрытия всех отверстий, кроме одного, разумеется, и пучок электронов или атомов и один электрон или атом шли через него. Подобный исход, конечно же, позволяет вспомнить о детерминизме, но тут следует признать, что он является следствием отсутствия альтернативы.

Для систем из большого числа частиц вероятность нахождения их в разных точках пространства можно рассматривать как плотность их потока движения. Подобный подход лучше всего согласуется с представлениями о волновых свойствах материи, ибо множественность устремлений одинаковых частиц создаёт такую иллюзию.

Данные свойства и понимаются как «корпускулярно-волновой дуализм» материи. В зависимости от ситуации, точнее, удобства её описания, они позволяют апеллировать либо к частицам, либо к волнам.

Закон кармы. Учитывая информационную составляющую любого процесса, корпускулярно-волновой дуализм следует трактовать шире, чем просто возможность выбора различных путей развития ситуации или движения системы. Например, перебор возможных вариантов объяснения любого явления также можно рассматривать как разновидность корпускулярно-волнового дуализма, основным инструментом которого оказывается квантовый компьютер33.

Здесь истинным знанием, сопоставляемым оптимальной траектории, будет точное объяснение явления. Все прочие его модели и связанные с ними теории следует связывать с путями развития, отличными от оптимального режима.

Наличие оптимальной траектории является идеалом решения, к которому обращаются все попытки анализа ситуации и воздействия на неё. Они будут продолжаться до тех пор, пока требующееся состояние не окажется достигнутым.

Подобную закономерность следует считать «законом кармы». Нередко он станет, как такое считается в религиозной и эзотерической литературе, проявляться в том, что система станет направлять ситуацию к оптимальному варианту развития, действуя так до тех пор, пока оно не реализуется.

В результате, закон кармы оказывается шире теории прощения за грехи. Он требует адекватного наказания за проступок или преступление в любой ситуации в отношении кого бы то ни было.

Делая ставку на возмездие при помощи естественного течения событий, закон кармы включает прощение как свою единственную неподвижную точку. Какое-либо вмешательство законом кармы обычно запрещается.

Исключение составляют случаи явного выхода ситуации из-под контроля, делающего реальной возможность захвата дьяволом управления процессом, или наличие высокой вероятности воплощения такого сценария. При подобном стечении обстоятельств закон кармы предусматривает применение насилия в адекватных для нормализации обстановки пределах.

Более того, с точки зрения закона кармы подобные осмысленные действия, кроме отмеченных случаев, являются грехом. Единственным оправданием их принадлежности к действию закона кармы в той или иной ситуации может быть только их непреднамеренный характер.

Закон кармы на первый взгляд может показаться достаточно эфемерным. Но, согласно теории Г. П. Климова, такое впечатление является поверхностным и получается только с первого взгляда.

Реализации закона кармы в рамках алгебры тензооктанионов способствует присущее ей условие альтернативности, записанное в физико-математическом приложении 1. Его можно трактовать как «принцип Милосердия Бога».

Условие альтернативности применимо, как к операции умножения, так и операции сложения, но обязано применяться раздельно по каждой из них. Иначе условие альтернативности оказывается неверным, и потому допущенную ошибку и злой умысел исправлять нужно как можно быстрее.

Закон кармы универсален и приводит ко многим важным последствиям и на низших уровнях строения Мироздания. Именно по такой причине химические реакции, не протекающие в обычных условиях, идут в присутствии катализатора.

Дело в том, что достижение промежуточного состояния такой реакции требует значительных затрат энергии. Являющееся следствием перебора различных траекторий образование комплекса с катализатором снижает данный энергетический барьер на пути протекания реакции, делая саму реакцию возможной и осуществимой.

Принцип неопределённостей. С чисто экспериментальной точки зрения корпускулярно-волновой дуализм приводит к «принципу неопределённостей Гейзенберга», постулирующему невозможность точного и одновременного измерения скорости движения или импульса частицы и её положения в пространстве. Конечно же, если принципиально могут выбираться несколько возможных траекторий, то такому положению дел не стоит удивляться.

Ещё одним формальным следствием корпускулярно-волнового дуализма оказывается так называемый «туннельный эффект», заключающийся в прохождении частицы, если рассматривать полное значение её энергии, через высокий для неё потенциальный барьер. Возможной реализацией такого барьера может быть стенка.

Разумеется, туннельный эффект выполняется только для частиц такого малого размера, для которых воплощающая стенку её кристаллическая решётка оказывается очень крупным ситом. Для объектов больших размеров, подчиняющихся классической механике, стенка оказывается непроницаемой.

Универсальность подхода. Описанный выше подход, опирающийся на принципы Гамильтона и Понтрягина, представляет собой общую схему или методологию. При решении конкретных проблем она может наполняться адекватным наполнением, учитывающим индивидуальную специфику ситуации.

Однако, вариационный принцип действия всегда должен описывать нюансы развития изучаемой системы. Ну, а интегральное выражение, лежащее в основе принципа Понтрягина, обязано отражать её энергетического особенности.

В принципе, для описания может использоваться любая более или менее адекватная алгебраическая основа. Но, опора на тело тензооктанионов открывает наиболее широкие возможности.

Например, использование тензооктанионов позволяет наиболее адекватно описать смыкание классической механики и волновой физики в виде приближения геометрической оптики34.Здесь уравнения для движения свободной частицы совпадают в обоих походах, и данный факт оказывается алгебраической основой их связи.

Подынтегральные выражения метода минимума Гамильтона и метода максимума Понтрягина характеризует локальность или зависимость их в каждой точке своей области определения от координат только такой точки и никакой другой. Иная форма их зависимости от координат рассматриваемой системы принципиально невозможна.

Дело в том, что она означала бы бесконечную скорость распространения взаимодействия. Но, предельной скорости распространения взаимодействия и/или информации не существует, но бесконечность скорости распространения взаимодействия и отсутствие его предельной скорости вовсе не одно и то же.

Однако, последнее условие вовсе не противоречит принципу ограниченности самой скорости распространения, как того требует счётный вариант аксиомы выбора, управляющий текущим состоянием проявленного мира. А бесконечность распространения взаимодействия противоречит данному принципу.

Оно позволяет сразу же произвести все нужные вычисления и получить формулу выбирающей функции аксиомы выбора. А для ликвидации столь неестественной ситуации и нужна локальность подынтегральных выражений метода минимума Гамильтона и метода максимума Понтрягина.

Законы сохранения. С рассмотренными интегральными принципами также тесно связаны и «законы сохранения», гласящие, что наиболее существенные характеристики системы в ходе её развития по оптимальной траектории остаются постоянными. В более общей формулировке законы сохранения показывают изменение связанных с ними характеристик под воздействием самых существенных для производимого рассмотрения факторов.

Наиболее известными законами сохранения являются закон сохранения энергии, «закон сохранения импульса» и «закон сохранения момента импульса», причём последние два закона постулируют сохранение, соответственно, общего импульса и общего момента импульса замкнутой системы. В специальной теории относительности, закон сохранения энергии и закон сохранения импульса объединяются в единый «закон сохранения энергии-импульса».

В древнеарийской философии аналогично все имеющие отношение к делу законы оказываются различными частями некоторого тензооктаниона. Условимся такой тензооктанион рассматривать как «инвариантный тензооктанион», для которого все нюансы развития описываются «универсальным законом сохранения».

Особенности записи информации. Антагонистическая игра между развитием системы и её инертностью приводит к выработке некоторых правил поведения её участников, принятие которых приводит к определённой «консервации» ситуации. Подобные «консервации» представляют собой единственную неподвижную точку рассматриваемой игры.

Им сопоставляются «стационарные состояния системы», имеющие большую вероятность реализации, чем иные её состояния, расположенные. Стационарные состояния системы, являясь в явном виде кругооборотами, обладают свойством цикличности и повторяемости, и оказываются идеальным инструментом для записи информации.

Стационарные состояния представляют собой компромиссы, от которых участники игры отходят от них, надо сказать, с большой неохотой. Конечно же, отказ одного участника игры от общепринятых её участниками правил даёт возможность, пусть даже нередко и призрачную и нереальную, получения им выгоды за счёт другого участника.

Однако, такая возможность может реализоваться только тогда, когда второй участник свято блюдёт установленные правила. И потому, в определённом диапазоне «игра не будет стоить свеч».

Ведь, зная все нюансы поведения, второй участник легко парирует отступления от неписаного закона. И потому, правда, в определённых пределах, все попытки отхода от общепринятых сейчас правил игры встречают осуждение.

Впрочем, ничто не мешает им случаться постоянно. Их следствием оказываются «флуктуации» вокруг «стационарного значения энергии», являющегося для системы самой главной характеристикой достигнутого компромисса, вокруг которого, пока не принято решение изменить правила, колеблется её энергия.

Впрочем, как показывает жизнь, у любых принципов по сохранению «чести» через верность сложившимся правилам, существует свой предел. И когда участники игры поймут, что всё вокруг них изменилось, и новые реалии начали свою консервацию и устанавливаются на долгие времена, они, конечно же, «забывают» о прежних правилах.

Вследствие новых выгод они не особенно упрекают друг друга в отказе от прежних достигнутых договорённостей. Ну, а система переходит в новое состояние с новыми негласно общепринятыми для её участников правилами игры, имеющие преимущества перед прочими стандартами поведения в некоторых новых пределах, обусловленных спецификой ситуации.

Необходимо отметить, что данный вывод справедлив не только для игры двух лиц. Его можно обосновать и для произвольной «стратегической игры», как иногда называют игры с антагонистическим характером35.

Совокупность всех энергетических уровней системы Мироздания является её «энергетическим спектром». Задаваемые флуктуациями диапазоны ближайших уровней перекрываются между собой.

В результате, при дискретности энергетического спектра возможные значения уровней обмена энергии оказываются непрерывными. Переход между уровнями совершается дискретно или квантовым образом, но, внимательный взгляд за дискретным фасадом всегда видит непрерывный фон.

Разумеется, точной согласованности при совершении таких процессов обычно не наблюдается. Излишек энергии, в конечном счёте, обычно рассеивается, а его недостаток берётся из системы или её окружения, хотя в последнем случае возможен переход на более низкий уровень энергии с рассеиванием.

В принципе, уровень энергии внутри связанной с ним области флуктуаций может располагаться в любой точке. Иногда ею может быть граница области.

Особенно часто такое наблюдается для крайних значений энергетического спектра по той причине, что тех или иных их соседей не существует. Наиболее ярким примером здесь оказывается самый низкий уровень энергии из всех возможных.

Им является «уровень вакуума». Флуктуации вокруг него в физике считаются «нулевыми колебаниями вакуума».

Приверженность к достигнутому компромиссу объясняется нежеланием проходить, вследствие вероятностного характера Мироздания, через промежуточные неустойчивые и менее комфортные состояния. Подобное инерционное свойство, помимо всего прочего, объясняет краткость времени перехода системы от одной точки её энергетического спектра к другому его уровню, хотя иногда текущие обстоятельства делают такой переход достаточно длительным.

Описанное качество Мироздания разделяет усилия по развитию окружающего мира, а также поддержанию его в достигнутом состоянии, и налаживанию текущей деятельности, характеризующей внутреннюю сущность достигнутого состояния. Важнее всего то обстоятельство, что оно наделяет данные формы деятельности противоположными свойствами.

В результате, деятельность по развитию любой системы, как и поддержание её в прежнем состоянии, обязана осуществлять сила, не только рассматривающая данную систему как единое целое, но и считающее её объектом своего воздействия. Подобную деятельность имеет смысл рассматривать как «стратегическую деятельность».

Ей противопоставляется «тактическая деятельность», заключающаяся в организации и поддержании частных аспектов текущего функционирования достигнутого или достигаемого состояния системы. Отличительной особенностью тактической деятельности является полная свобода её реализации, но в рамках установок и граничных условий, накладываемых, в конечном счёте, стратегической деятельностью.

Разумеется, связь между стратегической и тактической деятельностью обязана существовать. Выставляемые стратегической деятельностью планы обязаны быть не только общеизвестны участникам тактической деятельности, но и близки им настолько, чтобы они могли ясно и приемлемо для себя увидеть собственное место в планируемом будущем.

Отмеченное правило разделения обязано соблюдаться неукоснительно. Любое его нарушение, с какими бы целями оно не осуществлялось, ведёт к возникновению анархии со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Более того, подобные намерения не имеют своей фундаментальной основы даже на уровне попыток своего формального описания. Иначе говоря, все попытки регламентировать тактическую деятельность изнутри приводят к постановке, если не абсурдных задач, то задач, не имеющих решения.

Дискретность энергетического спектра системы предполагает для изменения значения энергии системы достаточную силу воздействия на неё. Наблюдаемая в своё время у окружающего мира подобная дискретность привела к зарождению «гипотезы квантов», давшей начало «квантовой механике» или «волновой механике», а затем и «квантовой физике», резко противопоставившей себя связанной с классической механикой «классической физике».

В современной трактовке гипотеза квантов гласит, что любые действия производятся при посредстве специальных переносчиков, природа которых определяется спецификой ситуации. Конечно же, она находится в полном согласии с такими положениями древнеарийской философии, как кругооборот объектов Мироздания и закон синархии.

Необходимо отметить, что для массивных систем расстояние между уровнями энергетического спектра оказывается настолько малым, что для невооружённого глаза оно и незаметно. А для свободной частицы таких расстояний и вообще не существует, почему её энергетический спектр оказывается непрерывной совокупностью возможных уровней энергии.

Дело в том, что свободная частица предполагает отсутствие всего окружающего мира со всей его инертностью, а инертностью самой частицы, в целях упрощённого рассмотрения ситуации, пренебрегают. Подобный подход и приводит к непрерывности её энергетического спектра свободной частицы.

Дискретность энергетического спектра любой системы Мироздания постулирует факт цифрового формата записи информации в окружающем мире. Флуктуации тут, задавая порог отсечения шумов, оказываются полезными.

Другой полезной функцией шумов умеренных уровней является подпитка системы записи информации. Иначе говоря, постоянно возникающие шумы умеренной интенсивности, являющиеся следствием настойчивых шагов Всевышнего по своему самосозерцанию при отсутствии явной цели, способствуют сохранению записанной ранее информации.

В идеальном случае толщину каждого уровня энергетического спектра нужно считать нулевой. Но, учёт влияния окружения или ранее неучтённых в применяемой модели описания системы факторов взаимодействия, в основном между элементами системы, может привести к изменению такого представления.

В результате, при грубом приближении может выясниться, что линия уровня приобретает некоторую толщину. Детальный же анализ ситуации приведёт к выводу о том, что энергетический уровень расщепился на несколько обычно близко расположенных с прежним его значением составляющих.

Профиль изменения тенденции развития. Энергетическое обеспечение любого протекающего в Мироздании процесса подчиняется «базисной схеме развития». Вначале, получив импульс к своей реализации в ходе «энергетического роста» процесс быстро увеличивает уровень своего энергетического насыщения.

Однако, ограниченность возможностей всего в Мироздании очень быстро приводит к исчерпанию возможностей возрастания энергии. Как следствие, процесс выходит на «энергетическое плато», преодолеть которого, несмотря на все свои крайне настойчивые попытки тиражирования дурной бесконечности, он оказывается не в состоянии.

И, хотя столь нужный для прогресса Высшего Промысла процесс проявления индивидуальности начинается на данной стадии, переход к нему усиливает действиями демиурга, использующего второй законе термодинамики. Иначе говоря, с точки зрения развития важна его конечная цель, заключающаяся в решение вставшей задачи, а вовсе не реализация чьих-то амбиций, в какую бы форму они не принимали и чем бы ни прикрывались.

Демиург, посредством второго закона термодинамики, производит «энергетический надлом» рассматриваемой ситуации и создаёте условия для перехода к решению поставленный логикой хода развития задач. Сбрасывая излишнюю энергетику, система совершает наиболее плодотворные из подобных шагов в «фазу энергетической стабилизации».

Движимая инерцией первоначального толчка к реализации, фаза энергетической стабилизации оказывается богатой на сбор плодов всей предыдущей и текущей деятельности. Конечно же, из-за ограниченности возможностей всего в окружающем мире, она также не вечна, и заканчивается в момент «окончательного энергетического оскудения» движущего её импульса энергии, родившего в момент начала реализации рассматриваемого процесса.

Мыслительный процесс в чистом виде, поскольку мысль присутствует в любом материальном процессе как его основание, разумеется, подчиняется базисной схеме развития. Именно по такой причине вначале происходит всплеск мыслей с последующим отсевом бесперспективных направлений и кристаллизацией истины.

Обратимость времени в уравнениях движения. Получаемым из принципа минимума Гамильтона и принципа максимума Понтрягина уравнениям движения и им самим присуща обратимость времени, формально заключающаяся в сохранении смысла уравнений движения и интегральных принципов при изменении знака времени. На первый взгляд данное обстоятельство противоречит древнеарийской философии, утверждающей необратимость прогресса Высшего Промысла.

Однако, при анализе данного факта необходимо помнить, что уравнения движения относятся к проявленному миру, создаваемому на базе нижнего ментального плана. А он новые импульсы развития не генерирует, а только кристаллизует те, которые были запущены ранее.

Получаемые же им импульсы содержат квинтэссенцию реализации замысла системы. Конечно же, принимая во внимание вероятностный характер физического плана, они обязаны учитывать возможность инициации в Мироздании регресса Высшего Промысла.

Именно такое обстоятельство и приводит к возможности обращения времени. Но, необратимость Высшего Промыла переламывает, в конечном счёте, негативные тенденции, с формальной точки зрения делающие возможным обращение времени в уравнениях движения и интегральных принципах.

Единая схема структуризации материи. С фундаментальной точки зрения все объекты проявленного мира оказываются состоящими из элементарных частиц. Их центральная роль приводит к тому, что управляющие поведением элементарных частиц законы имеют намного большую сферу применения, чем оно может показаться на первый взгляд.

Базисная модель. Согласно древнеарийской философии, объекты Мироздания появляются из астрального плана. Ключевую роль в данном процессе играют кривизна и кручение эфира, причём сам эфир при подобном рассмотрении оказывается инструментом связности Мироздания.

Вместе кривизна и кручение эфира дают инвариантный тензооктанион, чьё конкретное содержание определяется спецификой ситуации. В рассматриваемом случае нужно учитывать два нюанса, вытекающие из факта рассмотрения развития Мироздания как отображения текущего состояния астрального плана в его будущую конфигурацию.

В случае текущего состояния инвариантный тензооктанион состоит из массы объектов Мироздания, импульсов и момента импульса, рассматриваемого как следствие вращения самих объектов вокруг некоторой оси. Будущая конфигурация эфира при аналогичном рассмотрении даёт совокупность зарядов, токи и спин.

Будучи отражением сущности взаимодействий, связанная с ними энергия напрямую не рассматривается. Момент импульса и спин сопоставляются элементам закрученности тела тензооктанионов.

Вследствие отнесения к будущей конфигурации спины различается не только по ориентации, занимаемой ими по отношению к некоторому выбранному направлению. Они отличаются ещё и направлениями своего кручения.

Масса или заряд описываются действительной частью инвариантного тензооктаниона. Остальная его часть, в зависимости от ситуации, отождествляется с импульсом или током.

Получаемые из таких положений следствия объясняют всё многообразие имеющихся в проявленном мире элементарных частиц и взаимодействий их между собой. По данной причине теорию автоморфизма астрального плана имеет смысл называть «теорий единого взаимодействия».

Текущее состояние астрального плана характеризует достижения, и описывается одним взаимодействием. Им является «гравитация», которую можно рассматривать как «объединяющее взаимодействие».

Относящиеся к будущему состоянию эфира взаимодействия являются инструментами записи информации на имеющихся материальных носителях. Они способствуют проявлению индивидуальности и должны считаться «структурирующими взаимодействиями», объясняющими внутреннюю сущность объектов Мироздания.

Несмотря на общность происхождения, гравитация значительно слабее структурирующих сил взаимодействий в пределах их действий. И действительно, несмотря на объективную существующую тенденцию, трудно сближать и удерживать вместе индивидуальности.

Единство происхождения гравитации и структурирующих взаимодействий, лежащих в основе всех прочих взаимоотношений в проявленном мире, приводит к тому, что между всеми видами взаимодействия имеются общие черты, являющиеся проявлением принципа голографичности. Происходящая под их воздействием организация материи подчиняется вполне определённым универсальным законам.

Наиболее общее формы структуризации оформляются в обладающих определённой симметрией «голоэдриях», изучаемых такой наукой как кристаллография. Они лежат в основе известных в эзотерической и религиозной литературе «семи верхних и нижних мирах», подразделяющихся на «семь верхних миров» и на «семь нижних миров».

Семь верхних миров, разумеется, сопоставляются явлениям структуризации, а семь нижних миров связаны с объединительными процессами гравитации. Классификация на семь голоэдрий представляет собой самое «грубое» деление, ибо и внутри голоэдрий существует более глубокое дробление типов кристаллов по присущим им всем симметриям.

Оно является многоуровневым, но наиболее крупные его представители после голоэдрий оказываются «кристаллографическими классами», общее число которых равно 32 (тридцати двум). Кстати говоря, подобным обстоятельством объясняется отмеченное во вступлении настоящего тома представление древних о том, что Всевышний создаёт окружающий мир 32 (тридцати двумя) путями.

В отличие от гравитации структурирующих взаимодействий существует целых три. Ими являются «сильное взаимодействие», «слабое взаимодействие» и «электромагнитное взаимодействие».

Сильное взаимодействие, в частности, объединяет положительные протоны и нейтральные нейтроны в ядра атомов. Слабое взаимодействие производит их дробление с испусканием электрона.

По своему функциональному профилю сильное и слабое взаимодействия проявляются на небольших расстояниях, и потому называются «короткодействующими силами». С технической точки зрения данный факт объясняется тем, что их переносчики имеют ненулевые массы покоя.

В отличие от них, тяготение и электромагнитное взаимодействие относятся к «дальнодействующим силам». Они проявляются на любых расстояниях, но, из-за конечности распространения скорости любого взаимодействия, обуславливаемой конечностью возможностей любых объектов проявленного мира, спустя некоторое время.

Их переносчики взаимодействия обладают нулевой массой покоя. Иначе говоря, они могут только двигаться, и делают это со скоростью света.

В случае фотонов данный факт вытекает из того обстоятельства, что они являются переносчиками электромагнитного взаимодействия. Для «гравитонов», осуществляющих переноску гравитационного взаимодействия, сделанное утверждение вытекает из принципа голографичности.

Отмеченные особенности взаимодействий говорят о существовании «антиномии взаимодействий», изображаемой «горизонтальным бинером взаимодействий». Из-за важности для Всевышнего проявления индивидуальности для последующего объединения на такой основе, правым полюсом горизонтального бинера взаимодействий являются структурирующие взаимодействия, а левым его полюсом, описывающим реализацию накопленного потенциала индивидуализации в смысле объединительных тенденций, оказывается гравитация.

Подобное обстоятельство позволяет рассматривать фундаментальные взаимодействия элементарных частиц как «единую схему структуризации материи». Она глубинно лежит в основе любых взаимоотношений в Мироздании.

Имеющаяся связь между различными типами составляющих единую схему структуризации материи фундаментальных взаимодействий, обосновывает равенство гравитационной и инерционной масс. Подобно многим другим аспектам, в современной науке, несмотря на его принципиальную важность, данный вывод только постулируется.

Впервые такое было сделано, если следовать официальной точке зрения, Эйнштейном. При создании общей теории относительности он принял, что масса, фигурирующая в законе тяготения, или «гравитационная масса» равна массе, используемой во всех прочих описаниях или «инерционной массой», не аргументируя своё начинание ничем, кроме, как удобством создания новой для того времени теории.

Будучи мерой инертности, масса принимает только положительные значения. Данный факт справедлив, как для материи, так и антиматерии, и объясняет, почему они обе одинаково подчиняются закону тяготения.

Общее количество материи и антиматерии в Мироздании одинаково. Аналогичное замечание относится к электрическим зарядам и спинам, если рассматривать их по характеру кручения.

Общность описания. Единая схема структуризации материи была выведена в самых общих предположениях. Как следствие, она применима при описании самых общих ситуаций, проявляясь в их специфике.

Например, в случае твёрдых тел теории гравитации сопоставляется теория деформаций, даже в современной науке имеющая аналогичный аппарат описания36. Электромагнитное взаимодействие выражается в зонной теории, описывающей взаимодействие электронов и кристаллической решётки твёрдого тела, которая объясняется деление веществ на проводники, полупроводники и диэлектрики.

Аналогом сильного взаимодействия являются силы, создающие в структуре вещества домены, обладающие в высшей степени упорядоченной структурой. Распадение таких доменов на более мелкие части, обеспечивающие слоистое строение твёрдых тел, описывает аналог слабого взаимодействия.

Точка отсчёта. В отличие от применяемых в современной науке моделей описания элементарных частиц, тензооктанионам органически присуще свойство калибровочной инвариантности, описанное в физико-математическом приложении 2 (ФМ2). Во все альтернативные модели современной науки, как кажется автору, оно вводится искусственно.

Наиболее простые описания взаимодействий достигается в случае прямолинейных моделей. Поскольку у тензоктанионов кривизна неразрывно связана с закрученностью, то платой за простоту является вывод за рамки рассмотрения момента импульса в случае гравитации, и спина при рассмотрении структурирующих взаимодействий.

Очень эффектно данный подход, разумеется, свидетельствуя о преимуществах древнеарийской философии перед современной наукой, выглядит в случае структурирующих взаимодействий, когда его алгебраические аспекты сводятся к форме Леви. Как показано в физико-математическом приложении 2 (ФМ2), форма Леви является компактной записью всех четырёх уравнений классической электродинамики, известных как уравнения Максвелла.

Важной особенностью алгебры тензооктанионов оказывается различное отношение метрик, связанных с будущим и текущим состояниями окружающего мира, к своим слагаемым, содержащим скорость света. В противовес положениям современной науки, из данного различия вытекает отсуствие ограничений на скорость распространения взаимодействий.

Однако, скорость света принимается за базисный параметр их характеристик, и является естественным параметром измерения скоростей, вытекающим из сущности Мироздания. Впрочем, ключевая роль света и связанного с ним электромагнитного взаимодействия приводит к тому, что световой барьер преодолеть оказывается не так уж и просто.

Кроме уравнений Максвелла в физико-математическом приложении 2 (ФМ2) выводятся, вновь демонстрируя преимущество древнеарийской философии перед современной наукой, описывающие распространение света волновые уравнения для векторов напряжённостей электрического и магнитного полей. Будучи следствием связности, по причине исключительного положения света в механизме функционирования Мироздания данный факт свидетельствует о том, что свет следует рассматривать и как единственную неподвижную точку осуществляющего его связность инструментария.

Безусловно, такой вывод показывает, что найдена среда распространения световых волн в виде эфира древнеарийской философии, которая, несмотря на её важность, полностью отсутствует в современной науке. И, хотя впервые такая проблема была поднята ещё в начале XX–ого в., тем не менее, «вопрос о том, каким же образом распространяется свет, по-прежнему остался открытым»37.

В результате, до получения опубликованного в настоящей книге результата «радио- и световые волны распространялись в кромешной физической тьме, освещённой только для тех, кто держал в руках факел математики»38. Комментарии, как говорится, излишни.

Одновременно с волновыми уравнениями в физико-математическом приложении 2 (ФМ2) выводится очень важный закон «закон непрерывности электрического заряда». А в физико-математическом приложении 3 (ФМ3) демонстрируется вывод уравнений Максвелла из принципа минимума Гамильтона.

Закон непрерывности заряда отличает то обстоятельство, что он совершенно не выводится в современной физике, хотя и является ключевым законом естествознания, используемым в ряде важнейших практических приложений. Например, одним из его следствий является первый закон Кирхгофа, гласящий, что сумма втекающих электрических токов в некоторый узел схемы равна сумме всех вытекающих из данного узла токов.

Учитывая роль электричества в современном мире, такую ситуацию иначе как пикантной не назовёшь. И потому в современной науке вынужденно признаётся, что «одним из наиболее фундаментальных экспериментальных результатов является тот факт, что электрический заряд во всех физических процессах сохраняется»39.

Квантовые эффекты. Неотъемлемой частью Мироздания являются присущие ему квантовые эффекты. Собственно говоря, без них само существование проявленного мира является невозможным.

Для структурирующихся взаимодействий квантовые эффекты проявляются создание системы уровней записи Мироздания. Органической частью такого явления оказываются объекты-переносчики взаимодействий, непосредственно участвующие в обработке хранимой и записываемой на материальные носители информации, в значительной мере отражающей прежней опыт функционирования системы.

В случае гравитации квантовым эффектом является проявление индивидуальности. Объекты-переносчики гравитационного взаимодействия, конечно же, осуществляют объединение индивидуальностей по мере их проявления.

Осуществляющие отмеченные аспекты функционирования Мироздания объекты-переносчики взаимодействий являются единственной неподвижной точкой данного нюанса существования проявленного мира. Как следствие, они обладают рядом унифицированных характеристик, наиболее рельефно видимых на элементарных частицах вследствие занимаемого ими низкого уровня в строении материи.

Не существует частиц, не обладающих зарядом и спином, а также объектов Мироздания, не имеющих импульса движения и момента импульса. Просто некоторые из них имеют нулевые значения данных параметров.

Частицы или античастицы чисто внешне отличаются друг от друга либо знаками зарядов, либо типами кручения их спинов, либо и тем, и другим одновременно. Вследствие унификации однотипных частиц и античастиц, значения их масс покоя, электрических зарядов и спинов совпадают между собой.

Для каждого класса частиц или античастиц, из-за их роли в строении объектов окружающего мира, все их характеристики принимают вполне определённые значения. Нередко отражающие их показатели кратны друг другу.

Например, электрический заряд пропорционален заряду электрона, а единицей измерения спина является постоянная Планка. Релятивистская инвариантность, вытекающая из инвариантности автоморфизмов тела тензоктанионов, согласуется с аналогичным выводом ортодоксальной науки о том, что, спины частиц или античастиц могут принимать только целые значения или полуцелые величины, которые, после своего умножения на 2 (два), становятся целыми числами40.

Частицы с целыми значениями спина в современной физике рассматриваются как «бозоны», а с полуцелым спином, соответственно, считаются «фермионами». Возможные значения спинов обуславливают наличие у бозонов и фермионов, соответственно, симметричных и антисимметричных волновых функций, и строго обуславливают все иные их свойства, самыми важными из которых является статистика их распределения по энергиям.

Кварки. Учёт всего заложенного в теле тензооктанионов потенциала описания в случае элементарных частиц приводит к выводу о существовании «кварков», являющихся их составными частями. Вследствие приоритетности информации перед материей в смысле их появления в Мироздании, кварки имеют исключительно информационную природу, и потому никогда не могут материально существовать в обособленном или свободном виде.

Материальное воплощение антиномии. Инструментом внутренней структуризации уровней закона синархии являются антиномии, изображаемые горизонтальными бинерами. С технической точки зрения полюса подобных антиномий выражаются электрическими зарядами разных знаков.

Данное утверждение следует рассматривать, опираясь на принцип голографичности, в обобщённом смысле. Под «обобщёнными зарядами» нужно понимать присущие исследуемой ситуации противоположные свойства, а «обобщённый спин» надо считать проявлением кручения, реализуемого, например, во вращении плоскости распространения света.

Конкретное наполнение понятий электрических зарядов нужно производить, исходя из специфики ситуации. Если ротационные бинера не используются, то «центр» модельного воплощения антиномии всегда идентифицируется с положительным зарядом, а «периферия» – с отрицательным.

Необходимая устойчивость полученных результатов проявляется в различных массах связанных с зарядами объектов, реализующих антиномию. Исходя из принципа голографичности, масса также понимается в обобщённом виде.

В результате, «центр» материальной реализации антиномии обычно оказывается значительно массивнее её «периферии». Он представляет собой точку опоры вращения «периферии» разрешёнными спецификой ситуации способами.

В крайнем случае, их весовые категории бывают равными. Конечно же, «центр» и «периферия» описывают, соответственно, доминирующего и подчинённого игрока антиномии.

Подобное разделение имеет своим основанием принцип нарушения симметрии между правосторонней и левосторонней свастикой. Присущий «центру» спин, если он имеется, характеризуется крутизной, образуемой по правилу правого винта, а спин «периферии», опять же, при его наличии характеризуется левосторонней свастикой.

Данная конструкция является наиболее распространённой, и сопоставляется антиномии, реализуемой на базе материи. Подобные антиномии сопоставляют мыслеформам, имеющим свою первоидею.

Антиномия может реализовываться на базе антиматерии или с её участием, но такая особенность, без всяких сомнений, напрямую отражается на перспективах развития ситуации. Подобное качество обычно характеризует антиномии, связанные с мыслеформами, не имеющими своей первоидеи.

В случае использования антиматерии в реализации антиномии нужно учитывать то обстоятельство, что, по сравнению с частицами, у античастиц того же типа имеется противоположный по знаку электрический заряд и закрутка спина. Но, как бы то ни было, антиномия всегда реализуется на электрических зарядах противоположных знаков.

В случае возникновения между полюсами антиномии антагонизмов, материальная реализация антиномии может разрушиться, и связанная с нею мыслеформа будет вынуждена попробовать счастья в поиске своего нового воплощения. Конечно же, для антиномий, не обладающих своей первоидеей, подобный казус непременно произойдёт.

В случае ротационных бинеров «центр» и «периферия» при кардинальном изменении сущности воплощаемой ситуации, квантово или скачкообразно меняются местами вместе с соответствующими им характеристиками. Идентификацию полюсов связанной с ними антиномии в подобных ситуациях следует производить, имея в виду их взаимоотношения, и роль, выполняемую в текущих условиях самой антиномией в функционировании Мироздания.

Впрочем, необходимо понимать, что скачкообразно меняется информационное содержание модели. Внимательному же взгляду процесс перехода реализующих её материальных носителей представляется непрерывным и инертным.

Строение атома. Материальное воплощение антиномии чрезвычайно широко встречается в Мироздании. В массовом порядке его можно видеть уже на атомном уровне.

Любой атом материи, будучи реализацией некоторой антиномии, имеет «центр» в виде ядра и расположенные вне ядра электроны. Ядро атома несёт положительный заряд, а электроны, соответственно, отрицательный.

В сумме отрицательный заряд всех электронов нейтрального атома и положительный заряд ядра того же атома уравновешивают друг друга. При переходе от одного химического элемента к другому, в рамках порядка, заданного периодическим законом химических элементов Менделеева, увеличивается заряд ядра атома и число его электронов, приводя к изменению электронной структуры химических элементов.

Значения энергии связи электронов с ядром атома принимают вполне определённые квантованные значения. И хотя они меняются от одного атома к другому, общие свойства, являющиеся единственной неподвижной точкой, у них имеются.

Прежде всего, по своему значению электронные энергетические уровни можно объединить в группы по близости их значений друг к другу. Конечно же, при таком подходе игнорируются упомянутые ниже более тонкие детали.

Подобные объединения энергетических уровней электронов в химии называются «электронными слоями». Различаются «первый электронный слой», «второй электронный слой» и далее по возрастанию их порядкового номера.

За исключением некоторых важных ситуаций, определяющих химические особенности окружающего мира, которые при проводимом рассмотрении можно не принимать во внимание, чем выше значение порядкового номера электронного слоя, тем больше энергия связи с ядром находящихся на нём электронов по сравнению с электронами, заселяющими предыдущие электронные слои. Максимальное число электронов на каждом электронном слое строго фиксировано.

Например, на первом электронном слое могут находиться при его полном заполнении только 2 (два) электрона, а на втором – 8 (восемь) электронов. Принцип минимизации внутренней энергии системы приводит к тому, что вначале заполняются электронные слои друг за другом по мере возрастания своего номера.

Значения энергий электронов различных электронных слоёв сильно разнятся между собой. Настолько, что в химическом взаимодействии участвуют только электроны электронного слоя с максимальным порядковым номером.

Данный электронный слой называют «валентным электронным слоем», а принадлежащие ему электроны, соответственно, «валентными электронами». Все же прочие электронные слои атома в химии рассматриваются как «глубинные электронные слои», а заполняющие их электроны считаются «глубинными электронами».

Структурно электронные слои состоят из «валентных оболочек», которые, подобно электронным слоям, также нумеруются натуральными числами, называемыми «орбитальными числами». Впрочем, в практических применениях электронные оболочки обозначают буквами английского алфавита по мере их удаления от начала.

Каждому электронному слою соответствует специфичное для него количество электронных оболочек. Энергии связи находящихся на электронных оболочках электронов возрастают по мере увеличения номера электронной оболочки, хотя и не так быстро, как при увеличении номеров электронного слоя.

При химическом взаимодействии происходит заполнение валентной электронной оболочки на основе всё того же принципа минимума внутренней энергии. Как следствие, оказывается, что структура, чьи валентные электронные оболочки заполнены электронами полностью, более устойчива, чем прочие аналогичные структуры41.

И полузаполненные оболочки также обладают повышенной устойчивостью, хотя и не такой сильной, как полностью заполненные оболочки. Данное явление также объясняется принципом минимума энергии.

Природа химических сил. Нельзя сказать, что принадлежность к воплощению левого полюса антиномии обязательно плоха. У каждого элемента Мироздания есть своё предназначение в механизме его функционирования.

Будучи более свободными, чем воплощения правых полюсов антиномии, используя все возможные системой траектории движения, материальные реализации левых полюсов антиномий оказываются инструментом реализации связности. Вследствие, совмещения в трёхмерном пространстве окружающего мира правой и левой закрутки устойчивая химическая связь, обеспечивая минимум потенциальной энергии структурирующейся материи, осуществляется при разных направлениях спинов объектов, отражающих проявления левых полюсов антиномии.

Химическая связь является ярким воплощением присущей проявленному миру антиномичности. Она приводит к противопоставлению окислитель-восстановитель, объясняя, в том числе, различия между неметаллами и металлами.

В процессе окисления происходит переход электрона от «восстановителя» к «окислителю», и про окислитель говорят, что он «восстанавливается», а восстановитель «окисляется». В ходе такого «окислительно-восстановительного процесса» высвобождается энергия, позволяющая осуществлять химические превращения в Мироздании.

Описанный процесс окисления является классической картиной. В ходе его реализации происходит перераспределение зарядов между атомами веществ.

Однако, данная особенность реализуется не всегда. Одним из частных случаев окислителя является радикал, имеющий неспаренный электрон, и потому готовый в любой момент организовать химическую связь при помощи другого электрона с противоположным направлением спина.

Подобным свойством радикала объясняется его повышенная химическая активность. При нейтрализации радикала электрические заряды также перераспределяются, хотя и в не такой степени, как при классическом варианте окисления.

Зачастую атомы одного и того же вещества выступают как в роли окислителя, так и восстановителя в процессе «самоокисления». Вероятностный характер Мироздания не позволяет заранее точно сказать, кто кем окажется невозможно.

Противопоставление окислителя или радикала и восстановителя описывается «антиномией окисления и восстановления», изображаемой «горизонтальным бинером окисления и восстановления». Верхним полюсом горизонтального бинера окислителя и восстановителя является, в зависимости от ситуации, окислитель или радикал, а нижним полюсом, естественно, восстановитель.

Ещё одной формой проявления антиномичности Мироздания в химической форме движения материи является противопоставление свойств щёлочей и кислот. Различие между ними протекает по относительной силе связи находящегося в их молекулах атома кислорода с рядом расположенным с ним атомом водорода и прочей частью молекулы.

У «щёлочей» связь атомов кислорода и водорода сильнее. Именно по такой причине щёлочь можно считать состоящей из положительного «катиона» и отрицательного «гидрооксид-иона».

В случае «кислот» сильнее оказывается сцепление между атомом кислорода и остальной частью молекулы. И потому кислоту рассматривают как конструкцию, состоящую из положительного протона, являющегося атомом водорода без присущего ему электрона, и отрицательного «аниона».

Правда, в достаточно многих соединениях силы связей атома кислорода с рядом расположенным атомом водорода и остальной частью молекулы одинаковы или почти одинаковы. Подобные соединения обладают признаками «амфотерности» и по такой причине называются «амфотерными» или «амфолитами».

В кислой среде они проявляют свойства щёлочей, а в щёлочном окружении, соответственно, свойства кислот. В нейтральной среде наличие у таких молекул свойств кислот и щёлочей может быть обнаружено в вероятностном режиме.

Щёлочи насыщены катионами различных веществ. Как положительные частицы, катионы с удовольствием присоединяют к себе электроны.

В результате, окисляясь, они высвобождают энергию для протекания жизненно важных процессов в живом веществе. И вовсе неудивительно, что для существования живой материи щелочная среда является наиболее благоприятной.

Именно поэтому она реализуется внутри клеток. В противовес ей межклеточная жидкость обладает кислой средой, способствующей консервации исходных и конечных веществ жизнедеятельности живой материи.

Однако, слишком сильные отклонения от нейтральности, как в сторону щелочей, так и кислот, губительны для хрупкой живой материи. Нейтрализацию подобных колебаний в сторону щёлочной реакции среды устраняют находящие в большем количестве внутри клеток более активные катионы калия.

В межклеточной жидкости уменьшение её кислотного характера производят менее активные катионы натрия, находящиеся здесь в большем количестве, чем катионы калия. Учитывая повышенную важность содержимого клеток для функционирования живой материи, подобное разделение не кажется удивительным с точки зрения здравого смысла.

Поскольку и катионы калия, и катионы натрия переходят из клеток в межклеточную жидкость и обратно, то описанное явление называется «натрий-калиевым балансом». Будучи проявлением антиномии, он является составной частью «электролитного баланса», состоящего в обмене заряженными частицами между клетками и их окружением, с точки зрения древнекитайской медицины являющегося проявлением принципа инь-янь.

Кроме натрий-калиевого баланса антиномичность в строении живых существ проявляется в наличии у них электрической батареи, чьё нарушение работы отражаются на здоровье. У человека положительный полюс данной батареи находится между пальцами рук, а отрицательный, соответственно, между пальцами ног.

Иначе говоря, полюса человеческой батареи располагаются в тех местах его тела, которые из всех остальных частей организма человека наиболее сильно подверженных трению. Благодаря ему и происходит подзарядка батареи человека, обеспечивающей условия его наилучшего самочувствия.

Противопоставление щёлочей и кислот описывается «антиномией щёлочей и кислот», изображаемой «горизонтальным бинером щёлочей и кислот». Верхним полюсом горизонтального бинера щёлочей и кислот являются щёлочи, а нижним полюсом, естественно, кислоты.

При столкновении между собой катионы и анионы образуют «соли». Гидроксид-ион и протон или атом водорода без присущего ему электрона, соединясь, дают воду.

Соли в значительной мере представляют собой кирпичики, из которых строятся объекты Мироздания. В отличие от солей вода является средой, где протекают почти все реакции в окружающем мире при естественном ходе процесса.

Подобное распределение ролей в проявленном мире между солями и водой свидетельствует об их противопоставлении, описываемом «антиномией солей и воды», изображаемой «горизонтальным бинером солей и воды». Верхним полюсом горизонтального бинера солей и воды являются соли, а нижним полюсом, естественно, вода.

Тенденции изменений фундаментальных физических констант. Заряд электрона, скорость света и постоянная Планка есть «фундаментальные физические константы». Они представляют собой три столбца, через которые можно выразить все прочие величины окружающего мира.

Древнеарийская философия даёт исчерпывающий ответ о поведении фундаментальных физических констант с самого начала космогонии и до момента наступления Конца Света. Относительно скорости света она утверждает, что в момент зарождения мира она хотя и была ненулевой, но близкой к 0 (нулю).

Прогресс Высшего Промысла сопровождается ростом скорости света, и в миг наступления Конца Света она оказывается, если не равной бесконечности, то очень и очень большой по своему значению. Как выяснится в главе 3, подобное её поведение объясняется увеличением связности Мироздания по мере прогресса Высшего Промысла.

Динамика изменения заряда электрона и постоянной Планка, отражающих цифровой формат записи информации в Мироздании и разнообразие создаваемых на её основе объектов проявленного мира, проявляют противоположную тенденцию. В момент зарождения проявленного мира, они были, пусть и не равными бесконечности, но очень большими.

Создание же базы для индивидуализации, являющейся непременным признаком прогресса Высшего Промысла, происходит на фоне уменьшения их значений в долгосрочной перспективе. Конечно же, следуя данной логике, нужно признать, что при наступлении Конца Света они достигнут, если не нулевых значений, то очень малых значений.

Демиург и тёмные силы. Органически присущая проявленному миру инертность определяет множество его специфических черт. Внимательный анализ данного явления зачастую приводит к неожиданным выводам.

Специфика инертности. Являющаяся демпфером вероятностного характера окружающего мира, его инертность выражается, например, в недоверии и неприятии всего нового, хотя бы с первого раза. Внешне оно выглядит как органически присущая всему в Мироздании осторожность, заставляющая пристально исследовать даже самые блестящие перспективы, и, реализовывая их, всегда быть готовыми к осложнениям и неприятностям, вероятность которых никогда не будет нулевой.

Однако, как будет показано ниже, чрезмерное увлечение инертностью имеет крайне негативные последствия. Нормальная же осторожность, проявляясь как состояние эквивалентного обмена, выражается также и в тенденции, насколько такое возможно, максимального распространения уже явно зарекомендовавших себя прогрессивных видов деятельности.

Из-за инертности действие отстаёт от мысли, а любая система проявленного мира, предоставленная самой себе, стремится к работе исключительно на себя. Одной из форм такого замыкания на собственные нужды является генерация «дурной бесконечности», не только противопоставляющей себя любой индивидуальности, но и отрицающей её.

Единственная неподвижная точка данного процесса называется «демиургом», что в переводе с древнегреческого языка означает ремесленник. В масонской же традиции демиург известен как «великий архитектор Вселенной», понимаемый не как проектант будущего, а его строитель по выбранным планам, или столь милый масонам каменщик.

Масоны обычно пишут все эти слова с большой буквы. Но автор, учитывая побочный характер деятельности демиурга и нередко связанные с ним негативные процессы, описанные ниже, такого не делает.

Как последовательное проявление ин6ертности демиурга отличает полное отсутствие творческой инициативы. Его кредо состоит в тиражировании ранее найденных решений, лучших из всех возможных на тот или иной момент.

Подобная особенность является предпосылкой тиражирования дурной бесконечности, но, собственно говоря, далеко не всегда представляет собой плохую черту. Картину портит, в основном, нежелание демиурга принимать новые веяния.

Функция полезности. Не особенно видимая на ранних этапах развития Мироздания тенденция воплощения замыслов Всевышнего по своему самопознанию начинает всё сильнее и сильнее проявляться в дальнейшем, по мере появления в материальном мире сложных конструкций. Постулируемая аксиомой выбора возможность измерения позволяет определить «функцию полезности» в качестве меры выполнимости тех или иных планов Всевышнего.

Вероятностный характер Мироздания заставляет Всевышнего максимизировать каждый акт своих действий. И каждый объект Мироздания, откликаясь на призывы Бога и по принципу голографичности, пытается максимизировать свой вклад в выполнение Его планов, правда, рассматривая свою деятельность с собственной «колокольни».

Заинтересованность Всевышнего в проявлении индивидуальности находится в противоречии с масштабирующей деятельностью демиурга. Конструктивное разрешение конфликта происходит через установление новых связей между объектами дурной бесконечности, что создаёт предпосылки осознания ими своей индивидуальности и сближения.

Подобный консенсус приводит к возникновению стационарных состояний, а также накладывает определённые связанные со спецификой ситуации ограничения на форму функции полезности. Их роль в развитии Мироздания невозможно переоценить, и такое наблюдение является ещё одним фактором в пользу востребованности его инертности.

Однако, не всегда происходит всё так гладко, и, когда инертность выходит за допустимые рамки, то, становясь косностью, она начинает препятствовать эволюции Мироздания. В такой момент демиург отходит от управления проявленным миром, и передаёт свои полномочия дьяволу, которого следует рассматривать как квинтэссенцию косности.

Разумеется, даже существование возможности подобного развития событий постоянно доставляет, как минимум, массу неприятностей демиургу, не желающему допустить реализации такого сценария. И потому, в идеале, как бы демиург не цеплялся за своё место, в момент наступления Конца Света, когда Всевышний полностью познаёт все свои первоидеи, он с радостью заканчивает свой жизненный путь в Мироздании.

Правда, ждать данного события ему приходится долго. А пока оно не случилось, по мере прогресса Высшего Промысла, в ходе которого всё яснее и яснее проявляются замыслы Всевышнего, роль демиурга непрерывно уменьшается.

Однако, уход демиурга со сцены происходит не без сопротивления со стороны самого демиурга. Впрочем, делаются такие шаги им без злого умысла, ибо злой умысел присущ только дьяволу, а под предлогом того, чтобы не были допущены ошибки, от которых в нашем мире никто не застрахован.

Процесс проявления объектов в окружающем мире или материализации их из энергии является квантовым процессом. Стационарными уровнями здесь оказываются целочисленные значения имеющихся в Мироздании объектов.

Процесс максимизации функции полезности, дополненный нежеланием тиражировать дурную бесконечность, можно рассмотреть и с точки зрения антагонистической игры потенциала развития системы и её инертности. Выражаясь в «принципе увеличения полезности», тут приемлемыми являются ситуации, когда каждая мысль в ходе своей реализации в проявленном мире приводит к эффектам, превышающим общую величину задействованных для такого процесса активов.

Вынужденный из-за отсутствия формулы выбирающей функции максимизировать эффект каждого своего шага в Мироздании Всевышний приветствует положение, дающее наибольший эффект из всех возможных. Подобное пожелание Бога мыслью реализуется, либо увеличением выхода своей деятельности, либо уменьшением претензий к окружению доступной для неё сферы контроля при реализации своих планов, либо комбинацией таких подходов.

Правда, превышение, предусмотренное принципом увеличения полезности, не всегда оказывается возможным реализовать. Но, всегда мысль стремится всемерно уменьшить трату накопленных ранее в Мироздании запасов энергии, если не в абсолютном, то в относительном выражении, в последнем случае способствуя росту эффективности.

Согласно принципу голографичности, сформулированные принципы верны, как для всего Мироздания целиком, так и для любой его части. Конечно же, при рассмотрении частей проявленного мира нужно учитывать их взаимодействие со своим окружением, неизбежное вследствие связности Мироздания.

Ранее накопленные запасы энергии и объекты Мироздания являются тем фоном, на котором происходить воплощение новой мысли. Они представляют собой точку опоры для движения вперёд.

Превращение энергии в Мироздании имеет характер кругооборота или стремится к установлению такого состояния, в идеале обладающего одной сильной компонентой. Уровень обмена энергией определяется как результат борьбы роста индивидуальности и тенденции дурной бесконечности, и потому имеет стационарные уровни.

Будучи проявлением регресса Высшего Промысла, повышение значений уровня обмена энергией стимулирует процесс тиражирования дурной бесконечности. Понижение данного показателя, наоборот, даёт импульс индивидуализации.

И наоборот, отсутствие достаточного количества объектов определённого типа в проявленном мире вызывает процесс роста уровней обмена энергии. В свою очередь, он инициирует дурную бесконечность, в зависимости от ситуации, либо в отношении недостающих объектов, либо тех, которые их могут заменить, проявляя здесь связность Мироздания.

Разумеется, успехи индивидуализации прямо способствуют падению уровней энергии. Следствием всех подобных механизмов является ликвидация трудностей в развитии кругооборота объектов Мироздания.

Попытки разрешения антиномичной природы развития Мироздания приводят к генерации количества энергии, соответствующего потребностям Мироздания вплоть до наступления Конца Света. Как следствие, антиномичность, представляя собой «движущую силу» жизни, оказывается востребованной эволюцией Мироздания.

Законы термодинамики. Введённый выше закон сохранения энергии или первый закон термодинамики выполняется только при условии однородности времени. Но, такое условие неверно при проявлении объектов в Мироздании, являющихся следствием кривизны и закрученности астрального плана.

Иначе говоря, наличие в материальном мире объектов не позволяет вести речь об однородности времени. Коль скоро материя и антиматерия, раз появившись на физическом плане, никуда из него не исчезают, то факт проявления объектов в окружающем мире свидетельствует о втекании в Мироздание энергии по мере реализации мыслей Всевышнего.

Однако, счётный вариант аксиомы выбора приводит к тому, что любой вброс энергии в Мироздание всегда оказывается конечным по величине. И, рано или поздно, но любой импульс вязнет в трясине инерции окружающего мира.

Подхваченная демиургом мысль Всевышнего вместе со связанным с нею импульсом энергии неизбежно порождает тот или иной вариант дурной бесконечности, определяемый спецификой ситуации. И только впоследствии он преодолевается усилением индивидуальности появившихся в ходе его объектов Мироздания.

Конкретный вариант дурной бесконечности, реализуемый на практике, вследствие вероятностного характера Мироздания определяется максимальной вероятностью своего осуществления. Впрочем, его реализация всегда упирается в диктуемую счётным вариантом аксиомы выбора конечность объектов проявленного мира.

Истощение базы реализации дурной бесконечности вместе с избыточностью созданных объектов приводит к тому, что на повестку дня становится вопрос о демонтаже прежних объектов Мироздания для создания новых. Иначе говоря, дурная бесконечность даже самостоятельно изживает сама себя, не взирая на степень реализации стоящих за ними планов.

Вследствие аксиомы детерминированности, гарантирующей завершение за конечный промежуток времени любых процессов Мироздания, ситуацию не спасает организация любых кругооборотов объектов проявленного мира. И только всё Мироздание целиком, включая его мир первоидей и ментальный план, в случае сознательно направленной к достижению выбранных соответствующих целей деятельности оказывается в состоянии противостоять обсуждаемой тенденции.

Здесь в полной мере проявляется уникальная для всего Мироздания роль Всевышнего как конструктора проявленного мира. Осуществляя шаги по своему самосозерцанию, Бог способствует прогрессу Высшего Промысла.

Данная особенность Мироздания лишает не только дьявола, но и демиурга возможности создания точки опоры с целью долгосрочного противодействия замыслам Всевышнего. Иначе говоря, она органически связана с прогрессом Высшего Промысла, в состоянии которого почти всегда находится проявленный мир.

В результате, любой всплеск энергии в проявленном мире имеет тенденцию к своему исчерпанию, а создаваемые на его базе конструкции, переходя в режим источников, в том числе и энергетических, воплощения новых мыслей Всевышнего, почти повсеместно разрушаются. В современной науке данный факт известен как «второй закон термодинамики».

Разумеется, всё сказанное свидетельствует о том, что в Мироздании одновременно происходят процессы созидания и разрушения. Как следствие, неизменно высшая точка подъёма оказывается первой точкой падения, начиная с которой выполняющий функции деструктора демиург выходит в тои или ином процессе на первый план.

Однако, хотя инициируемый демиургом второй закон термодинамики и противостоит конструктивной деятельности Бога, нельзя сказать, что он не востребован логикой эволюции. Высший Промысел является, хотя и сложным, но сбалансированным процессом, в котором тиражируемая демиургом дурная бесконечность способствует созданию одинаковых стартовых условий для проявления любой индивидуальности.

Мерой измерения дурной бесконечности, чьё существование гарантирует аксиома выбора, в современной науке выбрана неотрицательная величина «энтропия», понимаемая, правда, как «мера неопределённости». Если же «неопределённость» считать вероятностью реализации вариантов «дурной бесконечности», то с этим можно согласиться.

Необходимо отметить, что второй закон отражает только одну сторону процесса, а именно: деятельность демиурга. Впрочем, такое вовсе неудивительно, ибо, вследствие вероятностного характера Мироздания, конструктивную деятельность Всевышнего формальным способом, пригодным для любой ситуации, описать принципиально невозможно.

Согласно одной из формулировок второго закона термодинамики можно считать, что все объекты Мироздания, если не разрушаются под воздействием времени, то превращаются друг в друга. Впрочем, в неизменно виде не обладающие сложной структурой объекты могут находиться настолько долго, что их можно считать фактически стабильными.

Однако, испытать обсуждаемое превращение в иные объекты они в состоянии в любой момент времени, пусть даже в большинстве случаев и только теоретически. Иначе говоря, совершенно стабильных объектов в окружающем мире нет, и, если присмотреться внимательно, то, за исключением самых простых случаев, они поддерживаются своей регенерацией.

Правда, исходя из специфики ситуации, в частности, времени рассмотрения задачи, какие-то связанные с нею объекты, даже имеющие сложную структуру, можно считать стабильными. В данном случае их следует рассматривать голографическими аналогами эфира, из которого состоят все объекты Мироздания.

Отсутствие объектов Мироздания в миг зарождения проявленного мира показывает, что энтропия Мироздания в тот момент времени была равна 0 (нулю). Данное обстоятельство является основой «третьего закона термодинамики».

Он гласит, что при абсолютном нуле температуры энтропия многих, зачастую не совпадающих между собой систем, принимает одни и те же значения. Наиболее распространённой величиной среди подобных показателей является 0 (ноль).

Косность. Принцип наполнения ментального плана мыслеформами приводит к дублированию появления в нём некоторых элементов Универсума. Подобное обстоятельство, конечно же, усложняет ситуацию, запутывает её осмысление.

В определённых случаях оно не может не привести к усложнению функционирования проявленного мира. Логическим следствием данных обстоятельств является усилением свойств инерции Мироздания вплоть до перехода их в косность, представляющую собой единственную неподвижную точку инертности.

Связанное с косностью усложнение ментального плана можно объяснить и активизацией попыток мыслеформ, не имеющих своей первоидеи, осмыслить собственную сущность. Отсутствие у таких мыслеформ своей первоидеи объясняет, почему единственной неподвижной точкой их усилий является несуществующий «фантом».

Стремление к нему обладает свойствами, противоположными описанным ранее характеристикам сходимости метода сжимающихся отображений. Объединение двух таких тенденций позволяет расширить сферу действия принципа сжимающихся отображений на любую ситуацию.

Иначе говоря, можно считать, что для любого процесса существует единственная неподвижная точка. А, является ли в каждом конкретном случае она фантомом или же нет, так то совершенно другой вопрос.

Из-за проявления косности, движение в направлении указанного фантома инициирует регресс Высшего Промысла. Поскольку подобными попытками управляет «дьявол», то именно он и сопоставляется обсуждаемому фантому

Главной задачей дьявола является всемерное противодействие Всевышнему в реализации его замыслов собственного самосозерцания. В частности, оно выражается в создании препятствий торжеству высших ценностей и/или в их извращении.

Разумеется, дьявол не относится к высшим ценностям. Но, вследствие некоторой своей востребованности Высшим Промыслом, пусть и носящей специфический характер, он оказывается фантомно связанным с ними.

Вовлечение в орбиту происков дьявола не имеет перспективы. Аналогичная ситуация возникает и в случае, если объектом Мироздания овладеет мыслеформа без своей первоидеи.

Подобные мыслеформы имеют тенденцию к саморазрушению, захватывая в данный процесс и находящиеся в зоне их влияния объекты. Обычно их уделом остаётся владение объектами проявленного мира, образованных из антиматерии.

Оттесняя демиурга, дьявол берёт власть в Мироздании тогда, когда окружающий мир, отвергая пожелания Бога, отказывается совершенствоваться. Всевышнего такое не устраивает, и потому Он постоянно борется с дьяволом за демиурга.

Вследствие вероятностного характера Мироздания кратковременная победа дьявола может произойти в любой момент времени и совершенно неожиданно. Именно поэтому и говорят, что дьявол приходит неслышными шагами.

Разумеется, даже существование возможности прихода дьявола к власти постоянно доставляет, как минимум, массу неприятностей демиургу, не желающему допустить такого развития событий. И потому, в идеале, как бы демиург не цеплялся за своё место координатора проявленного мира, в момент наступления Конца Света, когда Бог полностью познаёт все свои первоидеи, он с радостью заканчивает свой жизненный путь в Мироздании.

Правда, ждать такого момента ему приходится долго. А пока такое не случилось, по мере прогресса Высшего Промысла, в ходе которого всё яснее и яснее проявляются замыслы Всевышнего и уменьшается инертность Мироздания, роль демиурга закономерно и непрерывно уменьшается, пусть даже и в тенденции.

Однако, оно происходит не без сопротивления со стороны самого демиурга. Но противодействие оказывается им без злого умысла, присущего только дьяволу, а под предлогом недопущения ошибок, от которых никто не застрахован.

Возможность перехода управления проявленным миром от демиурга к дьяволу свидетельствует о том, что не только демиург, но и дьявол может производить ломку старого и отжившего. Правда, в отличие от демиурга, дьявол в подобные моменты думает вовсе не о будущем, а об удовлетворении своих тёмных инстинктов.

Однако, как бы то ни было, дьявол выполняет за Бога чёрную работу. Конечно же, подобное наблюдение показывает, что дьявол в определённых нюансах функционирования проявленного мира является востребованным эволюцией Мироздания, хотя бы, например, как дисциплинирующий фактор.

Впрочем, несмотря на такую свою роль дьявол далеко не равноценен Богу. Несмотря на очевидную силу, он всегда побеждается Всевышним, что и создаёт условия для прогресса Высшего Промысла в долгосрочной перспективе.

Необходимо отметить, что восстребованость дьявола эволюцией окружающего мира на протяжении всей истории человечества приводила к великому множеству ошибочных толкований. На взгляд автора, самым распространённым из них является «деизм», представляющий собой одновременную веру в Бога и дьявола.

Как течение в философии деизм, давший, в том числе, начало философии экзистенциализма, основывается на постулате о том, что Богом изначально был Сотворён окружающий мир, после чего Всевышний отошёл от дел. Но, так как «свято место пусто не бывает», Бог тем самым освободил арену деятельности под названием «Мироздание» дьяволу.

Разумеется, данная философская доктрина в корне неверна. О её ложности можно судить, даже не обращаясь, например, к общей схеме космогонии древнеарийской философии.

Действительно, если встать на такую точку зрения, то получается, что всё происходящее вокруг нас является делом рук дьявола. Ошибочность данной точки зрения ясна и без привлечения арсенала методов древнеарийской философии.

Деизм, особенно после возникновения манихейства, основанного в Древней Персии в III в. проповедником Мани, пустил глубокие корни во многих религиозных доктринах. Частной его формулировкой является изречение о том, что только Бог Сотворяет окружающий мир, а дьявол не может породить и мухи, но именно он приводит всё в движение.

Более радикально высказался в данном плане масон Виктор Гюго, бывший в период с 1844 по 1885 г.г. главой самой главной масонской ложи – Сионской общины42. Он вообще утверждал, что в дьяволе Бог.

Формулы дьявола. Усложнение ментального плана Мироздания приводит к использованию более слабых вариантов аксиомы выбора. Подобное обстоятельство уменьшает возможности анализа ситуации.

Иначе говоря, в отличие от Бога дьявол не даёт выбора. Как следствие, дьявола не используют, ему служат.

Осложнение процесса познания, вплоть до его свёртывания, приводит к тому, что дьявол оказывается причиной раздоров и страшнейшим путаником. Фантомный же характер дьявола обосновывает тот факт, что дьявола, строго говоря.

Совращение дьяволом с множества путей движения к единственной неподвижной точке истины в том или ином вопросе объясняет, несмотря на его творческое бессилие, по причине его зависти к творческому потенциалу Всевышнего чисто внешне огромное разнообразие приёмов осуществления происков дьявола, используемых в огромном числе комбинаций. Факт же реального отсутствия фантома объясняет, что дьявол скрытен вплоть до того, что у дьявола всегда в больших количествах и на все случаи жизни имеется алиби, помогающее соблюдать ему инкогнито.

С целью получения алиби дьявол даёт о себе знать объектам Мироздания исключительно по своим проискам, осуществляемых через посредников, именуемых «тёмными силами» или «слугами дьявола». Вследствие своей низости, являясь началом всех споров, пороков и преступлений, ни сам дьявол, ни тёмные силы не понимает своей подлости.

Разумеется, данные факты свидетельствует о нравственном помешательстве дьявола. И потому любая правда о дьяволе всегда оказывается грязной вещью.

В результате, дьявол страшен не тогда, когда появляется и пугает, а когда невидим. А после же своего разоблачения дьявол становиться нередко не только презренным, но и даже жалким.

По такой причине дьявол постоянно пытается доказать, что его нет, и что он есть Никто и Ничто. Правда, подобное Ничто ничтожит всех принявших происки дьявола за чистую монету и пытающихся сблизится с ним.

В результате, своих слуг, которые не могут любить никого, кроме самих себя, дьявол, вербует, играя на их желаниях, осуществление которых, как минимум, не способствует прогрессу Высшего Промысла. Подобное и неудивительно – ведь ничего другого дьявол, согласно своему определению, делать не умеет, и тем более, не мечтает о чём-то ином.

Разумеется, тёмные силы, проявляя свой эгоизм, воплощающейся в качестве своей единственной неподвижной точки в дьяволе, воображают, что действуют к своей выгоде. Но, коль скоро дьявола нельзя использовать, а ему можно только служить, выходит, что дьявол только сулит золотые горы, но всегда расплачивается разбитыми черепками.

Дело в том, что одной из главных целей дьявола является стремление к паразитизму. И здесь дьявол рассматривает всё, на что упадёт его взор, не говоря уже о своих слугах, как инструмент удовлетворения собственных похотей.

Вследствие антиномичного характера Мироздания и присущих ему устремлений дьявол представляет собой сотканную из парадоксов сущность. Например, обладая, подобно демиургу, с которым он имеет определённую связь, творческим бессилием, несмотря на противоположность своих планов замыслам Всевышнего, дьявол вынужден подчиняться тем же установленным Всевышним законам, что и все остальные объекты проявленного мира.

Правда, даже понимая своё творческое бессилие, дьявол пытается создать свои предписания для проявленного мира, но, несмотря на ряд локальных успехов, в конечном счёте, ничего такого ему добиться не удаётся. Единственное, чем венчаются подобные попытки, так только тем, что дьявола начинают считать обезьяной Бога или антитезой Бога.

Использование дьяволом в своих происках инструментов, созданных не им, а Богом, приводит к тому, что дьявол действует всегда из-за угла, в темноте, сзади и наоборот. Как следствие, дьявола называют ещё князем тьмы и богом века сего, причём в последнем случае, чтобы подчеркнуть сущность происходящего слово «бог» пишут с маленькой буквы.

В своих происках дьявол широко практикует обман и провокации. Впрочем, действует он так до поры до времени, и, когда все козыри оказываются исчерпанными, то в критических ситуациях дьявол демонстрирует трусость.

Зная об таких своих качествах, дьявол не любит, когда ему заглядывают под хвост или дёргают за хвост. Когда же кто-либо такое сделает, сознательно или случайно, то поднимается дикий свист и улюлюканье, и по такому вою сразу же всем тем, кто хоть немного правильно разбирается в ситуации, становится понятным, что же случилось.

С целью сокрытия своих планов дьявол пытается спрятаться, гипертрофируя их, за лучшие чувства. По той же причине вовсе неудивительно, что дьявол представляет себя ангелом света, выступает за носящий ложный характер прогресс, но, избегая неизбежного разоблачения в своих происках, он постоянно меняет свою личину, а также обёртки осуществляемых им провокаций.

Впрочем, иногда дьяволу приходится поддержать действительный прогресс. Конечно же, он понимает, что такие шаги подрубают расположенный под ним сук, но, вследствие стремления доказать факт своего отсутствия в проявленном мире, он бывает вынужден пойти и на такие шаги.

Из-за сущности его притязаний, о которых нельзя сказать открыто, дьявол постоянно лжёт. Именно поэтому о нём говорят, что «когда говорит Он Ложь, Он говорит Своё, ибо Он Лжец и Отец Лжи»43.

Однако, лгать дьявол старается правдоподобно. Ведь иначе ему никогда не удаться достичь своих планов.

В результате, дьявол делает грязные дела под прикрытием высоких слов, одновременно доказывая, что его нет. Но, про себя дьявол постоянно смеётся над теми идеалами, которыми он прикрывает свои происки.

Однако, вследствие своего творческого бессилия при попытках скрыть его от посторонних глаз сам дьявол оказывается необычайно щепетильной сущностью.Как следствие, дьявол является очень саркастическим существом, но над собой насмешек, сарказма и иронии он не только не переносит, но и терпеть их принципиально не может.

Будучи единственной неподвижной точкой некоторых мыслеформ, подобно любой мыслеформе дьявол всегда стремится к власти. Впрочем, в отличие от многих иных ситуаций стремление дьявола к власти обуславливается только низкими побуждениями.

Добиваясь власти, дьявол надеяться открыть шлюзы своих тёмных инстинктов тогда, когда ему за такие действия ничего не будет угрожать. И потому стремление дьявола к власти есть одна из форм проявления садизма.

Устремлённость дьявола к власти приводит к тому, что дьявол оказывается партией партий и союзом союзов, желающих сокрушить нормальный ход протекания процессов в проявленном мире. Проявляя недовольство собственным творческим бессилием и невозможностью реализации своих планов, дьявол является питательной средой всевозможных интриг, предателем всех времён и народов, а также постоянной пятой колонной.

Устремлённость на достижение власти, как единственной неподвижной точки его существования, приводит к тому, что дьявол, рано или поздно, достигает своей цели. Именно по такой причине дьявола ещё называют князем мира сего.

Добивается захвата власти, ибо иной цели у него нет, дьявол очень упорно. Он меняет, в случае необходимости, маски, почему и говорят, что гони чёрта в дверь, а он придёт в окно.

Однако, самое страшное для дьявола начинается тогда, когда сбудется его самая заветная мечта и он окажется у власти. Доказывая, в числе прочего, и то, что его нет, добившись реализации своих чаяний, дьявол вынужден, наступая на собственное горло, бороться с самим собой.

Иначе говоря, дьявол склонен к самоуничтожению. Вследствие действия второго закона термодинамики и структурирующего его последствия закона синархии, оно идёт покав банке не остаётся только один самый сильный паук.

Однако, нередко и его уничтожают. Особенно после раскрытия его сущности, иногда очень даже быстро.

Вследствие своего сотканного из парадоксов естества и постоянного противодействия лелеемым им планам со стороны Всевышнего, дьявол оказывается первым экстремистом. Факты же кратковременных побед дьявола при осуществлении происков приводят к наличию гордыни как неотъемлемой части дьявола.

Не стремясь содействовать прогрессу Высшего Промысла, дьявол любит праздность и паразитизм, и нет такой подлости, на которую бы дьявол не пошёл бы для того, чтобы достичь подобного состояния. Как следствие, дьявол является первым преступником и мошенником.

Инициируя регресс Высшего Промысла, дьявол пытается уничтожать те связи в Мироздании, которые способствуют его эволюции. Поскольку подобные связи, приводящие к прогрессу Высшего Промысла, являются проявлением стремлений осознающих себя индивидуальностей к объединению, то дьявол не может любить и не любит тех, кто любит.

Свою пустоту тут дьявол закрывает фетишами. Будучи яркими картинками, они привлекают поверхностный взгляд.

Подводя итоги, можно сказать, что дьявол есть «враг веры, враг рода человеческого, друг смерти, вор жизни, потрясатель правосудия, источник зла, предатель народов, источник зависти, причина жадности, начало разводов, поставщик горестей»44. Отмечая всемерное противодействие дьявола прогрессу Высшего Промысла, также часто говорят, что дух дьявольский есть отрицание Духа Божественного.

Способ противодействия дьяволу. С алгебраической точки зрения успешность происков дьявола выражается в отходе от изначальной формулировки аксиомы выбора к её более слабым вариантам, что ослабляет возможности познания. Предпосылкой же постоянно использования аксиомы выбора, как отмечалось выше, является гипотеза континуума.

Выше отмечалось, что гипотеза континуума представляет собой выражение принципа самодостаточности. В итоге, опора на собственные силы и на реально осуществимые возможности является предпосылкой успешной борьбы с дьяволом.

Однако, по причине связности Мироздания, а также ограниченности возможностей его объектов, столь общая рекомендация далеко не всегда бывает выполнима. Как следствие, она нуждается в своём дополнении и конкретизации.

Стремление к самодостаточности обязано быть дополнено культивированием потребностей, удовлетворение которых способствует прогрессу Высшего Промысла. Подобные потребности являются единственной неподвижной точкой всех прочих потребностей, и любые иные пожелания, хоть как-то с ними расходящиеся, обязаны игнорироваться.

Несмотря на явные ограничения, предлагаемый подход может быть в любой ситуации реализован на практике. Предпосылка такого оптимизма заключается в неизбежности Высшего Промысла.

Характер эволюции. Противодействия дьявола прогрессу Высшего Промысла и приверженность демиурга к тиражированию дурной бесконечности объясняют спирально восходящий характер эволюции Мироздания, как минимум, в долгосрочной перспективе. Являющаяся проявлением квантового эффекта, подобная схема в древнеарийской философии известна как «четыре периода дыхания Брахмана».

Наглядно данная схема представляется в виде кругооборота времён года. С эстетической точки зрения имеет смысл начинать описание периодов дыхания Брахмана с начала успехов прогресса Высшего Промысла.

Выражающая их «весна» или «первый период дыхания Брахмана» состоит от начала вдоха до его кульминации и характеризуется усилением прогресса Высшего Промысла. Кульминацией таких усилий является «второй период дыхания Брахмана» или «лето», соответствующий периоду от верхней точки вдоха до его конца.

В конце второго периода дыхания Брахмана запущенный в Мироздание Всевышним импульс его преобразований начинает иссякать, пока вообще не рассосётся. По мере того, как такое происходит, всё сильнее начинает сказываться признаки начинающегося регресса Высшего Промысла.

Инициации регресса Высшего Промысла или «кризису», представляющему собой сложное переходное состояние, способствует не только деятельность дьявола. Вероятностный характер Мироздания и приверженность демиурга к тиражированию дурной бесконечности приводят для окружающего мира к увязанию его импульса движения вперёд в накопленных ранее им диспропорциях своего развития.

Накопленные ранее негативные тенденции достигают своих вершин «осенью» или в «третий период дыхания Брахмана», определяемый как период от начала выдоха или конца вдоха до кульминации выдоха. В данной фазе, называемой ещё также «Апокалипсисом», особенно в её конце, сильны признаки регресса Высшего Промысла.

Признаком регресса Высшего Промысла нередко является рост уровней обмена энергии проявленного мира. Вместе с тем Мироздание, почувствовав неладное, согласно Закону Времени усиливает интенсивность обмена информацией между своими частями, намереваясь выработать эффективные средства исправления ситуации.

Вследствие неизбежности Высшего Промысла Бог справляется с ситуацией, хотя отдельные объекты и системы Мироздания её могут не пережить. Вопрос каждый раз заключается в цене, заплаченной за преодоление кризиса.

Почти всегда она выражается в отказе от части накопленного ранее потенциала, не могущего быть опорой будущего развития и основанного на ней дальнейшего прогресса Высшего Промысла. Иначе говоря, третья фаза дыхания Брахмана или Апокалипсис, несмотря на свои мрачные черты, оказывается востребованным эволюцией.

Собственно говоря, и кризис и Апокалипсис является проявлением вероятностной природы окружающего мира. Нередко сопровождаемые сменой или модификацией предыдущей модели развития, они преодолеваются вместе со своими последствиями в виде диспропорций частей трансформируемой системы посредством либо выбора новой цели, либо корректировкой прежнего курса, либо и тем и другим одновременно.

Подобные пересмотры невозможны без творческого подхода, присущего только Всевышнему. Для объектов Мироздания они зачастую открывают скрытые ранее возможности, предоставляя им шанс из-за угла.

Особенно интенсивно исправление ранее допущенных ошибок разворачивается во время «четвёртого периода дыхания Брахмана» или «зимы». Она длится от кульминации выдоха до его окончания или начала вдоха.

В данной фазе созревают условия для перехода к прогрессу Высшего Промысла. Создаются предпосылки для падения уровней энергии и уменьшения интенсивности обмена энергией и информацией.

В современном нам обществе, как минимум, в его части, интересующейся эзотерической традицией и связанными с нею вопросами, наиболее известны первый и третий периоды Брахмана. Они встречаются под названиями, соответственно, «Сантья-йуга» или «Золотой век» и «Кали-йуга» или «Железный век».

К сожалению, сейчас часто путают Конец Света с Апокалипсисом. Исходя из ранее изложенного, между ними существует принципиальное развитие, и Апокалипсисов может быть несколько, и обычно так и случается, но Конец Света, как завершающее процесс самопознания Всевышнего обстоятельство, всегда будет одним.

На циклическое повторение описанной схемы накладывает отпечаток иные черты прогресса Высшего Промысла. По ходу эволюции Мироздания в нём падают уровни энергии и частоты общих оборотов его объектов, мыслеформ и энергии.

Однако, по мере усиления индивидуальностей частей проявленного мира возрастают частоты связанных исключительно с ними процессов. Подобные обстоятельства являются следствием неподвижности самосозерцающегося Брахмана по мере прогресса Высшего Промысла всё сильнее и сильнее проявляющего данное своё качество, опирающееся на рост индивидуальности составляющих его первоидей, точнее, связанных с ними мыслеформ.

Методология познания. Древнеарийская философия даёт ответы на фундаментальные вопросы о путях познания окружающего мира. Данное её свойство является непреходящей ценностью прикладного характера.

Принципиальная возможность познания. Объективное существование надмирной реальности и наличие у Всевышнего инструмента самопознания в виде метода сжимающихся отображений или аксиомы выбора позволяет найти или создать математический инструментарий анализа и решения возникающих при исследовании Мироздания проблем, включая всевозможные алгебраические и аксиоматические системы, вычислительные методы, теорию графов и прочие теории абстрактных операций. Как следствие, оказывается, что теория множеств в основе Мироздания, а «математика позволяет открыть и установить порядок там, где царил хаос»45.

Примечательно, что при самых общих абстрактных рассуждениях в математических системах отсутствует единица длины и/или прочие необходимые интерпретации модели параметры. Выводы математики, свидетельствуя о её предельно абстрактной природе и принадлежности по такой причине к инструментарию древнеарийской философии, правда, от такого положения дел менее строгими не становятся.

Безусловно, математика не лишена вероятностного момента. Но, при следовании по правильному пути, вероятность случайность оказывается проявлением ещё непознанной закономерности.

Иначе говоря, несмотря на вероятностный характер окружающего мира, «математическую истину открывают, а не изобретают, и в результате открытия возникает не математика, а человеческое знание математики»46. Все такие аргументы позволяют утверждать о том, что древнеарийская философия доказывает объективность существования Мироздания и даёт непротиворечивое обоснование математики.

Подобное замечание очень актуально, ибо «ведущие учёные, работающие в основаниях математики, сходятся в том, что попытка создать приемлемую для всех, логически безупречную математику провалилась»47. В ходе своей работы по основаниям математики они лишь выяснили, что «математика – одна из разновидностей человеческой деятельности, и она подвержена всем слабостям и порокам, присущим всему человеческому»48.

Особенности проблем. Впрочем, поддаваться унынию не стоит. Как следует из настоящей главы, древнеарийская философия указывает на выход из тупика.

Прежде всего, она постулирует, что, используя её инструментарий, за конечное число шагов можно узнать, имеет ли та или иная проблема реальное отношение к окружающему миру и его эволюции или же она надумана. И, хотя заранее число таких шагов неизвестно, ценность данного обстоятельства оно не уменьшает.

Древнеарийская философия также говорит, что не следует искать решения там, где оно заведомо не существует. Но, она заставляет идти вперёд в ситуациях, имеющих правильное решение, даже тогда, когда в текущий момент и на перспективу, даже не ближайшую, всё говорит против совершения подобных шагов.

Данное обстоятельство носит универсальный характер и проявляется в далёких от точных наук сферах. Оно известно даже в литературе, где героев произведения, для их настоящей жизни, рекомендуют списывать с реальных прототипов.

Разумеется, отмеченное является следствием того факта, что существует два типа мыслеформ. Мыслеформы первого типа содержат свои первоидеи и потому соответствуют проблемам, действительно встающим на пути развития Мироздания.

Остальные же мыслеформы, правда, если только они существуют, свою первоидею не содержат. И потому связанные с ними проблемы являются надуманными, и нет никакого смысла тратить время на попытки их решения.

Впрочем, сказанное вовсе не обозначает, что при изучении явно бесперспективной проблемы не могут быть сделаны открытия. Ведь при разрушении мыслеформы, не имеющей своей первоидеи, образуются как мыслеформы, обладающие, так и не имеющие свою первоидею.

Первый тип мыслеформ из числа отмеченных может что-то внести в копилку знаний при известном напряжении сил исследователя. Второй тип мыслеформ, конечно же, заставляет попусту тратить силы исследователя ни на что.

Одним из признаков движения в неправильном направлении является постоянная потребность в усложнении базисной модели изучаемого явления. И, даже если на данном поприще будет наблюдаться успех, то всё равно получаемые открытия станут, в лучшем случае, иметь только отдалённое отношение к первоначальной тематике.

Цель познания. Познание окружающего мира производится с целью поиска истины. Данный подход является единственной неподвижной точкой познания, ибо «по словам Дирака и Гейзенберга, непротиворечивое математическое описание природы – путь к истине в физике»49.

Имеется и прикладной аспект познания. Ведь «все законы природы – это условные утверждения, позволяющие предсказывать какие-то события в будущем на основании того, что известно в данный момент»50.

Впрочем, стоит отчётливо понимать, что, несмотря на ценность любых предсказаний, они являются побочным эффектом познания. Прикладная информация устаревает, нередко очень быстро, и только абсолютное знание, применимое в любых ситуациях, представляет непреходящую ценность.

В своей совокупности абсолютные или близкие в данный момент к ним знания являются инструментом «Различения», единственной неподвижной точкой накопленных о природе представлений. Они дают внутренне понимание предмета исследований, позволяя быстро приходить к нужному в данный момент конечному прикладному результату.

Путь к выявлению крупиц Различения происходит через поиск причин возникновения любого явления. Причины возникновения явления оказываются его единственной неподвижной точкой, и являются предпосылками своих следствий.

В результате, с прикладной точки зрения для ликвидации негативных явлений нужно ликвидировать, при необходимости предварительно изучив, причину. Бороться с одними следствиями, не затрагивая их источник, бесполезно.

При исследовании любой ситуации следует помнить, что, вследствие существования объективной реальности, причина есть у всего. Правда, не всегда до неё удаётся добраться.

Различение признаёт существование «объективной реальности», являющейся сферой приложения её сил. Объективная реальность существует вне зависимости от наших ощущений, воли, желаний и представлений.

Единственное, что остаётся нам, так только изучать её, точнее, получаемые от соприкосновения с нею ощущения. Лучше всего, конечно же, познавать объективную реальность адекватно и правильно, и в дальнейшей своей деятельности опираться на правильные и объективные законы.

Если рассуждать просто, то не важно, что кажется, а важно, что есть на самом деле. И потому, хотя ощущения, будучи одной из форм проявления Различения, важны, но, обладая поверхностным характером, они ничего не значат.

Инструмент познания. Объективная реальность, рассматриваемая сама по себе, является предельно абстрактным понятием. Но, в конкретной ситуации, она конкретна, ибо роза всегда пахнет розой, как её не назови.

Различные аспекты объективной реальности представляют собой нюансы проявлений надмирной реальности в специфике конкретных ситуаций. В каждом случае предметом проявления оказывается та или иная абстрактная первоидея, адаптирующаяся к текущей ситуации при помощи инструментария здравого смысла или древнеарийской философии.

Смотря по конкретным обстоятельствам, различные элементы здравого смысла, формируя все аспекты изучаемого явления, вплоть до таких элементов, как запахи и цвета, могут проявляться в том или ином случае полностью или частично. Поэтому не всегда, даже учитывая принцип голографичности, теоретически обосновывающий возможность наличия связи в некоторых ситуациях, можно переносить законы развития одной области жизни на другую сторону её функционирования.

Необходимо отметить, что здесь возможны многочисленные ошибки, проистекающие из внешнего сходства различных между собой процессов, которое объясняется единством процесса структуризации, позволяющей говорить о семи верхних и нижних мирах. Наиболее наглядными и широко распространённым его примером оказывается сходство между строением Солнечной системы и планетарной моделью атома, ставшее предпосылкой создания последней.

Во всяком случае, без всестороннего изучения ситуации подобные действия делать категорически не рекомендуется. Но, даже в случае возможности осуществления такого переноса, без адекватных изменений базовых положений исходных теорий обычно не удаётся обойтись.

