geo_guides adv_geo Михаил Андреевич Ильин Подмосковье

Книга-спутник по древним подмосковным городам, селам и старым усадьбам (XIV-XIX вв.)

ru
Fiction Book Designer, FictionBook Editor Release 2.6.6 30.04.2015 FBD-B3A722-06A8-7243-52B5-6EE0-CAEF-BEB079 1.0 Подмосковье Искусство Москва 1965

Михаил Андреевич Ильин

Подмосковье

Художественные памятники XVI – начала XIX века

М., «Искусство», 1965

Редактор Ю. А. Молок Младший редактор Е. А. Скиба

Оформление И. И. Фоминой

Художественные редакторы Н. И. Калинин, И. Г. Румянцева, Д. В. Белоус

Корректор Н. Я. Корнеева

Книга-спутник по древним подмосковным городам, селам и старым усадьбам (XIV-XIX вв.)

Фото А. Александрова

LES ENVIRONS DE MOSCOU par М. Iljine

Editions «Iskoustvo» Moscou 1965

Guide a travers les vieilles cites des environs de Moscou et les proprietes des XIV-е-XIX-е siecles

Photos A. Alexandrov

Путь на Ростов Великий и Ярославль. По Владимирской дороге. По Рязанской дороге. По Каширской и Калужской дорогам. По Серпуховской дороге. Вверх по Москве-реке. Окрестности Вереи и Можайска. По Волоколамской дороге. По Дмитровской дороге

Памяти моего отца – Андрея Николаевича Ильина – одного из зачинателей изучения Подкосковья

Подмосковье славится своими памятниками архитектуры. Среди них мы найдем древние белокаменные соборы XIV-XV вв., мощные крепости, нарядные гражданские постройки, затейливые сельские и усадебные храмы XVI-XVII столетий. За ними следуют прославленные усадьбы XVI-XIX вв., то скромные, как Глинки, то удивляющие своим размахом и великолепием, как Архангельское. Не менее интересны и отдельные монастыри. Все эти произведения архитектуры поражают силой художественного гения ряда поколений русских художников и зодчих, умевших им найти место среди природы.

Более того, они так органически сочетаются то с пологим холмом, то с крутым берегом реки, то с лесами и перелесками, которые образуют столь характерный пейзаж Подмосковья.

Среди памятников архитектуры Подмосковья имеется большая группа церквей. Однако мы не вправе обойти ее лишь из-за отрицательного отношения к религии. Несмотря на то, что эти здания стали достоянием истории, – все они сохранили живые отголоски тех больших, волнующих идей, которыми жил русский народ в далекое от нас время. Зодчие воплощали в них тот идеал прекрасного, который, меняясь от века к веку, был взлелеян веками художественной деятельностью народа.

Поэтому древние храмы и монастыри, как и гражданские постройки, предстают перед нами не как отражение богословских представлений, а как своего рода каменная летопись – книга чувств, мыслей и переживаний народа на всем его длинном жизненном пути. К этим произведениям вполне приложимы слова Пушкина: «Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие».

Со многими из памятников Подмосковья связаны имена крупнейших мастеров как древнерусского искусства, так и русского искусства нового времени, начиная с XVIII столетия. Творенияживописцев Андрея Рублева и Дионисия, мастера-резчика Амвросия и керамистов Степана Полубеса, Петра Заборского и Игнатия Максимова, зодчих Павла Потехина, Игнатия Трофимова и Якова Бухвостова стоят рядом с произведениями Виктора Васнецова и Врубеля, скульпторов Шубина и Мартоса, архитекторов Баженова, Старова, Воронихина, Бове и других.»

Уже один этот беглый перечень имен русских художников как далекого прошлого, так и более близкого времени говорит о разнообразии применявшихся ими стилистических форм и приемов. Действительно, благородная простота и проникновенность искусства XVв. сменяется торжественной величавостью московского искусства XVI столетия. Семнадцатый век поражает пристрастием к изобилию мелких декоративных форм, породивших в свое время образный термин – «дивное узорочье». В недрах этого художественного направления, бурно охватившего все виды искусства, в конце XVII в. формируется стиль московское барокко. Он известен сочностью своих архитектурно-декоративных форм, словно кружева обрамляющих отдельные объемы, окна, двери. Резной в камне или"дереве крупный растительный орнамент становится характерной особенностью как внешнего, так и внутреннего убранства. В первой половине следующего, XVIII столетия, когда русское искусство вступило на путь европейской художественной культуры, мы встречаемся со стилем барокко. Прихотливые орнаментальные формы сочетаются здесь, как правило, с колонными ордерами, среди которых обычно главенствует коринфский ордер. Динамика и усложненность декоративного построения равно охватывает все виды искусства. Особенно это заметно в архитектуре, а также в скульптуре с ее изощренно «развернутыми» в пространстве статуями. На смену барокко приходит классицизм. Он возник в 60-х годах XVIII в., продержавшись в провинции вплоть до 40-х годов XIX столетия. Благородство пропорций, ясность композиционного построения,«воздушность» и простота ордерных форм с неизменными портиками, напоминающие античные прообразы, любовь к тонкой пластике рельефов или антикизирующих статуй, умело сопоставленных с архитектурой, – все это надолго приковало внимание русских мастеров к этому стилю, в котором с такой полнотой нашел свое выражение гуманизм того времени.

