sci_tech Михаил Барятинский Средний танк Т-34

Номер 3 (24) за 1999 год журнала «Бронеколлекция» — приложения к журналу «Моделист-конструктор». В номере рассказывается об истории создания, конструкции и опыте боевого применения легендарного среднего танка Т-34.

ru
Fachmann FictionBook Editor Release 2.6.6 28 April 2015 9007124C-0E5D-425F-8587-5C8F78D32CC3 1.0

1.0 — создание файла, ёфикация Fachmann

Средний танк Т-34 «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР» Москва 1999 Журнал зарегистрирован в Комитете РФ по печати. Peг. свидетельство № 013231 от 18 января 1995 г. Издаётся с июля 1995 г. УЧРЕДИТЕЛЬ И ИЗДАТЕЛЬ — редакция журнала «Моделист-конструктор» в форме АОЗТ Главный редактор А.С.РАГУЗИН Ответственный редактор М.Б.БАРЯТИНСКИЙ Ведущий редактор Л.А.СТОРЧЕВАЯ Компьютерная вёрстка С.В.СОТНИКОВА Корректор Г.Т.ПОЛИБИНА Обложка: 1 -я стр. — рис. А.Аксёнова, 3 — 4-я стр. — рис. М.Дмитриева. Адрес: 125015, Москва, А-15, Новодмитровская ул., д.5а, «Моделист-конструктор» Тел.: 285-80-46, 285-27-57 Подп. к печ. 22.02.99. Формат 60x90 1/8. Бумага офсетная № 1. Печать офсетная. Усл.печ.л. 4. Усл. кр.-отт. 10,5. Уч.-изд.л. 6,0. Тираж 3000 экз. Заказ 617. Чеховский полиграфический комбинат Адрес: 142300, г. Чехов Московской обл., ул. Полиграфистов, 1. Перепечатка в любом виде, полностью или частями, запрещена.

Михаил Барятинский

Средний танк Т-34

ВНИМАНИЮ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ!

Если вы по каким-либо причинам не смогли оформить подписку на журнал «БРОНЕКОЛЛЕКЦИЯ» или сделали это слишком поздно, то пропущенные номера можно приобрести в редакции. Для этого нужно отправить письменную заявку по адресу:

125015, Москва, А-15, Новодмитровская ул., 5а, редакция журнала «Моделист-конструктор».

По её получении за вами будет зарезервирован нужный номер и сообщена его стоимость с учётом почтовых расходов. Не забудьте прислать и пустой конверт с обратным адресом — это ускорит получение ответа.

Наш индекс по каталогу ЦРПА «Роспечать» — 73160.

Чертежи, схемы и рисунки выполнены В. Мальгиновым, а также заимствованы из изданий, полные выходные данные которых приведены в списке литературы.

Автор выражает благодарность М. Свирину за помощь в работе над рукописью.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

1. Материалы Российского государственного военного архива и Центрального архива Министерства обороны и Российского государственного архива экономики.

2. Барятинский М. Б. Бронетанковая техника СССР 1939–1945 («Бронеколлекция», 1998, № 1) — М., «Моделист-конструктор», 1998.

3. Вараксин Ю. Н., Бах И. В., Выгодский С. Ю. Бронетанковая техника СССР. — М., ЦНИИ информации, 1981.

4. Дорофеев М. Л. Опыт боевого применения мехкорпусов Советской Армии в начальный период Великой Отечественной войны. — М., издание ВАБТВ, 1960.

5. Кардашов В. 5 июля 1943. — М., «Молодая гвардия», 1983.

6. Коломиец М., Свирин М. Курская дуга. — М., ЭксПринт НВ, 1998.

7. Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии 1933–1945. Том III. — М., Воениздат, 1976.

8. Операции Советских Вооружённых Сил Великой Отечественной войны 1941–1945. — М., Воениздат, 1958.

9. Советские танковые войска 1941–1945. Военно-исторический очерк. — М., Воениздат, 1973.

10. Танк Т-34. Руководство службы. — М., Воениздат, 1941.

11. Танк Т-34. Руководство. — М., Воениздат, 1944.

12. Труды Академии. Сборник № 1 (25). — М., издание ВАБТВ, 1945.

13. J. Magnuski, Wozy bojowe LWP. — Warszawa, 1985.

Журналы «Моделист-Конструктор», «Бронеколлекция», «Известия ЦК КПСС», «Вопросы изобретательства», «Танкомастер», «М-Хобби», «Военно-исторический журнал», «История СССР», «Техника и вооружение», «Вестник танковой промышленности», «Невский бастион».

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

АБТУ — Автобронетанковое управление.

ВАММ — Военная академия моторизации и механизации Красной Армии.

ВГК — Верховное Главное Командование.

ВКУ — вращающееся контактное устройство.

ГАБТУ — Главное автобронетанковое управление.

гв. мк — гвардейский механизированный корпус.

гв. ТА — гвардейская танковая армия.

гв. тк — гвардейский танковый корпус.

ГКО — Государственный комитет обороны.

ЛКЗ — Ленинградский Кировский завод.

мк — механизированный корпус.

НКО — Народный комиссариат обороны.

НКТП — Народный комиссариат танковой промышленности.

НТК — научно-технический комитет.

ОПВТ — оборудование подводного вождения танка.

РГК — Резерв Главного Командования.

СНК — Совет Народных Комиссаров.

СТЗ — Сталинградский тракторный завод.

тбр — танковая бригада.

тк — танковый корпус.

ТПУ — танковое переговорное устройство.

ТТТ — тактико-технические требования.

ХПЗ — Харьковский паровозостроительный завод.

ХТЗ — Харьковский тракторный завод.

ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ

Танки Т-34 перед атакой. Сталинградский фронт, осень 1942 года. (Фото из коллекции И. Мощанского)

4 мая 1938 года в Москве состоялось расширенное заседание Комитета Обороны СССР. Вёл заседание В. И. Молотов, присутствовали И. В. Сталин, К. Е. Ворошилов, другие государственные и военные руководители, представители оборонной промышленности, а также командиры-танкисты, недавно вернувшиеся из Испании. Собравшимся был представлен проект лёгкого колёсно-гусеничного танка А-20, разработанный на Харьковском паровозостроительном заводе имени Коминтерна (ХПЗ). В ходе его обсуждения завязалась дискуссия о целесообразности применения на танках колёсно-гусеничного движителя.

Выступившие в прениях участники боёв в Испании, в частности А. А. Ветров и Д. Г. Павлов (на тот момент начальник АБТУ), высказали диаметрально противоположные точки зрения по этому вопросу. При этом противники колёсно-гусеничного движителя, оказавшиеся в меньшинстве, ссылались на якобы печальный опыт применения танков БТ-5 в Испании, что не совсем понятно, так как опыт этот имел весьма ограниченный характер — в Испанию было отправлено всего 50 танков БТ-5. Несостоятельными выглядели и ссылки на очень низкую надёжность ходовой части: в сентябре 1937 года «бетешки», например, выдвигаясь на Арагонский фронт, совершили 500-км марш по шоссе на колёсах без существенных поломок. Кстати, полтора года спустя, уже в Монголии, БТ-7 6-й танковой бригады совершили 800-км марш к Халхин-Голу на гусеницах, и тоже почти без поломок.

Суть противоречий, скорее всего, состояла в другом: насколько вообще нужна боевому танку ходовая часть в двух ипостасях? Ведь колёсный движитель использовался в основном для совершения маршей на высоких скоростях по хорошим дорогам, а такая возможность выпадала достаточно редко. Стоило ли ради этого усложнять конструкцию ходовой части танка? И если у БТ-7 такое усложнение было ещё сравнительно небольшим, то у А-20, имевшего привод на три пары опорных катков, — уже весьма существенным. Наверняка, имели место и другие причины: производственные, эксплуатационные и политические — если начальство за колёсно-гусеничный движитель, то зачем лезть на рожон?

В итоге, и не без влияния позиции И. В. Сталина, неожиданно для многих поддержавших «гусеничников», КБ ХПЗ поручили разработать проект чисто гусеничного танка, по массе и всем прочим тактико-техническим характеристикам (разумеется, за исключением ходовой части) аналогичного А-20. После изготовления опытных образцов и проведения сравнительных испытаний предполагалось принять окончательное решение в пользу того или иного варианта машины.

Здесь уместно сделать краткий экскурс в историю и напомнить читателю некоторые факты, связанные с проектированием А-20 (подробнее об этом см. в «Бронеколлекции» № 5 за 1996 год), поскольку именно с А-20 началась история танка, впоследствии названного Т-34.

Итак, в 1937 году завод № 183 (этот номер ХПЗ получил во второй половине 1936 года) в соответствии с тактико-техническими требованиями АБТУ должен был спроектировать колёсно-гусеничные танки БТ-7ИС и БТ-9, причём в том же году планировалось выпустить 100 единиц БТ-7ИС. Конструкторским бюро КБ-190 отдела «100» (танковое производство), которое с января 1937 года возглавлял М. И. Кошкин, эта работа была сорвана. Кроме того, Кошкиным всячески тормозилась и работа адъюнкта ВАММ им. Сталина военинженера 3-го ранга А. Я. Дика, специально направленного на ХПЗ для разработки нескольких вариантов эскизного проекта танка БТ-ИС.

13 октября 1937 года АБТУ выдало заводу техтребования на проектирование новой боевой машины — колёсно-гусеничного танка БТ-20. Спустя две недели директор завода № 183 Ю. Е. Максарев получил из Главка распоряжение следующего содержания:[1]

«Директору завода № 183.

Решением Правительства № 94сс от 15 августа 1937 г. Главному управлению предложено спроектировать и изготовить опытные образцы и подготовить к 1939 г. производство для серийного выпуска быстроходных колёсно-гусеничных танков с синхронизированным ходом. Ввиду чрезвычайной серьёзности данной работы и крайне сжатых сроков, заданных Правительством, 8-е Главное управление[2] считает необходимым провести следующие мероприятия.

1. Для проектирования машины создать на ХПЗ отдельное КБ (ОКБ), подчинённое непосредственно главному инженеру завода.

2. По договорённости с ВАММ и АБТУ назначить начальником этого бюро адъюнкта академии военинженера 3 ранга Дик Адольфа Яковлевича и выделить для работы в бюро с 5 октября 30 человек дипломников ВАММ и с 1 декабря дополнительно 20 человек.

3. По договорённости с АБТУ РККА назначить главным консультантом по машине капитана Кульчицкого Евгения Анатольевича.

4. Не позднее 30 сентября выделить для работы в ОКБ-8 лучших конструкторов-танкистов завода для назначения их руководителями отдельных групп, одного стандартизатора, секретаря и архивариуса.

5. Создать при ОКБ макетно-модельную мастерскую и обеспечить внеочередное выполнение работ, связанных с новым проектированием во всех цехах завода.

6. Считать необходимым спроектировать три варианта ходовой части и изготовить два опытных образца, утверждённых по рассмотрению проектов.

7. На проведение работы заключить договор с АБТУ не позднее 15 октября 1937 г.»

В результате на заводе было создано КБ, значительно более сильное, чем основное.

Для разработки нового танка АБТУ направило в Харьков капитана Е. А. Кульчицкого, военинженера 3-го ранга А. Я. Дика, инженеров П. П. Васильева, В. Г. Матюхина, Водопьянова, а также 41 слушателя-дипломника ВАММ.

В свою очередь, завод выделил конструкторов: А. А. Морозова, Н. С. Коротченко, Шура, А. А. Молоштанова, М. М. Лурье, Верковского, Диконя, П. Н. Горюна, М. И. Таршинова, А. С. Бондаренко, Я. И. Барана, В. Я. Курасова, В. М. Дорошенко, Горбенко, Ефимова, Ефременко, Радойчина, П. С. Сентюрина, Долгоногову, Помочайбенко, В. С. Календина, Валового.

Начальником ОКБ был назначен А. Я. Дик, помощником начальника инженер П. Н. Горюн, консультантом АБТУ Е. А. Кульчицкий, начальниками секций В. М. Дорошенко (контрольная), М. И. Таршинов (корпусная), Горбенко (моторная), А. А. Морозов (трансмиссия), П. П. Васильев (ходовая часть).

Опытный средний танк А-32 во время полигонных испытаний летом 1939 года. (Оба фото из коллекции М. Барятинского)

Опытный средний танк А-34 во время испытаний на НИБТПолигоне в Кубинке. Март 1940 года. Обращает на себя внимание гнутый лобовой лист корпуса, не встречавшийся на серийных машинах. (Оба фото из коллекции М. Барятинского)

Сведения о деятельности этого коллектива, которые пока удалось обнаружить, обрываются началом ноября 1937 года. Однако достоверно известно, что ТТТ к танку БТ-20 (заводской индекс — А-20) во многом базировались на разработках А. Я. Дика, сделанных летом 1937 года. В первую очередь это касается конструкции гитары, углов наклона верхней части бортов, продольного расположения карданных валов колёсного привода, наклонного расположения рессор и др. Даже предложение Дика использовать в ходовой части пять пар опорных катков для лучшего распределения нагрузки на ходовую часть нашло своё применение, если не на А-20, то на последующих машинах.

В публикациях по истории создания Т-34 ОКБ не фигурирует, а встречаются лишь упоминания о секции или бюро перспективного проектирования во главе с А. А. Морозовым и практически с тем же коллективом. В альбоме «Харьковское конструкторское бюро по машиностроению имени А. А. Морозова», изданном в Харькове к 70-летию КБ, сообщается, что для выполнения задания АБТУ по разработке нового колёсно-гусеничного танка М. И. Кошкин организовал новое подразделение — КБ-24. Конструкторов он подбирал лично, на добровольных началах, из числа работников КБ-190 и КБ-35.[3] В этот коллектив входил 21 человек: М. И. Кошкин, А. А. Морозов, А. А. Молоштанов, М. И. Таршинов, В. Г. Матюхин, П. П. Васильев, С. М. Брагинский, Я. И. Баран, М. И. Котов, Ю. С. Миронов, В. С. Календин, В. Е. Моисеенко, А. И. Шпайхлер, П. С. Сентюрин, Н. С. Коротченко, Е. С. Рубинович, М. М. Лурье, Г. П. Фоменко, А. И. Астахова, А. И. Гузеева, Л. А. Блейшмидт.

На упомянутом выше заседании Комитета Обороны проект А-20 представляли М. И. Кошкин и А. А. Морозов.

Однако вернёмся в 1938-й год. Технический проект гусеничного танка, получившего обозначение А-32, выполнили быстро, поскольку внешне он ничем не отличался от А-20, за исключением ходовой части, имевшей 5 (а не 4, как у А-20) опорных катков на сторону. В августе 1938 года оба проекта были представлены на заседании Главного военного совета РККА при Наркомате обороны.[4] Общее мнение участников вновь склонялось в пользу колёсно-гусеничного танка. И вновь решающую роль сыграла позиция Сталина: он предложил построить и испытать оба танка и только после этого принять окончательное решение.

В связи со срочной разработкой чертежей встал вопрос о привлечении дополнительных конструкторских сил. В начале 1939 года было проведено объединение имевшихся на заводе № 183 трёх танковых КБ (КБ-190, КБ-35 и КБ-24) в одно подразделение, которому присвоили шифр — отдел 520. Одновременно произошло слияние в один всех опытных цехов. Главным конструктором отдела 520 стал М. И. Кошкин, начальником КБ и заместителем главного конструктора — А. А. Морозов, заместителем начальника — Н. А. Кучеренко.