Например, исходя из внешнего сходства строения Солнечной системы и планетарной модели атома в религиозной и эзотерической литературе, и не только там, делают вывод о том, что на электронах живут свои люди. Видимо, трудно привести пример большего заблуждения.

Впрочем, при разработке теории любой относящийся к делу опыт лишним не является. Конечно же, проявиться могут только объективные закономерности в объективных процессах, но догадку, вследствие вероятностного характера Мироздания, может подсказать и случай, а также подсознание, запущенное на решение данной проблемы.

В результате, совокупность положений древнеарийской философии представляет собой универсальный инструмент познания окружающего мира, при помощи которого первоидеи мира ноуменов вступают в контакт друг с другом. Удовлетворяя выдвигаемым ею самой требованиям, она оказывается единственной неподвижной точкой наших знаний о Мироздании, доказывая таким обстоятельством свой надмирный характер.

В результате, задача познания сводится к тому, чтобы, опираясь на здравый смысл, в специфике явления увидеть те или иные относящиеся к делу принципы древнеарийской философии. Всё остальное в нашем представлении об окружающем мире составляет адекватно описывающий исследуемую ситуацию математический аппарат.

Если исходить из сказанного, то получается, что, несмотря на важность и самодостаточный характер поиска истины, не имеет никакого смысла наука ради науки. Адекватные обобщения накопленного опыта, безусловно, производить нужно.

Однако, когда уже сформулирована древнеарийская философия, они перестают носить самодостаточную ценность, просто становясь аргументами, лишний раз удостоверяющими её истинность. И потому главным содержанием процесса познания, его единственной неподвижной точкой, оказывается правильная идентификация имеющих отношение к делу в изучаемом явлении первоидеи и принципов древнеарийской философии в специфике исследуемой ситуации.

Разумеется, сказанное вовсе не означает, что при занятии чистой наукой не могут быть сгенерированы полезные идеи. Подобное возможно, и данный факт, конечно же, является следствием того, что при дроблении мыслеформы без своей первоидеи возможно возникновение мыслеформ со своей первоидеей.

Впрочем, чистая наука не окажется обойдённой стороной. Она может и будет получаться как подобный эффект направленной на решение конкретных реальных проблем научной работы, в том числе, и с реализацией принципа голографичности, позволяющим переносит или предвосхищать закономерности в некоторых сторонах Бытия на основе найденных их аналогов в иных сферах человеческой деятельности.

Необъемлемой частью древнеарийской философии оказываются базовые элементы математики. И потому вовсе не кажется удивительной предельная абстрактность математики, ибо благодаря такому своему свойству она оказывается универсальным прикладным инструментом познания и исследования.

При изучении Мироздания следует делать ставку на рационализм, ибо арсенал инструментария древнеарийской философии позволяет разумно и чисто рационально, без привлечения мистики, объяснить любые явления окружающего мира с опорой на Бога. Как следствие, нужно избегать мистических объяснений даже под впечатлением случайности совпадений.

Аксиоматика. Изучение ситуации начинается с её общего анализа с опорой на реально накопленные факты. Здесь важную роль играет адекватный подход, ибо правильно поставленная задача уже является наполовину решённой.

Разумеется, может случиться и так, что в тот или иной момент изучения проблемы будет известно не всё, что к ней относится. Как следствие, открытие новых обстоятельств может потребовать изменить всю отражающую её картину.

Из такого стечения обстоятельств, разумеется, не стоит делать большую трагедию. Нужно только учесть реально востребованные жизнью и процессом исследований новые веяния и не более того.

Одним из самых ответственных шагов является вычленение проблемы из общего фона. Конечно же, подобный подход приводит к разрушению связности Мироздания в создаваемой модели.

Однако, не стоит делать из данного факта трагедию. Слова не оскудевают мысль, а рельефно её выделяют среди прочих воззрений, и правильно поставленные вопросы высекают истину.

Разумеется, здесь необходимо соблюдать осторожность, не рубить с плеча, а точно и адекватно учитывать все имеющие отношение к делу обстоятельства и нюансы. В науке такую методологию понимают как «системный подход», в духе принципа минимума Гамильтона позволяющий по возможности избежать рекомендаций типа того, что лучшим средством от перхоти является гильотина.

Обычно останавливаются на некоторой золотой середине. Конечно же, изучать явление желательно во всём многообразии его взаимосвязей, но из-за связности Мироздания буквальное выполнение такого пожелания приводит к рассмотрению проявленного мира целиком.

Как выяснится ниже, подобное принципиально невозможно, и потому связи, не имеющие определяющего значения для изучения той или иной проблемы, обычно не рассматриваются. В рамках получаемых таким способом упрощённых моделей ослабляется связность Мироздания, точнее, её отражение в процессе познания.

Нередко дело доходит вплоть до полной изоляции рассматриваемой системы из состава проявленного мира. Но поскольку отсекаются, с точки зрения изучаемой специфики, второстепенные и более слабые связи, то, с практической точки зрения, достоинства получающихся таким способом моделей не умаляются.

Отсутствие формулы выбирающей функции аксиомы выбора не позволяет дать исследователю рекомендации на все случаи жизни, что делает востребованным его творческий подход к проблеме. Самым важным качеством творчества оказывается гибкость мышления, позволяющая не догматически следовать прежним канонам, а опираться здравый смысл.

Впрочем, вследствие объективности надмирной реальности, конкретизируемой древнеарийской философией, некоторые рекомендации в отношении процесса изучения существуют. Конечно же, они имеют наиболее общий характер.

Например, отмеченная ранее связь оператора дифференцирования с познанием объясняет предпочтительное использование дифференцируемых функций в исследованиях. Иные подходы дают возможности описания катастроф.

В случае наличия в исследуемом явлении или процессе нескольких тенденций, следует не только выделить каждую из них, но и выяснить их связь между собой. Можно также, опираясь на закон синархии, раздробить изучаемую задачу на составляющие её подзадачи, лучше всего, самые простые из всех возможных.

После того, как подобное выделение сделано, каждое направление и/или задачу следует рассматривать не только в связи со всеми остальными, но, если есть такая потребность, то и отдельно. Затем, следуя восходящей пирамиде синархии, полученные знания следует объединить в модели общего явления.

В ходе исследования, разумеется, с целью избежания ошибок необходимо исключить внешне видимые псевдосвязи между явлениями, объясняемые их зависимости от некоторого одного предшествующего им события. Подобный тип корреляций называется «ложной корреляцией».

Коль скоро речь идёт о проявлении здравого смысла в специфике ситуации, то создаваемая модель должна быть ясной логически и обусловленной в своих частях. В используемых понятиях «фундаментальных теорий» должны явно просматриваться все имеющие отношение к делу первоидеи и элементы инструментария древнеарийской философии, дающие возможность выдвигать наиболее правильные гипотезы даже там, где иные методы уже не работают.

Во всех остальных «эмпирических теориях», являющихся результатом поверхностного взгляда на изучаемое явление, применяемые в них понятия могут постулироваться без понимания их внутренней сути. И, всё же, для избежания проблем, например, их противоречивости и несовместимости с иными моделями, желательно, адекватно наполняя их внешнюю форму, связывать подобные положения с фундаментальными основами здравого смысла.

Исходя из принципа использования «чёрных ящиков» в законе синархии, отмеченные «кирпичики теории» обязаны быть вполне конкретны и адекватны специфике исследуемой проблеме. Любая попытка проникнуть внутрь их оказывается принципиально неадекватной используемому рассмотрению.

На самом деле он является не шагом познания окружающего мира, а действием, направленным на ликвидацию органически присущей ему синархии. И, как логическое следствие такого факта, в подобных случаях, даже при самых благих намерениях, не могут не возникать непредвиденные осложнения.

Изучение явлений Мироздание, с опорой на здравый смысл, завершается набором аксиом, под которыми, впрочем, не следует понимать перевод параметра из конечного значения в символ. В каждой «аксиоме» проявляются те или иные захваченные процессом познания первоидеи и элементы инструментария древнеарийской философии в той своей части, в которой они имеют отношение к изучаемой проблеме.

Проявление принципов древнеарийской философии и имеющих отношение к делу первоидей происходит тем ярче, чем большей стадии прогресса Высшего Промысла соответствует изучаемое явление. И, если оно далеко от идеала Всевышнего, то увидеть в нём проявление вечного и неизменного нередко вовсе не так уж и просто.

Иначе говоря, аксиомы любой теории оказываются вторичными образованьями. Основой же наших знаний о Мироздании, точнее их неподвижной точкой, является сама древнеарийская философия.

На её базе можно разобраться и объяснить любой нюанс и проблему, и по такой причине она представляет собой предельно абстрактную дисциплину. Разработанные же на её основе теории описывают проявления её инструментария и первоидей в специфике изучаемой исследователем ситуации, которые усиливаются по мере прогресса Высшего Промысла.

Без понимания основополагающей роли древнеарийской философии невозможно избавиться от присущей аксиоматическому методу противоречивости. Без опоры на реализуемый в инструментарии древнеарийской философии здравый смысл она органически присуща любому набору аксиом.

Дело в том, что аксиома отвечает на некоторые вопросы, а остальные, имеющие отношение к ней, отсекает. Как следствие, область применимости теории по мере добавления в её аксиоматическую систему новых аксиом, сужается.

Именно в данном аспекте заключается сущность «кризиса аксиоматического подхода». Конечно же, добавление аксиом, вследствие их несовместимости между собой, может создать проблемы, придав самой теории противоречивый характер, и только последовательная опора на древнеарийскую философию поможет избежать такого казуса.

Разумеется, вывод аксиом из аксиоматической базы теории расширяет применимость самой теории. Наибольшее расширение получается, конечно же, при полном отсутствии аксиом или в безаксиоматической теории.

Однако, точка опоры у такой теории в виде здравого смысла имеется. Сама же такая безаксиоматическая теория оказывается древнеарийской философией и обосновывает отмеченную только что принципиальную возможность создания непротиворечивых моделей, а также проверку различных теорий на их непротиворечивость и совместимость между собой.

Разумеется, замена аксиом также может расширить или сузить область применение включающей их теории, но принципиально ситуация с фактом невозможности на базе аксиоматической теории объяснить всё разнообразие Мироздания не меняется. Из-за существования недоступной для любой аксиоматической теории «мёртвой зоны», на которую она не может распространить свои объяснения, всем им присуще свойство «неполноты».

Одним из следствий данного обстоятельства, за исключением древнеарийской философии, является невозможность исследования основ теории при помощи её инструментария. Впервые данный факт был отмечен К. Гёделем, который, в частности, показал, что в любой аксиоматической теории не могут быть одновременно ни доказаны и ни опровергнуты два некоторых утверждения, взаимно исключающие друг друга.

Подобные два положения существуют для любой теории, кроме древнеарийской философии. Они попросту выходят за сферу её реальной применимости.

Однако, древнеарийская философия позволяет вырваться из такого порочного круга. Замкнутый кольцевой характер её инструментария обосновывает её безаксиоматичный характер надмирной реальности и объясняет любые её нюансы.

Он проявляется в кольцевом характере аксиом почти любой теории. Иначе говоря, очень многие теории нельзя задать при помощи системы аксиом «линейно», вводя необходимые понятия с опорой на ранее введённые объекты.

Дело в том, что нередко приходится ссылаться на вводимые позже понятия. Кроме того, из-за связности Мироздания, невозможно также создать полностью замкнутую теорию, и любая модель будет опираться на понятия и определения, к ней напрямую не относящиеся.

Методология проведения доказательств. Аксиоматический подход является основой процедуры проведения доказательств или «логики». Опираясь на здравый смысл, он позволяет определять адекватную строгость доказательства и используемый в ходе его проведения прикладной инструментарий, исходя из специфики ситуации.

В результате, важными становятся не только формальные требования строгости, но и их связь с понятиями из объективной реальности, стоящими за положениями используемой теории. За любым проводимым преобразованием и действием должен стоять смысл, отражающий происходящие в объективной реальности процессы.

Подобный стиль работы нередко вознаграждается сильнее, чем на то изначально рассчитывает исследователь. При помощи алгебры можно не только формально проникнуть в сущность изучаемой проблемы, но и увидеть её со стороны.

Закон синархии и привязка исследований к действительно происходящим в окружающем мире процессам позволяет в ходе доказательств рассматривать объекты, с которыми они оперируют, как «чёрные ящики», обладающие вполне определёнными свойствами. Данные свойства «чёрных ящиков», конечно же, обуславливаются их внутренними свойствами, но, вследствие принципа инкапсуляции, нет никакого смысла учитывать такие их особенности детально.

Древнеарийская философия позволяет обосновать наиболее общие «правила логического вывода», применимые для любого доказательства. Например, одним из прикладных следствий голографичности является возможность проведения «доказательства по аналогии», заключающегося в применении старых подходов в новых условиях с учётом их специфики.

Нередко при проведении доказательств используется приём «математической индукции». Первым его шагом является проверка выполнимости некоторого условия на ряде объектов или на одном каком-то объекте.

Затем, при предположении справедливости того же положения для произвольных объектов делается вывод о его верности и для некоторого другого объекта. Конечно же, выбор объектов в таком доказательстве отражает структуру первоначально выбранных объектов, на которых истинность доказываемого факта проверялась.

В случае успешности всех таких шагов делается вывод о справедливости исследованного принципа на всём классе объектов, в который входят объекты, использованные при доказательстве. Описанная специфика математической индукции свидетельствует, что она является следствием или голографическим проявлением принципа самодостаточности Всевышнего, алгебраически отражаемым в виде гипотезы континуума, и неизбежности Высшего Промысла.

Наличие антиномии в арсенале средств древнеарийской философии или здравого смысла обосновывает применение «закона исключения третьего». С основополагающим местом антиномии в окружающем мире также связана возможность проведения «доказательства от противного» и «обращения цепочки рассуждений» на базе их отрицания.

Дело в том, что внутренняя связь между полюсами антиномии обосновывает факт того, что отрицание всегда подтверждает правило. Иначе говоря, отрицание при более глубоком проникновении в предмет оказывается не отрицанием, а подтверждением, поскольку именно исключениями всех прочих иных ситуаций подтверждается правило.

Очень важным здесь является правильность исходных предпосылок верного вывода. Из-за вероятностного характера Мироздания в таком вопросе изучающий субъект может допустить ошибку, и тогда, например, к цепочке его рассуждений нельзя будет применять принцип доказательства от противного.

Ключевая роль антиномии в структуре здравого смысла, однако, не отрицает возможности применения многозначной логики и игры нескольких лиц. Но, в любом случае, пристальное изучение специфики исследуемой ситуации всегда позволит выделить, соответственно, признаки двузначной логики и игры двух лиц или их комбинации.

Опирающиеся на систему аксиом логические правила вывода являются основанием «дедукции». В процессе дедуктивного вывода истинность любого промежуточного и последнего положения обосновывается верностью исходных предпосылок и адекватностью вывода на всех стадиях проводимых рассуждений.

Используемая в исследованиях «индукция» противоположна дедукции. Основываясь на корреляциях между происходящими в окружающем мире событиями, проявляемыми при любых сочетаниях их начальных условий, индукция, нередко попирая строгость рассуждений, обобщает представления человечества о Мироздании.

При условии следования правильным путём, задаваемым древнеарийской философией, индукция путём наблюдения за явлениями и глубокого их осмысливания открывает инвариантные принципы или лежащую в основе явления его концепцию развития и/или реализации. Конечно же, в конечно счёте, при правильной идентификации все получаемые при помощи индукции результаты оказываются проявлениями имеющих отношение к делу элементов инструментария древнеарийской философии и первоидей в специфике конкретной ситуации.

Опирающаяся на интуицию индукция позволяет переходить от частного к общему, тогда, как имеющая склонность к строгой логике дедукция, подкрепляя озарения, идёт от общего к частному. Дедукция сопоставляет нисходящей пирамиде закона синархии, а индукция проявляет восходящую пирамиду закона синархии.

Выводящая из нескольких базовых постулатов гамму следствий дедукция склонна к абстрагированию. Концепция использования «чёрных ящиков» и закон синархии накладывает определённые ограничения на реализацию таких тенденций, не дающие процессу познания скатиться в «болото» чистой науки.

Иначе говоря, стремление к абстракции должно знать меру и быть адекватным ситуации. Конечно же, абстрагирование окажется тем сильнее, чем фундаментальнее будет изучаемый принцип, но оно будет иметь свой предел, ибо здравый смысл ничем не заменишь.

Разумеется, адекватные абстракции дистанцируют процесс познания от присущего индукции или интуиции чувственного восприятия. Благодаря такому качеству, они нередко позволяют получать более сильные результаты, на первый взгляд иногда неожиданные, но вполне логичные при последующих рассмотрениях.

Однако, они не должны проводиться бессистемно. В противном случае неприятностей не избежать.

Всё сказанное, безусловно, свидетельствует о том, что пополнение инструментария здравого смысла и решение реальных проблем имеют, как общие черты, так и кардинально отличаются друг от друга. Конечно же, с точки зрения древнеарийской философии, они являются полюсами «математической антиномии».

Математическая антиномия изображается «горизонтальным бинером математической антиномии». Правый полюс горизонтального бинера математической антиномии представляет собой пополнение инструментария здравого смысла, а левым полюсом является решение реальных проблем.

Проверка по конечному результату. Вероятностный характер Мироздания нередко приводит к тому, что теории, описывающие некоторые протекающие в окружающем мире процессы, получаются далеко не сразу же. Нередко, отражая столь сложный путь познания, лежащая в их основе система аксиом, пусть даже и только чисто внешне, оказывается слабо напоминающей проявление имеющих отношение к делу первоидей и элементов инструментария здравого смысла.

В случае наличия подозрений на противоречивость, ибо отсуствие формулы аксиомы выбора не позволяет сразу же иметь правильный ответ в любой ситуации, для созданной модели стоит провести проверку. Конкретная её форма определяется спецификой ситуации, но обязательно проводится с опорой на здравый смысл.

Ещё одним признаком правильности теории является даваемая ею связная картина, особенно в представлении о Мироздании. И, как выяснится ниже, простота теории также является признаком её истинности.

Разумеется, применительно к специфике изучаемой ситуации теория обязана давать точные решения связанных с областью её применения проблем. Невозможность избавится от бесконечного или слишком большого числа несовместимых или слабо совместимых типов решений обычно свидетельствует либо о неадекватности теории, либо о недостаточном числе лежащих в её основе аксиом, проистекающим, в том числе, от неучёта всех имеющих отношение к делу условий.

Существование объективной реальности даёт важнейший инструмент проверки правильности созданной теории. Он заключается в соответствии вытекающих из неё предсказаний в области, на базе которых аксиомы теории не создавались, наблюдаемой действительности.

Ведь и истинность самой древнеарийской философии подтверждается только правильностью описания с её помощью всех аспектов существования окружающего мира. Если теория правильная, то, усиливая связность её положений, следующие из неё выводы могут даже демонстрировать между ними соотношения, ранее неизвестные.

С целью проверки правильности теории можно проводить целенаправленные эксперименты. Конечно же, при их планировании следует принимать во внимание не только ограниченность возможностей всего в Мироздании, но и также учитывать иные имеющие отношение к делу причины, могущие сделать проведения подобных испытаний невозможными.

Разумеется, вывод о подтверждении наблюдениями теории следует делать с учётом погрешности наблюдений. Получаемые данные следует интерпретировать не только в рамках изучаемого явления, но, если есть такая потребность, и путём согласования с его окружением.

При прочих равных условиях, проявляя здоровую осторожность, предусмотренную в окружающем мире его инертностью, не следует отказываться от проверяемой теории без веских на то оснований. Конечно же, её явная ошибочность обязана быть сопровождена шагами по корректировке прежнего курса.

Нередко несоответствие теории и практики само по себе содержит указание на направление исследований. В противном случае критическому анализу следует подвергнуть все положения ошибочной теории, начиная от самых подозрительных её деталей, поскольку знание и сформированное на их основе мнение не есть одно и тоже.

Впрочем, при столкновении с новыми веяньями, пока они не стали полностью понятными, не лишним будет проявлять такую же осторожность. Вполне возможно, что она позволит в дальнейшем избежать неприятных последствий.

Вероятностный характер окружающего мира накладывает свой отпечаток на возможность подтверждения истинности теории по сделанным ею предсказаниям развития той или иной ситуации. Ведь нередко прогноз составляет основу будущей деятельности, и к нему могут прислушаться, сделав шаги, исключающие прогнозируемые события.

Подобное стечение обстоятельств, разумеется, доказывает истинность, а не ошибочность проверяемой теории. Правда, учитывая связность Мироздания, точку в вопросе истинности или ошибочности проверяемой теории может дать только комплексный или системный анализ ситуации.

Впрочем, существуют теории, которые, проявляя вероятностный характер Мироздания, дают прогнозы сбывающиеся, несмотря на правильность произведённых для их получения действий, не всегда. При подобном стечении обстоятельств об истинности теории можно судить по тому, как часто такой прогноз оправдывается.

Базисная модель. Отождествляемый со Всевышним Универсум обладает самой простой структурой из всех возможных. И потому, вследствие неизбежности прогресса Высшего Промысла, преимуществом перед прочими оказываются самые простые модели, адекватно описывающие реальность.

Они наилучшим образом позволяют реализовывать ограниченные возможности исследователя. Условимся любую подобную модель считать, соответственно, «базисной моделью» или «базисной теорией».

Необходимо отметить, что из двух конкурирующих моделей одна обязательно будет более адекватно изучаемому явлению. Связность окружающего мира и описание одного и того же явления неизменно приведёт к тому, что они такие модели станут обладать общими чертами и элементами.

Любое беспочвенное усложнение теории, какую бы оно не воздавало бы иллюзию познания, обязано пресекаться. Бездумное увлечение сложностями является стремлением, пусть даже и неосознанным, к фантому дьявола и приводит к уменьшению возможностей познания.

Упрощение теории производится путём отсечения второстепенных в специфике проводимого исследования деталей методом сжимающихся отображений. В ходе реализации такого подхода нередко получаются идеализации, точно не соответствующие ни одному явлению, но оказывающиеся в высшей степени работоспособными.

Ещё одним примером упрощения являются линейные модели, точечные частицы и понятие единственной неподвижной точки. Именно благодаря присущей им простоте объясняется их довольно широкая распространённость как инструмента исследований.

Если упрощать адекватную описываемой действительности теорию уже невозможно, то такой факт означает, что осуществлено «попадание в десятку» или найдена истина в последней инстанции в данном вопросе. Подобные теории, согласно закону синархии, уже могут служить базой для изучения частных случаев рассмотренного явления.

Обобщение теорий. История познания окружающего мира свидетельствует, что«некоторые теории, ошибочность которых нам заведомо известна, позволяют получать удивительно точные результаты»51. Как следствие, «если бы мы знали немного меньше, то круг явлений, объясняемых этими ложными теориями, казался бы нам достаточно большим, чтобы уверовать в их «правильность»»52.

Подобное явление является следствием либо голографичности, либо одностороннего подхода, не учитывающего все относящиеся к делу нюансы ситуации, либо и того, и другого одновременно. Оно свидетельствует, что иногда для проверки истинности той или иной теории не остаётся ничего, кроме её обобщения и критерия простоты.

Впрочем, иногда, исходя из первоначальных планов исследования, модель должна адекватно описывать не всё явление, но какую-то его часть. Конечно же, с целью избежания использования в работе ложных теорий, подобные модели разумно брать либо как усечённый вид истинных моделей, либо применять полную модель на части её рабочей области.

Классическим примером ложной теории, тем не менее, дающей прекрасно согласующиеся с опытом результаты в определённой области, является «геоцентрическая теория Птолемея», ставившая в центр Мироздания землю. Как известно, в XVI в. она уступившей пальму первенства «гелиоцентрической теории Коперника» Солнечной системы, где земля уже предполагалась вращающейся вокруг Солнца

Впрочем, нередко частная теория оказывается истинной. И тогда она нередко оказывается ступенькой получения более общей теории, как в своё время теория атома водорода Бора стала предшественницей волновой механики.

Одним из главных требований к новой обобщающей теории является объяснение круга явлений, описываемых старой теорией. Подобное объяснение может покоиться на иных принципах, но оно обязательно должно иметься.

Чем больше обобщается теория, тем более она становится абстрактной. Если взято правильное направление, то, в конечном счёте, обязана получиться древнеарийская философия.

Структура теории. Непременной частью любой модели является описательная часть, из которой, собственно говоря, и выкристаллизовывается формульный рабочий аппарат самой теории. Конечно же, данное обстоятельство является реализация описанного выше принципа проявления окружающего мира на основании ментального плана.

Математика, будучи инструментом познания, оказывается средством вычленения изучаемого явления из общей панорамы Мироздания. Если нет идей, то никакой математический частокол их не заменит.

Сказанное не следует понимать как пренебрежение строгостью проводимых доказательств. Генерация идей, являясь неотъемлемой частью любой теории и процесса её создания, вообще никак не связана с математикой.

Дело вовсе не в нагромождении математики, а в адекватном описании явления и его представлении в связанной с ним модели. Математика играет роль кристаллизатора идеи, и не более того.

В результате, пренебрегать математикой, в случае её востребованности, исходя из специфики ситуации, вовсе не стоит. Но, и делать из неё «золотого тельца», используя к месту и ни к месту, также не надо

И потому анализ явления следует начинать с идеи, облачая её затем в математику. Диспропорция же описания и математики неизменно приведёт к извращениям сущности создаваемой теории, ибо описание нельзя заменить математикой.

Разумеется, требование простоты модели относится не только к её связанной с математическим аппаратом формальной стороне, но и к описанию. Как следствие, описательная часть теории также обязана быть наиболее простой из всех возможных адекватных специфике изучаемой ситуации вариантов.

Описательная часть теории может содержать неформализованные элементы здравого смысла, нередко являющиеся частью инструментария доказательства. Особенно сильно такое заметно при обсуждении фундаментальных вопросов.

Однако, и формульный аппарат, и описательная часть теории, в силу особенностей производимых принципом сжимающихся отображений отсечений, не могут описывать всё во всех деталях. Из-за связности Мироздания что-то, может быть, за исключением самых простых ситуаций, всегда будет оставаться за кадром.

Согласно принципу голографичности, оно будет доноситься до изучающего теорию человека смыслом записанного между строк изложения. Конечно же, подобная особенность Мироздания требует напряжения при познании всего нового.

Иначе говоря, нет теорий, в своей совокупности описывающих всё. Но, есть теории, описывающие главное.

В результате, даже в самой объёмной монографии по любой проблеме все аспекты обсуждаемого вопроса изложить невозможно. Всегда что-то, и иногда довольно многое должно определяться между строк инструкций.

Кстати говоря, именно по такой причине все попытки бессмысленного и ничем не обоснованного в реальности абстрагирования не приводят к поставленной цели. Вместо искомых обобщений получается погружение в мелкие подробности, которое лишает эффективность применения математики, нередко сводя его вообще на нет.

Дело в том, что математика как инструмент познания представляет собой средство нахождения только частных вариантов функции выбора, но не самой универсальной выбирающей функции. Отклонение от цели применение, конечно же, направляет усилия к бесплодному достижению реально несуществующего фантома и приводит к накапливанию противоречий вследствие антиномичной природы Мироздания.

Разумеется, любая теория, как часть знания о Мироздании, обязана быть изложена, насколько такое возможно, в доступной форме. Ведь именно только тогда, проявляя принцип кругооборота, её смогут использовать другие.

Совместимость теорий. Отсутствие формулы выбирающей функции аксиомы выбора обуславливает факт невозможности математического описания всего Мироздания целиком. Иначе говоря, и об этом, хотя и с других позиций, уже говорилось выше, жизнь богаче любой теории или их совокупностей, и одной лишь математикой её не описать.

Однако, возможность описания главного позволяет создать сетку моделей, охватывающих всё многообразие явлений, могущих встретится при развитии Мироздания. Она аналогична носящему преимущественно дискретный характер энергетическому спектру, и вследствие закона голографичности, имеет ту же предпосылку своего возникновения.

В окрестностях точек данной сетки для работы следует пользоваться приближёнными методами. Самим же входящим в сетку центрам сопоставляются точные решения.

Как и в случае энергетического спектра, окрестности образующих сетку центров смыкаются между собой. В их рамках доминируют или преимущественно используются те или иные отвечающие специфике ситуации частные теории.

Разумеется, попытка выхода за рамки какой-либо окрестности требует обращения к иной адекватной частной теории. Иначе говоря, в приближённой модели имеют смысл далеко не все решения, и слишком большое отклонение от точки, в окрестностях которой применяется приближённые методы, теряет адекватность описания.

Впрочем, в силу голографичности возможно проникновение друг в друга методики некоторых частных теорий, хотя окончательно для такого вывода необходимо всестороннее изучение ситуации. Но, смыкание окрестностей применимости различных частных теорий позволяет получать на базе любой из них одни и те же следствия, и в некоторых случаях, когда центр какой-либо окрестности находится на её границе, делать такое точным образом.

И, всё же, несмотря на такие обнадеживающие факты, состыковка частных теорий на границах их применимости нередко осложняется. Зачастую она не может быть произведена математическими методами.

При подобном стечении обстоятельств объединение разных адекватных частных теорий в единую связную картину функционирования Мироздания выполняет здравый смысл или древнеарийская философия. Единая же математическая модель, описывающая каждый нюанс функционирования окружающего мира, не существует.

В результате, попытка адекватного и полного отражения связности приводит к чрезмерному усложнению применяемых моделей, вплоть до потери ими своей практической применимости. В числе прочего, данным фактом и объясняется невозможность получения цельной детальной математической картины Мироздания.

Однако, стремление использовать наиболее простые модели из всех возможных позволяет при помощи упомянутой сетки частных решений и окрестностей их применимости описать всё, что потребуется. Подобное обстоятельство, конечно же, является доказательством достаточности базового инструментария исследований, прежде всего, математики для решения всех стоящих перед человечеством реально востребованных логикой его развития задач.

На процесс познания налагает свой оттенок и тот факт, что элементы инструментария древнеарийской философии описывают процесс просветления проявленного мира по мере прогресса Высшего Промысла. Как следствие, они имеют две нередко значительно отличающиеся друг от друга формулировки одного и того же принципа.

Одной из них является просветлённая форма создаваемых на их основе закономерностей. Она сопоставляется, если не самой конструктивной деятельности Всевышнего, то оказывается связанной со столь милым Богу проявлением индивидуальности фигурирующих в ситуации объектов.

Вторая формулировка несёт родимые пятна деятельности демиурга. На особенности её проявления накладывает отпечаток массовый характер описываемых событий, нивелирующий проявления индивидуальности.

В определённый момент инерционные характеристики изучаемого явления могут приобрести костный характер. При подобном стечении обстоятельств происходит извращение задействованных в ситуации принципов древнеарийской философии и первоидей дьяволом или попытка совершить нечто подобное.

Разумеется, как и подобает дьяволу, все такие его попытки производятся под вывеской благих намерений. Ведя к ложному прогрессу, они неминуемо заканчиваются крахом.

Конструирование систем. Исследование окружающего мира позволяет строить системы, облегчающие жизнь человечества и решение стоящих перед ним проблем. Подобно процессу познания, процесс конструирования таких систем и сами они имеют несколько общих черт, применимых в любой ситуации.

Например, самодостаточность Бога и неизбежность прогресса Высшего Промысла требуют отдавать предпочтение автоматическим или достаточно автоматическим механизмам реализации задуманного. Замкнутость Мироздания приводит к требованию, чтобы создание систем происходило на носителях, обладающих адекватными ситуации свойствами.

Возможность использования «чёрных ящиков» в моделях описания объективной реальности свидетельствует, что наилучшим вариантом любого управления являются, при прочих равных условиях, самые общие инструкции. Из-за вероятностного характера окружающего мира даже самые подробные инструкции не будут исчерпывающими.

Ещё одним недостатком очень подробных инструкций является сдерживание инициативы подчинённых. Явно противореча вероятностному характеру Мироздания, данное обстоятельство не раз приводило к печальным последствиям.

При выставлении целей развития любой системы необходимо учитывать закон синархии и факт наличия Высшего Промысла. Иерархия целей любого развития должна быть построена по принципу содействия прогрессу Высшего Промысла.

Иначе говоря, цели более низшего уровня иерархии не должны превалировать над превышающими их устремлениями. По мере подъёма вверх по иерархии целей постепенный отказ от них под воздействием возможных и реальных неблагоприятных обстоятельств обязан происходить постепенно по возрастанию их степени важности.

Нарушение в порядке соответствия и связей между собой целей называется «инверсией целей». Даже при правильности отдельных целей самих по себе, в совокупности она задаёт неверный путь движения и развития.

Упрямство при движении в таком направлении приводит к нарастанию трудности именно из-за противоречий с сущностью Высшего Промысла на конкретном этапе развития. Если неверный курс не будет изменён, то, пусть и не сразу же, но осуществляемая в его рамках деятельность станет невозможной по тем или иным причинам.

Разумеется, на практике обязаны и могут реализовываться только учитывающие реально существующие ограничения непротиворечивые модели, в основе функционирования которых лежат истинные законы развития Мироздания. Без всяких сомнений иной подход, не имея никаких перспектив, может привести даже, в конце концов, к катастрофам.

В принципе, реализация той или иной системы может происходить на моделях либо верных только в некоторой области, либо истинных приблизительно, в том числе и не всюду. Но, как бы то ни было, отход от объективной реальности должен быть мал настолько, чтобы накапливаемые по его причине ошибки не искажали сильно картину.

После выбора приемлемой концепции системы, в качестве материальной базы её реализации создаются отсутствующие элементы и используются уже имеющиеся. Созданная на базе таких элементов система поддерживается в работоспособном состоянии, иногда и в виде консервации, до тех пор, пока в ней ощущается хоть какая-то потребность.

Если соответствующая концепция изменилась или от неё, в силу различных причин, принято решение отказаться, то созданные под неё системы также могут быть ликвидированы или демонтированы. В последнем случае дееспособные элементы ненужной уже конструкции могут быть переданы другим востребованным системам.

Собственно говоря, по таким вытекающим из здравого смысла критериям и развивается окружающий мир и все составляющие его системы. Любая часть Мироздания постоянно изучает своё окружение, хотя, вполне возможно, если нет никаких негативных моментов, никак не реагирует на в какой-то мере знакомые в прошлом воздействия на себя со стороны.

Преимущества инструментария древнеарийской философии. Алгебра тензооктанионов хороша тем, что её элемен6ты обладают явно релятивистской природой. Вдобавок, связанная со свастикой операция умножения алгебры тензооктанионов даёт возможность одновременного описания поступательного и вращательного движений.

Согласно физико-математическому приложению 1, оператор дифференцирования в теле тензооктанионов имеет самый общий вид среди применяемых в естествознании операторов дифференцирования. Нет никаких сомнений в том, что данное обстоятельство свидетельствует в пользу тензооктанионов.

И вообще, как показывается в физико-математическом приложении 3 (ФМ3), использование тензооктанионов позволяет не только записывать формулы, не реализуемые в иных алгебраических системах, но и формальным образом автоматически учитывать большее количеством информации, чем, например, в случае алгебраической основы, используемой современной наукой в классической механике. Помимо приведённых в физико-математическом приложении 3 (ФМ3) примерах, наиболее ярко подобное расширение отражается в случае описания движения жидкостей и газов.

Собственно говоря, комплексные числа, являющиеся упрощённым вариантом тензооктанионов, уже давно применяются в современной науке для описания спокойных, свободных от завихрений движений жидкости или «ламинарных движений». Но, операция умножения тензооктанионов позволяет описывать обладающие вращательными характеристиками буйные движения жидкости и газов, известные как «турбулентные движения».

Подобные турбулентные движения являются примерами «неравновесных процессов», характеризуемых отсутствием возможности возврата назад через пройденные состояния. Лежащий в основе функционирования Мироздания принцип сжимающихся отображений приводит к тому, что вместе с ними в Мироздании преобладают зачастую тесно переплетённые с неравновесными процессами «необратимые процессы».

В отличие от них «обратимые процессы», отражая ситуацию циклических движений, описывают возможности реализации обратного движения, и потому тесно связаны с «равновесными процессами». Из-за неизбежности прогресса Высшего Промысла, обратимые процессы составляют небольшую часть всех протекающих в проявленном мире событий.

Разумеется, тот факт, что современная наука строит свой инструментарий в основном с опорой на аппарат описания обратимых процессов, представляет собой серьёзный недостаток её методологии. Существует много примеров как такой недостаток, причём в самых различных отраслях знаний, снимается в древнеарийской философии.

Как кажется автору, наиболее впечатляющим примером является вывод на основе принципа голографичности различного рода шумов, имеющих самое широкое применение53. К их числу относится «флинкер-шум» или «розовый шум».

Очень «любопытно, что флинкер-шум встречается в природе в самых неожиданных проявлениях, например, скорости океанских течений, потоке песка в песочных часах, пассажирских потоках на скоростных железных дорогах в Японии, а также годовом стоке Нила за последние 2000 лет»54. И, «если построить график громкости звучания какого-нибудь произведения классической музыки, то опять-таки получится флинкер-шум!»55.

Однако, в рамках ортодоксальной науки «общего принципа, объясняющего происхождения розовых шумов, не найдено, хотя он, казалось бы, носится в воздухе»56. И подобных патовых ситуаций сколько угодно.

Например, точное решение уравнения Шредингера для случая электронного атома неизвестно57. Как следствие, используются приближённые методы, дающие, по причине несовершенства методологии ортодоксальной науки, немалую ошибку и разнобой данных58, которые ставят под вопрос сам факт возможности их адекватного применения.

Сущность религии и идолопоклонство. Абстрактность древнеарийской философии, особенно такой её квинтэссенции как Бога, закономерно приводит к нежелательности изображения Всевышнего. Именно поэтому ещё с древнейших времён признавалось нежелательным иметь изображение Бога ни на небе, ни на земле, ни под землёй, ни на дереве, ни на камне, а также его воплощений в любой форме.

Иной подход есть «идолопоклонство». Иначе говоря, поклонение части, например, конкретному воплощению единой и всеохватной абстрактности, в извращённом виде нередко превращаясь в почитание с обожествлением тех же камней, деревьев, холмов и иных фетишей, а также принимаемых за Бога изображений, отрицает возможность понимания сокровенной сущности Мироздания и Сотворившего его Всевышнего.

Подобная религиозная традиция считается «монотеизмом». Он отрицает более или менее самостоятельную ценность чего-либо на фоне абстрактной вечности Всевышнего.

Монотеизму противопоставляется «политеизм», признающий за частными явлениями подобное частичное достоинство. Но, подобно монотеизму политеизм также рекомендует не увлекаться частностями, и, напоминая о власти Всевышнего над Мирозданием, призывает не творить себе кумиров.

Разумеется, над всеми религиями стоит являющаяся их концептуальной основой древнеарийская философия. Но, в отличие от своих копий, являющихся религиями веры, древнеарийская философия представляет собой религию знания.

Подобный взгляд даёт адекватное современным условиям определение идолопоклонства, под которым следует понимать приверженность прежней, ставшей уже неверной полностью или частично информации прикладного типа. Конечно же, частным случаем идолопоклонства является любовь к гипертрофированному употреблению математики, которой на каждом шагу грешит ортодоксальная наука.

Дело в том, что знаниям и методикам их применения не надо слепо поклоняться. Их следует использовать на благо человечества, ибо только тогда от них бывает польза, тем более, что именно для такого применения они и предназначены.

Впрочем, современную науку можно понять. Лишённая единой картины Мироздания, она вынуждена искать истину вовсе не там, где такое следует делать, а там, где светло.

В результате, не имея общего представления и углубляясь в частности, ортодоксальная наука, впав в кризисную ситуацию, о которой будет подробно говориться в главе 2, полностью признала своё бессилие и неадекватность. Как говориться, лицом к лицу лица не различишь, ибо великое видится только на расстоянии.

Глава 2. Кризис сионизма.

«Мужи, чьей мудростью был этот мир пленён,

В которых светочах познанья видел он,

Дороги не нашли из этой ночи тёмной,

Посуесловили и погрузились в сон»

Омар Хайям, персидский поэт и математик.

В отличие от древнеарийской философии ортодоксальная наука и стоящей за нею сионизм демонстрирует полное бессилие в объяснении ключевых вопросов устройства Мироздания. И только мощная система контроля научного творчества позволяет глобальной синагоге держать большую часть человечества в неведении о таком прискорбном для неё факте.

Что день грядущий им готовит? Впрочем, ситуация ухудшается стремительно, и образовавшийся нарыв обмана может лопнуть в любой момент. В принципе, данный процесс, хотя и находится в зародыше, уже пошёл.

Горькие признания. Положение становится настолько серьёзным, что на данную тему пишутся уже целые книги. Некоторые из них имеют весьма характерное название «Математика. Утрата определённости»1.

Необходимо отметить, что, несмотря на засилье сионистов, они даже доступны и простому смертному. И о том, чему они посвящены, без какой-либо туманной завесы говорится уже в их вступлении2.

«Эта книга – о глубоких изменениях, которые претерпели взгляды человека на природу и роль математики. Ныне мы знаем, что математика не обладает теми качествами, которые некогда снискали ей всеобще уважение и восхищение. Наши предшественники видели в математике непревзойдённый образец строгих рассуждений, свод незыблемых «истин в себе» и истин о законах природы. Главная тема этой книги – рассказ о том, как человек пришёл к осознанию ложности подобных представлений и к современному пониманию природы и роли математики. Краткий обзор избранной темы содержится уже во введении. Отдельные разрозненные факты можно было бы собрать воедино, если проследить историю математики во всех деталях. Но тем, кого интересуют, главным образом, разительные перемены, происшедшие в наших взглядах на природу и роль математики, более доступен и понятен прямой подход, свободный от второстепенных частностей и, тем самым, позволяющий выделить общие идеи. Возможно, многие математики предпочли бы вести откровенный разговор о современном статусе своей науки в узком кругу профессионалов. Публичное обсуждение возникающих трудностей они считают таким же проявлением дурного вкуса, как разглашение перед посторонними семейных тайн. Но мыслящие люди должны отчётливо сознавать сильные и слабые стороны тех средств, которыми они располагают. Ясное понимание ограниченности (равно как и возможностей) того или иного подхода приносит несравненно больше пользы, чем слепая вера, способная исказить наши представления или даже привести к краху»

Необходимо отметить, что речь идёт не только о математике, но и о мировоззрении. Иначе говоря, если говорить по существу, то обсуждается, ни много, нимало, крах сионистских мировоззренческих стереотипов.

Обескураживающая реальность. Итак, для сионистов всё «то, что ранее казалось надёжной твердью, в действительности оказалось предательской топью»3. Впрочем, это ещё полбеды.

Настоящей бедой является то обстоятельство, что информация о столь глубоком кризисе науки объективно не представлена всему человечеству. Объяснить данный факт можно только существованием филиала международного еврейского заговора в науке, и ниже в настоящей главе такой точке зрения не раз будут даны подтверждения.

Проблема ума и безумия. Согласно известному анекдоту, пессимист отличает от оптимиста тем, что пессимист скажет про заполненную наполовину своей ёмкости бутылку, что она наполовину пустая, а оптимист, соответственно, что она наполовину полная. Подобно столкновению таких двух точек зрения М. Клайн в альтернативу своей книге «Математика. Утрата определённости» выпустил ещё и книгу «Математика. Поиск истины»4.

Если обобщить содержание данных двух книг в одной фразе, то будет недоумение по поводу того, как математика, утрачивая определённость, каким-то образом сумела найти истину. В таком свете вовсе не удивительно, что среди деятелей сионисткой науки достаточное число тех, у кого голова является местом пересечения ума и безумия.

И здесь нет нагнетания страстей и эмоций вместе с использованием недопустимых методов для дискредитации противника, ибо сам М. Клайн задаётся вопросом: «Может ли тело продолжать жить, если разум и дух помутились?»5. И сам на него отвечает: «Может! И это относится и к человеку, и к математике»6.

Однако, поскольку «краткий обзор избранной темы содержится уже во введении», то автор даёт возможность М. Клайну высказаться по данному вопросу без спешки, каких-либо изъятий, хотя и вкратце, ибо он такие вещи может делать. Принадлежащая его перу цитата целиком составляет содержимое следующего подпараграфа7.

О чём не часто говорят? Одни трагедии порождают войны, голод, чуму, другие – в мире идей – вызваны ограниченностью человеческого разума. Эта книга – горестный рассказ о бедствиях, выпавших на долю математики – наиболее древнего и не имеющего себе равных творений людей, плода их неустанных и многообразных усилий, направленных на использование способности человека мыслить.

Можно также сказать, что эта книга на общедоступном уровне повествует о расцвете и закате величия математики. Позволительно спросить: уместно ли говорить об упадке математики в наше время, когда её границы расширились, когда научная деятельность в области математики ведётся во всё возрастающих масштабах и достигла небывалого расцвета, когда ежегодно публикуются тысячи работ по математике, всё большее внимание привлекают вычислительные машины и когда поиск количественных соотношений захватывает всё новые области, особенно в биологических и социальных науках? В чём же причина трагедии? Прежде чем ответить на эти вопросы, следует напомнить, какие достижения математики снискали ей высочайший авторитет, всеобщее признание и славу.

С самого зарождения математической науки как самостоятельной отрасли знания (у колыбели которой стояли древние греки) и на протяжении более чем двух тысячелетий математики занимались поиском истины и добились на этом пути выдающихся успехов. Необозримое множество теорем о числах и фигурах, казалось, служило неисчерпаемым источником абсолютного знания, которое никогда и никем не может быть поколеблено.

За пределами самой математики математические понятия и выводы явились фундаментом замечательных научных теорий. И хотя новые факты устанавливались в результате сотрудничества математики и естествознания, опирающегося на данные, имеющие нематематический, скажем физический, характер, они казались столь же непреложными, как и принципы самой математики, потому что предсказания, которые делались на основе математических теорий в астрономии, механике, оптике и гидродинамике, необычайно точно совпадали с данными наблюдений и экспериментов. Математика давала ключ к глубокому постижению явлений природы, к пониманию, заменявшему тайну и хаос законом и порядком. Человек получил возможность с гордостью взирать на окружающий мир и заявлять, что ему удалось раскрыть многие тайны природы, по существу оказавшиеся серией математических законов. Убеждением в том, что истины открывают математики, проникнуто известное высказывание Лагранжа: «Ньютон был счастливейшим из смертных, ибо существует только одна Вселенная, и Ньютон открыл её законы».

Для получения своих удивительных, мощных результатов математика использовала особый метод – метод дедуктивных выводов из небольшого числа самоочевидных принципов, называемых аксиомами; этот метод знаком каждому школьнику – прежде всего из курса геометрии. Природа дедуктивного вывода такова, что она гарантирует истинность заключения, если только истинны исходные аксиомы. Очевидная, безотказная и безупречная логика дедуктивного вывода позволила математикам извлечь из аксиом многочисленные неоспоримые и неопровержимые заключения. Эту особенность математики многие отмечают и поныне. Всякий раз, когда нужно привести пример надёжных и точных умозаключений, ссылаются на математику.

Успехи, достигнутые математикой с помощью дедуктивного метода, привлекли к ней внимание величайших мыслителей. Математика наглядно продемонстрировала возможности и силу человеческого разума. Почему бы не воспользоваться, спросили мыслители, столь хорошо зарекомендовавшим себя дедуктивным методом для постижения истин там, где прежде безраздельно властвовали авторитет, традиция и привычка, – в философии, теологии, этике, эстетике и социальных науках? Человеческий разум, столь эффективный в математике и в математической физике, мог бы стать арбитром помыслов и действий также и в других областях, приобщив их к красоте истины и истинности красоты. В эпоху, получившую название эпохи Просвещения (или Века разума), методология математики и даже некоторые математические понятия и теоремы были применены к другим областям человеческой деятельности.

Обращение к прошлому – плодотворный источник познания настоящего. Созданные в начале XIX в. необычные геометрии и столь же необычные алгебры вынудили математиков исподволь – и крайне неохотно – осознать, что и сама математика, и математические законы в других науках не есть абсолютные истины. Например, математики с досадой и огорчением обнаружили, что несколько различных геометрий одинаково хорошо согласуются с наблюдаемыми данными о структуре пространства. Но эти геометрии противоречили одна другой – следовательно, все они не могли быть одновременно истинными. Отсюда напрашивался вывод о том, что природа построена не на чисто математической основе, а если такая первооснова и существует, то созданная человеком математика не обязательно соответствует ей. Ключ к реальности был утерян. Осознание этой потери было первым из бедствий, обрушившихся на математику.

В связи с появлением уже упоминавшихся новых геометрий и алгебр математикам пришлось пережить шок и другого рода. Математики настолько уверовали в бесспорность своих результатов, что в погоне за иллюзорными истинами стали поступаться строгостью рассуждений. Но когда математика перестала быть сводом незыблемых истин, это поколебало уверенность математиков в безукоризненности их теорий. Тогда им пришлось взяться за пересмотр своих достижений, и тут они, к своему ужасу, обнаружили, что логика в математике совсем не так уж и тверда, как думали их предшественники.

По существу развитие математики имело алогичный характер. Это алогичное развитие включало в себя не только неверные доказательства, но и пропуски в доказательствах и случайные ошибки, которых можно было бы избежать, если бы математики действовали бы более осмотрительно. Такие досадные изъяны отнюдь не были редки. Но алогичность развития математики заключалась также в неадекватном толковании понятий, в несоблюдении всех необходимых правил логики, в неполноте и недостаточной строгости доказательств. Иными словами, чисто логические соображения подменялись интуитивными аргументами, заимствованными из физики, апелляциями к наглядности и ссылками на чертежи.

Но и когда всё это было установлено, математика по-прежнему оставалась эффективным средством описания природы. Кроме того, математика сохранила привлекательность и сама по себе как область чистого знания, и в умах многих, особенно пифагорейцев, являлась частью реальности, представляющей самостоятельный интерес. Учитывая это, математики решили восполнить пробел в логическом каркасе своей науки и перестроить заново те её части, в которых обнаружились изъяны. Движение за математическую строгость приобрело широкий размах во второй половине XIX в.

К началу XX в. математики стали склоняться к мнению, что желанная цель, наконец, достигнута. И хотя им пришлось признать, что математика даёт лишь приближённое описание природы, и многие утратили веру в то, что природа основана на математических принципах, математики по-прежнему продолжали возлагать большие надежды на проводимую ими реконструкцию логической структуры математики. Но не успели смолкнуть восторги по поводу якобы достигнутых успехов, как в реконструированной математике в свою очередь обнаружились противоречия. Обычно эти противоречия принято называть парадоксами – эвфемизм, позволяющий тем, кто его использует, обходить молчанием кардинальное обстоятельство: там, где есть противоречия, там нет логики.

Ведущие математики и философы начала XX в. сразу же попытались разрешить возникшие противоречия. В результате возникло четыре подхода к математике, которые отчётливо сформулированы и получили значительное развитие; у каждого из этих подходов нашлось немало приверженцев. Все четыре направления стремились не только разрешить известные противоречия, но и гарантировать, что в будущем не появятся новые противоречия, то есть, старались доказать непротиворечивость математики. Интенсивная разработка оснований математики привела к другим результатам. Приемлемость некоторых аксиом и принципов логики дедуктивного вывода также стала яблоком раздора: позиции школ по этим вопросам разошлись.

В конце 30-х годов XX в. математик мог бы принять один из нескольких вариантов оснований математики и заявить, что проводимые им математические доказательства, по крайней мере, согласуются с догматами избранной им школы. Но тут последовал удар ужасающей силы: вышла в свет работа Курта Гёделя, в которой он, среди прочих важных и значительных результатов, доказал, что логические принципы, принятые различными школами в основаниях математики, не позволяют доказать её непротиворечивость. Как показал Гёдель, непротиворечивость математики невозможно доказать, не затрагивая самих логических принципов, замкнутость которых весьма сомнительна. Теорема Гёделя вызвала смятение в рядах математиков. Последующее развитие событий привело к новым осложнениям. Оказалось, например, что даже аксиоматический дедуктивный метод, столь высоко ценимый в прошлом как надёжный путь к точному знанию, небезупречен. В результате этих открытий число различных подходов к математике приумножилось, и математики разбились на ещё большее число группировок.

В настоящий момент положение дел в математике можно обрисовать примерно так. Существует не одна, а много математик, и каждая из них, по ряду причин, не удовлетворяет математиков, принадлежащих к другим школам. Стало ясно, что представление о своде общепринятых, незыблемых истин – величественной математике начала XIX в., гордости человека – не более чем заблуждение. На смену уверенности и благодушию, царившему в прошлом, пришли неуверенность и сомнения в будущем математики. Разногласия по поводу оснований самой «незыблемой» из наук вызвали удивления и разочарование (чтобы не сказать больше). Нынешнее состояние математики – не более чем жалкая пародия на математику прошлого с её глубоко укоренившейся и широко известной репутацией безупречного идеала истинности и логического совершенства.

Как думают некоторые математики, расхождения во мнениях относительно того, что следует считать настоящей математикой, когда-нибудь будут преодолены. Особое место среди тех, кто так считает, занимает группа ведущих французских математиков, пишущих под коллективным псевдонимом Никола Бурбаки8:

«С древнейших времён критические пересмотры оснований математики в целом или любого из её разделов почти неизменно сменялись периодами неуверенности, когда возникали противоречия, которые приходилось решать… Но вот уже двадцать пять веков математики имеют обыкновение исправлять свои ошибки и видеть в этом обогащение, а не обеднение науки; это даёт им право смотреть в будущее спокойно»

Но гораздо больше математиков настроено пессимистически. Один из величайших математиков XX в. Герман Вейль сказал в 1944 г.:

«Вопрос об основаниях математики и о том, что представляет собой, в конечном счёте, математика, остаётся открытым. Мы не знаем какого-то направления, которое позволит, в конце концов, найти окончательный ответ на этот вопрос, и можно ли вообще ожидать, что подобный «окончательный» ответ будет когда-нибудь получен и признан всеми математиками. «Математизирование» может остаться одним из проявлений творческой деятельности человека, подобно музицированию или литературному творчеству, ярким и самобытным, но прогнозирование его исторических судеб не поддаётся рационализации и не может быть объективным»

Говоря словами Гёте, «история науки – сама наука».

Разногласия по поводу того, что такое настоящая математика, и существование многочисленных вариантов оснований математики не только серьёзно сказались на самой математике, но и оказали самое непосредственное влияние на физику. Как мы увидим далее, наиболее развитые физические теории ныне полностью «математизированы». (Разумеется, выводы таких теорий интерпретируются посредством так или иначе наблюдаемых «чувственных», подлинно физических объектов: сидя у радиоприёмников, мы слышим реальные голоса, чему не мешает отсутствие представления о том, что такое радиоволны.) Поэтому учёных – даже тех, кто не работает непосредственно над решением фундаментальных проблем, – не может не занимать вопрос о судьбах математики, которую они могут применять с уверенностью, не рискуя затратить годы на изыскания, некорректные в силу сомнительности использования математического аппарата.

Утрата критериев абсолютности истины, всё возрастающая сложность математики и естественных наук, неуверенность в выборе правильного подхода к математике привели к тому, что большинство математиков оставили вопросы оснований. С проклятием «Чума на оба ваших дома!» они обратились к тем областям математики, где методы доказательства казались им надёжными. Они нашли также, что проблемы, придуманные человеком, более привлекательны и легче поддаются решению, чем проблемы, поставленные природой.

Кризис математики и порождённые им конфликты по поводу того, что такое настоящая математика, отрицательно сказались и на применении математической методологии ко многим областям культуры: к философии, социальным и политическим наукам, этике и эстетике. Надежда на то, что удастся найти объективные, непреходящие законы и эталонные образцы знания, развеялась. «Век разума» закончился.

Несмотря на неудовлетворительное состояние математики, многочисленные существенно различные подходы, разногласия по поводу приемлемости аксиом и опасности возникновения новых противоречий, могущих подорвать значительную часть математической науки, многие математики продолжают применять математику для описания физических явлений и даже расширяют сферу её применимости на экономику, биологию и социологию. Безотказная эффективность математики подсказывает две темы для обсуждения. Во-первых, такая эффективность может рассматриваться как критерий правильности. Разумеется, подобный критерий имеет временный характер: то, что сегодня считается правильным, в дальнейшем может оказаться неверным.

Вторая тема ставит нас перед загадкой: почему математика вообще эффективна, если вопрос о том, что такое математика, вызывает столько споров9? Не творим ли мы чудеса, пользуясь при этом несовершенными средствами. Пусть человек заблуждается, но разве может и природа также заблуждаться до такой степени, чтобы поддаться математическому диктату человека? Безусловно, нет. А как быть с успешными полётами на Луну, исследованиями Марса и Юпитера, ставшими возможными благодаря технике, существенно зависящей от математики: разве они не подтверждают математические теории космоса? Как же можно в таком случае говорить об искусственности и неединственности математики? Может ли тело продолжать жить, если разум и дух помутились? Может! И это относится и к человеку, и к математике. Итак, нам надлежит выяснить, почему, несмотря на столь шаткие основания и взаимоисключающие теории, математика оказалась столь непостижимо эффективной.

Блеск и нищета сионизма. Впрочем, во всяком случае, по мнению автора, М. Клайн поставленную перед собой проблему не только решил, но даже и не пытался её хоть как-то прояснить. И нам придётся выполнить за него такую работу.

Трещина в фундаменте. Но нельзя, однако, сказать, что М. Клайн вообще ничего не сделал. В частности, он произвёл достаточное число обобщений печального положения дел в ортодоксальной науке.

Разумеется, на фоне того, что «математика оказалась столь непостижимо эффективной» они представляются не просто печальным, а просто катастрофичным фактом. И никто уже не может отрицать, что «развитие оснований математики с начала XXв. протекает поистине драматически, и современное состояние математики по-прежнему весьма плачевно, что вряд ли можно считать нормальным»10.

Представители современной науки вынуждены признавать, что «свет истины более не освещает нам путь, по которому следовало двигаться»11. К их великому огорчению, «вместо единой, вызывающей общее восхищение и одинаково приемлемой для всех математической науки, доказательства которой считались наивысшим достижением здравого смысла, хотя порой и нуждались в коррекции, мы теперь имеем различные конфликтующие между собой подходы к математике»12.

Данный кризис носит глобальный характер, и не огранивается одной математикой. Не лучше дела обстоят и в физике, где в своё время «как и «чистые» математики, физики-теоретики на рубеже XXв. были преисполнены гордости за достигнутые успехи, и состояние физических теорий не вызывало у них беспокойства»13.

Однако, «безмятежное спокойствие, царившее в физике на рубеже нашего века (то есть, XX в. – прим. автора), было затишьем перед бурей»14. И, когда гранула буря, начались такие неприятности, что спрашивать у приверженцев ортодоксальной физики о том, «как у них идут дела» стало даже признаком неприличия.

Для того, чтобы показать, насколько тяжёлым был пережитый тогда шок, нужно посмотреть от каких прежних достижений сионистам пришлось отказаться. Для наглядности, лучше всего привести конкретный пример.

Видимо, одним из наиболее наглядных впечатляющих эффектов здесь может быть чисто теоретическое предсказание существование Нептуна. Для своего времени оно являлось невероятным потому, что «в телескопы того времени Нептун был едва различим, и вряд ли его удалось бы заметить, если бы астрономы не искали планету специально, руководствуясь теоретическим предсказанием»15.

Положение Нептуна было рассчитано независимо друг от друга молодыми тогда ещё астрономами Адамсом и Леверье. Предсказаниям Адамса никто не внял, но Леверье удалось довести свою точку зрения немецкому астроному Галле.

В итоге, «письмо от Леверье Галле получил 23 сентября 1846 г. и в тот же вечер обнаружил Нептун всего в 52 дуговых секундах от места, указанного Леверье»16. Ну, и «как можно было сомневаться в правильности астрономической теории, позволяющей делать столь поразительные предсказания? (точность предсказаний составляла одну десятитысячную процента!)»17.

Разумеется, даже вынужденный отказ от подобного наследия был революционным шагом. И, всё-таки, обсуждаемые «изменения не столь беспрецедентны, если проследить всю долгую историю развития естествознания с античных времён до создания классической механики Ньютона, работ Лагранжа и Лапласа»18.

В своё время «пересмотры аристотелевской и схоластической механики и птолемеевой астрономии были в своё время не менее революционны»19. Конечно же, явились они следствием сокрытия истинных знаний о Мироздании или древнеарийской философии и были совершены под давлением обстоятельств.

В который раз на грабли. И всё же последний шок был, во всяком случае, по мнению автора, самым сильным. Подобное происходило от осознания научным сообществом явной несовместимости величия своих достижений и постоянного обнаружения в них логической несовместимости составляющих их отдельных положений.

Вдобавок, возросла глубина проникновения в предмет, и наличие там парадоксов в подобной ситуации не могло не тревожить. Например, «с самого начала было признано, что квантовая механика допускает отклонения от положений классической логики»20, хотя они обе применяются для описания Мироздания.

Однако, сказать о наличии такого противоречия, значит, по большому счёту, не сказать ничего. Самым неприятным фактом для современной науки оказалось то обстоятельство, являющееся проявлением принципа голографичности, «что классическая механика содержит в себе зёрна квантовой механики»21.

В результате, «классическая механика всё же остаётся неотъемлемой частью физического образования»22, и «в углублённом изложении она может быть использована при переходе к различным областям современной физики»23. Примеров такого подхода имеется множество, и один из них говорит о том, что, исходя из принципа голографичности, «классическая механика позволяет студенту, не выходя за пределы понятий классической физики, изучить многие математические методы, необходимые в квантовой механике»24.

Момент истины. Пик современного кризиса был обусловлен всей предыдущей историей развития ортодоксальной науки. Вследствие углубления понимания структуры Мироздания и накопления знаний каждый новый кризис пересмотра её основ всегда был намного тяжелее предыдущего.

Стоит ли здесь удивляться тому, что последний кризис, пришедшийся на первую половину XX–ого в., оказался самым тяжёлым. Удар был настолько силён, что сионистская наука смогла его едва пережить, и с большой уверенностью можно утверждать, что ещё одна такая напасть станет для сионизма смертельной.

В тот грозный для себя момент ортодоксальная наука споткнулась об атом, размеры которого ранее она даже и не замечала. Если говорить конкретно, то бывшая тогда мировоззренческим стандартом классическая механика принципиально не смогла объяснить устойчивость атома25.

Дело в том, что из классических уравнений Максвелла вытекает ничтожность времени существования атома. Оно ограничивается тем периодом, пока электроны, двигаясь вокруг ядра по криволинейным траекториям, иначе говоря, с ускорением, и потому излучая электромагнитные волны, не упадут на ядро, израсходовав до того всю свою энергию.

Данное время очень мало. Отсюда следует и малая продолжительность существования окружающего мира.

Однако, именно такой факт как раз и не наблюдается. И потому отмеченный парадокс, данный в ощущениях каждому человеку, требовал своего немедленного разрешения.

Со временем он был разрешён при помощи гипотезы квантов, постулирующей дискретный характер многих свойств проявленного мира. Далее гипотеза квантов дала начало квантовой механике, а далее и квантовой физике.

Театр абсурда. Но, несмотря на все усилия, как прежде полностью ситуацию исправить не удалось. Современная наука, несмотря на точность некоторых своих предсказаний, перешла в коматозное состояние, где пребывает и поныне.

Например, общеизвестно, что «квантовая теория занимается изучением атомной структуры материи»26 уже давно, но «до сих пор не все проблемы и явные противоречия в ней разрешены»27. И было время, когда занятые в ней профессионально люди очень долго даже для самих себя не могли «разъяснить те стороны этой теории, которые многим непредвзятым умам, по справедливости, казались парадоксальными»28.

По мнению автора, все предложенные объяснения оказались неудовлетворительными, и потому, например, до сих пор не уяснён «дуализм волна-частица, противоречащий здравому смыслу»29, а само понятие «понятие корпускулярно-волнового дуализма (волна-частица), доставившее немало хлопот и физикам, и философам»30повисло в воздухе.

Впрочем, согласно, древнеарийской философией, утверждающей, что система или объект Мироздания может выбирать с различными вероятностями любую из возможных траекторий своего развития или движения, его не существует. Казалось бы, чего уж проще, но сионисты трактуют данное свойство материи как ненулевую вероятность одновременного нахождения любого объекта проявленного мира в любой другой точке Мироздания.

И такая точка, как они утверждают, может находиться сколь угодно далеко от теперешнего положения объекта. Иначе говоря, у каждого из нас имеется принципиальная возможность находиться в любой момент где угодно, например, если не на Марсе, Венере или Луне, то, хотя бы, на пролетающем над нами или даже в отдалении самолёте.

И, чем дальше, тем, согласно положениям ортодоксальной науки, для каждого из нас вероятность такого «прыжка значительно выше головы» сильно возрастает31. Поэтому, с точки зрения современной науки, все мы, причём неоднократно, видели ландшафты других планет и летали зайцами на самолётах.

Если же в данный момент с вами ничего похожего не происходит, успокаивают сионисты, то вы, скорее всего, просто забыли о прежних своих путешествиях. Они добавляют, что не стоит ругать из-за того свою память, а подождать нового удобного случая, который обязательно придёт к вам, как «глоток воды во время зноя летнего».

Впрочем, нередко его приход, по мнению сионистов, можно ускорить. Например, встречаются люди, способные к долгой работе, и они, заверяют вас сионисты, могут видеть восход Солнца на Марсе очень часто.

Представьте себе, учат вас уму-разуму сионисты, что на вас навалилось слишком много работы, и она такова, что вы можете самую ответственную её часть сделать дома. Ведь там вы не будете, во всяком случае, именно так вы аргументируете своё решение начальству, отвлекаться по пустякам.

Предположим, что оно соглашается с вашими доводами. Но, вот дома, настроившись на работу, вы вдруг выясняете, что очень важную вещь, без которой задание не может быть выполнено, вы забыли на своём рабочем месте.

Из-за такого казуса, имеющего связь с объясняемой древнеарийской философией ограниченностью возможностей любого объекта в Мироздании и вероятностным характером её развития, вы, разумеется, сходите с оптимального режима своего функционирования в данном вопросе. Вам приходится «наказать свои ноги», но, найдя на работе то, что нужно, и возвратясь домой, вы своё обещание начальству выполняете.

Возможно ли такое? Вполне и очень даже.

Приведённое только разумное объяснение ситуации, разумеется, даётся на базе здравого смысла или древнеарийской философии. Ну, а сионистской науке в такой элементарной ситуации неведомы или неинтересны столь простые пути.

И она начинает демонстрировать всю мощь сионистского интеллекта. И, с её точки зрения оказывается, что в тот момент, когда вы сели дома выполнять взятую работу, вы и очутились вне пределов вашей комнаты, хотя очень трудно понять, как такой «подвиг» может совершить сколь-нибудь массивное тело.

И находится вне пределов своего дома, продолжают сионисты, несмотря на то, что именно там вы работаете, вы начинаете бывать намного чаще. Вот, во время одного из таких блужданий вы и попадаете на работу.

Конгениально! За такое объяснение не жалко дать и Нобелевскую премию!

Справедливости ради, следует отметить, что сами сионисты в свою шизофрению не особенно верят, а потому и успокаивают студентов-физиков, которым ещё предстоит научиться жить в сумасшедшем доме без границ и охранников, что к результатам их рассуждений не стоит относиться всерьёз. Ведь, говорят они, та двойственность поведения, которая вам присуща, если рассматривать вас с крайне убогой философской позиции сионизма, не очень-то заметна окружающим.

А раз так, то, по единодушному мнению сионистов, они не вызывают скорую помощь только по той причине, что ваша масса очень велика. Но, если верить расчётам сионистов, вероятность того, что к вам нагрянут люди в белых халатах, среди которых будут дюжие санитары, без труда могущие справиться с вашей транспортировкой, постоянно возрастает.

Впрочем, добавляют сионисты, не стоит и к этому относится очень серьёзно, поскольку явно ваши лунатические способности проявятся довольно не скоро. И ко времени, когда они станут отчётливо виды, все в вашем доме будут спать.

Данное обстоятельство, заверяют вас сионисты, и создаст вам комфортные условия для ведения своей двойной жизни вплоть до самого рассвета. В столь поздние часы, по мнению сионистов, вы можете вести её совершенно безбоязненно, поскольку наблюдать за вами всё равно некому.

Как говорится, театр абсурда, но никто не смеётся. А ведь есть над чем, ибо, согласно утверждениям сионистов, в сильнейший мороз, находясь дома в лёгкой одежде, мы одновременно находимся и на улице.

Непонятным остаётся только вопрос о том, как же мы тогда не только не замерзаем, но даже и не чувствуем холода. Стоит ли говорить, что именно вот такие рассуждения сионистов, куда сильнее попыток создать различные типы вечных двигателей являются классическим образцом настоящей шизофрении.

Ведь если сионистам наши морозы кажутся маленькими, то пусть они поведают свой бред тем, кто зимовал в Арктике или в Антарктиде. И пусть им люди расскажут, что с ними случится, если они даже на секунду выглянут в курортной одежде на улицу в шестидесятиградусный мороз

А ведь тогда вылитая на высоте одного метра от поверхности земли вода долетает до неё уже в виде льда. Впрочем, автор думает, что с них хватит и часовой прогулки в наших местах в шортах и майке в середине январь.

Правда, сионистам, так уж они устроены, и такие рассказы могут не помочь излечиться от шизофрении. И тогда им остаётся поэкспериментировать подобным образом в реальных условиях.

Вполне возможно, что после подобных похождений до них наконец-то дойдёт вся бредовость их рассуждений, и потому, может быть, они когда-нибудь да вылечатся. А ведь пора бы излечиться, хотя бы потому, что общество оплачивает их шизофрению деньгами и немалыми, особенно в случае их изысков в области теории элементарных частиц.

Скорее всего, даже человеку, далекому от проблем теоретической физики, известно, что теория элементарных частиц является самым сложным разделом теоретической физики. Причём настолько сложным, что про неё никто толком ничего сказать не может, даже те, кто ею профессионально занимаются.

Согласно древнеарийской философии, в столь сложной области нередко следует использовать приближённые методы. И потому не удивительно, что весь «успех квантовой механики был основан на приближённых схемах, в которых каждый новый поправочный член был мал по сравнению с предыдущим»32.

Однако, в теории элементарных частиц, по крайней мере, в рамках традиционно используемых в ней подходов, поправочные члены оказываются не малыми, и даже не большими, а бесконечно большими. Конечно же, нормальный человек, опираясь на здравый смысл, пришёл бы к выводу о том, что порочна сама методика.

Далее он начал бы искать ей замену. И действовал бы так до тех пор, пока не обнаружил бы, как минимум, прикладной инструментарий древнеарийской философии.

Впрочем, как известно, сионистам здравый смысл вовсе не указ. И они, как настоящие гении, начали искать выход из положения в рамках теории перенормировок, которая «основана на фундаментальном допущении о возможности устранить все расходимости посредством бесконечного переопределения некоторых констант»33.

Разумеется, данный подход, мягко говоря, является ненормальным, ибо нарушает сам принцип приближённой схемы, лежащей в её основе. Как следствие, «теория перенормировок порочна, поскольку она вопиющим образом нарушает этот принцип, оперируя с бесконечными величинами, которые затем отбрасываются»34.

Всё гениальное просто! Оказывается, коэффициенты были определены не те, вот в теории и возникли расходимости.

Уберём коэффициенты – и всё наладится. А на тот факт, что изначальные значения данных коэффициентов были взяты вовсе не с потолка, стоит ли обращать внимание и портить желудок.

Главное, что схема работает, во всяком случае, пока. А больше ничего и не требуется, ибо учёных сионистской ориентации интересует не истина, а научная работа.

Правда, потом выясняется, что все такие подходы не могут объяснить самого главного. Взять бы, например, теорию происхождения Мироздания современной науки.

На данный момент существует две таких теории. Одна из них известна как «теория Большого Взрыва» из некоторой точки, а вторая является «синергетикой», описывающей возникновение порядка из хаоса.

Обе данные теории ортодоксальной науки, разумеется, порочны. Начнём описание их изъянов с синергетики.

В ней, по мнению автора, достаточно много математики, но нет никакой разумной физической интерпретации вытекающих из применения такого математического аппарата выводов. Впрочем, вывод о том, что цепь случайностей является закономерностью верен, но он, что наиболее пикантно, и подкашивает сионистов.

Ведь, став на такую точку зрения, трудно понять, как это используемый автором набор букв и прочих символов, невзирая ни на какие превратности судьбы, стал именно настоящей книгой, а не каким-то хаосом. Ведь вероятность возникновения такого события ничтожно мала, если не сказать больше.

Другое дело, если признать, что настоящая книга, как такое и было на самом деле, писалась в серии итераций, приближающихся постепенно к своему окончательному варианту. Но для такого утверждения следует встать на позицию древнеарийской философии, чего сионисты, конечно же, делать не собираются.

С теорией Большого взрыва сложностей, надо сказать, ещё больше. Прежде всего, если подходить к анализу данного сионистского подхода по существу, то вовсе непонятно, что же всё-таки взорвалось.

Какой же это Геракл сжал всё в одну точку до того, как всё взорвавшееся взорвалось, и почему подобное у него получилось? Да и по какой причине оно взорвалось, а до того момента не взрывалось, также хотелось бы знать.

Разумеется, можно, заявить, что Большие взрывы, после полной эволюции последствий которых, всё опять сжимается в ту же самую точку, с которой оно и начинало развиваться, чередуются друг за другом. Но проблема обоснования сионистской теории и в таком случае также не решается, а просто переходит в другую плоскость.

Дело в том, что здесь без ответа остаётся прежний вопрос о природе возникновения данных колебаний. К тому же, определённый интерес представляет и информация о том, что же было до них.

Надо сказать, что сионисты, обычно не мудрствуя лукаво, заявляют, что до взрыва ничего не было, и именно такое ничто и взорвалось. Но, действуя так, они вовсе не объясняют, пусть даже без деталей и подробностей, откуда же у такого небытия взялось столько энергии для создания всего видимого вокруг нас разнообразия, да и невидимого тоже.

В результате, под тяжестью всех таких проблем представители современной науки были вынуждены признать, что «современная квантовая механика развивается совсем не так, как можно было бы ожидать от логически замкнутой теории»35. Они согласились с тем, что «полная внутренних противоречий в релятивисткой области, она не даёт никакой надежды на близкую аксиоматизацию и вместе с тем на исчезновение парадоксов»36.

Впрочем, поначалу их утешало то, что данные парадоксы «она, однако, умеет обходить, когда надо сосчитать реальные эффекты»37. Но и тут нельзя было вздохнуть свободно и полной грудью, ибо «так, сравнительно благополучно, дело обстоит до тех пор, пока мы интересуемся эффектами электродинамическими»38.

Дело в том, что «многие закономерности и эмпирические правила, накопленные экспериментаторами (не без активной помощи теоретиков), не укладываются в какую либо единую схему»39. Но и когда нечто похожее на подобную схему оказывается найденным, то ситуация, к великому огорчению сионистов, не улучшается, а ухудшается.

Именно так обстоят дела в любом варианте последней надежды сионизма свести концы с концами. Самой известной из таких попыток является теория суперструн.

В своё время «теория суперструн возникла как наиболее многообещающий кандидат на роль квантовой теории всех известных взаимодействий»40. Правда, случилось такое чудо далеко не вдруг, и роды были настолько трудные, что многие думали, что младенец будет мёртворождённым41.

Однако, успехи медицины спасли положения. И современная наука была вознаграждена тем обстоятельством, что «теория суперструн вводит в теоретическую физику совершенно новую физическую картину мира и новую математику, изумившую даже математиков»42.

Иначе говоря, не только постоянно дерзающие физики, но и даже обычно чопорные «математики были поражены той математикой, которая выросла из теории суперструн и соединила воедино самые несхожие между собой, далеко отстоящие друг от друга области математики»43. И на первый взгляд казалось, что она объяснит всё.

Однако, плевелы завелись даже в таком неприступном бастионе. И потому «есть некоторая ирония в том, что, хотя теория суперструн предназначалась для того, чтобы дать единую полевую теорию всего сущего, сама эта теория часто выглядит как беспорядочная куча легенд, произвольных рецептов и интуитивных представлений»44.

В результате, последний писк сионизма обернулся «удручающим набором легенд и исторических анекдотов, взятых с потолка рецептов и интуитивных допущений»45. Правда, с тех пор удалось достичь определённых внешних косметических успехов, но они, не изменяя ничего принципиально, скрывают от непосвящённых тот факт, что «величайший парадокс теории суперструн, однако, состоит в том, что сама она не является единой»46.

Разумеется, при таком стечении обстоятельств о едином сионистском описании окружающего мира не может идти речи, и потому нередко«кажется, что нет никакого смысла во многих допущениях модели»47. Конечно же, «для теории, претендующей на воплощение единого подхода к описанию всех законов физики, то, что сама она выглядит столь разобщённой, кажется издевательской насмешкой судьбы!»48.

И здесь впору согласиться с Нильсом Бором, что «все мы согласны, что ваша теория безумна»49. И, добавить, что «мы расходимся лишь в одном: достаточна ли она безумна?»50.

Издержки существования сионизма. Слов нет, если бы не засилье сионизма, то и не стоило бы тратить время на изучение его всевозможных безумных теорий. Было бы куда лучше передать данные теории вместе с их создателями психиатрам для выяснения степени безумия их создателей, поставки диагноза и назначения лечения.

Однако, происходит совсем иначе, и ситуация усугубляется тем, что обходятся увлечения сионизма вовсе недешёво. И, хотя точно оценить подобные издержки на данный момент невозможно, представлять, сколь они велики, вовсе не мешает.

Дело в том, что для проверки некоторых своих теорий, например, той же теории суперструн, сионисты предлагаются методы, выходящие за все грани разумного. Их реализация на практике приведёт не к установлению «мудрого и вечного», а к очередной гуманитарной катастрофе, в том числе и планетарного характера.

Состояние аппетитов представителей ортодоксальной науки на начало 80-ых г.г. XX в. было таково, что они желали построить линейный ускоритель длиной 300 (триста) километров. Считалось, что он позволит осуществить голубую мечту многих представителей ортодоксальной физики о разгоне элементарных частиц до чудовищных уровней энергии.

Оправдывалось подобная гигантомания необходимостью узнать тип алгебры, лежащий в основе Мироздания. С точки зрения древнеарийской философии, конечно же, такие пожелания являются верхом абсурда, поскольку ответ известен заранее, и он представляет собой алгебру тензооктанионов.

Однако, доступ к данному знанию глобальная синагога охраняет как зеницу ока. Поэтому, при помощи такой дорогостоящей игрушки ортодоксальная наука будет искать ответ на вопрос не там, где она его потеряла, а там, где светло.

Впрочем, как будет показано ниже, финансовый интернационал подобный ход событий более чем устраивает. Вопрос заключается лишь в том, кто будет платить за банкет.

Принимая во внимание связанные с таким проектом финансовые затраты и технологические проблемы, его следует считать преступным. И даже при поверхностном взгляде на проблему другой точки зрения не существует.

Когда такая сумасбродная идея маниакально овладела умами связанного с сионисткой наукой учёного сообщества, и они начали, прикрываясь высоким знаменем науки, атаковать государственные закрома, то быстро выяснились неприятные вещи. Оказалось, что на строительство данного ускорителя потребуется делать взносы в размере четверти бюджета и от СССР и от США в течение, как минимум, 10 (десяти) лет.

А ведь в те времена экономические возможности СССР были несравненно больше, чем у современной России. Да что про неё говорить, если она не может теперь даже космическую станцию содержать самостоятельно.

Любое строительство, как известно, представляет собой вещь «в себе», а такое тем более. И потому можно смело предполагать, что и срок, и величина отчислений, начнись такое строительство, оказались бы куда больше запланированных.

А единственным его результатом было бы прибавление числа исторических анекдотов сионистской науки, которые стали бы по-настоящему золотыми. Ведь обсуждаемый ускоритель не может не оказаться баснословно дорогим.

Дело в том, что одним из отличительных его качеств должна была быть прямолинейность. Она нужна для того, чтобы поток движущихся с чудовищной энергией элементарных частиц не вырвался бы наружу.

Ведь мало кто из неспециалистов знает, что все крупные кольцевые ускорители, а других крупных ускорителей сейчас просто нет, работают один раз в квартал по 3 (три) секунды. В промежутках между данными сеансами работы на ускорителях монтируются не только оборудование многочисленных экспериментаторов, записанных в очередь на годы вперёд, но и производится наладка аппаратуры ускорителя с целью не допустить во время его работы описанных казусов.

Разумеется, стоят подобные удовольствия далеко недешёво. И ещё дороже они обойдутся на линейном ускорителе, чья настройка или юстировка собьётся даже от чиха комара, не говоря уже о проездах автомобилей, и не только над проложенной «трубой» ускорителя, но и в значительном удалении.

Правда, можно всё делать в заповеднике, но, даже если заяц пробежит за 10 (десяток) километров от трубы, и то всё собьётся. Ну, а о банальных движениях земной коры, которые никто отменить не в состоянии, и говорить нечего.

Дело в том, что все платформы, составляющие поверхность земного шара, могут считаться монолитными только при очень грубом приближении. При более детальном рассмотрении, которое следует совершать в случае строительства объектов, подобных обсуждаемому ускорителю, любая платформа земного шара оказывается состоящей из более мелких частей, находящихся, конечно же, в движении между собой, хотя и не таком сильном, как сами платформы.

Разумеется, «трубу» можно проложить и по воздуху, но от движения земной коры такой шаг не избавит, да и ветер проблем создаст, видимо, не меньше. Вдобавок, при строительстве уже на стадии проектирования нужно будет принимать во внимание и перепады температур, весьма существенные при таких больших расстояниях.

И отмеченное только часть инженерных проблем. А их, очевидно, будет «непочатый край».

Вполне возможно, что их, всё же, можно будет решить. Вопрос заключается только лишь в том, а стоит ли это делать, и не лучше ли, в качестве альтернативы, просто повсеместно распространить знания древнеарийской философии?

Безусловно, повсеместное распространение знаний древнеарийской философии не позволит сионистам впредь повышать до немыслимых высот своё материальное и финансовое благополучие, а также по миру ездить и на всевозможных приёмах сидеть за счёт всего остального человечества. Но тут придётся выбирать.

И выбор не может вызывать сомнений, поскольку использование древнеарийской философии позволит совершить невиданные дотоле технологические прорывы. Они будут впечатляюще выглядеть на фоне бессилия сионистской науки, ибо большинство её достижений оказывалось на поверку очередным блефом, правда, зачастую, дающим, как минимум, ощутимую финансовую выгоду сионистам.

Взять хотя бы молекулярную биологию. В своё время вейсманисты и морганисты утверждали, что наследственная информация содержится не в клетках организма, а только в некоторых объектах непонятной природы.

И ни о каком ДНК речи не велось. Подобные взгляды отличаются от современных воззрений как небо от земли.

Однако, после 1956 г., когда были открыты ДНК и РНК, всё резко изменилось. Обнаружение данных информационных молекул передачи генетической информации привело к тому, что придерживаться ошибочной прежней позиции, являющейся, как выяснится ниже, прекрасной кормушкой, стало принципиально невозможно.

И представители тупикового вейсманизма и морганизма, что, учитывая их менталитет, вполне естественно, создали молекулярную биологию, изначально извратив саму методологию и цели данной науки. Какая от неё польза, если её самое амбициозное изобретение золотая, в смысле произведённых затрат, овца Долли умерла?

Даже в таком деле сионисты не смогли подняться до уровня барана! А ведь куда замахиваются!

А почему бы здесь не использовать уже имеющиеся механизмы, широко применявшиеся в своё время нашим соотечественником Трофимом Денисовичем Лысенко. Ведь и без высших познаний в генетике понятно, что предлагаемые молекулярной биологией для таких целей методы вредны, и тому есть множество очевидных доказательств.

Дело в том, что в тех странах, где молекулярная биология «пошла в массы», предоставляя населению генетически измёненные продукты, например, в США, поразительно велик процент очень тучных людей, причём даже среди оперативного состава спецслужб! Да и принятие во многих странах законов об обязательном указании доли генетически изменённых продуктов во всех продуктах питания состоялось, конечно же, не на пустом месте.

Вдобавок, все заявления сионистов о том, что применение генетически измёненных культур, например, в сельском хозяйстве, даст невиданные экономические дивиденды и финансовое благополучие, при проверке оказались явной ложью. И, правда, на какое-то время действительно оказалось, что не нужно бороться с сорняками и вредителями, ибо такое дело осуществляли сами генетически измёненные культуры.