Естественно, что составить маршруты, руководствуясь хронологической последовательностью развития русской художественной культуры, невозможно .Читателю придется примириться с повторами, переходами от более поздних памятников к ранним, чтобы затем вновь вернуться к уже знакомой эпохе.

Конечно, дать систематический свод всех памятников Подмосковья нет возможности в небольшой книге, которая должна лишь сопутствовать любознательному путешественнику по основным дорогам вокруг столицы. Среди них он найдет и те, которые широко известны, и те, которые незаслуженно обойдены или забыты.

Подмосковью и его памятникам посвящена значительная литература – специальные исследования, справочники и т. д. В настоящей же книге основное внимание сосредоточено на художественных качествах произведений, на тех их свойствах, которые определили их место в истории русского искусства.

Желая более полно представить художественную жизнь Подмосковья той или иной эпохи, автор счел нужным остановиться и на тех произведениях живописи и скульптуры, которые, покинув свое первоначальное место, в настоящее время находятся в столичных или местных музеях.

Разрастающаяся Москва включила в свои границы ряд прославленных подмосковных, как, например, Коломенское, Царицыно, Измайлово, Кусково и другие. Поэтому эти усадьбы, отсутствуя здесь, помещены в моей же книге-спутнике «Москва» (1963), где читатель может познакомиться с ними.

Памятники Подмосковья расположены в книге по маршрутам, связанным с сетью железных и шоссейных дорог, как правило, проложенных по древним путям на Ростов Великий, Владимир, Рязань, Калугу.

М. Ильин

1. Путь на Ростов Великий и Ярославль

Любая современная карта ориентирована на север. Начнем и мы наше путешествие с пути, идущего от Москвы на север – на Загорск и далее на Александров, Ростов Великий, Ярославль.

Северные окрестности Москвы на редкость живописны. Бескрайние дали, открывающиеся с высоких холмов, быстрые, вьющиеся по долинам речки, глубокие овраги, приветливые светлые леса – вот что отмечает эту часть Подмосковья, запечатленную в холстах многих художников. Нет ничего удивительного, что тут часто встречаются старые усадьбы, древние села и монастыри, сохранившие интереснейшие произведения русского искусства, начиная с XV в. и кончая нашим столетием.

Одной из причин такого обилия разнообразных памятников было основание Троице-Сергиевского монастыря, положившего начало современному городу Загорску. Он был основан на ведшей на север дороге, связывавшей бурно росшую Москву с верхней Волгой и всем русским севером. Героическая оборона монастыря в начале XVII в. широко прославила его среди народа. Естественно, что по дороге от Москвы по селам стали исстари строиться храмы, служившие как бы вехами на этом пути.

Первым среди них должен быть назван храм села Т а й н и н с к о г о. Он построен в 1675-1677 гг. Уже издали бросается в глаза его стройный силуэт, увенчанный пятиглавием. Эта форма завершения сделалась во второй половине XVII в. почти что обязательной. Сильно обветшавший теперь храм обращает на себя внимание изощренными цепочками «штучного набора», т. е. декоративно-формованными кирпичными деталями, обрамляющими сильно вытянутые окна, главы, карнизы, кокошники. Но несравненно декоративнее и затейливее уникальный фасад примыкающей к нему трапезной (с запада) ( илл. 1). Расходящиеся в стороны крытые «ползучими» сводами и арками парные лестницы чередуются с лестничными площадками-рундуками, увенчанными шатрами на столбах. В центре расположена полая, представленная как бы в разрезе, «бочка». Эта бочка, хотя и выполненная в кирпиче на железном каркасе, имеет прямое отношение к декоративной форме, часто применявшейся в те годы в деревянной архитектуре. Именно здесь, в Тайнинском, в фасаде трапезной мы с особой яркостью ощущаем взаимовлияние каменных и деревянных форм, сказавшихся столь ярко в древнем русском зодчестве. Каждый побывавший в Тайнинском надолго запомнит это редчайшее произведение русского архитектурного искусства.