К маю 1939 года опытные образцы новых танков изготовили в металле. До июля обе машины проходили в Харькове заводские испытания, а с 17 июля по 23 августа — полигонные. При этом в отчёте об испытаниях указывалось, что ни та ни другая машины не были полностью укомплектованы. В наибольшей степени это касалось А-32. На нём отсутствовали оборудование ОПВТ, предусмотренное проектом, и укладка ЗИП; 6 опорных катков из 10 были заимствованы у БТ-7 (они были уже родных), не полностью оказалась оборудована и боеукладка.

Что касается отличий А-32 от А-20, то комиссия, проводившая испытания, отметила следующее: первый не имеет колёсного привода; толщина его бортовой брони 30 мм (вместо 25 мм); вооружён 76-мм пушкой Л-10 вместо 45-мм; имеет массу 19 т. Боеукладка как в носу, так и на бортах А-32 была приспособлена для 76-мм снарядов. Из-за отсутствия привода на колёсный ход, а также наличия 5 опорных катков внутренняя часть корпуса А-32 несколько отличалась от внутренней части А-20. По остальным же механизмам А-32 существенных отличий от А-20 не имел.

В ходе испытаний были уточнены ТТХ обоих танков.

В ходе заводских испытаний А-20 прошёл 872 км (на гусеницах — 655, на колёсах — 217), А-32 — 235 км. На полигонных испытаниях А-20 прошёл 3267 км (из них на гусеницах — 2176), А-32 — 2886 км.

Председатель комиссии полковник В. Н. Черняев, не решаясь отдать предпочтение одной из машин, написал в заключении, что оба танка успешно выдержали испытания, после чего вопрос опять повис в воздухе.

СРАВНИТЕЛЬНЫЕ ТАКТИКО-ТЕХНИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ТАНКОВ А-20 и А-32

23 сентября 1939 года состоялся показ танковой техники руководству Красной Армии, на котором присутствовали К. Е. Ворошилов, А. А. Жданов, А. И. Микоян, Н. А. Вознесенский, Д. Г. Павлов и другие, а также главные конструкторы представляемых танков. Помимо А-20 и А-32, на подмосковный полигон доставили тяжёлые танки KB, СМК и Т-100, а также лёгкие БТ-7М и Т-26.

А-32 «выступил» весьма эффектно. Легко, даже изящно и в хорошем темпе танк преодолел ров, эскарп, контрэскарп, колейный мост, вброд перешёл реку, поднялся по косогору с подъёмом больше 30° и в заключение сбил носовой частью бронекорпуса большую сосну, вызвав восхищение зрителей.

По результатам испытаний и показа было высказано мнение, что танк А-32, имевший запас по увеличению массы, целесообразно защитить более мощной 45-мм бронёй, соответственно повысив прочность отдельных деталей.

Впрочем, в это время в опытном цехе завода № 183 уже велась сборка двух таких танков, получивших заводской индекс А-34. Одновременно в течение октября — ноября 1939 года велись испытания двух А-32, догруженных на 6830 кг, то есть до массы А-34.

Завод торопился собрать новые танки к 7 ноября, бросив на это все силы. Однако возникавшие технические трудности, главным образом, с силовыми установками и силовыми передачами, тормозили сборку. И это несмотря на то, что все агрегаты и узлы тщательно собирались, все резьбовые соединения обрабатывались горячим маслом, а трущиеся поверхности пропитывались очищенным тавотом. Игнорируя протесты военпредов, в коробки передач установили только импортные подшипники. Беспрецедентной отделке подвергались и внешние поверхности корпусов и башен.

Не способствовала ускорению производства и весьма сложная технология изготовления броневых деталей для этих двух танков. В частности, лобовая часть корпуса выполнялась из цельного броневого листа, который сначала подвергался отпуску, затем изгибался, правился и вновь поступал на термообработку. Заготовки коробились при отпуске и закалке, покрывались трещинами при гибке, а их большие размеры затрудняли процесс правки. Башня также сваривалась из крупных гнутых бронелистов. Отверстия (например, амбразура пушки) вырезались после гибки, что вызывало большие трудности при механической обработке.

Тем временем, ещё до изготовления машины в металле, 19 декабря 1939 года постановлением Комитета Обороны при СНК СССР № 44Зсс танк был принят на вооружение Красной Армии под обозначением Т-34.

Один из первых серийных танков Т-34. 1940 год. (Фото из коллекции М. Барятинского)

Танк Т-34 с 76-мм пушкой Ф-34 во время испытаний на Гороховецком полигоне, ноябрь 1940 года. (Фото из коллекции М. Барятинского)

Сборку первого А-34 закончили в январе 1940 года, второго — в феврале. И сразу же начались войсковые испытания, ход которых отражался в отчётах.

«Первая [машина] А-34 прошла 200 км испытаний. Проходимость хорошая. Сопровождающий БТ часто застревает, и приходится вытаскивать [его] 34-й.

Видимость в движении отвратительная. Стёкла потеют, забиваются снегом через 7–10 минут. Дальнейшее движение невозможно, требуется прочистка стёкол снаружи.

В башне при этой системе тесно.

15.02.40 г. из пробега возвратились. Машину поставили на установку маски.

А-34 вторая — произвели обкатку, механизмы работают нормально».

После 250 км пробега на первом А-34 вышел из строя двигатель, проработавший всего 25 моточасов. Его пришлось заменить новым. К 26 февраля эта машина прошла только 650, а вторая — 350 км. Стало очевидно, что завершить весь объём испытаний пробегом — 2000 км — до правительственного показа, назначенного на март, не удастся. А без этого танки не могли быть допущены к демонстрации. Тогда-то и возникла идея перегнать оба А-34 из Харькова в Москву своим ходом и «накрутить» таким образом необходимый километраж. На специальном заседании парткома завода ответственным исполнителем пробега был назначен М. И. Кошкин.

Утром 5 марта (по другим данным, в ночь с 5-го на 6-е) колонна из двух А-34 и двух тягачей «Ворошиловец», один из которых был оборудован под жильё, а другой — до отказа забит запчастями, взяла курс на Москву. Из соображений секретности маршрут пробега был проложен в обход крупных населённых пунктов и основных дорог. Мостами через реки разрешалось пользоваться только в случае невозможности перейти реку по льду и в ночное время. График пробега учитывал не только время движения и отдыха, но также и расписание поездов на пересекаемых железнодорожных линиях, и прогноз погоды на маршруте. Средняя скорость движения колонны не должна была превышать 30 км/ч.

Неприятности начались уже недалеко от Белгорода. Во время движения по снежной целине у одного из танков был «сорван» главный фрикцион. В ряде публикаций это приписывают отсутствию опыта у одного из водителей, что представляется маловероятным, так как танки вели лучшие водители-испытатели завода, накатавшие на них не одну сотню километров. Ю. Е. Максарев в своих воспоминаниях даёт другую трактовку этого факта. По его словам, «представитель ГАБТУ, сев за рычаги, заставлял машину разворачиваться в снегу на полной скорости и вывел из строя главный фрикцион». М. И. Кошкин решил продолжать движение с одним танком, а к вышедшему из строя вызвали с завода ремонтную бригаду.

В Серпухове колонну встретил замнаркома среднего машиностроения (в 1939 году все танковые заводы были переданы из Наркомоборонпрома в Наркомсредмаш) А. А. Горегляд. Исправный танк прибыл в Москву, а точнее на завод № 37, находившийся в тогда ещё подмосковном Черкизове. В течение нескольких дней, пока ждали отставшую машину, на завод продолжалось настоящее паломничество: представители НТК ГАБТУ, ВАММ им. Сталина, Генерального штаба РККА — всем было интересно взглянуть на новинку. В эти дни М. И. Кошкину стало плохо, поднялась температура — во время пробега он серьёзно простудился.

В ночь на 17 марта обе «тридцатьчетвёрки» прибыли на Ивановскую площадь Кремля. Кроме М. И. Кошкина в Кремль допустили только двоих сотрудников завода № 183. Танк № 1 вёл Н. Ф. Носик, а № 2 — И. Г. Битенский (по другим данным — В. Дюканов). Рядом с ними на месте стрелка располагались сотрудники НКВД.

Утром к танкам подошла большая группа партийных и государственных деятелей — И. В. Сталин, В. М. Молотов, М. И. Калинин, Л. П. Берия, К. Е. Ворошилов и другие. Начальник ГАБТУ Д. Г. Павлов отдал рапорт. Затем слово взял М. И. Кошкин. Несмотря на принятые лекарства, он не мог сдержать душившего его кашля, чем вызвал недовольные взгляды И. В. Сталина и Л. П. Берии. После доклада и осмотра танки разъехались: один — к Спасским, другой — к Троицким воротам. Не доезжая до ворот, они круто развернулись и понеслись навстречу друг другу, эффектно высекая искры из брусчатки. Проделав несколько кругов с поворотами в разные стороны, танки по команде остановились на прежнем месте. Новые машины понравились вождю, и он распорядился, чтобы заводу № 183 была оказана необходимая помощь по устранению имевшихся у А-34 недостатков, на которые ему настойчиво указывали замнаркома обороны Г. И. Кулик и Д. Г. Павлов. Причём последний смело сказал Сталину: «Мы дорого заплатим за выпуск недостаточно боеспособных машин».

После кремлёвского показа танки направились на НИБТПолигон в Кубинку, где были проведены их испытания обстрелом из 45-мм пушки. Затем боевые машины пошли дальше: по маршруту Минск — Киев — Харьков.

Танк Т-34 довоенного выпуска в экспозиции танкового музея на Абердинском полигоне в США. (Фото Я. Магнуского)

Танк Т-34 выпуска 1941 года.

Завязший на заливном лугу и брошенный экипажем Т-34 выпуска лета 1941 года. (Фото из коллекции М. Барятинского)

31 марта 1940 года был подписан протокол Комитета Обороны о постановке танка Т-34(А-34) в серийное производство на заводе № 183 и по подготовке его выпуска на СТЗ.

По прибытии машин в Харьков после 3000 км пробега, при разборке обнаружился ряд дефектов: подгорело ферродо на дисках главных фрикционов, появились трещинки на вентиляторах, обнаружились сколы на зубьях шестерён коробок передач, подгорели тормоза. В КБ прорабатывали ряд вариантов по устранению дефектов. Однако всем было ясно, что 3000 км — гарантийный пробег без дефектов — даже после исправлений А-34 не пройдёт.

Тем временем на заводе приняли производственную программу на 1940 год, предусматривавшую выпуск полутора сотен танков А-34.

Ориентировочный план выпуска машины А-34 в 1940 году

Впрочем, этот план вскоре был существенно скорректирован. 5 июня 1940 года СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление «О производстве танков Т-34 в 1940 году», в котором говорилось:

«Придавая особо важное значение оснащению Красной Армии танками Т-34, Совет Народных Комиссаров Союза ССР и ЦК ВКП(б) постановляют:

1. Обязать Народного Комиссара Среднего Машиностроения тов. Лихачёва И. А.:

а) изготовить в 1940 году 600 танков Т-34, из них:

на заводе № 183 (им. Коминтерна)—500 шт.,

на Сталинградском тракторном — 100 шт.,

со следующей разбивкой по месяцам:

б) обеспечить полностью программу 1940 г. по выпуску танков Т-34 дизелями, для чего увеличить выпуск моторов В-2 на заводе № 75 и изготовить до конца 1940 года 2000 шт., со следующей разбивкой по месяцам:

Предупредить руководителей предприятий, выполняющих заказы для танка Т-34, что они персонально отвечают за их исполнение как по качеству, так и в срок».

Несмотря на грозное предупреждение, план этот выполнен не был, более того — летом 1940 года над Т-34 начали сгущаться тучи. Дело в том, что на полигон в Кубинку поступили два танка Pz.III, закупленные в Германии после подписания пакта о ненападении. Результаты сравнительных испытаний немецкого танка и Т-34 оказались неутешительными для советской боевой машины.

Т-34 превосходил тройку по вооружению и броневой защите, уступая по ряду других показателей. Pz.III имел трёхместную башню, в которой были достаточно комфортные условия для боевой работы членов экипажа. Командир имел удобную башенку, обеспечивавшую ему прекрасный обзор, у всех членов экипажа имелись собственные приборы внутренней связи. В башне же Т-34 с трудом размещались два танкиста, один из которых выполнял функции не только наводчика, но и командира танка, а в ряде случаев и командира подразделения. Внутренней связью обеспечивались только два члена экипажа из четырёх — командир танка и механик-водитель.

Немецкая машина превзошла Т-34 и по плавности хода; она оказалась и менее шумной — при максимальной скорости движения Pz.III было слышно за 150–200 м, а Т-34 — за 450 м.

Полной неожиданностью для наших военных явилось и превосходство «немца» в скорости. На гравийном шоссе Кубинка — Репище Pz.III разогнался на мерном километре до скорости 69,7 км/ч, в то время как лучший показатель для Т-34 составил 48,2 км/ч. Выделенный же в качестве эталона БТ-7 на колёсах развил только 68,1 км/ч!

В отчёте об испытаниях отмечались и более удачная подвеска немецкого танка, высокое качество оптических приборов, удобное размещение боекомплекта и радиостанции, надёжные двигатель и трансмиссия.

Эта машина завязла там же, где и танк с предыдущего снимка, но это — Т-34 довоенного выпуска. Об этом говорят пушка Л-11 и наличие в башенном люке прибора кругового обзора. На левой надгусеничной попке лежат два продолговатых предмета, выдаваемые в зарубежной печати за ящики ЗИП. На самом деле — это наружные топливные баки ёмкостью 33,5 л каждый. (РГАКФД)

Эти результаты произвели эффект разорвавшейся бомбы. ГАБТУ предоставило отчёт полигона маршалу Г. И. Кулику, который утвердил его и тем самым приостановил производство и приёмку Т-34, потребовав устранения всех недостатков. Руководство завода № 183 не согласилось с мнением заказчика и обжаловало его в главке и наркомате, предложив продолжать производить Т-34 с исправлениями, сократив гарантийный пробег до 1000 км. Нарком среднего машиностроения В. А. Малышев (сменивший на этом посту И. А. Лихачёва) вместе с начальником 8-го Главного управления Наркомсредмаша А. А. Гореглядом, директором завода № 183 Ю. Е. Максаревым и начальником НТК ГАБТУ И. А. Лебедевым обратились непосредственно к К. Е. Ворошилову, который, как и В. А. Малышев, являлся заместителем председателя СНК СССР. Маршал ознакомился с результатами пробега на 3000 км, испытаниями на полигоне и на бывшей «линии Маннергейма», заслушал мнение И. А. Лебедева, выступавшего за продолжение производства Т-34, и объявил своё решение: «Машины продолжать делать; сдавать в армию, установив 1000-км гарантийный пробег. Заводу начать разрабатывать новую машину — Т-34М, введя в неё не только прочностные изменения, но и пятискоростную коробку передач».

К тому времени здоровье М. И. Кошкина, заболевшего в марте воспалением лёгких, значительно ухудшилось. Несмотря на удаление поражённого лёгкого, 26 сентября 1940 года М. И. Кошкин скончался. Главным конструктором танкового КБ назначили А. А. Морозова.

Под его руководством началось проектирование двух вариантов модернизации Т-34. В первом — А-41 — была сделана попытка исправить большинство недостатков без изготовления нового корпуса и замены силового агрегата. Машина получала новую трёхместную башню с диаметром погона 1700 мм (против 1420 мм у Т-34) и новую пушку Ф-34 завода № 92. Дальше бумажной стадии этот проект не пошёл.