Однако, сорняки и вредители тоже оказались далеко не глупцами. Они показали, что в возможностях по модифицированию своего генетического кода они вовсе не уступают передовым лабораториям молекулярной генетики, и спустя некоторое время также генетически изменились.

И настолько, что никакая зараза, изготовленная сионистами, взять их не в состоянии. Конечно же, подобные факты, и вместе, и по отдельности привели к резкому нарушению баланса природы, последствия которого, кроме того, что они будут самыми печальными, точно предсказать очень и очень трудно.

Разумеется, с учётом данных обстоятельств теперь речь об экономическом эффекте внедрения генетически изменённых культур в сельском хозяйстве уже не ведётся. На повестке дня стоит вопрос о минимизации нарастающих как снежный ком убытков отмеченного сионистского эксперимента.

И, всё же сионистов подобный оборот дела вовсе не останавливает. Деньги для них затмили всё, и они с привычной для себя наглостью заявляют об отсутствии альтернативы генетически изменённым продуктам, хотя она, как будет показано ниже, имеется, например, в виде того же наследия Трофима Денисовича Лысенко.

Безусловно, сделанное замечание вовсе не означает, что от молекулярной биологии не может быть никакой пользы. Если применять её адекватно, например, для анализа наследственности, а также в адекватных ей иных областях, о которых будет говориться в главе 3 при обсуждении нюансов здоровья человечества, то она будет очень даже полезной.

Бегство от реальности. Ухудшающееся положение дел в самых основаниях математики не могло не вызвать упадка духа у всех представителей ортодоксальной науки. И, действительно, «после многих столетий блистательных успехов математики в описании и предсказании физических явлений природы мысль о необходимости признать её не коллекцией алмазов, а собранием искусственных камней была тяжела для каждого, а особенно для тех, кто был ослеплён гордостью за свои собственные достижения»51.

И, по мере отрезвления, вставали и другие неприятные вопросы, на которые в пылу эйфории старались не обращать внимания. И ни на один из них не только не существовало ответа, но и вовсе было непонятно, где данный ответ может быть.

Например, было совершенно непонятно, «почему вообще математические формулы могут описывать явления природы и почему явления природы описываются столь абстрактными формулами квантовой механики?»52. Ведь, по мере своих успехов«каждый физик рано или поздно приходит к этим вопросам»53, и, «может быть, Кеплер имел право себя об этом не спрашивать, но физика XXвека эти вопросы не перестают мучить»54.

Под воздействием мучений у физиков пошатнулась сама их вера в возможность познания ими окружающего мира55. И они вымолвили, что «мир очень сложен, и человеческий разум явно не в состоянии полностью постичь его»56.

А ведь в своё время «современную науку неоднократно восхваляли за то, что, дав рациональные объяснения явлений природы, она исключила духов, дьяволов, демонов, мистические силы и анимизм»57. Но, за всё пришлось платить, и «к этому необходимо добавить теперь, что, постепенно изгоняя физическое и интуитивное содержание, апеллирующее к нашему чувственному восприятию, наука исключила и материю»58.

И потому сейчас «она имеет дело только с синтетическими и идеальными понятиями, такими, как поля и электроны, о которых единственно, что нам известно, это управляющие ими математические законы»59. И, для того, чтобы наполнить подобные абстракции хоть каким-то содержанием, ортодоксальной науке, в отличие от рекомендаций древнеарийской философии в аналогичных ситуациях, вновь пришлось вспомнить о духах60.

В результате, приверженцам современной науки «рассматривать материю как подлинно реальную становится всё труднее»61. И, хотя без интуитивного чувства реальности, позволяющего увидеть проблему изнутри, нет подлинной научной работы, именно отмеченного эффекта и добивается глобальная синагога.

Наука как инструмент контроля. Он позволяет ей продвигать в качестве философского обоснования научной деятельности «позитивизм», игнорирующий любые попытки проникновения в сущность изучаемого явления, и заключающийся в поиске любых достаточно приемлемых с точки зрения практики методов его описания. Подобное описание, найденное нередко второпях, конечно же, может быть очень далеко от действительно объективной реальности.

Собственно говоря, нельзя сказать, что позитивизм полностью противоречит древнеарийской философии. Он должен лишь быть дополнен здравым смыслом при поиске интересующих исследователя закономерностей.

Однако, именно о таком факте и тотально молчит глобальная синагога, почему, встав на позицию позитивизма, учёные оказываются игрушками в её руках. Их деятельность начинает заключаться в обосновании, пусть нередко и невольном, авторитетом науки любых происков финансового интернационала.

Особенно характерен данный подход для англо-американских научных школ. И неудивительно, что именно их достижения тайным мировым правительством преподносится нам сейчас как истина в последней инстанции.

Правда, многие стоящие на позиции позитивизма учёные осознают, пусть нередко и подсознательно, свою методологическую ущербность. Как следствие, они не пытаются строить общие теории, могущие предвосхитить столетия и оказаться зданием с цельным и окончательным планом, все части которого подчинены общему замыслу.

Подобные деятели науки возводят множество независимых одна от другой построек, сообщение между которыми затруднительно, а иногда и невозможно. И потому они не знают, «какова физическая реальность, лежащая за пределами математики»62, признавая лишь, что одним только «математическим знанием исчерпываются все наши знания относительно различных аспектов реальности»63.

И в рамках сионистской науки они не в состоянии прояснить вопрос о том, «сколь реальна математика?»64, и «реально ли физически то, что она утверждает относительно реального мира?»65. Ведь, нравится ли такое кому-либо или же нет, но известно, что «математика отнюдь не обязательно говорит истину о реальном мире»66.

Анализ методологии позитивизма свидетельствует, что «есть основания сомневаться относительно соответствия того, что говорит нам математика о реальности»67. И потому нередко случается так, что относящиеся к ортодоксальной науке «учёные решают какую-то проблему, но»68 получаемое ими«решение не единственно»69.

Лишённые знаний древнеарийской философией, «пытаясь построить теорию, они хватаются за любой математический аппарат, который позволяет им продвинуться к желаемой цели»70. И почти всегда «при этом они используют то, что есть под рукой, подобно тому, как человек, взяв топор вместо молотка, может выполнить какую-то работу достаточно хорошо»71.

Разумеется, подобный топор им может подложить и глобальная синагога, преследуя собственные меркантильные цели. Как следствие, особенно после обобщающих работ, очень часто получаются правдоподобные теории, опровергнуть которые затем бывает очень трудно со всеми вытекающими отсюда последствиями, в том числе и материальными.

Ярчайшим примером такого положения дел является противостояние правдоподобной теории Птолемея и истинной теории Коперника. В конечном счёте, что, правда, не удивительно с точки зрения древнеарийской философии, только «простота математической теории была единственным аргументом, который Коперник и Кеплер смогли привести в пользу гелиоцентрической системы по сравнению со старой геоцентрической системой Птолемея»72.

Однако, и после принятия научным миром той поры, теория Коперника ещё долго рассматривалась, как изящный математический приём, позволивший значительно упростить и сократить трудоёмкие вычисления, но вовсе не как отражение объективной реальности. И только к середине XVIII в. она смогла окончательно победить.

Один из приёмов управления. Описанная ситуация наглядно демонстрирует приём, называемый «сионистской наукой», опираясь на которую глобальная синагога устанавливается над народами нашей планеты невидимую власть. С её помощью мировое еврейство осуществляется разработку прикладного инструментария решения встающих перед человечеством задач, создавая нужный ему банк знаний, и интерпретируя их выгодным для себя способом.

Подобная политика высшего раввината превращают сионистскую науку в инструмент осуществления незримой власти над миром и в средство управления людьми. Конечно же, здесь важную роль играет контроль со стороны высшего раввината над развитием ортодоксальной науки, имеющий особое значение во времена её кризисов.

Дело в том, что стоящие перед обществом проблемы решать надо, а подходящие для этого средства имеются далеко не всегда. Да и те, которые есть, из-за происков высшего раввината, не всегда адекватны появляющимся вызовам, и потому не по доброй воле приходится обращаться к глобальной синагоге за очередной порцией знаний.

Наглядным примером такой ситуации является необходимость для двух человек восстановить некоторую кривую по нескольким её точкам. Допустим, что один человек знает формулу данной кривой, а другой нет.

Разумеется, у знающего человека успехи в таком начинании будут большими, поскольку, зная ответ, он станет выбирать отвечающие требованиям и его знаниям методы экстраполяции. А внешне видимое его везение он может оправдывать, например, помощью свыше.

Подобное внедрение идей может происходить, как «в тёмную», помимо воли, так и явно. В первом случае появляются «мудрые люди», а во втором гении, причём и те, и другие, в основном оказываются евреями.

Впрочем, ими дело не ограничивается, и нередко ставленники тайного мирового правительства концентрируются на ключевых постах функционеров от науки, пытаясь охватить своей властью и самостоятельно работающих самородков. Представляя собой то, что принято называть «околонаучной средой», они, действуя по принципу «с миру по нитке – евреям на идею», фильтруя и обрабатывая собираемые ими идеи самым разнообразным способом.

Подобное им делать тем более легко, что они владеют методологией. Именно она, пусть даже, как о том свидетельствуют некоторые данные, и неполная, позволяет разобраться, что к чему и отсеять зёрна от плевел.

В результате, ничем не рискуя, находясь на второстепенных, с точки зрения науки, но важных для организации нормальной научной работы, местах, агенты финансового интернационала занимаются неприкрытым плагиатом. И, как будет показано ниже, есть все основания предполагать, что подобная схема работает уже давно.

Скрытию подобного воздействия способствует факт нахождения «козлов отпущения» среди приверженцев старых, отживающих или отживших своё время подходов. Именно за них, точнее, их косность, и предпочитает прятаться глобальная синагога в своих обсуждаемых происках, хотя чисто по-человечески таких людей жалко.

Действительно, трудно, особенно не обладая знаниями древнеарийской философии, отказаться от результатов десятилетий упорных трудов и начать всё с начала, с чистого листа. Особенно, когда лет уже много.

Обсуждаемая схема контроля мирового еврейства и высшего раввината над развитием науки позволяет снимать пенки с научной работы и благоволить в таком деле своим сторонникам. Она же даёт возможность «перекрывать», используя властные рычаги, кислород строптивым учёным.

Целенаправленное движение глобальной синагоги в отмеченном направлении позволяет ей аккумулировать прикладные знания. В современных условиях именно они являются основой технологического и потребительского диктата, который оказывается эффективней любой чисто военной силы.

Для эффективности подобной системы, разумеется, необходимо постоянно пресекать любые шаги по возрождение древнеарийской философии у независимых исследователей, могущих сделать её достоянием широкого круга людей. Конечно же, высший раввинат ни на секунду не забывает о данной угрозе подрыва своей монополии на знания прежних цивилизаций.

Логические ловушки. Впрочем, если учесть размах игры и необходимость строжайшей конспирации, прямые воздействия на аудиторию со стороны высшего раввината и его ставленников сравнительно редки. В основном для целей обмана реального положения дел финансовый интернационал широко использует отвлекающий манёвр в виде логических ловушек, предоставляя людям самим создавать себе столь эффективно используемые им путы неведения.

Самой древней из них является культивирование в обучении человечества принципа Амун для всех, а истинные знания для избранных. С практической точки зрения оно выражается в навязывании во всей системе образования принципа четырёхединства материя-энергия-пространство-время вместо истинного принципа материя-информация-мера.

Разумеется, восходящая к позитивизму такая форма обучения в лучшем случае позволяет синтезировать поверхностные знания. Она наглухо закрывает любые пути проникновения в сущность явлений.

В результате, принципиально решать проблемы получившие подобное образование люди не могут. Единственное, что им удаётся, нередко с грехом пополам, обычно под контролем финансового интернационала, время от времени переводить перманентный кризис из одной острой его формы в другую пока менее опасную.

Скрытности власти высшего раввината способствует и то, что он осуществляется своё управление посредством сионистской науки в такой форме, когда все не только благодарны глобальной синагоге за её вмешательство, но и с нетерпением его ждут. Ведь проблемы, вставшие перед обществом, игрушечными не являются и требуют своего решения.

Нередко даже незамедлительного. Но, загнанное глобальной синагогой в определённые чётко очерченные рамки человечество, как бы того ни пыталось, решить многие из волнующих его проблем оказывается не в состоянии.

Обратная сторона медали. Властные амбиции, разумеется, заставляют высший раввинат прикладывать значительные усилия на поиск по всему миру ещё не находящихся под их контролем реальных знаний, составляющих древнеарийскую философию или имеющих к ней отношение. Они же приводят глобальную синагогу к необходимости дискредитировать все те формулировки древнеарийской философии, которые скрыть от человечества уже невозможно.

Особенно актуальными подобные действия стали с началом эпохи Возрождения, когда ход общественного развития создал настоятельный спрос на знания об окружающем мире. В те времена под его давлением многие прежние представления о Мироздании утратили силу, и финансовый интернационал был поставлен перед фактом неизбежности своего активного вмешательства для того, чтобы не упустить ситуацию из своих рук.

Начало было положено Галилеем, который «настоятельно советовал естествоиспытателям: не рассуждайте о том, почему происходит какое-то явление – описывайте его количественно»73. Его почин продолжил Ньютон, великий магистр Сионской общины74, то есть, организации, технически отвечающей за реализацию планов международного еврейского заговора по закабалению человечества.

В результате, «не только замечательные достижения самого Ньютона, но и сотни результатов, полученных его последователями, стали возможны благодаря тому, что их авторы полагались на математическое описание даже в тех случаях, когда физическое понимание явления отсутствовало»75. Со временем такая тенденция научной работы окрепла, и, как того и требует позитивизм, «в настоящее время целью науки зачастую считается математическое описание, а не физическое объяснение»76.

Стоит ли удивляться тому, что понимание сущности самих явлений, в кое-каких вопросах начиная прямо с XVI в., не продвинулось вперёд ни на шаг. О порочности подобного подхода свидетельствует также и дальнейшая судьба, действительно, в чём-то замечательных, достижений Ньютона.

В частности, невнимание к сущности изучаемых явлений привело к тому, что оно нередко пряталось очень глубоко. Настолько глубоко, что найти его в добровольно созданном тупике оказывалось невозможным.

И потому, например, «все попытки понять физическую природу гравитации неизменно заканчивались неудачей»77. А ведь именно гравитация начала исследоваться одной из первых.

Впрочем, несмотря на все стимулирующие усилия жидомасонерии, насаждаемый ею позитивизм устраивал далеко не всех. Как следствие, «отказ от объяснения физического механизма в пользу математического описания являлся сильнейшим потрясением даже для выдающихся учёных»78.

Однако, как бы то ни было, финансовому интернационалу вновь удалось добиться поставленных ранее перед собой целей. И уже в середине XX в. в официальной науке общепринятым стало мнение, что «необходимость наглядного представления или физического объяснения – не более чем пережиток классической физики»79.

Во мраке невежества. Впрочем, не всё шло гладко, и со временем выяснилось, что «величайшие научно-фантастические сюжеты скрываются за респектабельным фасадом физической науки»80. Как следствие, «классически понимаемая объективная реальность элементарных частиц теряется не в тумане какой-то новой плохо определённой или ещё не нашедшей своего объяснения концепции реальности, а в прозрачности математических выкладок, описывающих не поведение элементарных частиц, а наше представление о нём»81.

Аналогично обстоят дела почти всюду, например, «с гравитационным взаимодействием и электромагнитным излучением»82, ибо и тут «мы наблюдаем не их, а лишь производимые ими эффекты»83. И здесь вновь поднимается вопрос о том, «какова физическая реальность, лежащая за пределами математики?»84, и «сколь реальна сама математика?»85, и вообще, «реально ли физически то, что она утверждает относительно реального мира?»86.

В результате, если не обращаться к древнеарийской философии, «мы можем утверждать, что не располагаем никаким физическим объяснением действия электрического и магнитного полей, равно как и физическим знанием электромагнитных волн как волн»87. И потому комична ситуация, когда «математики и физики-теоретики говорят о полях»88, понимая, что «все эти поля не более чем фикции»89, ибо «их физическая природа нам неизвестна»90.

Из всего сказанного, разумеется, логически следует вывод о том, что «современная физика имеет дело с призраком материи»91. Идя дальше, неизбежно следует признать «фиктивный характер современной науки»92, осознание которого породило среди её представителей знаковую по своему содержанию шутку93.

«Что такое материя? – Не нашего ума дело. Что такое ум? – Не наша это материя»

Положение стало просто критическим с появлением современной квантовой физики, ибо уже с самого начала было ясно, что «понятия и выводы квантовой механики ниспровергают привычные основы»94. Прискорбно, но «они ставят наш «здравый смысл» перед неразрешимыми проблемами, отрицают его или, по крайней мере, бросают ему вызов»95.

Позиция страуса. Закономерным результатом наличия и постоянного появления подобных проблем стало последовательное усиление позиций позитивизма. С целью закрепления получаемого эффекта глобальной синагогой в своё время под позитивизм заранее была подведена философская база «агностицизма» – философского течения, постулирующего принципиальную невозможность познания окружающего мира.

Основателем агностицизма был английский философ Юм, по имени, разумеется, Давид. При поддержке финансового интернационала, его детище, несмотря на свою явную несостоятельность, получило самое широкое распространение.

Дело в том, что, утверждая принципиальную невозможность познания Мироздания, сами себя агносты умудряются понимать. Собственно говоря, уже одного такого факта достаточно для доказательства ложности агностицизма, ибо лучше всего ложь опровергается в самой себе, а не потому, что верно обратное.

Иначе говоря, получается, что Мироздание существует объективно и принципиально познаваемо, и подобное доказать можно даже без привлечения древнеарийской философии. Надо лишь всем тем, кто считает иначе, порекомендовав пожить исключительно без еды и воды несколько лет, и все возражения моментально отпадут.

Кому же и этого окажется недостаточно, предлагается спрыгнуть с крыши высокоэтажного небоскрёба. Вряд ли кто-то из агностов, даже отстаивая принципиальную невозможность познания Мироздания, пойдёт на такой шаг.

Согласно древнеарийской философии, объективная реальность конкретна в каждой конкретной ситуации. Очень наглядно данный постулат проявляется в разбираемом примере, ибо о явной форме закона гравитации можно и не знать, но представлять себе то, что он существует, и как примерно действует, и к каким последствиям может привести, вовсе нелишне.

Раскол в науке. Несмотря на массовое воздействие со стороны финансового интернационала, далеко не все учёные приняли навязываемую им точку зрения. Кое-кто решил разобраться в ситуации досконально.

Однако, их энтузиазм вовсе не беспокоил мировое еврейство. Оно знало, что, лишив человечество знаний древнеарийской философии, оно неминуемо направит таких энтузиастов только на путь чистой науки, занимающейся исключительно внутренними проблемами математики без учёта их связи с внешним миром.

Одно только было не под силу жидомасонерии – она оказалась не в состоянии изгнать из жизни здравый смысл, хотя бы потому, что жизнь без него невозможна. Как следствие, у приверженцев чистой математики сразу же нашлись оппоненты, и неудивительно, что «защитники и критики чистой математики по вполне понятным причинам находятся в довольно натянутых отношениях друг с другом»96.

Сторонников чистой математики постоянно обвиняют в бесплодности их научной работы. Адекватно ответить на такие упрёки, в принципе, нечем, и, под давлением обстоятельств они начинают утверждать, «что в один прекрасный день другие найдут применение их ныне бесцельным работам»97.

И, всё же, «их действия противоречат всему ходу истории»98, а «их уверенность… не подкрепляется ничем, кроме их же собственного голословного утверждения»99. Конечно же, «сторонники чистой математики могут выдвигать (и действительно выдвигают) и другие аргументы в защиту ценности своей работы, ссылаясь на внутреннюю красоту таких исследований и интеллектуальный вызов, который они бросают учёному»100.

Спору нет, и «в существовании подобных ценностей вряд ли кто-нибудь сомневается»101. И, учитывая, что «красота и интеллектуальность – атрибуты математики ради математики»102, всё же «позволительно усомниться в том, что они могут служить достаточным основанием для огромного числа работ по чистой математике»103.

Дело в том, что «эти ценности не вносят никакого вклада в то, что придаёт математике наибольшую значимость – в изучение природы»104. И потому «позволительно усомниться в том, что они могут служить достаточным основанием для огромного количества работ по чистой математике»105.

В принципе, прикладных математиков не очень заботит строгость их доказательств – им важно соответствие теорий практике. Их оппоненты могут находить неточности в проведённых прикладными математиками доказательствах, но «никому из чистых математиков не приходит в голову задуматься над тем, для чего же нужна их наука»106.

В результате, «физикам и представителям других наук не остаётся ничего другого, как оплакивать то горестное положение, в котором они оказались»107. А ведь, в полном соответствии с рекомендациями древнеарийской философии «математикам неоднократно предоставлялась возможность внести свой вклад в решение физических проблем первостепенной важности, но математики неизменно упускали свой шанс»108.

Правда, в конце концов, «некоторые из этих проблем полностью или частично каким-то образом всё же проникли в математику, но математикам не известно ни их происхождение, ни физическая значимость»109. Что тут скажешь, положение действительно печальное, и его причина заключается в том, что математикам и не на что опереться.

Действительно, согласно древнеарийской философии, чрезмерная абстракция, которой грешит сейчас математика, не может не привести к осложнениям. Попытки же их разрешить приводят к тому, катастрофически не хватает времени на фундаментальные исследования, и руки не доходят до каких-то приложений, ибо завтра столь тщательно построенное, но держащееся исключительно на честном слове здание современной математики может рухнуть.

В результате, математика замыкается в себе, и «в наше время нередко приходится слышать и читать заявления математиков о том, что их наука не зависит от естественных наук»110. И, как ни печально такое положение дел, особенно с точки зрения древнеарийской философии, но «математики теперь, не колеблясь, открыто признают, что их интересы сосредоточены на чистой математике, а физика им безразлична»111.

И потому вовсе не оспариваемая древнеарийской философией «разумная потребность в изучении целого класса проблем с целью более глубокого понимания частных случаев и в абстракции с целью выявления сущности проблемы стала не более чем предлогом для обобщений ради обобщений и абстракции ради абстракций»112. Как такое не похоже на прошлые времена, когда «математические теории дали человечеству возможность обнаружить порядок и план всюду в природе, где только их можно было найти»113.

В своё время «они помогли нам частично или полностью овладеть обширными областями знания»114. Но, невзирая на столь явные и продуктивные уроки прежних свершений, «большинство математиков предало забвению древние традиции и наследие её прошлого»115.

В результате, и, чем дальше, тем больше «наполненные глубоким содержанием сигналы, которые посылает нам природа, достигают лишь закрытых глаз и нечутко прислушивающихся ушей»116. А «математики продолжают жить на проценты от репутации, заработанной их предшественниками, и жаждут при этом шумного одобрения и такой же поддержки, какую математика имела в прошлом»117.

Впрочем, кое-где, «чистые математики пошли ещё дальше – они изгнали прикладных математиков из своего братства в надежде, что им одним достанется вся слава, которую снискали их предшественники»118. Но, на самом деле, согласно древнеарийской философии «они выбросили за борт богатейший источник идей и беспечно транжирят накопленное ранее богатство»119, ибо «в погоне за блуждающим огоньком они покинули пределы реального мира»120.

Время от времени в своё оправдание «некоторые чистые математики… продолжают твердить о потенциальной ценности своих математических работ для естественных наук»121 и «утверждают, что создают модели для теоретического естествознания»122. Но, чтобы они не говорили в своё оправдание, и на какие бы аргументы не опирались, «в действительности подобная цель их нисколько не занимает»123.

Дело в том, что, «большинство математиков абсолютно не сведущи в естественных науках»124, и «они просто не в состоянии создавать такие модели»125. Как следствие, «судя по опыту прошлого, маловероятно, что многие из современных математических исследований внесут какой-нибудь вклад в развитие естественных наук»126.

И так неминуемо произойдёт, несмотря на то, что «сфера приложений математики в науке и технике расширяется необычайно быстро»127. А как же может быть иначе, ибо, полностью игнорируя данную тенденцию, «современные математики упускают из виду, что ценность их науки определяется, прежде всего, тем вкладом, который она вносит в познание законов природы и в овладение природой»128.

Впрочем, подобное их умонастроение понятно, ибо, «утратив за последние сто лет развития математики – становившейся всё более чистой – остроту зрения, математики разучились читать книгу природы и потеряли охоту к подобному чтению»129. И, «поскольку система ценностей, принятая в математическом сообществе, отдаёт предпочтение чистой математике, лучшие работы в области прикладной математики выполняют инженеры-электрики, вычислители, биологи, физики, химики и астрономы»130.

При подобном отношении к делу математику ждёт незавидное будущее. С точки зрения здравого смысла, «математика должна прочно стоять на земле и уходить головой в облака»131.

Ведь, и история науки показывает, что «подлинную, живую, содержательную математику рождает сочетание абстракции и конкретных проблем»132 а «чрезмерное внимание к искусственным проблемам чревато опасностью»13. Короче говоря, «математика – чудесное изобретение, но его суть кроется в способности человеческого разума конструировать модели сложных и, казалось бы, не поддающихся описанию явлений природы»134

И здесь есть обширное место развернуться и найти применение своим силам сторонникам абстракции и обобщений, ибо примеров подобных моделей очень много. В их число, конечно же, входят такие жемчужины абстрактной алгебры, как теория групп и теория полей вместе с родственными им абстрактными конструкциями.

Есть ли выход? С точки зрения древнеарийской философии, «в конечном счёте, здравый смысл должен подсказать, какое направление исследований стоит того, чтобы им заниматься»135 Как следствие, исходя из столь фундаментального положения, «математический мир должен проводить различие не между чистой и прикладной математикой, а между математикой, ставящей своей целью решение разумных проблем, и математикой, потакающей лишь чьим-то личным вкусам и прихотям, математикой целенаправленной и математикой бесцельной, математикой содержательной и бессодержательной, живой и бескровной»136

Если говорить конкретно, то «строгость, по выражению Жака Адамара, лишь освещает то, что завоевано интуицией»137. В свою очередь, «Герман Вейль назвал строгость гигиеной, с помощью которой математик поддерживает здоровье и силу идей»138

Строго говоря, «в действительности математик не полагается на строгое доказательство до такой степени, как обычно считают»139, поскольку «его творения обретают для него смысл до всякой формализации, и именно этот смысл сам по себе придаёт реальность»140. При исследовании реальных проблем «интуиция может оказаться более удовлетворительной и вселять большую уверенность, чем логика»141, и потому главным ориентиром почти всегда является соответствие теорий практике.

В результате, «когда математик спрашивает себя, почему верен тот или иной результат, он ищет ответа в интуитивном понимании»142. Поэтому, с точки зрения древнеарийской философии, «строгое доказательство ничего не значит для математика, если результат ему непонятен интуитивно»143.

В результате, «обнаружив непонимание, математик подвергает доказательство тщательнейшему критическому пересмотру»144. И, «если доказательство покажется ему правильным, то он приложит все силы, чтобы понять, почему интуиция его подвела»145.

Дело в том, что «математик жаждет понять внутреннюю причину, по которой успешно срабатывает цепочка силлогизмов»146, и потому «математическая строгость переживает сейчас не лучшее время»147. По данному поводу «математик Анри Леон Лебег… заявил в 1928 г.: «Логика может заставить нас опровергнуть некоторые доказательства, но она не в силах заставить нас поверить ни в одно доказательство»»148.

Иначе говоря, безудержная погоня за строгостью, и, с точки зрения древнеарийской философии, такое вовсе не кажется удивительным, приводит к результату, прямо обратному ожидаемому. Вдобавок, история показывает, что «прогрессу математики, несомненно, способствовали главным образом люди, наделённые не столько способностью проводить строгие доказательства, сколько необычайно сильной интуицией»149.

Именно по такой причине «великие математики заранее, ещё до того, как им удавалось найти логическое доказательство, знали, что какая-то теорема верна, и иногда ограничивались всего лишь беглым наброском доказательства»150. И, «более того, Ферма в своей обширной классической работе по теории чисел и Ньютон (величина, впрочем, как кажется автору, спорная – прим. автора)в работе по кривым третьего порядка не привели даже набросков доказательств»151.

Иначе говоря, под давлением обстоятельств, пусть медленно, но неуклонно выяснялось, что «математики поклонялись золотому тельцу – строгому, одинаково приемлемому для всех доказательству, истинному во всех возможных мирах, искренне веря, что это и есть бог»152, но, к их великому сожалению, «истинный бог так и не открылся»153. Как следствие, «математикам оставалось лишь терзаться не находящими ответа вопросами»154, и только «теперь наступило прозрение: математики поняли, что их бог – ложный»155.

Впрочем, никто не спорит о том, что «логика сдерживает необузданную интуицию»156, но «интуиция играет в математике главную роль»157. Но, поскольку «сама по себе она может приводить к чрезмерно общим утверждениям»158, то «надлежащие ограничения устанавливает логика»159.

Если говорить вкратце, то «интуиция отбрасывает всякую осторожность – логика учит сдержанности»160. Конечно же, за всё приходится платить, и «приверженность логике приводит к длинным утверждениям со множеством оговорок и допущений и обычно требует множества теорем и доказательств, мелкими шашками преодолевающих то расстояние, которое мощная интуиция перемахивает одним прыжком»161.

Однако, «на помощь интуиции, отважно захватившей расположенное перед мостом укрепление, необходимо выслать боевое охранение, иначе неприятель может окружить захваченную территорию, заставив нас отступить на исходные позиции»162. Иначе говоря, в полном согласии с древнеарийской философией древнеарийской философии, «в основе математики лежит не логика, а здравый смысл и интуиция»163.

В результате, «математик вынужден при выборе направления руководствоваться внешними соображениями»164. И «наиболее важным из них по-прежнему остаётся традиционный и наиболее объяснимый довод в пользу создания новой и развития уже существующей математики – её ценность для других наук»165.

Опираясь на здравый смысл, даже в современной науке «ставшую уже ныне очевидной неопределённость в вопросах, связанных с истинными основаниями математики, и зыбкость её логики можно в какой-то степени игнорировать (хотя и не исключить полностью), если акцентировать внимание на внешних приложениях математики»166. Несмотря на то, что главным критерием здесь будет адекватность создаваемых моделей практике, «с исторической точки зрения, апелляция к приложениям не означает радикального изменения сути математики, как это может показаться современным блюстителям строгости»167.

Дело в том, что «математические понятия и аксиомы берут своё начало из наблюдений реального мира»168. И «даже законы логики, как теперь стало ясно, являются не более, чем продуктом опыта»169.

Согласно древнеарийской философии именно так и должно быть, и именно так и развивалась математика раньше. Например, встретив трудности при обосновании математического анализа, «математики, можно сказать, сознательно прибегли к житейской мудрости: если анализ нельзя излечить, необходимо хотя бы продлить ему жизнь»170.

И потому, в полном согласии с древнеарийской философией, «в своих рассуждениях мыслители XVIIIв. нередко обращались к термину «метафизика»»171. Выбрав его за опору в нахлынувших на них трудностях, «под ним понимали совокупность истин, лежащих за пределами собственно математики»172.

Однако, «в случае необходимости эти истины могли быть использованы для обоснования того или иного математического утверждения»173. И ничего страшного не было в том, что нередко относимая к скрываемой глобальной синагогой древнеарийской философии «природа метафизических истин оставалась неясной»174, ибо пока наблюдалось соответствие между теорией и практикой, подобные вопросы прикладных математиков мало беспокоили.

Например, «типичным представителем прикладной математики был один из основоположников «теоретической электротехники» англичанин Оливер Хевисайд»175. Он отличался тем, что «применяемые им методы решений, с точки зрения чистых математиков, были сомнительны в силу своей полной необоснованности»176, и за такое поведение «Хевисайда не раз резко критиковали»177.

Однако, в конце концов такая критика дала неожиданный для чистых математиков эффект, ибо «впоследствии все «экстравагантные» методы Хевисайда были строго обоснованы»178. И, как всегда бывает в таких случаях, они «даже породили новые направления математических исследований»179.

Итак, вновь встаёт вопрос, «почему математика эффективна там, где мы располагаем лишь непроверенными гипотезами о сущности физических явлений и где при описании этих явлений вынуждены почти целиком полагаться на одну математику?»180. И, как бы кому бы ни хотелось, но«от этих вопросов нельзя бездумно отмахнуться, слишком уж многое в нашей науке и технике зависит от математики»181.

Ведь «то, что целые теории, состоящие из сотен теорем и тысяч дедуктивных умозаключениях об абстрактных понятиях, всё же отклоняются от реальности не более, чем исходные аксиомы, убедительно свидетельствует р способности математики описывать и предсказывать реальные явления с поразительной точностью»182. Как следствие, не может не возникнуть вопрос о том «почему длинные цепочки чисто умозрительных заключений должны приводить к выводам, столь хорошо согласующимся с природой?»183.

Разумеется, «в этом – величайший парадокс математики»184, во всяком случае, для непосвящённых или неглубоко знающий данный предмет. Как бы то ни было, но на первый взгляд им совершенно непонятно, «почему математика безотказно срабатывает даже там, где заключение, требующее сотен дедуктивных выводов, оказывается столь же применимым, как и исходные аксиомы, хотя физические явления описываются не на математическом, а на физическом языке?»185.

И только древнеарийская философия даёт правильный и обстоятельный ответ на данный вопрос. Она, в частности, объясняется, почему, при изучении специфики явлений первую скрипку в оркестре методических подходов играет интуиция, преломлённая здравым смыслом через специфику ситуации.

Уже затем её выводы корректируются, коль скоро формула выбирающей функции неизвестна, через соответствие опыту. Конечно же, делает данный шаг уже логика.

Дальнейшее проникновение в основания математики сверх этого, с точки зрения древнеарийской философии, всегда бессмысленно. Оно представляет собой попытку познать Бога по некоторой Его части, но такое совершенно невозможно.

Дело в том, что Бог представляет собой совокупность первоидей, пусть внутренне между собой и одинаковых, но, внешне всё же различных. Как следствие, попытка проникновения вглубь сверх определяемой практикой потребности даёт только периодически разрушаемую иллюзию познания целого, но не самого целого.

Познание же самого целого создаёт свод правил и инструментарий здравого смысла древнеарийской философии, позволяющий в каждом конкретном случае понять тот или иной нюанс Всевышнего. Познание всех Его аспектов следует производить, опираясь на здравый смысл, целиком, и помня при этом, что «именно мечта о гармонии Вселенной вдохнула жизнь в научное мышление»186.

В результате, не должно быть изучение математики ради математики, особенно после того, как основы математики были даны древнеарийской философией. И потому вовсе неудивительно, что в начале XX–ого в. игнорирующий такой принцип оторванный от реалий абстрактный «тонкий анализ очевидного привёл к нескончаемой цепи осложнений»187.

Согласно древнеарийской философии, все нужные обобщающие аспекты и содержащие их теории, при наличии в них потребности, будут разработаны в ходе разумного и востребованного обобщения опыта. Если до того они окажутся не задействованными, то человечество их получит в момент озарения Мироздания или при Конце Света.

Иначе не избежать катаклизмов, ибо неизбежная при таком подходе «потеря истины, бесспорно, может считаться подлинной трагедией, ибо истины – драгоценнейшее из достояний человечества, и утрата даже одной из них – более чем основательная причина для огорчения»188. Не стоит делать себе лишних неприятностей на ровном месте, ибо «осознание того, что сверкающая великолепием витрина человеческого разума далеко не совершенна по своей структуре, страдает множеством недостатков и подвержена чудовищным противоречиям, могущим вскрыться в любой момент, нанесло ещё один удар по статусу математики»189.

Одновременно стоит помнить, и об этом уже говорилось ранее, и о том, что «бедствия, обрушившиеся на математику, были вызваны и другими причинами»190. Все «тяжёлые предчувствия и разногласия между математиками были обусловлены самим ходом развития математики за последние сто лет»191, так как «большинство математиков как бы отгородилось от внешнего мира»192.

В результате, «сосредоточив усилия на проблемах, возникавших внутри математики, -- по существу, они порвали с естествознанием»193 со всеми вытекающими отсюда последствиями. Они осознанно обрекли себя на блуждание в потёмках в надежде на ощупь найти сокровенную истину.

И так они поступили, несмотря на множество данных, свидетельствующих о том, что наиболее красивые истины обнаруживаются только при изучении природы. Например, «невиданное разнообразие электромагнитных волн, в том числе и света, может быть описано и обращено в русло практических приложений с помощью теории электромагнитного поля Максвелла»194.

С формальной точки зрения, «всё это не более чем проявления одной и той математической схемы»195, открытой исключительно в ходе длительного изучения природы. Именно упорство исследователей первой половины XIX–ого в. привело к тому, что «теория Максвелла, столь глубокая и всеобъемлющая, что наше воображение бессильно представить себе её подлинное величие, открыла в природе план и порядок, говорящие человеку о природе более красноречиво и проникновенно, чем сама природа»196.

Подобное впечатляет, ибо «человек постиг принцип действия и смог представить, как может выглядеть подводная лодка и самолёт, задолго до того, как инженерам удалось простроить их действующие модели»197. И, всё же, «даже самый отчаянный фантазёр вряд ли мог вообразить радио, а если кому-то и пришла такая мысль в голову, её немедленно отбросили как несбыточную»198.

Вносимое древнеарийской философией в математику согласие позволит увидеть луч света даже там, где тесно связанное с интуицией чувственное восприятие даёт сбой. Например, «в своё время люди приняли идею об обращении Земли вокруг Солнца не потому, что гелиоцентрическая теория оказалась точнее предшествующей ей геоцентрической, а потому, что гелиоцентрическая теория математически проще»199.

Напомним, что строго осознанное предпочтение более простым моделям даёт только древнеарийская философия. В противном случае, «если же подходить с точки зрения чувственного восприятия, то гелиоцентрическая теория заведомо менее правдоподобна»200.

Используя принцип голографичности, ибо эллипс был известен очень давно, «чтобы объяснить движения планет по их строго эллиптическим орбитам, Исаак Ньютон вывел закон всемирного тяготения – теорию гравитации, физическую природу которой ни ему, ни его преемникам на протяжении последующих трёхсот лет объяснить так и не удалось»201. Стоит ли говорит, что «чувственное восприятие и в этом случае оказалось бесполезным»202.

Следы невидимой руки. Кому-то теория международного еврейского заговора, несмотря на поставляемые самой жизнью доказательства его существования, может показаться надуманной. И, всё же существуют бесспорные факты его существования, в том числе, извлекаемые из истории современной науки.

Начало пути. Есть все основания считать, что к началу I тысячелетия до н. э. власть высшего раввината над мировым еврейством достаточно упрочнилась. Следствием данного обстоятельства было принятие синедрионом (собрание высшего раввината – прим. автора) в 929 г. до н. э. решения о начале операции расселения евреев по всему миру.

Основной целью такого расселения уже с самого начала ставилось завоевание стран и народов методами информационной войны или культурного сотрудничества, подробно обсуждаемых в главах 6, 8 и 9. Постепенно планировалось превращение всего мира в колонию Древней Иудеи, которая была предшественником современного Израиля.

В VIIв. до. н. э. осуществление принятого плана подверглось угрозе со стороны войны, не обошедшей стороной и Древнюю Иудею. Она вспыхнула на Ближнем Востоке между Древним Вавилоном и Древним Египтом и, нося сугубо затяжной характер, шла с переменным успехом для обеих сторон.

Однако, к концу первой четверти VI в. до. н. э. полководческие таланты второго царя нововавилонской или халдейской династии Навуходоносора II принесли победу Древнему Вавилону. Победоносные войска Навуходоносора несколько раз штурмом брали Иерусалим – первоклассную по тем временам крепость.

Последний штурм столицы Древней Иудеи, состоявшийся в 586 г. до н. э., закончился почти полным его разрушением или, согласно иудейской историографии, первым разрушением храма и угоном в вавилонское пленение почти всех его жителей. А в 582 г. до н. э. вавилоняне окончательно разрушили всё то, что не уничтожили ранее.

Правда, в вавилонский плен попали далеко не все иудеи. Часть их переселилась в Древний Египет, где обосновала в Александрии самую крупную иудейскую колонию древности.

Другая их часть, по мнению автора, с наиболее ценным национальным достоянием бежала в более безопасное место. Автор предполагает, что им был полуостров Малой Азии, точнее его юго-западная часть.

И удивительно, но именно в VI в. до. н. э. не где-нибудь, а «в Милете, самом южном из двенадцати городов Ионии (древнегреческое название западного побережья Малой Азии – прим. автора)на западной границе Малой Азии»203 и берут свой блистательный старт древнегреческая философия и естествознание. Вряд ли такое совпадение было случайным.

Разумеется, «любая цивилизация, достойная так называться, занимается поиском истин»204. Вполне естественно, что «мыслящие люди не могли не пытаться понять многообразие явлений природы, разгадать тайну появления на Земле человека, постичь смысл жизни и выяснить предназначение человека»205, и делали такое зачастую, хотя бы, поначалу, бескорыстно, движимые только чувством гордости за свои достижения.

Однако, «во всех древних цивилизациях, кроме одной, ответы на эти вопросы давались религиозными лидерами и принимались всеми»206. И «единственным исключением была цивилизация, созданная древними греками»207.

Одни только «греки совершили открытие, величайшее из когда-либо совершённых человеком: они открыли могущество разума»208. На первый взгляд «нелегко ответить на вопрос о том, что привело греков к их открытию»209.

И, всё же, при грамотном подходе такое возможно, особенно, если принимать во внимание, что «первые попытки осмыслить окружающий человека мир были сделаны в Ионии, греческих поселениях в Малой Азии, и многие историки пытались объяснить это сложившейся в Ионии общественно-политической обстановкой»210. По их мнению, «в Ионии была более свободная, чем в европейской Греции, политическая структура, что повлекло за собой определённое пренебрежение к традиционным религиозным верованиям»211.

Ну, а «прежде, и греческая, и другие цивилизации древности рассматривали природу как нечто хаотическое, капризное и даже устрашающее»212. Повсеместно во всём древнем мире, за пределами Греции считалось, что «всё происходящее в природе было необъяснимо или приписывалось воле богов, умилостивить которых можно было молитвами, жертвоприношениями и другими ритуалами»213.

И лишь «греки осмелились взглянуть природе в лицо»214. Одни только «древнегреческие мыслители отвергли традиционные доктрины, веру в сверхъестественные силы, догму, сбросив путы, сдерживающие мысль»215.

Именно «греки первыми начали изучать разнообразные загадочные и сложные явления природы и предприняли попытку понять их»216. Идя таким путём, «свой разум они противопоставили хаосу на первый взгляд случайных явлений и вознамерились пролить на них свет»217.

В результате, «греки выработали концепцию Вселенной, ставшую основной на всех последующих этапах развития европейской мысли»218. И самым главным достижением древних греков было то, что «их отношение было рациональным, критическим и нерелигиозным»219.

Решительно «греки отказались от мифов, равно как и от веры в богов, по своей прихоти правящих человеком и всем миром»220. Шаг за шагом, «постепенно греческие мыслители создали учение об упорядоченной природе, бесперебойно функционирующей по единому плану»221.

И действительно, «оказалось, что природа устроена рационально, и единый план, лежащий в её основе, хотя и не поддаётся воздействию со стороны человека, вполне постижим»222. Конечно же, «решающим шагом, позволившим рассеять ореол таинственности и мистицизма, окружавший явления природы, и «навести порядок» в их кажущемся хаосе, стало применение математики»223.

Разумеется, «этот шаг потребовал от греков не меньшей прозорливости, интуиции и глубины, чем вера в силу человеческого разума»224. Для них непреложным было то обстоятельство, что «план, по которому построена Вселенная, имеет математический характер – и только математика позволяет человеку открыть этот план»225.

Иными словами древние греки в VI в. до. н. э. совершили революцию. Если быть объективным, то греки в своём стремлении полагаться на свои силы были не одиноки.

Нечто аналогичное из самых поздних проявлений подобного подхода встречается у монголов вплоть до периода сложения и расцвета империи Чингисхана включительно. Согласно религиозным представлениям монголов их Бог или «Вечное Небо требует не только молитвы, но и активности»226.

Правда, в отличие от древних греков, средневековые монголы не были материалистами. Но, как выяснится в заключение настоящего тома, наличие подобных представлений о Боге у них является далеко не случайным.

Остаётся только ответить на вопрос, сами ли древние греки «осмелились взглянуть природе в лицо» или их кто-то подтолкнул их к такой постановке вопроса. Иначе говоря, была ли совершённая ими революция во взгляде на мир стихийной или, как показывает история почти всех революций, о которых до нас дошли задокументированные свидетельства, готовилась в тиши синагог под самым бдительным оком высшего раввината или тайного мирового правительства?

По мнению автора, не может быть иной точки зрения на данный вопрос, кроме того, что научная революция Древней Греции произошла не сама по себе, а с подачи высшего раввината. Слишком серьёзные доводы говорят в пользу именно такого сценария развития событий.

Причина, разумеется, в абстрактности древнеарийской философии. И потому, как оно будет доказываться автором в заключение настоящего тома, монопольное право на владение ею возможно и без прикладных её аспектов.

Однако, именно прикладные аспекты и используются в практической деятельности по обустройству своего окружения человеком. А они во многом были утрачены высшим раввинатом после Великого Потопа.

И глобальная синагога была вынуждена стимулировать научную и деятельность, безусловно, как и в случае Древней Греции, имеющую во многом неприходящую и самостоятельную ценность, в основном, с прикладным уклоном, для того, чтобы восстановить потери ею прикладного знания. Подобный подход, кстати говоря, не такая уж и редкость, и до сих пор мировое еврейство именно так и паразитирует на науке, широко используя институт околонаучной среды227.

Разумеется, у представителей ортодоксальной науки на текущий предмет обсуждения имеется иная точка зрения. По их мнению, «в VIв. до н. э. в Милете сложилась благоприятная обстановка, позволившая человеческому разуму раскрепоститься и вступить на путь осмысления окружающего мира»228.

Произошло всё такое эпохальное событие якобы потому, что «ремёсла и торговля принесли городу процветание»229. Далее, проще некуда, поскольку «благосостояние обеспечило гражданам Милета комфорт и досуг, дало возможность совершать далёкие путешествия»230.

И, «бывая в Египте, Вавилоне и других странах древнего мира жители Милета впитывали богатство и достижения восточной мысли»231. Как следствие, «в своём материальном благополучии милетцы видели свидетельство того, что они способны многое свершить, не полагаясь на помощь богов, и постепенно наиболее смелые умы пришли к дерзкой мысли о том, что вся Вселенная в целом познаваема, доступна человеческому разуму»232.

Видите, как у сионистов всё просто! Торговля, путешествия, рост благосостояния, либеральные порядки, досуг и культурный обмен, а затем сразу же и научная деятельность.

На взгляд автора, правда, только тут имеется небольшая неувязочка. Ведь не у одних только милетцев в те времена были порядки, отличающиеся либеральностью, да и не только они одни тогда торговали, путешествовали, увеличивали рост своего благосостояния, благодаря чему у них появлялся досуг, который они пытались занять, совершая культурный обмен, и раздумывая об устройстве Вселенной.

Однако, научная работа, несмотря на проявление таких факторов во многих местах, почему-то впервые закипела именно в Милете, благодаря чему «Фалес Милетский и его ионийские коллеги далеко ушли вперёд от мышления предшествующих цивилизаций»233. По мнению автора, причины такого интеллектуального прорыва невозможно объяснить одними торговлей и ремёслами, пусть даже и очень удачными и прибыльными.

Дело в том, что почти все достижения ионийцев, а затем и всех древних греков, включая иные греческие колонии, прежде всего, в Сицилии и юге Италии, являются результатом длительной эволюции мысли. Например, древнегреческий философ Анаксимандр ещё в VI в. до н. э. считал, что и Земля должна быть круглой.

Правда, в ходе своих рассуждений он апеллировал к совершенству шара. Но, все равно, для того времени подобные взгляды были чрезвычайно передовыми.

И одним лишь высоким уровнем благосостояния такие свершения объяснить невозможно. Нужна традиция, а на её создание требуются немало веков целенаправленной работы, которых у древних греков, по мнению автора, не было.

И потому автор считает, что разумное объяснение всех таких феноменов может быть только одним. И оно заключается в том, что взрыв научной активности в Древней Греции произошёл не сам по себе, а под влиянием глобальной синагоги, которая начала отрабатывать и совершенствовать технологию своего паразитизма на науке.

Система контроля в древности. Как отмечалось выше, тайное мировое правительство предпочитает в подобных случаях действовать через своих агентов. По мнению автора, во времена античности одним из них был Сократ.

Дело в том, что он не только обладал, но и пользовался знаниями, являющимися составной частью древнеарийской философии. И при этом Сократ, конечно же, особо не афишировал источник своего научного багажа.

Причина подобной скромности заключалась в том, что, согласно установке высшего раввината, сокровенным знанием должны были обладать только те, кому была на то дана соответствующая санкция глобальной синагоги. Нарушение такого неписаного правила мировым еврейством каралось очень строго.

Правда, автору могут возразить, что Сократ жил небогато. Верно, но тут надо учитывать его психологию.

А она такова, что роскошь его интересовала намного меньше, чем ощущение своей власти над обществом. К тому же, он был эпилептиком, а подобный факт, согласно теории Г. П. Климова, является сильным доводом в пользу его принадлежности к международному еврейскому заговору.

В результате, относительная бедность Сократа не мешала ему, морально опираясь на свою связь с мировой закулисой, глумиться над всеми этическими и моральными законами Древней Греции. Да ещё так успешно, что, в конечном счёте, такое его поведение закономерно закончилось его казнью234.

Философские парадоксы. Сокрытие от подавляющего большинства древнегреческих учёных ясной формы изложения древнеарийской философии, безусловно, имело немало отрицательных сторон. Одним из следствий подобного положения дел стала генерация философских парадоксов, в своё время захлестнувшая Древнюю Греция и помешавшая полнее раскрыться потенциалу её мыслителей и инженеров.

Все такие философские парадоксы относятся к софистическому направлению в философии. Они представляют собой тупиковые ситуации, якобы встающие на путях развития.

На самом деле, они демонстрируют примеры всего того, что не может быть реализовано в действительности. Представляя собой некорректно поставленные задачи, они уводят сознание от реальных проблем и, направляя его к фантому дьявола, полностью разрушают интеллект.

Возможна и иная трактовка природы возникновения философских парадоксов. Можно сказать, что к ним приводит игнорирование некоторых, а иногда даже и всех положений древнеарийской философии, хотя подобное обстоятельство может быть и не заметно с первого раза.

Однако, в любой ситуации обращение к древнеарийской философии является единственной неподвижной точкой методики разрешения любых парадоксов. Подойдя к анализу на позиции здравого смысла, подводные камни можно не только заметить, но и обойти.

Продемонстрируем могущество древнеарийской философии на примере «сократовских» диалогов. Их ловушка, «доказывающая» якобы имевшуюся у Сократа «гениальность», заключается всего лишь в том, что Сократ, разговаривая о какой-либо теме, убирает все её структурные характеристики до тех пор, пока не получается общий разговор ни о чём.

Согласно древнеарийской философии, подобное состояние эквивалентно мигу начала космогонии, когда ещё не имеется никаких соображений о структуре выбирающей функции аксиомы выбора. Надо ли доказывать, что в такой ситуации вести разговор не только не о чем, но и вообще невозможно.

Дело в том, что полное неведение будет существовать до тех пор, пока не окажется полученным и обобщённым первый опыт. Но именно его накоплению и осмыслению, которые сопровождаются конкретизацией обсуждаемой проблемы, и препятствует в своих диалогах Сократ235.

Делает он такое, якобы пытаясь разобраться в сущности проблемы. И, благодаря такому коварному приёму, Сократу у своих неискушённых собеседников удаётся стяжать нимб своей «величественности» и «учёности».

Однако, надо сказать, что иногда «и на старуху бывает проруха», и Сократа ловят, если не на его демагогическом методе, то во всяком случае представляют его «интеллектуальные способности» в невыгодном для него свете. Например, Сократ был посрамлён в «своей учёности» в споре с Периандром.

Автор не приводит данный спор, поскольку он слишком длинен. Он скажет лишь, что столкновение интеллектов велось вокруг такого явления Мироздания, как голографические свойства отражения целого в частном и частного в целом.

Сократ, стоя на правильной позиции, которую строго научно можно аргументировать только с точки зрения древнеарийской философии, утверждает, что целое отражается в частном, и, наоборот, частное в целом. В качестве примера он привёл лучи Солнца, которые одновременно находятся над всеми и достигают каждого.

Однако, Периандр не теряется. Он спрашивает, если парусиной накрыть несколько человек, то у кого она будет находиться над головой – над каждым или надо всеми.

Правильный ответ заключается в том, что парусина будет находиться и над каждым и над всеми, но его следует, безусловно, обосновать. И здесь столь широко умничавший ранее Сократ, твёрдо не отказываясь от своего правильного ответа, никак не реагирует на призывы Периандра прояснить свою позицию.

Правда, по мнению автора, таким поведением он не признаёт своё бессилие, а имитирует его. И для подобного утверждения автора, помимо чисто внешних признаков, выражающихся в нежелания Сократа вступать в конкретное и всестороннее обсуждение рассматриваемого вопроса, имеются и другие доказательства.

Дело в том, что упоминание о неизвестном тогда подавляющей части человечества принципе голографичности Мироздания, относящегося к древнеарийской философии, однозначно выдало бы связь Сократа с мировой закулисой. А она, желая контролировать развитие Древней Греции невидимым для всех способом, за такое своеволие Сократа очень строго накала бы, невзирая на его прежние заслуги перед нею.

Разумеется, «проблесками интеллекта» Сократа не исчерпываются парадоксы, порождённые творчеством философов Древней Эллады. Самые распространённые из них создаются по схеме, впервые выдвинутой Эпименидом Критским в рамках парадокса «лгущего критянина».

Данный парадокс начинается с констатации того факта, что все жители острова Крит, якобы, лжецы. Его сущность заключается в ответе на вопрос, кем же следует считать критянина, прямо заявляющего, что он и есть лжец.

Ведь получается, что сделавший подобное заявление критянин говорит правду и потому лжецом не является. И такая ситуация, конечно же, не вяжется с исходным положением, утверждающим, что все критяне лжецы.

Необходимо отметить, что парадокс лгущего критянина «заразил» очень многих древнегреческих философов. И некоторые из них, например, Филет Кооский, отчаявшись его разрешить, покончили с собой.

Другие же, типа Диодора Кроноса, поклялись не питаться, пока не поймут в чём же тут дело. Конечно же, и такое начинание всегда заканчивалось смертельными исходами.

Как говорится, дело было бы таким смешным, если не было бы столь печальным. Но, с точки зрения древнеарийской философии, ситуация оказывается очень простой.

Ведь ситуация, когда все критяне будут лжецами, во всяком случае, всегда, не может состояться в действительности. Не может быть потому, что на лжи невозможно ничего построить, не говоря уже о такой сложной системе, которую представляет собой человеческое общество, пусть даже и древнее.

Действительно, как может существовать и решать проблемы своих членов, как коллективные, так и индивидуальные подобное общество. Как на его гражданах, используемых в качестве информационных носителей, может записываться нужная для функционирования самого общества во всех его аспектах информация?

Стоит тут задаться и вопросом о том, имеет ли общество лжецов хоть какие-то перспективы своего развития? Да, и вообще, могло ли оно, хотя бы, возникнуть?

Разумеется, ничего такое, во всяком случае, в длительной перспективе не может быть реализовано. Но даже, если нечто подобное кратковременно и будет создано, то такая структура окажется проявлением дьявольских замыслов.

А они, рано или поздно, а, значит, и основанное на них общество будут разрушены или саморазрушены. Ведь, с точки зрения древнеарийской философии, дьявол только сулит золотые горы, но расплачивается всегда разбитыми черепками и склонен к самоуничтожению.

Несколько иначе разрешаются парадоксы бесконечности, самым известным из которых является парадокс буриданова осла. Данный осёл стоит между двумя пучками сена на равном расстоянии от каждого из них.

Согласно начальным условиям, он голоден, но не может начать утолять свой голод по причине равенства расстояний до обоих источников пищи. В конечном счёте, зайдя в состояние ступора необходимостью выбора, буриданов осёл умирает с голода, несмотря на то, что до каждого пучка сена он дотягивается без особых проблем.

Безусловно, здесь имеется явный факт тиражирования дурной бесконечности. Согласно древнеарийской философии, данная тенденция, рано или поздно, но будет разрешена индивидуализацией конкретного выбора.

Он обязательно окажется осуществлённым из-за ограниченности возможностей любых объектов Мироздания. И даже самый тупой осёл вынужден будет сделать вполне конкретный выбор на фоне нестерпимых приступов своего голода.

Подобное обязательно произойдёт, когда предел его возможностей терпеть голод будет превышен. Буриданов осёл выберет себе охапку сена и с голоду никак не умрёт, правда, если ещё окажется в состоянии работать челюстями и не испустит дух от несварения желудка вследствие долгого воздержания от еды.

Выбор отмеченной охапки сена гарантируется аксиомой выбора. Но, учитывая отсутствие формулы выбирающей функции до наступления Конца Света, нельзя заранее сказать, какой охапке сена буриданов осёл отдаст своё предпочтение.

Аналогичны парадоксу буриданова осла логические тупики типа парадокса парикмахера, который бреет всех, кто не бреет себя сам. Вопрос заключается в том, кто же бреет самого парикмахера?

С теоретической точки зрения, как и в парадоксе буриданова осла, в данной задаче не определена единственная неподвижная точка. В специфике разбираемой ситуации она сопоставляется тому, кто будет брить парикмахера.

В реальности же, если парикмахер бриться не желает, то он и не будет. Конечно же, тут обсуждаемая единственная точка оказывается совпадающей с фантомом.

Если же он хочет или всё же задумает бриться, то, разумеется, удовлетворит своё желание. И специфика текущей ситуации определить конкретно, кто же всё это сделает – он сам или некто посторонний.

Существуют также философские парадоксы, основанные на превратном толковании всемогущества, точнее, самодостаточности Бога и неизбежности Высшего Промысла. В частности, утверждается, что Бог вовсе не так уж всемогущ, как принято считать, ибо Он не может создать тяжесть, которую Сам бы не смог бы поднять.

А здесь необходимо задать весьма простой вопрос. Нужно ли такое Всевышнему, принципиально самодостаточному, и занятому только собственным самосозерцанием?

Разумеется, не нужно, ибо непонятно, что оно даст Богу с точки зрения единственной стоящей перед Ним цели – собственного самосозерцания. А раз так, то и парадокса нет.

Подобно всем остальным, разобранный парадокс имеет множество модификаций:

·    можно задаться вопросом, а может ли Бог покончить с Собой или совратить себя;

·    может ли Он сделать мёртвых бессмертными, и чтобы когда-то живший человек не жил;

·    в состоянии ли Он изменить прошлое.

Ответ на все такие вопросы одинаков. Нужно ли подобные вещи Всевышнему для своего самопознания, и зачем, если Он и так имеет инструментарий здравого смысла, который обязательно решить Его проблему самопознания.

Видимо, наибольшим и до сих пор непревзойдённым возмутителем спокойствия человечества был Зенон Элейский, влияние которого ощущается и поныне. В общем «итоговом зачёте» данному философу приписывается четыре базовых типа парадокса, которые он преподносил своим оппонентам и слушателям в различных вариациях, например:

·   что всегда можно поймать летящую стрелу, так как она в каждый момент времени занимает строго определённое положение в пространстве;

·   что Аполлон не сможет догнать черепаху, которая хотя и движется с меньшей скоростью по той же прямой, что и Аполлон, но проходит какое-то расстояние одновременно с Аполлоном, и потому всё время находится впереди его;

·   что движение не существует, ибо в разных системах отчёта тела проходят различные расстояния;

·   и, наконец, какова природа движения, поскольку Зенону представляется непонятным, где движение находится в неподвижных телах, как оно переходит в видимое глазу движение и куда исчезает при остановке тела.

Нетрудно видеть, что часть парадоксов Зенона очень просто можно разрешить и без применения древнеарийской философии. В некоторых случаях для такого шага достаточно использовать даже инструментарий ортодоксальной науки, хотя здравый смысл кое-когда может сделать его ещё проще.

Например, летящую стрелу действительно можно поймать, но для успешности подобного начинания нужна соответствующая реакция у того, кто решил его совершить. В том же случае, если потребной реакции нет, то на успех, конечно же, надеяться сразу же нельзя, но можно потренироваться и попытать счастья позже.

На уровне элементарных подходов разрешается парадокс Аполлона и черепахи. Даже с применением инструментария, которому всех нас обучили в средней школе, можно показать, что Аполлон догонит черепаху, ибо, согласно исходному положению, принципиально движется быстрее неё.

Оценивается и время, когда Аполлон и черепаха сравняются. Оценить можно, как напрямую, так и предлагаемым Зеноном методом, ибо в подобной ситуации, как бы сказали математики, получаемый ряд интервалов времени сходится.

Следующий парадокс Зенона Элейского касается обсуждения различных путей, проходимых телами в разных системах отчёта. Но, с точки зрения физики, подобная ситуация является обычным явлением, и по такой причине нет совершенно никакого смысла возводить её в ранг парадокса.

Итак, остаётся один парадокс о природе движения. В отличие от разобранных парадоксов, он может быть разрешён только при помощи инструментария древнеарийской философии.

Согласно древнеарийской философии, движение является отражением в физическом мире изменений мыслеформ. Поскольку мыслеформы, если не произошло уже познание их первоидей, постоянно стремятся себя с такой целью осмыслить, то до наступления Конца Света, движение никуда не исчезает, хотя и принимает самые различные формы.

Ещё одним примером игнорирования принципов древнеарийской философии является парадокс кучи. Автор, к сожалению, не знает, когда он был вынесен на «суд общественности».

Парадокс кучи проистекает из следующих рассуждений. Рассмотрим вначале одну песчинку, и предположим, поскольку, конечно же, мы имеем такое право, что рассматриваемое не есть не куча.

Добавим к ней ещё одну песчинку, и зададимся вопросом о том, получится ли в этом случае куча? Если же нет, то будем добавлять песчинки до тех пор, пока куча не получится.

Парадокс заключается в том, что в самом общем случае невозможно заранее сказать, когда нам покажется, что получилась куча. Но то, что такой момент настанет, представляется несомненным.

По мнению сионистов, данное обстоятельство и представляет собой парадокс. С точки зрения древнеарийской философии, конечно же, совершенно непонятно, в чём же здесь заключается парадокс, и где можно смеяться.

Согласно древнеарийской философии, критерий кучи в каждой конкретной ситуации существует, поскольку дающая его аксиома выбора, действует всегда и независимо от нашей воли. Другое дело, что данный критерий в каждом конкретном случае свой, и определяется из специфики ситуации.

Сделанное замечание, разумеется, полностью совместимо с тем фактом, что до наступления Конца Света, с точки зрения древнеарийской философии, формула выбирающей функции не будет определена. Всё сказанное о парадоксе кучи, будучи вместе собранным, и разрешает его, по мнению автора, не могущего даже так называться из-за своей простоты.

Очередная катастрофа. Развитие Древней Греции под невидимой властью или патронажем тайного мирового правительства имело, безусловно, и негативные черты для страны. Они являются неотъемлемой частью присутствия мирового еврейства в любом народе, который имел несчастье впустить их жить на свою территорию.

Присутствие в национальном организме мирового еврейства с его особой психологией «богоизбранности», не только позволяющей по отношению ко всему остальному человечеству любые нечестные действия, но и морально оправдывающей их, не может не вызвать в окружающем народе понижения честности. Данная тревожная тенденция, накладываемая на чрезмерное стремление к роскоши и праздности, разврат и прочие «прелести» цивилизации, подтачивает изнутри здание национального организма до тех пор, пока не уничтожит его полностью.

При благосклонности мирового еврейства к некоторым народам, они нередко начинали, подобно самому мировому еврейству, мнить о своей исключительности. Конечно же, такой моральный настрой мало помогал им в реальных делах, и всё неизменно заканчивалось одной и той же печальной концовкой, а мировое еврейство выбирало себе новую жертву.

И здесь судьба Древней Греции не стала исключением и весь древнегреческий мир, как известно из истории, оказался под властью Древнего Рима. Но, вместе с древнегреческим наследством римлянам досталась и та часть мирового еврейства, что оказалась под их властью, и такое обстоятельство не пошло на пользу римлянам.

Со временем «зачумлённый» поцелуй Древней Греции и всего мирового еврейства привёл к заражению древнеримского общества бациллами смрада и разложения. Со временем случился развал и Древнего Рима.

Во всяком случае, так случилось в западной части римского мира. А вместе с гибелью Западной Римской империи рухнули и надежды мирового еврейства на быстрое осуществление своих планов по завоеванию мира.

Все такие повороты истории привели к тому, что ветвь мирового еврейства, в своё время бежавшая от нашествия царя Вавилона Навуходоносора II в Ионию, осела на юге Франции в Провансе и в Лотарингии, расположенной на востоке Франции и западе Германии. Со временем она даже основала династию Меровингов, правившую в IV-V вв. Лотарингией236.

Однако благодаря неблагоприятному для захватнических планов мирового еврейства стечению обстоятельств династия Меровингов была отстранена от власти. Её сменила династия Каролингов, достигшая своего расцвета в период создания Карлом Великим своей империи на западе Европы.

Разумеется, тайное мировое правительство не желало признавать своё поражение и накапливало силы для реванша. Оно было полно оптимизма, поскольку после краха Западной Римской империи его силы выросли под прикрытием арабского завоевания в Испании, бывшим де-факто еврейским завоеванием.

Однако, в тот момент, когда, как казалось мировому еврейству, его силы достигли нужной степени могущества, случилась очередная еврейская катастрофа. Щупальца тайного мирового правительства были отсечены в результате предпринятого в 1307 г. королём Франции Филиппом Красивым из династии Капетингов и длившегося 7 (семь) лет судебного процесса против ордена тамплиеров.

Орден тамплиеров служил прикрытием для главной жидомасонской ложи – Приората Сиона или Сионской Общины. По данным судебного разбирательства была уничтожена вся верхушка ордена.

Правда, не исключено, что, затевая такие действия, Филипп Красивый не ставил себе цель уничтожения всей Сионской Общины. Видимо, враг был настолько силён, что надеяться на полную победу над ним было нереально.

И действительно, справиться с ним удалось лишь частично. Да и то, даже такая неполная победа в немалой степени была следствием удачного использования вызванной расколом ситуации в лагере противника.

Данный раскол случился вследствие бунта «внешней оболочки» Сионской общины, который её главари решили покарать. Стремясь сохранить инкогнито, они сделали нужное для себя дело своим неизменно стандартным способом, то есть, чужими руками короля Филиппа Красивого.

Сам же высший раввинат, как им и планировалось, остался в тени. Конечно же, в качестве платы за сокрытие тайны ему пришлось согласиться с возможностью достижения Филиппом Красивым, в стратегическом плане остающимся их противником, и некоторых своих целей.

Однако, как бы то ни было, из-за всех таких потрясений мировому еврейству пришлось надолго уйти в подполье. Одним из следствий отмеченного поражения финансового интернационала стало окончательное приспособление христианства к местным запросам тех народов, которые его приняли.

Дело в том, что первоначально христианство распространялось во многом как «экспортный вариант иудаизма», истолковавшего деятельность Иисуса Христа, как известно, ничего не написавшего, в исключительно своих целях порабощения человечества. С такой целью верный своим принципам высший раввинат совершил фальсификацию истории.

Он создал соответствующие письменные источники в своей редакции, отсеяв все неугодные ему данные по жизнеописанию и деятельности Иисуса Христа. Сам Иисус Христос, видимо, несмотря на приписываемые ему явно нереальные и потому несовершаемые им чудеса, не только существовал в действительности, но и был проповедником.

Впрочем, сейчас речь идёт не об этом, а том, что нерасистский и изначально во многом здравый смысл учения Христа глобальной синагогой был, скорее всего, извращён. Время работало против мирового еврейства, и христианство, в конечном счёте, стало служить людям, отведя от них множество козней мирового еврейства.

Народы средневековой Европы, видимо, лучше нас понимали агрессивную сущность глобальной синагоги, поскольку катастрофа, постигшая Древний мир, была ещё свежа у них в памяти. Зная о той негативной роли, которую сыграло в ней жидомасонерия, они отгородились от чумы растления, распространяемой мировой финансовой мафией, святейшей инквизицией или судом церкви.

Правда, поскольку, вследствие инерции окружающего мира, за всё необходимо платить, самоконсервация Европы имела и свои негативные черты. И, по мере забвения всех ужасов, связанных с деятельностью финансового интернационала по причине надёжно работающего контроля над ним в виде святейшей инквизиции, они становились всё заметнее.

Прежде всего, подобное выразилось в наблюдаемом в Средневековье упадке науки. Но выбор у человечества, к сожалению, был тогда не велик.

Дело в том, что, как показывает жизнь, во все времена наука всегда являлась и является той самой дверью, через которую сионизм любил и любит впускать в общество ересь и яд растления. И потому, вспоминая все ужасы, сопровождающие любые происки мирового еврейства, люди, и здесь также проявилась инертность проявленного мира, были вынуждены пойти на то, чтобы вместе с водой выплеснуть и ребёнка.

Безусловно, отношение к святейшей инквизиции в современном нам обществе крайне негативное, чему немало способствовала деятельность множества «интеллектуалов», активно финансируемых еврейскими банкирами. И всё же в реальности инквизиция вела такие дела, по которым, согласно теории Г. П. Климова, и сейчас выносятся либо смертные приговоры, либо длительное, а то и пожизненное заключение.

Попытка реванша. Именно суд церкви надёжно отгородил народы средневековой Европы от культурного влияния мирового еврейства в течение целого тысячелетия. И данное обстоятельство привело к тому, что тайное мировое правительство смогло активно выступить на арене политической жизни Европы только с началом эпохи Возрождения.

Понесённые неудачи и потрясения сделали глобальную синагогу очень осторожной. В частности, финансовый интернационал стал пытаться влиять на культурную жизнь европейцев не прямо, а через сильно законспирированную систему масонских лож, организационно замкнутых на Сионскую общину.

Конспирация была столь сильна, что лица, допущенные на какую-либо ступень или степень посвящения, не имели никакого понятия о том, существуют или нет более высокие ступени посвящения. Они ничего не знали и о том, кто из более высокопосвящённых масонов контролирует их действия бесструктурным образом, направляя их усилия на выполнение задач, поставленных более высокой степенью посвящения пирамиды жидомасонерии.

Центральное положение Сионской общины привело к тому, что верховным руководителем всех масонских ложь был глава Сионской общины. Он имел самую высокую степень посвящения в дела тайного мирового правительства, оставаясь, тем не менее, просто слепым исполнителем воли высшего раввината.

Принятая в жидомасонерии конспирация позволила, несмотря на наличие контроля над жизнью общества вообще и развитием науки в частности, не «светится», подобно Сократу в древности, ни самим представителям тайного мирового правительства, ни его ставленники, даже находясь на важных, хотя и незаметных постах. Вполне возможно, что для своих современников они были более заметны, но существовавшая между ними круговая порука ликвидировала почти все возможные улики и следы, которые могли бы, в том числе и в будущем, вывести их на чистую воду.

Разумеется, учитывая ограниченность возможностей людей и любых их объединений, уничтоженным оказалось не всё, а очень многое, точнее, почти всё. Но, по мнению автора, если постараться, то следы отыскать можно.

Например, «католический монах Марен Мерсенн (1588-1648) не был особенно крупным учёным (хоть его имя сохранилось в современной теории чисел)»237. Но, невзирая на такую незначительность, «организующая роль его в науке XVIIв. была огромной»238, а потому и реальные рычаги воздействия на ситуацию у него были впечатляющие

Дело в том, что «в эту эпоху отсутствия научных журналов Мерсенн был своего рода центром оживлённой переписки учёных»239. Как следствие, «у него всегда можно было получить информацию о текущих успехах математиков разных стран»240.

А такая осведомлённость, необходимо подчеркнуть, требовала гигантской работы. И, по мнению автора, крайне маловероятно, что Мерсенн делал её в порядке личной инициативы.

Как считает автор, скорее всего, у него и своих забот хватало. В том числе и чисто профессионального плана.

В результате, можно считать, что Мерсенн был контролёром развития науки, поставленным глобальной синагогой. Конечно же, в принципе, такова только точка зрения автора.

Однако, вряд ли кто-то будет отрицать его право иметь свои воззрения по различным вопросам. Особенно, если он приводит в их подтверждение достаточно разумную и вполне объемлющую аргументацию.

Подобный контроль над развитием науки не только давал значительные возможности для «культурного влияния» на человечество идеологии мирового еврейства, но и нередко шёл вразрез с потребностями общественного развития вообще и с потребностями развития науки в частности. И потому некоторые важные открытия в науке, впрочем, как и сейчас, зачастую совершались теми, кто по разным причинам не получал классического образования и даже не работал в научных центрах.

Например, всемирно известному математику «Булю удалось в конце жизни стать профессором математики во вновь открытом католическом колледже (университете) в Корке»241. Но, до данного момента своей жизни он занимался математикой в порядке личной инициативы.

И потому очень «характерно, что первая развёрнутая система формальной (символической) логики (булева логика в современной математике – прим. автора)принадлежит самоучке Булю»242. Его преимуществом было то обстоятельство, что «не закончив даже средней школы, он тем самым не был связан путами традиционных взглядов и установок»243, и «смог взглянуть на математику свежим взглядом и оценить её логический статус»244 как науки.

Впрочем, подобные исключения чрезвычайно редки, и они мало угрожают контролю глобальной синагоги над ситуацией. Аналогично для мирового еврейства или даже лучше дела обстояли и ранее.

Стимулируя научную деятельность в начале эпохи Возрождения, установившую затем её технологический и потребительский диктат, глобальная синагога сочла нужным внести в сознание европейских учёных тот факт, что мир создан Богом. Именно по такой причине «в позднем средневековье философия поддерживала убеждение в правильности и постоянстве управляющих природой механизмов, хотя и считала, что в природе всё происходит по воле божьей»245.

Постепенно эволюция научной мысли привела к тому, что «среди многих причин, способствующих превращению средневековой цивилизации в современную, самой важной, с точки зрения интересующей нас темы, было пробуждение интереса к трудам греческих авторов и вновь начавшееся изучение их»246. Как следствие, «именно из сочинений греков ведущие европейские мыслители того времени узнали, что природа устроена на математических принципах и что план творения гармоничен, эстетически привлекателен и являет собой сокровенную истину о природе»247.

Для европейцев того времени внезапно открылось, что «природа не только рациональна и упорядочена, но и действует в соответствии с неизбежными и неизменными законами»248. Стоит ли удивляться, что «европейские учёные приступили к исследованию природы как последователи древнегреческих философов»249, а «католическая доктрина, провозглашающая первостепенной обязанностью постижение божьей воли и его творений, обрела форму поиска математического плана, по которому бог создал Вселенную»250.

Возможно, для того времени кое-кому «идея о том, что законы любого движения должны следовать из небольшого числа универсальных законов, может показаться грандиозной и необычной»251. И, всё же, «религиозным математикам XVIIв. она представлялась естественной»252.

Они справедливо полагали, что «Бог сотворил Вселенную, и все явления природы не могут не подчиняться единому плану творца»253. И, «коль скоро Вселенную создавал единый разум, то весьма вероятно, что все явления в природе протекают в соответствии с одним и тем же сводом законов»254.

В результате, «математикам и естествоиспытателям XVIIв., занятым разгадыванием плана творца, поиск некоего общего, скрытого за внешним различием движений земных и небесных тел, казался вполне разумным»255. В конечном счёте, они добились своего, но, как выяснится ниже, жидомасонерия украла у них плоды труда и присвоила одному из верховных магистров Сионской общины Ньютону.

Впрочем, европейцы очень скоро пошли намного дальше греков. Проведя критический анализ их учений, прежде всего учения Аристотеля, они создали новые методики научных исследований.

И уже «в XVIIв. Декарт и Галилей как бы реформировали саму природу научной деятельности»256. Подойдя к своим начинаниям творчески, «они критически пересмотрели понятия, которыми должна оперировать наука, по-новому определили цели и задачи научной деятельности и даже изменили саму методологию науки»257.

Разумеется, «новые цели и новая методология не только придали естествознанию небывалую силу, но и провозгласили нерасторжимый союз с математикой»258. Иначе говоря, «Декарт и Галилей практически свели теоретическую физику к математике»259.

Разумеется, все подобные новаторства были не менее революционны, чем совершённые в своё время начинания в Древней Ионии. Но и здесь, несмотря на попытку тайного мирового правительства для стимулирования научной мысли «прикрыться» католической доктриной о Сотворении мира Богом, совпадающей с одним из базовых постулатов древнеарийской философии, след его невидимой руки можно обнаружить.

О влиянии глобальной синагоги на развитие науки, по мнению автора, например, может сказать тот совсем необсуждаемый факт, что в современной алгебре в качестве обозначений используются не только буквы греческого, но и еврейского алфавитов. И так поступают, несмотря на то, что, даже при полном современном засилье евреев на ключевых постах функционеров от науки, по официальному мнению, ни один из представителей мирового еврейства в древности не внёс никакого вклада в развитие науки Древнего Мира.

Безусловно, здесь не может быть случайностей. Но и ясности нет, причём не только в данном вопросе.

Например, и то, «что привело Галилея к поистине революционному пересмотру методологии науки, остаётся неясным»260. От себя автор добавит, что аналогичное замечание относится и к Декарту.

А внести ясность может только признание, аналогичное ранее сделанному замечанию для объяснения необычного взлёта философской мысли в Древней Греции, факта существования международного еврейского заговора. А иначе, многие факты просто-напросто никак не желают укладываться в единую схему.

Взять, например, убеждённость Коперника и Кеплера в своей правоте, особенно, «если учесть, сколь многочисленными, разнообразными и весьма вескими были возражения против гелиоцентрической теории»261. И потому, «приверженность ей Коперника и Кеплера нельзя не расценивать как одну из загадок истории»262.

А «возражений», действительно было очень много. В основном, они сводились к следующему263:

·   если Земля движется, то, попадая в разные точки её орбиты, мы должны были бы видеть различные звёзды, поскольку тогда предполагалось, что они неподвижны относительно небосвода, но именно этого и не наблюдалось;

·   для людей того времени не было понятно, каким образом была приведена в движение и поддерживалась в оном тяжёлая материя Земли;

·   почему предметы не срываются с Земли и не улетают в космическое пространство, как срываются предметы с вращающейся платформы;

·   почему подброшенные в воздух тела не только поднимаются и падают затем, но и вращаются вместе с Землёй;

·   почему от Земли не отстаёт воздух и более лёгкие тела.

Некоторые из выдвигаемых тогда вопросов объяснялись низким знанием законов физики. На другие же, например, на возможность наблюдения одних и тех же звёзд с разных точек орбиты Земли Коперник дал правильный ответ, а на иные шокирующие возражения он ответил разрушающими их каверзными контраргументами266.

Однако, чисто научными аргументами возражения не исчерпывались. Куда непреодолимее смотрелись аргументы богословские или теологические, и они-то, учитывая особенности религиозного сознания во все времена, наложенные на духовную тенденцию Средневековья, и были решающими в деле неприятия новшества астрономии.

Дело в том, что ниспровергаемая Коперником и Кеплером «геоцентрическая теория господствовала со времён Птолемея и вошла неотъемлемой составной частью в тщательно аргументированные религиозные учения»265. Опираясь авторитет Птолемея, их апологеты «утверждали, что Земля находится в центре мироздания и род человеческий – главное действующее лицо в мире»266.

Из такого положения, разумеется, закономерно вытекало, что «именно для нас, людей, были сотворены Солнце, Луна и звёзды»267, а «гелиоцентрическая теория, отвергая эту основополагающую догму, низводила человечество до жалкой роли малозначащего пятнышка пыли на одном из многих шаров, вращающихся в бескрайних просторах Вселенной»268. Конечно же, представлялось «маловероятно, чтобы такое человечество могло стать основным предметом забот самого Творца»269.

Вдобавок, «новая астрономия разрушила небо и ад, имевший в геоцентрической картине мира вполне разумное географическое положение»270. Иначе говоря, «двинув Землю, Коперник и Кеплер выбили краеугольный камень из католической теологии, и всё её здание рухнуло»271.

Безусловно, в те времена подобные факты не способствовали адекватному признанию научных успехов Коперника и Кеплера. Но, как теперь доподлинно известно, именно их точка зрения, будучи истиной, и победила.

Необходимо, что здесь кроется великая загадка, ибо история науки наглядно показывает, что «почти каждому крупному интеллектуальному свершению предшествуют десятилетия и даже столетия подготовительной работы»272. Она «становится заметной, по крайней мере, при ретроспективном обзоре, и именно эта предварительная работа делает решающий шаг столь естественным»273.

Однако, «у Коперника же не было непосредственных предшественников в науке, и неожиданное создание им гелиоцентрической системы мира, несмотря на безраздельное господство в течение полутора тысячелетий геоцентрической картины, с нашей, современной, точки зрения представляется актом неестественным»274. Конечно же, такое виделось неестественным шагом с официальной точки зрения, тем не менее, утверждающей, что «среди других астрономов XVIв. Коперник возвышался подобно колоссу»275.

И всё же ответ на загадку имеется, и заключается он в том, что «Коперник был знаком с теми немногочисленными сочинениями греческих авторов, в которых высказывалась мысль о подвижности Земли»276. Правда, «никто из античных авторов не пытался построить на этой основе математическую теорию, тогда как геоцентрическая теория интенсивно разрабатывалась»277.

Разумеется, тот факт, что гелиоцентрическая теория не разрабатывалась, ничего не говорит, ибо изначально важна лишь идея, или, согласно древнеарийской философии, мыслеформа. Знакомство Коперника с работами древнегреческих учёных и опирающееся на здравый смысл его стремление к простоте теории, по мнению автора, объясняет всё.

Ведь «наблюдения самого Коперника также не давали ничего такого, что наводило на мысль о необходимости каких-то радикальных перемен в теории»278. Да, и «инструменты Коперника были столь же грубы, как и у его предшественников, и его наблюдения ничем не превосходили их наблюдений»279.

Просто, видимо, управляемый глобальной синагогой закулисно, «Коперник был обеспокоен сложностью теории Птолемея»280. Кроме того, «в выборе направления исследований Коперника и Кеплера определённую роль сыграли особенности их религиозных убеждений281.

И получилось так, что «самого слабого проблеска надежды открыть ещё одно проявление величия Бога было достаточно, чтобы они тотчас принялись за поиски, и воображение их разгорелось»282. Со временем «результаты, увенчавшие их усилия, приносили глубокое удовлетворение, оправдывая веру в гармонию, симметрию и замысел, лежащие, по их мнению, в основе мироздания»283.

Они справедливо считали, что «математическая простота новой теории была подтверждением того, что именно её Бог предпочёл более сложному замыслу»284. Не исключено, что и подобные воззрения Коперника и Кеплера свидетельствуют об их знакомстве, пусть и частичном, с древнеарийской философией.

В своё время, видимо, знакомый с нею, пусть даже столь же частично,  «Птолемей утверждал, что при объяснении явлений природы следует придерживаться простейшей гипотезы, согласующейся с фактами»257. Пришёл момент, когда «Коперник обратил этот тезис против теории самого же Птолемея»286.

В результате, «будучи глубоко убеждённым в том, что мир сотворён Богом, Коперник усматривал в простоте гелиоцентрической теории подтверждение её близости божественному замыслу»287. А «математическая сторона теории Кеплера была ещё проще, и он имел все основания считать, что именно ему удалось обнаружить те законы, которые Бог заложил в основу мира»288.

В своей совокупности подобные факты объясняют, почему «в мышлении Коперника и Кеплера присутствует некий мистический элемент, который ныне кажется аномальным у великих учёных»289. И, всё же, «несмотря на религиозно-мистические влияния, Коперник и Кеплер были предельно рациональны, безжалостно отбрасывая любые умозаключения или гипотезы, если те не согласовывались с наблюдениями»290.

Поэтому «их работы отличает от средневековой схоластики не только математическая основа теоретических построений, но и последовательное стремление добиться согласия математических выкладок с реальностью»291. Отходя от усложнявшего любую ситуацию мистицизма средневековья, возможно, даже и без знакомства с аналогичным постулатом древнеарийской философии, «и Коперник, и Кеплер отдавали предпочтение более простой математической теории, что свойственно современному научному подходу»292 и древнеарийской философии.