1. Крыльцо церкви в селе Тайнинском. 1675-1677

В 8 км от ст. Пушкино (где сохранился пятиглавый храм 1694 г. с оригинальными наличниками) находится село Комягино. Оно известно своим храмом, построенным в 1678 г. (илл. 2). Этот памятник отличается не только стройностью пропорций, но и редким совершенством форм. Особенно привлекает внимание завершение храма в виде двухъярусной пирамиды кокошников, на которой водружено хорошо прорисованное и ладно скомпонованное пятиглавие. Его главы имеют в основании аналогичные же кокошники. Может показаться, что неизвестному нам мастеру потребовалось много труда, чтобы согласовать столь затейливый и красивый верх с конструкцией свода. Однако на самом деле все обстоит значительно проще. Основной четверик здания перекрыт сомкнутым сводом, так распространенным в XVII в. На него и поставлены все декоративные формы верха. Таким образом, последние, по существу, живут самостоятельной жизнью, вне всякой связи с конструктивной стороной сооружения. Этот разрыв между декоративными и конструктивными формами – характерное явление в русской архитектуре XVII в.

Церковь Комягина отличают и другие приемы. Так, основной четверик вытянут по оси север-юг, что стояло в зависимости от желания увеличить ширину храма для лучшего обозрения церковных церемоний. Г лавы сохранили черепицу своего первоначального покрытия, что намного увеличивает декоративность здания. Обильны и кирпичные декоративные детали, украшающие как стены храма, так и колокольню, шатер которой имеет три ряда декоративных слухов.

Воспользуемся близостью от Комягина двух интересных памятников усадебного искусства начала XIX в. В современном подмосковном городе Ивантеевка сохранилась церковь, построенная в 1808 г. архитектором А. Бакаревым, учеником известного зодчего Москвы М. Казакова, украсившего ее во второй половине XVIII в. рядом красивейших зданий. Казаков предложил собственное истолкование древнерусских форм, применявшихся при постройке усадеб того времени. Они вошли в историю русского искусства под именем псевдоготического стиля. Этот стиль существовал параллельно с классицизмом начиная с 60-х гг. XVIII в. Казаков считал, что классическая основа композиции архитектурного сооружения должна оставаться незыблемой с тем, чтобы за псевдоготическим убранством не утерялась ясность и взаимосвязанность построения объемов. В этом духе и построена церковь в Ивантеевке (илл. 3) .Ее основные объемы, как и формы колокольни, по существу, весьма просты. Они лишь прикрыты оригинальными деталями то в виде замысловатых люкарн на куполе, то колонок с перехватами, то окон с нарочито сложным стрельчатым завершением. Все это убранство придает памятнику нарядный вид.

2. Церковь в селе Комягине. 1578

3. Церковь в Ивантеевке. 1808

Аналогичными свойствами отличается и церковь Никольского-Царева (илл. 4), выстроенная в 1812-1815 гг. в том же псевдоготическом стиле. Она отличается сложностью композиции плана: ее центральная ротонда (цилиндрическая часть) соединяется с парными овальными в плане приделами и округлым алтарем. Во внешней обработке стен главенствуют оригинальные стволы вытянутых парных колонн, многочисленные декоративные пирамидки-пинакли и стрельчатые окна простого рисунка.

На краснокирпичном фоне стен хорошо рисуется пояс из небольших стрельчатых арочек, над которым расположен скульптурный фриз превосходного рисунка, выполненный скульптором Г. Замараевым.

Оба памятника – в Ивантеевке и Никольском-Цареве – создают достаточно полное представление о русской псевдоготике начала XIX в., когда формы этого стиля еще не утратили оригинальных черт, которыми они были наделены в XVI11 в. в хорошо нам известном Царицыне.