Второй вариант — А-43, более известный под названием Т-34М, — был длиннее, уже и выше, чем Т-34. Клиренс увеличили на 50 мм. Для А-43 спроектировали новый двигатель В-5 мощностью 600 л.с. Новую коробку передач разрабатывать не стали, а в паре со старой, 4-скоростной, установили демультипликатор. В результате у А-43 появилась возможность двигаться на восьми скоростях вперёд и двух — назад. Свечная подвеска типа Кристи, перекочевавшая на Т-34 с БТ, уступила место торсионной.

А-43 получил башню с командирской башенкой и двумя круглыми посадочными люками, спроектированную ранее для А-41. Радиостанцию перенесли в корпус, что позволило увеличить боекомплект пушки с 77 до 100 выстрелов, а боекомплект пулемётов — с 46 до 72 дисков.

В итоге новая машина оказалась на 987 кг легче Т-34, но удельное давление на грунт несколько возросло, так как ширина гусениц была уменьшена на 100 мм.

Одновременно с разработкой А-43 завод № 183 продолжал выпуск Т-34. К 15 сентября 1940 года заводские цеха покинули три первых серийных танка, а до конца года их было изготовлено всего 115 единиц, или 19 % годовой программы. СТЗ вообще не сдал ни одной машины, хотя и собрал к концу года 23 танка.

На то были свои причины. Новый танк требовал новой оснастки для его изготовления и расширения производственных площадей. Медленно осваивался смежниками и выпуск комплектующих изделий для Т-34. Поставляемые Мариупольским металлургическим заводом имени Ильича (раньше в публикациях это предприятие, в целях конспирации, именовалось «Южным броневым заводом») броневые детали требовали доработки, поскольку не выдерживалась их геометрия. Несмотря на упрощение технологии сборки танка (лобовая часть, например, теперь сваривалась из двух прямых бронелистов), она оставалась достаточно сложной и более трудоёмкой, чем у БТ-7М, выпуск которого прекратился только в июле 1940 года.

На заводе № 75 с огромным трудом добились, чтобы дизель В-2 без сбоя работал 150 часов на стенде. Проблем была масса! Для правильного и одинакового распыления, равномерной подачи топлива, изготовили специальные стенды, на которых проверялся весь комплект из 12 форсунок со всеми трубопроводами и насосами. Клапаны, форсунки и иглы притирали вручную ученики школы ФЗО: особенно хорошо это получалось у девушек, чуткие девичьи пальцы лучше справлялись с этой тонкой работой. Много хлопот было и с отверстиями в форсунках. Сверлом диаметром 0,3 мм требовалось на больших оборотах сделать шесть отверстий в головке форсунки. Этот поистине ювелирный инструмент хранился в спичечных коробках. Одного коробка хватало на смену.

Не было проблем, пожалуй, только с вооружением. Видимо, потому, что выпуск предназначавшихся для Т-34 76-мм пушек Л-11 был прекращён в 1939 году, и они поступали в Харьков не с завода-изготовителя, а с артиллерийского склада. В 1938–1939 годах Кировский завод в Ленинграде изготовил 746 пушек Л-11. В июне — октябре 1940 года на НИАПе в целом удовлетворительно прошли испытания этой пушки на Т-34. До января 1941 года, помимо Т-34, пушка Л-11 устанавливалась в тяжёлый танк KB, а также на ряд опытных образцов бронетанковой техники. Всего «тридцатьчетвёрок» с этим орудием было выпущено около 400 единиц. Вопреки некоторым публикациям, 76-мм пушка Ф-32, разработанная по одному техзаданию с Л-11, в танк Т-34 никогда не устанавливалась.

Впрочем, уже в 1939 году существовала более мощная, чем Л-11 и Ф-32, 76-мм пушка. Речь идёт о Ф-34, созданной в КБ завода № 92 под руководством В. Г. Грабина и первоначально предназначавшейся для вооружения танков Т-28 и Т-35. Первые её испытания в танке Т-28 были проведены на Гороховецком полигоне 19 октября 1939 года. С 20 по 23 ноября 1940 года там же проходили полигонно-войсковые испытания (объём 1000 выстрелов) пушки в танке Т-34. По их результатам комиссия рекомендовала Ф-34 к принятию на вооружение.

Тем временем первые три серийные машины Т-34, согласно директиве замнаркома обороны № 76791 от 25 октября 1940 года, подверглись в течение ноября — декабря интенсивным испытаниям на НИБТПолигоне, офицеры которого выявили так много конструктивных недостатков у новых машин, что усомнились в их боеспособности. Снова был поднят вопрос о снятии Т-34 с производства, к тому же у ряда руководителей ГАБТУ и Наркомата обороны существовало устойчивое мнение — самым массовым танком Красной Армии должен был стать лёгкий Т-50.

Такая позиция руководства РККА была не случайной. Как известно, 9 июня 1940 года было принято решение о формировании девяти механизированных корпусов. По штату каждому корпусу полагалось иметь две танковых и одну моторизованную дивизию; каждой танковой дивизии — 63 тяжёлых танка KB, 210 средних Т-34 и 102 лёгких танка (на тот момент — БТ и Т-26). На вооружении моторизованной дивизии должны были состоять 275 лёгких танков (в основном Т-26). Для замены всех лёгких танков «старых типов» и предназначался Т-50. В феврале — марте 1941 года по тем же штатам началось формирование ещё 20 мехкорпусов. Нетрудно подсчитать, что для них требовалось значительно больше лёгких танков, чем средних и тяжёлых. Кроме того, лёгкие боевые машины имелись в составе многих стрелковых соединений.

Начальник ГАБТУ Я. Н. Федоренко и начальник ГАУ Г. И. Кулик, поддержанные командующим Западным Особым военным округом Д. Г. Павловым, выступили с инициативой прекратить выпуск Т-34 и восстановить производство БТ-7М, пока не будет завершена работа над Т-34М. Однако это предложение отклонили.

Что же касается Т-34М (А-43), то его проект в январе 1941 года одобрил Комитет Обороны при СНК СССР.

В марте приступили к изготовлению двух эталонных образцов танка. Одновременно смежники освоили производство узлов и агрегатов для этой машины. Первым на проектный режим вышел завод № 92 в Горьком, уже в феврале 1941 года начавший отправку в Харьков пушек Ф-34, которые из-за отсутствия готовых Т-34М стали устанавливать в серийные Т-34.

Компоновка танка Т-34 выпуска 1940–1941 годов:

1 — пушка Л-11; 2 — люк для вентиляции; 3 — смотровой прибор кругового обзора; 4 — рым; 5 — заглушка отверстия для стрельбы из револьвера; 6 — двигатель; 7 — воздухоочиститель; 8 — главный фрикцион; 9 — стартёр; 10 — бортовой фрикцион; 11 — коробка передач; 12 — подмоторная рама; 13 — аккумуляторы; 14 — моторная перегородка; 15 — вертикальные кассеты со снарядами; 16 — сиденье командира; 17 — укладка снарядов на правой стенке боевого отделения; 18 — сиденье механика-водителя; 19 — рычаги управления; 20 — педаль главного фрикциона; 21 — баллоны со сжатым воздухом; 22 — буксирная серьга; 23 — радиостанция; 24 — зеркальные приборы наблюдения механика-водителя.

Штампованную башню с толщиной стенок 45 мм разработали на Мариупольском металлургическом заводе под руководством В. С. Ниценко. В мае 1941 года завод не только изготовил первые 5 башен для Т-34М, но и подготовил их массовое производство (при эвакуации осенью 1941 года из Мариуполя вывезли 50 почти законченных башен). Примерно в это же время здесь начали выпуск литых башен для танка Т-34 с толщиной стенок 52 мм.

Танк Т-34 выпуска 1942 года в Танковом музее в Абердине (США). Эта машина проходила испытания на Абердинском полигоне с ноября 1942-го по сентябрь 1943 года. (Фото Я. Магнуского)

Отражением всех мытарств и споров по поводу Т-34 и Т-34М стало постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О производстве танков Т-34 в 1941 году», принятое 5 мая 1941 года. В нём, в частности, говорилось:

«1. Утвердить Наркомсредмашу на 1941 год план производства:

а) танков Т-34 в количестве 2800 штук, в том числе по заводу № 183 — 1800 штук и по СТЗ — 1000 штук, с обеспечением поставки этих машин НКО по следующему графику:

2. Обязать Наркомсредмаш т. Малышева и директора завода № 183 т. Максарева внести в танки Т-34 следующие улучшения:

а) увеличить толщину брони башни и переднего лобового листа корпуса до 60 мм;

б) установить торсионную подвеску;

в) расширить погон башни до размера не менее 1600 мм и установить командирскую башенку с круговым обзором;

г) установить бортовые листы корпуса танка вертикально, с толщиной брони, равнопрочной 40-мм броне при угле наклона 45.

3. Установить полный боевой вес улучшенного танка Т-34 — 27,5 тонны.

4. Обязать Наркомсредмаш т. Малышева и директора завода № 183 т. Максарева обеспечить в 1941 году выпуск 500 штук улучшенных танков Т-34 в счёт программы, установленной настоящим постановлением».

Судя по всему, речь в этом документе идёт о Т-34М, к серийному производству которого почти всё уже было готово. К 17 апреля на ХПЗ изготовили три бронекорпуса, к концу месяца с ХТЗ поступили на сборку торсионы, катки и другие элементы ходовой части. Однако двигатель В-5, предназначавшийся для этого танка, так и не был готов ни к 1 Мая, ни к началу войны…

Отработка взаимодействия пехоты и танков. Ленинградский фронт, 1942 год. Лобовая броня корпуса и борта башен обоих танков экранированы. На корме дальней машины закреплена фашина. (Фото из коллекции М. Барятинского)

25 июня 1941 года вышло постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об увеличении выпуска танков KB, Т-34 и Т-50, артиллерийских тягачей и танковых дизелей на III и IV кварталы 1941 г.», в котором была сформулирована задача по созданию комплексной танкостроительной промышленности. 1 июля 1941 года появилось ещё одно постановление, уже Государственного Комитета Обороны № ГКО-1 её, в соответствии с которым к производству танков Т-34 привлекался горьковский завод «Красное Сормово» (завод № 112 Наркомсудпрома). При этом сормовичам разрешили устанавливать на танки авиамотор М-17 — к его выпуску должен был приступить цех авиадвигателей ГАЗа. Решение о производстве Т-34 с бензиновым двигателем было вынужденным и временным и связанным с тем, что к середине 1941 года единственным изготовителем дизелей В-2 оставался харьковский завод № 75. В первые же дни войны поступило распоряжение о развёртывании их производства на ХТЗ. Однако быстро меняющаяся обстановка на фронте заставила изменить эти планы. Двигательное производство ХТЗ перебазировали на СТЗ, где и начался выпуск дизелей в ноябре 1941 года. Завод № 75 в это время находился «на колёсах» — шла его эвакуация на Урал.

Программа выпуска Т-34 на заводе «Красное Сормово» в 1941 году включала 700–750 единиц, но до конца года завод смог изготовить только 173 машины.

Тем временем завод № 183 наращивал выпуск танков. Люди работали в две смены по 11 часов, не покидая цеха даже во время начавшихся бомбёжек города. В июле из ворот завода вышли 225 танков, августе — 250, сентябре — 250, в октябре удалось собрать последние 30 машин. На основании постановления № 667/СГКО от 12 сентября 1941 года Ю. Е. Максарев отдал приказ о немедленной эвакуации завода в глубокий тыл. Первый эшелон покинул Харьков 19 сентября и направился на Урал, в Нижний Тагил, на территорию Уральского вагоностроительного завода. На эту же площадку прибыли Московский станкостроительный завод имени С. Орджоникидзе, часть оборудования и сотрудников московских заводов «Красный пролетарий», «Станколит» и др. На основе этих предприятий был образован Уральский танковый завод № 183. Первые 25 танков на новом месте собрали уже в конце декабря из узлов и деталей, привезённых из Харькова.

Осенью 1941 года единственным крупным производителем Т-34 оставался СТЗ. При этом выпуск максимально возможного числа комплектующих постарались развернуть в самом Сталинграде. Броневой прокат поступал с завода «Красный Октябрь», бронекорпуса сваривались на Сталинградской судоверфи (завод № 264), пушки поставлял завод «Баррикады». Короче говоря, в городе организовали практически полный цикл производства танка и его деталей. Так же обстояли дела и в Горьком, и в Нижнем Тагиле.

Двигательный завод № 75 прибыл в Челябинск, где влился в состав Челябинского Кировского завода. В ноябре 1941 года из заготовок и деталей, привезённых из Харькова, в Челябинске собрали первые 18 дизелей. В декабре ЧКЗ наладил серийный выпуск дизелей В-2 уже полностью из деталей собственного изготовления и сдал за месяц 155 двигателей. В январе 1942 года выпуск составил 240 дизелей, а к марту 1942 года производство достигло 10 моторов в сутки. Но и эти темпы отставали от потребностей танковых заводов.

Предвидя эту ситуацию, СНК принял решение о развёртывании производства дизелей ещё на двух заводах. Двигательное производство ЛКЗ эвакуировали в Свердловск, на площадку Уральского турбинного завода (13 декабря был переименован в завод № 76 НКТП). Первый дизель здесь собрали 12 октября 1941 года.

Ещё один завод появился на Алтае. 13 октября 1941 года ГКО принял решение о строительстве в Барнауле двух заводов: одного — по производству лёгких танков Т-50, другого — по изготовлению для этих танков 6-цилиндровых дизелей В-4. В конце января 1942 года эти два предприятия слили в одно — завод (с 17 сентября 1942 года —№ 77 НКТП) по производству дизелей В-2, который проектировался на основе двигательных производств ХТЗ и московского ЗИСа. Первый двигатель здесь был собран 6 ноября того же года.

Таким образом, в первой половине 1942 года выпуск танков Т-34 осуществлялся на трёх заводах: № 183 в Нижнем Тагиле, СТЗ и № 112 «Красное Сормово». Головным считался завод № 183, так же, как и его КБ — отдел 520 (в некоторых источниках — ГКБ-34). Предполагалось, что все изменения, вносимые в конструкцию Т-34 другими заводами, будут утверждаться именно здесь. На деле всё выглядело несколько иначе. Незыблемыми оставались только ТТХ танка, в деталях же танки разных заводов-изготовителей существенно отличались.

Так, например, по чертежам головного завода, поступившим на «Красное Сормово», в задней стенке башни имелся люк, закрываемый съёмным броневым листом с креплением на шести болтах. Люк предназначался для демонтажа в полевых условиях повреждённой пушки. Металлурги завода по своей технологии кормовую стенку башни отливали сплошной, а отверстие под люк вырезалось на фрезерном станке. Вскоре выяснилось, что в съёмном листе при его обстреле из пулемёта возникает вибрация, приводящая к отрыву болтов и срыву его с места. Попытки отказаться от люка предпринимались неоднократно, однако каждый раз возражали представители заказчика. Тогда начальник сектора вооружения А. С. Окунев предложил с помощью двух танковых домкратов поднимать кормовую часть башни. При этом в образовавшееся отверстие между погоном башни и крышей корпуса пушка, снятая с цапф, свободно выкатывалась на крышу корпуса танка. На испытаниях на переднюю кромку крыши корпуса приварили упор, предохранявший башню от сползания во время подъёма. Военпред А. А. Афанасьев предложил вместо упорной планки на всю ширину крыши корпуса приварить броневой козырёк, который одновременно служил бы упором и защищал от пуль и осколков зазор между торцом башни и крышей корпуса. Позже этот козырёк и отсутствие люка в задней стенке башни стали отличительными чертами сормовских танков.