Они упорно шли вперёд, «несмотря на веские научные возражения против движения Земли (с точки зрения того времени – прим. автора), вопреки господствующему тогда религиозному и философскому консерватизму»293. Опираясь на их упорство, «невзирая на, казалось бы, явное противоречие со здравым смыслом, новая теория всё же постепенно завоёвывала признание»294 и сильно изменила представление их современников о внешней стороне окружающего мира.

Прежде всего, «на математиков и астрономов сильное впечатление произвела простота новой теории, особенно проявившаяся после работ Кеплера»295. Как следствие, «теория Коперника оказалась более удобной и для навигационных расчётов, и для построения календаря, поэтому многие географы и астрономы, даже если они не были убеждены в истинности гелиоцентрической теории, начали ею пользоваться»296.

Разумеется, «нет ничего удивительного в том, что сначала в поддержку новой теории выступили одни лишь математики»297. Ведь «кому, как не математику, убеждённому в том, что мир поострен на простой математической основе, хватит силы духа отвергнуть господствующие философские, религиозные и естественнонаучные взгляды и приняться за разработку математических основ новой, революционной астрономии?»298, бросив вызов не только своему косному окружению, но и времени?

В результате, «только математик, непоколебимо верящий в причастность своей науки к основам мироздания, отважится отстаивать новую теорию перед превосходящими силами оппозиции»299. Автор от себя добавит, что такой опирающийся на здравый смысл математик очень даже может быть знаком с древнеарийской философией.

По мнению автора, знание всех приведённых фактов, особенно в их совокупности, может объяснить только связь с тайным мировым правительством. Оно и внушило Копернику и Кеплеру востребованные зарождением науки положения древнеарийской философии.

Других простых подходов к объяснению ситуации не имеется. А не могущая быть усилённой и заменённой ещё более прозрачным доводом простота приведённой гипотезы автора, как утверждалось выше даже со слов представителя ортодоксальной науки, а не только древнеарийской философии, свидетельствует в её пользу.

Необходимо отметить, что впечатляющее новаторство Коперника и Кеплера не является единственным в своём роде откровением. Существуют и другие, хотя и менее заметные и осознаваемые.

К числу их автор относит закон гравитации, известный как четвёртый закон Ньютона и закон Кулона взаимодействия электрических зарядов. Помимо простоты, данные законы характеризует постулат о том, что определяемая ими сила зависит обратно пропорционально квадрату расстояния между объектами взаимодействия.

Самым примечательным является тот факт, что подобная их формулировка не приблизительна, а точна. И, хотя такой аспект никто серьёзно не обсуждает, пищи для размышлений здесь более чем достаточно.

Дело в том, что данные законы были получены тогда, когда ни о каком оборудовании для сверхточных измерений (такое оборудование ещё называют прецизионным – прим. автора), и речи быть не могло. И, тем не менее, учёным той эпохи удалось точно установить зависимость от расстояния сил, определяемых законом всемирного тяготения и законом Кулона.

Подобный факт является удивительным феноменом. Ведь трудно поверить в то, что столь точный результат был получен во времена исключительно на оборудовании, которое даже допотопным назвать нельзя.

В своё время автор много лет изучал физику в профильных учебных заведениях, и со всей ответственностью заявляет, что случайность здесь совершенно исключается. Даже сейчас на современной измерительной технике, даже при создании соответствующих условий для проведения эксперимента, если не знаешь заранее подобный ответ, получить столь точный результат принципиально невозможно.

А всё потому, что в любом прецизионном измерении никогда не избежать появления ошибок, чьим источником могут оказаться, например, те же шумы, которые полностью подавить не представляется возможным. Данное обстоятельство и вынуждает нас утверждать, что данные эксперимента, не проанализированного заранее адекватной теорией, могут дать только приближённые формы законов, а не подтвердить истину в последней инстанции.

Иначе говоря, эксперимент может либо подтвердить, в пределах своих ошибок, созданную до того теорию, либо опровергнуть её. Иные подходы к проведению экспериментов значительно менее результативны, но, для того, чтобы работать наиболее эффективно, подчёркнём ещё раз, проверяемая теория должна быть уже создана.

И она у учёных эпохи отсутствия пара и электричества, судя по их дошедшему до нас наследству, была, ибо, как теперь можно уже без каких-либо сомнений утверждать, именно тогда учёные получили точные и совершенные законы. Отрицать подобный факт невозможно, тем более, что сами законы оказались настолько совершенными, что лично автору долгое время от осознания данного обстоятельства было абсолютно не по себе.

А всё потому, что даже трудно себе вообразить, чтобы произошло, если бы в законе всемирного тяготения и законе Кулона определяемые ими силы взаимодействия не были точно обратно пропорциональны квадрату расстояния между взаимодействующими объектами. Ведь даже тогда, когда отклонение от такой зависимости оказалось бы настолько малым, что его и представить себе нельзя, всё равно бы случилось нечто более страшное, чем сюжет любого фильма ужасов.

Например, тогда бы компьютер, на котором писалась настоящая книга, никогда бы не заработал (закон Кулона – прим. автора). А Земля разлетелась бы на кусочки или сжалась бы в точку, в зависимости от того, в положительную или в отрицательную сторону в законе всемирного тяготения произошло бы отклонение от зависимости, обратно пропорциональной квадрату расстояния между взаимодействующими объектами.

В результате, тот факт, что учёные эпохи Возрождения получили точные формы закона всемирного тяготения и закона Кулона, представляется очень и очень странным. Справедливости ради необходимо отметить, что своей странностью он удивляет не только одного автора.

Когда-то нобелевский лауреат Е. Вигнер сделал изучение законов симметрии одной из сфер своей научной деятельности. Он утверждал, что «когда-то симметрию называли «гармонией мира»300.

Столь прославленный учёный стоит на той точке зрения, что «поиски гармонии мира привели одного из самых ярких естествоиспытателей всех времён Иоганна Кеплера к открытию законов движения планет»301. Величие его достижений ещё больше впечатляет, если учесть, «что было известно Кеплеру»302.

В принципе, «необычайно много наблюдений – результат титанического труда Тихо Браге и самого Кеплера – и совсем ничего из того, что мы сейчас называем механикой»303. И, «не зная ни одного из законов Ньютона, Кеплер, руководствуясь только идеей о простых соотношениях между орбитами планет, находит законы, которые потом укладываются в фундамент механики Ньютона»304.

Основываясь на таких немногочисленных исходных постулатах, «подкрепив с пчелиным трудолюбием свои идеи вычислениями, он открыл новый путь в познании мира»305. Он намного опередил своё время, и «строгие обоснования идей Кеплера пришли много позже»306.

Осталось только выяснить, кто же и как внушил И. Кеплеру, а также и Н. Копернику, столь сильную веру в существование законов симметрии, свойственных Мирозданию. Поскольку законы симметрии строго обосновываются только в древнеарийской философии, то такое могли сделать только те, кто её тогда владел, то есть, глобальная синагога.

Заканчивая обсуждение данного вопроса, автор хотел бы остановиться на ещё одном примечательном факте. Например, с точки зрения древнеарийской философии, правая свастика и сопоставляемое ей вращение связаны с положительными, а левая свастика, соответственно, с отрицательными или во многом отрицательными сторонами жизни.

И на данном фоне совершенно удивительно смотрится ничем необоснованная любовь современной науки к правому винту или правилу правой руки. Ведь «вряд ли нужно говорить, что если какое-либо правило правой (или левой) руки назвать принципом, то его логическое обоснование от этого не улучшится»307.

Если кому всей приведённой автором аргументации кажется мало, то он напомнит, что в ортодоксальной физике считается, что у протона имеется положительный заряд, а у электрона отрицательный. Конечно же, подобная трактовка электрических зарядов отражает правильное положение.

Загвоздка заключается только в том, что последовательно оно обосновывается только в древнеарийской философии, и больше нигде! Как говориться, не слишком ли много совпадений и так ли уж неверна теория международного еврейского заговора, как хочет её представить жидомасонерия?

Появление угрозы. Глобальная синагога не могла не понимать, что, давая, пусть и частично, доступ к скрываемым ею дотоле знаниям научного наследия древних цивилизаций, она играет с огнём. Не мог же высший раввинат не осознавать, что в один прекрасный момент данные знания могут быть возрождены неподконтрольным ей способом в полном объёме, приведя к утрате его монополии на них.

В результате, как только молодая наука стала на ноги, высший раввинат приложил все усилия для того, чтобы в научной среде сложилось, как минимум, безразличное отношение к Богу. Подобная провокация ему удалась, и со временем поиски замысла Сотворения Мироздания Всевышним исчезли из числа ориентиров научной работы.

На руку глобальной синагоге играло и то обстоятельство, «что роль Бога становилась всё менее значительной по мере того, как начинали доминировать универсальные законы, охватывающие движения небесных и земных тел, и неизменное согласие между математическими предсказаниями и результатами наблюдений свидетельствовало о совершенстве законов»308. Как следствие, «Бог оказался оттеснённым на задний план, и всё внимание сосредоточилось на математических законах, царящих во Вселенной»309.

Однако, нельзя сказать, что данные тенденции не встретили противодействия со стороны некоторых учётных. Например, «Лейбниц отлично сознавал, какие следствия можно извлечь из ньютоновских «Математических начал», в частности из представления о мире, функционирующем по определённому плану, неважно, с Богом или без оного, и обрушился на сочинение Ньютона, назвав его антихристианским»310.

Разумеется, «и после Ньютона было немало учёных, которые усматривали в совершенстве законов природы неоспоримое доказательство мудрости творца»311. И, всё же, под искусным управлением глобальной синагоги и её неослабным давлением на научную мысль, «мало-помалу бог отошёл на задний план, а в центр внимания попали математические законы Вселенной»312, открываемые исключительно людьми.

Данное обстоятельство создало предпосылку для внедрения в научное сообщество философии позитивизма, поскольку «на смену стремлению раскрыть замыслы творца пришло стремление получить чисто математические результаты»313. Правда, ещё долго «многие математики после Эйлера продолжали верить во всемогущего бога, в божественный план мира, и главное предназначение математики видели в расшифровке замыслов творца»314.

Однако, «по мере того, как в XVIIIв. развивалась математика, и множились её успехи, религиозные мотивы в научном творчестве всё более отступали на задний план»315. Как следствие, «присутствие бога становилось всё менее ощутимым»316, и со временем религиозное мировоззрение было почти повсеместно заменено атеизмом.

И, всё же, справедливости ради, нужно отметить, что причина подобного положения дел возникла всё же ещё на самой заре эпохи Возрождения, когда «Декарт…, при всей своей набожности, провозгласил тезис о неизменности законов природы и тем самым неявно ограничил могущество господа бога»317, понимаемого с позиций своего времени. Ещё «Декарт стал провозвестником общей и последовательной системы философских взглядов, развеявшей безраздельное господство схоластики и открывшей новые пути перед человеческой мыслью»318.

Для того времени такой подход был во многом прогрессивным, ибо новый взгляд Декарта на ситуацию в науке «способствовал избавлению от мистицизма и веры в потусторонние силы»319. Но именно «он положил начало бесповоротному расколу между философией и теологией»320, и отрицательной частью новаторства Декарта, потом взлелеянной глобальной синагогой, были посаженные им зёрна сомнений в Божественном происхождении Вселенной.

В нужный момент они были удобрены международным еврейским заговором и дали значительные поросли. Мировое еврейство тогда очень спешило, ибо на горизонте возникла угроза, которую они не могли игнорировать.

Дело в том, что развитие математики привело к открытию комплексных чисел. Несмотря на свою простую структуру, они вполне могли дать и действительно дали толчок поискам более сложных гиперкомплексных чисел.

Одним из таких обобщений и является алгебра тензооктанионов. А она, во всяком случае, как показывает опыт автора, представляет собой не только ключ к возможности создания разрозненных элементов, связанных с прикладными знаниями древнеарийской философии, но и даёт возможность восстановить саму древнеарийскую философию.

В результате, с открытием комплексных чисел для тайного мирового правительства обозначилась, пусть даже ещё только на горизонте, реальная угроза потери его монополии на сокрытое им научное наследие прежних цивилизаций. Обстоятельства начали складываться так, что высший раввинат не мог пустить такое дело на самотёк.

И тайное мировое правительство спровоцировало в научной среде «начавшийся в XVIIIв. спор о логарифмах отрицательных и комплексных чисел»321. Данный спор проходил в жаркой форме и «совершенно лишил математиков душевного покоя, так что даже в XIX в. они испытывали настоятельную потребность усомниться в существовании как отрицательных, так и комплексных чисел»322.

Правда, со временем выяснилось, что комплексные числа оказались незаменимыми в прикладных расчётах, и еврейским банкирам, учитывая такое обстоятельство, пришлось их оставить в покое. В немалой степени, видимо, они успокоились, взирая на простоту структуры комплексных чисел, ибо, используя её как основу, что полностью подтвердила практика, открыть гиперкомплексные числа с их непростой структурой было далеко не так легко.

Однако, толчок поиску гиперкомплексных чисел усложнённой конструкции комплексные числа, вне зависимости от воли и интересов финансового интернационала, всё же дали. Первому, кому удалось найти алгебру гиперкомплексных чисел, был знаменитый У. Р. Гамильтон, отец гамильтоновой механики.

Успех пришёл к нему после того, как «пятнадцать лет он непрестанно размышлял над этой проблемой»323. Следствием столь долгого и кропотливого труда стало открытие им кватернионов.

Собственно говоря, он сделал больше. Он осветил принцип получения любых гиперкомплексных чисел.

Для еврейских банкиров, разумеется, такое событие было крайне неприятно, тем более что У. Р. Гамильтон сразу же начал пропагандировать своё открытие и нашёл для алгебры кватернионов немало применений324. В конечном счёте, проявленная им активность и решила его судьбу.

Впрочем, к величайшему сожалению для еврейских банкиров, с устранением У. Р. Гамильтона их несчастья не закончились. Друг У. Р. Гамильтона – А. Кэли, пользуясь схемой создания кватернионов на базе комплексных чисел, аналогичным образом создал октанионы из кватернионов.

Октанионы же являются ортогональным вариантом алгебры тензооктанионов. И потому, совершив данный шаг, А. Кэли необычайно близко подошёл к разгадке столь тщательно скрываемой тайны высшего раввината.

Преступление. Полученная А. Кэли алгебра была затем названа в его честь «алгеброй Кэли». Выпущенная им пуля прошла у самого виска еврейских банкиров.

Моментально оценив реальность и степень возникшей для него угрозы, высший раввинат бросил на дискредитацию и забвение гиперкомплексных чисел очень значительные силы и ресурсы. По мнению автора, их размер явно не соответствуют скромному статусу кватернионов и октанионов.

Безусловно, они обладали крайне непривычными для того времени свойствами. Но, по логике вещей развития науки, не говоря уже о банальном любопытстве, следовало бы не предавать на основании данного обстоятельства их забвению, а полноценно и всесторонне изучать.

В результате, данной весьма массированной компанией высший раввинат выдал факт существования международного еврейского заговора. Правда, его можно понять, ибо ситуация была крайне сложна.

Она усугублялась ещё и тем, что частный вид кватернионов был открыт уже в 1799 г. землекопом из Норвегии К. Весселем325. Правда, тогда такое открытие, учитывая профессию К. Весселя и его неизвестность научному сообществу, удалось спрятать под сукно, и только спустя столетие в 1899 г. работа К. Весселя стала достоянием научной общественности.

Был близок к открытию исчисления кватернионов и Гаусс, сделавший данный шаг на 15 (пятнадцать) лет раньше У. Р. Гамильтона. К сожалению, получив основные результаты, Гаусс, не исключено, что и под влиянием высшего раввината, не закончил свою работу и потому не опубликовал свои результаты со всеми вытекающими отсюда последствиями.

В результате, весь мир, и автору кажется, что такое полностью справедливо, считает «отцом» кватернионов У. Р. Гамильтона. Ведь именно он открыл их в самом общем, а не в частном виде.

Однако, полноценное признание в данном вопросе к У. Р. Гамильтону пришло позже, а в те времена в ответ на его усилия по распространению новой алгебры мировое еврейство незамедлительно предприняло самые энергичные контрмеры. Оно противопоставило исчислению кватернионов основанный на векторах подход или векторный анализ.

В принципе, векторный анализ, из-за отсутствия в любом векторном пространстве «родной» органически связанной с ним операции умножения, является очень слабым соперником исчисления на базе соответствующих гиперкомплексных чисел. Но, получив поддержку еврейских банкиров, оно смогло победить гиперкомплексные числа.

Научные публикации под названиями «Векторы против кватернионов» или «Координаты против кватернионов»326 о противоборстве данных двух направлений сразу же стали напоминать фронтовые сводки. Необычайно высокий накал такой борьбы поддерживался ещё и тем обстоятельством, что для исчисления кватернионов их приверженцы находили всё больше и больше практических применений, в которых они не знали себе равных.

Например, Д. К. Максвелл свои первые разработки знаменитых уравнений электродинамики, носящих его имя, также основывал на исчислении кватернионов327. Подобное начинание Д. К. Максвелла, несмотря на свою логичность и неопровержимость, надо сказать, подвергалось уничтожительной критике и даже политическому давлению.

В основном критика применения кватернионов строилась на том замечании, что мнимая часть кватерниона является мнимым вектором. Его квадрат не есть положительное число, и такой факт в то время казался противоестественным.

Он противоречил духу своего времени не меньше, чем смотрелись в XVI в. новаторства Коперника и Кеплера. Но во второй половине XIX в. незримая поддержка тайного мирового правительства была не на стороне первопроходцев.

В конечном счёте, повсеместная критика заставила Д. К. Максвелла переформулировать свои научные достижения, выразив их на языке векторного анализа, вовремя предложенного ставленниками еврейских банкиров. Внесённая ими альтернатива только частично использовала идеи исчисления кватернионов, но вместо мнимого вектора кватернионов она оперировала с действительным вектором трёхмерного пространства, квадрат которого не мог быть отрицательным числом.

В принципе, нельзя обвинять Д. К. Максвелла за малодушие, ибо в те времена атмосфера нервозности вокруг гиперкомплексных чисел была очень большой. И такое вовсе неудивительно, ибо поднятая ранее не без помощи глобальной синагоги «критика по поводу учения отрицательных и комплексных чисел… не утихала»328.

Впрочем, нельзя сказать, что сторонники развития исчисления кватернионов сразу же признали своё поражение. Опираясь на успешное применение отстаиваемой ими алгебры в практических приложениях, особенно на наследство У. Р. Гамильтон, ибо «ему удалось с их помощью решить немало физических и геометрических задач»329, сторонники нового направления могли рассчитывать и рассчитывали на победу.

Для координации своих усилий в 1895 г. они создали последний бастион обороны, назвав его «Всемирным союзом содействия кватернионам»330. Здесь им удалось продержаться до начала Первой мировой войны.

Однако, в конце концов, они проиграли, ибо финансовый интернационал, используя любые методы, ни на секунду не прекращал своих попыток «похоронить» новое научное направление. В конце концов, глобальной синагоге удалось сделать самым «перспективным» учеником У. Р. Гамильтона Тэта, внёшнего огромный вклад в развитие векторного исчисления.

Настолько огромный, что Тэт считается одним из основателей векторного анализа. Во многом благодаря его успехам, еврейским банкирам удалось через своих ставленников и/или биороботов в отношении гиперкомплексных чисел заявить, что «больших достижений на этом пути не было достигнуто»331.

Не малую роль здесь играла присущая исчислению гиперкомплексных чисел сложность. Но, несмотря на все такие обстоятельства, преимущества гиперкомплексных чисел перед векторным исчислением были очевидны.

И потому, невзирая на постоянный прессинг со стороны глобальной синагоги, явных противников использования гиперкомплексных чисел было вовсе немного. Перелом, собственно говоря, наступил тогда, когда Хевисайд перевёл весь используемый расчётный аппарат электродинамики на язык векторного анализа.

Затем векторный анализ развился в строгую теорию тензорного анализа и получил самое широкое распространение в различных областях естествознания. Столь системно воплощённый приём финансового интернационала привёл к тому, что у гиперкомплексных чисел «не оказалось» областей их полноценного и массированного применения.

Правда, оставались ещё примеры успешного использования гиперкомплексных чисел при решении реальных задач, которые, из-за красоты получаемых решений, игнорировать было не так уж и легко. С целью нейтрализации данной угрозы тайные дирижёры ортодоксальной науки стали разрабатывать и создали теорию функций нескольких комплексных переменных, и, в конечном счёте, взяли ситуацию под свой полный и действенный контроль.

Последствия. И всё же, несмотря на массу предпринятых усилий, победа тайного мирового правительства не была окончательной. Невзирая на фундаментальные интересы еврейских банкиров, даже «в течении XXв. время от времени предпринимались попытки сделать теорию кватернионов языком современной физики»332.

Побудительной причиной любых таких шагов было естественное желание использовать аналитическую мощь гиперкомплексных чисел. Ведь даже куда менее мощный, чем гиперкомплексные числа и обобщения на их основе, аппарат тензорного анализа представляет собой исключительно эффективный инструментарий.

Основываясь на данном замечании, можно было предположить, что возможности гиперкомплексных чисел по описанию окружающего мира вообще окажутся фантастическими. Но, высший раввинат не терял бдительности, вовремя блокируя, в том числе и информационно, все такие попытки.

В результате, несмотря на то, что «вся современная алгебра обязана своим возникновением кватернионам»333, гиперкомплексные числа были преданы забвению. В конечном счёте, «в наши дни термин «гиперкомплексные числа» всё более вытесняется (странным) термином «алгебра»: под этим словом понимают как целую ветвь математик, так и, в более узком смысле, совокупность гиперкомплексных чисел определённого рода»334.

Пикантность ситуации такова, что, несмотря на свою роль в современной алгебре, хотя бы, в смысле её зарождения, на пороге III тысячелетия нет ни одного учебника по теории функций гиперкомплексного переменного. Исключение составляют лишь стандартные учебники по теории функций комплексного переменного.

Дело в том, что у теории функций комплексного переменного имеется длинная и яркая история и великое множество чрезвычайно эффективных практических приложений, в том числе и современных. Как следствие, «вывести» их и всё с ними связанное из оборота научной работы оказалось не под силу даже сионизму.

Да и нет в том необходимости, поскольку комплексные числа имеют слишком простую структуру. Они могут быть замаскированы как частный случай теории векторного пространства одной комплексной переменной, что ещё сильнее осложнить переход от них к гиперкомплексным числам путём нетривиального обобщения их свойств.

Ну, а для того, чтобы постоянно стремящиеся к обобщению математики не наткнулись когда-нибудь на гиперкомплексные числа в их полном объёме, им подсунули многомерный векторный анализ, в том числе, и его вариант, который может работать и с комплексными числами в качестве основы базы осуществления своих операций. Для тех, кого такое разнообразие не устраивало, предлагалась теория функций нескольких комплексных переменных.

Однако, справедливости ради необходимо отметить, что полностью глухую стену молчания вокруг гиперкомплексных чисел мировому еврейству возвести не удалось. Важное, хотя и ограниченное применение они нашли в теории элементарных частиц ортодоксальной науки335.

В результате, при подобном стечении обстоятельств мировому еврейству полностью закрыть тему гиперкомплексных чисел было бы куда более опасно, чем оставить небольшую щёлочку. Доступ через неё к нужной для исследователя информации производился угодными высшему раввинату дозами, ибо в противном случае наличие слухов могло бы стимулировать соответствующую научную работу, и дать результаты, явно ненужные мировой закулисе.

И потому, всё же существуют огрызки знаний о гиперкомплексных числах, которые можно достать в рамках публикаций ортодоксальной науки. Но они необычайно малы по объёму и изложены так, что, по мнению автора, создают лишь правдоподобную иллюзию бесперспективности использования гиперкомплексных чисел в любой отрасли знания.

Достаточно сказать, что даже в современных солидных математических энциклопедиях автор обнаружил, в лучшем случае, 20 (двадцать) страниц, посвящённых данной теме, да и то лишь элементарным основам. Надо отдать должное глобальной синагоге, лучшего способа блокировки нежелательной для неё информации и придумать трудно.

Существуют, разумеется, и неэлементарные результаты по гиперкомплексным числам. Но автор со всей ответственностью заявляет, что все они, с точки зрения решения прикладных задач и создания новых подходов, бесполезны.

Подобные результаты были получены, в основном, О. Фишером и П. Дираком336. Но их успехи, как и успехи всех прочих учёных в данной сфере, на самом деле оказались эфемерными.

Дело в том, что все они угодили в интеллектуальную ловушку, которую в последней четвёрти XIX в. на направлении подобных попыток поставили еврейские банкиры. Данная ловушка и делает бесполезными получаемые результаты, как с точки зрения решения прикладных задач, так и создания новых подходов на базе гиперкомплексных чисел и их обобщений.

Она была создана усилиями Клиффорда. Он предложен алгебры Клиффорда, отличающиеся от алгебр гиперкомплексных чисел той же размерности тем же способом, как двумерное векторное пространство или координатная плоскость отличается от алгебры комплексных чисел или комплексной плоскости.

Правда, несмотря на свой конструкционный дефект по сравнению с алгеброй комплексных чисел, алгебра Клиффорда пригодна для описания явлений электромагнетизма. Но, единственное, что от неё можно получить, так только более компактный метод записи формул данного раздела физики337 и ничего больше.

Безусловно, данное обстоятельство делает процесс теоретического анализа электродинамических явлений более простым и понятным, хотя ему и очень далеко до изящества, даваемого электродинамике алгеброй тензооктанионов. Но, поскольку здесь ничего принципиально нового в инструментарий научной работы не вводится, теоретическая мысль по-прежнему продолжает сдерживаться всё теми же скрепами векторного анализа.

Гипотеза квантов. Со временем еврейским банкирам пришлось контролировать и другой участок фронта. В начале XX в. стала ясна несостоятельность классической физики.

Учитывая запросы науки, а затем и практики, нужно было срочно указать путь из образовавшегося тупика. С практической точки зрения, требовалось озвучить постулат о квантах древнеарийской философии.

Разумеется, столь ответственный шаг можно было поручить лишь лицам, заслуживающим полного доверия. Мировое еврейство обошлось одним человеком, которым стал Планк, выдвинувший гипотезу квантов.

Автор считает, что Планк не сам дошёл до данного открытия, а данную мысль ему подсказала глобальная синагога. Видимо, сделано было такое дело путём использования одного из её курьеров через намёк в конфиденциальном разговоре.

Дело в том, что, согласно теории Г. П. Климова, с кадровой точки зрения Планк идеально подходил на предназначенную ему роль. Например, «его первая жена… умерла в 1909 г.»338, но, не будучи долго опечаленным, «двумя годами позже он женился на своей племяннице Марге фон Хёслин»339.

В пользу использования Планка в тёмную говорит тот факт, что он, заявив о гипотезе квантов на весь мир и продемонстрировав её успешное применение на примере разрешения парадокса «абсолютно чёрного тела», долгое время не имевшего разумного объяснения, сам в фундаментальность своего открытия поверил далеко не сразу. Он очень долго пытался вывести гипотезу квантов из положений классической физики.

Лишь к 1915 г., когда уже стало ясно, что на смену классической физики при объяснении явлений на атомном уровне в современной науке идёт квантовая механика, Планк оставил свои затеи. Но благодарность к мировому еврейству за оказанную ему помощь и Нобелевскую премию он пронёс через всю свою жизнь.

Она проявилась в тяжёлые для многих евреев времена, когда «Планк после прихода к власти Гитлера в 1933 г. публично выступал в защиту еврейских учёных»340. Невзирая на возможные осложнения, «на научной конференции он приветствовал Эйнштейна, преданного анафеме нацистами»341.

Отстаивание интересов своих патронов он делал постоянно, и, справедливости ради, отметим, что совершал подобные действия бесстрашно в обстоятельствах более чем опасных. Например, «когда Планк как президент общества фундаментальных наук кайзера Вильгельма наносил визит Гитлеру, он воспользовался этим случаем, чтобы попытаться прекратить преследование учёных-евреев»342.

Почивание на лаврах. В конечном счёте, тайному мировому правительству в значительной мере удалось, чему свидетельствует аналитический аппарат современной физики, предать забвению гиперкомплексные числа вместе с обобщениями на их основе. Оно навязало учёному сообществу тензорный анализ и более поздние его модификации в качестве инструментов научной работы, что было конечной целью данной его операции.

Безусловно, она была очень дорогой. Но для высшего раввината игра стоила свеч.

По мнению автора, её успешное окончание привело к прекращению примерно в конце 20-ых годов XX в. процесса активного вмешательства в науку со стороны тайного мирового правительства. Да и, если говорить честно, подобное вмешательство больше и не требовалось.

Дело в том, что шизофрения и так работала исправно. На её волне была создана квантовая механика и принята в качестве официальной парадигмы ортодоксальной науки концепция строения Мироздания, покоящаяся на несовместимых представлениях классической и квантовой физики.

Сионисты начеку. Наличие такого парадокса в ортодоксальной науке, впрочем, как и множества других помельче, разумеется, беспокоило в научном мире всех, за исключением высокопосвящённых в планы тайного мирового правительства ставленников высшего раввината. Их главной задачей, как и ранее, было пресечение любых попыток, которые могли бы уничтожить монополию своих хозяев на научное наследие прошлых цивилизаций.

Как и раньше, выход из положения был осуществлён путём использования правдоподобного суррогата. В конечном счёте, получился такой инструмент, как связанные с условием калибровки «калибровочные поля»343, которые, как следует из физико-математического приложения 2 (ФМ2) и физико-математического приложения 3 (ФМ3), оказываются бледной копией алгебры тензооктанионов.

Однако, несмотря на ограниченность своих возможностей, тем не менее, «теория калибровочных полей в настоящее время является общепризнанной теоретической основой физики элементарных частиц»344. И, несмотря на принципиально присущие ей трудности, успешное во всех остальных нюансах применение такого подхода позволило представителям ортодоксальной науки утверждать потом, что «дискредитированный в своё время термин «единая теория поля» приобретает новое, реальное звучание в теории калибровочных полей»345.

Впрочем, для подобных откровений время пришло далеко не сразу же, ибо ситуация была очень сложной и требовала от глобальной синагоги для своего разрешения ювелирных действий. И, вовсе неудивительно, что, например, «знаменитый Н. Бурбаки в своих «Очерках по истории математики»346не так уж задолго до современного «октавного бума» (который и привёл, в конце концов, к теории калибровочных полей – прим. автора)в физике элементарных частиц довольно пренебрежительно отозвался об открытой А. Кэли неассоциативной алгебре гиперкомплексных чисел с восьмью комплексными единицами»347.

Выбор своего защитника глобальная синагога произвела, как и все свои действия весьма обдуманно. И, даже, в какой-то мере артистично, ибо Бурбаки является не именем какого-либо человека, а коллективным псевдонимом группы французских математиков, организованной по принципу жидомасонской ложи.

Дело в том, что состав группы Бурбаки не только широко неизвестен, но даже не является постоянным. Да и в качестве авторов различных статей выступают далеко не все члены данного сообщества.

Их объединяет только псевдоним. Как следствие, вопрос о том, кто же конкретно в то время по распоряжению глобальной синагоги «наехал» на алгебру октанионов вряд ли выйдет из разрядов риторических.

В результате, высшему раввинату вновь удалось сохранить ситуацию под контролем. Правда, пришлось кое-чем поступиться и согласиться на некоторое использование гиперкомплексных чисел в теории элементарных частиц.

Дело в том, что в данном вопросе никакой замены гиперкомплексным числам нельзя найти принципиально. Прочие же успешные применения подобных алгебр в науке мировому еврейству удалось заблокировать348.

Тяжесть деяний. Автор, разумеется, считает, что описываемые действия глобальной синагоги необходимо рассматривать как тягчайшее преступление против человечества. Автор со всей ответственностью утверждает, что, если бы они не было бы совершены, то, как минимум, многие из демонстрируемых им в настоящей книге результатов появились на свет гораздо раньше, и уже начало XX в. могло бы ознаменоваться подобными и аналогичными открытиями.

Полные сумерки. С точки зрения древнеарийской философии, взяв путь, выбранный ещё древними греками под влиянием глобальной синагоги, человечество не могло не зайти в тупик. Именно так и получилось, но в какой-то момент учёным, что, если исходить из природы дьявола, не кажется удивительным, казалось, будто они уже достигли желанного.

И «на IIМеждународном конгрессе математиков, состоявшемся в 1900 г. в Париже… Анри Пуанкаре не без гордости заметил»349, будто «можно сказать, что ныне достигнута абсолютная строгость»350. Все вздохнули с облегчением, поскольку «наконец-то математика обрела основания, которые с радостью приняли все, за исключением нескольких тугодумов»351.

В результате, «математики, не ведая, что вскоре их ожидает взрыв ими же заложенного сокрушительного заряда, с энтузиазмом рассуждали о том, что достигли наилучшего из возможных состояний»352. Но, их новое положение было предгрозовым состоянием, и, «между тем тучи уже сгущались, и если бы математики, собравшиеся в 1900 г. на конгресс, не были так поглощены заздравными тостами, то они без труда бы заметили их»353, ибо «тучи, собравшиеся над математикой, закрыли теперь весь горизонт»354. И, как всегда бывает в подобных ситуациях, совершенно неожиданно «началась гроза, и некоторые математики услышали раскаты грома»355.

Всем моментально стало страшно. Но никто от испуга не мог оценить размеры внезапно надвинувшейся опасности, и «даже Гильберт не мог предвидеть всё неистовство бури, обрушившейся на здание математики»356.

Катастрофа не оставила камня на камне от усилий сионистов. И вновь «был день, когда Господней Правды молот громил, дробил ветхозаветный храм»357.

В итоге, по основам технологического господства глобальной синагоги был нанесён удар такой силы, от которого оправиться когда-либо в будущем уже не возможно. Величественное здание сионизма, по замыслу глобальной синагоги обязанное быть воплощением его мощи и неограниченной власти над миром, оказалось поражённым в самое своё основание.

Оно рухнуло в тот самый час, когда только было построено. А поднявшие при этом облака пыли возвестили человечеству, что для сионистов ««век разума» закончился»358 раз и навсегда.

Выход из создавшегося положения заключается в признании надмирной реальности и древнеарийской философии, но, находящиеся под прессингом высшего раввината, если и говорят о чём-то подобном, то в лучшем случае мимоходом. Впрочем, изредка встречаются смельчаки наподобие Шарля Эрмита359.

«Если я не ошибаюсь, существует мир, представляющий собой собрание математических истин и доступный нам только через наш разум, -- точно также существует мир физической реальности. Как один, так и другой не зависят от нас, они оба – творение господа Бога и различимы лишь по слабости нашего разума, тогда как на более высокой ступени мышления они суть одно и то же. Синтез этих двух миров отчасти проявляется в чудесном соответствии между абстрактной математикой с одной стороны, и всеми отраслями физики – с другой»

Разумеется, проведения таких научных изысканий вовсе не входило в планы глобальной синагоги. Как следствие, со временем они заглохли, так и не приведя к сколь-нибудь значительным результатам.

За что Эйнштейн получил Нобелевскую премию? Важную роль в сокрытии древнего наследства сыграл физик всех времён, но одного народа Эйнштейн. Вознаграждая его за труды, а также по иным причинам, изложенным в настоящем параграфе, глобальная синагога дала ему даже Нобелевскую премию по физике.

Профессиональная пригодность. Согласно теории Г. П. Климова, Эйнштейн, подобно Сократу и Планку, являлся достойным кандидатом на роль, предначертанную ему мировым еврейством. Например, его первая жена, в девичестве М. Младич, болела туберкулёзом костей.

Вторым браком Эйнштейн женился на своей троюрной сестре Эльзе, также носившей фамилию Эйнштейн. И, наконец, единственный сын Эйнштейна – Эдуард сидел в сумасшедшем доме почти всю жизнь, конечно же, не навещаемый и полностью забытый своим отцом.

Сущность обмана. Разберёмся, прежде всего, с широко известным заблуждением. Оно заключается в том, что, если спросить сейчас почти любого, за что же, всё-таки, дали Эйнштейну Нобелевскую премию, в ответ почти всегда услышишь, что за создание теории относительности.

Однако, согласно официальной формулировке, приведённой, разумеется, в соответствующей статье360 официального сборника Нобелевских лауреатов, это совсем не так. Оказывается, что премия была дана «за заслуги перед теоретической физикой, и особенно за открытие закона фотоэлектрического эффекта»361.

Не кажется ли читателю, что данная причина имеет очень расплывчатую формулировку? За что же, всё-таки, дали Нобелевскую премию, то ли за заслуги-услуги или же за фотоэлектрический эффект или просто «фотоэффект», заключающийся в выбивании дающих «фототок» электронов с поверхности металла при её облучении светом.

Фотоэффект, к которому Эйнштейн, как выяснится ниже, имел очень отдалённое отношение, на самом деле есть просто прикрытие брака по расчёту. Ларчик открывается весьма просто, ибо «Эйнштейн был сторонником сионизма и приложил немало усилий к созданию Еврейского университета в Иерусалиме в 1925 г.»362.

Каждая из сторон в данном браке, разумеется, преследовала свои собственные корыстные цели. Но, как бы то ни было, Эйнштейн в нём был явно подчинённой фигурой и играл роль красивой декорации.

Начало пути. Фотоэффект был открыт в 1887 г. Герцем, по национальности, справедливости ради нужно заметить, евреем. В 1888 г. он был более глубоко исследован русским учёным А. Г. Столетовым.

Именно А. Г. Столетов открыл «первый закон фотоэффекта». Согласно данной закономерности, максимальный фотоэлектрический ток прямо пропорционален падающему на поверхность металла лучистому потоку света.

Поскольку Эйнштейн родился в 1879 г., то в момент открытия фотоэффекта и его первого закона он ходил в начальные классы школы. И уже потому он никак не мог участвовать в проводившейся тогда в любой научной работе.

Кстати говоря, будучи банальным троечником, школу Эйнштейн не закончил. Правда, согласно официальной версии, подобный казус с будущим физиком всех времён, но одного народа случился потому, что он «терпеть не мог школу с её зубрёжкой и казарменной дисциплиной»363.

Иначе говоря, Эйнштейн был обычной серой посредственностью. Причём настолько серой, что он «вскоре оставил гимназию, так и не получив аттестата»364.

Сионисты утверждают, что подобные превратности судьбы якобы вынуждали Эйнштейна заниматься самообразованием. Вполне возможно, но оно ничем ему не помогло, и при первой его попытке «сдать вступительные экзамены в Федеральный технологический институт в Цюрихе, для поступления в который не требовалось свидетельство об окончании средней школы»365 он потерпел явную неудачу.

Иначе говоря, «не обладая достаточной подготовкой, он провалился на экзаменах»366. Впрочем, убогим, как известно, везёт, и сердобольный «директор училища, оценив математические способности Эйнштейна (даже не смешно – прим. автора), направил его в Аарау, в двадцати милях от Цюриха, чтобы тот закончил там гимназию»367.

Разумеется, по весьма «странному» стечению обстоятельств, в данной гимназии порядки отличались столь милой сердцу Эйнштейна демократичностью. Как следствие, «в Аарау Эйнштейн расцвёл, наслаждаясь тесным контактом с учителями и либеральным духом, царившим в гимназии»368.

Интересно, однако, было бы узнать, в чём же конкретно всё это выражалось, но такая информация в цитируемой статье не приводится. Впрочем, по мнению автора, порядки и дух отношений в новой гимназии, куда занесла Эйнштейна судьба, были совершенно такими же, как и в той школе, которую Эйнштейн не закончил.

Просто прижала его жизнь, да и тёплого места ему, как и любому еврею, хотелось. Поэтому и пришлось Эйнштейну учиться, то есть, зубрёжкой заниматься, и называть казарменные порядки либеральным духом, якобы благодаря которому, а не прилежанию в учении, можно было найти тесный контакт с учителями.

Вынужденное удаление в Аарау принесло свои плоды. Эйнштейн смог поступить туда, где незадолго до того с треском провалился, хотя и здесь, видимо, не всё обстояло так просто.

Дело в том, что, по мнению автора, данное место в приведённом сионистском описании биографии Эйнштейна, скорее всего, содержит заурядную ложь. А иначе нельзя разумно интерпретировать имеющую отношение к деятельности Эйнштейна информацию о том, что на «его работы в более поздний период сильное влияние оказали идеи Германа Минковского (1864-1909), одного из ведущих профессоров Цюрихского политехникума (не института, а именно техникума – прим. автора) в период обучения там Эйнштейна»369.

Иначе говоря, учебное заведение, в которое поступил и закончил Эйнштейн, было не институтом, а техникумом. Именно по такой причине при поступлении туда «не требовалось свидетельство об окончании средней школы».

Собственно говоря, ничего удивительного тут нет. Подобное положение дел представляет собой обычную практику приёма именно в техникумы, а не в институты.

Вдобавок, как отмечалось, в судьбе Эйнштейна принял участие директор училища. Нетрудно понять, что такой факт является очень серьёзным доказательством того, что Эйнштейн даже и не пытался поступать ни в какой институт.

Впрочем, даже если данное заведение и называлось институтом, могла быть обычной практика приёма в него абитуриентов без свидетельства об окончании средней школы. Причина такого положения дел проста, и заключается в том, что на Западе уже давно, а в России, как минимум, со времён демократии, даже профтехучилища классифицируют или позиционируют себя на рынке образования как колледжи, а то и институты и даже университеты.

Правда, во всяком случае, у нас, к изменению уровней подготовки в лучшую сторону их выпускников подобное переименование не приводит. Как говорится, от перемены слагаемых сумма не меняется.

Окончив Цюрихский политехникум, «Эйнштейн стал экспертом патентного бюро в Берне, в котором прослужил семь лет»370. Затем он «в 1909 г. стал адъюнкт-профессором Цюрихского университета»371.

Первые успехи. Согласно официальной версии к данному времени относится взлёт научной активности Эйнштейна. Считается, что первой его серьёзной работой372 было объяснение «второго закона фотоэффекта».

Данный закон гласит, что максимальная энергия электронов, вылетающих с поверхности металла под воздействием света, или «фотоэлектронов» линейно зависит от частоты света и не зависит от его интенсивности. Он также утверждает, что фотоэффект наблюдается только при частотах облучающего света, превышающих некоторую «предельную частоту фотоэффекта», специфическую для каждого металла.

Из-за тотального засилья сионистов принято считать, что вторым законом фотоэффекта Эйнштейн подтвердил выдвинутую Планком в 1900 г. гипотезу квантов. Но и здесь не всё так просто, и для того, чтобы понять, в чём тут дело, нужно совершить некоторый экскурс в область физики.

Дело в том, что квантовая и классическая физика по-разному объясняют явление фотоэффекта, и приводят к качественно разным выводам. Главное различие между их подходами заключается в том, что, согласно классической физике, энергия, переносимая светом, пропорциональна квадрату амплитуды его световой волны или интенсивности, а квантовая механика утверждает, что энергия светового пучка зависит ещё и от частоты.

В качестве аналогии можно привести пример заполнения стакана водой. Классическая теория утверждает, что даже если заполнять стакан по одной молекуле, то рано или поздно он всё равно будет заполнен.

Квантовая теория категорически не согласна с таким подходом по той причине, что вода, а тем более её молекулы, имеют тенденцию испаряться. И потому, с точки зрения квантовой теории, для заполнения стакана необходимо влить в него количество воды никак не меньшее его ёмкости, несмотря на то, что всё лишнее прольётся через край.

Безусловно, приведённая картина является очень упрощённой и эскизной по аналогии, но обсуждаемый нюанс проблемы она отражает верно. В случае фотоэффекта под ёмкостью стакана следует понимать энергию связи с металлом расположенного на его поверхности электрона.

Результаты опыта говорят о том, что верна квантовая теория, и поэтому свет распространяется некоторыми частицами или фотонами, которые ввёл в науку Планк. Их энергия пропорциональна частоте распространяемого ими света.

Вследствие такой связи частоты и энергии, если частота света достаточна для отрыва электронов с поверхности металла, то под воздействием света возникает фотоэлектрический ток, составляющий сущность явления фотоэффекта. В противном случае фототок не возникает, и фотоэффект, конечно же, не наблюдается.

Частота света может оказаться даже большей требующегося порогового значения. При подобном стечении обстоятельств присущий фотонам излишек энергии идёт на увеличение скорости вылетающих электронов.

Приведённая квантовая модель, в отличие от своего классического аналога, полностью объясняет второй закон фотоэффекта. Прежде всего, его особенность, касающуюся предельной частоты фотоэффекта.

Дело в том, что классическая теория утверждает, что явление фототока зависит от интенсивности света, но не его частоты. Как следствие, здесь наличие предельной частоты фотоэффекта отрицается.

Первый закон фотоэффекта объясняется, как классической, так и квантовой теорией. Коль скоро, и данный факт следует и из древнеарийской философии, верна квантовая теория, то объяснение следует производить с её позиции.

А она говорит, что рост интенсивности пучка света увеличивает число фотонов в нём, а значит и число вылетающих из металла фотоэлектронов. Правда, если только частота падающего света превышает предельную частоту фотоэффекта.

На первый взгляд, рассмотренные факты говорят о том, что Эйнштейн получил Нобелевскую премию заслуженно. Но, давайте не будем спешить и изучим данный вопрос досконально.

А вот и пострадавший от плагиата. В рассматриваемой статье, посвящённой Эйнштейну, упоминается ещё один Нобелевский лауреат Филипп фон Ленард373. Из его биографии следует, что Филипп фон Ленард занимался научной работой в области фотоэффекта374, и, как кажется автору, именно у него Эйнштейн и совершил свой плагиат, удостоенный впоследствии Нобелевской премии.

Дело в том, что Филипп фон Ленард родился в 1862 г. и поэтому, будучи на 17 (семнадцать) лет старше Эйнштейна, свою карьеру в физике начал значительно раньше его. Он уже «в апреле 1891 г. стал ассистентом Генриха Герца»375, открывшего явление фотоэффекта.

И потому, в силу объективным причин, Филипп фон Ленард не мог не знать о фотоэффекте. К тому же, став ассистентом Герца в 1891 г., «исследованиями катодных лучей Филипп фон Ленард занимался на протяжении двенадцати лет»376, а впервые «загадка катодных лучей привлекла внимание Филиппа фон Ленарда в 1880 г.»377.

Необходимо отметить, что под термином «катодные лучи» в те времена понималась вся проблематика, связанная со всевозможными излучениями. Достаточно сказать, применительно к обсуждаемой нами теме, что Герц лишь «случайно обнаружил фотоэлектрический эффект»378.

Фортуна улыбнулась ему потому, что «одним из явлений, которым особенно интересовался Герц, были катодные лучи»379. Кроме него, «их исследованием занимались многие учёные, среди которых особенно следует отметить английского физика Уильямса Крукса»380.

Безусловно, работа с Герцем привела к тому, что к 1903 г., Филипп фон Ленард накопил солидный опыт и понимание процессов, происходящих в катодных лучах. Кроме того, к данному времени в научном мире, причём даже согласно официальной истории ортодоксальной науки, была уже 3 (три) года как известна гипотеза квантов Планка.

По мнению автора, приведённые факты делают весьма правдоподобной его гипотезу о том, что объяснение фотоэффекта, приписываемое Эйнштейну, дал не Эйнштейн, а Филипп фон Ленард. Эйнштейну же его присвоили потом благодаря усилиям мировой закулисы.

Вряд ли могло быть иначе, ибо Филипп фон Ленард, в отличие от серой посредственности Эйнштейна, был выдающимся физиком, пусть и не находящимся в фаворе у мирового еврейства. Но, как бы то ни было, «хотя Филипп фон Ленард неоднократно был близок к тому, чтобы совершить открытия, которые принесли заслуженное признание другим, Нобелевская премия 1905 г. была присуждена ему «За работы по катодным лучам»»381.

Его заслуги перед наукой были так велики, что «на церемонии вручения премии Арне Линдстедт из Шведской королевской академии наук сказал: «Ясно, что работы Филиппа фон Ленарда по катодным лучам не только обогатили наше знание этих явлений, но и во многих отношениях заложили основу теории электронов»»382. Для полноты картины осталось добавить, что в 1905 г Эйнштейн якобы «объяснил» второй закон фотоэффекта.

Разумеется, кто-то может возразить автору в том, что все приведённые им факты есть не более чем совпадение. Что же, автор тогда посоветует им обратить внимание на количество таких совпадений и очень странный их характер.

Короче говоря, автор стоит на той позиции, что Филипп фон Ленард способствовал в физике становлению многих её направлений. Исходя из его научных интересов и его способностей, он просто никак не мог не сделать значимых открытий и в области фотоэффекта, присвоенных затем Эйнштейну его друзьями-сионистами.

В дальнейшем сионисты сделали всё возможное, чтобы «спрятать концы в воду». В немалой степени им удалось совершить такое начинание за счёт наклейки ярлыков на своих противников и искусного закулисного управления всей остальной массой человечества.

Методика подобного управления описана в главе 8. Благодаря его успешному применению можно очень многих заставить поступать по принципу «мы не читали, но протестуем».

В отношении Филиппа фон Ленард подобную провокацию было сделать проще ещё и потому, что «с начала Первой Мировой войны Филипп фон Ленард стал ярым националистом и неоднократно выступал с нападками на англичан, обвиняя их в незаконном присвоении достижений немецких учёных»383. По окончании военных действий, «после поражения Германии он уничижительно отзывался о Веймарской республике за то, что она «смирилась с позором Германии», и подстрекал студентов к выступлениям против режима»384.

Разумеется, «Филипп фон Ленард был в числе тех, кто с самого начала поддерживал Адольфа Гитлера и стал антисемитом»385. В области науки «Филиппу фон Ленарду была присуща склонность к экспериментальным исследованиям, которые он называл «прагматической истинно германской физикой», и он питал отвращение к физическим теориям, насыщенным сложным математическим аппаратом»386.

Стоит ли удивляться тому, что «такие теории Филипп фон Ленард называл «догматической еврейской физикой»»387. Для нас важно также и то, что «особую враждебность он высказывал к Эйнштейну»388.

Руководством НСДАП его услуги не были забыты, и «после прихода нацистов к власти в 1933 г. Филипп фон Ленард получил титул главы арийской, или германской, физики и стал личным советником Гитлера»389. Во время личных встреч «он излагал фюреру свой собственный вариант физики расистской ориентации»390.

Сразу видно, что с точки зрения сионизма, Филипп фон Ленард вёл себя не только крайне неприлично, но и даже вызывающе неуважительно по отношению к мировому еврейству. Как следствие, нет ничего удивительного в том, что в истории ортодоксальной науки о нём стараются говорить только в случае крайней необходимости.

Правда, о неудачах Филиппа фон Ленарда, в отличие от его достижений, кое-что известно. Например, в специализированных курсах физики сообщается, что Филипп фон Ленард является автором модели атома в виде облака, в котором плавают протоны и электрона.

Опыт Резерфорда по рассеянию ядер атома гелия на золотой фольге показал, что правильной моделью атома оказывается планетарная модель. Официально считается, что его выдвинул английский физик Томпсон.

Однако, сейчас трудно проверить, как там было на самом деле. Вполне возможно, что планетарную модель, поняв ошибочность своих предыдущих предположений, выдвинул всё же Филипп фон Ленард.

Учитывая тиранию жидомасонства по отношению к нему, такое не так уж и невероятно. Ведь «Филипп фон Ленард неоднократно был близок к тому, чтобы совершить открытия, которые принесли заслуженное признание другим».

И почему бы ни предположить, что именно он создал планетарную модель атома, которую у него увели к англичанину Томпсону, как до того случилось с фотоэффектом, на котором нажился Эйнштейн. А иначе как же объяснить столь враждебное отношение Филиппа фон Ленарда к англичанам и евреям?

Исходя из такого взгляда на ситуацию, становится понятно, почему «Карл Рамзауэр, ученик и коллега Филиппа фон Ленарда на протяжении более тринадцати лет, назвал его «трагической фигурой»»391. В обоснование своей точки зрения «он заметил, что «его достижения имели первостепенное значение, и всё же его имя не оказалось тесно или неразрывно связано ни с одной из знаменательных вех в развитии физики»»392.

Собственно говоря, немного изучив нравы сионистов, удивляться таким казусам не приходится. Например, они, совершенно не стесняясь, заявляют про Нильса Бора, будто «он… опирался на учение Эйнштейна о световых квантах (1905) и на квантовую теорию излучения Планка (1900)»393. И делают подобное даже в то время, когда неотъемлемым элементом общечеловеческой культуры стало знание о том, что гипотезу квантов, обосновывая свою квантовую теорию излучения, причём именно по отношению к свету, ввёл именно Планк, а не кто-то другой!

Основная интрига. И, всё же, имя Эйнштейна в памяти человечества оказалось, во всяком случае, пока, неразрывно связанным с теорией относительности. Для автора нет никаких сомнений в том, что её становление было заказным мероприятием со стороны глобальной синагоги, и он переходит к аргументации своей точки зрения.

Для тех читателей, кто мало знаком или совсем не знаком с физикой, автор пояснит, что теория относительности состоит из двух частей. Ими являются специальная теория относительности и общая теория относительности.

В специальной теории относительности рассматриваются явления без учёта фактора ускорения, а в общей теории относительности данное ограничение снимается. Читателям, не знающим, как можно двигаться с ускорением, автор предлагает испытать центробежное ускорение при езде на карусели.

Создание специальной теории относительности, как и всех прочих физических теорий, было связано с требованием согласовать предположения теории с данными эксперимента. Камнем преткновения оказались уравнения Максвелла.

Они не сохраняли свою форму при преобразованиях координат в рамках общепризнанных тогда свойств окружающего мира. С точки зрения древнеарийской философии, переход на алгебраическую основу алгебры тензооктанионов, решал бы такую проблему с минимальными потерями.

Единственное, что пришлось бы сделать, так это признать в науке факт наличия свастики в окружающем мире. Но ведь именно ничего подобного и не хотела делать глобальная синагога.

В результате, в немалой степени через Эйнштейна она ввела в физику пространство Минковского, в котором уравнения Максвелла были инварианты относительно преобразований. Правда, платой за такое их свойство была необходимость постулировать предельный характер скорости света.

Заложив в основу теории требование об ограниченности скорости света, Эйнштейн вывел его вновь, но уже как следствие, и выдал при помощи мирового сионизма подобную тавтологию за своё открытие. Всё гениально просто!

И всё было бы ничего от такой откровенной насмешки над здравым смыслом, даже смешно, если бы не было так печально. Ведь, с алгебраической точки зрения, именно предельный характер скорости света привёл к многочисленным принципиально неразрешимым проблемам в физике.

И касаются они не только её методологических основ, но и специфики применения расчётного аппарата. Например, в релятивистской квантовой области тезис о предельном характере скорости света привёл к созданию теории перенормировок, которая, несмотря на своё широкое применение в расчётах, особенно прикладных, согласно приведённым выше высказываниям представителей современной науки, как минимум, с философской точки зрения не состоятельна.

Однако, подобные проблемы высший раввинат не волнуют. Его беспокоит только возможность потери им своей монополии на знания прежних цивилизаций, и в пресечении любых таких попыток он всегда и везде последовательно гнёт одну и ту же линию запретов и создания препятствий для всех ему непокорных и неподконтрольных.

Аналогичную провокацию глобальная синагога провела и тогда. И правда о свастике в очередной раз была спрятана, а из науки мировому еврейству не только удалось изгнать органически связанный с нею в древнеарийской философии эфир, но и навесить на него клеймо среды, обладающей взаимно исключающими друг друга свойствами.

И, действительно, если оставаться в рамках современной науки, то так оно и есть. Ведь, с одной стороны эфир должен быть средой распространения поперечных световых волн, а данное обстоятельство выдвигает требование к его прочности и высокой плотности, особенно, если принять во внимание величину скорости света.

С другой же стороны через эфир приходится двигаться объектам Мироздания, и потому он обязан быть очень разреженным. Обнаруженные два требования к свойствам эфира явно противоречат друг другу и не могут быть совмещены.

Однако, в рамках древнеарийской философии, постулирующей, что свастика является причиной проявления тел в окружающем мире и распространения в нём света, не только никакого противоречия нет, но и нет на него даже и намёка. С точки зрения древнеарийской философии, эфир просто является просто Творящей Пустотой, хотя и пустой, но выделяющей из себя объекты Мироздания и, по причине своей закрученности, позволяющей распространяться по себе свету.

Как всё происходило вначале? Основной фигурой в описанной только что провокации мирового еврейства, не допустившей утечки сведений о научном наследстве прежних цивилизаций, должен был играть Эйнштейн. Но, как бы то ни было, полностью возлагаемые высшим раввинатом на него надежды он постоянно не оправдывал.

В результате, глобальной синагоге постоянно приходилось приходить к нему на помощь. И потому оказалось, что, например, в создании специальной теории относительности роль физика всех времён, но одного народа не только невелика, но можно даже поспорить на тему о том, есть ли она вообще.

Дело в том, что алгебраической основой специальной теории относительности является пространство Минковского. Названо оно так по имени Германа Минковского, впервые его ввёдшего в науку.

Разумеется, Эйнштейн к данному мероприятию никакого отношения не имел, кроме того, что выдвигаемые Минковским идеи оказали сильное на него влияние. Конечно же, тут много лжи, и в ней нужно разобраться без политесов.

Ясно, что Эйнштейн воспользовался трудами своего учителя. Он бы с превеликим бы удовольствием, тем более, что мировое еврейство было не против, выдал бы взятые им идеи за свои, но подобное было уже невозможно.

И преобразования, которым подчиняются элементы пространства Минковского, Эйнштейн открыл не сам. Правда, долгое время данные преобразования назывались «преобразованиями Эйнштейна», но в последнее время справедливость восторжествовала и они известны уже как «преобразования Лоренца-Пуанкаре-Эйнштейна».

Подобное название, безусловно, не означает признание какого-либо вклада Эйнштейна в открытие данных преобразований. Наличие в нём фамилии Эйнштейна есть просто признание мощи глобальной синагоги.

Она не только смогла присвоить физику всех времён, но одного народа того, к чему он не имел никакого отношения, но и заставила на какое-то время вычеркнуть из памяти человечества истинных первооткрывателей. Ну, а до того, как такое случилось, обсуждаемые преобразования назывались «преобразования Лоренца-Пуанкаре».

Иначе говоря, речь вновь идёт о банальном плагиате. Ничего удивительного тут нет, поскольку у Эйнштейна, работавшего в течение 7 (семи) лет чиновником патентного бюро в Берне, для него имелись большие возможности.

Необходимые идеи можно было получить, например, рассматривая патентные заявки. Немалый вклад давали и частные беседы с людьми, обращавшимися за его помощью в деле регистрации патентов.

И, наконец, у него были и помощники. Например, его первая жена, сербка М. Младич, учившаяся вместе с Эйнштейном в Цюрихским политехникуме, неплохо разбиралась и в физике, и в математике, причём настолько, что первые статьи по специальной теории относительности были совместными, то есть, подписывались обоими супругами.

И, получив Нобелевскую премию, Эйнштейн поделился деньгами со своей, тогда уже бывшей женой. Видимо,, для такого шага у него были достаточно веские основания.

Разумеется, данная история вещь тёмная, и полностью её прояснить вряд ли теперь возможно. Но, как косвенный довод она ложится на чашу весов в пользу излагаемой автором гипотезы, по крайней мере, не противореча ей.

Лиха беда началом. В результате, столь важная для высшего раввината операция, одним из непременных условий проведения которой было укрепление авторитета мирового еврейства в физике, началась для глобальной синагоги неудачно. Но, мировому еврейству удалось полностью выправить ситуацию в последующих раутах.

Дело в том, и такое положение естественно, любая теория требует своего обобщения. В специфике разбираемой ситуации подобный шаг должен был заключаться в переходе от прямолинейного случая пространства Минковского к его криволинейному варианту, известному ныне как пространство Эйнштейна.

Уже из самого названия пространства Эйнштейна становится ясно, что тайному мировому правительству удалось взять реванш за свои первые неудачи. Собственно говоря, оно и неудивительно, поскольку к осуществлению данной задачи еврейские банкиры стали готовиться задолго до рождения Эйнштейна.

В своё время, «Гаусс предложил Риману несколько тем для публичной лекции, с которой тому предстояло выступить для получения звания приват-доцента, дававшего право на преподавание в Гёттингенском университете»394. Поразмыслив, «Риман остановил свой выбор на основаниях геометрии и в 1854 г. в присутствии Гаусса прочёл свою лекцию на философском факультете»395.

Затем «лекция Римана была опубликована в 1868 г. под названием «О гипотезах, лежащих в основании геометрии»»396. Революционно «проведённое Риманом исследование геометрии физического пространства потребовало пересмотра всей проблемы, касающейся структуры пространства»397.

Дело в том, что «Риман высказал предположение, что природа физического пространства должна каким-то образом отражать происходящие в нём физические явления»398. Его мысль на полвека опередила своё время, и «Риман, несомненно, развил бы эту глубокую идею, если бы не его преждевременная кончина»399.

Видимо, самым удивительным фактом в данной истории является не открытие Римана, а то, что «он умер в возрасте сорока лет»400. Во всяком случае, трудно как-то отделаться от мысли, что Риман ушёл из жизни самостоятельно.

С течением времени «идею Римана несколько удалось развить математику Уильяму Кингдону Клиффорду (1854-1879)»401. Но, несмотря на свои заслуги перед глобальной синагогой, из-за её противодействия, обсуждаемая работа Клиффорда402, как и труд К. Весселя в своё время, оказалась исключённой из научного оборота почти на столетие.

В результате, стоит ли удивляться тому, что Клиффорд умер даже в 25 (двадцать пять) лет, то есть, в ещё более цветущем возрасте, чем Риман. Правда, автору встречалась информация, что он прожил где-то на 10 (десять) лет больше, но общая картина от такого открытия не меняется.

И она настолько подозрительна, что не может не вызывать вполне определённые ассоциации. Особенно у тех, кто знаком с тактикой осуществления международного еврейского заговора.

Да, и как же могло быть иначе, если, «по мнению Клиффорда, некоторые физические явления обусловлены изменениями кривизны пространства»403. Последовательно развивая свои мысли в данном направлении, «Клиффорд также высказал предположение, что гравитационные эффекты, возможно, обусловлены кривизной пространства»404.

Именно такие мысли и создали общую теорию относительно. Но Клиффорд не стяжал лавры её первооткрывателя.

Согласно официальной версии, «низкая точность пространственных измерений в то время не позволила подтвердить его догадку»405. Как следствие, вздыхают сионисты, «сколь ни блестящей была гипотеза Клиффорда, ей оставалось дожидаться своего часа – появления работ Эйнштейна по общей теории относительности»426.

Однако, как бы то ни было, процитированное развеивает миф о том, что Эйнштейн самостоятельно дошёл до всех нюансов якобы созданной им общей теории относительности. Оказывается, что основная идея якобы главной теории физика всех времён, но одно народа была высказана ещё за четвёрть века до его рождения!

Кстати говоря, по мнению автора, тот факт, что идеи, высказанные Риманом, начал развивать именно Клиффорд, до того уже оказавший упомянутую выше ценную услугу мировому еврейству по дискредитации гиперкомплексных чисел, вовсе не является случайным. Постарался он на славу, и высказал настолько блестящую и продвинутую гипотезу, что ей пришлось дожидаться появления на небосклоне науки физика всех врёмен, но одного народа, который без изменений положил её в основу будто бы им самим созданной общей теории относительности.

Иначе говоря, для Клиффорда вовсе не «низкая точность пространственных измерений в то время не позволила подтвердить его догадку», поскольку, как считает автор, в течение полувека тут ничего существенного не произошло. За забвением его заслуг перед естествознанием стояла воля высшего раввината, желавшего видеть такую расстановку фигур на шахматной доске ортодоксальной науки, в рамках которой для Клиффорда места предусмотрено не было.

Ведь тайное мировое правительство не позволило отдать пальму первенства в создании общей теории относительности даже своему ставленнику Гильберту. Не позволило, несмотря на то, что именно Гильберт в своё время приложил немало сил к созданию алгебраического подхода, альтернативного алгебре тензооктанионов.

Кстати говоря, Гильберт опубликовал результаты, аналогичные тем, что приписываются Эйнштейну, на 5 (пять) дней раньше. Из-за своей известности и ключевого положения в ортодоксальной науке того времени, Гильберт для глобальной синагоги, конечно же, был важнее Клиффорда.

Однако, ставки в игре высшего раввината были необычайно высоки. Как следствие, даже Гильберту пришлось отступить под давлением пожертвовавшего им ради своих долгосрочных задумок мирового еврейства.

С точки зрения глобальной синагоги, иного и быть не могло, и работы Эйнштейна сразу же стали выходить гигантскими тиражами. Ну, а крик мирового еврейства, отражая имеющейся у него опыт клакерства, сосредотачивал на них внимание всего человечества, не давая ему оценить другие имеющиеся альтернативы.

Причина забвения в данном вопросе иных учёных, кроме Эйнштейна, заключалась в том, что и Клиффорд, и Риман, и Гильберт не были евреями. С точки зрения глобальной синагоги, подобное обстоятельство их не красило, и они обязаны были отступить с дороги для беспрепятственной реализации планов высшего раввината.

Подчиняясь грозной силе еврейских банкиров, пусть даже и не без борьбы, они и уступили пальму первенства. Как следствие, «Эйнштейн воспользовался идеями Римана и Клиффорда (хотя о последнем он, возможно, не знал), (по мнению сионистов, разумеется, -- прим. автора)которые полагали, что распределение материи в пространстве-времени может быть учтено в геометрической структуре последнего»407.

И, всё же, несмотря на явный плагиат хорошо проработанной идеи и всестороннюю поддержку со стороны мирового жидомасонства, успехи у серой посредственности Эйнштейна постоянно пробуксовывали. Как в своё время при создании специальной теории относительности, и теперь«перед Эйнштейном встала чисто математическая проблема»408 облечения всех украденных им и мировым еврейством мыслей в адекватный алгебраический аппарат.

Не надеясь на свой «великий интеллект», «он обсудил её со своим коллегой Георгом Пиком, который обратил внимание Эйнштейна на тензорный анализ»409. Не имея сил разобраться в новом предмете самостоятельно, троечник «Эйнштейн обратился за помощью к другому своему коллеге в Цюрихе, специалисту по дифференциальной геометрии Марселю Гроссману (1978-1936), и тот познакомил его с тензорным анализом»410.

Поначалу, «в 1913-1914 г.г. Гроссман и Эйнштейн выпустили три совместные работы»411. Но, «в последующие годы Эйнштейн настолько овладел математическим аппаратом, что мог свободно пользоваться римановой геометрией и тензорным анализом для формулировки общей теории относительности»412.

По мнению автора, вряд ли подобная самостоятельность троечника была следствием его способности и умения заниматься самообразованием. Скорее всего, еврейским банкирам каким-то образом удалось убедить Гроссмана сотрудничать с Эйнштейном, не особенно оглашая данный факт.

В результате, и в самой возможности создания Эйнштейном общей теории относительности есть все основания сомневаться. Если же встать на такую точку зрения, то уже вовсе не кажется удивительным то обстоятельство, что ни в одном частном случае Эйнштейн так и не смог решить уравнения, носящие его имя, и что за него это сделали другие413.

Однако, справедливости ради нужно отметить, что какой-то вклад Эйнштейн в создание общей теории относительности внёс. Правда, до конца своей жизни он так не смог осознать, в чём же данный вклад конкретно состоял.

Речь идёт о входящей в гравитационные уравнения Эйнштейна так называемой «космогологической постоянной» или «постоянной Эйнштейна». В течение всей своей жизни, Эйнштейн так и не ответил на вопрос о том, чему же она равна, подчёркивая, тем самым, «фундаменательность» используемых им методик.

Правда, под конец жизни выход из данного щекотливого положения Эйнштейном был найден. Он заявил, что космогологическая постоянная мала, но никаких критериев, с чем же в сравнении она мала им, конечно же, дано им не было.

А ведь такое скрупулёзное описание является обычной практикой в физике с самого начала эпохи Возрождения. Оно является визитной карточкой достаточной зрелости выставленной и обдуманности той или иной обнародованной теории.

Разумеется, будь ситуация иной, то подобные казусы похоронили бы любую теорию. Но, сильная закулисная поддержка не позволила кануть в лету детищу Эйнштейна, найдя ему «подтверждения» в нескольких экспериментах.

Дело в том, что, «основываясь на своей теории, Эйнштейн предсказал три природных явления»414. Автор считает, что и здесь у троечника без аистов не обошлось, но, сейчас такое замечание не имеет прямого отношения к делу.

В астрономии «перигелием называется точка планетной орбиты, ближайшая к Солнцу»415. Он не стоит на месте, и, «согласно механике Ньютона, перигелий самой внутренней планеты, Меркурия, должен менять из года в год своё положение»416 наиболее интенсивно.

Изменение происходит на «на величину, отличающуюся от наблюдаемой примерно на 5600 угловых секунд за столетие»417. И задолго до рождения Эйнштейна было известно, что «значительная часть этого отклонения (примерно 5000 угловых секунд за столетие) обусловлена тем, что мы производим свои наблюдения с движущейся Земли»418.

Работая над проблемой оставшегося рассогласования, «в 1856 г. Леверье показал, что часть отклонения (примерно 531 угловых секунд за столетие) обусловлена притяжением других планет»419. Но, «остальную часть отклонения так и не удавалось объяснить до тех пор, пока Эйнштейн не попытался сделать это, исходя из общей теории относительности»420.

Что касается других результатов, то «Эйнштейн высказал также предположение, что свет далёкой звезды, проходя вблизи Солнца, должен отклоняться, и оценил величину отклонения»421. Правда, и здесь «до Эйнштейна было известно, что свет (который, как предполагалось, обладает массой) отклоняется гравитационным полем (в данном случае полем Солнца)»422.

Ранее считалось, что, «по оценкам отклонение луча, проходящего у края солнечного диска, должно было составлять 0,87 угловых секунды»423. Опираясь на теорию относительности «Эйнштейн получил величину отклонения 1,75 угловых секунд»424, то есть, в 2 (два) раза большее значение.

Согласно официальной точке зрения, «наблюдения, произведённые во время солнечного затмения 1919 г., подтвердили предсказание Эйнштейна»425. Собственно говоря, именно «этот результат, полученный вскоре после опубликования общей теории относительности, возможно, в большей мере, чем что-либо иное способствовал признанию идей Эйнштейна»426.

Считается также, что «Эйнштейн предсказал ещё одно явление»427, связанное с тем, что «атомы, в особенности атомы газов, при нагревании обычно испускают световое излучение»428. Исходя из общей теории относительности, «Эйнштейн высказал соображение, что частоты излучения атомов, находящихся в различных областях гравитационного поля Солнца, должны отличаться (как в сторону уменьшения, так и в сторону увеличения) от частот, на которых излучают те же атомы на Земле»429.

Согласно его расчётам, «с Земли излучение атомов, находящихся вблизи Солнца, будет казаться краснее, то есть, все длины волн сдвинутся к красному спектру»430. Со временем, «предсказанное Эйнштейном красное смещение было обнаружено экспериментально»431.

В результате, «получив несомненные экспериментальные подтверждения, общая теория относительности, казалось бы, значительно укрепила свои позиции»432. Вдобавок, «теория Эйнштейна в качестве первого приближения включала и теорию Ньютона, что могло служить ещё одним подтверждением её справедливости»433.

Однако, не всё так просто, и, «говоря об успехах общей теории относительности, не следует забывать об одной на первой взгляд несущественной детали»434. А она состоит в том, что «во всех описанных нами экспериментах измерению подлежали очень слабо выраженные эффекты»435.

Иначе говоря, трудно сказать, что являлось причиной зафиксированных наблюдений. Ими могли быть, как правильность общей теории относительности, так и ошибки измерений.

И, всё же сионисты стоят на той точке зрения, что «всемирная слава пришла к Эйнштейну, когда сообщения о наблюдении солнечного затмения 1919 г. облетели весь мир»436. Именно тогда было измерено упомянутое отклонение луча света в гравитационном поле Солнца.

На 37. Правда, не настолько, чтобы дать Эйнштейну в 1921 г. за общую теорию относительности Нобелевскую премию.

Дело в том, что 3 (трёх) фактов, пусть даже явно регистрируемых и недвусмысленно трактуемых, что в рассматриваемой ситуации, надо сказать, не наблюдается, далеко недостаточно для подтверждения новой теории, тем более обладающей подобными претензиями. Причина такой осторожности проста и понятна, и заключается в том, что и ложные теории, и такое в истории бывало не раз, могут давать правильные результаты, создавая иллюзию своей правдивости.

Для общей теории относительности ситуация является ещё более сложной, ибо «есть основания считать, что Эйнштейн просто попытался наилучшим образом распорядиться тем математическим аппаратом, который, по его мнению, соответствовал нуждам теории относительности»438. В данной связи стоит вспомнить о том, что лежащий в основе общей теории относительности тензорный анализ «вытеснил» более перспективный подход гиперкомплексных чисел не без помощи глобальной синагоги.

В результате, «сколь ни остроумен замысел теории относительности, она носит несколько искусственный характер»439. Прежде всего, «вследствие своей чрезмерной сложности теория относительности мало применима при решении астрономических задач»440.

Кроме того, строго говоря, «правильность её пока подтверждается только тем, сколь точно она предсказала три астрономических явления»441. И, «если из истории науки можно извлекать какие-то уроки, то следует предполагать, что когда-нибудь на смену общей теории относительности придёт более совершенная теория»442.

И, с такой точки зрения вовсе неудивительно, что «теория относительности до сих пор не принесла особой пользы при исследовании Вселенной за пределами Солнечной системы»443. Комментарии, как говорится, излишни.

Иные заслуги. Прочих же достижений у «гениального» физика всех времён, но одного народа не было. А те, которые и были, он, по обыкновению сионистов, конечно же, украл.

Взять, хотя бы распределение частиц с целочисленным спином, известных в физике как бозоны. Соответствующее их распределение по энергиям не так уж и давно называлось «распределением Эйнштейна», конечно же, по всё той же причине, по которой преобразования Лоренца-Пуанкаре в своё время также именовались преобразованиями Эйнштейна.

В данном же случае всё произошло следующим образом. Индийский физик Бозе жил в Индии, в Калькутте.

Получив вышеупомянутое распределение, он прислал свою работу Эйнштейну. Основательно изучив данное открытие и посовещавшись с братьями-сионистами, Эйнштейн решил, что Бозе не обидится, хотя бы из-за расстояний и отсутствия денег на их преодоление, на то, что его открытие станет носить не его имя, а имя Эйнштейна.

Действительно, в Индии населения уже тогда было очень много. Как следствие, станет ли одним физиком-индусом меньше, одним больше, никто и не заметит.

Как говорится, сказано – сделано. Но со временем обман открылся.

Справедливость, пусть и частично, но была восстановлена. И с тех пор данное распределение называется «распределение Бозе-Эйнштейна».

Правда, к сожалению, восторжествовала она частично. Именно по такой причине в названии распределения, открытого Бозе, и фигурирует фамилия физика всех времён, но одного народа.

Ещё одним крупным озарением, несколько выходящим из ряда его плагиата, были так называемые коэффициенты Эйнштейна, с помощью которых описываются процессы переходов между энергетическими уровнями атомов и молекул. Но не исключено, что и данный «проблеск» своего гения Эйнштейн, подобно Луне, произвёл не сам, а получил от кого-то, чьё имя осталось нам неизвестным, во всяком случае, автору.

Действительно, согласно кодексу поведения сионистов, нет ничего зазорного в том, чтобы воспользоваться чужими результатами, а потом «забыть» признаться в таком деле. Вы думаете, что это обычная еврейская наглость?

Ошибаетесь, у них подобное называется обычным еврейским склерозом. Кстати говоря, нередко он сопровождается, как такое делал Эйнштейн, показыванием языка.

Более ничем Эйнштейн тайное мировое правительство не порадовал, хотя и пытался доставить ему удовольствие вплоть до самого конца своей жизни! Видимо, больше ни списывать, ни украсть, зная его повадки, ему никто не давал.

Да и сама глобальная синагога, видимо, посчитала, что у любой наглости и любого плагиата есть пределы. Видимо, высший раввинат решил, что и так достаточно «раскрутил» Эйнштейна, и пора бы ему самому начинать думать.

Впрочем, по инерции какая-то поддержка физику всех времён, но одного народа оказывалась. И потому можно встретить сообщения о том, что Эйнштейн отметился работами в той или иной области физики.

Однако, зная привычку сионистов делать из мухи слона, не стоит серьёзно относится к такой информации. При внимательном рассмотрении сразу всплывает её эфемерность и стоящий за якобы совершёнными Эйнштейном открытиями его банальный плагиат.

Вдобавок, несмотря на вложенные в его имидж огромные средства и усилия, за Эйнштейном все равно «числится» очень немного успехов на поприще физики. Ситуация качественно не изменится, даже если принимать во внимание его первую работу по статистической физике и методике определения размеров молекул.

Согласно официальной точке зрения за данную работу ему присвоили степень доктора наук444. По меркам нашей страны такое звание соответствует степени кандидата наук, что почти всегда сплошь и рядом, вместе с проводимой для его получения научной работой, а в обсуждаемом случае именно так и было, является вполне рядовым достижением.

Дело в том, что в патриотической среде настойчиво циркулирует информация о том, что данную работу Эйнштейну не засчитали, и учёную степень за неё ему не присвоили. Если она верна, то вопрос о том, как получил Эйнштейн учёные степени на заре своей якобы научной деятельности, переходит в разряд не только риторических, но даже и детективных.

В результате, подводя итог всему сказанному про физика всех времён, но одного народа, можно с уверенность, премий, тем более, Нобелевских, Эйнштейну давать не за что было. И потому факт её вручения нельзя расценивать иначе, как одно из самых ярких доказательств существования международного еврейского заговора.

Прочие «звёзды» сионизма в науке. Вознесение Эйнштейна до небес произошло уже с использованием детально апробированных механизмов восхваления еврейской гениальности. Но иногда при помощи такого механизма мировое еврейство на вершину славы возводит и неевреев из числа тех, кто способствует международному еврейскому заговору.

Рождение механики. В отличие от Эйнштейна Ньютон по расовым представлениям тайного мирового правительства мало мог бы на что рассчитывать, если бы не был главным магистром Сионской общины. Начало жизненного пути Ньютона полностью напоминает старт карьеры Эйнштейна.

Всё та же серость в начале, наглый плагиат и «заслуженная» слава «гения» в конце. Можно сказать, что без повышенной потребности глобальной синагоги в действенном и эффективном контроле над наукой во время зарождения Ост-Индской и Левантийской компаний, а также Банка Англии, вряд ли бы сейчас человечество что-либо знало о Ньютоне.

Ведь, «если не считать ярко выраженного интереса к механическим устройствам, Ньютон не подавал особых надежд в юности»445. Он родился в семье фермера, но, «поскольку он не проявлял никакого интереса к сельскому хозяйству, мать отправила его в Кембридж, и в 1661 г. он поступил в Тринити-колледж (колледж св. Троицы)»446.

И, «хотя пребывание в стенах прославленного колледжа давало его воспитанникам определённые преимущества, например, возможность изучать труды Декарта, Коперника, Кеплера, Галилея или слушать лекции знаменитого математика Исаака Барроу, Ньютон, насколько можно судить, извлёк немного пользы из учёбы»447. Во время учёбы «он был слаб в геометрии и даже подумывал заняться изучением права вместо натурфилософии»448.

Однако, «в год, когда Ньютон окончил колледж в Лондоне, в его округе разразилась эпидемия чумы»449, и «Кембриджский университет был закрыт»450. Как следствие, «Ньютону не оставалось ничего другого, как уединиться в тиши родительского дома в Вулсторпе, где он провёл безвыездно 1665-1666 г.г.»451, и именно «в этот период он начал свои работы по механике, математике и оптике, завершившиеся триумфальным успехом»452.

Короче говоря, ни с того, ни с сего назавтра проснулся знаменитым. Факт необъяснимый, если не учитывать занимаемый Ньютоном пост в системе международного еврейского заговора.

Справедливости ради стоит отметить, что во главе Сионской общины иногда стояли и действительно творческие люди, и её главным магистром был, например, Леонардо-да-Винчи453. Но, все такие факты, конечно же, являлись исключениями, и к помощи подобных людей тайное мировое правительство прибегало только при исключительной нужде.

В основном же глобальную синагогу устраивали серости типа Ньютона. В отношении него для подобных заявлений оснований более чем достаточно, причём, как оно не покажется странным, прямо из первых уст, поскольку «знаменитое высказывание Ньютона: «Если я видел дальше других, то лишь потому, что стоял на плечах гигантов», не просто проявление скромности, а констатация факта»454.

Кто же подставил своё плечо будущему главному магистру Сионской общины? Ньютон совершил плагиат в отношении очень многих.

И поэтому всех гигантов, на плечах которых он устраивался, не перечислишь. Но можно точно утверждать, что «крупнейшими из них были Рене Декарт и Галилео Галилей»455.

От плагиата Ньютона их не спасла связь с мировым еврейством, хотя небольшое знакомство с методами глобальной синагоги, описанными в главе 8, делает такую ситуацию не столь уж и необычной. Впоследствии, конечно же, адепты тайного мирового правительства, не останавливаясь перед самой неприкрытой ложью, приложили все мыслимые и немыслимые усилия для того, чтобы представить дело в совсем ином свете.

Например, в действительности «фундаментальный закон движения, гласящий, что тело, свободное от действия сил, движется равномерно и прямолинейно в течение сколь угодно большого промежутка времени, был впервые замечен Галилеем (и сформулирован также Декартом)»456. Но, благодаря усилиям высшего раввината, «ныне он известен как первый закон Ньютона, который придал ему чёткую математическую формулировку»457.

В данной связи автор со всей ответственностью заявляет, как человек, который не только профессионально занимается физикой, но и много изучал её в профильных учебных заведениях, что никакой другой формулировки первого закона Ньютона, кроме сформулированной Декартом философской версии, не существовало никогда и сейчас не существует. Поэтому, чёткая математическая формулировка первого закона Ньютона есть не просто фикция, а наглая сионистская ложь.

Даже из курса средней школы известно, что первый закона Ньютона просто постулирует существование «инерционных систем отчёта», в которых он выполняется, что является официальной позицией современной науки. И потому речь о математической формулировке первого закона Ньютона вести, по крайней мере, абсурдно.

В результате, совершенно невозможно скрыть информацию не только о том, что «предтечей Ньютона был Галилей»458, но тот факт, что ещё до Ньютона в механике «первые два закона были сформулированы Декартом и Галилеем»459. Как следствие, за Ньютоном остаются третий и четвёртый законы носящей его механики.

Однако, утверждать, что он «обобщил также установленные Галилеем законы движения земных тел»460, по мнению автора, немножко опрометчиво, ибо успешная инженерная деятельность Галилея невозможна без знания третьего закона. И его формулировка столь естественна, что трудно предположить, будто Галилей или Декарт до неё не догадались.

Что же касается четвёртого закона своей механики, то «Ньютон принял гипотезу, высказанную его предшественниками»461, точнее другими гигантами, на плечах которых он пристроился462. В данном случае самым крупным из обворованных Ньютоном титанов был Гук.

Разумеется, глобальная синагога, что естественно, придерживается в данном вопросе противоположной точки зрения. Она считает, что «резкая полемика между Ньютоном и Гуком по поводу приоритета в открытии закона всемирного тяготения оставляет столь тягостное впечатление ещё потому, что целиком относящийся по своей научной идеологии к «доньютоновскому» периоду великий учёный Гук так, видимо, и не понял, что его претензии на это выдающееся открытие были несостоятельными»463.

По мнению финансового интернационала «Гук выписал формулу закона всемирного тяготения, исходя из чисто умозрительных соображений»464, поскольку «до Ньютона все размышления о силе тяготения не выходили за рамки чистого философствования»465. Мировое еврейство считает, «что эти чисто эвристические соображения могут лишь подсказать ответ, но никак не обосновать его»466, и последнего нюанса, оказывается, «Гуку понять было не дано»467.

Однако, с практической точки зрения, совершенно не важно, как Гук догадался до правильной формулы – умозрительно ли, путём анализа или сорока ему её на хвосте принесла. Главное заключается в том, что он догадался до присвоенного затем себе Ньютоном правильного ответа.