4. Церковь в Никольском- Цареве. 1812-1815

5. Храм в Сафарине. 1691

После осмотра названных выше памятников, расположенных в районе села Пушкино, следует ознакомиться со старой усадьбой села Сафарина (от ст. Софрино около 3 км). Здесь сохранился один из красивейших подмосковных храмов, выстроенный в 1691 г. «ближним боярином» Салтыковым (илл. 5). В свое время он составлял органическую часть усадебного каменного дома, сооруженного одновременно с ним. Это было редкое для того времени каменное усадебное здание. Однако в 1893 г. дом был разобран, а его место заняли кирпичная трапезная и колокольня, выполненные в формах входившего в моду «русского» стиля. Сохранившаяся древняя часть – собственно храм, построен в так называемом «нарышкинском» стиле или стиле московского барокко. Он завоевал себе признание эффектными композициями друг на друга поставленных восьмериков, что давало возможность восстановить традицию башнеобразных построек. Помимо того, мастера этого направления в архитектуре широко применяли белокаменные декоративные формы, обильно украшавшие порталы дверей, наличники окон или подымавшиеся декоративными гребнями над карнизами основных частей здания. Храм села Сафарина (или Софрина) особенно богат ими. Здесь налицо не только замысловатые наличники окон, но и дополнительно введенный восьмигранный ярус, не менее богато украшенный подобными же декоративными деталями. Под венчающим барабаном с главой располагался в свое время восьмерик звона, что было весьма распространенным приемом в архитектуре московского барокко. В целом храм Сафарина принадлежал к группе наиболее выдающихся произведений конца XVII в. Рядом с ним остатки небольшого парка XVIII в.

Окрестности этого старинного села привлекают к себе скромной поэтичностью своего мягкого пейзажа.

Я помню ясный, чистый пруд; Под сению берез ветвистых, Средь мирных вод его три острова цветут; Светлея нивами меж рощ своих волнистых. За ним встает гора, пред ним в кустах шумит И брызжет мельница. Деревня, луг широкой, А там счастливый дом.. . туда душа летит, Там не хладел бы я и в старости глубокой!

6. Усадебный дом в Муранове. 1841

Так писал поэт Баратынский о Муранове, расположенном в 3 км по левую сторону от станции Ашукинской. Здесь, в Муранове, поего чертежам в 1841 г. был построен дом (илл. 6). К этому времени пора построек усадебных домов, украшенных портиками, миновала. На смену обширным усадьбам, столь частым в русской архитектуре исхода XVIII века, пришли небольшие и скромные усадебные домики с их семейными праздниками и неторопливой обыденной жизнью.

Архитектура дома мурановской усадьбы необычайно проста. Двухэтажное здание с восьмигранным, некогда стеклянным куполом и трехгранными выступами на южном и северном фасадах лишено каких-либо декоративных деталей. Лишь небольшая двухэтажная башня у одноэтажной пристройки несколько оживляет общий вид здания, приветливо выглядывающего из зелени парка.

7. Зал дома в Муранове

Очарование Муранова во многом определяется необычайной душевностью его обстановки. Небольшие комнаты первого этажа, сопутствующие центральному залу, как и он сам, также почти лишены каких-либо видных архитектурных деталей. Лишь изысканная мебель, расставленная с редким уютом, семейные портреты, гравюры, литографии и акварели на стенах, русский фарфор и бронзовые изделия составляют основу их убранства (илл. 7). Тикают часы, в вазах на столах цветы, на окнах комнатные растения – посетителя усадьбы не покидает ощущение, что владельцы только что вышли, оставив его наедине с тем миром, который был создан здесь усилиями не только Е. Баратынского, но и Ф. Тютчева, сделавшегося впоследствии владельцем Муранова.

Если мы проследим замысел, лежащий в основе планировки дома, то мы поразимся продуманности каждой части, каждой детали. Так, окна средней комнаты верхнего этажа, служившие классной для детей Баратынского, помещены под крышей купола с целью не отвлекать их во время уроков. Под домом идет подземный ход, по которому в зимнее время слуги проносили в дом дрова, минуя жилые комнаты.

8. Церковь в селе Воздвиженском. 1837-1848

Мураново, превращенное с 1920 г. в музей имени Ф. Тютчева, сохранило в своих стенах множество художественных и литературных реликвий, связанных с ее владельцами, в первую очередь с Тютчевым. Не раз издававшиеся путеводители и очерки знакомят с музеем-усадьбой, с бытом и культурой среднепоместного дворянства середины XIX в.

Не менее характерен и мурановский парк, тесно примыкающий к дому. Здесь мы не найдем ни звездчатых в плане аллей, ни стриженых лип, ни искусно посаженных кустов, обрамляющих, словно кулисы, лужайки с их далекими видами на окрестности. Здесь все настолько просто и незатейливо, что кажется, рука человека не прикасалась к этому уголку старого русского леса с его вековыми березами, зарослями кустарников и чуть видными дорожками-тропинками. Красота и задушевность Муранова заставит почти любого посетителя не раз побывать тут, чтобы еще раз испытать очарование этой усадьбы, полнее познакомиться со всеми ее художественными сокровищами.

В 8 км справа от платформы Калистово, на шоссе Москва – Ярославль, стоит село Воздвиженское. Некогда здесь стоял один из путевых дворцов, построенных русскими царями на дороге к Троице- Сергиеву монастырю, чему немало способствовали живописные берега небольшой петляющей речки Паши. Однако время не сохранило здесь ни одного древнего памятника. До нас дошла лишь церковь, построенная в 1837-1848 гг. (илл. 8), когда формы архитектуры русского классицизма заметно клонились к упадку.