Из-за потери многих смежников танкостроителям приходилось проявлять чудеса изобретательности. Так, в связи с прекращением поставок из Днепропетровска воздушных баллонов для аварийного запуска двигателя на «Красном Сормове» стали использовать для их изготовления выбракованные по мехобработке корпуса артиллерийских снарядов!

Танк Т-34 производства завода № 112 в Музее Войска Польского в Варшаве. (Фото М. Коломийца)

Выкручивались, как могли, и на СТЗ: множество сварных и штампованных деталей танка заменили литыми, благо, что литейный цех завода был в то время вторым в мире по мощности. По мере приближения немцев к Волге отрезались все пути подвоза комплектующих, в частности резины. В результате, характерной внешней особенностью сталинградских танков стало отсутствие резиновых бандажей на опорных катках. Впрочем, в 1942–1943 годах и на машинах, выпущенных на других заводах, можно было встретить такие катки.

Сталинградский тракторный выпускал и ремонтировал танки вплоть до того момента, когда линия фронта подошла к заводским цехам. О том, в каких условиях протекала эта работа, можно судить по отчёту заводского корпуса № 5 за период с 23 августа по 12 сентября 1942 года:

«С момента подхода фашистских банд к заводу, бомбёжек и обстрелов заводской территории корпусом № 5 проделана следующая работа:

выпуск новых танков — 68 штук, отремонтировано танков — 3. Кроме того, оказана помощь Красной Армии в ремонте путём посылки высококвалифицированных рабочих в ремонтные бригады, а также выдачи запасных частей и различного оборудования.

За промежуток указанного времени в корпус попало шесть фугасных бомб, около 154 зажигательных бомб и один снаряд. Сгорело газойльхранилище, разрушена в двух местах крыша».

5 октября 1942 года в соответствии с приказом НКТП все работы на СТЗ были прекращены, а оставшиеся рабочие эвакуированы.

Стремясь компенсировать неизбежную потерю СТЗ, в июле 1942 года ГКО дал задание Челябинскому Кировскому заводу приступить к выпуску Т-34. 22 августа первые «тридцатьчетвёрки» покинули цеха ЧКЗ. В марте 1944 года их выпуск на этом предприятии прекратили.

Почти одновременно с челябинцами к производству Т-34 приступил и «Уралмашзавод». С лета 1941 года он был основным поставщиком для ЧКЗ бронекорпусов танка КВ. В апреле 1942 года здесь началось изготовление бронекорпусов и башен танка Т-34 для завода № 183. А 28 июля 1942 года постановлением ГКО № 2120 «Уралмашзаводу» поручили организовать производство уже всего танка Т-34. Серийный их выпуск начался на «Уралмаше» в сентябре 1942-го. При освоении серийного производства танка возникало немало проблем, например, с башнями — из-за увеличения программы литейные цеха не могли обеспечить выполнение плана. По решению директора завода Б. Г. Музурукова были задействованы свободные мощности 10 000-тонного пресса «Шлеман» (на таком же прессе — их в СССР было два — в Мариуполе накануне войны штамповали башни для Т-34М). Конструктор И. Ф. Вархрушев и технолог В. С. Ананьев разработали конструкцию штампованной башни, и с октября 1942 по март 1944 года их выпустили 2050 единиц. При этом завод не только полностью обеспечил свою программу, но и поставил значительное число таких башен на ЧКЗ. Танки «Уралмаш» выпускал недолго — до августа 1943 года. Затем это предприятие стало основным по выпуску САУ на базе Т-34.

В 1942 году к производству Т-34 подключился и завод № 174 имени К. Е. Ворошилова, эвакуированный из Ленинграда в Омск. Конструкторскую и технологическую документацию ему передали завод № 183 и «Уралмаш».

Танки Т-34, выпускавшиеся с конца лета 1942 года, получили новую башню, так называемой «улучшенной» формы (впрочем, не менее тесную, чем, предыдущая, и за свою близкую к правильному шестиграннику форму получившую прозвище «гайка») с двумя круглыми посадочными люками в крыше, пятискоростную коробку передач, воздухоочистители типа «Циклон», увеличенный боекомплект, башенный вентилятор, десантные поручни, наружные топливные баки цилиндрической формы и много других более мелких новинок.

Летом 1943 года на Т-34 начали устанавливать командирскую башенку. Интересная деталь: свой приоритет в этом вопросе отстаивают в заводских отчётах по танкостроению за период Великой Отечественной войны три завода —№ 183, «Уралмаш» и «Красное Сормово». На самом деле тагильчане предложили установить башенку в корме башни за люками и разместить в башне третьего танкиста. Но и двум членам экипажа было тесно в «гайке», какой уж там третий! Уралмашевская башенка хоть и размещалась над левым командирским башенным люком, но была штампованной конструкции, и её тоже отвергли. И лишь литая сормовская «прописалась» на «тридцатьчетвёрке».

В таком виде танк Т-34 состоял в серийном производстве до середины 1944 года, причём дольше всех его выпускал завод № 174 в Омске.

Как и в случае с машинами более раннего выпуска, танки с «улучшенными» башнями имели отличия, связанные с технологическими возможностями заводов-изготовителей. Облик танков менялся и в результате ремонтов — на сталинградский корпус могли поставить, скажем, уралмашевскую башню; при ремонте в ряде случаев проводилось усиление лобовой, а иногда и бортовой брони корпуса и башни путём наварки различной формы бронелистов толщиной от 10 до 20 мм (особенно отличался этим ленинградский танкоремонтный завод № 27).

Завод «Красное Сормово», в свою очередь, выпустил 68 танков Т-34, корпуса и башня которых были оборудованы фальшбортами. Предполагалось, что они защитят танки от немецких кумулятивных снарядов. Однако проверить это не удалось — в первом же бою почти все экранированные таким образом боевые машины были подбиты обычными бронебойными снарядами 75-мм противотанковых пушек противника.

Первая попытка создания на базе Т-34 машин специального назначения была предпринята накануне войны. Речь идёт об артиллерийском тягаче АТ-42, которым планировали заменить в войсках тяжёлый тягач «Ворошиловец».

В 1942 году около 70 танков Т-34 было выпущено в варианте БРЭМ. С машин сняли башни и оборудовали их лебёдкой и кран-стрелой.

Танки Т-34 производства СТЗ на ул. Горького в Москве, 1942 год. (РГАКФД)

Завод № 27 изготовил на базе «тридцатьчетвёрки» несколько десятков мостоукладчиков с металлическим колейным мостом длиной 7,7 м. В боевых действиях использовалась ещё одна инженерная модификация танка Т-34, оснащённая противоминным тралом ПТ-3 (ПТ-34). Этот трал был разработан группой конструкторов под руководством П. М. Мучалева, который работал над этой проблемой ещё до начала войны, будучи адъюнктом Военно-инженерной академии имени Куйбышева.

К 1942 году конструкция трала оформилась окончательно. Он состоял из набора стальных дисков, объединённых в два катка, по пять дисков в каждом. По окружности диски имели стальные шпоры, которые, вдавливаясь в грунт, заставляли срабатывать взрыватели мин. Каждый каток оставлял след шириной 1400 мм. Катки, посаженные на оси, крепились к кронштейну, шарнирно связанному с дышлом — оно также шарнирно крепилось к корпусу танка. Масса трала в сборе составляла 5300 кг, общая полоса траления — 3600 мм.

В середине 1943 года был сформирован инженерно-танковый полк, получивший боевое крещение на Воронежском фронте. Полк имел две танковые роты Т-34 и подразделения обеспечения (22 средних танка, 18 тралов и средства их транспортировки).

Часть танков Т-34 выпуска 1942–1943 годов оборудовалась огнемётами. Огнемёт АТО-41, а затем АТО-42, устанавливался вместо курсового пулемёта; внешне огнемётный танк ТО-34 почти ничем не отличался от линейного. Из этих машин обычно формировали отдельные батальоны, а позже и полки, придававшиеся танковым корпусам.

Компоновка танка Т-34 выпуска 1942 года:

1 — пушка Ф-34; 2 — подъёмный механизм пушки; 3 — перископический прицел ПТ-4-7; 4 — крышка башенного люка; 5 — укладка пулемётных магазинов в нише башни; 6 — заглушка отверстия для стрельбы из револьвера; 7 — воздухоочиститель; 8 — двигатель; 9 — вентилятор; 10 — главный фрикцион; 11 — кормовой топливный бак; 12 — стартёр; 13 — коробка передач; 14 — бортовой фрикцион; 15 — аккумуляторы; 16 — пружина подвески; 17 — кассеты со снарядами; 18 — сиденье командира; 19 — укладка снарядов на стенке боевого отделения; 20 — педаль электроспуска пушки; 21 — укладка магазинов курсового пулемёта; 22 — сиденье механика-водителя; 23 — рычаг переключения скоростей; 24 — рычаг управления бортовым фрикционом; 25 — воздушный насос топливоподачи; 26 — баллоны со сжатым воздухом; 27 — буксирная серьга; 28 — бронемаска пулемёта; 29 — радиостанция; 30 — люк механика-водителя; 31 — уравновешивающий механизм крышки люка механика-водителя.

Отделение управления:

1 — воздухораспределительный кран; 2 — щиток электроприборов; 3 — уравновешивающий механизм крышки люка; 4 — тахометр; 5 — спидометр; 6 — рычаги управления; 7 — щиток контрольных приборов; 8 — аппарат ТПУ; 9 — шаровая установка курсового пулемёта; 10 — баллоны со сжатым воздухом; 11 — радиостанция; 12 — сиденье стрелка-радиста; 13 — запасной люк; 14 — рычаг переключения скоростей; 15 — укладка пулемётных магазинов; 16 — педаль подачи топлива; 17 — педаль тормоза; 18 — ручной воздушный насос; 19 — сиденье механика-водителя; 20 — педаль главного фрикциона.

Боевое отделение (корпус):

1 — укладка артвыстрелов на правом борту корпуса; 2 — укладка магазинов для спаренного пулемёта; 3 — сиденье заряжающего; 4 — укладка призм приборов наблюдения; 5 — моторная перегородка; 6 — сиденье командира (наводчика); 7 — укладка артвыстрелов на левом борту; 8 — сиденье механика-водителя; 9 — спусковая педаль пушки; 10 — спусковая педаль пулемёта; 11 — укладка магазинов курсового пулемёта; 12 — укладка артвыстрелов на полу боевого отделения.

Незначительное число «тридцатьчетвёрок» было переоборудовано в командирские Т-34К и Т-34Г. На первом устанавливались авиационная радиостанция средней мощности РСБ и дополнительный силовой агрегат для её питания. Боекомплект пушки при этом уменьшился до 39 выстрелов. Вариант Т-34Г (генеральский) был выпущен в считанных экземплярах и оснащался радиостанцией с радиусом действия 120 км.

Необходимо упомянуть ещё одну малоизвестную модификацию. Летом 1941 года на Софринском полигоне проходили испытания установленной в танке Т-34 57-мм пушки ЗИС-4 конструкции В. Г. Грабина, созданной на основе противотанковой пушки ЗИС-2. В сентябре 1941 года танк был запущен в серию на заводе № 183 под названием танк-истребитель. Однако, изготовив 42 боевых машины, производство остановили из-за прекращения выпуска пушек ЗИС-4 (да и ЗИС-2). Летом 1943 года выпуск пушек ЗИС-4 был возобновлён, а вместе с ним — и производство танков-истребителей. С августа по ноябрь 1943 года в Нижнем Тагиле изготовили не менее 150 боевых машин этого типа.

* * *

О производстве среднего танка Т-34 следует рассказать особо. Слишком много разноречивых сведений публиковалось до сих пор, слишком много несоответствий встречается в цифрах. В годы войны велась, в полном смысле этого слова, двойная бухгалтерия — заводы сдавали танки «по сборке», армия принимала — «по бою». Машины, изготовленные, например, в конце 1942-го, могли быть приняты военной приёмкой в начале 1943 года и попасть в два разных годовых отчёта. Известно, что в 1940-м выпустили 115 танков Т-34, а армия приняла только 97! И так до бесконечности… Однако обратимся к цифрам и попробуем их проанализировать. Напомним читателю, что речь идёт только о танке Т-34, выпускавшемся с 1940 по 1944 год.

Достаточно сравнить данные таблиц, чтобы понять, что они содержат явные расхождения как по годовому выпуску танков, так и по общей численности. Причём за исключением 1940 года все числа в таблице 2 больше, чем в таблице 1. В чём же дело? По всей видимости — в составителях этой отчётности.

Таблица 1 составлена на основе «Справки о выпуске танков заводами промышленности с 1.01.41 по 1.01.44 год» (ЦАМО, ф.38, д.663) и книги «Операции Советских Вооружённых Сил в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов», то есть на основе подсчётов военных. В таблице 2 использованы «Справочные данные Наркомата танковой промышленности СССР за 1941–1945 годы по выпуску бронетанковой техники» и данные заводов. При этом видно, что в таблицу 2 явно «прокрались» отдельные результаты подсчётов военпредов, например, число танков, выпущенных ЧКЗ в 1943 году. Кстати, если вместо 3594 для ЧКЗ поставить 3606, а для завода № 174 принять 1198, то получится 15 696 танков, что совпадает с таблицей 1!

Говоря о производстве танка, нельзя было оставить без внимания и наиболее важные и сложные его составляющие — пушку и двигатель. При этом следует учитывать, что упомянутые в таблице 3 пушки устанавливались только на Т-34, в то время как дизели В-2 (таблица 4) — ещё и на Т-34-85, KB и ИС.

Общий выпуск танков Т-34

Таблица 1

Выпуск танков Т-34 заводами НКТП

Таблица 2

1 — Включая два прототипа.

2 — Все 173 танка имели бензиновые моторы М-17.

3 — По другим данным, 2536 танков. В таблицу включено наиболее часто встречающееся число.

4 — В том числе 465 танков с моторами М-17.

5 — По другим данным, 354 танка.

6 — По другим данным, 3606 танков.

7 — По другим данным, 452 танка. Число взято из отчёта завода как наиболее достоверное.

8 — По другим данным, 1198 танков.

Производство пушек для танка

Таблица 3

Производство дизелей В-2

Таблица 4

Т-34 выпуска 1941 года. Обращает на себя внимание оборудование для дымопуска, смонтированное на надгусеничных полках. Зима 1942 года. (РГАКФД)

ОПИСАНИЕ КОНСТРУКЦИИ

Танк Т-34 имел классическую компоновку с кормовым расположением трансмиссии. Внутри корпус танка делился на четыре отделения: управления, боевое, моторное и трансмиссионное.

Отделение управления находилось в носовой части танка. В нём размещались сиденья водителя и стрелка-радиста, органы управления, контрольные приборы, пулемёт ДТ в шаровой установке, часть боекомплекта, радиостанция (первоначально устанавливалась не на всех танках), приборы наблюдения, два баллона со сжатым воздухом для запасного пуска двигателя, запасные части, инструмент и принадлежности.

Боевое отделение находилось в средней части машины. В нём размещались сиденья командира танка (он же наводчик) и башенного стрелка (он же заряжающий). Над боевым отделением на шариковой опоре устанавливалась башня, в которой размещались вооружение, часть боекомплекта и приборы наблюдения. В крыше башни имелся люк (позже два люка) для посадки экипажа.