Кстати говоря, сделал он это на базе методологии о сохранении потока468, которая и сейчас широко применяется в современной науке, прежде всего, в электродинамике.

Разумеется, Гук не принял столь наглый плагиат. Беда же его заключалась в том, что он был современником Ньютона, а не предшественником, как прочие гиганты, чьё научное наследство Ньютон себе присвоил.

И данное наследство хорошо работало и до Ньютона. И потому глобальная синагога, желая навсегда снять подобный вопрос с повестки дня, разделила время развития науки на ньютоновский и доньютоновский период.

Правда, вполне возможно, что нечто Ньютон сделал и сам. Впрочем, не исключено, что тут просто-напросто налицо недостаток достоверной информации о тех временах.

Вполне вероятно, будто «Ньютон одержал блестящую победу, доказав, что три закона Кеплера, полученные им методом проб и ошибок на основании многолетних наблюдений Тихо Браге, представляют собой не что иное, как математические следствия из закона всемирного тяготения и трёх законов движения»469. Достижение, конечно же, весьма значительное, при условии, что оно было действительно сделано самим Ньютоном, но отдавать ему за такую работу пальму первенства, игнорируя всех остальных и их самоотверженный труд, просто нелепо.

Математический анализ. Согласно официальной истории ортодоксальной науки, написанной, как известно, под диктовку тайного мирового правительства, «наибольший вклад в создание математического анализа внесли Ньютон и Лейбниц»470. Конечно же, финансовый интернационал не имел бы ничего против того, тем более, что мировое еврейство приложило к немало усилий в данном направлении, чтобы о вкладе Лейбница человечество забыло.

Однако, здесь правда вышла наружу, хотя в своё время «крайне неприятные приоритетные споры об открытии математического анализа, развернувшиеся в XVIIв. между Ньютоном и Лейбницем, формально окончились как будто полной победой Ньютона»471. Как и следовало ожидать, в данном поединке со своим не только научным оппонентом, но и политическим противником все материальные ресурсы были на стороне Ньютона.

Глава Сионской общины не понёс «в результате их ни малейшего материального или морального ущерба, тогда как Лейбниц из-за этих споров умер буквально в нищете»472, ибо оказался, подобно Гуку, тугодумом. Впрочем, зная повадки мирового еврейства, стоит ли удивляться таким исходам?

Однако, со временем правда восторжествовала, и «историческим победителем здесь оказался именно Лейбниц, а научным наследникам Ньютона эти беспредметные дискуссии о первенстве принесли вполне ощутимый вред»473. Достаточно сказать, что «вся континентальная Европа восприняла дифференциальное и интегральное исчисление в том обличье, которое придал ему Лейбниц»474.

Ныне восходящий к Лейбницу подход известен, как «нестандартный анализ» или «исчислений дифференциалов». Он и поныне широко используется, особенно в практических приложениях, например, в физике

Ну, а «в Англии из-за приоритетных соображений на систему обозначений и терминов Лейбница был буквально наложен запрет, что лишало молодых английских учёных возможности следить за достижениями своих континентальных коллег, и привело к резкому отставанию английской науки»475. И, «даже возрождение английской математики в середине XIXстолетия… было первоначально встречено на континенте с большим недоверием»476.

Здесь, как в фокусе, ярко отразилось всё бессилие и бесперспективность сионизма. Даже в столь важном деле для достижения своих целей деле как ортодоксальная наука, глобальная синагога не смогла создать ничего впечатляющего, выдержавшего пресс времени, и была вынуждена прибегать, как и везде, к использованию подлых приёмов.

Продажная девка империализма. Ещё одним примером сборища дутых сионистских авторитетов является «продажная девка империализма» – кибернетика. Конечно же, автор, делая подобное заявление, рискует попасть под безжалостный огонь очень эмоциональной сионистской критики.

Однако, как известно, эмоции в подобных спорах ни к чему не приводят, и потому автор хотел бы задать яростным и не очень защитникам продажной девки империализма следующий, как ему кажется, неприятный для них вопрос. Как же так получилось, что в литературе, как минимум, с начала последней четверти XX в., посвящённой проблемам автоматизации и смежным с нею вопросам слово «кибернетика» почти не встретишь.

Во всяком случае, автор, а он прочитал такую литературу, как ему кажется, в достаточном объёме, если и встречал данное слово, то крайне редко и всегда мельком. Действительно, почему его нет, если со всеми последствиями «культа личности» Сталина уже давно покончили, причём не только в СССР, но и во всём мире.

И что же тогда помешало возродить или вывести из подполья столь многообещающее научное направление? Ну, или использовать его название как флаг вышедшей из-под гнёта возрождающейся перспективной деятельности.

А причина подобной забывчивости заключается в том, что в настоящее время путают ранее чётко разные понятия – электроники, лежащую в основе много чего, в том числе и вычислительной техники, и бездумную автоматизацию, которую и называли кибернетикой. Кому-то термин «бездумная автоматизация» может показаться слишком резким, но дела обстоят именно таким образом, и тому есть немалое число тупиковых примеров.

Взять бы, хотя бы, системы телевооружений, с которыми экспериментировали во второй четвёрти XX в. вооружённые силы почти всех стран мира. Проектировалось их много, но все они страдали одними и теми же недостатками, и потому, с целью краткости изложения, остановим свой взгляд на танках477.

В своё время для экономии личного состава планировалось использовать танки, управляемые радиосигналами. Управление небольшой группой танков предполагалось вести с головного танка, оснащённого мощной радиостанцией.

И тут начинались трудности реализации, поскольку обнаружить такой танк методами радиопеленгации, причём не только в бою, но и на марше, труда не представляло. И вывести его из строя, несмотря на усиленную защиту, было легко.

Разумеется, с выводом головного танка все ведомые им танки становились даже не добычей, а трофеем противника. В попытках решить такую проблему разработчики подобных систем вооружений стали планировать расположение дублирующих экипажей, причём во всех радиотанков, хотя бы, для того, чтобы вести их на марше.

Однако, сказало своё веское слово требование необходимости соблюдать небольшие объёмы танка. В противном случае он становился удобной мишенью, и довольно быстро стало ясно, что подобное направление, во всяком случае, для того уровня развития техники является тупиковым.

И, всё же, несмотря на такой довод, апологеты кибернетики, например, Бекаури в СССР, разводя демагогию, шли напролом, транжиря с таким трудом достающиеся народные деньги, не говоря уже об иностранной валюте. Кстати говоря, их причитания о судьбе личного состава были крокодиловыми слёзами.

А как же могло быть иначе, если проектируемые ими системы вооружения не позволяли решить их главную задачу – уничтожение живой силы и боевой техники противника. И, по мере истощения резервов в ходе бесплодных атак, пусть даже в одной материальной части, да ещё столь оригинальным ускоренным способом, противник переходил в контрнаступление, и лишённый немалой части своего вооружения личный состав наших войск оказывался его лёгкой добычей.

Вот именно такое направление и называлось «кибернетикой». Время показало даже на современном уровне развития техники, несостоятельность «кибернетики», да и древнеарийская философия, указывая на исключительную роль человека в окружающем мире, как такое будет показано в главе 3, свидетельствует о том же.

Впрочем, многим это было понятно и тогда, почему, в конце концов, бесперспективность кибернетики была признана повсеместно, в том числе и в СССР. И трудно не согласиться с тем, что оно не было правильным решением.

Ну, а с теми, кто не только не понимал очевидного, но и хотел сладко жить за государственный счёт, ничего не давая взамен, поступали как с врагами народа. Что же поделаешь – время было такое, да и в других странах, даже сейчас, за подобное осмысленное головотяпство также по головке не гладят.

Впрочем, ситуация такова, что в общественном сознании пусть даже и в его глубинах, в эпоху компьютерного бума, электроника неразрывно связана с кибернетикой. И потому глобальная синагога весьма много поработала в данном направлении для того, чтобы связать происхождение благ человечества с именем ещё одного еврея Винера – теперь кибернетика всех времён, но одного народа.

Разумеется, требуется внести ясность в такой очень важный вопрос. Если говорить кратко и по существу, то работа в области теории электроники привела к открытию одного из основных положений электроники и кибернетики – принципа «отрицательной обратной связи».

По логике вещей должно быть так, что кибернетик всех времён, но одного народа обязан был стоять у истоков данного метода. Но, как показывает беспристрастный анализ, на самом деле всё обстоит иначе.

По определение, «отрицательная обратная связь – это процесс передачи выходного сигнала обратно на вход, при котором погашается часть входного сигнала»47. На первый взгляд «может показаться, что это глупая затея, которая приведёт лишь к уменьшению коэффициента усиления»479.

И, действительно, «именно такой отзыв получил Гарольд С. Блэк, который в 1928 г. попытался запатентовать отрицательную обратную связь»480. По его словам, «к нашему изобретению отнеслись так же, как к вечному двигателю» 481.

Все приведённые цитаты взяты из базового курса электроники Гарвардского университета. Как видно, ни о каком упоминании имени кибернетика всех времён, но одного народа речи не идёт.

Нет никаких сомнений в том, что сами американцы, коль скоро отрицательная обратная связь была открыта в США, лучше всех знают, кто же конкретно его сделал. По мнению автора, в данном вопросе процитированный им источник заслуживает полного доверия.

Что же касается сознательного уничтожения электроники в СССР в ходе борьбы с продажной девкой империализма, то это просто очередная ложь сионистов. Слов нет, из-за трудностей военного времени, СССР, бывший, в отличие от США, главным противником Германии, отстал в создании электронно-вычислительных машин или ЭВМ482.

Однако, отставание было кратковременным. В США первая работоспособная ЭВМ, знаменитый ЭНИАК, была создана в 1946 г., но уже в 1948 г. в Энергетическом институте АН СССР и в Институте электротехники АН УССР начались работы по созданию ЭВМ.

Их результаты появились очень скоро, и в 1951 г. был создан первый советский компьютер. Им стала Малая электронная счётная машина (МЭСМ), признанная 5 (пять) лет спустя лучшей европейской ЭВМ.

А в 1953 г. была сдана в эксплуатацию Быстродействующая электронная машина, признанная самой быстродействующей ЭВМ в Европе. Иначе говоря, обусловленное объективными военными трудностями отставание СССР от США в столь важном деле было преодолено в кратчайший срок.

Можно не сомневаться, что при увлечении бесперспективной кибернетикой ничего подобного не добились бы. И потому вопрос о том, нужно ли было бороться с продажной девкой империализма или же нет, перестаёт быть риторическим.

Гении генетики. Глобальная синагога, разумеется, создаёт прирученных «гениев» не только глобального масштаба, но и масштабов местных. Мировое еврейство прекрасно понимает, что, мысля исключительно в мировых масштабах, твёрдо контролировать ситуацию невозможно, и потому спускается с облаков на землю.

Нередко в таких мероприятиях происходит раскрутка лиц нееврейской национальности, но, так или иначе, связанных с масонством. По мнению автора, типичнейшим представителем местных прирученных гениев был «великий русский учёный» Вавилов, стоящий на позициях вейсманизма-морганизма.

Официальная версия его «трудной» судьбы учёного, затравленного Сталиным и неучем Лысенко, навязываемая массовому сознанию всей мощью сионизма, такова. Был необычайно талантливый учёный Вавилов, отец русской генетики.

Существовал и неуч Лысенко, вышедший прямо от сохи, то есть крестьянского происхождения. Именно он всеми правдами и неправдами, в том числе и не имеющими под собой никакого основания грязными доносами, способствовал аресту Вавилова, умершего впоследствии в тюрьме.

Имеет смысл разобраться в данной истории, несмотря на то обстоятельство, что она уже немного обсуждалась ранее в настоящей главе. Лучше всего это сделать, опираясь на общеизвестные сведения.

И здесь выясняется, что именно «Лысенко, Трофим Денисович… состоит научным директором селекционно-генетического института в Одессе»483. И не Вавилов, а он «разработал теорию стадийного развития растений»484.

Изыскания Трофима Денисовича Лысенко нашли широкое применение и, например, «на основе теории стадийного развития растений (физиология растений) возможен сознательный выбор родительских пар для скрещивания при выведении нового сорта»485. Вавилов же генетиком не был, и занимался лишь ботаникой, причём весьма посредственно.

Он «прославился», главным образом, тем, что десятилетиями пытался отыскать центры происхождения современных культурных растений, обещая на базе найденного там материала произвести революцию в сельском хозяйстве. За государственный счёт бедной и имеющий много иных забот страны Вавилов катался по всему миру, но реальными практическими результатами, хоть убей, похвастаться не мог.

В науке Вавилов стоял на позиции постулата о случайном характере мутаций, из которых только ничтожно малая часть даёт благоприятные, с точки зрения эволюции, изменения. Как следствие, селекционерам следует долгое время ждать благоприятного момента, а в перерывах между ними, конечно же, сидеть на шее общества.

Противоположной точкой зрения являются взгляды Трофима Денисовича Лысенко. Он считал, что эволюция есть следствие целенаправленных приспособлений организмов путём генетического поиска к происходящим в их окружении изменениям, возможная, если предел пластичности данных организмов не превышен.

С точки зрения древнеарийской философии, прав, безусловно, Трофим Денисович Лысенко. Следуя своей теории, он и его ученики вывели множество сортов хлопчатника и пшеницы, например, знаменитую «Мироновскую-808», позволившие создать промышленное производство зерновых в наших широтах рискованного земледелия.

Что же касается животного мира, то о широких возможностях приспособления его представителей также известно очень много. Например, бактерии и вирусы в состоянии модифицировать себя так, что прежние яды на них перестают действовать, и это непреложный факт, известный почти каждому.

Окончательно позиции последователей Вавилова в СССР в середине XX в. были идейно разгромлены в ходе прямой полемики, инициированной И. В. Сталиным. Но, если сравнить финансовые запросы и выход продукции представителей двух научных школ, ему ничего не оставалось делать.

Кстати говоря, рассказы о том, что Трофим Денисович Лысенко изводил своих противников доносами и пользовался в научных дискуссиях политическими обвинениями, является наглой сионисткой ложью. В отличие от его противников, ничего подобного за ним никто никогда в реальности не замечал.

Более того, Трофим Денисович Лысенко демонстративно отказывался от таких способов борьбы, даже когда они гарантированно предоставлялись без каких-либо последствий для него. Он всегда стремился искать истину, а не уничтожать своих противников, и такой своей позицией, кстати говоря, всегда вызывал восхищение у И. В. Сталина.

Открытие ДНК окончательно поставило точку в столкновении разных взглядов на проблему передачи наследственной информации. И, если бы не холодная война, преследовавшая, в том числе, и уничтожение производственных сил СССР, вряд ли о таком «гении» генетики, как Вавилове, вспомнили.

Иначе говоря, научные взгляды Вавилова потерпели крах в честной борьбе ввиду их несостоятельности. Остаётся только разобрать вопрос о том, за что же арестовали Вавилова, поскольку его арест и правда имел место?

Несмотря на накачанные в своё время еврейскими банкирами и их ставленниками здесь эмоции, истину тут найти можно. И заключается она в том, что Вавилова арестовали вовсе не за описанную выше тупиковую научную работу.

Привлечён он был к уголовной ответственности за антисоветскую деятельность. И вёл её Вавилов не один, а вместе с известными экономистами Чаяновым и Кондратьевым, создавшими Трудовую крестьянскую партию.

В 1931 г., стремясь сорвать коллективизацию и не находя никаких весомых аргументов против принципа концентрации производства в сельском хозяйстве накануне войны, которая уже давно чувствовалась в напряжённом грозовом воздухе тех лет, они вступили в контакты с Польшей, Румынией и Англией. Цель подобных контактов заключалась, конечно же, в организации вторжения на территорию СССР польских и румынских войск, закулисно поддерживаемых одним из тогдашних центров сионизма – Англией.

В том же году данный заговор был раскрыт. Чаянова с Кондратьевым арестовали, но они не выдали Вавилова.

И лишь в 1940 г. его участие в давнем заговоре раскрылось. Конечно же, можно по-разному относиться к протекавшей в те годы политической борьбе, но, ясно только одно, что арест Вавилова не был связан с его научной деятельностью, если о ней так можно выразится.

Приятные исключения. У читателя может сложиться впечатление, что евреи в науке не оставили никакого следа, кроме скандалов, пусть ещё и нераскрытых, о плагиате. Конечно же, такое мнение никак не соответствует действительности, и автор хотел бы сказать несколько слов в защиту честных евреев.

Очень честным человеком был величайший математик и физик первой половины XX в., ученик Гильберта, Джон фон Нейман. Аналогичную репутацию имел также великий физик того же периода Нильс Бор.

И великий психиатр Цезаро Ломброзо работал и жил честно, не идя ни на какие сделки с совестью. Нет никаких сомнений в том, что приведённая информация представляет собой только малую часть списка честных еврейских учёных, в число которых входит наш соотечественник Григорий Перельман, доказавший в самом начале XXI в. гипотезу Пуанкаре.

Глава 3. Триумф древнеарийской философии

«Орёл парит… И глазом чуть видать,

И никаким его арканом не достать.

Он еретик! Казни его владыка!

Как смеет он так высоко летать?»

Атааллах Аррани, персидский поэт.

Уже не раз говорилось о том, что, являясь единственной неподвижной точкой наших знаний о Мироздании, древнеарийская философия, помимо чисто теоретических аспектов, имеет непреходящую практическую ценность. Позволяя проникать вглубь исследуемых явлений, она даёт ключ к их полному и адекватному пониманию.

Эволюция Мироздания. В процессе своего самосозерцания Бог через генерируемые Им мыслеформы создаёт природу и ставит перед её объектами задачи, решение которых необходимо искать для успешности процесса Его самопознания. Совокупность шагов по разрешению таких проблем составляет смысл существования объектов Мироздания и сущность Высшего Промысела, имеющего неотъемлемые черты, несмотря на вероятностный характер окружающего мира.

Сотворение мира. С точки древнеарийской философии появление мыслеформ в ментальном плане Мироздания неизбежно. Следуя общей схеме космогонии, они порождают объекты проявленного мира, их развитие и эволюцию.

Кстати говоря, общая схема космогонии утверждает, что ни параллельных, ни потусторонних миров нет. Просто-напросто она не предусматривает их существование.

Впрочем, до определённого момента можно сказать, что и нашего мира также нет, поскольку из-за его вероятностного характера до его появления с определённостью точно указать, в какой момент времени он начнёт функционировать, невозможно. Одно только известно наверняка – рано или поздно, но процесс его развития обязательно стартует, проявляя Трансцендентный Лик Абсолюта в имманентном Лике Абсолюта.

Иначе говоря, эволюция Мироздания началась тогда, когда была выбрана первая первоидея для осмысления, а до того Имманентный Лик Абсолюта был пустым. И, все жё, несмотря на данный факт, с целью удобства описания, уровень несуществующего обмена энергией между отсутствующими его объектами лучше всего в тот момент полагать бесконечным.

Миг появления первых объектов Мироздания, имеющий вполне определённую временную координату, и есть «зарождение мира». Именно тогда в проявленном мире появились элементарные частицы, и возник он сам.

Согласно древнеарийской философии, любые объекты Мироздания являются сгустками энергии, попавшими в зону действия той или иной мыслеформы в момент кристаллизации её сущности в проявленном мире. Сама же энергия первоначально вводится в окружающий мир посредством света.

Носители света или фотоны по такой причине представляют собой чисто энергетические образования и никогда не могут находиться в состоянии покоя. В дальнейшем, проявляя инертность, они распадаются на элементарные частицы, кристаллизуя, тем самым, введённую в Мироздание энергию в материи и антиматерии.

Силы структуризации объединяют элементарные частицы в атомы, имеющие различные структуры сложности. Цикличность развития Мироздания здесь приводит к «периодическому закону Менделеева».

По мере прогресса Высшего Промысла, сопровождающегося падением энергии обмена, свет уже не образуется самостоятельно, а является следствием функционирования объектов Мироздания. Именно при таких условиях, например, на нашей планете, соблюдается закон сохранения вещества и электрического заряда.

Иначе говоря, закон сохранения вещества и закон сохранения электрического заряда являются приближёнными законами, справедливыми при достаточно спокойных внешних условиях. При повышенных значениях энергии они, как правило, не выполняются.

Энергетика протекающих в Мироздании процессов и само развитие окружающего мира подчиняются базисной схеме развития. Общей закономерностью является падение энергии обмена, сопровождаемое упорядочиванием протекающих в Мироздании процессов.

Со временем падение уровней энергетики обмена приводит к тому, что основным источником поступления в проявленный мир материи и антиматерии оказывается свет, образующийся в недрах звёзд. В космосе он генерирует частицы, которые достигают планеты и прочие образования во Вселенной в виде космических лучей.

Облучение такими лучами объясняет рост массы объектов Мироздания, и, в частности, рост на нашей планеты в эпоху цивилизации культурного слоя. На нашей планете, как показывают данные археологических исследований, культурный слой растёт почти повсеместно со скоростью не более 2 (двух) сантиметров в год.

Разумеется, в определённых районах Земли наблюдается и эрозия поверхности. Перемещая почву, она также вносит свой вклад в рост культурного слоя, но он явно недостаточен для объяснения феномена повсеместного увеличения почвы.

Звёзды и планеты. Впрочем, вся периодическая система Менделеева образуется вовсе не сразу. Вначале появляется исключительно водород, и то только в своём наиболее лёгком варианте – протии, состоящем из протона и электрона.

В дальнейшем, под действием гравитации, водород собирается в облака, имеющие ярко выраженную ось своего вращения по правилу правого винта. Когда его становится много, то образуется «протозвезда».

Протозвезда по-прежнему продолжает сдавливаться под действием всё растущих сил гравитации. Из-за присущей Мирозданию склонности к вращению, она начинает вращаться по принципу правосторонней свастики

В процессе сжатия и концентрации водорода внутри протозвезды постоянно повышается температура. В момент, когда она станет достаточно большой, запускает противостоящая дальнейшему сжатию реакция термоядерного водородного синтеза с выходом более тяжёлого элемента периодической системы – гелия.

Именно в такой момент и рождается звезда. Отличительной её чертой является её вращение вокруг своей оси, определившейся ещё в момент концентрации облака водорода на стадии протозвезды.

Из-за слабости сил гравитации по сравнению со структурирующими взаимодействиями водородное облако, из которого образуется протозвезда, имеет гигантские размеры. И потому нередко из него образуется не одна протозвезда, а несколько, точнее целое множество, дающее иногда начало не только галактикам, но и их скоплениям.

По размерам звёзды бывают разные. Большие, из-за необходимости повышенного противодействия силе тяжести, сжигают своё водородное горючее быстрее, а маленькие, соответственно, медленнее.

Когда водородное горючее достаточно выработается, вновь не находящий противодействия себе процесс сжатия звезды получает новый импульс. Внутри неё опять резко повышается температура, и, помимо прежней реакции с участием остатков водорода, начинают идти и реакции термоядерного синтеза на базе ядер гелия, а затем, по мере появления ещё более тяжёлых элементов, и на их основе.

По мере очерёдности своего включения, всё запускаемые термоядерные реакции стремятся противодействовать действию сжимающей звезду гравитации. Чем дальше, тем включаются всё более сильные по своим возможностям термоядерные реакции, отчего в звезде накапливаются всё более тяжёлые элементы периодической системы Менделеева.

В конце концов, несмотря на то, что гравитации нарастает лавинообразно, на какой-то момент сопротивление ей среды оказывается значительно сильнее её. Именно в такой момент звезда и взрывается.

Описанное явление известно как «взрыв сверхновой звезды» или просто «сверхновая звезда». Её оболочка, из-за центробежных сил уже достаточно содержащая тяжелые элементы не только середины таблицы Менделеева, но и её конца, слетает со звезды в окружающее пространство, а оставшаяся часть звезды сжимается ещё сильнее.

В зависимости от тяжести первоначальной звезды, её судьба бывает различной. Если звезда была очень тяжёлой, то из её останков образуется весьма малых размеров по сравнению с первоначальными габаритами звезды «чёрная дыра», и всякие термоядерные реакции в ней прекращаются.

Правда, массивная чёрная дыра может притягивать водород из окружающего пространства и запустить реакцию по прежнему механизму, образуя, тем самым сверхгигантскую звезду или «квазар». В среднем размеры квазара таковы, что при совмещении своего центра с центром нашего Солнца, его граница пройдёт по орбите Нептуна.

Если же звезда не «дотягивает» до чёрной дыры, но достаточно тяжела для того, чтобы электроны соединились с протонами и образовали нейтроны, то возникает «нейтронная звезда». Как и чёрная дыра, для дальнейшего термоядерного синтеза она оказывается потерянной.

Любой из описанных вариантов судьбы ждёт большие по размерам звёзды, именуемые «гигантами», причём в чёрные дыры превращаются более тяжёлые звёзды. Но не все звёзды являются столь массивными.

У небольших звёзд, после взрыва сверхновой звезды, концентрация оставшегося водородного горючего оказывается достаточной для того, чтобы их форма поддерживалась преимущественно за счёт водородной реакции термоядерного синтеза. Из-за своих относительно небольших размеров их называют «карликами».

Они классифицируются в зависимости от температуры своей поверхности. Самым холодным считается «красный карлик», а самым горячим, соответственно, «белый карлик».

Различают ещё и «жёлтый карлик», по температуре своей поверхности занимающий промежуточное положение между красным и белым карликом. Кстати говоря, наше Солнце является жёлтым карликом.

Запас его горючего оценивается где-то в 5 (пять) миллиардов лет светимости. Далее условий для жизни на нашей планете уже не будет, но есть надежда, что человечество, взявшись за ум, к тому моменту что-то придумает.

Сброшенная после взрыва сверхновой оболочка, из-за действия силы тяжести, не вся улетает далеко от своей звезды. Вращаясь вследствие полученного от звезды момента импульса, она, остывая, концентрируется с использованием принципа правосторонней свастики, давая начало планетам планетарной системы прежней своей обладательницы.

Вследствие инертности тяжёлые элементы таблицы Менделеева оказываются ближе к звезде, а те, что полегче, разумеется, дальше. Данное обстоятельство приводит к тому, что во внутренней части планетарной системы образуются более плотные по веществу планеты, а её внешнюю часть заполняют менее плотные объекты.

При образовании планет также проявляется подобная закономерность. Под действием силы тяжести, у них появляется раскалённое ядро из тяжёлых элементов, а консервирующая данное тепло оболочка планеты оказывается состоящей из лёгких и/или относительно лёгких материалов.

Некоторые вещества таковы, что могут существовать в определённых не совсем экстремальных условиях только в виде газов. Из них образуется атмосфера планеты, возможно теряемая ею в случае своей лёгкости.

Расширяющаяся Вселенная. Стремление Всевышнего к осмыслению всех своих первоидей приводит к постоянному расширению Мироздания. Но, возможности коммуникаций между её частями, даже самыми отдалёнными, по мере роста скорости света, также растут.

Объекты проявленного мира всегда проявляются на конечном расстоянии между собой. В своей совокупности они представляют единственную неподвижную точку сгустков и завихрений эфира, расширяющуюся в сторону незаполненной и не обладающей ещё кривизной и кручением внешней ёмкости.

Отмеченное расширение космоса происходит, как путём удаления её объектов друг от друга, так и возникновения новых объектов за пределами их прежней концентрации. Но, месторасположение составляющих Мироздание объектов всегда можно очертить поверхностью, например, сферой, имеющей конечные размеры.

В результате, Вселенная ограничена в смысле компактности расположения составляющих её небесных тел, понимаемых в самом широком плане. Конечность скорости распространения приводит к тому, что и элементарные частицы могут проникнуть в окружающее космос пустое пространство только на конечную глубину.

В результате, заполненная объектами Вселенная имеет конечные размеры. Но, в смысле среды, делающей возможность их проявления, или Творящей пустоты окружающий мир является бесконечным.

Мироздание может распространиться сколь угодно далеко. С алгебраической точки зрения на гигантских расстояниях от проявленного мира метрика Вселенной представляет собой прямолинейную алгебру тензооктанионов.

Однако, при рассмотрении такой модели и её практическом использовании не надо пугаться бесконечности. Ведь там нет никаких объектов, могущих стать основой для измерения расстояний.

В результате, оболочку окружающего мира можно не рассматривать как таковую. Иначе говоря, расширяющуюся Вселенную можно изучать саму по себе как замкнутую систему, ибо таковой она в действительности и является.

Возникновение жизни. Снижение уровней обмена энергией по мере прогресса Высшего Промысла, возводя порядок из хаоса под действием закона синархии, приводит к возможности более сложных реализаций связности Мироздания. На определённом этапе, когда реализация связей между объектами Мироздания в фазе энергетической стабилизации становится менее стохастической, количество переходит в качество, и возникает феномен «живой материи».

С точки зрения вытекающей из её устройства специфики своего функционирования живой материи требуются ресурсы не в любой форме, а только в той, которая может быть ею усвоена. Подобную форму существования материи древнеарийская философия считает «живой формой», а всё прочее рассматривает как «неживую форму».

Однако, провести точную грань между живой и неживой материей вряд ли возможно. Согласно антиномии точки и её окружения между ними наблюдаются не только явные различия, но и сходства.

Живое существо, в отличие от своего неживого окружения, может долго функционировать в устойчивом режиме. Действуя так, на протяжении длительного периода времени оно становится генератором новых мыслеформ, и из-за такого своего качества оказывается намного приемлемей для постоянно пытающего инициировать прогресс Высшего Промысла в ходе Своего самосозерцания Всевышнего, чем неживая материя.

Исходя из критериев освещения и температуры, жизнь может зародиться только на планетах, обращающихся вокруг звёзд в рамках их планетных систем. Как следствие, любой ритм жизни будет подчинён четырём временам года, учитывая особенности формирования планетных систем, достаточно продолжительных по времени.

Вдобавок ограниченность возможностей всего в Мироздании непременно приводит к невозможности бодрствования представителей живой материи и в значительно меньшие промежутки времени. Как следствие, они обязаны испытывать потребность в достаточно быстром чередовании активной фазы своей жизнедеятельности и отдыха, что возможно лишь при достаточной скорости вращения содержащей их планеты вокруг своей оси.

Упорядочивание существования приводит к насыщению населённых живой материей планет различными оттенками света. Он вычленяется из состоящего из всех длин волн однородного белого потока света идущего от звезды, чьей планетной системе принадлежит данное небесное тело.

Дело в том, что атомов и молекул способны поглощать только световые волны определённой длины. Последующее непременное излучение и создаёт на планете богатую световую гамму.

В прочем, в оттенках и цветах также проявляется принцип трёх столбцов, согласно которому любой цвет может быть получен комбинацией некоторых трёх цветов. Обычно в качестве их берётся жёлтый, красный и зелёный цвет

Живую материю можно рассматривать как единственную неподвижную точку функционирования Мироздания по мере повышения эффективности его функционирования и усиления связности. В каждом конкретном случае возможность регистрации факта возникновения живой материи гарантирует аксиома выбора.

Согласно древнеарийской философии, прогресс Высшего Промысла обязательно сопровождается ростом эффективности функционирования Мироздания и его связности, как в целом, так и в отдельных частях. Как следствие, с точки зрения древнеарийской философии, возникновение жизни в Мироздании неизбежно.

Ну, а в каком уголке космоса она зародится совершенно неважно. Важно, что она непременно появится, возможно, что и в некоторых местах проявленного мира самостоятельно.

Затем, оттуда она сможет переместиться и в другие области Вселенной, где свой вариант жизни не смог зародиться из местного материала. И потому ответом на вопрос о зарождении жизни является не размышления о том, что она была принесена извне на ту или иную планету, а механизм, благодаря которому она вообще возникла.

На данный вопрос недвусмысленный ответ даёт только древнеарийская философия. И такой её вывод является ещё одним подтверждением, как её истинности, так и преимуществ над современной наукой, где подобная проблема не только не решена, но и нет на это даже и тени надежды.

Появление человека. Появление живых существ в Мироздании, хотя и является важным шагом в его развитии, представляет собой только промежуточное звено его эволюции. Оно оказывается трамплином для другого неизмеримо более важного шага развития окружающего мира.

Он, пожалуй, является самым важным из всех прочих, и заключается в появлении человека. Именно по такой причине в эзотерической и религиозной литературе человек считается венцом творения.

Ему отводится ключевое место в развитии Мироздания. Оно заключается в практической реализации принципов здравого смысла и стимулировании на данной базе прогресса Высшего Промысла.

В результате, процесс самоосмысления Всевышнего приобретает новое качество. Он начинает производиться осмысленно, чего ранее до появления человека не было, да и после у его окружения не наблюдается.

Однако, антиномия точки и её окружения подразумевает не только их противопоставление друг другу, но и наличие у них общего. А человек в своём окружении замечает некоторые черты, в полном объёме имеющиеся исключительно у него.

Данное обстоятельство приводит к тому, что термины «дух» и «душа», являющиеся единственными неподвижными точками, соответственно, понятий «мыслеформа» и «информационная модель», несмотря на некоторые аналогии в иных объектах Мироздания, должны относится только к человеку и больше ни к кому иному. Для остальных объектов Мироздания, несмотря на явные проблески интеллекта у некоторых живых существ, например, «гоминидов» или человекообразных обезьян, с целью обозначения во многом аналогичных явлений обязаны употребляться термина «мыслеформа» и «информационная модель».

Принципиально нематериальный характер духа и души человека приводит к тому, что любые попытки увидеть их «под скальпелем» или как-то ещё не только не оправдают возлагаемых на них надежд, но и не должны рассматриваться как аргумент в любом споре об их наличии или отсутствии. Можно сказать, что порождающая совесть душа или мыслеформа представляет собой преломлённую через нижний ментальный план частичку Бога.

Конец Света. Согласно древнеарийской философии, Высший Промысел заканчивает Концом Света, характеризуемого озарением Бога в вопросе Своего самосозерцания. В момент наступления Конца Света Имманентный Лик Абсолюта, окончательно проявив Трансцендентный Лик Абсолюта, перейдёт в полностью просветлённое состояние.

Разница между ними исчезнет, и из всех компонент Мироздания останется только мир первоидей. Сверкая всеми цветами радуги, Всевышний будет представлять собой в известном плане противоположность тому, кем он был до начала процесса космогонии или Высшего Промысла.

Вместо полного хаоса момента Сотворения мира, из-за окончательного познания первоидей, наступит полный порядок. Но, как и вначале эволюции Мироздания, после наступления Конца Света оно будет наполнено только светом.

С точки зрения древнеарийской философии, в момент наступления Конца Света будет определена формула выбирающей функции. Обладая ею, Бог навсегда останется в достигнутом просветлённом состоянии, а история развития или эволюция Мироздания закончится раз и навсегда.

Из-за бесконечности скорости света в момент наступления Конца Света и после Бог, отливающийся всеми цветами радуги, посредством электромагнитных волн или фотонов, движущихся в разные стороны, тем не менее, всё время будет оставаться единым. В данном едином потоке полностью объединяться ранее разделённые объекты проявленного мира.

Кроме световых волн, появившихся в результате аннигиляции материи и антиматерии, во Вселенной ничего не останется. Скорость света станет бесконечной, и потому Мироздание, как и в начале своего развития, будет представлять собой точку, но теперь с полностью распознанной её сложной внутренней структурой, а кривизна и кручение астрального плана всюду распрямятся.

Как и в случае начала космогонии, из-за вероятностного характера Мироздания нельзя заранее сказать, когда наступит Конец Света. Можно только лишь утверждать, что такое событие обязательно произойдёт.

А до того усиление проявления Трансцендентного Лика Абсолюта в Имманентном Лике Абсолюта всё явственней начнёт отражать самосозерцающегося Брахмана в вечно меняющейся пластике проявленного мира. Согласно древнеарийской философии, параллельно данному процессу, отражая прогресс Высшего Промысла, кругооборот объектов Мироздания начнёт замедляться с одновременным понижением уровня обмена энергией между ними, хотя изменчивость частей Мироздания, вследствие роста их индивидуальности, будет только расти.

Объединённые законом синархии объекты проявленного мира, несмотря на имеющиеся временные противоречия между ними, каждый в меру своих сил и ограниченных возможностей, будут стремиться приблизить Конец Света. Достигнув подобного состояния, они превратятся в свои первоидеи.

Окончательно познав свои первоидеи, объекты Мироздания станут равными перед Богом. Именно в такой момент они уничтожат ранее регламентирующий их взаимоотношения закон синархии.

Генетический код. Присущая живой материи сложность, даже на самых низших уровнях, приводит к повышенным требованиям к записи информационного обеспечения функционирования живых организмов. Следствием подобных запросов оказался качественный скачок в реализации используемых материальных носителей записи информационного обеспечения.

Геном. Совокупность всей информации, нужной тому или иному живому организму для его жизнедеятельности, записанной в его клетках, называется «геномом» данного существа, материально воплощённой в «генах». В процессе жизнедеятельности организма на базе своего генома формируются его признаки и свойства.

В зависимости от ситуации, их реализации могут отличаться даже для организмов, имеющих одинаковые геномы. Совокупность всех разбросов проявления заложенного в геноме потенциала развития даёт «фенотип» организма, а его геном, являющийся единственной неподвижной точкой фенотипа нередко рассматривается как «генотип»1.

Принцип реализации. Материальным носителем генома является молекула «дезоксирибонуклеиновой кислоты» или, сокращённо, «ДНК»2. Молекула ДНК, одновременно совмещая в себе устойчивость и склонность к поиску, состоит из «нуклеотидов» или являющихся углеводами сахаров с добавлением фосфора.

Длина цепей ДНК у различных живых существ разная, но гигантская на фоне всех прочих молекул3. Например, длина цепей ДНК человека составляет примерно 3000000000 (три миллиарда) пар нуклеотидов4.

Соединясь между собой, две цепи молекулы ДНК образуют «хромосому». В хромосоме цепи ДНК закручены против часовой стрелки или по правой спирали5, и в таком же направлении осуществляется считывание информации.

Однако, нарушение симметрии проявляется и здесь, и потому роль цепей хромосомных ДНК в обеспечении работы живого организма совершено различна. Непосредственную работу осуществляет только одна цепь ДНК, которую принято называть «рабочей цепью ДНК» или «матричной цепью ДНК».

Образуемая на базе совместимости нуклеотидов, вторая цепь ДНК является балансирующей цепью для рабочей цепи ДНК  или «комплементарной цепью ДНК»6. Её наличие «обеспечивает большую надёжность процесса копирования»7 и записи генетической информации организма.

Процесс передачи молекул ДНК новым клеткам при их делении обладает свойством «полуконсервативности». При его реализации каждая цепь ДНК, как рабочая, так и комплементарная, постепенно расплетаясь, обеспечивают себе устойчивость в качестве матриц идущего параллельного процесса образования новых молекул ДНК на базе каждой из них8.

Методология использования полуконсервативного способа «разрешила концептуальную проблему точного воспроизведения генов»9. Будучи единственной неподвижной точкой процесса клеточного деления, полуконсервативная технология передачи информации, несмотря на своё нередко разное ферментное обеспечение в различных организмах, носит универсальный характер10, объясняя, например, тот факт, что альтернативных ей процессов в природе пока не обнаружено11.

Структура сигналов. Всё разнообразие нуклеотидов, как рабочей цепи ДНК, так и комплементарной, ограничивается аденином, гуанином, тимином и цитозином12. Данные нуклеотиды вступают между собой в связь, обеспечивая сочленение цепей ДНК в молекуле ДНК только в определённых комбинациях.

Например, аденин соединяется только с тимином, а цитозин вступает в химическую связь исключительно с гуанином. С химической точки зрения, аденин и гуанин относятся к пуринам, а цитозин и тимин, соответственно, к пиримидинам, но и те и другие являются разновидностью гетероциклических азотистых оснований.

Составляющие рабочую цепь ДНК нуклеотиды объединены в тройки, называемые «кодонами». Число нуклеотидов в кодоне представляет собой аналог трёхмерного пространства в специфике разбираемой ситуации.

Кодоны являются единицами записи «триплетного генетического кода». Он представляет собой универсальную структуру13, на чьей базе созданы и досаждающие нам комары с вирусами, и огромные киты в океане, и слоны, и деревья, и то, что будет, а также и то, что было, в том числе, и ужасные динозавры.

Несмотря на то, что всего имеется 64 (шестьдесят четыре) кодона, число сигналов кодировки равно 21 (двадцати одному)14. Удивительно на первый взгляд, но экономная во всем прочих аспектах природа, во всяком случае, живая, в подобном фундаментально важном для себя вопросе пошла просто на невиданное транжирство.

Нет никаких сомнений в том, что сделано оно было неслучайно, а потому, что генетический код является проявлением некоторого фундаментального принципа. В физико-математическом приложении 4 (ФМ4) показывается, что данным принципом являются Великие Арканы Таро, на языке которых происходит анализ воздействия внешней среды на организм с последующим запуском механизма генетического поиска и решения вставших задач на базе создания представителей самого важного строительного материала живой материи – белков.

Интересными свойствами обладает и самая распространённая, так называемая B-форма, спирали ДНК, представляющая собой единственную неподвижную точку всех прочих видов её форм. Оказывается, что у ДНК в такой форме «число пар оснований на виток спирали равно 10»15.

Вряд ли наличие такого числа, как 10 (десять), случайно в рассматриваемом случае. Согласно физико-математическому приложению 4 (ФМ4), оно равно количеству элементов, на чьей базе определяются Великие Арканы Таро.

Отклонения от генетического кода. Справедливости ради, необходимо отметить, что универсальный генетический код, с чисто формальной точки зрения, не является окончательно универсальным. От него имеются отклонения, правда, реализуемые в небольшого числа весьма специфических ситуациях16.

Все подобные нарушения базисной схемы представляют собой отголоски некоторых прежних тупиковых путей эволюции. По ходу своего развития, живая материя отказалась от их использования, но, из-за инертности Мироздания они дошли до наших времён как анахронизмы или реликты прежде используемых процессов белкового синтеза.

Однако, как бы то ни было, все они брали своё начало с приспособленной для тех условий схемы материального воплощения Великих Арканов Таро. Наиболее отчётливо данное обстоятельство прослеживается у организмов, использующих в качестве носителя записи генетической информации не молекулы ДНК, а молекулы «рибонуклеиновой кислоты» или, сокращённо, «РНК»17.

Все подобные организмы, как, например, «ретровирусы», относятся к самым примитивным представителям живой материи. Уже само название «ретровирусы» говорит о том, что они появились в самом начале эволюции, выбрали тупиковое направление развития, и сохранились до настоящего времени только потому, что смогли найти себе нишу, на которую никто другой из более совершенных организмов и претендовать не только не хочет, но даже и не собирается.

Несмотря на отсутствие у себя возможностей по образованию двойных спиралей, РНК оказывается в состоянии сшивать отдельные свои участки18 и образовать двойные цепи с ДНК19. Как следствие, в значительной мере похожие на молекулы ДНК молекулы РНК стали играть роль посредников между молекулами ДНК и белками в процессе их синтеза20.

Однако, несмотря на такую свою роль, РНК в своей структуре и сейчас, как в случае исходного хранения информации, так и её передачи от ДНК для синтеза белка, используют вместо тимина его химически модифицированный аналог урацил21. В случае рассмотрения системы записи генетической информации у тех же ретровирусов, данное обстоятельство следует классифицировать как отклонение от универсального генетического кода.

Предоставляемые возможности. Сильное впечатление производит совершенство геномов даже самых отсталых ретровирусов, по всем параметрам превосходящих возможности наиболее современных баз данных. Конечно же, использование применяемых в работе генетического аппарата живой материи механизмов, частично описанных ниже, в деле обработки и хранения информации будет представлять собой гигантский прогресс в области программирования.

Условия существования жизни. Значительное усложнение живой материи реализуется в многообразии составляющий любой организм его элементов и органах. Но, в своём фундаментальном строении жизнь имеет схожие черты.

Химический элемент жизни. С точки зрения древнеарийской философии, данный элемент, как единственная неподвижная точка процесса возникновения жизни, должен быть единственным. По сравнению с прочими элементами периодической системы химических элементов Менделеева, он обязан обладать качествами, ставящими его в вопросе основы элементной базы живой материи вне конкуренции.

Он должен быть устойчивым, как с точки зрения возможностей совершения радиоактивного распада, так и образования химических связей. Ведь без удовлетворения таких требований даже самый простой живой организм не сможет сколь-нибудь длительно функционировать.

Однако, наряду с упомянутыми типами устойчивости, искомый химический элемент также должен обладать качеством мобильности. Данное его свойство позволит живым организмам адекватно откликаться на воздействия окружающей среды, подводя, тем самым, под эволюцию живой материи основу и предпосылки её осуществления.

Качества устойчивости и мобильности в искомом химическом элементе должны сочетаться оптимальным образом. С химической точки зрения, подобное требование означает, что он, обладая свойствами «золотой середины», должен быть не слишком химически инертным, но и не слишком химически активным.

Существует ли такой элемент в природе? Да, существует, и называется он углеродом.

Устойчив ли углерод с точки зрения радиоактивного распада? Да, в силу ряда причин, в сущность которых мы вдаваться не будем, у атома углерода имеются устойчивые изотопы.

Углеродный скелет. Уникальность химических свойств атома углерода является следствием его электронной структуры, основывающейся фактом заполнения у него второго электронного слоя и второй электронной оболочки. По данному признаку его аналогом является водород, поскольку «только у двух элементов Периодической системы – водорода и углерода – имеет место одинаковое число валентных электронов и валентных орбиталей»22.

В результате, у атома углерода имеется 4 (четыре) валентных электрона. Вследствие достаточной устойчивости наполовину заполненной оболочки, «углерод – плохой окислитель и плохой восстановитель»23, иначе говоря, достаточно инертный химический элемент.

Число валентных электронов атома углерода составляет половину от максимального числа электронов второго электронного слоя. По такой причине, при взаимодействии двух атомов углерода образуется обладающая «особой устойчивостью… полностью завершённая октетная электронная конфигурация, свойственная благородным газам»24.

При взаимодействии нескольких атомов углерода некоторые их валентные электроны «обобществляются». Конечно же, устойчивая октетная структура из восьми электронов в полностью завершённом виде не получается.

Однако, вместо такого свойства у структуры из атомов углерода появляется возможность присоединять к себе другие атомы, прежде всего, атомы углерода25. Логическим следствием данного обстоятельства является «неограниченная сложность строения и многообразие молекул органических соединений»26, могущих выполнять разнообразные функции жизни, прежде всего, за счёт ветвления лежащей в основе любого органического соединения цепочки связанных между собой атомов углерода или «углеродного скелета».

Из-за всех таких свойств атом углерода, как по длине образовываемых ими цепочек, так и по их химической инертности, оставляет далеко после себя основных конкурентов на роль центра живой материи. А конкурентами являются сера 27 и её более тяжёлые аналоги28, бор29, фосфор 30, элементы подгруппы германия31, и, вполне возможно, кремний32.

Химические соединения жизни. Выше уже отмечалось, что атом водорода можно в некотором смысле считать аналогом атома углерода. По причине заполнения первой электронной оболочки первого электронного слоя атом водорода обладает только 1 (одним) валентным электроном, чем, в частности объясняется «исключительная прочность молекул водорода»33, образуемых при химическом взаимодействии двух атомов водорода.

В результате, в силу своих химических особенностей водород является добавочным инструментом проявления многообразия жизни. Вследствие химических различий атома углерода и атома водорода, водород играет роль элемента внешнего оформления углеродного скелета у молекул жизни.

Дело в том, что, атомы водорода не могут образовывать водородные скелеты. Причина данного обстоятельства принципиально непреодолима и заключается в том, что максимальное количество электронов, которые могут заполнять первый электронный слой, равно 2 (двум).

Однако, подобный факт вовсе не мешает именно водороду, из-за достаточно большого сходства с углеродом, создавать с ним достаточно прочные химические связи. Благодаря таким исключительным свойствам «водород и углерод образуют наибольшее число химических соединений как с другими элементами системы (периодического закона Менделеева – прим. автора), так и между собой»34.

Соединения углерода с водородом называются в химии «гидридами углерода». Их свойства, как нетрудно понять, основываясь на уникальности свойств самих углерода и водорода, вытекающих из сущности периодического закона Менделеева, и по такой причине единственных в своём роде, так же уникальны.

Они достаточно стабильны, впрочем, как и связи атома углерода с атомами иных элементов35. И потому «одна из причин многообразия органических соединений заключается в высокой прочности связи между атомами углерода и углерода и водорода»36.

Водородная связь. Помимо наличия в гидридах углерода столь прочных связей, приводящих к достаточной химической инертности, им ещё присуща и гибкость, являющаяся принципиально необходимым свойством для живой материи. Подобное сочетание во многом противоположных друг другу гибкости и инертности в одних и тех же молекулах гидридов углеродов, оптимизируя их свойства, ставит их вне конкуренции по сравнению с любыми другими химическими соединениями в качестве материала проявления живой материи.

Отмеченная гибкость является, опаять же, следствием уникального строения атома водорода. Он имеет всего только 1 (один) электрон, являющийся, к тому же, и валентным, и, помимо него, кроме ядра у него ровным счётом ничего нет.

В результате, отдавший, а такое всегда и имеет место в связанных с живой материей химических соединениях, электрон и потому ставший ионом атом водорода оказывается всего лишь своим положительно заряженным ядром. В отличие от всех прочих атомов, чьи ионы в химических реакциях всегда имеют внутренние электроны и потому по своим габаритам почти не меняются, размер атома водорода после потери им электрона уменьшается в 1000 (тысячи) раз.

Результатом оказывается резкий рост химической активности иона водорода. Образуя «водородную связь», атомы водорода вступают во взаимодействие не только внутри молекул в «общепринятых» для атомов прочих химических элементов местах, в состав которых они формально входят, но и между различными молекулами37.

Особенно важна водородная связь для протяжённых и/или объёмно пространственных молекул. Возникая между удалёнными их частями, она позволяет крупным и гигантским молекулам жизни принимать очень компактные формы.

Водородная связь в единичном случае своего возникновения, сама по себе очень слаба. Но, когда таких связей возникает множество, они способны оказывать колоссальное влияние на свойства вещества или смеси веществ, изменяя их самым кардинальным образом, что особенно важно для функционирования живой материи.

Дело в том, что «низкая энергия водородной связи, способность легко разрушаться и восстанавливаться при комнатной температуре вместе с её огромной распространённостью обуславливают значение водородной связи в биологических системах»38. В многочисленных исследованиях было «доказано образование водородной связи на некоторых стадиях почти всех биохимических процессов»39.

В результате живая материя приобретает столь необходимую ей селективность по отношению к воздействиям на себя внешней среды. Кроме того, возможность углеродного скелета принимать самые различные формы и длину позволяет одному и тому же гидриду углерода выполнять в рамках себя самого самые различные шаги, химически изолируя, в случае необходимости, их действие и результаты друг от друга.

Три основные компоненты жизни. Отмеченные свойства гидридов углеродов делают их единственной неподвижной точкой процесса проявления жизни. Из них возникают любые нужные для отправления жизни представители трёх основополагающих столбов её проявления в виде жиров, белков и углеводов40.

При химическом внедрении в себя атомов иных химических элементов и соответствующей собственной модификации как гидридов углеродов представители данных трёх несущих компонент проявления жизни выполняют самые разнообразные функции. Так, например, ферменты являются белками, а генетические молекулы ДНК и/или РНК представляют собой цепочки сахаров или полисахара, иначе говоря, углеводы, с добавлением атомов фосфора.

Впрочем, основная функция белков заключается в том, чтобы быть строительным материалом, прежде всего, у животных. Углеводы, помимо своей реализации в качестве конструкционных материалов в растениях, особенно глюкоза, представляют собой наилучшие молекулы хранения и транспортировки энергии.

При своём избыточном количестве углеводы могут превращаться в являющиеся долгосрочными хранилищами энергии жиры, откладываемые в «жировое депо». Помимо данной функции, жиры играют самую разнообразную роль в функционировании организмов, образуя, например, оболочки клеток.

Растворитель для жизни. Вследствие обеспечения перехода количества в качество, необходимого для возникновения жизни, все молекулы живых организмов имеют огромные габариты. И потому, для обеспечения должной мобильности живой материи, крайне важным является вопрос преодоления с минимальными затратами энергии пространственных препятствий или расстояний для осуществления нужных химических реакций.

Данный вопрос оптимальным образом решается в среде растворителя. Но, растворителем может быть не любая жидкая среда, а только та, где условия функционирования биомолекул наиболее оптимальны.

При определении растворителя необходимо учитывать и тот факт, что органических молекул, являющихся основой органических растворителей, в момент возникновения жизни было недостаточно для нормального её функционирования. Как следствие, поиск следует вести, учитывая роль водорода в молекулах жизни и его распространённость, среди гидридов.

Нужный растворитель, как единственная неподвижная точка данного процесса, должен превосходить все прочие аналогичные ему растворители. Им оказывается вода.

Она имеет наибольшую точку кипения41, и потому единственная из всех прочих кандидатов на такую роль позволяет проводить реакции молекул живой материи со скоростью, достаточной для возникновения феномена перехода количества в качество. При температурах от 30 (тридцати) до 40 (сорока) градусов по Цельсию связи между молекулами живых организмов возникают значительно чаще времени их обновления.

Положение атома водорода как первого химического элемента, появившегося в ходе эволюции Мироздания, наложенное на уникальные свойства воды, определило разделение химических соединений на щёлочи, кислоты и соли. В случае выбора иного базового растворителя в классификации по щёлочам и кислотам обычно наблюдается иная картина.

С химической точки зрения, вода является оксидом водорода. Вместе с гидридами углерода вода создаёт материальные условия для возникновения жизни во Вселенной.

Столь ценные для живой материи свойства воды в значительно большей мере определяются атомами водорода. Предпосылкой их появления, конечно же, вновь является водородная связь.

В данном случае водородная связь возникает между атомами водорода и атомами кислорода. Происходит кардинальное изменение свойств, и «вода, например, имела бы температуру кипения -80, а не +1000С, если бы в жидкой фазе не было водородных связей между молекулами»42.

Разумеется, водородная связь столь значительно изменяет не только свойства воды, но и химических веществ похожих на неё. К их числу относится плавиковая кислота, соляная кислота, сероводород и аммиак43.

Ещё одним примером уникальности воды являются её физические свойства в твёрдой и жидкой фазе. С точки зрения связи между молекулами, «твёрдая фаза» характеризуется «дальним порядком связи» между отдалёнными молекулами, препятствующим любому изменению формы объекта за счёт взаимодействия между далеко расположенными молекулами.

Отличительной особенностью «жидкой фазы», если не рассматривать загустевшие жидкости, могущие быть достаточно твёрдыми, например, стекло, является отсутствие дальнего порядка связи. Их характеризует наличие «близкого порядка связи» между рядом расположенными молекулами, только реально и взаимодействующими в подобной ситуации.

Ближний порядок связи сохраняется, разумеется, и в твёрдой фазе. Но он не позволяет хоть как-то препятствовать изменению формы вещества в жидкой фазе.

Нетрудно понять, что в случае твёрдой фазы упорядоченность в строении вещества оказывается больше, чем в жидкой фазе. Отсюда можно ожидать, и в самом деле, подобное наблюдается у очень большого числа веществ, что их плотность в твёрдой фазе будет больше их плотности в жидкой фазе.

Однако, такая закономерность наблюдается не всегда. Например, вода, и не только она, ей не подчиняется.

Общеизвестно, что вода в твёрдой фазе имеет плотность меньшую, чем в жидкой фазе44. Данное её свойство приводит к тому, что лёд образуется в основном на поверхности водоёмов, хотя в неглубоких водных резервуарах, из числа тех, что не промерзают зимой насквозь, может образовываться и придонный лёд.

Отмеченные свойства обуславливают и тот факт, что наибольшая плотность у воды наблюдается не чуть выше температуры её она перехода в твёрдую фазу, в данном случае 0 (нуля) градусов по Цельсию, как такое имеет место у почти всех иных веществ. Наибольшую плотность вода достигает при 4 (четырёх) градусах по Цельсию.

В результате, зимой наиболее холодные слои воды оказываются непосредственно подо льдом, а более тёплые, имеющие температуру 4 (градуса) по Цельсию, соответственно, у дна. Подобное обстоятельство, конечно же, оказывает значительное влияние на возможность живым существам выжить в суровых зимних условиях.

Однако, вода «благоприятствует» жизнедеятельности в зимних условиях не только тем живым существам, чьей стихией является вода. Благодаря своим уникальным качествам, она «способствует» жизни всего и всех во все времена, причём в таких многочисленных случаях, которые перечислить, даже частично, физически не возможно.

Да, видимо, и не надо. Следует только помнить, что вода есть жизнь.

Появление кислорода. Являющаяся наилучшим источником энергии для живой материи, глюкоза с наибольшей эффективностью окисляется в процессе «гликолиза» с участием кислорода45. Данное обстоятельство привело в ходе эволюции к появлению «аэробных организмов», функционирующих «аэробных условиях», почему для их жизнедеятельности постоянно требуется кислород.

Не требующие кислорода или живущие в «анаэробных условиях» живые существа, или «анаэробные организмы», оказались в тупике эволюции. Правда, они и ныне встречаются среди наименее развитых форм жизни.

Дело в том, что «для производства данного количества энергии путём гликолиза при анаэробных условиях требуется большие количества глюкозы, чем при аэробных»46. Для аэробных условий эффективность процесса в 19(девятнадцать) раз выше, и неудивительно, что эволюция живой материи избрала путь использования кислорода47.

Однако, всегда следует помнить, что чистый кислород является ядом, почему длительное нахождение в его атмосфере для аэробных организмов без летального исхода невозможно. От столь печального пути развития событий спасает другие находящиеся в атмосфере газы, попадающие туда по мере своего освобождения из связанных состояний.

Конечность срока жизни. Качественный переход от «неживой материи» к жизни требует своей платы. Проявляющее антиномию точки и её окружения отличие определённых свойств живых существ от объемлющей их неживой среды обитания заключается в принципиально невозможной их регенерации в полном объёме.

Из данного обстоятельства вытекает конечность срока их жизни живой материи, оказывающаяся также одним из следствий второго закона термодинамики. Слишком сложной является жизнь даже в самых примитивных своих формах для того, чтобы порядок внутри неё поддерживался постоянно.

Вдобавок, воплощение в живой материи даёт уникальные возможности для осмысления той или иной мыслеформы. Бесконечное число первоидей, порождающих мыслеформы, и конечность числа объектов Мироздания заставляет Всевышнего разделить такие шансы между ними поровну.

Ведь для него все первоидеи одинаковы. Вдобавок, все они должны быть, в конечном счёте, познаны.

Флора и фауна. Органически присущая Мирозданию склонность к образованию кругооборотов порождает кругооборот кислорода в природе, происходящий на основе его окисления и восстановления в исходную форму. Участие в нём приводит к разделению почти всех живых организмов на животный мир или «флору» и растительный мир или «фауну».

Представители «животного мира» являются окислителями кислорода. Вследствие высвобождаемой в ходе такого процесса энергии на них ложится основная тяжесть эволюционной поступи Мироздания.

Относящиеся к «растительному миру» живые организмы осуществляют выделение кислорода в процессе связывания поставляемой животными в атмосферу двуокиси углерода или углекислого газа и воды, которые являются последними продуктами распада гидридов углерода в кислородосодержащей атмосфере. Осуществления такой реакции является их главной, а, зачастую, и единственной задачей в эволюции Мироздания.

Ещё одним продуктом данной реакции является глюкоза, представляющая собой не только резервуар энергии, но кирпичик строительства углеводов48. Подобная реакция требует значительных затрат энергии, которая, с точки зрения древнеарийской философии, может быть взята только вне планеты, на которой функционирует живая материя.

И, действительно, востребованная живой материей энергия поступает со стороны звезды, в чью планетную систему входит рассматриваемое небесное тело. Исходящий от звезды свет запускает реакцию фотосинтеза.

Необходимо отметить, что структурные элементы реакции фотосинтеза в значительной мере схожи с теми, которые применяют животные для удержания и использования кислорода, а также вывода из своего организма углекислого газа. Проявляя принцип голографичности, подобное сходство в строении на фоне различий в своих функциях относительно кислорода представителей животного и растительного мира не является удивительным.

Их взаимоотношения описываются «антиномией структуризации живой материи», изображаемой «горизонтальным бинером структуризации живой материи». Правым полюсом горизонтального бинера структуризации живой материи является животный мир, а левым полюсом, конечно же, растительный мир.

Большая доля творчества в эволюции определяет преимущественную подвижность представителей флоры. Растительность же в живой материи представляется в основном стационарными объектами.

Ориентация на творчество приводит к тому, что некоторые животные, в отличие от растений, реализуясь в более совершенных формах, приобретают возможности контроля над температурой собственного тела, включая внутренние органы. У них поступающая к ним с пищей энергия тратится не только на подогрев тела, но, когда есть такая потребность, но и на его охлаждение, но даже у менее развитых представителей флоры имеется привязка к температуре внешней среды, позволяющая поддерживать строго фиксированную разницу температур над своим внешним окружением.

Необходимо отметить, что факт принадлежности человека именно к животному миру, в свете только что сказанного не кажется удивительным. Особенно, если принять во внимание его особое место в Высшем Промысле.

Высокая, но не запредельная химическая активность кислорода, демонстрируя мудрость Всевышнего, позволяет осуществлять фотосинтез за счёт энергии квантов части светового потока, по частоте расположенной до ультрафиолетовой области, с которой начинается вредное для большинства живой материи излучение. Но, и тут кислород, в виде своей химической модификации озона, в высоких слоях атмосферы создаёт защищающий поверхность планеты озоновый слой, опять же, отражая в данном факте величие замысла Бога по созданию проявленного мира.

Разделение по полам. Преимущественное положение животных в живой материи объясняет факт разделения их по полам, во всяком случае, у тех их представителей, которые находятся не в низу лестницы эволюции. Факт усиления проявления принципов древнеарийской философии по мере большей степени проявления прогресса Высшего Промысла делает данное обстоятельство вовсе не удивительным.

Для растений половое размножение, особенно с раздельным существованием особей, менее характерно, хотя у высших растений встречается не так уж и редко. Без всяких сомнений, такое обстоятельство является следствием подчинённого положения растений в антиномии структуризации живой материи.

Половые различия, разумеется, являются частями единого целого, создающими предпосылки продолжения рода. В некоторых случаях такая связь демонстрируется не только воспроизводством рода, но и сменой полов у некоторых видов.

Дифференциация вида по половому признаку описывается «антиномией репродукции», изображаемой «горизонтальным бинером репродукции». Правым полюсом горизонтального бинера репродукции является, конечно же, только в вопросах репродукции, «женский пол», а левый полюс представлен, соответственно, «мужским полом».

В некоторых случаях мужской и женский пол заменены своими аналогами внутри самого живого существа. Их можно найти почти всегда, даже в случае совмещения полов в одном организме или «гермафродитизма».

Исключением является полностью бесполовое размножение путём банального деления, встречаемое у одноклеточных организмов. Данный факт, конечно же, подтверждается тем, что они находятся у основания эволюции.

Пищевые цепочки. Стремление Мироздания к созданию кругооборотов в своей структуре приводит также к установлению на планете замкнутых пищевых цепочек. Отношения внутри каждого их звена пищевой цепочки описываются «антиномией пищевой цепочки», изображаемой «горизонтальным бинером пищевой цепочки».

Правым полюсом горизонтального бинера пищевой цепочки являются «хищник», а левым, естественно, его «жертвы». Конечно же, и хищник и жертвы понимается в самом широком смысле.

Незаменимые элементы. Обусловленная пищевыми цепочками связность усиливается появлением у некоторых живых организмов «незаменимых аминокислот»49, к синтезу которых в ходе эволюции способности они утрачивают. Подобный отказ объясняется сложностью процесса синтеза таких аминокислот в данных организмов.

В результате, для повышения свойственной прогрессу Высшего Промысла эффективности своего функционирования, таким живым организмам лучше отказаться от столь сложного синтеза. Умноженное к тому времени разнообразие живой материи позволяет им удовлетворять свои потребности в таких аминокислотах поступлениями извне.

Кроме чисто незаменимых аминокислот, существуют ещё и «полунезаменимые аминокислоты»50, образуемые организмом из незаменимых аминокислот. При недостатке незаменимых аминокислот в пище полунезаменимые аминокислоты, конечно же, становятся незаменимыми.

Необходимо отметить, что принцип отказа от синтеза нужных для организмов веществ или их «метаболизма» не замыкается только на аминокислотах. По аналогичным причинам, что и в случае аминокислот, некоторые животные отказываются от синтеза таких «метаболитов» как определённые ненасыщенные жирные кислоты51.

И, наконец, «животные способны синтезировать ряд углеводов из жиров и белков, но большая часть углеводов поступает с пищей растительного происхождения»52. Иначе говоря, синтез углеводов выполняют в основном растения.

Разумеется, признак заменимости и незаменимости, за исключением углеводов у животных, колеблется не только между живыми организмами, но и зависит от условий их существования. В процессе эволюции может наблюдаться как отказ от синтеза некоторых нужных для организма веществ, так и установление их синтеза, как вновь, так и при возврате к нему.

Структуризация живой материи. Рабочая и комплементарная цепи ДНК демонстрируют пример материального воплощения антиномии. Конечно же, рабочей цепи ДНК и комплементарной цепи ДНК надо сопоставить, соответственно, «центр» с обобщённым положительным зарядом и «периферию», имеющую обобщённый отрицательный заряд.

Комплиментарная цепь ДНК представляет собой пример проявление антиматерии. Именно по такой причине она не принимает активного участия в считывании и записывании информации.

Как уже отмечалось выше, в активном состоянии хромосома, точнее, рабочая цепь ДНК, обладает закруткой по правилу правого винта. Её контрагенты по процессу считывания информации – аминокислоты в рамках данного материального воплощения антиномии имеют свойства левой свастики или являются «левовращательными аминокислотами» или «L-аминокислотами» 53.

Исключением здесь является аминокислота глицин, имеющая самую простую структуру из всех аминокислот. Именно благодаря своей простоте она не имеет возможности отклонять луч поляризованного света, и, учёт такого обстоятельства, конечно же, показывает, что никакого нарушения общего принципа не происходит.

Впрочем, комплементарная цепь ДНК присутствует не во всех геномах. Согласно древнеарийской философии, подобное наблюдается у стоящих на низших ступенях эволюции примитивных систем, например, у отмеченных ранее ретровирусов, вообще использующих для записи генетической информации РНК, а не ДНК.

Впрочем, и там для обеспечения устойчивости записанной информации наблюдаются определённые попытки перейти к наличию маховика комплементарной цепи54. Как следствие, данные отклонения от общего принципа не противоречат ему, а подтверждают его.

Безусловно, перемена типов свастик, лежащих в структуре рабочей цепи ДНК и аминокислот даёт антиматерию в рассматриваемом плане Мироздания и приводит к явно нежизнеспособным формам. В случае рабочей цепи ДНК данное изменение приводит к Z-форме, видимо, даже не встречающейся в естественных условиях55.

Аминокислоты с «закруткой» против часовой стрелки или «правой закруткой» называются «R-аминокислотами». Как и следовало ожидать, согласно опытным данным, «R-аминокислоты в природе не встречается»56.

Содержащие генетическую информацию хромосомы, во всяком случае, у представителей живой материи, не стоящих на низших звеньях эволюции, содержаться в определённой части клетки, называемой её «ядром». Данный факт, конечно же, является следствием проявления антиномичности Мироздания в специфике рассматриваемой ситуации, и его наличие у достаточно развитых организмов, как флоры, так и фауны укладывается в общую схему проявления её принципов.

С химической точки зрения, если не принимать во внимание вторично образованные водородные связи, придающие ему окончательную форму, белок представляет собой цепочку аминокислот. Началу цепочку сопоставляется положительная аминогруппа, а на его конце находится отрицательная карбоксильная группа.

Иначе говоря, белок также можно считать материальным воплощением антиномии. Её «центру» сопоставляется концевая аминогруппа, а «периферия» отождествляется с карбоксильной группой.

К такому выводу приводят не только заряды аминогруппы и карбоксильной группы. Сама по себе «аминогруппа настолько химически активна и богата химическими взаимодействиями и реакциями, что все соединения с аминогруппами уже входят в биологические молекулярные структуры и обеспечивают переход от неживого вещества к живому, способствуют переходу от химической формы движения материи к биологической форме»57.

Водородные связи скручивают цепочку белка, придавая ему окончательную форму, преимущественно по правой закрутке, являющуюся единственной неподвижной точкой формы его нормального существования58. И в то же самое время в неактивном состоянии, когда с них не считывается информация, молекулы ДНК в хромосоме оказываются скрученными по часовой стрелке или левой свастике59.

Данное обстоятельство находит своё объяснение в том, что белок, после своего образования, начинает играть активную функцию строительства организма. В свою очередь молекулы ДНК, точнее только рабочая цепь ДНК, перестают использоваться, и, вследствие существования водородной связи между собой, принимают форму левозакрученной спирали.

И используемая живой материей глюкоза, хотя, и не может, подобно аминокислоте, придать компактную спиральную форму своим полимерам, и потому структурирующаяся в виде неимеющих закрученности по причине обладания определённой жёсткости волокон, отклоняет поляризованный свет вправо, или против часовой стрелки, реализуя правую свастику. Поскольку глюкоза создаётся не в ходе считывания генетической информации с рабочей цепи ДНК, то такое её качество не только неудивительно, но даже и естественно.

Формирование белков по принципу левой свастики вовсе не противоречит их активной функции строительства тела. Например, у главного белка соединительной ткани – коллагена «каждая субъединица, или a-цепь, представляет собой левозакрученную спираль»60, но «три такие левые спирали закручиваются далее в правую спираль»61.

Иначе говоря, субъединица коллагена, подобно аминокислотам, выполняет промежуточную роль в формировании окончательной структуры белка коллагена. И потому её реализация в виде левой спирали представляется естественной.

Основная же нагрузка ложится на суперспираль коллагена. И потому она имеет форму правой спирали.

Внутренняя связь различных форм жизни. Древнеарийская философия позволяет пролить свет на проблему, вокруг которой очень долго не утихают научные споры. Человечество хочет знать, на базе каких элементов периодической системы Менделеева может существовать жизнь и возможно ли её зарождение на иных планетах во Вселенной.

Неизбежный процесс зарождения жизни в любой части Вселенной будет иметь общие закономерности. Сложность живой материи накладывает на возможности её проявления, где бы то ни было, очень жёсткие условия, единственная неподвижная точка которых была изложена в настоящем параграфе выше.

Иначе говоря, обсуждённые особенности, особенно для высокоразвитых форм жизни, получат своё проявление всюду. Различия могут наблюдаться лишь в форме реализации и иных параметрах, носящих явно второстепенный характер.

Впрочем, наиболее явные чисто внешние различия могут наблюдаться в размерах представителей флоры и фауны иных миров. Определять всё здесь будет масса планеты, задающая действующую на её поверхности силу тяжести.

Дело в том, что масса растёт пропорционально кубу, а нужная для её преодоления и нормальной жизнедеятельности мышечная силы только пропорционально сечению или квадрату. Как следствие, муравей, уступая слону в абсолютной силе, относительно сильнее его где-то в 50 (пятьдесят) раз.

В результате, рост размеров, а с ними и массы представителей живой материи на любой планете, а она обязана быть достаточно массивной для удержания крайне необходимой для жизни своей живой материи атмосферы, имеет явный предел. Например, на нашей планете сухопутное животное массой в 150 (сто пятьдесят) тонн обязано состоять только из костей.

Разумеется, в случае водных животных данный предел значительно выше. Но, и тут они вряд ли могут достигнуть его по банальной причине огромной потребности в пище, обязанной постоянно и быстро удовлетворяться.

Жизнь на любой планете будет подвержена эволюции, которая неизменно, если не случится фатальных катастроф, закончится появлением человека в той или иной специфической форме, соответствующей данному локальному очагу жизни во Вселенной. Конечно же, совпадение фундаментальных условий существования принципиально позволит людям вступать между собой в контакт, в идеале с целью ускорения прогресса Высшего Промысла.

Данные контакты приведут к появлению нового вида человека, могущего жить во всех ставших доступным для него средах. Подобная цель станет единственной неподвижной точкой эволюции представителей встретившихся цивилизаций.

Она, разумеется, отличается от целей эволюции других живых организмов, направленной на их возможно большую дифференциацию. Отмеченное обстоятельство, конечно же, является проявлением антиномичности Мироздания.

В принципе, ничего удивительного здесь нет. Например, разнообразие основных рас нашей планеты – европеоидов, монголоидов, негроидов, американоидов и австралиоидов – свидетельствует об их независимом появлении друг от друга.

Однако, сейчас, как показывает практика, между ними не существует единого барьера. А именно его отсутствие и позволяет говорить о том, что с фундаментальной точки зрения наше земное человечество представляет собой единое целое.

Разумеется, из-за вероятностного характера Мироздания движение по данному пути не будет гладким и безоблачным. Будем надеяться, что возросший уровень интеллекта людей, позволяющим кое-каким цивилизациям освоить дальний по нашим сегодняшним меркам космос, позволит избежать в ходе их контактов различного рода катастроф.

Восстания роботов. Взрывной характер развития окружающих человека механизмов, соединившийся со стремительным расширением сферы своей применимости электроникой, заставляет многих людей, даже не являющихся фантастами, прогнозировать в уже недалёком будущем эпоху, ознаменованную восстаниями роботов. С точки зрения древнеарийской философии такое развитие событий принципиально невозможно.

Дело в том, несмотря на впечатляющий рост возможностей «механизмом» дел рук человеческих они не смогут продолжительно функционировать в устойчивом режиме столько, сколько им необходимо для своего устойчивого самовоспроизводства и создания полноценных сред обитания. Самовоспроизводить себя с нужной эффективностью и быть самообеспеченными могут только системы, созданные на базе гидридов углерода.

Иначе говоря, для самодостаточности необходимо быть представителем только живой природы. Но, из всей живой природы только человек может осмысленно изменять своё окружение.

Здесь у него вообще нет конкурентов. И потому бунты роботов человечеству не грозят.

Теория Дарвина. Являющийся одним из проявлений прогресса Высшего Промысла неизбежный рост эффективности функционирования Мироздания и любой его части в специфике живых существ обосновывает теорию эволюции. Впервые осмысленное её изложение дал Чарльз Дарвина, а как практический инструмент в селекции начал использовать Николай Трофимович Лысенко.

Критика теории Дарвина. Автор, разумеется, знает про всю ту критику, которой подвергалась и подвергается теория эволюции. Самым главным её аргументом было отсутствие промежуточных форм развития.

Однако, ещё надо определиться с тем, что же следует понимать под промежуточными формами эволюции. Кроме того, отсутствие чьих-либо останков в отложениях ещё ровным счётом ничего не значит.

Хрестоматийным в данном смысле является пример с предком всех наземных – рыбой латимерией. Её не могли найти в отложениях моложе 150 (ста пятидесяти) миллионов лет и поэтому считали вымершей.

И вот в середине 50-ых годов XX в. она была выловлена в живом виде в ходе глубоководного траления62. По мнению автора, данный факт делает все доводы противников теории Дарвина неубедительными.

Собственно говоря, как и всегда бывает в подобных ситуациях, всех возражения против теории эволюции Дарвина носят поверхностный характер и проистекают от непонимания сущности предмета. Если же подойти к анализу ситуации более внимательно, то от подобных аргументов вскоре не остаётся и следа.

И тогда начинают всерьёз восприниматься ранее игнорируемые доказательства в пользу только что опровергаемой теории. Например, устойчивость насекомых и бактерий с вирусами к новым, соответственно, ядам и антибиотикам, а также изменчивость штампов последних можно рассматривать как доказывающие теории Дарвина доводы.

Инструментарий эволюции. Зародившись на планете после того, как под действием второго закона термодинамики там были ликвидированы наиболее опасные для неё условия, живая материя далее сама создаёт для себя нормальную среду функционирования. В свою очередь, создавая условия для проявления индивидуальности каждого своего представителя, она стремится создать условия его защищённости от неблагоприятных воздействий внешних среды63.

В результате, «принцип самосохранения», насколько такое позволяет специфика ситуации, является главным императивом поведения любого представителя живой материи. Нередко, не меняя своей внутренней сущности, он трансформируется в попытки любой ценой защитить потомство или «принцип продолжения рода».

Впрочем, как выяснится при изложении теории пассионарности, по крайней мере, в отношении человека, стиль и нюансы его поведения определяются, в конечном счёте, отношением к жизни. И, если оно находится на высоком уровне, то, например, защита своих детей вообще трансформируется в защиту их полноценного будущего.

Индивидуальность приобретается в ходе реализации прогресса Высшего Промысла. Основным результатом подобных действий является получаемая в процессе их воплощения информация, которая в идеале должна позволить Мирозданию помочь Всевышнему найти формулу выбирающей функции аксиомы выбора.

Свободу манёвра здесь чрезвычайно сильно сокращает конечность срока жизни любого представителя живой материи. Подобное ограничение преодолевается посредством принципа продолжения рода, что делает жизнь в любой её форме практически безграничной по времени.

Однако, решая одну проблему, принцип продолжения рода ставит перед живой материей задачу иного типа. Вытекая из конечности срока жизни, она заключается в как можно более качественном усвоении ранее накопленной в ходе эволюции вида, которому принадлежит данный представитель живой материи, информации.

Согласно принципу минимума Гамильтона, данное обстоятельство вовсе не означает, что нарождающемуся организму следует повторять все нюансы эволюции своего вида, особенно тупиковые. Но имитация наиболее важных эпох эволюции в ускоренном режиме нужна, и реализация такого пожелания на практике приводит к зародышевому развитию, могущему принимать различные формы, обусловленные спецификой ситуации.

Необходимо отметить, что и в случае механизмов проявляется нечто подобное. Например, создаётся документация с описанием технологий, согласно которым получаются данные устройства.

Аналогичная документация, передаваемая потомкам, имеется и в случае живых существ. Поскольку прогресс Высшего Промысла осуществляется в тенденции, а Мироздание имеет вероятностный характер, она делится на две части.

К первой из них относится «генетическая память», являющаяся совокупностью «инстинктов», передаваемых при помощи «механизма наследственности». Информационно совокупность наследственной информации является геномом.

Генетическая память является основой существования и содержит ту часть накопленного опыта эволюции, которая доказала свою актуальность, пусть даже только применительно к прошлым ситуациям. Определяемые ею действия используется, в случае потребности в них, в частности, задавая инстинкты, в автоматическом режиме.

Вся же прочая информация, особенно та, относительно которой нельзя определённо сказать, что она окажется полезной, не передаётся наследственным путём, а воспринимается, пусть даже и не всеми, через «обучение». Но, по мере того, как становится ясной её фундаментальная важность, она переходит в разряд генетической памяти.

Дело в том, что все подобные навыки потенциально содержатся в Универсуме. Вопрос состоит лишь в их должном осмыслении и создании адекватного специфике ситуации механизма реализации.

Факт записи информации о нужных навыках на генетическом уровне носит второстепенный характер. Как только потребность в присутствии некоторых свойств у организма станет слишком настоятельной, их информационная сущность войдёт в его геном, а реализующие их конструкции и свойства станут неотъемлемой частью данного живого существа.

Передача навыков посредством обучения приводит к формированию «начального периода жизни» живого существа, когда оно ещё не является «взрослой особью». Наличие начального периода жизни наблюдается, конечно же, только у высокоразвитых животных, хотя и не у всех, и объясняется сложностью их предназначения в Мироздании.

Генетический поиск. Согласно теории эволюции, вначале создаются новые условия существования и обитания. Затем, опираясь на изменчивость живой природы или её пластичность, они вызывают адекватные изменения в организме, и, фиксируясь в его генетическом аппарате, в дискретном режиме приводят к появлению нового вида.

С точки зрения Всевышнего, эволюция заключается вовсе не в приспособлении организма к новым условиям, а выборе нужными для решения тех или иных Его задач свойствами объекта своего воплощения. И поражение в эволюционном развитии можно обратить в победу, если вовремя найти для себя нишу в функционировании Мироздания.

Однако, для организма эволюция означает его приспособление к изменяющимся реалиям, осуществляемое на базе «генетического поиска». Из-за отсутствия формулы выбирающей функции генетический поиск занимает длительное время.

Он индивидуален для разных видов представителей живой природы. Демонстрируя их индивидуальность, генетический поиск решает стоящие перед ними задачи с учётом специфики их жизнедеятельности, нередко по-разному.

В результате, в естественных условиях даже на незначительный шаг эволюции могут уйти миллионы лет. Иначе говоря, в отличие от целенаправленно проводимой человеком селекции эволюция является длительным процессом.

Необходимо отметить, что генетический поиск является целенаправленной работой на решение стоящих перед организмом проблем. В случае получения положительных решений, которые, вследствие вероятностного характера Мироздания, вовсе не гарантированы в каждом случае, на базе полученной информации может произойти скачок вперёд.

Случайное изменение генетического материала или не имеющие явно выраженного направления «мутации» не может быть основой эволюции. Несостоятельность такого положения вытекает из теории вероятностей.

Дело в том, что вероятность возникновения любой благоприятной с точки зрения эволюции комбинации генетической информации чрезвычайно мала, и более того, резко уменьшается по мере усложнения живых организмов. Как следствие, если бы локомотивом генетического поиска были бы мутации, то эволюция животного мира на нашей планете до сих пор не поднялась, и то в лучшем случае, выше бактерий, а растений просто бы не существовало.

Именно из-за нецелевой природы мутаций, опираясь на присущие ему возможности на молекулярном уровне, организм стремится избавиться от них64. И, несмотря на то, что их число даже в одной клетке достигает огромных значений, именно по причине их беспорядочного характера подобное ему удаётся.

В результате подобных шагов геном любого организма обладает замечательной устойчивостью. Впрочем, согласно второму закону термодинамики, исправляются, пусть и не всегда, не все мутации.

Накапливаясь, в конечном счёте, они приводят к нарушению у организма на молекулярном уровне работы его процессов метаболизма. Передаваясь при делении клеток, мутации, дающие преимущественно негативные последствия, приводят к старению организма со всеми вытекающими отсюда последствиями65.

Впрочем, не все мутации одинаковы по своим последствиям. Например, неопасны мутации, изменяющие белок в его нефункциональной части, когда он сохраняет, пусть не полностью, но в значительной мере, свои первоначальные свойства.

Из-за вероятностного характера Мироздания и неясности конечной цели, а такое имеет место почти всегда, на большинстве этапов эволюции создаваемые в процессе направленного генетического поиска изменения в большинстве своём оказываются бесперспективными и тупиковыми. Со временем они теряются, ибо «в ходе эволюции апробируются самые разные генетические механизмы, но принимаются только те, которые способны работать»66.

В результате, механизм эволюции оставляет и фиксирует только то, что реально может способствовать прогрессу Высшего Промысла на данном этапе развития. Как следствие, направленному генетическому поиску присущ вероятностный аспект, являющийся предпосылкой разнообразия живой материи.

Разумеется, для дела эволюции могут использоваться и мутации. Всё дело в весах вкладов различных механизмов – мутаций и генетического поиска – в конечный результат.

Поскольку у мутаций он неизмеримо ниже, то далее под «мутациями» станут пониматься только изменения, прежде всего, на генетическом уровне, приводящие к отрицательным результатам. Нужные показатели станут считаться результатом генетического поиска, хотя, если кому угодно, то, учитывая низкую упорядоченность обработки информации вследствие вероятностного характера Мироздания, он может принимать за мутации и сам генетический поиск.

При благоприятном исходе событий эволюции у организма, впрочем, обычно в его потомстве, появляется новый признак, называемый «доминантным аллелем». Отвечая вызову ситуация, доминантный аллель по определению является сильным признаком определённого свойства.

В случае неудачи происходит возврат к исходной позиции, не удовлетворяющей вновь сложившимся условиям эволюции, и потому рассматриваемой как «рецессивный аллель». Будучи проявлением инертности и даже косности, рецессивный аллель связывается со слабым признаком выбранного качества.

Отмеченные представления восходят к основателю генетики – Г. Менделю67. Сейчас они дополнены тезисом о целой шкале признаков, чьи крайние точки следует рассматривать в качестве доминантного и рецессивного аллеля.

Иначе говоря, всё разумное укрепляется в геноме. Судьба неадекватных решений различна у разных живых организмов, но обычно окончательно ненужные признаки и связанные с ними навыки утрачиваются.