Моторное отделение располагалось за боевым в средней части танка и отделялось от него сплошной разборной перегородкой с люками, закрытыми съёмными крышками. В моторном отделении были установлены двигатель, два водяных радиатора, два масляных бака-радиатора, четыре аккумуляторных батареи. Двигатель располагался носком в сторону кормы; радиаторы — по обеим сторонам двигателя, параллельно продольной оси танка.

Трансмиссионное отделение находилось в кормовой части танка. В нём размещались главный фрикцион с центробежным вентилятором, коробка перемены передач, бортовые фрикционы с тормозами, электростартёр, бортовые передачи и два топливных бака.

КОРПУС танка представлял собой жёсткую броневую коробку с продолговатой закруглённой носовой частью и кормой. Корпус сваривался из катаных листов гомогенной брони М3-2 (И8-С). Для увеличения снарядостойкости верхняя часть обоих бортов делалась наклонной. Основные части корпуса — днище, носовая часть, борта, корма, крыша и поперечные перегородки.

Днище — основной скрепляющий элемент корпуса — состояло из передней и задней частей, соединённых встык сварным швом. Соединение усиливалось стальной балкой Т-образного сечения, являвшейся нижней частью каркаса моторной перегородки. Балка приваривалась и приклёпывалась к днищу по обе стороны стыка. Толщина днища в передней части была больше, чем в задней. В днище имелись три люка, закрывавшиеся броневыми крышками, шесть отверстий с пробками и восемь вырезов, по четыре с каждого борта. В передней части днища возле сиденья стрелка-радиста имелся люк овальной формы для аварийного выхода экипажа из танка.

«Жертва» большого ремонта. Башня позднего выпуска установлена на корпус, изготовленный Сталинградской судоверфью в первой половине 1942 года. Характерная особенность сталинградских корпусов — соединение бронелистов в шип, хорошо видное на снимке. (Фото Я. Магнуского)

В моторном отделении на днище была укреплена подмоторная установка, состоявшая из двух поперечных кронштейнов, к которым 36 болтами привинчивались две параллельные рамы. На этих рамах устанавливался двигатель.

Носовая часть корпуса состояла из передней балки, трёх броневых листов, крышки люка водителя и броневого колпака пулемёта.

Верхний лобовой лист корпуса имел в нижней части форму прямоугольника, в верхней — форму трапеции и приваривался встык к передней балке, бортовым листам, подкрылкам и подбашенному листу. На бронекорпусах, изготовленных Сталинградской судоверфью (завод № 264) в 1942 году, верхний лобовой лист приваривался к бортовым листам с соединением в шип.

В листе было выштамповано углубление над головой водителя и имелись петли для крепления крышки люка и два основания для зеркальных перископических смотровых приборов. Приборы располагались под углом 60 к продольной оси танка. В верхней части крышки люка имелось основание для центрального зеркального перископического смотрового прибора.

С начала 1942 года появился люк механика-водителя более простой формы с двумя призменными смотровыми приборами, заимствованный у танка А-43. Для защиты от пуль и осколков снарядов призмы закрывались снаружи откидными броневыми крышками.

С правой стороны от люка водителя в броневом колпаке располагалась шаровая установка пулемёта ДТ. Начиная с 1942 года на ствол пулемёта надевалась броневая маска (за исключением машин производства СТЗ).

Борта корпуса состояли из нижней и верхней частей, соединённых сваркой. Нижняя представляла собой вертикальный броневой лист, имевший пять отверстий для прохода осей балансиров, четыре выреза для цапф балансиров и пять кронштейнов с площадками для крепления резиновых буферов, ограничивавших поворот балансиров. В передней части вертикального бортового листа приваривался картер механизма натяжения гусениц, а в задней части — картер бортовой передачи. Верхняя часть борта представляла собой подкрылок с горизонтальным дном и наклонным бортовым листом. С внутренней стороны к бортам приваривались восемь коробов (по четыре с каждой стороны), в которых устанавливались наклонные пружинные подвески катков. В пространстве между коробами крепились баки для горючего и масла.

Корма корпуса состояла из верхнего наклонного листа, нижнего наклонного корытообразного листа и двух картеров бортовых передач. Верхний наклонный лист трапециевидной формы крепился петлями и винтами к нижнему и бортовым листам. В нём имелся четырёхугольный люк (с 1942 года — круглый, за исключением танков, выпускавшихся на СТЗ), обеспечивавший доступ к агрегатам, установленным в задней части трансмиссионного отделения, и два овальных отверстия для выхлопных труб (снаружи эти отверстия защищались броневыми колпаками).

Крыша над боевым отделением представляла собой броневой лист, в котором имелись большой круглый вырез для установки башни и четыре выреза для доступа к верхней части подвесок катков, закрытых сверху крышками. Крыша над моторным отделением состояла из среднего продольного листа с люком для доступа к двигателю, двух боковых листов над радиаторами, двух продольных листов жалюзи и колпаков над радиаторами.

Крыша над трансмиссионным отделением состояла из двух броневых листов над баками для топлива, двух броневых листов жалюзи, узкого концевого поперечного листа и сетки над крышей.

БАШНЯ сварная, овальной обтекаемой формы, устанавливалась на шариковой опоре над боевым отделением корпуса.

В её переднем лобовом листе имелись три выреза: центральный — для установки пушки; правый — для спаренного пулемёта; левый — для телескопического прицела. В боковых листах башни были предусмотрены вырезы для приварки оснований смотровых приборов, а под ними — отверстия для стрельбы из револьвера.

В заднем листе ниши башни имелся люк для демонтажа пушки, его крышка крепилась четырьмя, а затем шестью болтами. У танков, выпущенных СТЗ в 1942 году, съёмным был весь кормовой лист башни (крепился восемью болтами). У сормовских машин этот люк вообще отсутствовал.

В крыше башни имелся люк трапециевидной формы, закрывавшийся откидной крышкой, в которой находились два отверстия: левое — для установки прибора кругового обзора; правое — для сигнализации. С осени 1941 года прибор кругового обзора не устанавливался, а его отверстие заваривалось. На танках выпуска 1942 года этого отверстия уже не было.

В переднем листе крыши башни имелись два отверстия: слева — для установки перископического прицела; справа, на продольной оси башни, закрытое колпаком — для вентиляции. С конца 1941 года отверстий для прицелов было два — слева и справа от вентилятора.

На танках первых выпусков в заднем листе крыши башни имелось отверстие для ввода антенны с приваренной бронировкой. У машин последующих выпусков это отверстие заваривалось, а позже просто не выполнялось, так как радиоаппаратуру вместе с антенным вводом перенесли из ниши башни в носовую часть корпуса (с правой стороны по ходу танка).

Помимо сварных, выпускались литые башни, в которых крыша и днище ниши вваривались после предварительной мехобработки. Основания боковых смотровых приборов отливались заодно с корпусом башни. В остальном литая башня отличий от сварной не имела.

В 1942 году была введена башня так называемой «улучшенной» формы, более близкая по своим очертаниям к правильному шестиграннику. Эта башня выполнялась как литой, так и штампованной.

Передняя наклонная стенка башни имела прямоугольный вырез для монтажа вооружения. Снаружи вырез закрывался броневым лобовым щитом, крепившимся к башне болтами.

На боковых стенках башни были прорезаны две смотровые щели, оборудованные смотровыми приборами. В задней стенке ниши находилось отверстие для крепления приспособления проверки отката и наката компрессора пушки. Отверстие закрывалось заглушкой, которая изнутри башни фиксировалась гайкой.

В танках выпуска 1943 года под смотровыми щелями имелись отверстия для стрельбы из револьвера, закрывавшиеся заглушками.

Литая башня танка Т-34 выпуска завода № 183 (1942 год).

Бронировка смотрового прибора. На танках ранних выпусков верхняя крышка крепилась винтами, на поздних — приваривалась.

Крыша башни представляла собой плоский броневой лист. В передней левой части крыши находилось отверстие для перископического прицела. На командирских танках в передней правой части крыши предусматривалось отверстие для командирской панорамы. В средней части крыши было оборудовано два круглых люка для входа и выхода экипажа. Между ними размещалась съёмная перемычка, позволявшая вынимать через люки бортовые топливные баки, не снимая башни. В задней части крыши находился люк для вентиляции, закрытый броневым колпаком.

С 1943 года у ряда танков на левом люке устанавливалась командирская башенка цилиндрической формы с пятью смотровыми щелями с защитными стёклами. Во вращавшейся на шариковой опоре крыше башенки имелся люк, закрывавшийся двухстворчатой крышкой с отверстием для смотрового прибора в одной из створок. Танки с командирской башенкой съёмной перемычки в крыше башни не имели.

Башни всех вариантов приводились во вращение электрическим поворотным механизмом или вручную. При работе электропривода максимальная скорость поворота башни достигала 4,2 об/мин.

Литая башня «улучшенной» формы выпуска 1942 года без отверстий для стрельбы из личного оружия. Обращает на себя внимание необычный литьевой шов, проходящий посередине борта башни. (Фото из коллекции М. Барятинского)

Штампованная башня конструкции «Уралмашзавода», 1942 год.

Пушка Л-11:

1 — ствол; 2 — маск-установка; 3 — цапфа; 4 — стопор походного положения пушки; 5 — зубчатый сектор; 6 — налобник прицела; 7 — подушка; 8 — гильзоулавливатель; 9 — пулемёт ДТ.

ВООРУЖЕНИЕ. На танках Т-34 ранних выпусков устанавливалась 76-мм пушка обр. 1938/39 г. Л-11 с длиной ствола 30,5 калибра и начальной скоростью бронебойного снаряда — 612 м/с. Вертикальная наводка — от —5° до +25°. Практическая скорострельность в условиях танка — 1–2 выстр./мин. Пушка имела вертикальный клиновой полуавтоматический затвор с устройством для отключения полуавтоматики, так как в предвоенные годы руководство ГАБТУ считало, что полуавтоматики в танковых пушках быть не должно (из-за загазованности боевого отделения). Особенностью пушки Л-11 являлись оригинальные противооткатные устройства, в которых жидкость компрессора непосредственно контактировала с воздухом накатника.

С февраля — марта 1941 года на Т-34 устанавливалась 76-мм пушка обр. 1940 г. Ф-34 с длиной ствола 41,5 калибра. Масса пушки 1155 кг. Предельная длина отката 390 мм, вертикальная наводка от —5°30′ до +26°48′. Затвор клиновой, с полуавтоматикой механического копирного типа. Противооткатные устройства пушки состояли из гидравлических тормоза отката и накатника и располагались под стволом.

Выстрел из пушки производился с помощью ножного и ручного механических спусков.

Пушка Ф-34 дважды модернизировалась. В ходе первой модернизации были изменены затвор и полуавтоматика с копирным устройством, спусковые механизмы, упразднён компенсатор в тормозе отката, предохранитель для запирания затвора по-походному и скоба с буфером. При второй — вместо ствола со свободной трубой установили ствол-моноблок с казёнником, соединявшимся с трубой с помощью муфты.

Танк вооружался двумя 7,62-мм пулемётами ДТ, один из них был спарен с пушкой, другой смонтирован в шаровой установке в лобовом листе корпуса.

Сварная башня сталинградского производства, о чём говорит съёмный кормовой лист. Башенный люк больших размеров нельзя отнести к конструкторской удаче, однако его крышка служила хорошей защитой для танкистов, когда они вели наблюдение за полем боя, высунувшись из люка. Калининский фронт, 3-я гв. тбр, весна 1942 года. (РГАКФД)

Для ведения стрельбы из пушки Л-11 применялись телескопический прицел ТОД-6 и перископический панорамный прицел ПТ-6; из пушки Ф-34 — телескопический прицел ТОД-7 и перископический панорамный прицел ПТ-7, впоследствии заменённые на телескопический прицел ТМФД-7 и перископический панорамный прицел ПТ-4-7. На части танков помимо штатного перископического прицела устанавливалась командирская панорама ПТ-К.

Для ведения огня с закрытых позиций с 1943 года пушка Ф-34 выпускалась с боковым уровнем, укреплённым на люльке.

Для стрельбы из пушек Л-11 и Ф-34 применялись унитарные патроны от дивизионных пушек обр. 1902/30 г. и обр. 1939 г. и от полковой пушки обр. 1927 г.:

— с осколочно-фугасной дальнобойной гранатой (стальной ОФ-350 и из сталистого чугуна ОФ-350А) и взрывателем КТМ-1;

— с фугасной гранатой старого русского образца (Ф-354) и взрывателями КТ-3, КТМ-3 или 3ГТ;

— с бронебойно-трассирующим снарядом (БР-350А, БР-350Б, Р-350СП) и взрывателем МД-5;

— с бронепрожигающим снарядом (БП-353А) и взрывателем БМ;

— с пулевой шрапнелью (Ш-354 и Ш-354Т) и шрапнелью Гартца (Ш-354Г), с трубками — 22-секундной или Т-6;

— со стержневой шрапнелью (Ш-361) и трубкой Т-3УГ;

— с картечью (Ш-350).

Качающаяся часть пушки с телескопическим прицелом:

1 — чашечка; 2 — прицел; 3 — державки телескопа; 4 — линейка указателя отката; 5 — лобовой упор; 6 — наглазник; 7 — маховичок боковых поправок; 8 — маховичок углов прицеливания; 9 — рычаг спуска; 10 — сектор подъёмного механизма; 11 — ручка маховичка.

В октябре 1943 года был принят на вооружение и стал включаться в боекомплект танка Т-34 унитарный патрон с подкалиберным бронебойно-трассирующим снарядом (БР-354П).

В танках 1940–1942 года выпуска боекомплект состоял из 77 выстрелов, которые укладывались на полу боевого отделения и на его стенках. На полу танка устанавливались 20 высоких (на 3 выстрела) и 4 низких (на 2 выстрела) чемодана — всего 68 снарядов. На стенках боевого отделения размещались 9 выстрелов: на правой стороне — 3, в общей горизонтальной укладке и на левой — 6, в двух горизонтальных укладках — по 3 выстрела.

Характеристики снарядов

В танках 1942–1944 года выпуска с «улучшенной» башней боекомплект состоял из 100 выстрелов (бронебойных — 21, осколочно-фугасных — 75, подкалиберных — 4). Для укладки выстрелов на полу боевого отделения было оборудовано 8 ящиков на 86 выстрелов. Остальные 14 выстрелов размещались так: 2 бронебойно-трассирующих — в кассетах на крышке ящика в правом заднем углу боевого отделения, 8 осколочно-фугасных — на левом борту боевого отделения и 4 подкалиберных — в кассетах на правом борту. Боекомплект пулемётов первоначально состоял из 2898 патронов (46 дисков). У танков ранних выпусков, не имевших радиостанции, он включал 4725 патронов (75 дисков). В Т-34 с «улучшенной» башней размещалось 3150 патронов к пулемётам (50 дисков), один пистолет-пулемёт ППШ, 4 магазина к нему и 25 ручных гранат Ф-1.

Огнемётные танки ТО-34 вооружались поршневым огнемётом АТО-41 или АТО-42 производства завода № 222, смонтированным в шаровой установке вместо курсового пулемёта. Выстрел огнесмеси (60 % мазута и 40 % керосина) осуществлялся за счёт давления пороховых газов от сгорания заряда к 45-мм пушечному патрону. Перезарядка огнемёта и подача очередного патрона производились автоматически, под влиянием гидравлического напора огнесмеси. Струя огнесмеси поджигалась бензиновым факелом, а последний — электрической искрой. Огнемёт мог производить как одиночные выстрелы, так и автоматические (очередь из 3–4 выстрелов). Дальность огнеметания достигала 60–65 м. За один выстрел расходовалось до 10 л огнесмеси. Ёмкость резервуара — 100 л (у АТО-42 — 200 л), ёмкость бензобачка — 2 л. Боекомплект пушки на огнемётных танках остался неизменным, боекомплект пулемёта сократился до 2750 патронов.

ДВИГАТЕЛЬ И ТРАНСМИССИЯ. На танке Т-34 устанавливался 12-цилиндровый четырёхтактный бескомпрессорный дизель В-2-34. Номинальная мощность двигателя — 450 л.с. при 1750 об/мин, эксплуатационная — 400 л.с. при 1700 об/мин, максимальная — 500 л.с. при 1800 об/мин. Диаметр цилиндра 150 мм. Ход поршней левой группы — 180 мм, правой — 186,7 мм. Цилиндры располагались V-образно под углом 60. Степень сжатия 14–15. Масса сухого двигателя с электрогенератором без выхлопных коллекторов 750 кг.

Вид на двигатель со стороны башни. За блином воздухоочистителя виден заливной тройник с паровоздушным клапаном, предназначенный для заливки воды в систему охлаждения. По бортам, между шахтами подвески видны масляные баки.

Топливо — дизельное, марки ДТ или газойль марки Э по ОСТ 8842; подавалось принудительно, с помощью двенадцатиплунжерного топливного насоса НК-1. Танки ранних выпусков имели шесть топливных баков общей ёмкостью 460 л и четыре наружных топливных бака общей ёмкостью 134 л. К концу лета 1943 года число топливных баков довели до восьми, а их ёмкость возросла до 540 л. Вместо четырёх бортовых стали устанавливать два кормовых бака прямоугольной формы, а с 1943 года — два цилиндрических бака ёмкостью по 90 л с каждого борта. Вскоре их количество довели до трёх: один на левом борту, два — на правом. Наружные топливные баки к системе питания двигателя не подключались.

Система смазки — циркуляционная, под давлением. Циркуляцию масла обеспечивал шестерёнчатый трёхсекционный масляный насос.

Система охлаждения — жидкостная, закрытая, с принудительной циркуляцией. Радиаторов — два, трубчатых, установленных по обе стороны от двигателя с наклоном в его сторону, общей ёмкостью 90–95 л.

Для очистки воздуха, поступавшего в цилиндры двигателя, на танке устанавливался воздухоочиститель типа «Помон», а с 1942 года — два воздухоочистителя типа «Циклон».

Пуск двигателя осуществлялся электростартером СТ-700 мощностью 15 л.с. или сжатым воздухом (два баллона размещались в отделении управления).

Трансмиссия состояла из многодискового главного фрикциона сухого трения (сталь по стали), коробки передач, бортовых фрикционов, тормозов и бортовых передач.

Коробка передач трёхходовая, четырёхскоростная (с конца 1942 года — пятискоростная). Бортовые фрикционы многодисковые, сухие (сталь по стали); тормоза плавающие, ленточные, с обшивкой ферродо. Бортовые передачи одноступенчатые.

Вид на трансмиссию. Сверху на коробке передач установлен электростартёр, по бокам — бортовые фрикционы. (Фото из коллекции М. Барятинского)

ХОДОВАЯ ЧАСТЬ танка применительно к одному борту состояла из пяти сдвоенных опорных катков диаметром 830 мм. Опорные катки, выпускавшиеся разными заводами, существенно отличались по конструкции и внешнему виду: литые или штампованные, с резиновыми бандажами или с внутренней амортизацией (летом 1942 года СТЗ выпускал катки вообще без амортизации).

Подвеска индивидуальная, пружинная.

Ведущие колёса заднего расположения имели шесть роликов для зацепления с гребнями гусеничных траков.

Направляющие колёса литые, с кривошипным механизмом натяжения гусениц. У танков ранних выпусков направляющие колёса были обрезинены.

Гусеницы стальные, с литыми или штампованными траками. У танков ранних выпусков они состояли из 74 траков (37 гребневых и 37 плоских) шириной 550 мм. У машин выпуска 1942–1943 годов гусеницы состояли из 72 траков шириной 500 мм.

ЭЛЕКТРООБОРУДОВАНИЕ было выполнено по однопроводной схеме. Напряжение 24 и 12 В. Источники: генератор ГТ-4563А мощностью 1 кВт, четыре аккумуляторные батареи 6-СТЭ-128 ёмкостью 128 А*ч каждая. Потребители: электростартёр СТ-700, электромотор поворотного механизма башни, электромотор вентилятора, контрольные приборы, аппаратура внешнего и внутреннего освещения, электросигнал, умформер радиостанции и лампы ТПУ.

СРЕДСТВА СВЯЗИ. На Т-34 устанавливалась коротковолновая приёмо-передающая симплексная телефонная радиостанция 9-Р (на танках первых выпусков 71-ТК-3), имевшая возможность принимать телеграфные немодулированные сигналы. С 1943 года Т-34 начали оснащаться модернизированной радиостанцией 9-РМ с расширенным диапазоном.

На танках ранних выпусков внутренняя связь обеспечивалась танковым переговорным устройством ТПУ-2 или ТПУ-3 довоенного образца. Позже все танки Т-34 обеспечивались переговорным устройством ТПУ-3-бисФ.

ТАКТИКО-ТЕХНИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ТАНКОВ Т-34 Компоновка танка Т-34 выпуска 1942 года:

1 — пушка Ф-34; 2 — механизм вертикальной наводки; 3 — башенный вентилятор; 4 — заглушка отверстия для крепления приспособления проверки отката и наката компрессора пушки; 5 — двигатель; 6 — вентилятор; 7 — главный фрикцион; 8 — воздухоочиститель; 9 — стартёр; 10 — коробка передач; 11 — наружный топливный бак; 12 — опорный каток с резиновым бандажом; 13 — опорный каток с внутренней амортизацией; 14 — аккумуляторы; 15 — укладка пушечных выстрелов на полу боевого отделения; 16 — сиденье командира; 17 — сиденье механика-водителя; 18 — рычаг управления; 19 — педаль главного фрикциона; 20 — баллоны для воздушного запуска; 21 — радиостанция.

БОЕВОЕ ПРИМЕНЕНИЕ

Первые серийные танки Т-34 поступили в танковые соединения РККА поздней осенью 1940 года. Однако плановая боевая учёба началась лишь весной 1941 года. К сожалению, на освоении нового танка самым негативным образом сказались многочисленные реорганизации танковых войск, проводившиеся в течение двух предвоенных лет.

Как известно, 21 ноября 1939 года Главный военный совет РККА принял решение о расформировании всех четырёх имевшихся на тот момент в Красной Армии танковых корпусов. Вместо них были созданы танковые бригады РГК и механизированные дивизии. Меньше чем через год Наркомат обороны принимает диаметрально противоположное решение и приступает к формированию девяти механизированных корпусов. Наконец, в феврале — марте 1941 года началось развёртывание ещё 20 механизированных корпусов — увы, для этого армия не располагала ни кадрами, ни достаточным количеством техники. Тем не менее, весь последний предвоенный год тянулись бесконечные переформирования: одни соединения развёртывались, другие ликвидировались, в состав танковых войск передавались части из других родов войск и т. д. Всё это сопровождалось перемещением частей и соединений из одних мест дислокации в другие. Так, к началу Великой Отечественной войны относительно боеспособными были только те 9 мехкорпусов, к формированию которых приступили летом 1940-го. Но и в них организация боевой учёбы в ряде случаев оставляла желать лучшего. Широко практиковалась порочная по своей сути система сбережения моторесурса техники, при которой экипажи занимались боевой подготовкой на изношенных до предела машинах учебно-боевого парка. При этом новая, более совершенная и зачастую существенно отличавшаяся от танков ранних выпусков боевая техника находилась на хранении в боксах. Было уже мало толку от использования для обучения экипажей БТ-7 танков БТ-2, но этот процесс превращался в полный абсурд, когда в ходе подготовки механиков-водителей для Т-34 новобранцев сажали на старенькие Т-26! В результате большинство из поступивших в войска до начала войны танков Т-34 так и не были освоены экипажами.

Существуют расхождения в количественной оценке парка танков Т-34 в Красной Армии к началу фашистского вторжения. Наиболее часто упоминается, что к 22 июня 1941 года заводы успели выпустить 1225 танков Т-34. Это не совсем верно. Указанное число танков было выпущено за 1940 год (115) и за первое полугодие 1941 года (1110), которое, как известно, заканчивается не 22 июня, а 30. Из этого числа военной приёмкой были приняты в 1940 году — 97 машин, а в 1941-м — 1129. При сложении получаем 1226 боевых машин (расхождение в одну машину между изготовленными и принятыми танками можно считать вполне допустимым для советской статистики).

Нет единства во мнениях и относительно количества танков Т-34, находившихся на 22 июня в приграничных военных округах. Наиболее часто встречается число 967. Однако количество танков (да и не только танков) того или иного типа на день начала войны никто не считал. Сводки по наличию боевых машин в войсках подавались на первое число каждого месяца. На 1 июня 1941 года в западных приграничных военных округах (Ленинградском, Прибалтийском особом, Западном особом, Киевском особом и Одесском) имелось 832 танка Т-34. Ещё 68 «тридцатьчетвёрок» находилось в тыловых округах (Московском, Харьковском и Орловском). Разница между 967 и 832 составляет 135 боевых машин (в некоторых источниках встречается число 138), которые вполне могли поступить в приграничные округа в течение июня.

К сожалению, привести здесь цифры наличия танков Т-34 в механизированных корпусах всех вышеупомянутых округов не представляется возможным. Сведения имеются лишь по части из них. Юго-Западный фронт был развёрнут на основе Киевского особого военного округа. В свете вышесказанного можно предположить, что таблица эта составлена в начале июля 1941 года задним числом, возможно по памяти, командующим танковыми войсками фронта.

Что касается Прибалтийского особого военного округа, то в нём дислоцировались два мехкорпуса — 3-й и 12-й. Танки Т-34 имелись только в 3-м. На 1 января 1941 года их было 50 единиц. По плану укомплектования в 1941 году корпус должен был получить ещё 103 «тридцатьчетвёрки». Сколько он получил к 22 июня, и получил ли вообще, неизвестно.

В мехкорпусах Ленинградского военного округа — 1-м и 10-м — танков Т-34 не было совсем. Восемь боевых машин этого типа находилось на Ленинградских бронетанковых курсах усовершенствования командного состава (ЛБТКУКС).

Таким образом, указать абсолютно точное число танков Т-34 в приграничных округах вряд ли возможно. Наиболее близким к истине можно считать число 967. Много это или мало?

Наличие танков Т-34 в механизированных корпусах Юго-Западного фронта на 22 июня 1941 года Наличие танков Т-34 в механизированных корпусах Западного особого военного округа на 13–19 июня 1941 года

Башня этого танка сорвана внутренним взрывом. Боекомплект 76-мм выстрелов, к сожалению, детонировал довольно часто. Лето 1941 года. (Фото из коллекции О. Баронова)

К началу войны в западных приграничных округах дислоцировалось 19 механизированных корпусов, насчитывавших 10 394 танка всех типов (по другим данным 11 000). С учётом боевых машин, имевшихся в составе некоторых стрелковых, кавалерийских и отдельных танковых частей, это число возрастает до 12 782 единиц (по данным на 1 июня). Танки Т-34 от этого числа составляли всего 7,5 %. Однако к 22 июня 1941 года Германия и её союзники развернули против нашей западной границы 3899 танков и штурмовых орудий, включая резерв верховного командования вермахта — 2-ю и 5-ю танковые дивизии (первоначально в боевых действиях не участвовали). Только 1404 из них были средние Pz.III и Pz.IV, так что 967 «тридцатьчетвёрок» (не будем забывать и 504 тяжёлых KB) представляли собой грозную силу.

К сожалению, использовать её в полной мере не удалось. Неудачная дислокация, недоукомплектованность личным составом и материальной частью, недостаточная подготовка экипажей новых танков, нехватка запасных частей и ремонтно-эвакуационных средств резко снизили боеспособность механизированных корпусов. В ходе продолжительных маршей, а большинство соединений мехкорпусов дислоцировались на значительном удалении от границы, выходили из строя не только старые машины, но и новенькие Т-34. По вине неопытных механиков-водителей «горели» главные и бортовые фрикционы, ломались коробки передач и т. д. Устранить многие поломки на месте не представлялось возможным. Обеспеченность же войск эвакуационными средствами была очень низкой. Тракторами мехкорпуса были обеспечены в среднем на 44 %, включая машины, использовавшиеся в качестве артиллерийских тягачей. Но даже там, где тягачи имелись, они не всегда могли помочь. Основным эвакуационным средством в танковых частях Красной Армии были челябинские сельскохозяйственные тракторы «Сталинец» С-60 и С-65 с тягой на крюке немногим более 4 т. Они вполне справлялись с буксировкой повреждённых Т-26 и БТ, но при попытке сдвинуть с места 26-тонные Т-34 (не говоря уже о KB) «сталинцы» в буквальном смысле слова вставали на дыбы. Здесь уже требовалось «запрягать» два, а то и три трактора, что не всегда было возможно.

Более половины всех «тридцатьчетвёрок» (и тяжёлых KB тоже) приграничных округов находилось в Киевском особом военном округе (с 22 июня — Юго-Западный фронт), в то время как главный удар наносился противником в полосе Западного особого военного округа (с 22 июня — Западный фронт).

Однако именно на Юго-Западном фронте развернулись наиболее драматические события первых дней войны, связанные с танковым сражением в треугольнике Ровно — Луцк — Броды, до сих пор незаслуженно мало освещённом в литературе.

К исходу 24 июня на ровенском направлении, на стыке 5-й и 6-й армий образовался разрыв около 50 км, в который устремились соединения 1-й немецкой танковой группы генерала Э. Клейста (799 танков). Создалась угроза глубокого прорыва гитлеровских войск и охвата ими с севера основных сил Юго-Западного фронта. Для ликвидации этой угрозы и разгрома ударной группировки противника в период 26–29 июня был нанесён контрудар силами 8-го, 9-го, 15-го и 19-го мехкорпусов по флангам прорвавшихся немецких войск.

9 мк (командир — генерал-майор К. К. Рокоссовский) и 19 мк (командир — генерал Н. В. Фекленко), совершив под непрерывным воздействием авиации противника более чем 200-км марш, находились в районе восточнее Луцка и должны были наступать на Дубно с севера. С юга в северо-западном направлении на Дубно наносили удар 8 мк (командир — генерал-майор Д. И. Рябышев) и 15 мк (командир — генерал-майор И. И. Карпезо). Следует подчеркнуть, что на начало войны в этих корпусах имелось 286, 279, 858 и 733 танка соответственно, а всего 2156! Из них 181 Т-34 и 140 КВ. Однако до 50 % этой техники по разным причинам в контрударе участия не принимало. Часть была потеряна, часть вышла из строя в ходе выдвижения в исходные районы, другие просто не успели подойти: 7-я моторизованная дивизия 8 мк, например, к этому времени находилась ещё на марше. Тем не менее, удар по противнику были готовы нанести как минимум 1000 танков. Эти силы были распределены неравномерно: до 700 боевых машин атаковали с юга и около 300 — с севера. При этом практически все Т-34 и KB (не менее 250 машин) находились в северной группировке.