В значительной мере генетический поиск производится посредством обработки записанной в геноме информации, прямо ориентируемой на решение вставшей перед организмом проблемы. И, хотя, под воздействием жидомасонства принято называть его термином «мутации», по мнению автора, лежащие в его основе механизмы нельзя рассматривать иначе, хотя зачастую громогласно говорится как раз обратное, как целенаправленные меры68 по поиску решения.

Другое дело, что внутренний смысл генетического поиска, лежащая в его основе логика непонятна для современной биологии. Но, туманность понимания ещё не даёт право считать исследуемый процесс чисто случайным.

Вдобавок, накопленные факты, пусть ещё и неупорядоченные, но многочисленные, дают основания для иного вывода. И, под давлением обстоятельств, современная биология признаёт направленный характер генетического поиска69.

Да и как такое не признать, если геном организма обладает свойством «амплификации», заключающимся в возможности создания нескольких копий гена, на продукты метаболизма которого, или создаваемые на его базе белки, в силу ряда причин в настоящий момент имеется повышенный спрос70. После же спада нагрузки всё ненужное, без напоминания и вмешательства, напоминая работу хорошей базы данных, в основном также самостоятельно вырезается и удаляется.

Вероятностный характер Мироздания может привести к необходимости игнорировать в данный момент некоторые копии одного и того же гена. У многоклеточных организмов или у «прокариот», отражая их более ответственное место в эволюции, данный вопрос решается оставлением работающих копий генов в активной или «экзонной части» генома71.

Неработающие версии переводятся в балластную «интронная часть» генома, встречаемую, пусть и значительно реже, также у некоторых одноклеточных или «эукариот». Данное обстоятельство, конечно же, свидетельствует о том, что эукариоты находятся в самом низу эволюционной лестницы.

Именно в интронной части и концентрируются, с последующим разрушением, неудачные решения в области генетики, в частности, неработающие копии генов или «псевдогены»72, полученные различными путями, в том числе, и при помощи амплификации. Конечно же, в случае возникновения любых мутации в интронной части генома, во всяком случае, до новой активации гена, она не представляет собой никакой опасности для организма.

Дело в том, что, помимо перевода копий генов в неработоспособное состояние, существует и встречный поток, и потому интронную часть генома следует рассматривать как «стратегический генетический резерв». Кстати говоря, его наличие объясняет, почему некоторые признаки, например, цвет волос, на протяжении жизни могут меняться.

Исчезновение видов. В последнее время принято винить в оскудении животного и растительного мира нашей планеты исключительно деятельность человека. Слов нет, она оказывает своё влияние, но здесь не всё так просто, поскольку массовые вымирания в исчезновения видов случались и ранее, когда о человеке даже не было слышно.

В результате, одну из причин исчезновения видов следует искать в чём-то другом, а не только в деятельности цивилизации. И она действительно существует, и заключается, что неудивительно с точки зрения древнеарийской философии, в проигрыше по эффективности биохимии и иных нюансов своего функционирования у вымерших видов по сравнению с появившимися на их месте73.

Однако, если на нишу, которую занимал вид, проходящий или прошедший пик своей эволюционной «популярности» и более не способный к прогрессу, никто из более совершенных конкурентов не претендовал, то он, став тупиковой ветвью эволюции, мог сохраняться в течение очень долгого времени и даже дожить до наших дней. Данное обстоятельство, кстати говоря, означает, что теория Дарвина вовсе не исключает возможность деградации и консервации.

Описанный механизм представляет собой «естественный отбор», широко распространённый в дикой природе. Его составной частью является конкуренция видов за среды своего обитания, по понятным причинам схожести стереотипа поведения наибольшую форму обычно принимающая среди родственных особей как «внутривидовая конкуренция».

Дублирование жизни. Теория Дарвина объясняет, почему новое повторение эволюции в реальных условиях невозможно. Причина, конечно же, заключается в том, что вновь народившаяся волна жизни в эффективности своей деятельности будет проигрывать уже существующим видам, и потому её безбедное существование, если и возможно, то только в специально созданных для такой цели лабораторных условиях.

Жестокость эволюции. Из всех прочих аспектов теории эволюции данное обстоятельство многих волнует больше всего. Относительно него следует заметить, что подобная внешне видимая жестокость не является бесцельной.

Например, уже давно известно, что хищники при своей сбалансированной численности в животном мире выполняют полезную функцию выбраковки старых и больных особей среди тех представителей животного мира, на которых они охотятся. Соблюдая экологический баланс, хищники способствует освобождению ресурсов для молодых и здоровых особей вида их пропитания, от которых Мироздания получит больше пользы

Оказывая такое давление на вид своих потенциальных жертв, хищники, и сейчас в данном вопросе нет никаких сомнений, оказываются одной из движущих сил эволюции. Аналогичную роль выполняют и вирусы74.

При рассмотрении данного вопроса всегда необходимо, что хорошее для отдельного индивидуума нередко бывает плохим для всего вида. И, наоборот, очень часто благо для всего рода оказывается жестокостью для отдельных его особей.

Причина, разумеется, заключается в вероятностном характере Мироздания. Ему нужно попробовать достаточное число вариантов для выбора оптимального пути развития.

В результате, к любому своему объекту, как из живой, так и неживой природы, оно нередко бывает жестоко. Конечно же, последовательное развитие таких мыслей приводит ко многим, на первый взгляд, нестандартным выводам.

И потому, с точки зрения эволюции, неизбежные болезни являются инструментом приспособления к изменяющимся условиям окружающей среды. И, даже устремления паразитов, как ни странно такое звучит первый раз, нередко, если к тому, конечно же, имеются предпосылки, могут быть направлены в общее положительное русло.

Дело в том, что, если паразит и хозяин не найдут точек взаимовыгодного сотрудничества, то они погибнут оба. Конечно же, возможно избавление от паразита или гибель одного хозяина, но, при последнем сценарии всё повторится заново, и паразит, рано или поздно, исчерпает свои способности к существованию, прежде всего, исчезнет как вид.

Выход, если исключить возможность избавления хозяина от паразита, наблюдается только при нахождении возможности кооперации усилий. Повышая эволюционные возможности партнёров, она проявляется в их «симбиозе», являющимся примером направленного на достижение единой цели разделения труда в мире дикой природы.

Иначе говоря, теория эволюции вовсе не противоречит возможности плодотворного сотрудничества, повышающего совместный потенциал. Нужно лишь, чтобы каждый, проявляя свою индивидуальность, нашёл для своей реализации пока ещё никем не занятую собственную нишу, на которую никто другой претендовать не собирается.

С точки зрения древнеарийской философии, подобная объединительная тенденция является венцом центробежных попыток проявления индивидуальностей каждым участником процесса. Из-за вероятностного характера Мироздания данный процесс обычно сопровождается издержками, вызывающими у благородного ума отторжение.

Данное замечание, как надеется автор, меняет устоявшийся в обществе взгляд на теорию эволюции. Оно явственно высвечивает несостоятельность «социал-дарвинизма», грубо переносящего тезис о неизбежности пещерной конкуренции на человеческое общество.

Стремление к разнообразию. Преодолевая инерцию неудач, успехи предпринимаемых усилий по проявлению индивидуальности квантовым образом фиксируются в возникновении нового вида. Возникнув, новый вид живой материи обставляется «репродуктивным барьером», изолирующим его в смысле получения смешанного потомства даже по отношению к близкородственным видам.

Все попытки такого скрещивания практически всегда приводят к появлению стерильного потомства, не могущего продолжить свою линию далее. Сейчас трудно сказать, что именно является инструментом репродуктивной изоляции, но есть достаточно весомые основания считать, что за неё отвечают так называемые P-элементы75.

Расхождение по путям эволюции вовсе не отрицает сохранение востребованных жизнью свойств, признаков и молекулярных механизмов76. Сходство наблюдается не только в структуре генов77, но и в их расположении по хромосомам78.

Впрочем, проявляя индивидуальность видов, и такое неудивительно, между ними существуют и различия, вплоть до молекулярного уровня79. Накапливаясь в отдельных клетках организма по мере давления на него среды обитания, они способствуют проявлению индивидуальности, в том числе демонстрирующих свою специализацию органов.

Однако, объединительные тенденции, опираясь на передачу информации через эфир посредством методологии квантового компьютера, стремятся добиться того, чтобы полученные изменения оказались во всех клетках организма, особенно в «зародышевых клетках», передающихся потомству, и «стволовых клетках», обеспечивающих «регенерацию тканей» организма, за которые они несут ответственность.

Необходимо отметить, что аналогичные эффекты, которые, во всяком случае, по мнению автора, следует классифицировать как направленный, а вовсе не случайный процесс, известны современной науке, правда, в усечённом виде. Речь идёт о копиях генов, полученных в процессе амплификации, у которых после своего обособленного образования, в короткий период времени дублируются изменения, случившиеся в одной из их копий80.

Силы структуризации, преобразуя тенденцию тиражирования дурной бесконечности в индивидуальность, посредством дифференциации участия живой материи в функционировании Мироздания, порождают всё богатство флоры и фауны. Данной тенденции противостоит объединительная тенденция эволюции человека, сводящая различный материал в один биологический вид, лишённый репродуктивных барьеров между любыми своими представителями.

Предназначение человека. Подобная особенность эволюции человека, наложенная на присущий ему уровень интеллекта, позволяет ему увидеть в окружающей природе, пусть с присущей каждому случаю его индивидуальностью, проявление одних и тех механизмов. Постепенно приходя под воздействием таких впечатлений к идее Сотворившего Мироздание Всевышнего, человек пытает организовать его функционирование так, чтобы регрессы Высшего Промысла в и любые иные издержки функционирования в разных их проявлениях, если не исчезли вообще, то были бы минимальны.

Свидетельства. Существует много доказательств того, что человек является последней ступенью эволюции животного мира. Все они подтверждают вывод древнеарийской философии об особой роли человека в Мироздании.

По мнению авторитетных специалистов, «животный мир нашей планеты очень древний, и свои возможности он, по-видимому, давно уже исчерпал: на протяжении всего третичного периода на Земле не возникло ни одной новой крупной живой формы»81. Иначе говоря, все дороги ведут в Рим, ибо «число возможных типов живых организмов крайне ограничено и появление человека в общем-то можно было ожидать»82.

Вывод древнеарийской философии о человеке как о конечном звене эволюции на Земле подтверждается и тем отмеченным выше фактом, что современное человечество с биологической точки зрения представляет собой единое целое, хотя и разделённое на различные расы, подрасы и прочие более мелкие деления. Подобным обстоятельством оно отличается от подавляющего большинства прочих представителей животного мира, расселенных по всему миру, как минимум, в качестве своих различных видов и подвидов, которые почти всегда репродуктивно изолированы друг от друга.

В то же самое время, как показывает практика, между любыми представителями различных структур, на которые подразделяется современное человечество, репродуктивного барьера не существует. И такой факт является очень важным признаком нашего внутреннего единства с биологической точки зрения.

Строго говоря, мы являемся не видом, а подвидом «человека разумного» или homo sapiens, называемого также «кроманьонцем». Наша строгая классификация homo sapiens sapiens или разумный человек разумный.

Кроме нас, в вид человек разумный входит «неандерталец» или homo sapiens neandertalensis. Он даже имел больший объём мозга – примерно на 7 (семь) процентов – но, не выдержав конкуренции с нами, исчез.

Нередко общепринято изображать неандертальца как недоразвитое существо. Но неандерталец вовсе не был таким.

Неандертальцы, как тогда кроманьонцы а, могли жить в примитивных сообществах, охотится, выполнять домашние обязанности и ухаживать за больными. Правда, в некоторых аспектах они действительно стояли ниже нашего подвида.

Например, неандертальцы не могли связывать воедино внешне различные факты или мыслить, а также говорить. Склонность к абстрактному мышлению и возможность вести полноценную речь являются  самыми главными свойствами нашего подвида, отсутствующими у всех других представителей животного мира нашей планеты.

Язык оказывается не только связующим инструментом соединения отдельных индивидуумов в обладающие структурой одной сильной компоненты общества, но и важнейшим фактором мышления, причём не только коллективного. С точки зрения древнеарийской философии, он не информируется, а помогает вызвать нужные образы.

Дело в том, что уже всё есть в Универсуме, надо только найти способ нужное вычленить. Кстати говоря, именно по такой причине мыслительный процесс и запоминание информации основывается на образах, а не на чём-то ещё.

По причине особенностей своего черепа, не имея в отличие от кроманьонца развитых височных долей мозга, неандерталец не мог говорить. И, не сумев наладить коммуникации не только с освоившими шитьё из шкур животных тёплой одежды своими соседями – кроманьонцами, но и между собой, он вымерз во время последнего ледникового период.

И им не помогло то, что физически они были сильнее кроманьонцев. Данное обстоятельство гибели выполнившего своё предназначение высокоразвитого подвида наиболее наглядно показало, что главным фактором эволюции, в полном согласии с древнеарийской философией, является вовсе не грубая сила, а разум и интеллект.

Впрочем, какие-то контакты между кроманьонцами и неандертальцами были. Например, в пещерах Палестины Схул и Табун на горе Кармель, несмотря на то, что неандертальцы являлись повальными людоедами, нашли остатки их гибрида с кроманьонцами, который, как и все иные гибриды оказался нежизнеспособным, хотя бы в плане продолжения рода.

Присущие кроманьонцу качества позволили человечеству преодолеть проблемы развития и достичь современного состояния. Иначе говоря, «человек – это так называемое животное, способное к адаптации»83, и  «он, кроме всего прочего, обладает невероятной выносливостью и может выжить при большем разнообразии растительного мира и в большем числе сред обитания, чем большинство других животных»84.

Иначе говоря, человек универсален. И «по живучести его превосходят всего несколько видов живых существ – например, пауки и родственные им существа, которые живут в воде и воздухе, в области вечных снегов и потоках раскалённой лавы, даже на высочайших горных вершинах, где нельзя встретить даже растения»85.

Однако, не стоит нам себя считать по такой причине немного неполноценными. Ведь, честно говоря, далеко непонятно, что же можно делать в области вечных снегов или в потоке раскалённой лавы.

Да, и с точки зрения прогресса Высшего Промысла, живучесть не является нашим главным качеством. Она представляет собой всего лишь подспорье нашему интеллекту, в котором, и тут вряд ли кто будет спорить, мы превосходим все остальные виды животного мира нашей планеты.

А интеллект и позволяет нам осуществлять своё предназначение в качестве наилучшего инструмента самосозерцания Всевышнего. И тут мы находимся вне конкуренции.

Реализовывать же своё предназначение нам приходится в очень большом числе отличающихся друг от друга ситуаций. И именно поэтому нам и нужна наша живучесть, но именно, как подсобное средство.

В результате, если оставить вышеупомянутые явно аномальные ситуации вечных снегов и потоков раскалённой лавы любителям острых ощущений, то следует признать, что человек, в отличие от абсолютно всех живых существ, может жить и действовать почти везде. Данный факт, например, доказывается почти повсеместным расселением человечества на Земле.

Необходимо отметить, что свои эволюционные возможности мы, во всяком случае, в рамках обособленного существования на нашей планете, уже исчерпали. Единственное, что нам осталось – только социальная эволюция, в том числе, проявляя и в процессах этногенеза, осуществляя которую, мы должны приблизить Конец Света.

Разумеется, здесь не учитывается возможность встречи с собратьями по разуму в космосе. Если она произойдёт, то для преодоления почти неизбежных репродуктивных барьеров потребуется новый виток эволюции.

Впрочем, появление нашего вида как венца эволюции, в принципе, не останавливает саму эволюцию, но накладывает на неё некоторые ограничения. Они заключаются в том, что степень развития человека, являющегося единственной неподвижной точкой эволюции, залаёт предел текущего совершенствования всех видов живой материи.

Наглядно данное обстоятельство можно представить в виде соотношений между глубинами русла реки и её притоков. Как известно, поток воды, втекающий в любой водоём, не может размыть своё русло глубже, чем такое позволяет ему сделать глубина водоёма, в который он впадает.

Необходимо отметить, что упомянутая объединительная тенденция различных рас делает невозможным выделение из современного человечества какого-то отдельного вида. Изменения должны коснуться всех, но, учитывая нереальность выполнения такого правила, можно смело утверждать, что до встречи с иными космическими цивилизациями, эволюция на нашей планете временно, но чётко приостановилась.

Грандиозность задач. Из всего сказанного вытекает, что человек просто обречён на жажду деятельности. Вопрос заключается лишь в том, как ему наилучшим образом распорядится своими ограниченными возможностями.

И такой вопрос не является праздным. Ведь далеко не все действия способствуют прогрессу Высшего Промысла, и потому следует иметь критерий того, что такое хорошо и что такое плохо или Различение.

Важнейшим инструментом проявления является «совесть», которая есть критерий правильности совершения деяний с точки зрения всего Всевышнего, а не разума как Его части. И потому именно к совести, как к последней инстанции следует обращаться в затруднительных с моральной точки зрения ситуациях.

Задача человека заключается в осмысленном подъёме процесса самоорганизации природы на новую высоту проявления замыслов Всевышнего. Опираясь на принципы древнеарийской философии, в частности, принцип Гамильтона, человечество обязано осуществлять такой процесс с минимальными издержками.

Человечество обязано, ограничивая свои запросы демографически обусловленными потребностями, найти баланс между ограниченностью возможностей всего в проявленном мире, включая их комбинации, конечностью числа его объектов и грандиозностью замыслов Высшего Промысла. Согласно древнеарийской философии, оно обязано это сделать, выйдя со временем и за пределы Земли, путём организации кругооборота в Мироздании с одной сильной компонентой.

Данная цель важна, например, из-за неизбежной техногенности опирающейся на науку любой достаточно развитой цивилизации, помогающей человечеству расширять его ограниченные возможности. Приближение к одной сильной компоненте в любой среде обитания позволит совместить неизбежно массовый характер производства и чистоту окружения.

И здесь, как показывает уже имеющаяся живая природа, имеются самые широкие возможности для творчества. Например, одним из продуктов неизбежного распада белков, являющихся строительным материалом, по крайней мере, животного мира, оказывается азот, при прямом подходе обязанный выводится из организма человека в составе аммиака.

Однако, аммиак является опасным для живой материи продуктом. Как следствие, для высокоорганизованных форм флоры эволюция данного вопроса пошла на пути использования различных соединений мочевины86.

Впрочем, пытаясь нивелировать результаты деятельности человека, прежде всего, следует точно убедиться, что они именно таковыми и являются. Например, явно идущее сейчас потепление климата, вполне возможно, что является следствием колебательных климатических процессов, и не исключено, что человек не имеет к нему никакого отношения.

Дело в том, что, во всяком случае, сейчас, заявляя о той или иной аномалии климата, добавляют, что её не наблюдалось столько то лет. И тут сразу же возникает вопрос, а, сколько же не наблюдалась будущая аномалия?

А ведь, когда они имели место, воздействие цивилизации на среду обитания, которое, конечно же, отрицать полностью нельзя, было намного скромнее. Как следствие, та старая аномалия не была делом рук человека, и, вполне реально, что и нынешняя также не является полностью подобным продуктом существования цивилизации.

Следуя древнеарийской философии, в своей деятельности человек обязан понимать, что любое текущее состояние окружающего мира, какими бы достижениями оно бы не характеризовалось, до тех пор, пока не наступил Конец Света, не может существовать вечно. Проявляя ограниченность возможностей, второй закон термодинамики неизбежно разрушит настоящее положение, если не напрямую, то через оскудение обеспечивающей его существование сырьевой базы.

Выходом, разумеется, является усложнение кругооборота Мироздания, даже после того, как оно, с точки зрения связей между своими элементами, стало обладать свойствами одной сильной компоненты. Возможность исследования любого вопроса вглубь, приводя к созданию условий проявления любой индивидуальности, позволяет преодолевать неизбежные, из-за вероятностного характера Мироздания, трудности развития без проявления насилия.

Очень характерным примером пластичности Мироздания в данном вопросе, по мнению автора, является синтез горючего из угля в бедной нефтью Германии, особенно в период постигшей её ресурсной изоляции в ходе Второй Мировой войны. Сейчас, по мере исчерпания доступных и известных запасов нефти и вызванного данным обстоятельством цен на неё, такой процесс синтеза горючего может рассматриваться как одна из действенных альтернатив применяемым подходам.

Смысл жизни. Проявлению индивидуальности способствует и ограниченность возможностей любого человека. Метание из стороны в сторону или стремление к безграничности потребностей, какими бы высокими идеалами они бы ни прикрывались, по существу являются отказом от своего предназначения, заключающегося в выполнении своего долга.

Долг является главным смыслом жизни каждого человека, её единственной неподвижной точкой. И его человек обязан выполнять, даже в рамках своих ограниченных возможностей, несмотря ни на что, всегда и везде.

Здесь уместно помнить притчу о хитреце, которому его крест или выполнение собственного долга казался столь тяжёлым, что он постоянно просил Бога заменить облегчить свою участь. Кончились все обращения хитреца к Богу тем, что Бог, взял у него крест, предоставил ему право из всех имеющихся крестов выбрать желанный.

Хитрый человек, безусловно, искал замену своему кресту очень долго. Наконец, он нашёл самый маленький крест, который даже в электронный микроскоп разглядеть было невозможно, и обрадованный прибежал к Богу для закрепления статуса своей находки в качестве его собственного креста.

Каково же было его удивление, когда Бог ответил, что он зря потратил так много времени, поскольку найденный им после стольких поисков крест и является его собственным крестом. И добавил, что, если уж он выбрал его заново, то пусть теперь несёт всю свою оставшуюся жизнь и больше не ропщет на свою судьбу.

Выполнение долга, разумеется, обязано происходить с учётом имеющихся обстоятельств. Именно их учёт и даст опору в жизни, создавая условия для проявления собственной индивидуальности.

Реализуя свой долг, человек будет оказывать влияние на своё окружение. Подобным проявлением кругооборота Мироздания и антиномии точки и её окружения связывается воедино две половинки единого целого – личная биография человека и история, совместно реализующие возможности преобразования окружающего мира.

Невыполнение долга, не говоря об измене ему, проявляя закон кармы, приводит к вырождению, печально, как оно выяснится в главе 7, отражающемуся на последующих поколениях. И даже смерть при выполнении долга, возможная вследствие неизбежных трудностей развития, обусловленных вероятностным характером Мироздания, не так страшна.

Безусловно, страшно подчинив свою жизнь строгой логике и ограничениям, умереть раньше предназначенного природой срока и никогда не увидеть богатство окружающего мира. Но, если человек не опорочил движущую им идею, дело его жизни может быть продолжено иными энтузиастами, включая его приемников или наследников.

Однако, когда идея окажется по тем или иным причинам опороченной, долго может не найтись никого, кто бы взялся за её реализацию. Не исключено, что такой первоидеи придётся вернуться назад в Универсум и ждать возможность своего самоосмысления Всевышним вплоть до Конца Света.

А так, до тех пор, пока жива добрая память о вас и, особенно, начатое вами дело – живы и вы. И, чем больше пользы от вашей деятельности человечеству, тем прочнее, несмотря на отсуствие переселения душ, ваше бессмертие.

Иначе говоря, при любом стечении обстоятельств только память о выполненном долге достойна внимания. В истории нашей цивилизации, особенно на ранних её этапах, понимание данного факта привело к различным культам.

Их единственной неподвижной точкой является культ смерти. Сущность такого на первый взгляд странного поклонения объясняется признанием в качестве единственной настоящей цели в жизни, единственной неподвижной точки существования, необходимости выполнения своего долга.

Подобная жизненная позиция не позволяет реализованные на пути выполнения долга достижения делать предметом гордыни. Конечно же, какая-то доля честолюбия в таких занятиях присутствовать должна.

Ведь без честолюбия вряд ли чего можно добиться. Но, размер подобной гордости обязан быть соизмерим ситуации, ибо вы только инструмент выделения того, что и так существует, хотя и не познано и ничуть не больше.

Вдобавок, коль скоро кого-то начинает обуревать гордыня, то ему не грех вспомнить, что, вследствие вероятностного характера окружающего мира, никто не застрахован от ошибки. Впрочем, если, исходя из того вероятностного характера Мироздания, всех ошибок избежать невозможно, то и нет смысла их особо бояться.

Иначе говоря, к возможностям совершения ошибок следует относиться по-философски. Нужно помнить о том, что грехом является не совершение ошибки, а её тиражирование, особенно, если ошибочность действий стала очевидной.

И потому, допустив ошибку, следует стараться максимально быстро исправить её. Конечно же, по возможности, не откладывая в долгий ящик, нужно стремиться ликвидировать и весь возникший при этом ущерб.

В результате, долг человека можно трактовать как совокупность всех его обязанностей по содействию прогрессу Высшего Промысла. Вследствие связности Мироздания, приводящей к всеобщей зависимости всех от всех, и его антиномичности выполнение всеми людьми своего долга даёт каждому из них соответствующие права.

Неразрывная связь прав и обязанностей выражается «антиномией обязанностей и прав», изображаемой «горизонтальным бинером обязанностей и прав». Правым полюсом горизонтального бинера обязанностей и прав являются, конечно же, обязанности, а его левый полюс представляют права.

Безусловно, правильная трактовка своих прав человеком возможна, когда он владеет различением. В таком случае он будет с пониманием относиться к инертности мира, являющейся побочным эффектом существования Мироздания.

Он будет рассматривать свои обязанности как источник своих прав, и станет использовать инертность мира как опору для своих действий при выполнении им собственного долга. Иначе говоря, следуя древним китайцам, он начнёт радоваться препятствиям, видя в них сигнал о необходимости корректировки его действий и взглядов.

Из антиномии прав и обязанностей вытекает разделение потребностей человека на демографически обусловленные и деградационно паразитарные. Под «демографически-обусловленными потребностями» понимаются те, чьё удовлетворение в разумных пределах способствует выполнению человеком своего долга.

Все же прочие потребности, в том числе, изначально и демографически обусловленные, но в чрезмерных количествах, решению обсуждаемой задачи, как минимум, не способствуют, а зачастую и вообще отбрасывают человека назад в выполнении им собственного призвания. По такой причине всех их следует относить к «деградационно паразитарным потребностям», и не уделять им хоть какого-то внимания.

К деградационно-паразитарным потребностям относится стремление к роскоши и к разгульной жизни. При любом стечении обстоятельств такое поведение индивидуума никогда не приведёт к использованию его жизни в качестве широкомасштабного примера для подражания, тогда как выполнение долга оставит о человеке добрую память в веках.

С точки зрения древнеарийской философии, удовольствия существуют не сами по себе, а как побочный эффект от выполнения долга. Поэтому стремление к удовольствиям ради удовольствий представляет собой отход от прямого пути реализации собственного призвания со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Впрочем, древнеарийская философия вовсе ничего не имеет против разумного стремления к радостям жизни, хотя бы потому, что, в меру используемые, они повышают тонус организма и способствует выполнению долга в дальнейшем. Признавая, что при преодолении последствий пережитых шоков терапия определёнными видами удовольствий как краткая мера возможна, она выступает против выбора подобного образа поведения в качестве путеводной звезды в жизни.

Однако, древнеарийская философия последовательно выступает за умеренность во всём, и против бездумного накопительства и растрат, а также азартных игр и игр с неясным исходом. Отход от разумной достаточности подрывает кругооборот Мироздания, приводя, конечно же, к самым печальным последствиям.

Что же касается азартных игр и игр с неясным исходом, тот тут всегда следует помнить о том, что выполнение долга, несмотря на вероятностный характер окружающего мира, приводящий к принципиальной неопределённости последствий некоторых шагов, имеет вполне чётко обозначенную цель. Азартные же игры и игры с неясным исходом не имеют такого свойства, и потому участвовать в них, как и в прочих авантюрах, древнеарийская философия не рекомендует

Позиция религии. Особое место человечества в Высшем Промысле позволяет называть, как оно делается в религии, человека «микрокосмом». Правда, нельзя не заметить, что христианская церковь в эпоху Средневековья неправильно понимала тезис о центральном положении человека во Вселенной, трактуя его исключительно с точки зрения геометрии.

Иначе говоря, она понимала его совсем уж буквально. Конечно же, такой подход не мог не привести к самым различным недоразумениям, в том числе, и к неверному представлению о месте расположения нашей планеты в космосе.

Аналогичным образом находит ясный и правильный смысл тезис церкви о том, что человек был создан по образу и подобию Бога. Он относится только к наличию у человека позволяющего познавать ему тайны Мироздания полноценного интеллекта, который отсутствует у всех иных представителей живой материи, во всяком случае, на нашей планете.

Теория пассионарности. Принцип голографичности приводит к выводу о том, что признаки эволюции должны наблюдаться на любом уровне организации живой материи. В случае человеческого общества в пользу такой точки зрения свидетельствуют вполне однозначно трактуемые факты.

Формы жизни народов. Все они легли в основу «теории пассионарности»87, автором которой является наш соотечественник Лев Николаевич Гумилёв. При изложении его точки зрения на историю человечества к внешней среде станут относиться народы и/или этносы, не входящие в рассматриваемую этническую систему.

В своё время Лев Николаевич Гумилёв захотел выяснить истинные пружины успеха тех или иных народов на исторической арене. Он решил логично объяснить подлинные причины того, почему одни народы в определённые времена одерживали победы и проявляли жизнестойкость, а другие, даже богатые и многочисленные, которым было что терять в результате поражения, проигрывали противостояние кучке нищих и вечно голодных варваров.

Самое удивительное, видимо, то обстоятельство, что проигравшей стороне, опирающейся на значительные культурные достижения своих предков, было чем и в достаточных количествах защищаться. Но, отсуствие её воли к сопротивлению наглядно в таких случаях показывало, что далеко не всё решается оружием.

При внимательном анализе выяснилось, что этносы во многом подобны людям, поскольку они также рождаются, взрослеют, болеют и умирают. Кроме того, Львом Николаевичем. Гумилёвым было замечено, что уровень активности обычно одновременно и как бы внезапно поднимался у народов, живущих, в какой-то мере, по соседству.

И такие народы, нередко возникающие из осколков нескольких этносов, одновременно получали импульс преобразовательской деятельности. Они ломали стоящие на путях их развития старые пережитки, давая начало собственным «этногенезам», создавая в ходе такой деятельности свои уникальные культуры.

Разумеется, особенно в начале своей истории, при формировании своей цивилизации и этнос широко учитывал и использовал общие для всего человечества достижения. Но, перенимая такой опыт, он приспосабливал его к своим конкретным нуждам и расцвечивал своей национальной спецификой.

Постепенное усложнение национального организма давало ему необходимую устойчивость к воздействию неблагоприятных факторов внешней среды и возможности использовать предоставляемые ею возможности. Конечно же, упрощение структуры, как только оно имело место, приводило к обратным результатам.

Одним из следствий усложнения структуры этноса было появление в нём отличающихся друг от друга по некоторым признаком, в основном, по культуре и стилю жизни, обширных групп или «субэтносов». Возникая каждый раз, исходя из конкретных обстоятельств, субэтносы выполняли в совместном национальном организме вполне определённые функции по поддержанию функционирования его самовоспроизводства и/или развития.

Субэтносы могут быть, как остатками прежних народов, слившихся в новый единый народ, так и совокупностью прежде единого субстрата, выделившегося на общем фоне вследствие специализации своей роли в обеспечении функционирующего общественного механизма по мере его усложнения. Каждый субэтнос имеет свою собственную культуру, несущую на себе отпечаток его места в общенациональном разделении труда, и до тех пор, пока все составляющие этнос субэтносы разделяют общую национальную идею, подобное многообразие, проявляемое в единстве совместной жизни, только усиливает жизнеспособность общей этнической системы.

Пассионарность. Заметив, что причиной изменений были трансформации представления народов о долге, Лев Николаевич Гумилёв ввёл лежащее в основе этногенеза информационное понятие «пассионарность», понимаемую как способность переносить сверхнапряжения. Им были определены, по мере своего роста, следующие уровни «пассионарного напряжения»:

·    стремление к благоустройству без риска для жизни;

·    поиск удачи с риском для жизни;

·    стремление к идеалу знания;

·    стремление к идеалу успеха;

·    стремление к идеалу победы;

·    жертвенность.

Нулевой уровень пассионарного напряжения Л. Н. Гумилев сопоставляет обывателю, адаптированному к биоценозу ареала, в котором он живёт. Под «биоценозом» понимается совокупность живой и неживой материи региона в их связях между собой, включая динамику развития, иначе говоря, внешняя среда во всей своей совокупности.

В качестве отрицательных уровней пассионарного напряжения Лев Николаевич Гумилёв приводит неспособность регулировать вожделения и неспособность удовлетворять вожделения. Конечно же, неспособность удовлетворять вожделения считается им за самое низкое значение уровня пассионарного напряжения.

Пассионарность можно трактовать и как наличие повышенного интереса к поиску решения реальных проблем. В ходе таких шагов растрачивается «избыточная энергия пассионарности», канализируемая тем или иным способом.

Уровни пассионарного напряжения, если не учитывать национальные особенности, отличаются императивами поведения. Пропорции носителей различного типа поведения и дают возможность измерения уровня пассионарности.

В результате, уровень пассионарности, строго говоря, зависит от нахождения определённых людей в нужном месте. Поскольку, вследствие ограниченности возможностей, всюду обсуждаемые люди находиться не могут, имеют место краткосрочные колебания пассионарности, как в пространстве, так и во времени, причём нередко весьма большие.

Иначе говоря, об уровне пассионарности имеет смысл говорить в контексте среднего значения. Можно считать, что он определяется процентом членов этноса, проявляющих доминирующий в данный момент тип поведения.

Безусловно, сказанное вовсе не означает, что людей с иным императивом поведения вовсе не существует. Они есть, но сейчас они просто не делают погоду.

Идея и народ. Введённое Львом Николаевичем Гумилёвым понятие пассионарности в высшей его стадии напряжённости или жертвенности совпадает с условиями, необходимыми для выполнения долга древнеарийской философии. Понимание же сущности долга всегда окрашено в специфические тона местных сред обитания, ибо именно под их воздействием, определяющим реалии воспроизводства этноса в череде поколений, этнос смог в своё время появится.

Высшей формой выражения жизненной философии этноса является «национальная идея», представляющая собой преломлённую через среду обитания этноса его позицию по основополагающим вопросам бытия. Именно национальная идея, реализуясь в практически единой культуре, делает из народонаселения народ, формирующейся под влиянием:

·    общности территории;

·    общности языка;

·    общности экономической жизни;

·    общности взглядов на окружающий мир;

·    в общности целей совместного проживания и способов их достижения.

Собственно говоря, к формирующим этнос трём столбам относится территория его проживания, общность языка и культура. Основываясь на них, этнос создаёт инструментарий решения стоящих перед ним задач в виде своей культуры, общности взглядов на окружающий мир, целей совместного проживания и их достижения.

Как инструмент реализации связности, язык играет важную роль в национальной жизни. Он призван отражать тонкие и сложные нюансы жизни этноса в его языковой среде в попытке довести их до слушателя.

И потому, язык знать хорошо нельзя, без знания особенностей существования народа. Лучше всего его изучать, находясь в его языковой среде, а иначе можно только надеяться изучить самые примитивные штампы.

А для адекватного перевода с языка на язык необходимо воссоздать в мозгу образ сказанного, лучше всего, без искажений, а затем передать такую информацию на другом языке. Иначе говоря, для правильного перевода нужно уметь думать на разных языках, и такое качество присуще всем хорошим переводчикам.

Отсутствие одного или нескольких из перечисленных только что признаков ведёт к параличу национальной воли, а иногда и к смерти этноса. И только до тех пор, пока существует надличное сознание и коллективная воля, делающие этнос или нацию единым организмом, а люди, ощущая себя частицами единой коллективной личности, считают своей обязанностью поддерживать народ, даже жертвуя собой, то народ живёт.

Он живёт, опираясь на культурную традицию, некоторые положения которой могут находить своё воплощение в законах. Являясь основой проявления индивидуальности народа, его национального характера, единого мировоззрения и духовности, культурная традиция оказывается шире законов, а законы получают смысл и адекватную интерпретацию только в рамках связанной с ними культурной традиции.

Преломляясь через культуру, национальная идея проявляется в любом собрании представителей этноса. Опираясь на создаваемое национальной идеей воображение, этнос создаёт все элементы структуры своего бытия.

И, как бы не менялись условия, вызывая вслед за ними преобразования национального характера, все такие трансформации оказываются более внешними, чем внутренними. Сама национальная душа, его внутренняя сущность, будучи самой консервативной составляющей национального самосознания, обычно остаётся неизменной.

В принципе, отражая квантовую сущность Мироздания, она может либо существовать, либо нет. Пока она есть, то народ живёт, а её исчезновение приводит к его гибели.

Этнос формируется как коллектив людей или «консорция», связанных единой целью бытия и исторической судьбой. Остро видя свою общность, совместимость между собой или комплиментарность, и собственное отличие от своего окружения и противопоставления ему, они чётко ощущают деление по принципу «мы-они» и «свои-чужие».

Иначе говоря, этнические отношения оказываются основанными не на разуме, а на эмоциях, нередко состоящих в симпатиях и антипатиях, любви и ненависти. Именно такая подоплёка и объясняется во многом нелогичные поступки в межнациональных отношениях и не только в них одних.

Роль ландшафта. Причиной разнообразие этносов нашей планеты, и, видимо, не только её, несмотря на единство нашего вида, является многообразие ландшафтов или ареалов обитания. Оно создаёт условия для проявления индивидуальности каждым народом и приводит к возникновению мозаики этносов на нашей планете.

Этносу удобно в его вмещающем ландшафте, который он выбирает по вкусу. Будучи детально отрегулированной, связь этноса с вмещающим его ландшафтом обеспечивается технологией собственного самовоспроизводства.

Разумеется, стремление индивидуальностей, по мере осознания себя таковыми, к объединению, создаёт предпосылки возникновения единой культуры. Но, как бы то ни было, такая мозаичная культура, соединяя в себя богатство красок радуги народов, не может представлять собой нечто единое для всех и универсальное на любые случаи жизни.

Если же подобная универсальная культура и возникнет, то она окажется нежизнеспособной. Правда, подобно этнической химере она может быть агрессивной, но, с глобальной точки зрения, ситуацию такой нюанс не меняет.

Находясь под воздействием окружающей среды, сам этнос, разумеется, изменяет среду своего обитания в процессе осуществляемой им жизнедеятельности. Он обычно старается, во всяком случае, на словах, совершать преобразования в лучшую сторону и для себя, и для самой среды.

В результате, связь этноса с вмещающим его ландшафтом является двусторонней. Но именно ландшафт, как изначально присутствующий фактор, и запускает процесс этногенеза.

Разнообразие ландшафтов нередко оказывается причиной разлома некогда единого этнического поля. Классическим примером здесь является противопоставление в XVII-XIX в.в. почти всем населением Южной и Центральной Америк, вне зависимости от собственного первоначального происхождения, себя населению своих метрополий – Испании и Португалии.

В конечном счёте, в первой четверти XIX в. оно выразилось в войну за освобождение Латинской Америки. Примечательно, что в те времена среди её жителей было модно выискивать или выдумывать (последнее чаще – прим. автора) свои родословные от прежнего населения территорий их проживания и игнорировать любые испанские корни.

Почти всегда процесс этногенеза начинается на территории, где соприкасаются между собой представители различных, в том числе и неродственных этносов, относительно мирно или просто мирно живущие между собой. Они могут быть полностью или частично обломками этносов, прошедших часть или всю свою активную историю.

Каждый из них несёт свои доставшиеся от предков представления о Мироздании и идущие во многом оттуда способы решения возникающих в совместной жизни задач. Подобное многообразие подходов и взаимно обогащающий друг друга обмен накопленным опытом способствует не только улучшению жизни в ускоренном режиме.

При проявлении достаточной воли к победе над обстоятельствами, оно реализует «пассионарный толчок», квантовым или скачкообразным образом меняющий обычно не у всего населения, но у достаточной его части, как представление об окружающем мире, так и отношение к нему. Как только новые веяния, в виду востребованности в обыденной жизни вытекающих из них практических следствий, отвоюют себе место под Солнцем, рождается новый этнос, пусть ещё никому и неизвестный и находящий на младенческом уровне своего развития.

Разумеется, для генерации пассионарного толчка нужны сильные свершения, большое волевое и интеллектуальное усилие, что удаётся далеко не всегда. Но, как только такое случается, формируется новый стереотип поведения, и историческая традиция получает свежие силы для своей реализации.

Преимущественное рождение нового этноса из осколков иных народов свидетельствует о том, что «чистокровных» этносов, ведущих свою родословную от одного «предка», обычно не существует. Во всяком случае, их явное меньшинство, но данное обстоятельство, конечно же, вовсе не означает, что следует приветствовать любое этническое смещение.

Дело в том, что хотя чистых этносов, можно сказать, и нет, у каждого жизнеспособного в данный момент народа существует хранящее и развивающее национальную идею «культурное ядро». Среди всего прочего, культурное ядро помогает всей нации осуществлять свою национальную идентификацию и сохранять себя как надличностную единицу.

И, пока существует такое культурное ядро, народ имеет силы к реализации возможностей своего развития. Исчезновение по самым различным причинам культурного ядра означает смерть этноса.

Разумеется, не все его представители погибнут физически. Но, потеряв собственную культурную идентичность, они неизбежно, вследствие общественной природы человека, войдут в состав других этносов и наций.

А для этноса, рассматриваемого как надличностная единица, реализация таких тенденций и обозначает смерть. Нет никаких сомнений в том, что культурное ядро нации, пока оно есть, такая мрачная перспектива не может не беспокоить.

В результате, политику структурных образований этноса, направленную на сохранение его культурного ядра, адекватно воспринимающей национальную идею и создаваемую ею культурную традицию, следует признать востребованной национальной жизнью. Идеалом такой политики, классифицируемой как «здоровый национализм», должно быть уважение иных наций, налаживающих отношения с данным этносом на базе эквивалентного обмена.

Иначе говоря, следует признать, что, пусть во многих случаях и неизбежное, смешение этносов, не говоря уже о расах, далеко не всегда является положительным моментом. Любой из таких процессов не терпит над собой насилия, вызываемого, например, его ускорением, и отсюда, кстати говоря, следует, что у каждой нации должен быть свой национальный дом, который не следует часто менять.

Участники этногенеза. Получив для себя место в общественной структуре, носители нового мировоззрения и вытекающего из него отношения к жизни своей практической деятельностью вербуют себе сторонников и усиливают пассионарное напряжение в жизни народа. Подобных проводников перемен Лев Николаевич Гумилёв рассматривает в качестве «пассионариев», а древнеарийская философия считает их «кинетическими агентами».

У пассионариев пассионарный импульс превышает инстинкт самосохранения. Как следствие, в своей практической деятельности, они повсеместно жертвуют своими интересами ради интересов общенациональных и государственных.

Однако, за своё центральное место в народной жизни, нередко организуя его тягу к сопротивлению и к единству, пассионарии зачастую платят отсутствием личной жизни или её ненормальным характером, а также нервными срывами.

Из-за своей активной и принципиальной позиции, пассионарии гибнут чаще субпассионариев и гармоничников и/или не оставляют потомства. Как следствие, несмотря на то, что в молодом этносе пассионариев может быть относительно много, далее их доля неуклонно падает.

Потребности в новых подходах, разумеется, оказываются особенно востребованными в периоды угнетения национальной жизни. И потому именно в такие времена и, прежде всего, для испытывающих трудности народов и в их жизни происходят пассионарные толчки.

Откликаясь на зов соотечественников, пассионарии возглавляют движение народа за свою лучшую долю. Они ведут его через свинцовые мерзости схватившей за горло повседневности к победам не только над окружающей действительностью, но и над самим собой, прежде всего, над неверием в свои собственные силы.

Преимущественно небольшая их численность в общей массе доказывает, что, опираясь на пассивную поддержку большинства, историю делает активное меньшинство, и что, в конечном счёте, побеждают фанатики за чистую идею. Ведь стойкость духа, душевная твёрдость, умение выбирать правильные цели и достигать их, а также выдержка и контроль над собой были, есть и остаются самыми главными компонентами любой полноценной победы или всеобъемлющего успеха.

И потому, думая о решении стоящих перед всем обществом проблем, пассионарии, в конце концов, голыми руками одерживают победы не только над природой, но и врагами, зачастую богатыми, сильными и хорошо подготовленными. Их энтузиазм и вера в победу оказываются намного сильнее самых трудных обстоятельств, и потому никто оказывается не в состоянии противостоять им.

Возглавляя движение к заоблачным высотам новой счастливой жизни, пассионарии начинают не только настойчиво осознавать, что «так дальше жить нельзя», но и предлагать действенные и эффективные, зачастую нетрадиционные меры по разрешению и нормализации ситуации. После победы предлагаемой ими концепции жизнеустройства общества, этнос начинает раскаляться внутренним жаром и его имя зажигается на туманном небосводе будущего.

Кроме пассионариев Лев Николаевич Гумилёв определяет глубинно преследующих личную выгоду и сладострастие «субпассионариев». Их отличительной чертой является то, что их совершенно не волнуют вдохновляющие пассионариев высокие цели, и их пассионарный импульс в критических ситуациях оказывается ниже инстинкта самосохранения.

Они включаются в общенациональное движение обновления и преобразования по той причине, что видят в таких устремлениях выгоду лично для себя. Конечно же, факт преследования ими под любой маской исключительно собственных корыстных целей позволяет субпассионариев рассматривать как проявление косности.

Остальные части этноса, чьи представители обладают импульсами пассионарности на уровне инстинкта самосохранения, Лев Николаевич Гумилёвым рассматриваются как «гармонические личности» или «обыватели». Сопоставляемая демиургу, данная часть этноса наиболее многочисленна и инертна, и только после её достаточной «раскачки» и происходят перемены, видимые не только членам самого этноса, но и их соседям.

Однако, несмотря на провозглашаемые высокие цели, как гармоничники, так и субпассионарии стараются, прежде всего, добиваться реализации собственных узкоэгоистических целей. Но, поскольку для их достижения нужны соответствующие ресурсы, то они, захватываемые, в том числе, осуществляемым посредством механизмов массового сознания, общим порывом, пока не предоставляется иные возможности, стараются эксплуатировать общую жажду деятельности преимущественно для удовлетворения своего близорукого сладострастия.

В результате, добровольно или же нет, зачастую даже не прежний народ, а просто народонаселение принимает новый стереотип поведения. Все те, кого такое положение дел не устраивает, выпадают из начавшегося процесса этногенеза.

Впрочем, из-за неоднородности этноса по отношению к собственному этногенезу, пассионарии не всегда действуют только методами убеждения, а прибегают и к иным методам, зачастую весьма жёстким. Например, многие слышали о призыве Козьмы Минина заложить жён и детей, но Отечество спасти, но мало кто знает, почему он был брошен88.

А дело было так. Хотя Козьме Минину удалось убедить купечество Нижнего Новгорода профинансировать кампанию по освобождению Москвы, при сборе взносов возникли существенные трудности, ибо их мало кто хотел давать.

Одни купцы отговаривались тем, что дела идут плохо, а другие заявляли, будто их касса находится далеко, например, в Астрахани, третьи ссылались на приказчиков, ком находятся в отъезде, а без них, как без рук, да и деньги с товарами также у них. И вот тогда, Козьма Минин и бросил свой знаменитый клич о жёнах и детях, предложив отдать их в заложники, но деньги на армию освобождения столицы непременно найти.

С учётом моральной обстановки против такой постановки вопроса противники также не сыскались. И Козьма Минин с помощниками, пройдясь по домам, набрали заложников.

Вот тогда их родственники и были вынуждены доставать кубышки и выкупать своих родных. Кому-то такой шаг Козьмы Минина может показаться неприличным, но, если положить руку на сердце, был у него другой выход?

Рождение новых реалий. Стремление создать нормальные условия жизни для народа, составной своей частью имеет желание передать все полезные полученные для такого дела навыки по наследству. Иначе говоря, пассионарность, как и привычка быть субпассионарием или гармоничником, даже с учётом в немалой степени вероятностного характера такого процесса, передаётся по наследству.

Определённую роль в передаче пассионарности в череде поколений играют кристаллизуемые на генетическом уровне процессы, лежащие в основе массового сознания. В своей совокупности описанные механизмы создают порядок, сменяющий прежний стиль поведения, нередко носящий столь присущие деморализованным личностям элементы произвола.

Обычно новый этнос лишь отдалённо напоминает всех своих прародителей, имея совершенно новый стереотип своего поведения. Но, практически всегда новый этнос хранит связь времён со своим прошлым, откуда и пришли проблемы, сделавшие его существование возможным, и которые ему надо решить во чтобы то ни стало.

Иначе говоря, этносы возникают дискретным или квантовым образом. Но, отражающая связность Мироздания их культура, отражая изменяющуюся, но единую культурную традицию, выглядит непрерывной.

В случае успеха в тиражировании дурной бесконечности, стереотип поведения полностью или частично могут перенять и другие этносы, обычно в чём-то ему родственные, но всегда имеющие чёткие отличия своего поведения в определённых нюансах. При подобном стечении обстоятельств возникает, иногда путём подчинения, надэтническая структура, определяемая Львом Николаевичем Гумилёв как «суперэтнос».

Суперэтносы нередко становятся основой империй, в процессе своей экспансии присоединяющих народы, выделяющиеся своим поведением на общем фоне. Но, вынужденный поддерживать межнациональное согласие даже среди родственных этносов, породивший суперэтнос народ неизбежно становится жертвой своих прежних устремлений.

В отличие от этноса, суперэтнос является исключительно объединяющей структурой даже враждебных друг другу этносов. Он не может подвергаться дроблению, хотя составляющая суперэтнос мозаика этносов усложняться может.

Однако, невзирая на различные перипетии такого процесса, в рамках суперэтноса, представители всех входящих в него этносов при любых разъединяющих их мотивах будут ощущать некоторую степень связи между собой. При любом стечении обстоятельств между ними будет иметься определённое родство и единство их общей исторической судьбы.

Впрочем, и первоначально единый национальный организм может разделиться под влиянием обстоятельств на части, дающие начало новым народам, нередко, враждебным друг другу. Могущее также породить суперэтнос, такое явление Лев Николаевич Гумилёв считает «этнической дивергенцией», возникшей при расколе этноса или «этнического поля».

Однако, зачастую, какова бы не была историческая судьба так возникших народов, куда бы она их не забрасывала, у них было нечто общее. И в течение всей их активной, нередко тысячелетней истории взлёты и падения величия таких народов происходили с большой степенью синхронности, с разбросом максимум в 10 (десять) или 15 (пятнадцать) лет.

Подобное, безусловно, не могло быть случайностью. Оно имело под собой некоторое информационное обоснование, коль скоро многие исторические процессы были разделены огромными расстояниями, но только теория пассионарности позволяет объяснить такое явление чётко и недвусмысленно.

Общие формы протекания этногенеза. С точки зрения своего развития, любые этносы запрограммированы одинаково. Они обязаны последовательно пройти все «фазы этногенеза», перечисляемые и подробно описываемые ниже.

Согласно Льву Николаевичу Гумилёву явно видимая часть фазы подъёма, акматическая фаза, фаза надлома, инерционная фаза, начало фазы обскурации, если этногенез насильственно не был прерван, например, в фазу надлома, являются «основными фазами этногенеза». По его подсчётам, каждая из таких фаз длится в среднем по 300 (триста) лет.

Иначе говоря, период этногенеза или активного участия этноса в истории, если его не прервут на какой-либо стадии неблагоприятные обстоятельства, занимает 1200 (тысяча двести) лет. А вместе с инкубационным периодом и фазой обскурации протяжённость этногенеза в среднем составляет 1500 (полторы тысячи) лет.

Реальные значения данных параметров в различных этногенезах могут достаточно сильно отклоняться от своих средних показателей. Но, для этносов, одновременно начавших свой этногенез, как оно только что отмечалось, нередки были случаи совпадения начала и конца фаз их истории с точностью до 10 (десятка) лет.

Согласно исследованию Льва Николаевича Гумилёва, пассионарные толчки наблюдаются в среднем два-три раза за тысячелетие. Подобный параметр является характеристикой прежних времён.

Он необязательно может сохранить своё значение в будущем. Да и в далёком прошлом, видимо, он был иным.

Переход из одной фазы этногенеза в другую его фазу представляет собой точку фазового перехода. Она характеризуется резким изменением процентного соотношения пассионариев, субпассионариев и гармоничников, и потому внешне проявляется в ощутимой модификации прежней поведенческой доминанты.

Зачастую именно в такие критические моменты, нормальное течение этногенеза может быть прервано. Под воздействием сильных обстоятельств в таких ситуациях этнос испытывает «смещение» по шкале этногенеза с нарушением его нормального течения и перескоком этноса через последовательно идущие фазы этногенеза.

Если оно происходит вперёд, то народ оказывается в стагнации той или иной степени интенсивности. Смещение же назад придаёт ему новые силы.

Однако, если происходит возврат к формам этнической молодости, общий срок этногенеза не меняется. Рассеивания пассионарный толчок, второй закон термодинамики жёстко фиксирует продолжительность жизни этноса.

Видимо, наиболее хрестоматийным примером является случай этнического омоложения хуннов во время их исхода из Монголии во II в. под давлением сяньбийцев или древних монголов. Оставив в восточной части Великой Степи свой балласт преследующим их противникам, уцелевшие хунны в южноуральских степях превратились в гуннов, затем сказавших своё веское слово в европейской истории.

Впрочем, вследствие вероятностного характера Мироздания, смещение в состоянии осуществится в любой момент времени. При подобном стечении обстоятельств уцелевшие пассионарии, если им ничего другого не останется и покажется приемлемым, пусть иногда и не со всех точек зрения, могут включиться в этногенез иных народов.

Если принявшие их народы до того окажутся полностью или в значительной мере растерявшие свою собственную пассионарность, то они дадут им свежие силы и новую жизнь. Но, общий срок действия некогда полученного заряда пассионарности при всех таких и любых аналогичных им метаморфозах не увеличится и не уменьшится.

Необходимо отметить, что конец этногенеза вовсе не обязательно означает конец составляющих его людей. Нередко составляющие они, конечно же, исчезают вместе с объединяющим их этносом, но так случается далеко не всегда.

Гораздо чаще, участвующие бывшие участники закончившегося этногенеза оказываются вовлечёнными в процесс этногенеза другого этноса как его составная часть. Но, даже сохранив полную самостоятельность в рамках ксении, народ, утративший прежнюю пассионарность, теряет любые надежды на доминирующие роли в новом процессе этногенеза до тех пор, пока не захватит новую долю пассионарности от своих более активных соседей через совместные браки.

В результате, обычно, за исключением самых драматических ситуаций, члены этноса, прошедшего все стадии своего этногенеза, становятся рабочим материалом для иных этногенезов. Они могут оказаться, как их собственными, обновляющими этнос и выводящими его из состояния гомеостаза, так и импортированными.

Необходимо отметить, что новый пассионарный толчок может захватить этнос, ещё не прошедший свой предыдущий этногенез. Здесь потенциалы двух информационных импульсов накладываются друг на друга, что придаёт этносу не только второе дыхание, но и обновление с учётом всех имеющихся обстоятельств.

Подъём. Начало пассионарного толчка характеризуется резким ростом жизнедеятельности и появлением воли у прежде пассивного и слабого народа. Сопровождающее его резкое увеличение пассионарного напряжения в этническом организме определяется Львом Николаевичем Гумилёвым как «фаза пассионарного подъёма» или просто «фаза подъёма».

Она характеризуется постоянным и последовательным повышением уровней пассионарного напряжения. Нет никаких сомнений в том, что в базисной схеме развития ей сопоставляется энергетический рост.

Уровень пассионарного напряжения быстро поднимается от прежнего уровня пассионарности, обычно приспособленного к биоценозу ареала обитания гармоничника, до высших степеней пассионарного напряжения – стремлений к идеалу знания, успеха, победы, а зачастую и жертвенности. И тогда захваченные общей тенденцией обновления люди, даже желая адекватной оценки своих заслуг, подчиняются только тем, кого считают того достойным.

По мере увеличения пассионарного напряжения этнос наливается энергией и жаждой деятельности, ломающей многие старые перегородки и преграды на пути его развития. Для него наступает утро новой истории, когда от вешнего ветра перемен начинает таять снег уныния прошедшей зимы неудач, а людей начинают манить романтические дали, и жить им, в отличие от серых времён недавнего прошлого с его апатией, становится легко и радостно.

Направленная на поиск выхода из тупика, куда загнала людей их прежняя апатия и отсуствие у них предприимчивости, энергия кипящих страстей постепенно вырывается наружу. Она широко разливает по окрестностям половодье новой традиции, нередко заменяющей прежне царивший произвол и эгоизм.

Ожигая своей внутренней динамикой, этнос в фазе подъёма этнос в фазе подъёма, охотно идёт на включение в свою структуру осколков им иных народов. Здесь присущая гибкость и лабильность расширяющегося этноса нередко позволяет направить бушующую энергию вне этнической системы, поддерживая внутри неё мир.

Дело в том, что в такие времена благо командиров хватает. Вдобавок, включения, пусть и временно, но уменьшают постоянно растущие трения между умножающимися пассионариями и способствуют сохранению единства системы.

В иные фазы этногенеза подобное включение куда менее вероятно. Но, в такую эпоху ликования, видя, как быстро рушатся прежде казавшиеся непреодолимые преграды на путях развития, этнос идёт, в случае нахождения ими своей адекватной ниши, на включение даже целых иных народов, не вмешиваясь в их внутренние дела.

Разумеется, происходящее вследствие таких шагов разбухание этноса не может не приводить к падению в нём доли пассионариев. И, быстро достигнув некоторых значений, после того она начинает постоянно падать.

Экспансии этноса, и такое неудивительно с точки зрения древнеарийской философии, обычно имеет успех только в тех случаях, когда подвергаемые колонизации новые территории либо имеют сходство с той, где сложился данный этнос, либо могут быть органически использованы им в целях своего воспроизводства. Игнорирование или нарушение сформулированного принципа практически всегда приводит к возникновению на базе нескольких этносов этнических химер.

Вплотную занятый своими текущими делами, нарождающийся народ почти не имеет времени для обустройства своего быта и создания своей собственной оригинальной культуры. Как следствие, эпоху подъёма широко присущи культурные заимствования, позволяющие, пусть нередко, и не совсем эффективно, и только на первый взгляд решать встающие перед этносом задачи своей жизни.

Акматическая фаза. Быстро пройдя данный этап, уровень пассионарного напряжения выходит на некоторое «плато» с высокими значениями пассионарного напряжения, начинает колебаться вокруг его уровня. Характеризуемый такими свойствами этап национальной жизни Лев Николаевич Гумилёв рассматривает как «акматическую фазу», которая в базисной схеме развития идентифицируется энергетическим плато.

Как и фазе подъёма акматической фазе присуще желание выполнить свой долг значительной частью этноса. В такой момент своей жизни этнос находится в «молодом периоде этнической истории» или просто является «молодым этносом».

В молодом этносе желающие выполнить долг вовсе не задаются вопросами и не спрашивают, зачем и почему такое надо делать. Им вполне достаточно того, что высокие идеалы долга понятны всему этносу, а иногда и не только ему, и такой распространённой повсеместно веры уже оказывается достаточно для того, чтобы человеческие массы пришли в движение.

Руководимые императивом поведения «будь самим собой» или «тем, кем ты должен быть», то есть, не подчиняться прежним установкам, а своей природе, трактующему понимание долга внутреннему зову, народные массы совершают отчаянные и бескорыстные поступки. Наглядным примером являются крестовые походы Средневековья.

В те времена религиозный подъём настолько завладел умами европейцев, что они бросали всё своё имущество и шли в Палестину освобождать Гроб Господня зачастую полностью неподготовленными. Отправляясь в дорогу, они совсем не представляли, что же их всё-таки ждёт не только в Палестине, но и в течение всего длинного пути туда.

Подобный духовный порыв захватил даже детей, и они также оправились в крестовый поход, названный по такой причине «детским крестовым походом». Подобно многим другим он был безобразно организован, точнее никак не организован, что и стало причиной его бесславного краха89.

Однако, непрерывно идущие неудачи никого не смущали. Как следствие, людской поток из Средневековой Европы в Заморскую землю ещё долго не иссякал.

Необходимо отметить, что человечество в данном вопросе не является исключением среди животного мира. Аналогичные массовые явления бывают у многих других его представителей, и наиболее яркими и широко известными, но, конечно же, далеко не единственными их примерами являются нашествия саранчи и леммингов.

Вследствие ещё высокой концентрации пассионариев все попытки привести в хоть какой-то относительный порядок появившиеся значительные достижения терпят крах. Даже понимая насущную потребность структуризации, мало кто соглашается уступить места на верхних этажах будущей социальной пирамиды.

В результате, все начинают мешать друг другу, и происходит взаимное уничтожение пассионарности системы внутри её самой на базе взаимной компенсации векторов устремлений составляющих её элементов. Система входит в состояние «пассионарного перегрева», и жизнь в её рамках напоминает существование в жерле бушующего вулкана.

Избежать такого состояния бескомпромиссного и крайне ожесточённого столкновения интересов, система не может по причине резко увеличившегося числа, в том числе и в процентном отношении, её пассионариев. Все прочие сферы приложения их сил оказываются не в состоянии поглотить присущую системе энергию целиком, и пассионарии вынуждаются в своём поведении прибегать к поступкам, присущим всё более высоким уровням пассионарного напряжения.

В такие времена в значительной мере оказывается счастлив тот, кому найдётся, проявляя свою индивидуальность найти собственную нишу. В основном же, внутренний мир и согласие может прийти вследствие наличия у этноса важной для каждого его представителя общей цели или сильного внешнего врага.

Однако, по причине целенаправленной деятельности предыдущих поколений, такое случается далеко не всегда. Нечто подобное случилось с русскими, выжившими в XIV-XVI в.в. в нелёгких начальных условиях своего существования.

Расширение сферы контроля этноса происходит на базе «волн пассионарности» или к «дрейфу пассионарности». Как следствие, пассионарность этноса скапливается на окраинах ареала обитания, где больше реальных дел и меньше интриг.

Впрочем, пассионарность, пытаясь самым действенным образом влиять на судьбу страны, концентрируется и в столице, куда, как и на границы бегут от затхлости жизни деятельные натуры. Но, в отличие от границ, в столице создаются отстаивающие во многом частные интересы многочисленные партии, расцветают интриги и произвол.

Обычно волны пассионарности генерируются стихийно, без какого-либо плана. И не вожди обычно поднимают народ, а сами массы ведут вождей к совместным подвигам.

Нередко, под воздействием внутреннего перегрева, многие этносы, попавшие в первоначальную зону пассионарного толчка, сгорают, и в лучшем случае от них остаётся только имя. В свою очередь, окружающие их народы, переняв от исчезнувшего этноса пассионарность при её дрейфе, опоздав на старте, выигрывают на финише..

И, всё же, несмотря на бьющую через край энергию жизнедеятельности, с точки зрения культурных достижений, фаза подъёма и акматическая фаза представляет собой далеко не лучшее время. Преобладают грубые личности, а период, когда этнос сделает наибольший вклад в копилку цивилизации, находится ещё ха горизонтом.

Расширение сферы контроля, столь характерное для фазы подъёма и акматической фазы представляет собой ни что иное, как проявление принципа тиражирования дурной бесконечности. Разогреваемый внутренним жаром этнос начинает предпринимать интенсивные попытки нести своё мировоззрение и жизнеустройство в окружающую среду.

Идеальным выражением такого устремления, разумеется, было бы установление контактов с соседями на основе условий эквивалентного обмена. Возникающая при таком типе общения передача опыта, создавая условия для объединения познающих себя индивидуальностей, способствовала бы прогрессу Высшего Промысла.

Однако, и ранее, и сейчас так не происходит. Высокие цели нередко служат прикрытием низменных устремлений, т такая двусмысленная обстановка позволяет массово выступать, преследуя свои эгоистические интересы, субпассионариям, подготавливая, тем самым, будущие ужасы господства царства эгоизма и себялюбия.

Правда, виртуозность по части их сокрытия в последние времена превосходит любое воображение. Но, как бы то ни было, сущность их остаётся неизменной.

И, если в прежние времена агрессия была, в какой-то мере, оправдана низким уровнем культуры, не позволявшим реализовывать жажду деятельности в иных сферах, кроме, как в войне, то сейчас, учитывая уровень развития цивилизации, она неуместна. Время настоятельно требует найти мирные формы сосуществования народов, и потому неуёмная энергия молодых этносов обязана быть направлена на создание доступных всему человечеству элементов его общей культуры.

Согласно древнеарийской философии, стремясь перейти в наиболее плодотворную фазу стабилизации своего существования, система стремится сбросить излишнюю энергетику, в данном случае, пассионарность. И потому действующие внутри акматической фазы силы, видя, что прежние подходы не позволяют им решать выдвинутые перед собой задачи, весьма охотно пытаются сменить прежний стереотип поведения, во всяком случае, в его деталях и нюансах.

Нередко, переходя к преследованию собственных узких интересов, они начинают использовать самые различные тенденции. Иначе говоря, согласно принципу инь-янь, разница между пассионариями и субпассионариями оказывается нечёткой, и данный факт, как выяснится в главе 7, под воздействием закона кармы имеет самые важные последствия.

В результате, в акматической фазе прежняя лабильность этноса, обеспечившая ему во времена его подъёма широкие культурные заимствования и включения иных этнических субстратов и народов, что ранее увеличивало его ограниченные возможности, может обернуться огромными несчастьями. Культурные заимствования могут привести к формированию такого порождения дьяволизма, как «системы негативного мироощущения», «антисистемы» или «системы-минус».

Дело в том, что прилив иных этносов, поскольку сила действия равна силе противодействия, не может не ломать старый изначальный стереотип поведения. А в критический момент влившиеся в новый процесс этногенеза новые его составляющие могут вспомнить о своём отличном происхождении.

В результате, нередко может произойти предательство, хотя нередко и не в чистом виде. Подобные тенденции, конечно же, начинают набирать силу в периоды временного или постоянного падения пассионарного напряжения.

В массовом порядке они впервые проявляются в моменты падения уровней пассионарного напряжения в акматическую фазу. Присущие им негативные черты предвещают грядущие ужасы фазы надлома.

В подобных образованьях, почти всегда возникающих, вследствие большой разности представлений о Мироздании и места в нём человека, при контакте двух суперэтносов понятия добра и зла меняются местами или, приобретая в воспалённых мозгах своих последователей равные права, взаимно уравновешивают друг друга. Обычно они рождаются вовсе не на границах, где полно реальных дел и нет времени на отвлечённо философствование, а в столицах.

В антисистемы обычно входят люди, не только не нашедшие своей нише в народной жизни, но и потерявшие все прежние с нею связи и общепринятые способы своего обеспечения. Отличаясь явно паразитической сущностью, антисистемы, чьими примерами являются альбигойцы, манихеи, богумилы, карматы, исмалаиты, павликанство, своими происками ослабляют этнос, уменьшая его пассионарный потенциал, во многом перемещающийся на границы ареала.

В известном смысле облегчённым вариантом антисистемы оказывается «химера», образуемая в случае переселения некоторого этноса в несвойственные ему места обитания и соединения его с жившими ранее там её обитателями. Лишённый возможности обеспечить полноценное собственное воспроизводство переселившийся этнос, бережно относящийся к привычной среде своего обитания, в новых условиях почти всегда превращается в паразита, хищнически разграбляющего богатства нового места поселения и, если имеется такая возможность, высасывающий соки из аборигенов.

Отличительной особенностью химеры является привилегированное положение какой-то её части или частей относительно всех прочих её элементов. Конечно же, проявляемый в структуре любого сложного этнического образования закон синархии полностью исключает чисто внешне видимое равенство этносов в деле их совместного самовоспроизводства.

Однако, пока сохраняется их внутренне равенство между собой, реализуемое в условиях эквивалентного обмена, превращение подобной этнической системы в химеру принципиально невозможно. А иначе, под воздействием гнёта, наблюдается одним потеря подвергающимся негативному воздействию этносом его национальной идеи.

Пытаясь скрыть свою внутреннюю пустоту, и испытывая нужду в дополнительных ресурсах для обеспечения своего далёкого от эффективного режима функционирования способа существования, химера становится очень агрессивной. Но, даже путём значительной деформации её угнетённых частей, такое поведение химере не добавляет жизнеспособности.

Системе-минус Лев Николаевич Гумилёв противопоставляет «систему-плюс», где различные этносы оказываются способными наладить эффективное и взаимовыгодное сотрудничество. Оно опирается на разделение уникальных ролей в функционировании единого организма в условиях эквивалентного обмена.

Подобное смешение этносов может принимать различные варианты. Возможна даже постепенная ассимиляция пришельцев аборигенами или наоборот, не сопровождаемая, тем не менее, возникновением нового этноса.

Система-плюс может существовать в виде симбиоза. В случаях же, когда какой-то включённый целиком в новый этногенез этнос не смешивается с соседями, на его базе образуется «ксения».

Из-за возникающего при образовании системы-плюс усложнения связей, увеличивается совместная жизнестойкость объединённых в ней этносов по сравнению с суммой их жизнестойкостей без учёта такого объединения. Жизнестойкость же химеры по сравнению с суммой жизнестойкости её частей, наоборот, падает.

В случае же, если этносы, в смысле своей хозяйственной деятельности, на одной и той же территории не будут пересекаться друг с другом, то и их устойчивого объединения может и не возникнуть. При отсутствии химеры они будут контактировать между собой на взаимовыгодной основе, но любая форма системы-плюс, в момент воздействия на неё пассионарного толчка даёт начало новому этносу.

Паразитизм же химеры и её пониженная жизнестойкость приводит к тому, что любая химера, пусть даже внешне внушительная и агрессивная, является колоссом на глиняных ногах. Лишённая потенциала развития она рушится при достаточно мощном внешнем или внутреннем воздействии на неё, особенно со стороны молодых этносов.

Аналогичный эффект наблюдается и при столкновениях с достаточно жизнеспособными системами с приемлемым уровнем устойчивости. Если же ничего такого не происходит, то химера может законсервироваться до тех пор, пока эксплуатируемые внутри её этносы и ландшафт их обитания будут в состоянии выдерживать на себе давление паразитизма.

Надлом. Свойственная акматической фазе бескомпромиссная борьба внутри этноса и ограниченность возможностей всего в Мироздании приводят к тому, что со временем начинается резкое падение уровней пассионарности в системе, и она вступает в «фазу надлома». В рамках базисной схемы развития она отождествляется с энергетическим надломом.

Фазу надлома, надо сказать, оказывается в состоянии пережить далеко не каждый этнос. В такие времена в системе, при прежней форме её организации, для поддержания прежних достижений начинает не хватать искренних патриотов.

Зачастую, пусть и чисто внешне, прежний стереотип поведения принимает противоположные черты. Приводящее к разрыву связей внутри этноса падение уровня пассионарного напряжения нередко способствует возникновению на базе прежней борьбы интересов гражданских войн.

Их результатами, впрочем, зачастую достигаемыми иными путями, оказывается дробление этноса на несколько родственных, несмотря ни на что, друг другу народов. Вовсе не всегда проявляемое как этническая дивергенция, оно в любой ситуации оказывается следствием индивидуальности, проявляемой и под воздействием вмещающих ландшафтов.

Закономерным итогом уже окончательно начавшегося падения уровня пассионарного напряжения является ослабление центрального правительства и падение его авторитета. Ранее о возможности такого развития событий никто не мог и подумать, и их наличие является верным признаком вступления этноса в фазу надлома.

Высшая точка подъёма оказывается первой точкой падения, и этнос, перешагнув через заоблачные вершины достижений своего духа, делает первый шаг к своему пусть ещё пока и далёкому концу. Фаза надлома приходит к нему в те времена, когда этнос оказывается в значительной мере утратившим свою прежнюю пассионарность.

И не важно, что, пытаясь найти новые формы своего существования, он тратил ранее её на преодоление сопротивления внешней среды или гасил её в столкновениях между своими членами по выяснению вопроса о том, кто же из них лучше понимает сущность долга. Важно теперь лишь то, что подобное положение дел стало необратимым явлением.

В начале фазы надлома, по причине начавшегося резкого и окончательного падения пассионарности90, ранее широко идущая по всем возможным направлениям экспансия этноса почти всюду, если не прекращается, то заметно замедляется. Кстати говоря, именно данным обстоятельством объясняется тот факт, что, быстро достигнув во многих местах, в том числе и на Далёком Севере, побережья Тихого океана, русские осёдло появились на Аляске лишь столетие спустя.

Вследствие резкого сокращения не только доли, но и общего числа пассионариев, в фазе надлома вырастает доля субпассионариев, думающих только о собственной выгоде. Ранее они или в совместном порыве исключительно по воле обстоятельств, могущих создать им условия для удовлетворения их себялюбивых интересов.

И теперь ослабление общей тенденции движения к высоким идеалам развязывает им руки. Разлагая народ своими происками, субпассионарии уже открыто, а не из-за угла, как такое делали раньше, транжирят ранее накопленный потенциал и общее наследство, доставшееся текущему поколению как следствие труда его предков, их самоотверженности и аскетизма.

Под воздействием процесса переосмысления ценностей, фаза надлома поднимает и «проблему третьего поколения». И на все внезапно хлынувшие на этнос горести, налагается имперская усталость от постоянных и не всегда удачных попыток расширить, если не ареал своего расселения, то, хотя бы, сферу принятия его культуры.

В подобное время этносу самое время отгородиться от внешнего мира и сосредоточиться на своих внутренних проблемах. Но, отклики внешней среды, вызванные его предыдущими движениями наружу, не дают ему уединиться, и последствия его предприимчивости, в основном негативные, бумерангом возвращаются на его голову.

Ситуация усугубляется тем, что волна, поднимавшая пассионарность этноса, откатывается далеко назад. Нередко очень даже далеко, и из-за снижения уровня пассионарного напряжения этнос, переставая оказывать давление на своё окружение, приобретает свойство «нерезистентности» или становится беззащитным к воздействию внешней среды.

Мечты о подвигах остаются уделом далёкого прошлого. Как следствие, прежних высот достижений своего духа этносу достигнуть уже никогда не будет суждено.

При подобном стечении обстоятельств, как и во время инкубационного периода, самым радикальным средством оздоровления этноса может быть его насильственное избавление от балласта, особенно от субпассионариев. Правда, неизвестны примеры, когда широко прибегали к подобной крайней мере.

Впрочем, предназначение фазы надлома как раз и заключается и в избавлении этноса от расплодившихся ранее субпассионариев. В конце концов, так или иначе, данное событие происходит, но его следствием является не только увеличение доли и общего гармоничников или обывателей в составе этноса.

Инерция. Гораздо важнее является тот обстоятельство, что немногочисленные оставшиеся в конце фазы надлома пассионарии перестают мешать друг другу. Получив все возможности по проявлению каждым своей индивидуальности, они, путём установления связей между собой в рамках не соперничества, а кооперации, придают этносу силу, сопротивляемость воздействиям внешней среды или «резистентность».

И этнос, становясь «старше», переживает свою «возрастную болезнь», которую на примере человека можно сравнить с болезнью среднего возраста. Он достигает «фазы зрелости» или «золотой осени», называемой Львом Николаевичем Гумилёвым «инерционной фазой», известной также и как «цивилизационная фаза».

Наконец-то, под воздействием той роли, которую играют члены этноса в его этногенезе, создаётся устойчивая социальная пирамида, в которой почти каждый находит себе достойное место. Находясь на нём, все начинают добросовестно исполнять свой долг перед народом и страной, не покушаем, что самое важное, ни на чьи права.

Спустившись с романтики заоблачных высот на грешную землю, этнос берётся за свой быт и окружающие его реалии, которыми ранее он столь длительно и настойчиво пренебрегал. Он перестаёт распыляться и сосредотачивается на нескольких проблемах проявления своей индивидуальности.

Вначале фазы надлома уровень пассионарности этноса сопоставляется стремлению улучшать жизнь с риском для жизни, а в её конце попытки улучшения своего бытия осуществляются даже и без риска. Конечно же, в таких условиях жизнь этноса оказывается спокойной, размеренной и упорядоченной.

В результате, сопоставляемая фазе стабилизации базисной схемы развития золотая осень оказывается временем собирания плодов былого взлёта этноса. А он сам, бережно расходуя тот внутренний жар, который зажёг в своё время его имя на небосклоне истории, начинает жить инерцией своего славного прошлого.

Будучи единственной неподвижной точкой этногенеза, фаза инерции создаёт все предпосылки этносу для создания собственного государства и своей уникальной культуры. Именно в такое время этнос в мировую сокровищницу культурных достижений человечества и, оставляя о себе память в веках, заставляет будущее человечество помнить о себе даже тогда, когда от него не остаётся ничего, кроме славного имени.

Путём добровольного объединения индивидуальностей составляющих этнос его представителей, прежде всего, пассионариев, этнос на фоне других народов приобретает своё неповторимое лицо, под которых его и помнят затем в веках. Все попытки найти новые формы бытия заканчиваются, и кристаллизовавшийся ещё со времён фазы подъёма стереотип поведения превращается в общепринятую норму, оформляющую императив «будь такими, как все».

В фазу инерции массы начинают легко управляться. Отчётливое понимание каждым членом этноса общего замысла развития и своего места в нём значительно увеличивает возможности народа.

В результате, этнос оказывается способным решать такие задачи, которые в эпоху его молодости, когда все мешали друг другу и спорили, кто же лучше понимает свой долг, казались несбыточной мечтой. Но, тем не менее, расколы этнического поля и нередко связанные с ними гражданские войны случаются и в инерционной фазе.

Двигаясь по окончательно выбранному собственному пути развития, этнос достигает высот своего величия. Но, одновременно с его внешним блеском крепнут и предпосылки достаточно близкого падения.

Угасание огней. Оно начинается тогда, когда пусть медленно, но неуклонно падающий уровень пассионарного напряжения станет меньше значений, обычно стремления к благоустройству без риска для жизни, нужных для поддержания системы в целостности и сообщения ей нужной сопротивляемости воздействиям внешней среды. Как только такое случается, начинают поднимать свою голову субпассионарии, чьи алчные аппетиты были усмирены в начале фазы надлома.

В инерционной фазе трудом предшествующих поколений создаётся общественное устройство, провозглашаемое «вечным» домом. Сплошь и рядом, кристаллизуя медленно угасающие остатки внутреннего жара, возникают «вечные» империи и «вечные» города.

Со временем становится общепризнанным, что «вечное» никуда не денется при любых условиях, и потому плоды упорного труда предыдущих поколений начинают направляться в угоду себялюбивым прихотям. И, как только в этносе начинают преобладать столь характерные для его конца вялые и эгоистические личности, всё начинает рушиться.

Вновь в жизни этноса появляются сцены, характерные для фазы надлома, и сопутствующий ей разгул субпассионариев, удовлетворяя свои капризы, проедающих общее наследство. Ужас ситуации заключается в том, что у этноса, уже основательно забывшего такие понятия как долг и честь, растратившего создавший его первоначальный информационный импульс пассионарности, нет сил и возможности бороться с такими негативными явлениями.

Отныне именно спасение жизни и избежание опасности, а не защита уже основательно подзабытых идеалов и проявляемая при этом доблесть начинает считаться наилучшим выходом из любой ситуации. Об общем пользе уже никто не желает вспоминать, и каждый человек по отдельности, и включающий его субэтнос начинают тянуть одеяло на себя.

Пассионарное напряжение, падая даже ниже уровня гармоничного приспособления к условиям обитания в ареале расселения, оказывается недостаточным для поддержания связей системы. И она постепенно разваливается всё сильнее и сильнее – вначале на грызущиеся между собой субэтносы, а далее и вовсе на семьи, а то и просто на отдельных людей.

И, хотя каждый в такой суматохе, вроде бы, стремится обеспечить исключительно своё существование, его богатство и условия быта катастрофически ухудшаются. Разъедаемый изнутри склоками субпассионариев, испытывающий разрушающее давление внешней среды, которой он уже не в силах сопротивляться, этнос идёт к концу своей истории.

Подобную фазу этногенеза, характеризуемую полным забвением прошлого и его традиций, Лев Николаевич Гумилёв называет «фазой обскурации». В фазу обскурации, проявляющей окончательное энергетическое оскудение базисной схемы развития, прочно забываются и рассматриваются как ненужная нагрузка для памяти и психики, прежние традиции и стереотипы поведения.

Из-за отсутствия стремления к развитию ликвидируются многие связи, как внутри этноса, так и с его внешней средой. Стремясь не только избавиться от давления внешней среды, но и от внутренних источников раздражения, этнос, проявляя инертность, избавляется, как от пассионариев, так и субпассионариев.

Оставшимися же обывателями или гармоничниками овладевает не настойчивое желание перемен и связанное с ним выполнение долга, а желание скромно и спокойно жить в равновесии с природой своего ареала. Они не желают вспоминать о своём прошлом, хотя дела и достижения их предков, не забываясь в веках, могут и начинают использоваться другими.

Подобное состояние Лев Николаевич Гумилёв определяет как «гомеостаз» или «мемориал». Сам же достигший такого состояния этнос Лев Николаевич Гумилёв считает «реликтом».

При отсутствии внешних воздействий реликт может законсервироваться и сохраняться бесконечно долго. Его представителям в такие времена хватает только сил на поддержание налаженного предками хозяйства.

Однако, ещё до достижения гомеостаза, обычно вначале обскурации, этнос может испытать «этническую регенерацию», на непродолжительное время вдыхающую в него жизнь и увеличивающую его жизнестойкость с сопротивляемостью окружающей среде. Обычно причиной регенерации становится потребность утихомирить неконтролируемый разгул субпассионариев, осуществляемая либо оставшимися немногочисленными собственными пассионариями, либо принявшими традиции угасающего этноса пришлыми пассионарными элементами.

Однако, регенерация не может переломить устоявшуюся тенденцию, да и наблюдается в основном только в условиях изоляции этноса от окружающих его народов. В противном случае входящий в фазу обскурации или находящийся в ней или мемориале этнос обычно становится лёгкой добычей соседей, вплоть до гибели всех или немалой части своих членов.

Обоснование. Самым слабым местом теории пассионарности является объяснение причины, дающей начало информационному импульсу пассионарности. Согласно наблюдениям и теоретическим обобщениям Льва Николаевича Гумилёва, данный импульс географически сосредотачивается на ограниченной территории.

Она имеет вид протяжённой полосы шириной несколько сот километров, но значительной протяжённости, могущей достигать длины нескольких тысяч, а то и десятков тысяч километров. Подобная ось, называемая Львом Николаевичем Гумилёвым «осью пассионарного толчка», обычно, давая начало их этногенезам, захватывает несколько этносов.

Ортодоксальная наука, даже ссылаясь на некоторую «биохимическую энергию» В. И. Вернадского, не в состоянии объяснить такой феномен. Но, сводя отмеченную биохимическую энергию к кристаллизации мысли в предпосылку её осуществления, требуемое разъяснение с непринуждённой лёгкостью даёт древнеарийская философия.

Она утверждает, что импульс пассионарности представляет собой передачу информации вместе с разрядом проходящего через эфир энергетического импульса, который генерируется на базе попыток представителей этноса решить стоящие перед всем народом проблемы посредством их осмысления. Потребность же в преодолении расстояний между составляющими народ индивидуумами приводит к тому, что возникающий в качестве следствия таких шагов энергетический импульс распространяется отнюдь не по всем возможным направлениям.

Выбирая единственные неподвижные точки могущих реализоваться каналов движения, энергетический импульс, концентрируясь, оказывается в состоянии преодолевать значительные расстояния. По последствиям своего прохождения он голографически напоминает разряд молнии и фиксируется в генетике захваченных им представителей этноса или этносов.

Форма молнии рассматриваемого энергетического импульса позволяет предсказать, что его площадь может принимать формы, отличные от длинной и узкой полосы. В частности, именно такие формы наблюдаются и на схемах пассионарных толчков, представленных Львом Николаевичем Гумилёвым.

В нумерации Льва Николаевича Гумилёва подобными свойствами обладают 4 (четвёртый) и 5 (пятый) пассионарные толчки91. Автор считает, что их география не может быть объяснена искажениями проектирования поверхности сферы на плоскость, и потому для объяснения природы пассионарных толчков нельзя привлекать их интерпретацию Львом Николаевичем Гумилёвым как следствий повышения солнечной активности.

Будучи следствием осмысленных действий, изучаемый энергетический импульс, возникающий в ответ на воздействие внешней среды и прочего окружения, инициируется совокупностью внешних и внутренних условий существования и потребностей развития этнической системы. Иначе говоря, пассионарный толчок можно считать не только проявлением окружающий этнос природы и его соседей, но и делом рук самого человека, стремящегося решать волнующие его проблемы, с закреплением положительных полученных навыков в преемственности поколений.

И, действительно, если внимательно присмотреться к тем примерам пассионарных толчков, что приводит в обоснование теории пассионарности Лев Николаевич Гумилёв, то осях многих из них можно обнаружить и не один народ, чьё существование перед его взлётом омрачали проблемы. Относительно тех пассионарных толчков, что находятся ближе к нам, из-за чего в отношении связанных с ними исторических событий имеется достаточно много достоверной разного рода информации, выясняется, что некоторые народы весьма упорно пытались бороться с угрозами своему существованию.

И они добились в своих начинаниях успеха, далее закреплённого пассионарным толчком. Правда, только ими дело не ограничилось, и пассионарный толчок прошёл и по соседним территориям, образуя ось пассионарного толчка.

Иначе говоря, процесс этногенеза всех этносов, оказавшихся на оси пассионарного толчка, обычно запускают далеко не все из них, а только те, чьи представители оказались настойчивее и изобретательнее в деле улучшения условий и атмосферы своего обитания. Все же прочие этносы, захваченные тем же пассионарным толчком, оказываются просто «поставленными перед фактом», игнорировать который они не в состоянии.

В дальнейшем именно между этносами, по чьим ареалам расселения прошла ось пассионарного толчка, если они столкнуться друг с другом, и возникает наиболее интенсивная борьба. Она может закончиться, в зависимости от ситуации, как окончательной победой одного из них или конфликт приобретёт тлеющую форму.

Промежуточные формы теории Дарвина. Факт изменений на генетическом уровне при пассионарном толчке приводит к важным выводам. Из принципа голографичности древнеарийской философии следует, что подобное должно наблюдаться и в явлениях, протекающих аналогично, например, массовой психологии и теории эволюции Дарвина.

Особенно интересным оказывается распространение теории пассионарности на теорию эволюции Дарвина. Оно снимает вопрос о существовании промежуточных форм, заменяя их различными вариациями внутри одного вида, неразделёнными ещё репродуктивными барьерами, поскольку в рамках размаха изменений, относимых к предыдущей форме существования, новый вид не появляется.

Однако, все такие внутренние изменения, приближаясь к межвидовой границе, исподволь подготавливают перевоплощение, так как любой спектр, и сейчас под его элементами понимаются виды живой материи, обладает далёко отстоящими друг от друга стационарными значениями результатов стратегической игры двух лиц только при первом грубом приближении, не учитывающем многие нюансы ситуации. Обращение же внимания на них позволяет расщепить устойчивые первоначальные состояния в рамках размаха колебаний относительно выбранной базовой точки, дискретно разместив их внутри связанной с расщепляемым уровнем зоны, иногда вплоть до самых её границ.

В последнем случае, после приближения вплотную к верхней границе зоны, разумеется, если около нижней границы нового вида окажется его соответствующая внутренняя модификация, будет происходить рождение нового вида сразу же, без существования неприспособленных к жизни межвидовых гибридов, обречённых на вымирание. Подобный переход количества в качество, проявляя полученную индивидуальность, и закрепляется репродуктивными барьерами.

Подход к нижней границе зоны существования того или иного вида свидетельствует об его деградации и может скачкообразно привести к вымиранию. Как уже отмечалось, от столь печального конца подобный неблагополучный вид может предохранить только отыскание адекватной имеющимся у него возможностям экологической ниши.

Разумеется, вследствие вероятностного характера Мироздания, в выбранном направлении эволюции за зоной существования подвергающегося воздействию вида может не находится областей появления новых форм живой материи. В любом случае, идёт ли речь о развитии или деградации, подобная ситуации оборачивается эволюционным тупиком.

Мирное сосуществование народов. Несмотря на заявления Льва Николаевича Гумилёва об ограничении применимости теории пассионарности периодом до конца XVIII в., она описывает нюансы развития человечества в любой ситуации. Её роль даже возрастает, ибо научно-технический прогресс и международная торговля, посредством организации индивидуальной ниши каждого народов в функционировании мирового хозяйства, создают предпосылки более адекватной пропаганды своей национальной идеи без применения насилия.

Они же делают возможными наиболее целевое использование пассионарной энергии, поднимая на неведомую дотоле высоту эффективность процесса этногенеза. Данное обстоятельство, нет никаких сомнений, не может не ослабить, причём значительно, негативные стороны каждой фазы этногенеза, кроме, конечно же, сущности инерционной фазы.

Вдобавок, любая национальная идея, отражая мировоззрение своего народа, в век научно-технического прогресса не может не стремиться, пусть каждый раз со своей индивидуальной стороны, к древнеарийской философии или быть одним из её вариантов. Как следствие, в современном обществе становится вполне реальным не только одновременная и мирная реализация различных национальных идей, но и добровольное объединение народов в единое человечество, составляющее гамму национальных индивидуальностей.

Научно-технический прогресс во многом унифицирует условия жизни и создаёт предпосылки усиления связности человеческого общества. Как следствие, в настоящее время становится невозможной катастрофа империи Тан, пытавшейся в VII-IX в.в. объединить такие несовместимые этносы как тюрки и китайцы.

И только мировое еврейство, учитывая его генетические особенности, останется в стороне от такого процесса. Во всяком случае, оно не должно участвовать в нём как обособленный народ, хотя отдельные его осколки, интегрируемые, в случае согласия со стороны хозяина, в иные этнические системы, могут войти в единую структуру.

В ходе описываемого процесса каждый этнос, чувствуя свою уникальность, вследствие усиления связности Мироздания осознает благотворность для своего дальнейшего развития факта объединения и сближения с прочими народами нашей планеты на основе терпимости друг к другу, учёта и удовлетворения взаимных пожеланий на условиях эквивалентного обмена. Исключение, как уже отмечалось, составят евреи.

В результате, возникнет единая культура объединённого человечества, в соцветии которой будет представлен каждый народ. Предлагаемый же глобальной синагогой альтернативный основанный на принципах интернационализма подход «этнического плавильного котла» уничтожает индивидуальность спаиваемых народов, превращая их в безликую аморфную массу невзрачных общечеловеков.

Разумеется, процесс развития человечества явно неоднороден, что, учитывая вероятностный характер развития окружающего мира, не является чем-то неожиданным. Подобная неоднородность, реализуясь на базе закона синархии, проявляется в неравном положении не только отдельных людей, но и наций.

В специфике каждой ситуации причины неравноправия наций различны, да и сами избранные нации время от времени могут, тасуя восходящую пирамиду закона синархии, меняться. Например, в случае аборигенов Океании и Австралии и иных дикарей, видимо, данное обстоятельство объясняется и генетическими причинами.

Однако, согласно древнеарийской философии, главным устремлением закона синархии, разумеется, не внося нарушений в степенное течение прогресса Высшего Промысла, является своя собственная ликвидация. Как следствие, все действия представителей высокоразвитых наций и рас обязаны быть направлены на исправление существующего положения неравноправия, но без излишнего и ненужного форсирования данного процесса.

Ещё одной причиной неоднородности развития является разный возраст различных этносов. Но, имеющейся уровень развития цивилизации, вследствие антиномичного характер окружающего мира, генерирующего задачи с постоянно возрастающей сложностью по ходу осуществления прогресса Высшего Промысла, гарантирует решение такой проблемы.

Оно будет осуществляться через учащение случаев пассионарных толчков для народов, адекватно осмысливающих и осуществляющих свою национальную идею. Иначе говоря, активная жизненная позиция и взгляд в будущее, учитывающий рекомендации древнеарийской философии, создаст все условия для мирного самовыражения такого народа.

Мировое еврейство. Единственным народом, к развитию которого на первый взгляд неприменима теория пассионарности, является мировое еврейство. Согласно теории Г. П. Климова, мировое еврейство является сточной канавой субпассионариев любых этносов.

С точки зрения древнеарийской философии, евреи представляют собой низший инерционный инструмент связности. Постоянно срывая диалог между народами на базе просветлённых начал, не говоря уже о более масштабных мероприятиях, глобальная синагога не может не представлять опасность для всего человечества.

Как выяснится в главе 7, данный процесс концентрации зла, к сожалению, получает импульсы для своей реализации и протекает постоянно. Чисто внешне противореча теории пассионарности, он и определяет национальную физиономию мирового еврейства как всеобщего отравителя любых народов, имевших несчастье поселить евреев внутри себя.

Однако, данное противоречие получается при недостаточном проникновении в сущность рассматриваемой проблемы. Его разрешение заключается в постоянно осуществляемых попытках стоящего за процессом концентрации субпассионариев дьявола выдать себя за ангела света.

Принимая такой скрывающий низменные цели антураж за чистую монету, многие евреи, реализуя нормальный процесс собственного этногенеза пытаются и в самом деле воплотить на практике принципы, проповедуемые жидомасонством чисто внешне с целью обмана человечества. Время от времени нечто подобное им удаётся, но получаемые тут результаты накладываются на процесс концентрации субпассионариев любых этносов.

Являясь истинным воплощением сущности дьявола, тенденция сведения зла воедино, особенно в таких условиях, оказывается сильнее благородных намерений. И именно она, пусть и изредка прерываемая противоположными начинаниями, определяет сущность мирового еврейства.

Впрочем, для осуществления попыток реализации собственного этногенеза еврейству требуется наличие факта компактного проживания большими массами, особенно в собственном государстве, когда они просто-напросто оказываются вынужденными заниматься многими вопросами своего самообеспечения, несвойственными в случае своего проживания в диаспоре среди иных народов. При ином стечении обстоятельств, мировое еврейство, согласно теории Г. П. Климова, оказывается исчадием ада и только отрицательно влияет на самочувствие имевших несчастье приютить их государств.

Общество. Будучи инструментом усиления связности, Мироздания, человек является общественным животным. Неизбежно проявляемый при структуризации общества закон синархии приводит к появлению в нём неравенства.

Социальная лестница. Являясь следствием действующих общественных механизмов, неравенство положения людей в их отношениях между собой для подавляющего большинства из них оказывается единственной неподвижной точкой эффективной кооперации их усилий по улучшению своего существования. В нормальных условиях оно способствует выполнению долга каждым человеком, и потому добровольное подчинение ему является предпочтительным.

Дело в том, что адекватные ситуации социальные отношения создают тот внешний скелет, который является не просто точкой опоры, но и средством страховки от досадных случайностей. Нет никаких сомнений в том, что такой скелет ограничивает свободу, но данное стеснение является платой за возможность подняться после неудачи.

В то же самое время бесформенный объект, будучи поверженным, не поднимется никогда. И потому достоинства наличия скелета с лихвой перевешивают связанные с ним недостатки.

Собственно говоря, иерархия вовсе не является прерогативой одного лишь человеческого общества. По той же причине поддержания кругооборота Мироздания она проявляется и в мире живой материи, а внутри её видов, с целью их сохранения, во всяком случае, у высокоразвитых, она также приводит к выделению из общего фона вожаков.

Как и в случае человеческого общества, согласно древнеарийской философии, и здесь целью существования синархии являются усилия по её ликвидации. Но, как бы то ни было, до наступления Конца Света неравенство в Мироздании существует везде и всегда, и от такого данного нам в ощущении факта никуда не деться.

В случае общества существующее в нём неравенство является внешней формой безусловного следования своему долгу каждым человеком. Внутреннее его содержание состоит в выполнении своих обязанностей по стимулированию прогресса Высшего Промысла, и здесь проявляется равенство всех людей, по крайней мере, перед Богом.

Иначе говоря, реальность социальной пирамиды, прежде всего, признаёт за всеми своими членами равное достоинство за факт добросовестного выполнения ими своего долга. Непреложное следование данному обстоятельству, собственно говоря, и делает возможным устойчивость любой социальной пирамиды.

Структуризация общества разделяет его на относительно изолированные друг на друга группы, именуемые, в зависимости от ситуации, «классами», «стратами» или «варнами», принадлежность к которым иногда определяется по факту рождения, а не по способностям людей. Внутри себя они также продолжают подвергаться делению, усложняющему социальную лестницу, являющуюся проявлением восходящей пирамиды синархии.

Получающейся таким образом социальной пирамиде противопоставлялась перевёрнутая вверх пирамида возложенных на представителей классов задач. И задачи становятся тем сложнее, а, значит, и ответственность за правильное их решение тем больше, чем выше в приведённом кастовом делении стоят решающие данные проблемы люди.

Фактически сказанное означает, что ответственность при выполнении своего долга у высших каст больше, а свободы меньше, чем у низших каст.Следствием повышения ответственности, обеспечивающим устойчивость сословной структуры, является возрастание прав представителей каст.

Классы отличаются между собой своим участием в разделении возникающего в процессе самовоспроизводства общества труда, являющегося следствием роста индивидуальности отдельных людей. Организуя в рамках обмена кругооборот продуктами труда, классы способствуют возникновению внутри общества связей и их упрочению.

Неизбежно вытекающее из такой деятельности усиление связности и приводит к отмеченному только что ограничению их чисто внешней свободы. Но, внутренняя свобода, являющаяся непременным спутником осознанного выполнения своего долга, у каждого члена общества при такой форме организации социальной жизни только возрастает.

Связанные с классами социальные структуры известны уже во всех древних обществах. Например, в индийском обществе, на вершине социальной лестницы находилось сословие «браминов» или «жрецов» выполнявшее в обществе функцию определения путей его непротиворечивого развития.

Сословие «кшатриев», называемых также «витязями» или «воинами», осуществляло защиту народа от любых внешних и внутренних угроз. В остальное время оно управляло обществом согласно наработкам, выдвинутым браминами.

Главная функция жрецов заключалась в сохранения старых знаний и генерации новых, особенно востребованных. С точки зрения практического управления общества жрецы не вмешивались в текущие вопросы его осуществления.

Они передавали знания знати в необходимом для выполнения её функций объёме. Кстати говоря, уже в самом названии «знать» содержится намёк на её доступ к знаниям.

Жрецы и воины являлись «высшими сословиями», причём сословие жрецов стояло выше сословия витязей. Кроме них имелось ещё и два низших сословия.

Сословие «купцов» или «вишья» отвечало за организацию экономической системы воспроизводства общества. Оно стояло выше сословия «шудр» или «слуг», чьи представители использовались как рабочая сила.

Впрочем, не везде и не всегда соблюдалась именно такая структура. В Древней и Средневековой Японии среди низших сословий наиболее привилегированными были крестьяне. Ниже крестьян стояли ремесленники.

Внизу общества находились купцы, а на самом его дне – ростовщики. Конечно же, всё это детали, но, с точки зрения древнеарийской философии, место ростовщиков в такой системе представляется вполне закономерным.

Кроме указанных каст, имелась ещё и каста «неприкасаемых» или «изгоев», по существу дела, выпадающая из кастового деления общества. В неё попадали представители всех прочих каст, не выполнившие своего долга.

Неприкасаемые лишались не только всех своих прочих прав и возможности возврата в какую-либо иную касту, даже низшую по отношению к той, где они ранее находились, но и вообще не считались за людей. Подобные меры, прежде всего, возврат в свою прежнюю касту, равносильный запрету на бывшую профессию, были, конечно же, голографическим проявлением закона кармы.

По мере эволюции общества, наполнение каст, их предназначение и даже взаимодействие друг с другом, как бы и кто бы такому процессу ни препятствовал, будет меняться по мере кардинального изменения условий существования народа. Но, сама социальная пирамида будет присутствовать в обществе всегда, хотя достоинство того или иного человека будут определяться не его местом в такой иерархии, а тем, как он выполняет задачи, возложенные на него логикой жизни.

Её наличие в социуме позволяет считать его «традиционным обществом». В нём человек, поднявшийся до определённого уровня, чувствует ответственность не только перед прошлым, но и перед будущим.

Иначе говоря, он отвечает за свои поступки перед всем народом, а не только отметившейся в истории его частью или даже того меньше. Ставя превыше всего выполнение долга, он не тяготеет к какой-либо группировке, и потому в настоящем традиционном обществе ни у кого нет полностью привилегированного положения.

Разумеется, от подобных основанных на условиях эквивалентного обмена положений нередко наблюдались отклонения. Как следствие, у кое-каких классов появлялись привилегии и создавались предпосылки их паразитизма.

Однако, такие начинания всегда заканчиваются печально, примером чему может служить судьба дворянства Российской империи, которое со времени Петра III взяло курс на создание условий неэквивалентного обмена в обществе. Со временем, как и полагается, оно превратилось в подавляющей своей массе в паразитический класс.

Правда, так было далеко не всегда и долгое время «положение служивых (дворянства – прим. автора)было чрезвычайно тяжело»92. Конечно же, «вследствие этого многие из них «воровали», «оставались в нетях», то есть, не являлись по призыву на службу, и это сходило с рук по слабости надзора»93.

Впрочем, «другие же добросовестно служили, а служить им между тем, как тогда говорили, было «не с чего»»94. Как следствие, служивый класс пытался привлечь к своему бедственному положению внимание царя, «и вот в 1633 г. московские дворян, то есть, высший разряд дворянства, назначенные в поход против поляков с князьями Черкасским и Пожарским, били челом, что на войну идти не могут»95.

В качестве аргументов неподчинения они приводили доводы, что «у одних земель нет, а у других они есть, да пусты»96. Да и «крестьян нет, а если и есть, то 3, 4, 5 или 6 душ всего, а это для службы слишком мало»97.

Понимания, что претензии взяты отнюдь не с потолка, «правительство велело разобрать их челобитья, причём признало, что служить помещик может только с 15-ти крестьянами»98. Оно выбрало «золотую середину» интересов, ибо «на соборе 1642 г. это число самими дворянами определяется не 15-ю, а 50-ю»99.

Разумеется, «если положение лучшего дворянства было таково, то ещё хуже было положение низших его слоёв»100. И, «это мы видим из многих документов того времени и, между прочим, из челобитья, которое в 1641 г. дворяне разных городов, бывшие в Москве, подали об улучшении их быта»101.

В нём «они, описывая своё печальное положение, между прочим, указывали на то, что много дворян «не хотят с ними в государевы службы служити и бедности терпети и – идут в холопство»102, иначе говоря, в крепостное крестьянство. Подобное, кстати говоря, не было редкостью, и «уже судебник 1550 г. запрещает находящимся на службе, «вёрстанным» дворянам идти в холопы»103.

Однако, «теперь, в 1642 г., в ответ на челобитье московское правительство запретило это всем дворянам вообще»104. Из сказанного вытекает, что в те времена наибольшая тяжесть государственных обязанностей лежала вовсе не на податных сословиях купцов и крестьян.

Она распределялась достаточно равномерно среди вообще небогатого населения Московского государства. И, вполне возможно, что высшие классы тогдашнего московского общества, особенно учитывая их небольшой удельный вес в общей массе нации, несли большую часть тяжести.

Однако, они выполняли свой долг, и большинство не видело в этом ничего особенного и героического. И выполняли зачастую в невероятно тяжёлых условиях, ибо «переход дворян в холопы, предпочтение зависимого холопского состояния свободному состоянию землевладельца, конечно, резкий признак тяжёлого экономического положения»105.

В результате, на заре становления современного русского общества, у каждого его члена были, прежде всего, обязанности по отношению к другим и к государству. А из имевшихся у них обязанностей и вытекали присущие им права.

Разумеется, проявляя инертность окружающего мира, кое-кто хотел обязанностей поменьше, а прав побольше. И, как только такое умонастроение стало господствующей тенденцией, всё и рухнуло.

Структура власти. Лежащая, с точки зрения древнеарийской философии, в основе любого действия мысль при рассмотрении проблем развития общества, приводит к понятию создаваемой для их решения «власти». Принцип трёх столбов обосновывает её структуру и разделения отдельных властных компонентов или «ветвей власти».

Данными элементами власти являются создающая правила игры «законодательная власть», претворяющая их в жизнь «исполнительная власть» и следящая за правильностью реализации законов на практике «судебная власть», подразделяющаяся на прокуратуру и судебную власть. Описанное деление единой власти на её составляющие элементы, конечно же, является самым грубым, и, в зависимости от потребностей, может быть продолжено на любую глубину.

Одной из главных задач государства обязано быть соблюдение действующего законодательства и предотвращение его нарушений. Проявляя закон кармы, государство обязано преследовать за любое нарушение закона, организовывать реализацию адекватного наказания за такие деяния и ликвидировать их последствия, впрочем, воплощая на практике принцип минимума Гамильтона, без веских причин не вмешиваясь во внутренние дела членов общества.

Разумеется, в случае вынесения несправедливых судебных решений, как только такое станет понятным, они обязаны ликвидироваться во всех имеющих отношение к делу нюансах, вплоть до выплат адекватных компенсаций, если они окажутся востребованы. Нет никаких сомнений в том, что виновные в таких нарушениях закона обязаны преследоваться уже именно как государственные преступники со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Проверка правильности применения законов, регулирующих текущую жизнь общества, особенно в области их нарушения, лежит на «прокурорском надзоре», который на практике реализует прокуратура. Антиномичный характер Мироздания требует выносить решение о нарушении законов отдельной «судебной инстанции», обязанной производить разбор ситуации по существу, в случае необходимости, то и при участии всех заинтересованных в происходящем сторон.

Ввиду большой ответственности возможных ошибок преследуемая сторона обязана иметь право защищать себя в процессе разбирательства при помощи адвокатов, специализирующихся на защите. Конечно же, по причине происков дьявола, здесь возможны всякие коллизии со стороны заведомых мошенников.

Однако, стремление Всевышнего в каждом вопросе доходить до истины, за исключением явно аномальных и потому прозрачных с точки зрения нарушения законов ситуаций, делает адвокатуру востребованной. Как следствие, по природе своей деятельности только адвокаты имеют право на любую точку зрения или почти любую, тогда как все без исключения представители судебной и исполнительной власти всегда обязаны стремиться к поиску истины.

Учитывая вытекающую из вероятностного характера Мироздания возможность совершения ошибок, для объективности своей работы, прокуратура и судебная инстанция обязаны быть максимально изолированы от всей остальной части государственного аппарата. Впрочем, принцип роста индивидуальности требует, насколько такое возможно при сложившихся обстоятельствах, независимость друг от друга всех ветвей власти.

Неизменно следующая за повышением индивидуальности объединительная тенденция выражается в специфике разбираемой ситуации в сотрудничестве всех властных структур, направленном на решение стоящих перед всем обществом, как единым целым, проблем. В подобном своём объединении элементы власти воплощают в развитии общества ранее принятую для воплощения идею, представляющую собой «концептуальную власть».

В здоровом и внутренне едином обществе концептуальная власть, пока не будет изменено направление социального развития, представляется всему народу естественной и неотъемлемой частью её бытия. Обычно она нигде не пишется, но принимается всем народом за устои своего мировоззрения, и потому уже по своему происхождению концептуальная власть является самой сильной и главной властью, автократичной по своей природе.

Необходимость развития общества приводит к тому, что концептуальная власть существует всегда, во всяком случае, в моменты непрерывного и поступательного развития. Застою же и/или неустойчивости в развитии общества обычно сопутствует «концептуальное двоевластие», или «концептуальная неопределённость».

Подобное состояние общества характеризуется борьбой несовместимых между собой точек зрения на дальнейший ход его развития. Но, когда даже при наличии подобной борьбы, наблюдается поступательное развитие общества в какую-либо сторону, определённую той или иной концепцией, то данный факт, конечно же, означает, что на самом деле никакого концептуального двоевластия нет.

При подобном стечении обстоятельств всей полнотой власти обладает та концептуальная власть, чья концепция претворяется в жизнь, а внешне же видимое противостояние точек зрения есть только шум. Он прикрывает истинное положение дел, которое зачастую бывает таким, что выставлять его на обозрение некоторым силам и/или слоям общества, могущим заблокировать данный процесс, по разным причинам небезопасно для его инициаторов.

Согласно древнеарийской философии, в проявлении в специфике рассматриваемой проблемы концептуальная власть сопоставляется ментальному плану. Доступная к применению в нюансах повседневного существования сопоставляемая нижнему ментальному плану вариация концептуальной власти представляет собой «идеологическую власть».

Идеологическая власть популяризует лежащие в основе концептуальной власти положения. Она представляет их в привлекательном для всего народа виде, ибо источник любой власти существует не вовне, а в самих людях, в их желании и готовности подчиняться.

Исходя из сущности концептуальной власти, с древних времён её осуществление возлагалось на жрецов. И потому, с узкой точки зрения, жречество можно рассматривать как культурное ядро нации.

Концептуальная и идеологическая власти определяют сущность любого шага всех ветвей власти. И только соответствие общепринятым для всего народа фундаментальным принципам его мировоззрения, формирующим отношение общества к проблеме, и отводя место данной ситуации в структуре Мироздания, делают любые инициативы власти и создаваемые ею законы, да и её саму действительно легитимными.

В результате, самой главной задачей всех ветвей власти является неуклонное следование во всех своих мероприятиях концептуальной и идеологической власти, а также органически связанной с ними национальной идеи. Конечно же, точно такого же отношения к своим обязанностям она должна требовать и у народа.

В общепринятой трактовке концептуальная и, особенно, идеологическая власть представляют собой «мораль общества» или принятую в нём «традицию». Отражаясь в «коллективном бессознательном» народа, аккумулирующем многократно апробированные им приёмы и стереотипы, они создают предпосылку для реализации поведения большого числа людей, адекватного непрерывно меняющимся спецификам различных моментов их общественной жизни.

Без их наличия принципиально невозможно представить существование сколь-нибудь большого общества. Как следствие, издаваемые властью законы и постановления являются следствием морали и традиции и создаются на их основе.

Антиномичный характер Мироздания и структуризация общества неизбежно будут приводить к столкновениям отдельных интересов. Задача государства, как главного арбитра, заключается в учёте справедливых пожеланий, соответствующих основополагающим и принятым в народе мировоззренческим принципам, конфликтующих сторон.

Основанная на такой регистрации всех взглядов сторон, искренне заинтересованных в улучшении общественной жизни, отмеченная позиция государства является первым шагом к разрешению конфликтов диалектического развития. Дальнейшие его шаги заключаются в организации на основе адекватного разрешения выявленных вопросов условий эквивалентного обмена во всех затрагиваемых таким образом сферах функционирования общества.

Помня о склонности дьявола представлять себя ангелом света, неуклонно и последовательно воплощая на практике принципы древнеарийской философии, государство не может поддаваться эмоциям. Оно обязано провести беспристрастный анализ проблемы и связанных с ней обстоятельств в перспективе их развития на как можно большую глубину.

Вытекающая из вероятностного характера окружающего мира неизбежность столкновения интересов различных групп внутри общества приводит к возникновению в его политической жизни «политической антиномии», изображаемой «горизонтальным политическим бинером». Правым полюсом горизонтального бинера политической антиномии является, конечно же, партия власти, а его левый полюс представлен оппозицией.

Вследствие вероятностного характера Мироздания политическая антиномия оказывается ротационной антиномией. Как следствие, партия власти и оппозиция могут меняться и меняются со временем местами друг с другом.

Расцвечивающие же политическое устройство общества нюансы описывает единая схема структуризация материи. Например, сильному взаимодействию в политической жизни соответствует стремление доминирующих и находящихся у власти сил, особенно при появлении угрозы со стороны оппозиции, объединяться вместе.

Слабое взаимодействия следует считать «ответственными» за развал политических партий и блоков. Обычно оно происходит либо вследствие того, что власть не поделили, либо потому, что друг друга не так поняли.

Гравитация при подобном подходе соответствует всем тем силам консолидации, что объединяют в единое целое представителей различных политических партий, принадлежащих одному и тому же национальному организму. Одной из таких сил выступает национальная экономика как способ приспособления этноса к вмещающему его ландшафту.

Массовое сознание. Процесс реализации властных полномочий не может не приводить к осуществлению коммуникаций с большим количеством людей. Аналогичные потребности возникают во многих иных областях жизни, и потому очень многим людям нужно иметь представление о психологических особенностях больших масс людей или о «массовой психологии», известной также и как «психология толпы», изложение особенностей которой будет вестись на базе первого основополагающего труда по данному вопросу106.

И, прежде всего, им необходимо отчётливо понимать, что «у человека есть способность, которая для коллектива является наиценнейшей, а для индивидуализации – наивреднейшей, – это подражание»107. Проистекая из глубинных свойств самой общественной природы человека, проявляющей его особое место в Мироздании, будучи гипертрофированной реализацией связности и голографичности «общественная психология никак не может обойтись без подражания»108.

Собственно говоря, «без него попросту невозможны массовые организации, государство и общественный порядок»109. Но, будучи непременной предпосылкой реализации заложенного в человеке потенциала, в частности, движущей силой социального развития на базе пассионарных толчков, массовая психология, проявляя антиномичный характер Мироздания и факт наличия в нём инертности и косности, обладает и негативными чертами.

Дело в том, что прочность усвоенных знаний большим количеством людей определяется, как того и требует древнеарийская философия, самым слабым звеном. Иначе говоря, уровень понимания проблемы психологией толпы не превосходит возможностей наименее разбирающегося в данном вопросе члена рассматриваемого коллектива.

И только опустившись до самого непонимающего своего члена, толпа сможет найти общий язык общения внутри себя, и чем больше толпа, тем такое её свойство более заметно. Нет никаких сомнений в том, что именно данное резкое упрощение психики у большого скопления людей придаёт психологии толпы столь характерные и ярко выраженные для женщин черты эмоциональности и делает востребованным в массовых диалогах применения простых по структуре клише.

В результате, никакие разумные доводы, сколь бы они не казались неотразимыми отдельно взятому человеку, до массового сознания, не желающего слышать того, что ему не нравится, не доходят. И, если им всё же удаться сделать подобный путь, то перед его началом они должны быть сильно упрощены и до крайности стилизованы.

Необходимо отметить, что под толпой, и даже не только в наш век стремительного развития средств коммуникаций, но и ранее, нельзя понимать её узкий формат проявления в виде некоторого собрания людей, находящихся в непосредственной близости друг к другу. Любые контакты между людьми, особенно длительные, проявляя связность окружающего мира и общественную природу человека, нередко оказываются предпосылкой возникновения толпы.

Стремящееся к единой цели сообщество людей, вследствие заложенной в природе человека жажды деятельности, жаждет оплодотворения себя идеей и превращения в толпу. Вследствие инертности Мироздания, подобная трансформация происходит далеко не сразу, а после последовательного применения цикла воздействия – внушение, повторение, заражение.

Внушение, особенно целенаправленное и продолжительное, часто приводи к явлению «автосинхронизации», которое, отражая простоту массовой психологии, наиболее часто в нашей жизни проявляется в однообразных движениях, например, в зарождении бури оваций на мероприятиях. Обычно они начинаются, особенно в тех случаях, когда аудитория к ним не готова, с того, что начинает хлопать руками какая-то часть присутствующих.

Если они хлопают невпопад, то никакого возбуждения всему залу, разумеется, не передаётся. Но, как только в хлопках наблюдается организованность, особенно по частоте совершения, то через некоторое, обычно достаточно малое время, весь зал, зачастую сам того не осознавая, подхватывает кем-то брошенную инициативу.

И случается так, что хлопать от всей души начинают даже те, которые не очень-то ранее были к этому расположены. Процесс может даже выйти из-под контроля и остановить его даже целенаправленными мерами оказывается нелегко.

Задавшая бурю оваций инициативная группа может быть, как случайным образованием, так и преднамеренно созданным. Последнее, надо сказать, случается не так уж редко.

Вследствие общественной природы человека заражение его при помощи автосинхронизации происходит бессознательно. Проявляя уступчивость, он может даже того не осознавать, а делать подобный шаг вынужденно, как сел бы, когда на его плечо надавило бы значительное число людей.

Будучи отражением инертности, толпа, если она существует, очень консервативна, и тем сильнее, чем больше. Но, оказавшись по каким-то причинам разубеждённой, толпа жаждет подчиниться новой идее, даже прямо противоположной владевшему ею предыдущему настрою.

Наконец-то получив в данном вопросе нечто для себя приемлемое, толпа служит ему верой и правдой. Если к тому вынуждают обстоятельства, то толпа объявляет ересью и проклинает свои предыдущие недавно столь широко распространённые убеждения, ничуть не заботясь в ходе такой переоценки ценностей о логике.

Впрочем, толпу почти никогда нельзя убедить. Обычно её можно только завоевать, зажечь огненным словом.

Удовлетворив текущие потребности толпы и, сказав ей на языке наиболее отсталых в понимании её членов то, что она ожидает, большим скоплением людей можно управлять уже без труда. Подчинившаяся толпа оказывается послушным орудием своего лидера и пойдёт туда, куда ей укажут, вне зависимости от того, нравственно или такое дело или же нет.

Притупление нравственного начала, повышенная впечатлительность и поразительная внушаемость, даже не подавая пример, позволит указать толпе для выполнения любую цель, сколь бы абсурдной она не была бы для любого сколь-нибудь здравого ума. В определённом смысле аналогично поступают утята в известном в биологии явлении импритинг, следуя за всем, что движется, вовсе не интересуясь, почему ведущий их объект не купается с ними в луже и не есть червяков.

Управляемая эмоциями толпа живёт на импульсах, получаемых из коллективного бессознательного. Лишённое своей инертностью или даже косностью критических начал и потому ничего не осмысляющее массовое сознание способно на самые алогичные с точки зрения отдельного индивидуума, в том числе и входящего в саму толпу, поступки.

Когда же объектом поклонения толпы оказываются представители живой материи, исключая человека, то получается фетиш. В религиозных вопросах подобное заблуждение нередко приводит к идолопоклонству.

Впрочем, вследствие ограниченности возможностей отдельного человека, толпа переносит свои симпатии на кого-то, кто, обладая «харизмой», явственно отвечает её представлениям об идеальном характере. Собранные в толпу люди желают поручить ему решение своих проблем, особенно находящихся за пределами их возможностей, пусть даже временно и только сейчас, и именно так чисто внешне и рождается очередной «вождь».

Столь любимый сердцу толпы «харизматический лидер как бы отмечен свыше, он иррационально сильнее, а не за счёт каких-то просчитываемых характеристик»110. Проявляя связность окружающего мира, пленённое первоначально заманчивым образом массовое сознание само додумает присущие её кумиру черты, о наличии которых у себя тот, вполне возможно, узнаёт с большим удивлением.

Иначе говоря, если у толпы нет лидера, то она, подобно случаю отсутствия у неё идеи, постоянно будет находиться в его поиске. Если же на вакантное место претендует несколько кандидатур, то толпа станет примеряться к каждому из них.

При отсутствии претендентов, массовое сознание пытается найти фигуру вождя где угодно, и практически любой материал тут к месту. Оно успокоится лишь тогда, когда найдёт нечто-то подходящее, пусть даже только и внешне.

В результате, люди «в фигуру вождя, а это высший уровень символизации лидера, которая уже не поддаётся критическому осмыслению, вписывают многие характеристики харизматического свойства»111. Желая видеть отмеченного печатью избранности сильного человека, массовое сознание быстрее остановит свой взор на том, кто сам себя создал собственным трудом или поверит, что именно так и было, если пропаганда создаст её кумиру нужный образ.

И, если он толпе несимпатичен, самый прекрасный специалист не завоюет сердца людей. Его оппонент может вовсе не разбираться в проблеме, за которую берётся, но, имея, во всяком случае, поначалу, полученный от толпы мандат, он может не сомневаться в её поддержке, личным примером показывая, что как мало надо знать, чтобы управлять людьми.

Однако, наделение лидера его последователями сверхъестественными свойствами, не только производит подъём кумира по социальной лестнице, но и в такой же степени ограничивает степень его свободы. И потому во многих аспектах своей жизни лидер зачастую оказывается уже не вольным над собой.

И даже жизнь его в опасности, поскольку он обязан выполнять пожелания своих сподвижников. Стоит ему только сделать неверный шаг или его противникам талантливо облить его грязью, как он моментально может упасть с пьедестала.

Женская психология толпы обуславливает, наряду с её нетерпимостью к инакомыслию, и ту лёгкость, с которой она шарахается из стороны в сторону, голографически проявляя хаос, царивший в начальный момент возникновения Мироздания. Разочарование в своём лидере, как и в прежней владевшей умами идее, вызывает не только отказ толпы от них, но и возникновение ненависти к ним, которая тем обычно бывает сильнее, чем ярче до того было их обожествление.

Наделение массовым сознанием вождя сверхъестественными свойствами приводит к тому, что, как только начинается беспристрастный анализ вождя, вскрывающий его реальные недостатки, то прежний его образ в представлениях следующих за ним людей, во многом созданный целенаправленной пропагандой, начинает блекнуть вплоть до исчезновения из массового сознания своего носителя. И, вместе со своим кумиром, особенно при его устранении, пусть не физически, но от разных активных действий, например, его изоляции, лишаясь точки опоры в приложении своих грёз, толпа, охватываемая внезапно вспыхнувшим пламенем безудержной паники, если у неё нет иных дисциплинирующих скреп, обычно распадается.

Нередко она рушится вплоть до своего полного уничтожения, исключающего в дальнейшем любую попытку её возрождения. Когда такой процесс затрагивает национальную идею, то народ гибнет, а его этногенез прекращается.

Однако, до того, любая овладевшая толпой идея, пусть даже, подобно большинству мифов, не имеющая материального проявления, будет удивительно живучей. Даже содержа лишь крупицы истины, окружённые толстым слоев домыслов, а иногда, по истечении достаточного времени от реализации первичного события, по причине буйства фантазии уже и вообще их не имея, она окажется в состоянии упорно сопротивляться любым построенным на логике доводам.

Вместе с поиском лидера, проявляя закон синархии, толпа испытывает потребность в структуризации. Создавая внутри себя иерархию, толпа подводит под своего венчающего её лидера пьедестал.

Разумеется, смена лидеров происходит при смене господствующих идей. Несмотря на нетерпимость и инертность толпы, они, пусть медленно, но всё же могут проникать в массовое сознание, подбираясь через изменение второстепенных черт характера массовой психологии к революционной перестройке её взглядов.

Дело в том, что, согласно древнеарийской философии, над умами людей и всем остальным властвуют не лидеры, а идеи. И потому при смене идей нередко меняется и лидер, особенно, когда прежний вождь перестаёт удовлетворять новым требованиям массового сознания по наделению его, даже помимо воли самого лидера, чертами сверхчеловека.

Проникнув в массовое сознание, некоторое понятие получает уже самостоятельную жизнь. Снижение критических способностей в коллективе вследствие упрощения психологии толпы приводит к тому, что любая даже самая сумасбродная идея начинает вращаться в толпе, представляясь её членам полностью лишённой любых недостатков.

Результатом является «массовый психоз», который может, в зависимости от ситуации, длиться, как очень долго, так и закончится практически сразу же. Примером кратковременного массового психоза является имевшее место в начале 80–ых г.г. XX–ого в. увлечение кубиком-рубиком и участие в нашей стране немалой части её населения в финансовых пирамидах.

И, если последствия увлечения кубиком-рубиком были достаточно безобидными – сломали несколько прилавков в магазинах, в том числе и дубовый в московском магазине «Балатон» на университетской площади, в процессе давки, то крах финансовых пирамид сгенерировал массовые движения обманутых вкладчиков. Но, даже когда крах их надежд был явно ощутимым, как никогда, очень многие из обманутых людей не верили, что стали жертвой банального мошенничества.

На протяжении, как минимум, десятилетия они считали, что организаторы финансовых пирамид являются кристально честными людьми, которым не позволили выполнить их обещания чрезвычайное стечение обстоятельств. И никакие доводы, даже самые убедительные и документально подтверждённые, здесь были бессильны.

Что же касается существующих длительное время массовых заблуждений, то их, на самом деле, великое множество. Просто, отражая вытекающую из вероятностного характера окружающего мира слабую информированность широких слоёв населения о реальном положении дел, они не воспринимаются им в качестве именно заблуждений.

Видимо, хрестоматийным примером здесь будет ответ на вопрос, впадает ли Волга в Каспийское море. Правильный ответ заключается в том, что в Каспийское море впадает не Волга, а Кама.

Дело в том, что, согласно основному положению гидрографии, при слиянии двух рек «доминирующая» река определяется по большей мощности водостока. Река же с водостоком меньшей мощности считается в неё впадающей.

В месте же слияния Волги и Камы мощность водостока Камы в 2 (два) раза превышает мощность водостока Волги. Конечно же, с точки зрения науки, данный факт означает, что Волга впадает в Каму, а Кама впадает в Каспийское море.

Однако, массовое сознание считает, что наоборот, Кама впадает в Волгу, а Волга впадает в Каспийское море. Конечно же, от такого широко распространённого заблуждения особого вреда никому нет, но, как характерный пример рассматриваемой проблемы данная ситуация, во всяком случае, на взгляд автора, является хрестоматийной.

Видимо, он возник в момент завоевания Московским царством Казанского ханства. Скорее всего, тогда для победителей было невыносимо осознавать, что главная русская водная артерия не самостоятельно выходит на просторы Каспийского моря, куда на протяжении столетий было жизненно необходимо получить выход.

Не исключено, что победа, давшая, в числе прочих, после подчинения Астраханского ханства, свободу торговли с Востоком и связанный с ним рост богатства, требовала и морального обоснования независимости от чего бы то ни было взлёта благосостояния Московского царства. Оно и привело к некоторой «корректировке» выводов гидрографии, тем более, что тогда такими вопросами мало кто интересовался, да и науки подобной не было.

Проявляя ограниченность возможностей человека, аналогичные примеры встречаются буквально на каждом шагу. Рассмотрим, например, случай визуального наблюдения, когда засунутая в чистую воду прямая палка выглядит искривлённой в месте своего вхождения в воду, хотя таковой вовсе и не является.

Причина данного явления известна ещё со средней школы, и заключается в преломлении света при прохождении двух плотных сред, качественно различающихся условиями распространения светового сигнала, в данном случае, воздуха и воды. Следует отметить, что по аналогичной причине, глубина места с чистой водой, где отчётливо видно дно, на солнечном свету не только кажется меньше, чем есть на самом деле, но и намного меньше.

Иначе говоря, даже такой простейший пример показывает, как мы может заблуждаться. Что же говорить про ситуации, которые не только нельзя представить, но и быстро проанализировать адекватным образом невозможно.

Например, специалисты в области поведенческих стратегий и нобелевские лауреаты Канеман и Тверски в англоязычной среде задавали вопрос о том, встречается буква k в слове чаще первой или третьей. Большинство ответили, что буква k встречается чаще как первая буква слова, хотя в реальности как третья буква она выявляется в 3 (три) раза больше.

Естественно возникает вопрос, почему здесь появляется именно ошибочное суждение? А всё очень просто – слова, начинающиеся на заданную изначально букву, ибо ищутся в первую очередь именно они, приходят в голову быстрее.

Однако, существуют и менее безобидные ситуации. Например, люди намного больше бояться стать жертвами катастрофы самолёта, чем попасть в автомобильную аварию.

Причина заключается в том, что массовому сознанию, поражённому картиной одновременной смерти людей, которая при падении самолётов обычно бывает более массовой, чем при автокатастрофах, кажется, будто самолёты с неба падают чаще, чем на шоссе врезаются друг в друга машины. Кстати говоря, кажется неопровержимо, хотя самый поверхностный анализ показывает, что машины обязаны сталкиваться намного большее число раз.

Данное свойство психологии толпы проистекает из грандиозности картин падения самолётов. Падкие на сенсации средства массовой информации стремятся передавать именно такие сюжеты, создавая в обществе неправильный стереотип.

А статистические данные говорят, что в год на дорогах в нашей стране гибнет порядка 32000 (тридцать двух тысяч) человек. Иначе говоря, в 2 (два) с небольшим раза больше, чем за всё время ведения боевых действия советской армии в Афганистане, которые длились не менее 10 (десяти) лет.

И только в самое последнее время российское правительство признало наличие такой проблемы, как массовая гибель на дорогах. Как следствие, направленность репортажей корреспондентов сменилась, и есть некоторая надежда, что вслед за ней трансформируются и бытующие в обществе имеющие отношение к делу стереотипы.

Видимо, более серьёзными примерами являются заблуждения древности и средневековья относительно формы Земли и вытекающая во многом из таких представлений система Птолемея расчёта движения небесных тел. Как известно, данные ошибки, например, при помощи системы Коперника, были преодолены с огромным трудом.

Возникли они, разумеется, на фоне чисто чувственных ощущений. Возникли, несмотря на то, что в ещё в VI–ом в. до н. э. древнегреческий философ Анаксимандр утверждал, что Земля имеет форму шара.

Правда, делал он такие выводы только на основании чисто логических аналогий. И по такой причине, естественно, его доводы не выдержали конкуренции со взглядами, сформированными под влиянием чувственных ощущений, говорящих, например, что вниз головой на обратной стороне Земли ходить невозможно.

Однако, все приведённые примеры есть дела далёкого прошлого, и потому желательно привести что-то современное. Возьмём ОРБИТ или «лучшую защиту от кариеса», которая, согласно рекламе, «защищает зубы с утра и до вечера».

Может быть и так, но вот о том, что она приводит к язве желудка, реклама не говорит. А ведь о неизбежности таких последствий должен знать каждый, кто знаком с физиологией пищеварения даже в рамках курса средней школы, во всяком случае, советского периода истории нашей страны.

Дело в том, что употребление жевательной резинки ОРБИТ или какой-либо другой в любое время сопровождается не только выделением во рту слюны, но и образованием желудочного сока в желудке. А желудочный сок является настолько активным веществом, что он не выделяется из одной железы подобно слюне, а образуется уже в желудке из безопасных, с химической точки зрения, компонентов, синтезируемых сразу же в нескольких железах.

Иногда случается и так, что желудочный сок образуется не в самом желудке, а где-то рядом, и такое нарушение нормального процесса пищеварения приводит к тому, что организм начинает поедать сам себя. Внешне данное обстоятельство выражается в виде определённых болезней, например, панкреатита.

Иначе говоря, выдерживать действие желудочного сока могут только клетки слизистой оболочки желудка. Да и выполнять такую свою функцию они в состоянии всего лишь только 3 (три) дня, после чего заменяются новыми.

Однако, клетки слизистой оболочки желудка 3 (три) дня служат только при условии, что в желудке есть что-то ещё, кроме самого желудочного сока, на которое и направляется его химическая активность. Когда же объекта его воздействия не имеется, как, например, при попытке получить защиту зубов с утра и до вечера с помощью жевательной резинки ОРБИТ, клетки слизистой оболочки желудка «вырабатываются» раньше времени.

Правда, заменяются они при подобном раскладе вовсе не быстрее, а всё равно через 3 (три) дня. И потому, у человека, регулярно потребляющего таким образом любые жевательные резинки, в конечном счёте, образуется язва.

К сожалению, выяснится данный нюанс не сразу же, а лет так, минимум, через 10 (десять), в зависимости от особенностей организма того или иного человека. И закончится широко предлагаемая рекламой защита зубов тем, что придётся и при полностью здоровых зубах переходить на тип диеты, при которой они оказываются вовсе без надобности

Разумеется, уже не будет никакой ценности от того факта, что в своё время они были защищены с утра и до вечера. Для производителей резинок здесь выгода будет, конечно же, налицо, но речь сейчас идёт об их потребителях.

Вдобавок, кислая среда, с которой борются за зубы жевательные резинки, содержится в слюне и вместе с тщательным и неторопливым пережёвыванием способствует качественному усвоению пищу, совершая её первичную переработку. И уничтоженная жевательными резинками кислота, необходимая также и для устранения застрявших в зубах остатков пищи и предотвращения связанного сними гниения, своим отсутствием даёт резкий рост бактериям.

К чему такое приводит, уже ясно из рекламы. Как следствие, нейтрализующие кислую среду жевательные резинки, давая зелёный свет бактериям, не защищают зубы, а способствуют их разрушению.

И, всё же, несмотря на всю свою очевидность в индивидуальных разговорах, подобные аргументы до массового сознания не доходят. А, если и доходят, то далеко не сразу и с большим трудом.

С точки же зрения гигиены после еды нужно чистить зубы. А лучше всего в течение дня есть фрукты, содержащие в большом количестве обладающий антибактериальными свойствами витамин C.

Самым лучшим из них является лимон, хотя подойдут и другие цитрусовые. Именно так поступали наши предки, во всяком случае, в субтропическом поясе, не очень-то страдавшие от кариеса, несмотря на отсуствие стоматологии.

А, если говорить честно, то кариес возникает от злоупотребления искусственными сладостями из сахара. И, если есть больше сладких фруктов, тех же яблок и апельсинов, содержащих витамин C, то проблем с зубами станет меньше.

Ещё одним примером широко распространённого ошибочного заблуждения является загар. За красоту приходится платить здоровьем, ухудшающимся, как за счёт отравления организма витамином D, так и из-за быстрого старения кожи.

Кстати говоря, раньше о данном свойстве загара широко знали. Именно по такой причине женщины, во всяком случае, из высшего общества, на солнце всегда выходили с зонтиками.

Предпосылки смены общественных формаций. Впрочем, несмотря на всё сказанное, не стоит считать массовую психологию негативным явлением. Как уже отмечалось выше, без такого свойства человека не было бы и цивилизации, поскольку в коллективах люди только и могут полноценно существовать.

Будучи непременным инструментом развития цивилизации, массовая психология имеет немало примеров своего положительного применения. Ими являются суд присяжных, мораль общества, широко пересекающаяся с религией, а также соборный разум, пестующий содержащую общепринятые народом на текущий момент ценности национальную идею.

Без массового сознания невозможно обучение и даже, несмотря на своё нередкое новаторство, научная работа. И даже являющийся неотъемлемой частью нашего детства народный фольклор, дающий нам уже тогда почувствовать душу своего народа путём её типизации и абстрагирования, немыслим без рассматриваемого явления.

Собственно говоря, и этногенез любого народа невозможен без массового сознания входящих в этнос людей. Постоянно проявляясь в поступках представителей этноса, их массовое сознание придаёт устойчивость разным формам организации народной жизни, только внешне и/или на первый взгляд отличающимся друг от друга.

И уже издавна известен эффект массовых молитв и клятв, подвергающих людей на самоотверженные поступки. Но, имея в виду подобные положительные примеры, никогда не стоит забывать, что толпе, вследствие её качеств инертности и косности, безразлично, стремиться ли вверх к высотам духа или же предаваться разгулу дьявольских страстей.

Ситуацию осложняет попытки дьявола, безусловно, осуществляющего свои происки в окружающем мире, представить себя ангелом света. Как следствие, любые, даже самые светлые цели, достижение которых оказывается пущенным на самотёк, почти всегда неизбежно приводят к проявлению дьявольских инстинктов.

В общественной жизни, прежде всего, подобное замечание касается процесса смены общественных формаций. Являясь неизбежным признаком осуществления прогресса Высшего Промысла, они, тем не менее, нередко требуя перемену общепринятых стереотипов поведения, могут сопровождаться кровавыми революционными эксцессами.

В результате, резкие повороты истории почти всегда характеризуются кризисом приспособляемости и массовым обнищанием народа на фоне роста богатства отдельных эгоистов. Логично возникающая в таких условиях социальная напряжённость нередко создаёт условия поворота времени вспять и реанимации устаревших социальных структур.

И потому культурное ядро любого озабоченного своим будущим общества, во всяком случае, его передовая часть, обязано действенно контролировать процесс социальной модернизации с целью избежания присущих ему крайне неприятных побочных эффектов. И, как показывает история, во многих случаях передовые представители своего народа действительно пытались идти в ногу со временем.

Например, в Германии и Японии инициативу слома устаревших феодальных структур и установления буржуазных порядков взяли на себя представители уходившего со сцены феодального сословия. Да и в России до определённого момента востребованная временем трансформация общества проводилась сверху.

Взявшись за дело своего собственного устранения, они понимали, что разрушение одного звена цепи приводит к невозможности немедленного использования всей цепи целиком. И, когда им удавалось всегда контролировать ситуацию, то, действуя, пусть и эволюционно медленно, но настойчиво и последовательно, они, придавая своей национальной общественной жизни востребованные временем черты, добивались ощутимых успехов и общественного признания.

Подобная признающая традиционные ценности, прежде всего, понятие нации, точка зрения в политическом поле рассматривается как «правая», а её сторонники считаются «правыми». Являясь реализацией принципа минимума Гамильтона, она основывается на учёте того обстоятельства, что вытекающие из поспешных действий негативные последствия могут превысить, и иногда значительно, положительные моменты, которых даже может и не быть.

В результате, правые особое внимание уделяют глубине проработки насущных преобразований в ущерб скорости их проведения. Они стоят за необходимость сохранения традиции, обеспечивающей сохранность национального организма и национального дома в сложных жизненных ситуациях.

Из-за антиномичности окружающего мира воззрениям правых в политическом спектре противостоит противоположная «левая» точка зрения. Придерживающиеся её политики и стоящие за ней силы известны как «левые».

Левые придерживаются концепции либерализма и почти всегда проповедуют, что лучшим средством от перхоти является гильотина. И без глубокого анализа, к каким катастрофам могут привести такие начинания, ложность позиции левых и истинность взглядов их противников правых вытекает прямо из самого названия разделяемых ими точек зрения.

Безусловно, стремясь, прежде всего, сохранить порядок, правые в принципе не являются гуманистами. И, всё же, несмотря на внешнюю гуманность лозунгов левых, в истории человечества крови они пролили не в пример больше правых.

Необходимо отметить, что, особенно в последнее время, обсуждаемые понятия нередко смешивают и подменяются. Как следствие, при классификации политиков и возглавляемых ими политических партий и течений следует смотреть на сущность их дел, а не на названия и те ярлыки, которые на них навешиваются.

Модели управления обществом. Различные общественные формации обычно связаны с вполне определёнными структурами организации власти и политического процесса. Потребность в выработке общепринятых для всего народа решений на первый взгляд отдаёт предпочтение демократическим методам формирования властных инстанций.

В основе такого нередко несостоятельного подхода лежит заблуждение, будто один дурак действительно является дураком, а десять дураков представляют собой нечто умное. Массовое сознание, столь склонное к своему обхаживанию со стороны демагогов, приводит в условиях разгула выборных процедур к властным рычагам вовсе не нужных специалистов, а говорящих с умным видом демагогов, думающих о своих эгоистических интересах, а не об общественном благе.

В результате, во власти почти некогда не оказывается нужное для понимания реально стоящих перед обществом проблем, и, самое главное, способных их решить специалистов. Ведь голосованием можно изменить, да и далеко не всегда, порядок применения объективно существующих законов, но не сами такие законы.

Данное замечание, в частности, объясняет, почему все демократические принципы западного разлива неизменно оборачиваются «демократией неполноценных», когда широко рекламируемое глобальной синагогой влияние широких масс народа на власть является только кажущимся. На самом деле, умело манипулируя массовым сознанием, ставленники тайного мирового правительства преследуют цели, не имеющие ничего общего с пропагандируемыми им высокими идеалами, которыми они только спекулируют и профанируют их в пользу своего эгоизма при любом удобном случае.

Необходимо отметить, что, несмотря на все свои недостатки нередкого отсутствия реальной обратной связи с управляемой средой, монархия на фоне такого мракобесия имеет вполне конкретные преимущества. Ведь, обладая неограниченной властью, заботящийся о благе своих подданных монарх может проводить политику, не обращающую никакого внимания на сиюминутные и потому, с точки зрения конечных целей, совершенно несущественные интересы.

Исходя из изложенных выше принципов, лежащих в основе массового сознания, иного просто-напросто быть не может. Но, несмотря на убийственный характер таких аргументов, прогрессивная мировая общественность, воздействуя на массовое сознание, постоянно твердит, приводя на первый взгляд правильные примеры той же Древней Греции, что иного пути, кроме как предлагаемого жидомасонерией, не существует.

Однако, обсуждая достоинства демократических форм правления необходимо знать, что своим первоначальным успехом демократия обязана особым условиям Древней Греции. Она достигла наивысшего расцвета ещё в V–ом в. до н. э. в виде такого пережитка прежних времён как народные собрания всех свободных граждан в Афинах112.

Иначе говоря, её адекватность реалиям того времени объяснялась микроскопическими по современным меркам размерами древнегреческих государств, где все знали друг друга. Как только политический процесс поставил вопрос об объединении страны, сразу же стала очевидной несостоятельность классической демократии, и, как учит история, древняя Греция была объединена под руководством имеющей монархический строй Македонии.

В результате, граждане хорошо представляли себе личные и деловые качества тех, кому они делегируют властные полномочия. И даже помимо контроля деятельности выборных лиц, во всяком случае, после их переизбрания, данное обстоятельство обеспечивала эффективность функционирования власти и её подчинённость своим избирателям.

Собственно говоря, Древняя Греция вряд ли была колыбелью демократических традиций. Аналогичные формы были достаточно широко распространены во всём мире до современной индустриальной эпохи.

Являясь проявлением одного и того же всеобщего закона, они встречаются в виде сельской общины, вечах средневековых городов, казачьих кругах. Но, как учит история, в ходе общественного развития такие политические структуры не выдержали конкуренции с авторитарными формами власти.

Причиной стали расширение территории государств, рост их народонаселения и органически связанное с данными обстоятельствами усложнение возникающих на пути народной жизни проблем. Присущее демократическим формам отправления властных полномочий стремление к компромиссу и вытекающая отсюда их медлительность, являющаяся проявлением инертности Мироздания, более не удовлетворяли требованиям решения стоящих перед обществом задач.

Вдобавок, неравномерная концентрация богатств создала предпосылки злоупотреблений массовым сознанием. Скупая голоса у нищих их богатые сограждане зачастую преследовали не общественное благо, а удовлетворение собственных интересов, нередко идущих вразрез с национальными предпочтениями.

В результате, несмотря на многие попытки реализации коллегиального правления, почти всегда следствием такой власти олигархии становился хаос в общественной жизни. И потому неудивительно, что подавляющее большинство народа решило, что один хозяин лучше многих, и поддержало претензии верховной власти на централизацию управления.

Выбору людей способствовало и то обстоятельство, что центральная власть, имея немалое число собственных проблем, не особенно стремилась вмешиваться в дела местного самоуправления. Как следствие, при решении региональных вопросов демократические формы отправления власти применялись ещё очень долго.

Согласно традиционным воззрениям, в образовавшихся описанным образом централизованных государствах высшее должностное лицо, обычно царь, является слугой всего народа. Он координирует усилия всей нации на решение дел, которые не только каждый по отдельности, но и даже немалая часть народа выполнить не в состоянии или не желают этого делать.

Являясь по такой причине единственной неподвижной точкой государственного аппарата, высшее должностное лицо наделяется ничем неограниченной властью, которую оно, правда, не имеет право использовать на реализацию своих прихотей. Основанием данной точки зрения является постулат о том, что слуге, то есть, подчинённому, для наиболее качественного выполнения стоящих перед ним задач следует обеспечить все необходимые для этого все условия.

Именно таким людям виделся идеал, к которому на практике, к сожалению, приближались не часто. И власть, и высшие слои общества, что, впрочем, нередко случалось и раньше в эпоху разгула демократии, отрывались от народа.

Однако, только в условиях достаточно развитого общества подобные недостатки стали особенно бросаться в глаза. Но, пытаясь изолироваться во всём от податных сословий, кроме получения от них доходов, превращаясь в замкнутую формацию, высшие классы, лишаясь обратной связи с народом, запускали одновременно и процесс своего вырождения.

Вырождение касалось всех сторон их жизни. За счёт близкородственных браков, сознательно нарушая постоянное стремление Мироздания к усилению своей связности, высшая аристократия неизбежно начинала вырождаться физически.

Рыба гниёт с головы, и неразрывно связанная с признаками дегенерации клановость общества имела для народной жизни самые печальные последствия. Скрывая под воздействием вырождения потерю смысла жизни стремлением к роскоши, бесцельному прожиганию, и неразрывно связанному с такими фактами соглашательству с враждебными народу силами, элита нации давала дурной пример всему народу.

Её поведение открывало шлюзы сметавшим все защитные плотины приливам измены национальной идеи и малодушия при выполнении своего долга. Подобные тенденции, конечно же, беспокоили все здоровые силы общества.

Им даже поддался такой убеждённый монархист как Отто фон Бисмарк. В отношении нового германского императора Вильгельма II он однажды «высказал в частном разговоре мысль о том, что американская конституция хороша тем, что если глава государства – президент – окажется неподходящим для занимаемого им высокого поста, то через 4 года его можно убрать, а в монархии – никак нельзя»113.

Впрочем, прекрасно зная историю, он обязан был знать, что при отсутствии ответственности ничего хорошего из такого начинания также не получится. В своё время, и в Польше, в период существования там республики феодалов, которые только одни имели право голоса, и в Испании также пытались выбирать королей.

В Испании, быстро поняв бесперспективность данного подхода, от таких намерений отказались довольно быстро. Ну, а Польша, дойдя до состояния полного маразма, ещё задолго до внедрения в общественную жизнь современных демократических форм правления, показала все его негативные стороны.

Разумеется, в Польше царя выбирали не все, а только шляхта. Впрочем, с фундаментальной точки зрения, такой факт ничего не менял, ибо базовые законы массового сознания, будучи отражением объективных закономерностей, объективны и в своей фундаментальной сущности не измены.

Они имели своим следствием развращение шляхты, когда каждый её представитель имел полное право вести в полном объёме внешнеполитические контакты и поднимать мятеж по любому поводу. Стоит ли говорить, что подобные тенденции не могли не развалить государство, что, в конечном счёте, как свидетельствует история, и произошло.

В долгосрочном плане качественно не изменяло ситуацию управление светской жизнью общества высокопоставленными духовными лицами или «теократия». Ещё хуже были последствия обратного подчинения духовной жизни светской власти, узаконенные традицией, например, в направлениях христианства пресвитерианских толков, когда, как в той же Англии, монарх одновременно является и главой англиканской церкви.

Даже в немалом священническом сане многие люди не могли и сейчас не могут справиться со своими пороками, которых у них, согласно теории Г. П. Климова, оказывается куда больше, чем у мирян. В светском варианте ситуация нередко бывала ещё хуже по причине отсутствия многих характерных для церкви сдерживающих начал.

По мнению автора, единственным примером, хотя и та же Западная Европа может похвастаться чем-то аналогичным, успешных попыток преодоления отчуждения власти от народа были Земские Соборы русского народа. Являясь совещательным органом, они, тем не менее, значительно помогли власти в создании остро востребованных жизнью законов.

Правда, успешной деятельностью они могли похвастать только тогда, когда перед ними ставили вполне или достаточно конкретные, пусть и трудные задачи. Они оказывались состоятельными только тогда, когда комплектовались людьми, действительно могущими сказать нечто дельное по обсуждаемым вопросам.

Данный пример показывает, что даже во времена своей безраздельной власти самодержавный монарх правил далеко не один. Его власть дополнял, а не ограничивал совещательный орган, нередко отражающий общенациональные интересы, несмотря на свою комплектацию из высших сословий общества.

Иначе говоря, любая власть, даже самодержавная, во всяком случае, в идеале, предназначена не для удовлетворения чьих-то прихотей, а обязана служить обществу и его интересам. И потому учёт традиций и действующих законов, а также общих настроений просто обязателен в любом случае, в том числе, и для имеющего неограниченную ничем власть монарха.

Немного о сокровенной мечте. Иначе говоря, кроме демократии западного разлива имеются и другие формы управления народом своей судьбой. К сожалению, сейчас они практически не практикуются, и потому имеет смысл кратко описать основные черты их проявления в современных условиях.

Дело в том, что ранее выборность была не так важна. Но, усложнение общества, проявляя факт усиления связности Мироздания, вместе с вероятностным характером окружающего мира всё изменило.

Иначе говоря, никто принципиально не спорит и не имеет ничего выборов высших эшелонов власти. Вопрос заключается лишь в создании механизма, постоянно приводящего туда ответственных и честных профессионалов.

Основным фундаментальным положением рассматриваемой системы является несение полной ответственности за результаты своей деятельности. В рамках обычной хозяйственной деятельности такой эффект достигается максимально возможным с точки зрения здравого смысла расширением сферы действия рыночных механизмов.

В случае неизбежно существующей области государственного управления, особенно её несовместимой с рынком части, обязаны действовать иные принципы. Кратко и аргументировано они будут обсуждены в заключение тома 2.

Сейчас главное понимать, что они существуют и дополненные рыночным механизмом создают возможность занятия и нахождения каждым того места в неизбежной социальной пирамиде, которого он достоин и заслуживает. В такой системе каждый, находя нишу для проявления своей индивидуальности, станет органически дополнять своими талантами других.

Каждый будет за каждого. И речи уже не будет о перекладывании ответственности за обеспечение своей жизни на шулеров, которые неизбежно ограбят, ибо за ними также надо следить, но делать этого, кивая друг на друга, никто не желает.

Именно здесь свобода приобретёт свой истинный смысл, став осознанной необходимость. Охота, как известно, пуще неволи, и любые вопросы жизни станут решать компетентные в них и желающие сделать настоящее дело профессионалы.

Разумеется, собравшись вместе, тем более, что в человеческом обществе без подобного явления не обойтись, они будут толпой. Но, толпа профессионалов, без всяких сомнений, в разбираемых ею вопросах приложения сил своих членов будет умнее толпы набранных с улицы.

В результате, каждый окажется наиболее полезным в выработке полезных затрагивающих жизнь всего народа или значительной его части решений. Подобная организация жизни в русской традиции называется «соборность».

Организованное на принципе соборности общество окажется устойчивым по той причине, что каждый человек в процессе его функционирования будет заниматься делом, в котором является полным профессионалом. В подобном обществе элита собственными делами доказывает и обосновывает своё право на власть, на возможность править народом.

В результате, основой оценки человека станут его человеческие качества и принцип его соответствия занимаемому им месту. Именно по нему будет производиться социальное расслоение общества, а не по происхождению.

Разумеется, факт влияния на стартовые позиции жизни происхождения человека, вследствие своей объективности, новых условиях не исчезнет. Но, приводя к возрождению сталинского тезиса «кадры решают всё», кстати говоря, верного и незыблемого в любой ситуации, он в деловой карьере любого человека уже не будет играть определяющего значения.

Именно на базе вытекающей из него кадровой политики и должна решаться столь широко распространённая в современном обществе, устроенном на западный манер, проблема коррупции. Как свидетельствует углублённое изучение истории западного общества, данная язва является неизменным его спутником.

Именно потому все попытки борьбы с нею не только легальными методами, например, достойной оплатой труда чиновников и организацией системы контроля над их работой и даже жизнью, ни к чему не привели. И только обращение к жёстким методам позволило, в конце концов, создать систему, когда негодный в подавляющей своей массе материал, объективно наполняющий власть в моделях развития общества по западному образцу вследствие присущих им недостатков, начинал преследовать не свои эгоистические интересы, а стремился адекватно работать на благо всего общества.

В случае соборности репрессивные механизмы будут играть вспомогательную, но не главную роль. Не желающие жить по приемлемым для большинства населения правилам, в конце концов, перейдут, заняв самые низшие ступени социальной пирамиды, в касту неприкасаемых, откуда назад всем им будет закрыт.

По мнению автора, первая осмысленная попытка создать такое общество, пусть даже не полностью, а в частях, была предпринята в Средневековом Китае. Именно там ранее других стран были введены квалификационные экзамены на право занятия государственных должностей, в которых мог принять участие любой желающий, и в подготовке к которым, находящимся в зависимом положении людям законом запрещалось мешать.

Безусловно, исходя из закона синархии, контроль народа над развитием своей жизни обязан осуществляться. Но, при разработке лежащих в его основе механизмов обязаны учитываться особенности массового сознания.

С точки зрения древнеарийской философии, помимо обсуждаемого в заключение тома 2 метода контроля над деятельностью выборных органов власти, наиболее адекватным способом выражения народной воли является референдум, проводимый по ясно и недвусмысленно сформулированным вопросам. Конечно же, при такой организации политического процесса участие всех имеющих право голосовать граждан страны в выборах и референдумах должно быть обязательным.

Реализация на практике предлагаемой политической системы, безусловно, делает востребованным существование материально сформированного концептуального органа власти, являющегося последней инстанции разрешения вопросов, связанных с фундаментальными аспектами бытия. В современном Иране такой орган воплощён в виде института аятоллы.

Предсказываемое древнеарийской философией разделение стратегической и тактической деятельности вместе с принципом инкапсуляции, приводящим к использованию «чёрных ящиков» в пирамиде синархии, делает востребованным местное самоуправление. Конечно же, несмотря на наличие у него широких полномочий в рамках своей компетентности, оно не должно выходить за рамки чисто региональных интересов, пусть и понимаемых в широком смысле.

Во взаимодействии с органами местного самоуправления государство обязано будет явить народу единый, доступный и понятным всем замысел развития общества. Конечно же, гласность выбора целей и механизмов их достижения вовсе не подразумевает отказа от принципа государственной тайны там, где такое востребовано.

При подобном стечении обстоятельств понимание совместной работы по достижению общих и приемлемых для всех целей позволит обойти острые углы. Главное здесь, чтобы у государства слова не расходились с делом.

В практическом плане задача государства заключается в создании условий для развития всех здоровых сил общества и раскрытии потенциала их развития. По мере создания адекватной среды, могущей работать в созданных предыдущими усилиями общества условиях саморегулирования, государство должно отходить от дел в соответствующем вопросе.

Вместо него теперь и отныне, во всяком случае, до возникновения кризисной ситуации, работу по поддержанию и развитию ситуации обязаны выполнять взращенные им ранее силы. Именно так и только так могут быть созданы оптимальные условия для проявления индивидуальности в здоровой и приемлемой для общества форме.

Результатом такого подхода будет, в полном согласии с древнеарийской философией, падение доли управления государством в совокупных усилиях его и общества по развитию социума, хотя в абсолютном выражении влияние государства и будет расти. Известным аналогом здесь является отношение поверхности шара к его объёму, которое падает по мере увеличения радиуса шара.

Разумеется, поверхность шара в данной аналогии сопоставляется роли государства. Объём же шара соответствует силам, как самоуправления обществом, так и иным достигнутым на данном этапе развития внутренним возможностям органически присущей социуму регуляции, находящейся вне сферы действия государства.

При создании обсуждаемой структуры политического устройства нельзя не задаться попытками преодоления отчуждения избранных депутатов от своих избирателей, нередко забывающих между выборами о своих обещаниях. Сокращение длительности выборного срока, принимая во внимание реальные трудности при осуществлении выдвинутых накануне выборов программ действий, конечно же, не является методом разрешения такой проблемы.

Одним из возможных решений является ликвидация корпуса депутатов как такового. Реализацией подобного опыта являются Народные Конгрессы Ливии, созданные М. Каддафи после того, как он в 1968 г. пришёл к власти.

В какой-то мере, система Народных Конгрессов Ливийской Народной республики в чём-то родственна Советам Народным депутатов, практиковавшейся в СССР до его развала. Её использование позволяет в значительной мере ликвидировать прослойку профессиональных политиков, обычно не выступающих не от имени народа, а просто узурпирующих право людей на управление своей жизнью посредством недостатков практикуемой выборной системы.

В Ливии в Народный Конгресс самого низового уровня может прийти любой человек, проживающий на соответствующей территории, и выступить по волнующему его вопросу. В случае, если компетенции данного Народного Конгресса недостаточно для решения озвученной проблемы, то человек может идти выше по иерархии Народных Конгрессов вплоть до того уровня, который оказывается полномочным решать подобные задачи, что позволяет народу самому управлять своей жизнью безо всяких посредников.

Заканчивая обсуждение данного вопроса, нужно отметить, что соборность, органически связав личные и общественные интересы, не позволит поглотить государству личность. Одновременно она поставит надёжную преграду на пути крайнего «индивидуализма», который, преследуя исключительно эгоистические цели и не считаясь с интересами окружения проявляющего его человека, вовсе не способствует проявлению индивидуальности, а только разрушает общество.

И, хотя такой эффект может быть виден далеко не сразу же, именно он реализуется в демократических системах западного типа. Происходит так потому, что в момент своего проектирования жидомасонерией в основания их конструкции были положены негативные стороны массового сознания.

В них поставленный перед осложняющими непонятными ему техническими мелочами, сопровождающими любой решаемый вопрос и доступными для осмысления только специалисту, народ превращается в народонаселение и потому не может высказать своего адекватного мнения. И, даже желая получить мнение честных и компетентных специалистов, он оказывается не в состоянии сделать такой шаг по причине присущего массовому сознанию свойства нивелирования гения до уровня неизбежно встречаемой в столь большой толпе самой серой посредственности.

Духовная составляющая жизни. Церковь в своём классическом понимании обязана быть отделена от государства. В рамках её чисто внутренних дел церкви, подобно местным органам власти, обязано быть предоставлено самоуправление, ибо спасение души, если только оно действительно имеет место, является исключительно личным делом каждого человека.

Однако, представители церкви обязаны подчиняться общепринятым в обществе правилам жизни во всех имеющих отношение к делу аспектах. Что же касается оздоровляющего влияние религии на жизнь общества в прошлом, то в современных условиях представляет разумным заменить его здравым смыслом и являющейся его основой древнеарийской философией, возрождённой в современном научном формате.

Принципы управления. Объективность процесса самопознания Всевышнего, приводящего, среди всего прочего, к прогрессу Высшего Промысла, делает управление любым обществом объективно востребованным. В свою очередь, потребность в отделении стратегической деятельности от тактических её аспектов разумно осуществить, передав масштабные меры по развитию общества в руки подконтрольного культурному ядру нации государства.

Делая ставку в планах развития базиса существования народа на здравый смысл, государство обязано информировать общество о своих планах, и всеми имеющимися у него возможностями защищать реальность их выполнения после того, как они были приняты к исполнению. Подходя к делу комплексно, государство должно планировать реализацию проекта востребованной народом цивилизации, где, несмотря на общий план изложения, каждый может точно увидеть своё место и, поняв возлагаемые на него задачи, проявить свою индивидуальность.

Разумеется, планирование развития обязано производится на базе принципа минимума Гамильтона. Учитывая вероятностный характер окружающего мира, оно обязано не подменять частную инициативу, а указывать, пусть и в общих чертах, но достаточно конкретно сферу приложения её усилий.

Нет никаких сомнений в том, что выставляемые перед нацией задачи её развития обязаны быть для неё посильными с учётом всех имеющих отношение к делу обстоятельств. И, коль скоро, в том числе и по причине вероятного характера Мироздания временные трудности при реализации планов развитии неизбежны, то для их преодоления в основу разработки стратегии движения общества вперёд обязаны закладываться великие цели.

Делая ставку на достижение вполне конкретных и реальных целей, государство должно учитывать текущее положение только как начальную точку выработки новых планов или корректировки уже имеющихся, когда в том возникает объективная потребность. При прочих равных условиях, проявляя индивидуальность нации и создавая предпосылки независимости, государству и управляемому им обществу следует опираться на собственные силы или, если подобные планы последовательно осуществить нет никакой возможности, на находящиеся под его реальным контролем факторы развития.

Создавая базис для проявления потенциала развития общества, реализуя на практике вывод древнеарийской философии об опережающем росте его самоуправления над управлением им, государство обязано стремится к тому, чтобы граждане как можно меньше чувствовали его присутствие. Предоставляя обществу как можно большую объективно обоснованную достигнутым уровнем его развития свободу действий, государство не должно мешать неизбежному процессу его структуризации, приводящему к созданию социальной пирамиды неравенства.

Разумеется, в некоторых, строго определённых случаях без вмешательства государства в экономическую жизнь не обойтись. И тогда оно, проявляя принцип минимума Гамильтона, обязано вмешиваться в функционирование общественной жизни, включая его экономическую сферу, но всегда до того момента, когда заменяемые таким воздействием силы окажутся в состоянии осуществлять работу связанных с ними систем на приемлемом для всего общества уровне в автономном режиме.

Во всех остальных ситуациях, за исключением сферы соблюдения наиболее важных охраняющих общепринятый уклад жизни законов, государство обязано быть таким же участником общественной жизни, как и все остальные его субъекты. Играя по общим для всех правилам и законам, признавая равное право каждого на выполнение своего долга, государство должно создавать в своих контактах с членами общества, вне зависимости от их происхождения и настоящего положения в социальной иерархии, равные всем условия.

Помимо чисто экономических вопросов, опять же, опираясь на существующую экономику, государство обязано воспитывать население страны в духе приверженности её национальной идеи во всех имеющих отношение к такому делу вопросах. Оно обязано также не забывать права потомков, которые, будучи ещё не рождёнными, оказываются и самыми беззащитными, и, конечно же, защищать их, как силой своего авторитета, так и всеми имеющимися у него возможностями.

Однако, помимо индивидуальных подходов, в решении общенациональных задач имеются и унифицированные стандарты. Они проявляют связность Мироздания в специфике той или иной конкретной ситуации, и являются единственной неподвижной точкой взаимоотношения членов общества.

Само их наличие предопределяет необходимость возникновения государства, связывающего население территории в единый народ, живущей неразрывной общественной жизнью. И потому исключительно в сферу компетенции государства входит воинская повинность и монополия государства на насилие, в том числе и с применением оружия.

Вопросы глобализации. Неизбежное и объективно существующее стремление Мироздания к усилению связности неизбежно ставит вопрос об осуществлении власти во всемирном масштабе. При обсуждении данного вопросе нужно, прежде всего, иметь в виду, что процесс концентрации власти и управления объективен, но его реализация субъективна.

В результате, в процессе концентрации власти возможно создание двух принципиально различных по своей природе структур – системы-плюс и химеры. Когда за каждой из объединяемых наций признаются равные права в деле реализации собственной национальной идеи, получается жизнеспособная система-плюс.

Внутренний Предиктор называет подобную форму сотрудничества народов «межрегиональный блок» или просто «блок». В иерархии его структуры каждый компонент знает свою задачу в рамках общей для всех цели.

При отрицании права некоторых объединяемых этносов на проявления своих национальных идей образуется химера, классифицируемая Внутренним Предиктором как «межрегиональный конгломерат» или просто «конгломерат». При такой организации сотрудничества энергия, богатство и жизненные силы порабощаемых народов приносятся в жертву обычно немногочисленному ослепившему и подавившему у них волю к сопротивлению этносу-паразиту.

Межрегиональный блок отличается от межрегионального конгломерата тем, что из-за большей общности целей всех его элементов в нём преобладает, как того и требует древнеарийская философия, бесструктурное управление. Данное обстоятельство делает межрегиональный блок более устойчивым и жизнеспособным, чем межрегиональный конгломерат, в котором наоборот, приоритет, при подавлении инициативы отдельных его элементов, отдаётся структурному управлению.

Вехи истории. Неразрывно связанный с Мирозданием внешне видимый дискретный характер его развития в ходе реализации исторического процесса проявляется в довольно скачкообразной смене общественных формаций. Движущей силой данных событий является антиномический характер связи производственных сил и производственных отношений.

Движущий механизм. В случае истории антиномичный характер Мироздания в материальном плане приводит к противоречиям между «производительными силами» или человеческим фактором производства и «производственными отношениями», понимаемыми как совокупность применяемых в данный момент производственных приёмов и потенциал их развития. По мере количественного роста признаков нового, мажоранта обеспечивающей самовоспроизводство общества экономической системы, переводя количество в качество, уменьшается, и возникает новая общественная формация.

В результате, устойчивость любого общественного строя с материальной точки зрения определяется устойчивым характером процесса самовоспроизводства всех слоёв составляющей его социальной пирамиды. Разложение устройства общества начинается с подрыва экономической самостоятельности основных его институтов и приводит к нарушению работы государственного механизма и падению устойчивости социальной системы.

Собственно говоря, сказанное не является чем-то новым. Подобную точку зрения ещё в первой половине XIX в. высказывали основоположники марксизма – Маркс и Энгельс.

Стартовое положение. Если отбросить древнейшую историю до Великого Потопа, катастрофически отразившегося на состоянии человечества, то первой общественной формацией следует признать первобытнообщинный строй. Крайне невысокая производительность труда, позволяющая достигать одинаковых результатов почти любому, и отсутствие специализации сделали первобытнообщинный строй совместимым с родовой структурой общества.

Ситуация поначалу ничуть не изменилась и при переходе от охоты, рыболовства и собирательства к земледелию и скотоводству. Собственностью на все средства производства по-прежнему оставался весь род целиком.

В результате, агентами любых отношений были не отдельные люди, а рода, в зависимости от ситуации, представляемые советами своих старейшин или главой рода. Они решали также все вопросы внутренней жизни.

Участие отдельных родовичей в общественной жизни сводилось к безоговорочному выполнению распоряжений руководства рода. Правда, мнение членов рода могло учитываться, но степень их влияния на дела оказывалась напрямую связанной с занимаемым ими положением в родовой иерархии.

Однако, полное подчинение человека роду имело для людей в те грубые времена и определённую выгоду. Полное отсутствие каких-либо законов и только-только нарождающиеся традиции приводили к полному произволу.

В силу ограниченности возможностей, будучи не в состоянии защитить себя самостоятельно в любой ситуации, человек мог рассчитывать только на защиту своего рода. В качестве платы за свою безусловную поддержку, в свою очередь, род требовал полного подчинения своим интересам.

Подобные отношения на заре человеческой истории придавали родовому строю достаточную крепость. Находя своё отражение во всех сторонах жизни, особенно ярко она проявлялась в войнах примитивных народов, на которые, согласно традиции, выходило всё способное носить оружие мужское население.

Преданность роду обеспечивала высокую боевую способность племён родового строя при неизбежно невысоком уровне военного искусства и вооружений, который только и достигался в условиях полного отсутствия разделения труда. Настолько высокую, что армии более развитых в социальном отношении государств нередко терпели поражения.

Хотя рода не очень-то доверяли друг другу и даже враждовали между собой, они могли объединяться по принципу территориальной близости в племена. Например, такое нередко случалось при сильной внешней опасности.

Разложение родовых обществ. В те времена господства примитивного натурального хозяйства каждый человек едва мог прокормить себя. И потому, из-за отсутствия добавочного продукта, никто особенно не стремился сознательным образом искусственно увеличить численность населения территории своего проживания.

Всё изменилось с широким внедрением в практику металлов, ознаменовавшим конец опирающихся на использование 4аменных орудий «каменного века». Резко увеличившаяся производительность труда дала каждому желающему возможность проявить свою индивидуальность.

В результате, появился прибавочный продукт, и, приведя к возникновению «рабства», стал экономически оправданным подневольный труд. По всё тем экономическим причинам рабство возникло в южных широтах, где эффективность по-прежнему остающегося достаточно примитивным доминирующего в те времена сельскохозяйственного труда, вследствие более мягкого климата, была несоизмеримо выше, чем на севере.

Вместе с появлением рабства постепенно, но всё быстрее и быстрее, началось разрушение прежних родовых связей и замкнутости натурального хозяйства. Основной общества стала уже семья, являющаяся более мелкой единицей, чем род.

Семьи отличались друг от друга своим богатством. Практически всегда самыми богатыми были семьи, так или иначе связанные с лицами, имевшими при родовом строе высокое положение в тогдашней социальной иерархии.

Иначе говоря, даже в условиях достаточно примитивного равенства, к тому же сознательно культивируемого, закон синархии, создавая социальную лестницу, тем не менее проявлялся довольно-таки отчётливо. Именно такие семьи и превратились со временем в родовую аристократию, почти всегда владеющую значительной земельной собственностью, которая вплоть до полномасштабного развития капитализма являлась наиболее точным выражением богатства.

Вначале в рабы попадали члены обедневших семей, в основном, с целью искупления долга. Подобное рабство сначала было временным и заканчивалось в момент отработки долга.

Однако, чем дальше, тем больше, стало практиковаться бессрочное рабство, возникающее по различным причинам, например, не только с целью отдачи долга, но и добровольная продажа в рабство за деньги. Его возникновению способствовали участившиеся войны, которые, и чем дальше, тем больше, начинали вестись исключительно из-за рабов.

Возникновение городов и государств. Специализация привела к появлению ремёсел, развитию торговли, появлению денег и экономики, а вместе с ними и классов купцов, ремесленников и земледельцев. По мере развития экономических связей оказались созданными все предпосылки для объединения отдельных племён, уже начавших осознавать свою индивидуальность, в древних государства.

Преобразование ранее разрозненных родов, лишь изредка собирающихся в единое государство и предоставляющих ему свои силы и ресурсы, обычно производилось властью, которую все признавали за таковую в силу её нравственного авторитета. Далее, при преодолении последствий феодальной раздроблённости подобный нюанс был почти повсеместным, но до того были случаи, когда объединение производилось только грубой силой.