«Тридцатьчетвёрки», оборудованные дополнительной бронёй на заводе № 27. Часто для этой цели использовались обыкновенные стальные листы. Ленинградский фронт, 1942 год. (РГАКФД)

Контрудар наших войск начался 26 июня и вылился во встречное сражение с соединениями 1-й танковой группы противника. Особенно сильное поражение было нанесено 48-у немецкому моторизованному корпусу, одна из дивизий которого — 11-я танковая — была практически полностью разгромлена. Однако успешно завершить операцию окружением противника не удалось, и, в первую очередь, по причине отсутствия чётко налаженной связи и взаимодействия как между наступавшими мехкорпусами, так и между ними и вышестоящими штабами. Вот что по этому поводу написал в своих воспоминаниях В. С. Архипов, в те дни командир разведбата 43-й танковой дивизии 19 мк:

«Слабая, с длительными перерывами радиосвязь была причиной опоздания информации, направляемой с линии фронта в высшие штабы. Поэтому и решения, которые принимались в штабах и, в свою очередь, передавались на фронт, часто не соответствовали изменившейся боевой обстановке. К примеру, вечером 26 июня, когда, смяв правый фланг 11-й немецкой танковой дивизии и разгромив один из её танковых полков, наша дивизия вышла к Дубно, никто из нас не знал, что с юга, нанеся огромные потери другим соединениям 48-го немецкого моторизованного корпуса, успешно продвигается к нам навстречу 8-й мехкорпус генерала Д. И. Рябышева. Забегая вперёд, отмечу, что подобная ситуация повторилась и на следующий день, когда все три корпуса — 36-й стрелковый, 8-й и 19-й механизированные — опять наступали на дубненском направлении. Опять мы и наши соседи, стрелки 36-го корпуса, вышли на подступы к Дубно, но не знали, что в город уже ворвалась 34-я танковая дивизия полковника И. В. Васильева из 8-го мехкорпуса. Таким образом, 26 и 27 июля советские танковые клинья дважды и очень глубоко — до 30 км — врезались в оба фланга немецкого 48-го моторизованного корпуса. Однако отсутствие связи между этими клиньями и взаимная неосведомлённость не позволили довести дело до логического конца — до окружения 48-го мотокорпуса между Бродами и Дубно. А что такое окружение назревало, было видно и по войскам противника. Когда вечером 26 июня мы гнали фашистов к Дубно, это уже было не отступление, а самое настоящее бегство. Части 11-й танковой перемешались, их охватила паника. Она сказалась и в том, что кроме сотен пленных мы захватили много танков и бронетранспортёров и около 100 мотоциклов, брошенных экипажами в исправном состоянии. На подходе к Дубно, уже в сумерках, танкисты 86-го полка разглядели, что к ним в хвост колонны пристроились восемь немецких средних танков — видимо, приняли за своих. Их экипажи сдались вместе с машинами по первому же требованию наших товарищей. Пленные, как правило, спешили заявить, что не принадлежат к национал-социалистам, и очень охотно давали показания. Подобное психологическое состояние гитлеровских войск, подавленность и панику наблюдать снова мне довелось очень и очень не скоро — только после Сталинграда и Курской битвы. Отсюда можно сделать вывод, что контрудар механизированных корпусов Юго-Западного фронта, начавшийся на пятый день войны, оказал на гитлеровские войска сильное моральное воздействие».

Но, судя по записи, которую сделал 29 июня в своём дневнике начальник генерального штаба вермахта генерал-полковник Ф. Гальдер, на немецкие войска было оказано не только моральное воздействие:

«На правом фланге 1-й танковой группы 8-й русский танковый корпус глубоко вклинился в наше расположение и зашёл в тыл нашей 11-й танковой дивизии. Это вклинение противника, очевидно, вызвало большой беспорядок в нашем тылу в районе между Бродами и Дубно. Противник угрожает Дубно с юго-запада, что при учёте больших запасов вооружения и имущества в Дубно крайне нежелательно».

Потери 1-й немецкой танковой группы составили на 4 сентября 1941 года 408 танков, из них 186 безвозвратно. Эти цифры могли быть ещё больше, если бы в контрударе принимал участие 4-й механизированный корпус (командир — генерал-майор А. А. Власов), в котором имелись 313 Т-34 и 101 КВ. Но корпус этот действовал южнее, в полосе 6-й армии. Были велики и наши потери — после трёх дней операции все четыре мехкорпуса остались практически без танков. В целом же с 22 июня по 9 июля 1941 года потери Красной Армии составили 11 712 танков, в том числе и почти все Т-34. Причём это были безвозвратные потери, так как отремонтировать повреждённые машины не представлялось возможным — поле боя оставалось за немцами.

Огромные потери людей и техники привели к экстренному переходу от корпусов к более мелким формированиям — бригадам, полкам и батальонам.

В битве за Москву принимали участие бригады разной организации. Так, 8-я танковая бригада, например, имела полковую структуру. На её вооружении состояло 22 Т-34, 7 KB и 32 лёгких танка. 4-ю танковую бригаду (с 11 ноября 1941 года — 1-я гвардейская) сформировали в сентябре 1941 года в Сталинграде уже по батальонной схеме организации, включив в её состав 49 машин (из них 16 — Т-34 производства СТЗ). Это соединение под командованием М. Е. Катукова успешно действовало под Орлом и Мценском, сражаясь против 2-й немецкой танковой группы генерала Г. Гудериана, а затем, совершив 360-км марш своим ходом, вступило в бой на Волоколамском направлении. Говоря о 1-й гвардейской бригаде, нельзя не упомянуть старшего лейтенанта Д. Ф. Лавриненко. Он участвовал в 28 боях. Три танка Т-34, на которых он воевал, сгорели. В день своей гибели, 17 декабря 1941 года, под Волоколамском Лавриненко подбил 52-й по счёту танк противника и стал самым результативным советским танкистом периода Второй мировой войны.

В обороне Москвы участвовали и танки-истребители — Т-34 с 57-мм пушкой.

Танк-истребитель Т-34 с пушкой ЗИС-4, подбитый на подступах к Москве. 21-я танковая бригада, 1941 год. (Фото из коллекции М. Барятинского)

Около 10 таких машин имелось в составе 21-й танковой бригады, сражавшейся на Клинском направлении. Только за два дня, 15 и 16 ноября, 21 тбр, действуя из засад, подбила 18 вражеских танков.

7 ноября 1941 года по Красной площади в Москве прошли 160 танков, 40 из них — «тридцатьчетвёрки» 33-й танковой бригады.

В целом же в танковых частях Красной Армии, оборонявших Москву, количество танков Т-34 было невелико. Преобладали лёгкие боевые машины как старых марок, так и новые Т-60. Скажем, в начале октября 1941 года Западный фронт располагал 483 танками, из которых только 45 были Т-34 и КВ. К концу года число Т-34 в войсках несколько возросло, но не превышало 25–30 % от общего количества боевых машин.

Такое положение сохранялось и в 1942 году, несмотря на рост выпуска Т-34. В танковых войсках 61-й армии, например, перед началом проведения в июле 1942 года Волховской наступательной операции имелось 334 танка семи марок. Из них только 67 (20 %) — Т-34.

«Рабочей лошадкой» советских танковых войск Т-34 стали только в 1943 году. Это хорошо видно на примере Центрального и Воронежского фронтов накануне Курской битвы.

Таким образом, в танковом парке двух фронтов в июле 1943 года «тридцатьчетвёрки» составляли уже 62 % и вынесли на себе основную тяжесть жесточайших танковых сражений на Курской дуге, в том числе и знаменитого Прохоровского. Последнее, вопреки сложившемуся стереотипу не проходило на каком-то отдельно взятом поле, типа Бородинского, а осуществлялось на фронте протяжённостью до 35 км и представляло собой ряд отдельных танковых боёв.

Вечером 10 июля 1943 года командование Воронежского фронта получило приказ Ставки ВГК о проведении контрудара по группировке немецких войск, наступавшей на Прохоровском направлении. Для этой цели из состава резервного Степного фронта в состав Воронежского фронта были переданы 5-я гв. армия генерал-лейтенанта А. С. Жадова и 5-я гв. танковая армия генерал-лейтенанта танковых войск П. А. Ротмистрова. 5 гв. ТА была первой танковой армией однородного состава. Её формирование началось 10 февраля 1943 года, и к началу Курской битвы она дислоцировалась в районе Острогожска (Воронежская обл.). В состав армии входили 18 тк, 29 тк и 5 гв. мк.

6 июля в 23.00 был получен приказ, требовавший сосредоточения армии на правом берегу реки Оскол. В 23.15 передовой отряд армии уже начал движение, а спустя 45 минут тронулись с места и главные силы. Необходимо отметить безукоризненную организацию марша. По маршрутам движения колонн было запрещено встречное движение. Армия двигалась круглосуточно, с короткими привалами для заправки машин. Марш надёжно прикрывался зенитной артиллерией и авиацией, и благодаря этому остался не замеченным вражеской разведкой. За трое суток армия переместилась на 330–380 км. При этом почти не было случаев выхода боевых машин из строя по техническим причинам, что свидетельствует как о возросшей надёжности танков, так и о грамотном техническом обслуживании техники.

9 июля 5 гв. ТА сосредоточилась в районе Прохоровки. Предполагалось, что армия с двумя приданными ей танковыми корпусами — 2-м и 2-м гвардейским — в 10.00 12 июля нанесёт удар по немецким войскам и совместно с 5-й и 6-й гвардейскими общевойсковыми армиями и 1-й танковой армией уничтожит вклинившуюся на обоянском направлении группировку противника, не допустив её отхода на юг. Однако подготовка контрудара, начавшаяся 11 июля, была сорвана немцами, которые нанесли по нашей обороне два мощных удара: первый — в направлении Обояни, второй — на Прохоровку. В результате частичного отхода наших войск артиллерия, которой в контрударе отводилась значительная роль, понесла потери и на позициях развёртывания, и в движении к линии фронта.

Рано утром 12 июля из-за нанесения немцами удара в полосе 69-й армии возникла угроза левому флангу разворачивавшихся юго-западнее Прохоровки главных сил 5 гв. ТА. Это 6-я и 19-я танковые дивизии (около 200 танков) из 3-го танкового корпуса противника перешли в наступление из района Мелехово на Ржавец. В связи с этим в полосу 69-й армии были выдвинуты две бригады 5 гв. мк, танковая бригада 2 гв. тк и резерв 5 гв. ТА (танковый, мотоциклетный, истребительно-противотанковый и гаубичный полки). Эти силы, объединённые в группу под командованием генерал-майора К. Г. Труфанова (около 100 машин, в том числе 71 Т-34), не только приостановили продвижение врага на север, но и почти полностью отбросили его в исходное положение.

Танк Т-34, оборудованный колейным катковым минным тралом ПТ-3. Курская дуга, лето 1943 года. (РГАКФД)

12 июля в 8.30 главные силы немецких войск в составе моторизованных дивизий СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», «Рейх» и «Мёртвая голова», насчитывавших до 500 танков и штурмовых орудий, включая 42 «Тигра», перешли в наступление в направлении станции Прохоровка. В то же самое время после 15-минутной артподготовки немецкая группировка была атакована основными силами 5-й гвардейской танковой армии, что привело к развёртыванию встречного танкового сражения, в котором с обеих сторон приняло участие около 1200 танков, причём средних и тяжёлых машин у противника было больше.

Несмотря на внезапность удара, советские танки были встречены сосредоточенным огнём противотанковой артиллерии и штурмовых орудий. Однако 18 тк на большой скорости прорвался в совхоз Октябрьский и, несмотря на большие потери, захватил его. При дальнейшем продвижении он встретил танковую группировку противника, в которой было 15 тяжёлых танков «Тигр», в течение нескольких часов вёл с ними встречный бой и к 18.00 перешёл к обороне.

29 тк в течение всего дня вёл манёвренный бой за высоту 252,5 с танками дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», но после 16.00 был потеснён подошедшими танками дивизии СС «Мёртвая голова», а с наступлением темноты также перешёл к обороне.

2 гв. тк, наступавший в направлении пос. Калинин, в 14.30 внезапно столкнулся с двигавшейся навстречу моторизованной дивизией СС «Рейх», которая отбросила его в исходное положение. 2 тк, прикрывавший стык между 2 гв. тк и 29 тк, смог несколько потеснить немецкие части, но, попав под огонь подтянутых из второго эшелона штурмовых и противотанковых орудий, понёс потери и остановился.

Несмотря на то что 5 гв. ТА, действовавшая в полосе 17–19 км, смогла добиться плотности атакующих боевых порядков до 45 танков на 1 км, выполнить поставленную задачу она не смогла. Потери армии, без учёта группы генерала Труфанова, составили 328 танков и САУ, а вместе с приданными соединениями достигли 60 % первоначальной численности. Немецкие же войска только 12 июля потеряли, согласно донесению командования Воронежским фронтом, около 320 танков. Германская статистика уменьшает это число до 218, и даже до 190 боевых машин. Тем не менее вечером 12 июля немцы оставили поле боя под Прохоровкой, а 16 июля начали отвод войск. Операция «Цитадель» провалилась.

12 июля на орловском направлении перешли в наступление войска Брянского фронта. 18 июля в бой была введена свежая танковая группировка — 3 гв. ТА (475 Т-34, 224 Т-70).

На белгородско-харьковском направлении к 23 июля наши войска вышли на позиции, которые занимали до начала немецкого наступления. 3 августа началось контрнаступление Воронежского и Степного фронтов. К этому времени танковые соединения были пополнены боевой техникой. Так, 1-я танковая армия имела в своём составе 549 танков (из них 412 Т-34).

Судя по разрушенному переднему опорному катку, танк подорвался на мине. Курская дуга, июль 1943 года. (Фото из коллекции О. Баронова)

В целом же в Курской битве и последовавших за ней в 1943 году операциях на Украине танки Т-34, вооружённые 76-мм пушкой, использовались в наиболее массовых количествах. Следует, однако, отметить, что основным их противником были не танки, по причине малочисленности последних, а немецкая противотанковая артиллерия. Именно на огонь противотанковых и танковых пушек приходилось в 1943–1945 годах около 90 % потерь наших танков.

Из данных, приведённых в таблице, видно, что в 1943 году 66,5 % танков Т-34 было подбито огнём 75- и 88-мм танковых (танки Pz.IV, Pz.V и Pz.VI) и противотанковых пушек. В начале войны Т-34 имел преимущество перед танками противника в дистанции огневого боя, поскольку его пушка могла поразить любой немецкий танк на дальности до 1000 м. Дистанция же обстрела наших танков, как правило, не превышала 300 м. В 1943 году с ростом толщины брони немецких танков дальность эффективной стрельбы по ним резко сократилась и не превышала 500 м даже для подкалиберного снаряда. В это же время 75- и 88-мм длинноствольные немецкие пушки могли поражать Т-34 на дистанциях 900 и 1500 м соответственно.

ТО-34 в засаде. 47-й отдельный огнемётный танковый полк. Прибалтика, октябрь 1944 года. (РГАКФД)

Таким образом, к концу 1943 года танк Т-34 уже не соответствовал ставившимся перед ним задачам. Требовалась кардинальная модернизация. В итоге был создан танк Т-34-85. Что же касается Т-34, то, начиная с 1944 года, их количество в действующей армии неуклонно сокращалось. Сохранившиеся машины ещё принимали участие во всех операциях, проводившихся Красной Армией в 1944–1945 годах, включая Берлинскую, но в основном были уже выведены из первой линии и использовались в тыловых частях в качестве учебных. В частях Советской Армии танки Т-34 встречались вплоть до начала 50-х годов.