Зачастую проводившие объединение силы, обычно какой-то народ, получали в государстве привилегированное положение. Но, в отличие от естественного преимущественно ненасильственного хода событий, такие государства, особенно в древности, не были особенно долговечными.

Возникновение государства ознаменовалось взиманием налогов, нередко в те времена низкой производительности труда оформлявшимся как прямые повинности. Конечно же, такая сторона жизни многим была не по вкусу, но потребность в финансировании настоятельных функций государства оказалась сильнее недовольства.

Базируясь на достижениях экономики, некоторые государства смогли подчинить себе соседей, как ближних, так и дальних, некоторые из которых уже до момента завоевания имели опыт построения собственных цивилизаций. Как следствие, уже в глубокой древности создавались империи, являющиеся объединением нескольких государственных образований, часть из которых сохраняла внутри общей структуры известную самостоятельность.

Впрочем, понимая выгодность совместного проживания, в империи некоторые народы вступали добровольно. Отражая факт объединения нескольких государств и народов, главой империи был император или царь царей.

Предшествующее образованию государств разрушение родовых связей привело к тому, что организация жизни на повседневном уровне стала производиться преимущественно по территориальному признаку. Обычно объединялись осколки жившего на данной территории рода, но так было не всегда, и в создаваемую на той или иной территории общину могли входить представители разных родов.

Поначалу государственная власть была слаба и занималась очень узким кругом вопросов, лавным из которых была оборона от внешней агрессии. Конечно же, оно следило и за соблюдением внутреннего порядка, призванного прийти на смену царившему ранее беззаконию, но не всегда, а от случая к случаю, особенно тогда, когда его о такой услуге просили.

В результате, конфликты между членами общества нередко разрешались при помощи методов, созданных и апробированных ещё во времена господства родового строя. Как следствие, на самых ранних этапах цивилизации ещё долго сохранялись пережитки родового строя, сильно мешавшие дальнейшему прогрессу.

И потому, постепенно усиливаясь, государство стало распространять своё влияние на те сферы общественной жизни, где такое его участие было реально востребовано. Медленно, но неуклонно создавались условия защиты индивидуальности любого законопослушного человека, право силы, пусть временами и неохотно, но повсеместно уступало силе права.

Развитие ремёсел и торговли, под воздействием стремления к повышению эффективности путём минимизации издержек обращения, привело к возникновению и росту влияния городов. Зачастую возникшие города стояли во главе тех общин, на территориях которых они возникли, и потому, несмотря на разрушение родовых связей, долгое время органом управления был пережиток родового строя – вече.

Его прообразом являлся совет старейшин. Но в обсуждаемые времена на него обычно имели доступ все свободные граждане созданной на данной территории общины.

Для управления повседневной жизни избирались чиновники, составившие государственный аппарат. Обычно основной для избрания была принадлежность к прежним старейшинам, ставшим родовой знатью.

Ещё долго вооружённая защита от любой опасности, как внешней, так и внутренней, была делом всех могущих носить оружие свободных граждан. Правда, в отличие от родового строя, вследствие роста противоречий внутри социальной системы, в новых условиях оружие зачастую хранилось в арсеналах, выдаваясь на руки непосредственно перед войной.

С целью пресечения распрей и для сосредоточения управления в опытных руках поначалу применялась «удельно-лествичная система», в которой младший брат наследовал старшему брату, а старший племянник младшему дяде. С технической точки зрения власть не выходила за пределы царствующего рода, все члены которого перемещались между имеющими различное значение общинами государства по своему старшинству.

Подобный подход обеспечивал политическое единство. Правда, так происходило до тех пор, пока не наблюдалось перепроизводство претендентов не только на главный престол, но и на различные престолы внутри единого государства.

Когда же претендентов стало много, то уже не все могли реально оказаться не только во главе страны, но и на менее важных местах управления, которые могли занимать только представители царствующего рода. И тогда не только они, но и все их потомки, переходя в отдельную категорию касты неприкасаемых, становились изгоями.

Разумеется, попадали они туда, в отличие от всех остальных случаев наполнения касты неприкасаемых, вовсе не по своей вине. Как следствие, особенно по мере роста числа претендентов, даже помимо моральных аспектов подобной совершённой несправедливости недовольных становилось всё больше и больше, и такое обстоятельство вовсе не способствовало стабильности системы в любом её аспекте.

Впрочем, изгоями иногда становились даже добровольно, связывая свою жизнь и жизнь своей семьи в последующих поколениях с некоторой строго определённой территорией. Именно так со временем появилась власть монарха, передаваемая только по наследству, когда на основе традиции, например, старшему и младшему сыну, а когда и по прямому завещанию.

Монарх являлся единственной неподвижной точкой власти и стоял на вершине социальной пирамиды общества. Правда, так было не всегда, и в некоторых случаях реальная власть находилась иных руках, имевших, в зависимости от ситуации, различное происхождение.

Подобный параллельный центр реальной силы, как такое случалось в эпохи сёгунатов в Японии, подобно монархической власти пытался, в конечном счёте, передавать свои властные полномочия по наследству. Конечно же, между реальным центром власти и опереточным монархом постоянно шла борьба за первенство.

Античность. Со временем, в классическом государстве античности – Древнем Риме, наиболее последовательном рабовладельческом обществе нашей цивилизации, оказавшийся при грубых орудиях производства более дешёвым рабский труд уничтожил не использующие рабов единоличные крестьянские хозяйства. Некоторые из невыдержавших конкуренции крестьян пытались замяться ремеслом, но и тут не смогли составить конкуренцию рабскому труду в смысле его дешевизны.

Немалая их часть влилась в ряды армии, ставшей чисто профессиональной структурой. Со временем такая тенденция привела к изолированию армии от всего остального общества со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Однако, на определённом этапе положительный момент в изменении принципа комплектования армии имелся. Он заключался в том, что боеспособность армии не стала зависеть от производственных циклов сельскохозяйственного производства, на которые, особенно на посев и жатву, приходилось отпускать немалую часть личного низшего состава.

Впрочем, в армию, сколь бы не считалась престижной в ней служба, хорошо оплачивающаяся на условиях найма, шли далеко не всего. Значительная часть высвобождающихся давлением дешёвого рабского труда свободных вливалась в ряды классического пролетариата, то есть, в паразитов, живущих на шее государства.

Впрочем, рост общественного благосостояния привёл к тому, что уже никакие соображения престижа и деньги не могли заманить свободных граждан в армию, часто воевавшую и потому знакомившую своих солдат с кровью и лишениями. Они предпочитали садиться на государственное пособие, а крайне необходимую в то неспокойное время армию приходилось комплектовать за счёт кого угодно, в том числе, реальных и потенциальных врагов.

В результате, древнеримское государство было вынуждено тратить колоссальные суммы для поддержания уровня жизни неимущих слоёв населения. Именно тогда возник лозунг «Хлеба и зрелищ».

Однако, всё имело свои пределы. По мере распространения римского гражданства, производившегося с целью завоевания симпатий населения покорённых некогда территорий для укрепления государства, на всё большее число жителей Римской империи, и ослабление её мощи, иссякал поток рабов, как извне, так и изнутри.

Их труд только и мог тогда поддерживать подобную громоздкую паразитическую структуру. И, как только он иссяк, всё и рухнуло.

Феодализм. Разразившаяся катастрофа настоятельно потребовала пересмотра экономической модели общества. Возникший кризис помог преодолеть рост эффективности производства, породивший в своё время рабовладельческий строй.

Однако, со временем он его и уничтожил. С технологической точки зрения причиной замены рабства стало появление более сложных орудий сельскохозяйственного производства, прежде всего, тяжёлого плуга.

Его использование рабами было нецелесообразно из-за частых поломок, являющихся следствием отсутствия у них заинтересованности в конечных результатах своего труда. Как следствие, когда выяснилось, что с обеспечивающими себя самостоятельными крестьянами иметь дело легче, чем с рабами, тогда и возник «феодализм».

Разумеется, в формировании подобных отношений сыграл свою роль развал денежного обращения и основанного на нём товарного хозяйства, совпавшие с резким уменьшением числа городов при крахе Древнего Мира. Несмотря на элементы прогресса, общество, отброшенное во многом назад и потому вновь вернувшееся к повсеместному производству однотипных продуктов, что на корню пресекало любые попытки товарообмена, не смогло организовать иную общественную формацию.

В результате, новый образ жизни во многих его чертах возводился на осколках рухнувшей античности в условиях почти полного хаоса. И потому, вплоть до явной несостоятельности феодализма, главной ценностью продолжала оставаться земля, а сам феодализм представлял собой попытку наладить жизнь общества в условиях развала денежного обращения.

Впрочем, не стоит думать, что рабство исчезло сразу и повсеместно. И даже в XVI в. по причине высокого спроса торговля живым товаром была выгодна настолько, что существовали общепризнанные центры работорговли, одним из которых, например, была Кафа, современная Феодосия.

Подобно рабовладельческому строю феодализм внедрялся неравномерно. Востребованный логикой развития быстрее всего он возник в Западной и Центральной Европе к югу от Альп и к западу от Рейна.

Дело в том, что именно в таких местах использование тяжёлого плуга было экономически оправданным. На остальных же территориях до начала промышленного переворота в сельском хозяйстве, случившегося почти 1500 (полторы тысячи) лет позже, так и пахали на лёгких плугах или сохе, запряжённых лошадью.

Поскольку на полях сражений в те времена начинала безраздельно господствовать кавалерия, то крестьяне северных районов могли, пусть и не всегда на равных, сражаться с армиями феодалов. Они долго отстаивали свою независимость, и феодальный строй в те места пришёл как культурное заимствование, упорядочившее жизнь народа в усложнявшихся условиях его не всегда благосклонного окружения.

Однако, в отличие от сохи, тяжёлый плуг лошадь, даже не одна, тянуть не могла. На плодородных почвах юга и запада Европы с подобных заданием едва справлялась пара волов.

И потому на юге содержание лошади в отдельном хозяйстве, особенно бедном, оказывалось не оправданным, и жившие там крестьяне довольно-таки быстро оказались безоружными перед организованной силой феодалов. Данное обстоятельство вместе с наличием вытекающего из более мягкого климата объективно большего добавочного продукта, чем на севере, позволило достаточно быстро придти к согласию относительно взаимоприемлемых форм общественной жизни.

Немалую роль здесь сыграл и накопленный ранее опыт, ибо в южных широтах полновесные предпосылки возникновения феодального строя возникли ещё на закате античности. Именно тогда рабовладельцы, желая не допустить запустения своих усадеб, в том числе и из-за резкого сокращения притока рабов, стали селить на своих землях, как своих, так и прибежавших к ним рабов, а также всех желающих работать на их условиях из числа свободных граждан.

В отличие от рабов прошлого все подобные поселенцы, называемые «колонами», были частично свободными. Они могли иметь семьи и некоторую собственность, но, в отличие от уже исчезнувших свободных крестьян, земли они не имели.

Её они арендовали у пригласившего их хозяина поместья. С целью налаживания полноценной жизни, если поблизости не имелось находящихся в общественной собственности нужных ресурсов, крепостные арендовали у хозяина земли все нужные им факторы жизнедеятельности, например, луга, водоёмы, охотничьи угодья.

Поначалу, расплатившись по всем своим обязательствам любого типа происхождения, колоны могли даже свободно переходить между землевладельцами. Конечно же, заинтересованный в обеспечивающем его жизнь труде крестьян феодал, путём манипулирования такими обязательствами, пытался прикрепить крестьян на как можно больший срок.

Вдобавок, феодал пытался привлечь на свои земли и полностью свободных крестьян, обещая им защиту в неспокойном мире раннего Средневековья. Переманивал он, пока такое было разрешено, также крестьян у других феодалов.

До полноценного возрождения товарно-денежных отношений за аренду земли крестьяне платили натурой, отдавая «оброк» в виде части получаемого урожая землевладельцу. Широко практиковалась также прямая отработка обязанностей, в основном сводившихся к требованию отработать в неделю определённое число дней в хозяйстве феодала.

На себя крестьянин мог работать, как у себя в хозяйстве, так и на стороне, в частности, на промыслах, уплачивая в таком случае, ввиду собственного отсутствия, денежным «откупом» феодалу свою повинность в полном её объёме. Впрочем, по мере становления денежного обращения и связанного с ним развития торговли и ремёсел откуп приобретал всё большее и большее распространение.

Взамен повинностей в свою пользу землевладелец обещал производить защиту колонов перед третьими силами, уплачивая за них, например, причитающиеся налоги, в идеале даже вне зависимости от результатов их труда. Кроме того, хотя оно и часто нарушалось, возникшее позже крепостное право заставляло его материально поддерживать своих крестьян в трудные годы, например, при неурожае.

Подобная помощь в большинстве случаев была небескорыстной и оказывалась на возвратной основе. С целью гарантии возврата вложенных феодалом средств со временем была введена среди крестьян, а затем на их примере и среди всех податных сословий круговая порука, предусматривающая коллективную ответственность членов общины по обязательствам её членов, не имеющим возможности или нежелающим погасить ранее возникшую у них задолженность.

Любая образовавшаяся задолженность уменьшала свободу крестьян, если те до того формально ещё были свободными. Высокий риск ведения сельскохозяйственной деятельности в те времена закономерно привёл к исчезновению любых свобод податных сословий, во всяком случае, той их части, которая жила не в городах.

Со временем колоны превратились в крепостных, ставших основным податным сословием. Переходя в личную крепость феодала, они, подобно ранее рабам, лишались любых гражданских прав.

Не только их имущество, но и они сами фактически становились полной собственностью феодала. Как следствие, стали распространёнными не только наносившие огромный вред охоты на засеянных полях крестьян без снижения требований к ним по уплате оброка или откупа, но и торговля крепостными, разрывающая даже их семьи.

Жаловаться на произвол было некуда, ибо во всех отношениях с внешним миром своих крестьян представлял полностью по своему произволу распоряжающийся ими феодал. В рамках подвластной ему области феодалу были переданы все элементы государственной власти, вплоть до взимания налогов, часть из которых обычно передавалась или обязана была передаваться выше по административной лестнице, проведения судебного разбирательства и исполнения наказаний.

Сами же феодалы от податей освобождались. Считалось, что с них вполне хватить и общих шагов по общественному управлению и защите от внешних врагов.

Иначе говоря, отражая процесс разделения труда, управление и военное дело стали привилегиями сословия феодалов, образующих в случае войны свои боевые дружины. В зависимости от положения в иерархии высшего класса, феодал при мобилизации обязан был выставить в полной экипировке, либо возглавляемый им собственный отряд, либо только себя, войдя, таким образом, если только он не был королём или императором, в дружину своего сеньора.

Разумеется, в ту эпоху имелись и воевавшие за деньги наёмники, и народное ополчение. Но, пока существовали дружины феодалов, они, будучи практически всегда пехотой, играли обычно вспомогательную роль.

Для обеспечения своей возможности воевать феодалы имели многие права. Поскольку основным богатством была земля, то они наделись на время службы «поместьями», отбиравшимися у них, после окончания службы.

Если сын феодала не желал служить или феодал переходил в низшие сословия, то поместье у него также отбиралось. Поместье было платой за службу, и в период феодализма никто не мог владеть поместьями и крестьянами, кроме феодалов.

Кроме поместий, существовали ещё и «вотчины», которые у владевших ими феодалов никто не мог отнять, по крайней мере, законным путём. Именно в них основатели того или иного феодального рода, приглашённые для управления местными общинами, попали в высшие сословия общества.

Однако, подобные родовые вотчины были далеко не у всех феодалов. В память о прежних временах некогда единого государства оставались государственные крестьяне, в своё время раздававшиеся монархом  вместе с обрабатываемой ими землёй членам своих дружин на заре становления феодальных отношений.

Являющиеся платой за службу в период её несения поместья раздавали не только верховная власть, но и достаточно крупные феодалы в обмен на службу на себя, и так далее за исключением самого низа феодальной иерархии. До поры до времени считалось, что такая попытка в условиях господства натурального хозяйства примиряет сепаратизм и единство.

В результате, получалось, что феодал присягал и служил только тому, кто давал ему содержание поместьями. Согласно феодальному мировоззрению, данный властелин и был отчеством для своих подчинённых, заменяя им всё прочее.

Закрепляющая отношения между феодалами и регламентирующая их права и обязанности «вассальная присяга» выдвигала формальные правила подчинения. Её нарушение с обеих сторон считалось преступлением, но, после окончания срока вассальной присяги никто не мешал подчинённому «вассалу» перейти к бывшему противнику своего «сеньора».

Обладающее такими чертами отсутствия чёткого понимания родины мировоззрение нельзя трактовать иные как «космополитизм». После завершения срока вассальной присяги он делал практически безболезненными переходы между сеньорами для их вассалов, во всяком случае, в рамках суперэтноса, имевшего во всех своих частях так много общих черт.

И они, не считаясь предательством, совершались довольно-таки часто. Предательством признавалось нарушение вассальной присяги в период её действия, например, во время военных кампаний, общую величину срока которых в году, она, кстати говоря, весьма жёстко ограничивала.

Необходимо отметить, что с целью обеспечения лояльности себе, не имея иных рычагов в условиях господства натурального хозяйства, согласно сложившейся тогда практике, сеньор не имел права вмешиваться в дела своих вассалов. Существовала даже отражающая такое положение дел поговорка о том, что вассал моего вассала не мой вассал.

Впрочем, в условиях господства натурального хозяйства, все описанные меры, по идее направленной на создание атмосферы подчинения в строгом регламенте феодальной иерархии, дали прямо обратный эффект. Они создали все условия возникновения феодальной вольницы, так как экономическая самодостаточность территорий вела к раздроблению стран.

Повсеместное однообразие производства не давало стимулов к экономическому объединению областей, которые оказывались лишь формально соединёнными между собой. И потому, несмотря на национальные различия, феодальные отношения, достигнув зрелости, дали один и тот же конечный результат.

Обычными стали почти непрерывные войны между феодалами, стоящими, как на одном уровне социальной лестницы, так и на разных её ступенях. Большое распространение получил и бунт вассалов против своих сеньоров, нередко приводящий к их отделению с конфискацией полученных ранее поместий.

Каждый считал своим правом вмешиваться в дела другого, но по отношению к себе ничего подобного не признавал. И, только потерпев поражение в своих притязаниях, феодалы обращались за защитой к своим сеньорам и даже королю, одновременно интригуя против них.

Развитие товарных отношений, ярко высвечивая несостоятельность натурального хозяйства, со временем поставило вопрос об улучшении обеспечения феодалов, ибо прежних мер уже оказывалось явно недостаточно. Решение данного вопроса было произведено за счёт ужесточения структур феодального общества.

Каждый человек, за исключением бродяг, был приписан к какой-то одной общине, в рамках компетенции которой он только и мог осуществлять любую свою практическую деятельность. С такой целью были ограничена свобода передвижения всех членов общества, вынужденных согласовывать свои шаги с собственным сеньором, кроме феодалов.

Особенно сильно данный шаг отразился на крестьянах. Будучи окончательно прикрепленными не только к земле, но и к лицу землевладельца, вне зависимости от своего первоначального происхождения из рабов или свободных крестьян, они стали бесправными крепостными, отданными в полную власть своего помещика.

Со временем аппетиты феодалов росли, и их крепостные могли работать на себя уже только ночью. Росла и величина оброка, и потому крепостные оставляли у себя всё меньшую и меньшую часть получаемого ими урожая.

Описанная структуризация логично привела к тому, землю и людей могли иметь только дворяне. Вдобавок, благодаря своему привилегированному положению, на сколь-нибудь важные общественные и государственные должности стали выдвигаться только дворяне, и главным здесь считались не способности человека, а знатность его происхождения.

Разумеется, с той поры любой переход между сословиями в феодальном обществе, и ранее непростой, оказался сильно затруднён. В отличие от рабовладельческого строя, когда рабовладелец, нередко пусть только и теоретически, мог стать рабом, феодал переходил в низшие сословия только в исключительных случаях и почти всегда по личной инициативе.

Попытка ответить на вызов модернизации устаревшими методами привела к тому, что вдобавок к действительно необходимым для обеспечения деятельности феодалов правам у них появились привилегии, нарушившие условия эквивалентного обмена в обществе. Защищённый законом от почти любых насильственных и обманных действий со стороны низших сословий, феодал по отношению к ним мог совершать какие угодно поступки без особых последствий для себя.

Со временем и все прочие права феодалов приобрели аналогичные черты привилегий. Например, желая добиться расположения к себе высшего класса, государство, где раньше, где позже, но было вынуждено передать поместья перешли в наследственную собственность, в юридическом плане приравняв их к вотчинам.

Однако, одновременно с усилением феодалов, креп восходящий к купцам и ремесленникам и класс предпринимателей. Его опорой были города, которые, в знак своего особого положения, даже населённые низшими сословиями, получили особые права, в своей совокупности известные как «магдебурское право».

По очень многим вопросам города приравнивались в правах к крупным феодалам. Как и с представителями высшего сословия, их сеньоры заключали с городами отдельные договора, в которых описывались обязанности и права каждой из сторон, хотя существовали также полностью свободные и независимые города.

Города Средневековья были, как наследием дофеодальных времён, так и вновь возникшими образованьями, в том числе, вокруг замков феодалов, бывших по такой причине их сеньорами, пусть даже только и до поры до времени или периодически. И даже при становлении феодальных отношений жители городов обладали большими правами, чем крестьяне.

Однако, до тех пор, пока сохранялись поднятые крахом античности следы хаоса, а также в условиях господства натурального хозяйства жизнь на лоне природы была предпочтительней и более сытной. Но, по мере развития товарного производства и денежного обращения, привлекаемые возможностями, принципиально недостижимыми в рамках прежних отношений, и, нередко спасаясь от феодального гнёта, в города стали сбегать от своих господ крепостные.

Прожив в городе определённое время, согласно действующим тогда законам, они становились вольными. Впрочем, со временем регламентация вошла и в жизнь городов, и даже не обладавшие навыками квалифицированного труда жители города также оказались прикреплёнными к своей деятельности, как крестьяне к земле и на тех же условиях.

Их социальная организация, регламентирующая, в том числе, и такие результаты их деятельности, как форматы выпускаемых цехами изделий, носила характер «цехов» по ремёслам для мастеровых и «гильдий» для торговых людей. Будучи прообразом буржуазии, и с момента своего появления данные классы считались низшим сословием.

Обычно считалось, что они занимают промежуточное положение между феодалами и крестьянами. В период разложения феодализма, отмечая молодость их истории, они назывались «третьем сословием».

Окончательно описанный порядок вещей в Европе оформился в середине XI–ого в., а в других местах ещё позже, даже значительно позже. Но, как только он утвердился, немалая часть общества почти сразу же стала тяготиться им.

Дело в том, что любые новые поручения со стороны феодалов представителям податных сословий почти сразу же возводились в ранг закона, обязывающего их безусловное исполнение. Немудрено, что перед их удовлетворением исполнители требовали получение грамот об исключительно временном характере данных поручений.

Грамоты, надо сказать, в дальнейшем помогали не всегда. И, поскольку нет ничего более постоянного, чем временное, разовые обязанности становились постоянными.

Зарождение капиталистических отношений. Рост товарного производства привёл к тому, что формируемая различными методами земельная рента феодалов в Западной Европе в XVI в. уже не могла покрывать и половины действительно необходимых им расходов. Доходы владельцев поместий и вотчин уменьшались и вследствие падения производительности труда крепостных, не видящих для себя достойного места в жизни, особенно в новых её условиях.

Иначе говоря, став непроизводительным, труд крепостных, как в своё время и труд рабов, себя изжил. Опиравшиеся на резко возросшую роль денег и начавшийся «промышленный переворот», заключающийся в широком применении пара и электричества в производственной сфере, новые реалии, ярко высвечивая несостоятельность прежних форм общественного устройства, настоятельно требовали проведения модернизации общества.

Ситуация осложнялась деградацией высших классов, на которые, поддерживая свой авторитет, традиционно опиралось государство. Причины такой несостоятельности феодальной верхушки общества коренились, как в вытекающем из её привилегированного положения загнивании, так и резко возросшей её численностью.

В тех странах, где в попытках пресечения базы возникновения феодальной раздроблённости существовали законы, предусматривающие право передачи поместий и объективно ограниченного по объёму земельного фонда по наследству только одному какому-то, нередко объективно определяемому наследнику, в огромных количествах появились безземельные дворяне. Где же возможность дробления наследства существовала, имелись аналогичные количества малоземельных дворян.

Некоторые из них имели только один двор, и потому назывались «однодворцами». Подобно крестьянам, они вели своё хозяйство, в повседневной жизни от них ничем не отличаясь.

Однако, подавляющее большинство из них помнили, что у них есть права и привилегии, причём весьма немалые. Наблюдая коллизию между своим текущим положением и собственными амбициями, они требовали к себе не только внимания, но и адекватного обеспечения, по сути дела, ничего не желая давать взамен.

А тем временем всё больше и больше людей удовлетворяло свои потребности на рынке, расширяя его ёмкость. И, под давлением обстоятельств, государство было вынуждено сменить свою социальную базу.

Дело в том, что для капитализма важна отражающая кругооборот объектов Мироздания и усиление её связности по мере прогресса Высшего Промысла мобильность ресурсов, спрос на которые, вследствие резкого расширения рынка изделий товарного производства, резко возрос. Закономерным итогом развития таких тенденций стало способствующее ослаблению ограниченности возможностей всего в Мироздании на базе кооперации усилий всемерное использования наёмного труда, который, в принципе, феодализму не нужен, и облегчение установления деловых контактов.

Подобные новые реалии общественных отношений, разумеется, находилось в явном противоречии с закостенелой иерархической лестницей феодализма. Укрепляя государство, они также требовали наделения, если не всех его жителей, то значительной их части, равными правами, чему не могли противиться привилегированные классы общества.

Особенно сильно такая тенденция била по крупным феодалам. Свою силу они черпали в боязни крестьянства, особенно зажиточного, перед сопровождающим пришествие новых перемен хаосом и в поддержке духовных властей.

Противореча своему статусу в обществе, церковь к концу Средневековья стала крупнейшим землевладельцем. Принимая в дар по завещаниям ценности, прежде всего, землю, скупая поместья разорившихся дворян, и, переманивая, пока такое было разрешено, их крепостных лучшими условиями жизни, проистекающими от освобождения духовной власти, если не всех, то немалой части налогов, церковь непрерывно усиливала свои экономические позиции.

Правда, участником экономических отношений она была довольно-таки однобоким. Вырывая своим авторитетом значительные ресурсы из их полноценного оборота, церковь стала большим препятствием на пути развития страны, и потому поднятое жизнью требование лишения церкви привилегированного положения в обществе, включая его материальную компоненту, было лишь вопросом времени.

Ища выход из создавшегося положения, государство нашло опору в горожанах, кровно заинтересованных в установлении твёрдой власти, столь необходимой для поступательного экономического развития, а также в обедневших дворянах. Последние стали получать обеспечение своей деятельности, в основном уже деньгами, а не поместьями, и уже не от своего сеньора, а напрямую от верховной власти.

На их базе формировался государственный аппарат «феодально-абсолютистского государства», скреплённого авторитетом монарха. Опираясь на него, жёсткая структура государства вторгалась в объединения прежних аморфных феодальных образований, преобразуя их в крепкие национальные организмы, большинство из которых существует и поныне.

Впрочем, возникающие тогда самодержавные монархии вовсе не имели ничего против создания свода общеизвестных законов. Обосновывающее легитимность власти монарха всеобщее требование организации нормальной жизни в условиях её невиданного дотоле усложнения заставляло и самого монарха подчиняться таким правилам.

В противном случае никто не мог гарантировать ему возможность удержания своего трона даже при самых широких репрессиях. Поддерживаемый общественным мнением действовал принцип, что хана нельзя сменить, но хана можно убить.

Именно тогда появилось являющееся одним из краеугольных камней буржуазного мировоззрения понятие нации как сообщества людей, связанных не только этническими, но и экономическими связями невиданной ранее силы. Национальная идентификация, столь сильно отличающаяся от космополитического мировоззрения феодальной эпохи, и вытекающий из неё национализм были проявлением усложнения общественной структуры.

Результатом такого процесса, показавшего несостоятельность прочих методологий государственного управления, стали окончательно отделившиеся от монарха достаточно самостоятельные от него органы власти. Но, несмотря на столь сложное переплетения различных интересов, в смысле государственной службы все служили исключительно верховной власти, что и создавало впечатление подлинного национального единства.

По мере объединения стран и успокоения их жизни на повестку дня встал вопрос о судьбе того многочисленного и воинственного контингента, который играл роль ударной силы в период войн за достижение национального единства. Как и во времена крестовых походов, когда стояла аналогичная задача в отношении избыточной части возросшего по численности населения, его энергия была направлена во внешнюю среду и привела к созданию первой колониальной системы.

Впрочем, и кроме обедневшего дворянства, далеко не все представители уходящего со сцены правящего класса придерживались устаревших взглядов. Широко вовлечённые в идущие на смену устарелым конструкциям новые структуры, они приветствовали перемены и также представляли собой опору государственной власти.

Однако, вследствие инертности востребованные жизнью преобразования производились достаточно медленно. Реально в период господства феодально-абсолюстических государств, за исключением разрушения натурального хозяйства и возникновения общенациональных рынков, не произошло заметных изменений основ господствующего строя общества.

Был произведён только косметический ремонт его обветшалого фасада. Существовали многочисленные феодальные пережитки, и потому, в частности, механизм управления государством носил ярко выраженный сословный характер.

Привилегии у высших сословий и уже ненужные в новой действительности права, которые также справедливо рассматривались именно как привилегии, сохранились в полном объёме. Вдобавок к ним действовала система «кормлений», способствующая дикому разгулу коррупции.

Нередко государство, как в эпоху рабовладельческого строя, давало возможность собирать налоги с тех или иных территорий частным лицам. Как и ранее откупщикам, им передавались соответствующие государственные полномочия.

Данные сборы шли на удовлетворение собственных нужд сидящих на кормлении, которые зачастую никак не пересекались с национальными интересами. Часто занимавшим даже незначительные государственные посты чиновникам выплачивали пенсионы иностранные государства, требующие в качестве компенсации оказание вполне определённых услуг.

Впрочем, ещё долго определявшееся и формируемое высшими классами общественное мнение не видело ничего особенного в такой торговле государственными и национальными интересами. Упорно не желая сходить с исторической сцены, уже давно единолично занимаемую не по праву, дворянство настойчиво пыталось вести доставшуюся от эпохи своего безраздельного господства жизнь, не брезгуя никакими источниками и средствами для своего финансирования и содержания.

И потому состоявший в подавляющей части из дворянства государственный аппарат проводил давно назревшие и потому неизбежные реформы общественной жизни, вовсе не стремясь к воссозданию в обществе условий эквивалентного обмена. Он пытался так или иначе, но сохранить привилегированное положение давно переживших своё время  классов.

И потому, например, направленные на слом тормозивших развитие прежних форм землевладения шаги оборачивались освобождением крепостных крестьян без земли. А когда они землю, всё же, получали, то вынуждены были платить за неё неподъёмный выкуп, пусть даже и значительно растянутый во времени.

Впрочем, подобные меры помогли накопить столь необходимый для поддержания своего прежнего статуса первоначальный капитал далеко не всем дворянам. И, по мере того, как проходил положительный эффект от произведённого объединения страны, на повестку дня вновь становились прежние вопросы.

Нерешённые ранее, они проявлялись в усиленной, хотя временами и изменённой форме. Набухавшие зачастую несовместимыми интересами противоречия рано или поздно разрешались созданием капиталистического строя.

Домонополистический капитализм. В отличие от феодального строя, капитализм впервые возник, пусть и не в самой холодной стране Англии, но далеко и не самой тёплой. Подобный факт объясняется тем, что создаваемая человеком посредством промышленного переворота искусственная среда обитания позволяла ему меньше зависеть от природы.

Победа капиталистического строя ознаменовалась тем, что представители третьего сословия вошли во власть, заставив её прислушиваться к своим требованиям и пожеланиям. Выдвижение к властным рычагам стало производиться во многом по заслугам человека, позволяя практически каждой целеустремлённой личности сделать себе карьеру.

Разумеется, в какой-то мере данное явление происходило и ранее при прежних общественных формациях. Но, никогда прежде оно не наблюдалось в столь впечатляющих масштабах, и никогда ранее не только не противоречило принципу устойчивости общества, но и единственное из всех возможных подходов было органически совместимо с ним.

Столь органически совместимый с условиями жизни третьего сословия принцип повсеместной оплаты деньгами не только в корне уничтожил любые привилегии, но и обосновал их ненужность. Как следствие, возникли все условия для установления в обществе условий эквивалентного обмена, обеспечиваемые буржуазными свободами и нормами морали.

Впрочем, проявляя инертность окружающего мира, почти сразу же проявились и негативные черты нововведений. Всё стало покупаться и продаваться, и такое положение дел не могло не вызвать отторжение новых порядков у значительной части населения, сохраняющего строгие понятия прежних времён о морали и нравственности.

Однако, изжившие себя феодальные отношения никто уже не стремился реанимировать. Как следствие, критика нового общественного строя приняла романтические формы поиска возможностей ликвидации, в том числе и насильственной, столь очевидных, если не для всех, то для подавляющей части населения социальных язв нового общества.

Меньше всего подобные тенденции проявились в этике протестантской культуры, в своё время мировоззренческим образом обосновавшей моральные устои нового общества. Широко практикуемая протестантами ставка на индивидуалистические начала в ущерб всему остальному создала в своё время все условия для промышленного подъёма и технического прогресса, которые быстрее всего шли именно в протестантских странах.

Впрочем, со временем она же ввергла нашу цивилизацию в тот мировоззренческий кризис, который она переживает сегодня. Но, на заре становления капиталистических отношений почти никто так далеко не заглядывал и не думал о негативных последствиях столь широкого распространения обосновывающего индивидуализм либерализма.

Подавляющее большинство устраивал уже тот факт, что ликвидация привилегий была закреплена принципом равенства всех перед законом вне зависимости от социального происхождения с полным и бесповоротным упразднением крепостничества. Потребность в облегчении условий установления разрешённых законом контактов и мобильности факторов обеспечения жизнедеятельности обусловила провозглашение свободы слова и печати, создания и функционирования лояльных существующему строю любых организаций, выбора места жительства и рода занятий.

Необходимость наличия стимулов производительного труда выразилась в узаконенном факте неприкосновенности законопослушной личности и честным образом нажитого имущества. Потребность же в учёте интересов экономически активного населения привела к широкому, хотя зачастую и неповсеместному распространению избирательного права, парламентской системе и ответственности исполнительной власти, как перед народом, так и его выборными представителями в законодательных органах власти.

В отличие от структурирующих прежнее общество формальных требований прошлого, в неизбежных условиях свободы буржуазного общества ставка делалась на осознанное выполнение долга. Возведённое в систему подобное воспитание своим центром тяжести имело понятие национальной идентичности.

Неизбежно возросшее в таких условиях чувство национального самосознания привело к возрождению игнорируемого в эпоху феодализма принципа защиты общенационального дома всей нацией. И, хотя на фоне роста национальных чувств современных народов, такая мера излишней не казалась никому, она представлялась временной.

Повсеместной же была вера в неизбежность прогресса, призванного улучшить условия жизни представителей всех классов. Как следствие, широкое распространение получили идеи гуманизма и веры в неизбежность торжества разума, особенно над тёмными чувствами и инстинктами.

Именно благодаря такому настроению, а также присущему нации чувству самосохранения, земельная аристократия при капитализме не исчезла окончательно. И поныне, как память о тех временах общенационального примирения в некоторых странах существуют восходящие к феодальным временам титулы, пусть даже почти никогда сейчас и не связываемые с конкретной формой землепользования.

Однако, с тех пор отношения земельной аристократии со всей остальной частью общества перешли на новые рельсы. Давным-давно ставшая непроизводительной барщина была отменена, аренда ресурсов землевладельца не только была переведена на денежные отношения, но и землю могли получить в своё распоряжение все желающие и могущие её купить.

Сельскохозяйственное производство стало окончательно капиталистическим и любые ресурсы, в том числе и крайне необходимые при масштабной деятельности технику, удобрения и наёмный труд, для себя покупало на рынке по договорным ценам. Как следствие, роль земельной аристократии упала во всех сторонах общественной жизни.

Безусловно, быстрее всего становление новых капиталистических отношений шло там, где, в силу исторических особенностей развития, не было пережитков прошлого. Подобный путь развития, особенно ориентируемый на становление внутреннего рынка посредством высокой оплаты наёмного труда, получил название «американского пути развития».

Наличие родовых пятен прошлого приводило к тому, что бывшие хозяева жизни, ещё сохранившие своё немалое влияние в различных его формах, признавали новые реалии во многом только на словах. Сохранившиеся фактически неравенство возможностей в таких странах сдерживало развитие их внутреннего рынка, из-за низкой оплаты труда не могущего стать для страны важным фактором поступательного движения вперёд.

Характеризуемый подобными чертами принцип развития капитализма известен как «прусский путь развития». Его осуществление на практике нередко сопровождалось консервацией внеэкономических форм оплаты труда, например, созданием ликвидированных окончательно только в 20-ых г.г. XX–ого в. заводских лавок, в которых рабочих принудительно заставляли покупать товары по повышенным ценам за часть своих доходов, не выдаваемых им на руки.

Царство монополий. Вследствие антиномичной природы Мироздания, капитализм, разрешив одни накопившиеся проблемы между уровнем развития производственных сил и производственных отношений, создал новые. Быстро выявились столкновения между общественным характером производства и частным способом распределения его результатов.

Дело в том, что капиталистический способ производства, во всяком случае, на заре своего становления и в апогее, нуждался в огромном количестве обездоленных, являющихся гарантированной рабочей силой, столь востребованной новыми условиями общественного производства. Стремясь к повышению эффективности производства, новая общественная формация безжалостно разоряла отстающих агентов экономики, вовлекала их в процесс обнищания или пролетаризации, и вовсе не была заинтересована в возврате им со временем прежнего некогда утерянного социального статуса.

В результате, наёмный труд, во всяком случае, для низших слоёв общества, был тяжёлым занятием. Он отнимал большую часть дня человека, и, по-прежнему, в немалой степени походил на вроде бы окончательно уничтоженное рабство.

Отражающая инертность Мироздания тенденция к объединению бесповоротно привела к господству в экономике гигантских «монополий», могущих обеспечивать своё существование за счёт экономии на издержках, практически реализуемой в условиях завершившегося промышленного переворота. Будучи во многом следствием новых форм неэквивалентного обмена, навязанных обществу при помощи особенностей такого института почти любой современной кредитно-финансовой системы, как паразитический ссудный процент, подобная концентрация, уничтожая конкуренцию, не была следствием роста индивидуальности подавляющего большинства работающих.

Вытекающая из принципа градиента дурной бесконечности стандартизация объектов используемого уровня восходящей пирамиды закона синархии, усиленная эффектом неэквивалентного обмена, выразилась в монотонном характере труда. Лишённый по такой причине радости созидания труд почти каждого человека положил начало повсеместному распространению разочарования в принципах, в своё время легших в основу капиталистической общественной формации.

Эффект разочарования усиливался бесчеловечностью нового общественного строя по отношению к людям, выкинутым из жизни по любой причине. А, между тем, такая личная катастрофа не всегда происходила по их вине.

Дело в том, что присущая игнорирующему плановость капитализму стихийность развития не только открывала новые возможности агентам экономики, но и, причём куда чаще, как проявление ограниченности возможностей всего в Мироздании, делала их несостоятельными. Иначе говоря, к немалому удивлению человечества, прежде всего, как такое не казалось им на первый взгляд удивительным, для ярких творческих личностей выяснилось, что самая главная предоставляемая рынком возможность есть возможность прогореть.

Возникающее по такой причине чувство нестабильности, необеспеченности и неуверенности, дополненное прочими разочарованиями, и вызвало, начинания с конца XIX-ого в., прежде всего, во всех передовых в экономическом отношении странах, широкую волну культурного пессимизма. Характерные для буржуазии самоотверженность, чувство долга и тяга к порядку были девальвированы тягучим характером парламентского строя в принятии давно назревших решений.

Кризис либерализма совпал с кризисом науки. Век разума закончился, и люди увидели все язвы атомарного состава общества, пусть и обеспечивающего востребованную жизнью мобильность факторов производства, но не защищающего их в условиях кризисных состояний по причине отсутствия структур внеэкономического характера.

Все испытавшие описанный шок нации стремились преодолеть непрерывно растущий нигилизм не путём воссоздания условий эквивалентного обмена в обществе и его планового развития к приемлемым для всей нации целям, а экспансией во внешнюю среду, создавшей «империализм» на базе второй колониальной системы. Но, даже со временем поддержанные значительной военной силой, любые из таких попыток не увенчались, в конечном счёте, успехом.

Впрочем, поначалу такие являющиеся проявлением тиражирования дурной бесконечности шаги казались адекватным ответом на вызов времени. Резко проявившаяся в условиях быстро осуществляемого научно-технического прогресса неравномерность развития различных стран, а также воспоминания об экономическом эффекте создания колониальных систем в конце Средневековья, позволяли надеяться на неплохой результат.

Специфика новых условий проявилась в том, что, в отличие от прежних времён, вначале путём приобретения колоний решали не только задачу обеспечения сырьём метрополии, но и рынком сбыта производимой в ней продукции. Со временем стал практиковаться вынос в колонии производства, особенно грязного с экологической точки зрения.

Однако, как и прежние канувшие в лету времена, туземцы не особенно желали идти на контакты с колонизаторами. Несмотря на наличие у них пока ещё нетронутых богатств и незнания путей их рационального использования, обуславливающих выгодность первых контактов, они прекрасно понимали, что такое сотрудничество до добра не доведёт.

Чувство их не обмануло, и для преодоления собственных трудностей путём эксплуатации своих колоний и полуколоний передовые страны не стеснялись использовать давно списанные историей формы организации жизни. Цель оправдывала средства, и наравне с вновь широко распространённым рабством в колониях и широко организованной в рамках немалых регионов работорговлей, в полуколониях широко применялось взятие на откуп тех или иных доходов государства.

Разумеется, подобная бесцеремонность не могла не вызвать самую резкую ответную реакцию. И потому, не решив ни одного из накопленных ранее противоречий, данные шаги только создали новые трудности в развитии цивилизации.

Почти постоянно сжатое тисками непрерывного кризиса и раздираемо сомнениями по поводу правильности выбранного когда-то пути человечество испытало самый широкий спектр излечения сложившейся ситуации. Самой большой резонанс из всех таких попыток, непрерывно ведущихся почти с самого возникновения капитализма, под впечатлением присущих такому обществу язв, дали рекомендации социалистических учений всех видов и окрасок.

Однако, по мере своей реализации на практике, жизнь выявила и их несостоятельность. И трагичность нынешнего состояния человечества заключается в том, что вставший на пути его развития когда-то кризис вовсе не исчез, а, будучи отложенным, вновь в который раз возвращается, хотя и в изменённой внешне, но внутренне всё той же прежней форме.

Безусловно, раз и навсегда он может быть разрешён на базе выводов, полученных при его анализе с применением здравого смысла. И конечным результатом будут рекомендации древнеарийской философии, обсуждаемые в главе 4.

Архаические общественные формы и скачки в развитии. Кризис, который уже более столетия не может преодолеть человечество, носит, прежде всего, мировоззренческий характер. Его наличие лишний раз доказывает, что нельзя, следуя марксизму, пытаться объяснить феномен общественного развития только чисто материальными факторами, в том числе и противоречиями между производительными силами и производственными отношениями.

Немалую роль здесь играет отношение к реалиям культурного ядра народа, его мироощущение и миропонимание, иначе говоря, преломленное через национальную идею имеющееся у этноса мировоззрение. Именно такая причина позволяла многим народам пропускать в своём развитии общественные формации, во многих иных случаях неизбежные.

Другие же этносы она возвращала к уже давно и общеизвестно устарелым формам организации взаимоотношений в обществе. Именно по такой причине оказалось возрождённым в южных штатах США рабство.

Оно смогло дожить вплоть до второй половины XIX–ого в. и исчезло вовсе не в силу своей экономической несостоятельности, а под воздействием военной силы. Аналогичные обстоятельства позволили, невзирая на накопленный цивилизацией опыт, в конце XX–ого в. повсеместно в период разгула демократии в России в структуре её государственной власти воссоздать феодальные формы, а в Чечне даже с большим размахом реализовать и более древнее рабство.

Здоровый образ жизни. Как известно, проблема здоровья интересна каждому, даже тому, кто говорит, что у него такого добра ещё много, и поэтому он его губит. Но даже ему небесполезно знать, сколько ещё можно губить своё здоровье.

Диета человека. Согласно древнеарийской философии, растительный мир представляет собой фон для существования животного мира. И потому, флору в её совокупности можно рассматривать как единственную неподвижную точку, чьё существование в материальном плане обеспечивается фауной.

Древнеарийская философия также утверждает, единственной неподвижной точкой живой материи является человек, факт появления которого и составляет сущность и смысл существования всех прочих живых существ. И потому, в выбранной модели, учитывая ограниченность возможностей любого объекта Мироздания, в том числе и человека, и присущую окружающему миру связность, животный мир, помещённый внутри растительного мира, может быть заменён человеком.

Логическим следствием проведённого преобразования, поскольку исследовался предельный случай, является вывод о преимущественном вегетарианстве человека. И он подтверждается наблюдениями за действительностью.

Дело в том, что любой испуг у многих животных стимулирует выброс в кровь достаточное количество адреналина или его заменителя, в зависимости от биохимии того или иного животного. А они, особенно после кончины животного, приводят к усиленному образованию в нём трупных ядов или «птоаминов».

В данной связи следует вспомнить, в каких условиях содержатся и как везутся на убой животные. Впрочем, птоамины образуются в любом случае, и никакая современная технология обработки мяса не может ни исключить их появление, ни предупредить их дальнейшее образование.

А к нейтрализации птоаминов, во всяком случае, в большом количестве, организм человека неприспособлен. Имея слабые челюсти и длинный кишечник, человек успешнее может питаться дарами растений, а не мясом.

В отличие от нас, у плотоядных хищников, например, льва короткий кишечник, позволяющий не усваивать птоамины в больших количествах. Лев также вооружён и мощными челюстями, хорошо пережёвывающими пищу, что, впрочем, не мешает ему для восстановления постоянно и весьма долго спать.

Иначе говоря, птоамины являются очень сильными ядами. И потому, при прочих равных условиях, предпочтительнее сжигание трупов, чем их массовое захоронение, не говоря уже о складировании.

Впрочем, человек, как свидетельствуют о том многие факты, не является последовательным вегетарианцем. Причин тому много, например, приводящее к болезням живущего на лоне природы человека отсутствие столь нужных для нормальной работы его организма незаменимых аминокислот в должном количестве именно в растительной пище114.

Необходимо отметить, что здесь в обосновании выбора линии на последовательное вегетарианство ссылки на иных представителей животного мира, из-за отличия между их биохимией и биохимией человека, некорректны. Ведь у тех же последовательных вегетарианцев травоядных некоторые аминокислоты вырабатываются микроорганизмами кишечника115.

Человечество в известной мере выручает тот факт, что биохимия не всех животных позволяет им вырабатывать адреналин или его заменители, выбрасывая их в кровь в критической ситуации. К их числу относятся, например, рыбы.

Разумеется, совсем без птоаминов и в таком случае не обходится, но образуются они в куда меньшем количестве. И потому оказывается возможным выработка рекомендаций по сбалансированной «диете» или питанию116, хотя, в смысле потребления мяса здесь, видимо, нужны дополнительные исследования.

Прежде всего, при избыточной массе тела общее потребление энергии должно быть снижено, и потому диета должна включать меньше жиров и больше углеводов. Большая часть углеводов должна поступать в организм в виде сложных углеводов и меньшая часть – в виде сахаров.

Впрочем, умеренность, за исключением случаев явного истощения, в еде обязана проявляться всегда. Излишества уменьшают эффективность функционирования Мироздания со всеми вытекающими отсюда последствиями, включая негативные внутренние изменения в самом организме.

Иначе говоря, они наносят прямой ущерб природе. Стоит ли удивляться тому, что в существующим за счёт внутренних сил регуляции животном мире умеренность является основой поведения.

Следует потреблять больше идущих на строение мембран клеток полиненасыщённых жиров и меньше насыщенных, обычно откладывающихся в жировых отложениях. Жир в пище всегда нужен, ибо без него невозможно всасывание жировых витаминов, в число которых входят витамины A, D, E и K117.

Содержание осаждающегося на стенках кровеносных сосудов холестерола и связывающей в организме воду соли в диете должно минимальным. И, наконец, количество очищающих кишечник пищевых волокон или клетчатки, которой, например, так богата капуста, следует поддерживать на достаточном уровне.

Полноценное питание невозможно себе представить без витаминов118. Ведь, если после трапезы желудок «потяжелел», то такой факт вовсе не означает, что вы поели с пользой, а говорит лишь о том, что он сильно «загружен».

Дело в том, что не всё съеденное, особенно без витаминной накачки, будет ещё усвоено организмом, не говоря уже о качественном усвоении. Как следствие, особенно при старении наблюдается ожирение и прочие казусы.

Оптимально витамины следует принимать за полчаса до еды для их адекватного усвоения. В противном случае в желудке может возникнуть вредная для здоровья каша, требующая для своего переваривания повышенных затрат энергии.

Не может организм полноценно обходится без требующихся ему в небольших и совсем малых количествах «микроэлементов» и в достаточных дозах «макроэлементов», играющих важную роль в сохранении здоровья119. Потребность в некоторых макроэлементах очень велика, например, кальция организму, в костях которого, в частности, он содержится в виде минерала гидроксиапатита, требуется 1 (один) килограмм120.

Вдобавок, для качественного усвоения организмом, еда должна быть естественной. Лучше всего, без каких-либо предварительных обработок, ибо обычно современные обработки лишают пищу полезных веществ, прежде всего витаминов.

В результате, получается принципиально мёртвая еда. Не принося никакой пользу, она просто складируется в жировом депо, обрекая организм на авитаминоз, дефицит энергии для движения и недостаток строительного материала для своего постоянного обновления.

Разумеется, далеко не все химически синтезированные витамины, из-за биологической неестественности формы своего хранения, не исправляют ситуацию. Во всяком случае, до конца, и потому лучше, всё же, есть овощи и фрукты.

Нежелательно также и употребление пряностей, прочих стимуляторов аппетита и вкуса, ароматизаторов и добавок. Стимулируя переедание и приводя к потреблению излишних калорий, они уменьшают эффективность функционирования организма, не говоря уже о других последствиях.

Однако, здесь не всё так однозначно, и некоторые естественные стимуляторы вкуса, обладающие ценными свойствами, нужны. Например, тот же чеснок содержит требующийся для нормальной работы организма элемент селен.

Разумно лучше пережёвывать пищу и придерживаться раздельного питания, ибо, из-за антиномичности Мироздания, не все продукты совместимы между собой. Несовместимые продукты требуют для своего усвоения выработки различных желудочных соков, имеющих, в зависимости от ситуации, кислотную или щелочную среду.

Понятно, что при своей встрече в желудке они в значительной степени не переваривают пищу, а просто взаимно компенсируют действия друг друга. Конечно же, данное обстоятельство имеет только негативные последствия.

Лечебное голодание. Очень эффективным способом укрепления и сохранения здоровья является лечебное голодание. Оно позволяет упорядочить структуру организма и оздоровить его.

Дело в том, что процесс питания является наиболее «энергоёмким» процессом, потребляющим значительную часть поступающей в организм извне энергии. И потому при лечебном голодании потребность организма в энергии уменьшается.

Результатом является направление внутренних сил организма на его очищение. Осуществляется вывод шлаков из организма, накопившихся ранее по причине отсутствия или недостатка возможности осуществить такое.

Кроме того, в период голодания организм производит и более интенсивное исправление накопленных ошибок генетического кода. В тех случаях, когда вырожденность генетического кода их не блокирует, они могут привести к нарушению метаболических процессов в организме.

Исправление ошибок генетического кода называется «генетическим омоложением». Оно положительным образом сказывается на протекании процессов метаболизма, улучшая воспроизводство клеток всех его тканей организма, кроме невосстанавливающихся клеток мозга.

Генетическое омоложение, разумеется, приводит к уменьшению «биологического возраста» человека, под которым понимается тот возраст, которому реально соответствует общее состояние организма. В отличие от него, «историческим возрастом» считается срок, прожитый человеком, и он, в отличие от биологического возраста, только увеличивается.

Верным тестом на факт реализации генетического омоложения организма является усиление репродуктивной функции. Кроме того, появляется чувство радости от уже одного участия в жизни, постоянная лёгкость на подъём без психологических срывов и поразительная работоспособность.

Во время голодовки необходимо соблюдать полное спокойствие. Если его не будет, то организм потребуют  «проверенные» и «знакомые» эмоции для своего успокоения, среди которых главным является процесс питания.

Перед входом в голодовку организм должен быть достаточно «накачан» витаминами. Подобный шаг сделает процесс голодовки сравнительно лёгким делом и при некотором навыке, практически незаметным.

При голодовке без витаминной накачки может случиться и так, что организм будет требовать питания, которого ранее было впрок достаточно. Но оно оказалось не усвоенным до конца из-за низкого содержания витаминов в организме.

Стоит ли удивляться, что в таком случае процесс голодовки будет протекать либо тяжело, либо очень тяжело. Но, если перед голодовкой применялось сбалансированное потребление пищи и витаминов, то отрицательных ощущений, особенно в течение первых 3 (трёх) дней, являющихся психологически самыми тяжелыми, будет куда меньше.

Впрочем, усердствовать в проведении голодовок особенно не стоит. По мнению автора, в частых, а также длительных голодовках сроком больше недели нет никакого смысла.

Лучше стараться вести разумный и размеренный образ жизни. Например, не есть после 6 (шести) часов вечера.

Разумеется, иногда, из-за непрерывной потребности в питании, любое голодание, причём не только лечебное, категорически противопоказано. К таким случаям относится, например, тяжелая постоянная физическая и/или умственная работа, беременность и психические заболевания.

Впрочем, как кажется автору, всего случаев, совершенно исключающих возможность лечебной голодовки, не так уже и много. И не исключено, научно разработанная системы тренировок спортсменов, разумно использующая голодовку и предоставляемые ею возможности, позволить добиваться максимально возможных результатов.

Ставка на собственные силы. С точки зрения древнеарийской философии, здоровье является единственной неподвижной точкой функционирования организма. Обеспечивая нормальные условия работы составляющих организм органов, подобное состояние в случае отклонений от себя, не приводящих к значительным изменениям или сразу же к летальному исходу, включает в процесс восстановления нарушенного положения равновесия внутренние силы организма, пытающиеся выправить положение и вылечить недуг.

Как показывают наблюдения за протеканием тяжёлых болезней, отмеченные ресурсы организма, хотя в обычных ситуациях они обычно не используются, далеко не малы. Но, они существуют и начинают действовать в экстренных случаях.

В результате, столкнувшись с тяжёлой болезнью или резким ухудшением условий своего существования, организм пытается спасти самое ценное, и только потом, если позволят обстоятельство, то и всё остальное. Подобные шаги являются единственной неподвижной точкой его поведения в любой ситуации, отличающейся от нормальных условий работы.

Например, в случае замерзания организма она проявляется в стремлении сохранить малый круг кровообращения, снабжаемый мозг кровью, ибо для прогресса Высшего Промысла главным образом требуется мозг, способный генерировать мыслеформы, а всё остальное вполне второстепенно. Как следствие, происходит отключение от нормального оборота кровью всей периферии организма, начиная с отдалённой, то есть, с вечно мёрзнущих конечностей, и заканчивая той, что поближе.

Данное замечание объясняет, почему немедленное растирание конечностей, не позволяя преодолеть последствия обморожения, приводит к печальным последствиям. Ведь в замёрзших конечностях находится насыщённая углекислым газом холодная кровь, в основном выключенная из своего оборота, но растирание конечностей возвращают её назад.

В результате, холодная кровь без кислорода, но с углекислым газом ударяет в столь нежную структуру, как мозг, не могущей и пяти минут прожить без кислорода. Неудивительно, что тут случается шок и человек теряет сознание.

К подобному результату приводит и желание согреться посредством алкоголя. Правда, тут причиной возврата крови в усечённое кровообращение является расширение сосудов.

Аналогично обстоит дело и с использованием дефицитных ресурсов в организме, например, кальция. Он используется, как при передаче нервных сигналов, так и в строительстве костей и зубов.

Передача нервных сигналов, разумеется, является более важным делом. Как следствие, хотя в нормальной ситуации в балансе кальция в организме на данное направление отводится только 1 (один) процент от его общего количества, такая концентрация в нервах обязана быть постоянной121.

В случае нервных стрессов она вообще возрастает более чем в 2 (два) раза. Но, если на должном уровне её поддерживать не удаётся, то кальций забирается из костей, точнее, поначалу, надкостницы, где содержится его легко доступный резерв, и зубов, которые, в случае постоянства таких воздействий, вполне закономерно разрушаются.

Впрочем, избыток кальция также вреден. Выпадая как осадок на стенках сосудов с уменьшением просвета, кальций снижает их столь нужные для нормальной работы, соответственно, эластичность и пропускную способность, а заметное его превышение в биологически активной форме над требуемым уровнем может даже привести к летальному исходу122.

Разумеется, величина таких сил, а также сфера их действия зависит от текущих возможностей самого организма. Нередко подобные возможности можно увеличивать, например, занятиями спортом.

Впрочем, необходимо всегда помнить, что наибольший оздоровительный эффект оказывают только умеренные нагрузки, приемлемая интенсивность которых определяется по текущему состоянию организма. Воздействуя на капиллярную систему, они поддерживают в тонусе человеческое тело, тогда как низкие нагрузки не дают почти никакого эффекта, а высокие требования нередко разрушают здоровье.

Согласно отмеченному выше, ещё одним фактором поддержания здоровья и нормальной работоспособности является лечебное голодание, могущее излечить многие болезни. Например, учитывая тот факт, что клетки слизистой оболочки желудка обновляются каждые 3 (три) дня,  человек, поголодав неделю, способен вылечить язву.

Однако, приступая к таким занятиям, следует всегда помнить, что любое голодание носит шоковый характер. Поэтому автор советует тем, кто хочет сбросить не только несколько лишних килограммов, но и лишних лет, а также избавиться от болезней, начинать голодать не сразу.

Поскольку каждый организм индивидуален, то перед голодовкой следует поговорить о технологии её осуществления с человеком, который занимается данным способом оздоровления давно, и получил положительные результаты, а также со специалистом, или с тем и другим одновременно. По многим причинам такой подход необходим.

Дело в том, что к концу 2 (второй) недели голодания организм оказывается уже не в состоянии окислять жиры до углекислого газа и воды. Он вынужден останавливаться на промежуточном  продукте – сложном эфире, в данном случае, ацетоне153, а его присутствие в организме приятным не назовёшь, особенно, когда нет привычки.

Нелишне будет прочесть книгу о лечебном голодании124. Сейчас их выбор настолько велик, что можно подобрать систему, полностью учитывающую индивидуальность любого человека.

Приступая к сознательному укреплению здоровья в частных его вопросах, нужно знать, что существуют и иные методики восстановления работоспособности организма, альтернативные ортодоксальной медицине. Например, имеется даже возможность восстановления зрения без операционного вмешательства и ношения очков125.

Еврейское Эльдорадо. В отличие от базирующихся на древнеарийской философии подходов, официальная медицина делает ставку не на собственные силы организма, а на их замену различного рода искусственными подпорками. Как следствие, без устранения причины проблема решается не навсегда, а только на некоторое время.

А затем обычно появляются новые трудности на ровном месте. И, как почти всегда показывает беспристрастный анализ, при учёте и внедрении разумных рекомендаций альтернативной медицины они никогда не возникли бы.

Одним из таких чреватых самыми опасными последствиями подходов являются методы похудания, производимые при помощи медикаментозного воздействия. Насилуя организм, что, конечно же, никогда не остаётся без последствий, зачастую уже неизлечимых, они, если и дают, в лучшем случае, кратковременные положительные результаты.

Аналогично обстоит дело и с антибиотиками. Сами по себе полезные, при бездумном применении врачами, они приносят огромный вред, ибо применение антибиотиков оправдано в случае, когда организм отказывается от борьбы.

Введённые в такой момент антибиотики нападают на врагов организма и приносят ему только пользу. Когда же  организм ещё не сдался, то антибиотики нападают не только на его недуг, но и на сам организм.

В результате, если организм здоров, а ему колют антибиотики, то им ничего другого не остаётся, как калечить организм. Особенно тяжело подобные злоупотребления сказываются на уничтожаемой антибиотиками столь нужной организму микрофлоре или «биоте» кишечника.

В настоящее время подобной практике способствует повальная антисанитария в наших больницах. Находясь под постоянным давлением нищего бюджета, врачи антибиотиками стремятся застраховать себя от возможных осложнений.

Однако, такая их практика приводит к очень быстрой выработке у бактерий и вирусов невосприимчивости к широко используемым антибиотикам. И общество, отвлекая ресурсы от решения действительно востребованных жизнью задач, вынуждено тратить ресурсы на выработку новых антибиотиков, которые скоро так же оказываются ненужными.

Вдобавок, существует тенденция, правда, в последнее время, к счастью, и значительно ослабленная, вырабатывать универсальные антибиотики, хотя полезнее, в том числе, и с точки зрения замедления процесса выработки у бактерий и вирусов сопротивляемости к ним, узко специализированные антибиотики. Действуя избирательно, введённые в организм, они избавляют его от многих неприятностей126.

Впрочем, автор вовсе не отрицает того, что антибиотики, как и иные средства современной медицины, в некоторых случаях вещь не то, чтобы очень нужная, а даже крайне необходимая. Ограниченность возможностей человека приводит к тому, что для поддержания оборота Мироздания и его усовершенствования ему легче заменить сломавшийся организм новым, а не тратит ресурсы на его восстановление, уменьшая эффективность своего функционирования.

В результате, а определённых ситуациях без действенных подпорок не обойтись. Как того и требует здравый смысл всё должно определяться по специфике ситуации.

Сейчас же речь идёт не об этом, а о злоупотреблениях, тем более, что  описанная практика не может не привести к большой катастрофе, ибо, как известно, «большой шкаф и падает громче». Ярчайшей демонстрацией подобного положения дел является вакцинация, увлечение которой стало возможно из-за забвения или игнорирования теории эволюции.

Дело в том, что неизлечимых болезней, даже инфекционных, не бывает. Доказывает такой вывод, например, существование человечества, прошедшего через ужасы всех эпидемий без каких-либо массовых программ вакцинаций.

Разумеется, по причине отсутствия достижений медицины, раньше люди жили меньше. Но, как показывает внимательное чтение относящихся к делу источников, далеко не все.

Например, король готов Германарих прожил чуть более10 (сто десять) лет127. Он правил готами в IV в., и умер вовсе не от естественных причин.

Из-за сплошных неудач готов в войне с гуннами он перенёс сильный нервный стресс. И, поскольку надежд на улучшение не было, то «в 375 г. Германарих, видя неизбежность гибели, вонзил в себя меч»128, и неизвестно, сколько же он прожил бы, если бы той войны с гуннами не было.

Ну, а тот же факт, что он был королём, не играет почти никакой роли в данном вопросе. От воздействия возбудителей инфекционных болезней, как показывает история, трудно было укрыться любому во все времена.

Безусловно, бывает и так, что, приехав на жительство в другую местность, можно подхватить такую заразу, от которой без помощи современной медицины не выживешь. В прошлом, причём ещё не совсем далёком, подобные заражения во время путешествий по отделённым от дома местам, при возврате назад нередко давали начало эпидемиям.

Здесь типичен пример знаменитых Лыковых, проживших в течение трёх четвертей века в тайге в полной изоляции от людей, очень быстро умерших вскоре после их обнаружения. Несмотря на общение с природой, их иммунная система, именно из-за изоляции, так ослабла, а точнее, во многом отрафировалась, что не выдержала столкновения с вполне здоровыми людьми, общавшимися с ними после нарушения их затворничества.

Однако, данный факт вовсе не означает необходимость проведения обширных программ вакцинаций. Он всего лишь доказывает, что Африка создана для африканцев, а Европа для европейцев, а также то, что жить надо там, где родился, и, по возможности, оттуда не уезжать, хотя реализующие связность Мироздания контакты необходимы.

Причина, по которой не существуют неизлечимых болезней, заключается в том, что в человеческом организме, да и в любом другом тоже, заложены механизмы борьбы с любым недугом, который только есть на Земле. Если с ним когда-то сталкивались ранее, то может существовать соответствующий ген, вырабатывающий противоядие.

И даже в том случае, когда недуг совершенно новый и незнакомый, аппарат генетического поиска, правда, при условии, что он не нарушен, поможет найти выход из ситуации. Как следствие, к болезни некоторые представители вида, востребованного на данном этапе эволюции, с передачей такого качества по наследству, приспособятся.

Разумеется, многие индивидуумы закончат свой жизненный путь. Но, сам-то вид не только выживет, но и станет совершеннее, а, с точки зрения эволюции, ничего другого и не требуется.

За примерами далеко ходить не надо. Взять, хотя бы почти все инфекционные болезни.

Несмотря на достоверные сведения о смертности на больших территориях в ходе эпидемий, умирали от них далеко не все. Некоторые люди, правда, их бывало не так уж и много, излечивались, хотя нередко и путём вскрытия нарывов, сопровождавших протекание кожной формы чумы или, как она ещё называется, «бубонной чумы».

Выздоровевшие люди приобретали пожизненный иммунитет. Они ухаживали за больными, беря на себя самую тяжёлую работу, поскольку всем другим её было выполнять весьма небезопасно.

Подобные факты, безусловно, позволяют надеяться, что человечество сможет справиться со всеми вызовами, которые в изобилии предоставляет ему наша современность. И даже последствия нарушения экологического равновесия, возникшие в последнее время из-за бездумного применения генной инженерии, занимающейся противоестественное скрещивание ежа и ужа, видимо, можно будет преодолеть.

В данной связи интересен пример атипичной или «нетипичной» пневмонии. В России от неё люди излечивались, правда, в больнице, хотя, может быть, вылечились бы и дома, если бы не поднятый СМИ ажиотаж вокруг данной темы.

Не исключено, что и СПИД есть просто ослабление организма. А оно, поскольку заболевают им только представители групп риска, происходит, как от их бурной жизни, так и от плохой генетики, ибо, согласно теории Г. П. Климова, она у них оставляет желать лучшего.

Правда, нормальная сопротивляемость к болезням наблюдается только в том случае, когда у человека нет проблем с иммунной системой. Ну, а если они есть, например, не ел он или съел что-то не то, или, может быть, даже не жил нормально, не говоря о том, что чем-то другим ещё перед новой своей болезнью переболел, то смертельный вариант или осложнения, в силу вероятностного характера Мироздания, к сожалению, не исключаются.

Иначе говоря, любые болезни являются тестом на здоровье человека, и не только человека, но и общества, в котором он живёт. И если в обществе наблюдается «перестройка и демократия», то здоровье «дорогих россиян» дешёвой карболкой уже не поправишь, и собственных ресурсов контроля над ситуацией у них также не будет.

Программа же вакцинации всё поставила с ног на голову. К великой радости наживающейся на ней глобальной синагоги она перенесла усилия общества с решения проблем оздоровления отношений в нём и улучшения генетики его членов на поиск «лучших вакцин».

А какой в них толк, если их будет невозможно доставить туда, куда нужно? Следует отметить, что такое положение дел является типичной ситуацией для России конца XX в., России с тотальным дефицитом горючего, в том числе и для автомобилей скорой помощи, почти во всех городах, как минимум, районного подчинения.

И сказанное вовсе не является нагнетанием страстей. Например, в печать уже просочились сообщения о том, что оспа, победу над которой в своё время так пышно отпраздновали, вновь появилась в Африке.

Скорее всего, подобная информация является правдой. А чем ещё правдоподобно объясняется факт проведённой летом 2002 г. поголовной вакцинации жителей США от оспы, то есть, той прививки, которую уже давно не делают.

Однако, ещё более удивительные вещи поведала нам радиостанция «Свободная Россия». Оказывается, что с точки зрения иммунологии, прививки портят детям здоровье, ослабляют иммунную систему.

Например, прививка от оспы разрушает центральную нервную систему ребёнка, являясь по существу прививкой дебильности. А прививки от туберкулёза неэффективны, и, хотя все привиты, больных туберкулёзом немало.

Столь же опасны и широко применяемые сейчас прививки БЦЖ и АКДС. Видимо неслучайно и без лишнего шума в 1998 г. был принят закон «Об иммунопрофилактике инфекционных болезней», который статьями 5 и 11 требует добровольного осознанного согласия родителей на прививку ребёнка.

Поскольку для появления иммунитета прививки приводят к протеканию той же болезни, но в ослабленной форме, то ничего удивительного здесь нет. И потому нередко мода на прививки приводит к результатам, отличным от тех, которые ожидаются, являясь даже первопричиной отставания в учёбе.

В результате, любая форма борьба за ослабленных детей является ухудшением генофонда нации. Согласно теории Г. П. Климова, если и способствуя, например, решению проблемы с трудовыми ресурсами, то только кратковременно, она способствует появлению уже в ближайшей перспективе самых различных, но огромных социальных трудностей.

В данной связи важным является тот факт, что с давних времён медицина стала вотчиной мирового еврейства, большинство представителей которого чистоплотными людьми назвать затруднительно. Как следствие, программы массовых вакцинаций с нередким освобождением от них своих, не могут «естественным» образом не привести к лидерству евреев в учёбе, создавая им лучшую стартовую площадку в жизни со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Все перечисленные обстоятельства делают врачей опаснее бандитов. Ведь бандит на значительную сумму ограбить человека часто бывает не в состоянии.

Да и управу на него найти всё-таки можно. А врач, причём зачастую на самых законных основаниях, будет тянуть с человека огромные деньги.

В результате, внимание, уделяемое современной медициной вакцинации, а не комплексной профилактике болезней имеет под собой невидимые пружины. И даже при поверхностной проверке выясняется, что такие программы являются одним из легальных прикрытий еврейского бизнеса на крови, то есть, в сфере производства и реализации медикаментов, ибо даже аптеки, не говоря уже о производителях лекарств, представляют собой очень выгодные предприятия.

Для тех, кто не владеет правдивой информацией, автор ещё раз подчеркнёт, что торговля медикаментами есть очень и очень выгодный бизнес, в котором зачастую законы направлены отнюдь не на защиту потребителя, а производителя. А такими производителями чаще всего оказываются фирмы, основанные и/или контролируемые евреями.

Да и производимые ими средства являются для организма пришлыми, и потому почти всегда дают всякие нежелательные побочные эффекты. Из-за них нередко организм не очень-то с лекарствами «срабатывается», получая больше вреда, чем пользы от такого лечения.

Вдобавок, зачастую все подобные вмешательства в процесс функционирования организма направлены вовсе не на лечение причин болезни, а на подавление её следствий и/или симптомов. А понятно, что, если причина болезни не устранена, то болезнь, пусть даже и сильно заглушенная, придёт заново, как бы ей не препятствовали.

К тому же, в подавляющем большинстве случаев, после принятия лекарств, кроме краткого облегчения, нередко люди, как бесплатный «побочный эффект», получают от них медикаментозную зависимость. В конце концов, возникает ненормальная ситуация неэквивалентного обмена, когда не врачи существуют для людей, а люди для врачей, находящихся вследствие возникновения такой ситуации в привилегированном положении.

И, хотя такое положение дел нельзя признать нормальным, но оно имеет место, и объясняет, почему евреи непропорционально своей численности в населении любой страны присутствуют в медицине. Правда, они ни в чём таком никогда не признаются, а будут рассказывать сказочки о своём бескорыстии, которым они продлевают людям жизнь.

Правда, видимо, из-за своего «склероза» евреи не добавят, что продлевают они жизнь людям в основном так, что им потом всё время приходится «работать на таблетки», и, разумеется, обогащение их производителей, почти поголовно евреев. И поэтому ещё неизвестно, что лучше, то ли вовремя умереть, то ли быть зависимой от таблеток ходячей развалиной.

Немало примеров и того, как современная медицина и вообще может привести к возникновению болезней у совсем здорового человека. И, когда люди разберутся что к чему, будет уже настолько поздно и так у них будет много собственных проблем, что ревизию карманов обогатившихся на таком беззаконии евреев они произвести окажутся не в состоянии.

Дело в том, что у человека, и это естественно, параметры функционирования его организма зависят от времени суток, обычно ухудшаясь к вечеру. И, если исходить из средней нормы, определяемой за сутки, то нормальный спад ниже её при поверхностном подходе посчитать проявлением болезни.

Особенно часто подобным колебаниям подвержено зрение, и потому человек утром и днём видит лучше, чем вечером. Как следствие, проверка зрения вечером, особенно поздним, может привести к выписке очков, но такой подход, как теперь точно известно, не ликвидируя её причину, почти всегда только усугубляют ситуацию.

С точки зрения здравого смысла. Начатое обсуждение здорового образа показало, что, из-за связности Мироздания, данный вопрос является комплексным и должен рассматриваться в широком смысле, причём, как в разрезе потребностей отдельного человека, так и организации жизни общества. В настоящем подпараграфе продолжается обсуждение данной важной темы, а иные незатронутые здесь и раньше вопросы будут рассматриваться в томе 2 и заключении тома 3.

Итак, с учётом всего сказанного в области охраны здоровья приоритет следует отдать профилактической медицине. Устранение причин болезней ликвидирует саму возможность их появления, если они, конечно же, ещё не стали патологиями и не обусловлены причинами генетического характера.

Учитывая ограниченность возможностей человека, с ними организм обычно не имеет шансов справиться самостоятельно. И тут очень даже кстати окажется ортодоксальная медицина, в чью сферу ответственности имеет смысл также отнести и оказание немедленной помощи в экстренных ситуациях, например, травмах.

Впрочем, сужая область применения достижений современной цивилизации, не стоит впадать в другую крайность, полностью от них отказываясь. Например, внушающие ужас многим выпускаемые химической промышленностью пищевые консерванты или добавки есть ни что иное, как аналоги широко распространённых в природе витамина C и витамина E, играющих, кстати говоря, повсеместно в ней ту же роль биологических восстановителей или антиокислителей.

Не стоит особенно грешить и на ужасную современную экологию, ибо по многим параметрам такие разговоры не совсем соответствуют действительности. Например, в период становления Московии, в XII-XVI вв., как показывают раскопки, экология была не намного лучше современной со всей её загазованностью и прочими «прелестями».

А всё потому, что, не обладая никакими познаниями в химии, свои мастерские ремесленники в те времена располагали прямо рядом с собственными огородами. И при том производстве безо всякой техники безопасности использовались такие реагенты, с которыми современная промышленность даже при желании  соперничать не может.

Вдобавок, сейчас общеизвестно, что одним из основных косметических препаратов того времени была сурьма, которая позволяла женщинам подводить ресницы и брови. И одновременно данная косметическая операция весьма сильно, и, конечно же, в негативную сторону отражалась на их здоровье.

Почему? Да потому, что сурьма относится к подгруппе мышьяка периодической системы Менделеева 129.

Принцип самосозерцания неподвижного Брахмана рекомендует при любых ситуациях соблюдать спокойствие. Но, и без таких высших материй достигнутый сейчас уровень знаний утверждает, что все болезни происходят от нервов.

Дело в том, что любой нервный стресс, с целью быстрой мобилизации организма, приводит к выбросу в кровь больших количеств адреналина. Быстрота перестройки, особенно часто повторяемая, а также не сопровождающаяся реальными шагами сконцентрированной энергии в действиях, тяжело отражается на состоянии здоровья.

Вдобавок, стоит помнить, что, как отмечалось выше, присущая генетическому поиску фиксация востребованным, в данном случае не эволюцией, а только ошибочными действиями организма, фиксируется на генетическом уровне. Конечно же, столь негативные действия порождают не менее негативные последствия, и не только для организма, но и его потомков.

Отсутствие спокойствия, не говоря уже о явно стрессовой ситуации, приводит также и к повышенному потреблению мяса130. И, наоборот, богатая углеводами, преимущественно вегетарианская пища, даёт обратный эффект.

Нет никаких сомнений в том, что изменение способа питания человечества приведёт к кардинальным изменениям во всех сторонах его жизни. Правда, данный процесс, если он окажется запущенным, будет весьма длительным, но к аналогичным эффектам, учитывая связанные с ними выгоды, стоит стремиться и самостоятельно, хотя бы потому, что здоровые люди – немаловажный факт –  заканчивают свой жизненный путь без мучений.

Не в последнюю очередь сохранению спокойствия способствует привычка к размеренному дыханию. Особенно глубоко такая точка зрения была разработана в Древнем Китае.

И, даже заболев, в том числе, и серьёзно, не нужно создавать себе лишние проблемы. Разумно, спокойным расположением духа следует создать собственному организму наилучшие условия для борьбы с недугом.

В определённых ситуациях стоит больше спать, ибо болезни и/или сильные боли отбирают силы. Как следствие, организм, с целью экономики своих сил, при серьёзных заболеваниях предпочитает отдых, вплоть до сна.

С целью избавления от накапливаемых в воздухе бактерий и вирусов не только больным, но и здоровым имеет смысл проветривать помещения, где они находятся и работают. Здоровый образ жизни неотделим от чистого воздуха.

Болея, особенно серьёзно, стоит думать, либо о чём-то положительном, на худой конец нейтральном, или о той же болезни, но с положительным настроем на излечение. Известны случаи, когда, например, люди, задумавшись, не чувствовали боль от удаляемого у них зуба.

Дело в том, что анестезия основана на антиномичном характере окружающего мира. Как следствие, одни вещества усиливают раздражающие сигналы, повышая тем самым чувствительность к боли, а другие, наоборот, ослабляют их импульсы, осуществляя обезболивание.

В результате, формирующий приподнятое настроение норандреналин и успокаивающий организм вплоть до перевода его в состояние сна серотонин в определённых условиях могут давать эффект анестезии. Конечно же, стоит помнить, что, как и у всего в Мироздании, их возможности в данном плане ограничены, и они не могут конкурировать со специализированными препаратами.

Иначе говоря, чтобы не болеть, нужно жить соответствующим образом, игнорируя деградационно-паразитарные потребности, и ориентируясь на демографически обусловленные. И тогда не надо будет лечить последствия несовместимого со здоровьем ненормального образа жизни, о котором организм болезнями и болями даёт знать своему обладателю.

Безусловно, исходя из теории Г. П. Климова, в случае генетически обусловленных болезней возможности поддержания здоровья уменьшаться, иногда даже значительно. Но, даже и такое положение усугублять не стоит.

И потому, в любой иной ситуации не нужно запускать болезни. Если уже стало ясно, что болезнь есть, то её надо лечить адекватными её характеру подходами или как-то контролировать процесс её протекания.

Разумеется, ориентация на демографически обусловленные потребности не может не привести к перестройке всех сторон жизни. Помимо изменения отношения к питанию, видимо, резко сократятся, за исключением действительно востребованных жизнью случаев, опыты над животными с преднамеренным смертельным исходом.

Аналогичные сокращения, скорее всего, коснутся отраслей промышленности, связанных с производством товаров из живых существ. Наверное, натуральный мех и кожу в значительной мере вытеснять их искусственные заменители.

Ну, а там, где от подобных изделий отказаться нельзя, при их производстве, видимо, стоит широко применять обезболивающие средства. С точки зрения древнеарийской философии, такой подход поможет избежать многих неприятностей огромных масштабов.

Дело в том, что, согласно древнеарийской философии, эмоции, будучи разновидностью мыслей, через информационный мир воздействуют на сгенерировавший их источник. Положительные эмоции улучшают текущее положение дел, а отрицательные мотивы, конечно же, ухудшают его со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Опираясь на здравый смысл, следует также трезво взвесить все доводы «за» и «против» и в области применения мер санитарии. Подобно вакцинации, многие профилактические меры, при внимательном анализе наносят здоровью людей реально куда большей вред, чем потенциально извлекаемая из них польза.

Очень характерный пример даёт хлорирование воды, которая была введена в 1908 г. как экстренная мера для борьбы с возникшей тогда эпидемией холеры. Под влиянием достигнутого успеха временем такая мера стала обычной процедурой.

Однако, с того момента накопилось уже достаточно данных, свидетельствующих о том, что хлорирование воды далеко не так безопасно для здоровья людей как оно считалось ранее. И здесь предлагается либо заменить хлорирование воды её фторированием, либо отменить любые подобные шаги вообще.

Скорее всего, фтор, согласно периодическому закону Менделеева, являющийся более активным галогеном131 по сравнению с хлором, даже убрав некоторые проблемы, связанные с хлорированием воды, создаст новые. Не исключено, что, как минимум, не в меньших количествах.

Отсюда следует вывод, что лучше всё-таки последовать советам древнеарийской философии. И потому, в нормальной ситуации, когда угроз возникновения и распространения эпидемий нет, вообще отказаться от любых обработок воды типа хлорирования или фторирования.

Кардинально стоит сократить, если вообще не свернуть программы вакцинаций. Конечно же, люди, у которых отсутствуют те или иные механизмы борьбы с какой-то болезнью, могут умереть с большей вероятностью, чем все остальные, и для них такой поворот событий будет трагедией.

Однако, с точки зрения древнеарийской философии, данная мера, хоть и жестока, но правильна и необходима. Порода людей при подобном подходе будет улучшаться и уже по такой причине нельзя обвинять древнеарийскую философию в жестокости, ибо между формулируемыми ею законами природы и жестокостью имеется огромная разница.

И, наконец, нужно сказать несколько слов о генной инженерии и являющейся её основой молекулярной биологии. С точки зрения выведения новых видов, конечно же, следует делать ставку вовсе не на них, а, как такое показал ещё Николай Трофимович Лысенко, на селекцию.

Впрочем, молекулярная генетика здесь может оказать важную услугу. Выясняя способы формирования отклика на воздействия подвергаемых селекции видов, как растений, так и животных, она укажет на оптимальные пути достижения выбранной цели, поможет выработать новые вакцины и понять механизмы протекания серьёзных болезней и эволюции132.

Знание лежащих в основе внешних проявлений механизмов поможет лучше планировать эксперименты и закономерно приведёт к возрастанию отдачи от научной работы. Помимо общего эффекта, в рамках такого подхода, что очень важно, удаться минимизировать число экспериментов, проводящихся на животных.

Ещё одна область применения молекулярной генетики заключается в выращивании органов и тканей. Не исключено, что она позволит полностью ликвидировать такую склонную к криминалу область деятельности, как трансплаталогию.

Военное дело. Информационная война, ведущаяся под руководством высшего раввината мировым еврейством с целью закабаления человечества, ставит вопрос о мерах противодействия проискам глобальной синагоги. И поэтому имеет смысл изучить процессы, лежащие в основе развития и силового разрешения любого вооружённого конфликта.

Основные формы боевых столкновений. В основном принципы военного искусства будут рассмотрены без сопутствующих им вопросов, например, снабжения, формирования, обучения, передвижения и расположения войск, а также обеспечение условий их жизни. Иначе говоря, основанное на работах военных историков133 изложение проблемы станет вестись в рамках единственной неподвижной точки рассматриваемого явления, и сосредотачиваться, исключая многие иные детали, на основных вопросах тактики и стратегии.

Под «стратегией» станет рассматриваться искусство достижения намеченных целей противостояния военными методами. Под «тактикой» будут пониматься способы реализации поставленных стратегией локальных задач на поле боя.

Итак, существуют ли общие принципы военного искусства? Зачастую на такой вопрос отвечают отрицательно.

Правда, многие практики придерживались противоположного взгляда. Например, Наполеон заявил, что «я сражался в шестидесяти битвах, и не узнал ничего, чего бы не знал вначале»134, и потому есть веские аргументы в пользу существования общих принципов военного искусства, являющихся его единственной неподвижной точкой.

Разумеется, может случиться и так, что причины проигрыша боевого столкновения будут более чем банальными. Например, нередко воплощение на практике передовых достижений военной науки не приводят или не приводили к желаемому результату из-за простой нехватки ресурсов и резервов.

Очень впечатляющим примером служит сражение Первой Мировой войны, известное как Первая Марна. Оно велось с 14.09.1914 г. по 18.09.1914 г. на реке Марне в непосредственной близости от столицы Франции – Парижа.

В том сражении значитель