Потери танков Т-34 от огня орудий различных калибров

Экипажи югославского танкового полка, сформированного в СССР, получают боевую задачу, 1944 год. (РГАКФД)

Помимо Красной Армии в период Второй мировой войны танки Т-34 состояли на вооружении Народного Войска Польского, Народно-освободительной армии Югославии (НОАЮ) и Чехословацкого корпуса.

С июля 1943 года по январь 1945-го Войско Польское получило 118 танков Т-34, главным образом с завода «Красное Сормово» и ремонтных предприятий. На момент окончания боевых действий в Европе в различных польских воинских частях (1-й танковой бригаде, Офицерской танковой школе, 3-м учебном танковом полку и др.) имелось 62 танка этого типа. Некоторое количество этих машин переоборудовали в БРЭМ и эксплуатировали ещё в 50-х годах.

Указать точное количество танков, полученных НОАЮ и Чехословацким корпусом, не представляется возможным. По-видимому, речь может идти о нескольких десятках единиц.

Трофейные танки Т-34 в ограниченном количестве использовались в вермахте. В частности, во время наступления под Курском летом 1943 года в моторизованной дивизии СС «Рейх» имелось 25 «тридцатьчетвёрок». На части из них немцы установили свои командирские башенки.

В финской армии число танков Т-34 не превышало 9 единиц, 7 из которых эксплуатировались до 1960 года.

Незначительное количество Т-34 использовалось в частях венгерской и румынской армий, а также в Русской освободительной армии генерала А. А. Власова.

ОЦЕНКА МАШИНЫ

Традиционно считается, что Т-34 — это первый в мире массовый средний танк с рациональными углами наклона броневых листов корпуса и башни, дизельным двигателем и длинноствольной 76-мм пушкой. Всё это верно, как верно и то, что по своим ТТХ «тридцатьчетвёрку» на 1941 год можно признать сильнейшим средним танком в мире. Однако нельзя забывать, что танк, как, впрочем, и любой другой вид боевой техники, создаётся для боя, и очень важно, насколько его конструкция позволяет реализовать даже самые высокие заявленные характеристики, поскольку многие, на первый взгляд, удачные конструктивные решения на деле могут обернуться недостатками.

Т-34 был скомпонован по классической схеме с кормовым расположением двигателя и трансмиссии. Форма его корпуса и башни была признана и противниками, и союзниками наиболее удачной для своего времени с точки зрения снарядостойкости и считалась образцом для подражания. Но чудес не бывает, и за всё приходится платить. В данном случае — забронированным объёмом. Выгодный, с точки зрения снарядостойкости, большой наклон лобовой брони вкупе с неудачным, хотя и конструктивно более простым — продольным — расположением массивного 12-цилиндрового двигателя, сократил объём боевого отделения и не позволил разместить люк механика-водителя на подбашенном листе корпуса. В результате люк выполнялся в лобовом листе, что существенно снижало его снарядостойкость.

Из таблицы видно, что боевое отделение Т-34 было наименьшим по сравнению со всеми средними танками, принимавшими участие во Второй мировой войне!

Относительная длина отделений корпуса (в % от длины корпуса в свету) у средних танков различных стран

Обтекаемая, красивая внешне, даже элегантная башня «тридцатьчетвёрки» оказалась слишком мала для размещения артсистемы 76-мм калибра. Доставшаяся по наследству от лёгкого А-20, она изначально предназначалась для установки 45-мм пушки. Таким же, как у А-20, остался и диаметр башенного погона в свету — 1420 мм, всего на 100 мм больше, чем у БТ-7.

Ограниченный объём башни не позволил разместить в ней третьего члена экипажа, и наводчик орудия совмещал свои обязанности с обязанностями командира танка, а порой и командира подразделения. Приходилось выбирать: или вести огонь, или руководить боем. Этот недостаток отмечался офицерами НИБТПолигона в 1940 году, а затем немцами и американцами. Последние, например, вообще никак не могли понять, каким образом наши танкисты могут помещаться в башне зимой, когда носят полушубки.

Теснота башни и боевого отделения в целом существенно уменьшали все достоинства мощной 76-мм пушки, обслуживать которую было просто неудобно. Крайне неудачно, в вертикальных кассетах-чемоданах размещался боекомплект, что затрудняло доступ к снарядам и снижало скорострельность.

Вентиляция танка осуществлялась вентиляторами системы охлаждения и дополнительным вытяжным, расположенным в перегородке моторного отделения. В крыше башни имелось вентиляционное отверстие, но принудительной вентиляции не было! В отчёте НИБТПолигона указывалось, что содержание СО при выстреле даже с работающей вентиляцией значительно превышает допустимую норму (0,1 мг/л) и является токсической.

В 1940 году был отмечен и такой существенный недостаток танка, как неудачное размещение приборов наблюдения и их низкое качество. Так, например, смотровой прибор кругового обзора устанавливался справа сзади от командира танка в крышке башенного люка. Доступ к прибору был крайне затруднён, а наблюдение возможно в ограниченном секторе: обзор по горизонту вправо до 120°; мёртвое пространство 15 м. Ограниченный сектор обзора, полная невозможность наблюдения в остальном секторе, а также неудобное положение головы при наблюдении делали смотровой прибор совершенно непригодным к работе. Неудобно располагались и приборы наблюдения в бортах башни. В бою всё это приводило к потере зрительной связи между машинами и несвоевременному обнаружению противника.

Органическим недостатком Т-34 являлась пружинная подвеска типа Кристи, сообщавшая машине во время движения сильные колебания. Кроме того, шахты подвески съедали значительную часть забронированного объёма.

Т-34 выпуска завода «Красное Сормово» проходит по г. Ландсберг в провинции Бранденбург, Германия, 1-й Белорусский фронт, 21 февраля 1945 года.

Важным и неоспоримым достоинством танка было применение мощного и экономичного дизельного двигателя. Но двигатель в танке работает в крайне перенапряжённом режиме, в частности, и с точки зрения воздухоподачи и воздухоочистки. В отчёте начальника 2-го управления Главразведуправления Красной Армии генерал-майора танковых войск Хлопова, составленном по результатам испытаний танка на Абердинском полигоне в США, говорилось:

«Недостатки нашего дизеля — преступно плохой воздухоочиститель на танке Т-34. Американцы считают, что только саботажник мог сконструировать подобное устройство. Для них непонятно также, почему в нашем наставлении его называют масляным. Испытания в лаборатории и испытания его в поле показали, что воздухоочиститель вообще не очищает воздух, попадающий в мотор; пропускная способность его не обеспечивает приток необходимого количества воздуха даже при работе мотора вхолостую.

В результате этого мотор не развивает полной мощности — и попадающая в цилиндры пыль ведёт к очень быстрому срабатыванию их, падает компрессия, и мотор теряет ещё больше мощности.

Средний танк Т-34, после пробега в 343 км, окончательно вышел из строя и не может быть отремонтирован. Причина: вследствие чрезвычайно плохого воздухоочистителя на дизеле в мотор набилось очень много грязи и произошла авария, в результате которой поршни и цилиндры разрушились до такой степени, что их невозможно отремонтировать».

Вот так: 300 с небольшим километров пробега — и двигателя нет, и всё из-за убийственно плохой конструкции воздухоочистителя «Помон»!

Впрочем, самой большой проблемой «тридцатьчетвёрки», и это подтверждается и немецкими, и американскими документами, стала трансмиссия, и в первую очередь крайне неудачная конструкция коробки передач. Вот что по этому поводу писали немцы:

«Подавляющее большинство КПП в танках наших противников[5] плохо переключается, отчасти от того, что в большинстве случаев это — простая система передвигаемых шестерён; кроме того, заднее расположение двигателя и КПП в танках делает необходимыми длинные рычаги управления передачами, имеющими большой мёртвый ход вследствие наличия промежуточных звеньев, что вызывает при быстрых переменах скоростей неправильные переключения. В плохом переключении заключается самая большая слабость советского танка Т-34. Следствием этого является сильный износ сцепления. Почти все захваченные нами танки при сохранности всех остальных частей вышли из строя из-за повреждения сцепления».

Боевая учёба танкистов, 1949 год. (РГАКФД)

Из-за быстрого износа, а также вследствие неудачной конструкции главный фрикцион почти никогда не выключался полностью, его «вело» и переключить передачу в таких условиях было делом сложным. При невыключенном главном фрикционе воткнуть нужную передачу удавалось только очень опытным механикам-водителям. Остальные же поступали проще: перед атакой включалась 2-я передача (стартовая для Т-34), а с двигателя снимался ограничитель оборотов. В движении дизель раскручивали до 2300 об/мин, танк же соответственно разгонялся до 20–25 км/ч. Изменение скорости осуществлялось изменением числа оборотов, а попросту — сбросом газа. Нет необходимости объяснять, что такая солдатская хитрость уменьшала и без того небольшой моторесурс двигателя. Впрочем, редкий танк доживал до выработки его «сердцем» даже половины этого ресурса.

Диаметр башенного погона у танков с 75- и 76-мм пушками

Нельзя признать удачным и побортное расположение топливных баков, да ещё в боевом отделении и без выгородок. Не от хорошей жизни танкисты стремились перед боем заполнить баки до отказа — пары солярки взрываются не хуже бензиновых, сама солярка — никогда.

Суммируя вышесказанное, можно сделать вывод, что в 1941 году основными недостатками танка Т-34 были теснота боевого отделения, плохая оптика и неработоспособные или почти неработоспособные двигатель и трансмиссия. Судя по огромным потерям и большому количеству брошенных танков, недостатки Т-34 в 1941 году взяли верх над его достоинствами.

Читатель, наверное, уже обратил внимание, что многих этих недостатков можно было бы избежать, если бы в серию был запущен танк Т-34М с трёхместной просторной башней с большим диаметром погона, полученным за счёт вертикального, а не наклонного, как у Т-34, расположения бортов, пятискоростной коробкой передач, торсионной подвеской и т. д. Однако этого не произошло. Более того, Т-34М, судя по всему, сыграл в судьбе Т-34 роковую роль. Сотрудники КБ завода № 183, увлёкшись проектированием новой машины, совсем упустили из виду работу по устранению конструктивных недостатков у серийных «тридцатьчетвёрок» и опомнились только в начале 1942 года.

Следует подчеркнуть, что Т-34 1941 года выпуска — это не Т-34 1942-го и, тем более, 1943 года. Проблемы с двигателем и трансмиссией были сняты установкой двух воздухоочистителей типа «Циклон», пятискоростной коробки передач с постоянным зацеплением шестерён и усовершенствованием конструкции главного фрикциона. В результате манёвренные характеристики танка резко возросли.

Обзорность из танка удалось несколько улучшить за счёт применения призматических приборов наблюдения вместо зеркальных и введения нового прицела ТМФД-7.

Вертикальные кассеты для снарядов заменили на горизонтальные ящики, обеспечив доступ сразу к нескольким выстрелам.

В башне был установлен вытяжной вентилятор.

К сожалению, в полной мере не удалось решить вопрос тесноты боевого отделения. Не очень помогло и внедрение в 1942 году новой башни. Уменьшив наклон её стенок, удалось добиться несколько большего внутреннего размера по ширине, но башенный погон остался прежним, и разместить в башне третьего танкиста было нельзя. По этой причине не вызвало должного эффекта введение в 1943 году командирской башенки, поскольку командир танка по-прежнему не мог одновременно вести огонь из пушки и пользоваться командирской башенкой. На поле боя она оказывалась бесполезной.

Маленький диаметр башенного погона не позволил разместить в башне Т-34 пушку более крупного калибра. Создалась парадоксальная ситуация: если в начале войны Т-34 зачастую не мог реализовать своё превосходство над немецкими танками в броневой защите, мощи вооружения и подвижности по причине конструктивных недостатков, то появление на поле боя «тигров» и «пантер» практически свело на нет всю работу по их устранению. На повестку дня встал вопрос о более солидной модернизации.

Вместе с тем необходимо отметить, что танк Т-34, изначально довольно сложный по конструкции, в процессе серийного выпуска максимально приспособили к существовавшим у нас в годы войны условиям производства, для которого были характерны привлечение к выпуску боевых машин неспециализированных предприятий и широкое использование малоквалифицированных рабочих кадров. В связи с этим осуществлялась плановая работа по уменьшению номенклатуры деталей и снижению трудоёмкости. Так, на 1 января 1941 года вся трудоёмкость Т-34 с корпусными деталями и башней составляла 9465 нормо-часов, а на 1 января 1945 года — 3230. В итоге конструкция танка была предельно упрощена, он отличался высокой ремонтопригодностью, позволявшей в массовом порядке осуществлять восстановление подбитых боевых машин и замену вышедших из строя агрегатов. В среднем в годы войны каждый танк Т-34 восстанавливался 3–4 раза.

По-видимому, именно здесь и кроется секрет популярности этой боевой машины. Это был русский танк, для русской армии и русской промышленности, максимально приспособленный к нашим условиям производства и эксплуатации. И воевать на нём могли только русские! Он прощал то, чего не прощали, например, при всех их достоинствах, ленд-лизовские боевые машины. К ним нельзя было подойти с кувалдой и ломом, или вправить какую-нибудь деталь ударом сапога.

Следует учитывать и ещё одно обстоятельство. В сознании большинства людей танки Т-34 и Т-34-85 не разделяются. На последнем мы ворвались в Берлин и Прагу, он выпускался и после окончания войны, состоял на вооружении до середины 1970-х годов, поставлялся в десятки стран мира. В большинстве случаев именно Т-34-85 стоит на постаментах. Ореол его славы распространился и на куда менее удачливого предшественника. Но это уже другой танк и другая история…

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Т-34. 1-я гвардейская танковая бригада, Западный фронт, январь 1942 г.

Т-34. Юго-Западный фронт, Харьковское направление, март 1942 г.

Т-34. Юго-Западный фронт, лето 1942 г.

Т-34. 45-й отдельный танковый полк, 8-й эстонский стрелковый корпус, май 1943 г.

Т-34. 55-й отдельный танковый полк, 4-й механизированный корпус, сентябрь 1942 г.

Т-34. Западный фронт, Ржевское направление, лето 1942 г.

Т-34. 30-я гвардейская танковая бригада, Ленинградский фронт, январь 1944 г.

Т-34. 24-й танковый полк, 46-я Духовицкая механизированная бригада, 1-й Прибалтийский фронт, июль 1944 г.

Т-34. Берлин, апрель 1945 г. Белые полосы на башне наносились для предотвращения случайных атак авиации союзников.


Примечания

1

Стиль, орфография и пунктуация всех цитируемых документов приводятся без изменений. — Прим. ред.

2

Наркомата оборонной промышленности. — Прим. авт.

3

Последнее занималось обслуживанием серийного производства тяжёлого танка Т-35. — Прим. авт.

4

На основании решений, принятых на этом заседании и касавшихся, естественно, не только харьковских танков, Комитет Обороны СССР принял постановление «О системе танкового вооружения». В этом документе содержалось требование меньше, чем за год, к июлю 1939 года разработать новые образцы танков, у которых вооружение, броня и подвижность полностью отвечали бы условиям будущей войны.

5

Имеются в виду Т-34 и KB. — Прим. авт.