9. «Теремок» в Абрамцеве. 1873

10. Усадебный дом в Абрамцеве. Печь по рисунку М. Врубеля. Конец XIX в.

11. Усадебный дом в Абрамцеве. Первая пол. XIX в.

Однако воздвиженский храм скорее свидетельствует об обратном. Его простые, но вместе с тем не лишенные красоты формы говорят об изобретательности зодчего. На массивный куб, украшенный еще недавно со всех четырех сторон небольшими четырехколонными портиками, поставлена глава, служившая одновременно помещением для колоколов, – звоном. Так был возрожден древний тип храма «иже под колоколы». Известный историк русского искусства И. Грабарь считал, что церковь села Воздвиженского была выстроена московским архитектором Ф. Шестаковым. Внутри своды храма опираются на четыре широко расставленных столба. Несмотря на простоту своих^форм, эта церковь принадлежит к кругу интереснейших произведений московского классицизма.

Окрестности железной дороги после Калистова становятся заметно живописнее. Вот засверкала серебром под высокой насыпью небольшая речка Воря и слева, за дачным поселком, на миг мелькнул разросшийся парк известнейшей подмосковной – Абрамцева. Абрамцево вошло в историю русской художественной культуры второй половины XIX в. как крупнейший центр, вернее, как колыбель русского искусства той эпохи. При С. Аксакове, владевшем усадьбой с 1843 по 1859 г., здесь часто гостили писатели Тургенев, Тютчев, Гоголь, известный актер Щепкин, историк Грановский и другие деятели художественной культуры того времени. После 1870 г., уже при С. Мамонтове, Абрамцево привлекает виднейших русских художников и представителей театрального мира. Здесь подолгу живут Репин и молодой Серов, Суриков и Левитан, братья Коровины и Остроухов, Нестеров, Поленов и Врубель, не говоря о Викторе Васнецове, скульпторе Антокольском, Шаляпине, Станиславском, Ермоловой, Федотовой и других. Именно здесь, в Абрамцеве, была написана «Девочка с персиками» Серова, задуманы «Видение отроку Варфоломею» Нестерова и серия сказочных картин Виктора Васнецова. Уже этот один беглый и далеко не полный перечень говорит о значении Абрамцева для истории русского искусства.

Естественно, что нет возможности дать исчерпывающую характеристику всех художественных сокровищ, так или иначе связанных с Абрамцевом, – это задача специальных изданий. Поэтому остановим внимание лишь на тех основных произведениях, которые составляют неотъемлемую часть этой усадьбы второй половины XIX в.

Усадебный дом Абрамцева (илл. 11) не имеет точной даты. Одноэтажный с небольшим мезонином и балконом, обращенный в сторону пруда, он выстроен из дерева и обшит тесом скорее всего в 20-30-х гг. XIX в., когда классические формы архитектуры заметно упростились и декоративные лепные или резные детали постепенно исчезли. Хотя расположение комнат еще сохраняет свою привычную планировку, но мы не найдем^уже здесь ни росписи потолков, ни «фигурных» печей, ни лепных карнизов – все просто, даже бедно. Обстановка комнат, не занятых музейной экспозицией, относится ко времени С. Мамонтова, когда в усадьбе появился ряд новых зданий.

Уже в 1872 г. архитектор В. Гартман возводит дом- студию. Год спустя по проекту И. Петрова (известного под псевдонимом Ропет) строится баня, получившая затем название «Теремок» (илл. 9). Оба здания поражают необычайными формами своих крылец, крыши, в особенности же пропильной резьбой, получившей в те годы большое распространение, поскольку она неоправданно считалась тогда выражением подлинно народной, национальной архитектуры. Благодаря мелкому, дробному узору, часто воспроизводившему вышивку в виде петушков и других мотивов, подобный стиль стал называться «ропетовщиной» или даже «петушиным» стилем.

В 1881-1882 гг. по проекту В. Васнецова и при участии художника В. Поленова строится небольшая церковь, формы которой были навеяны как древним псковско-новгородским, так и владимиро-суздальским зодчеством. В ее внутреннем убранстве участвовали виднейшие русские художники, бывавшие в Абрамцеве. По проекту того же В. Васнецова в парке была построена «избушка на курьих ножках», напоминающая формы русской северной деревянной архитектуры.

Говоря об Абрамцеве, об «абрамцевском художественном кружке», нельзя обойти организацию с 1882 г. Е. Поленовой – сестрой художника – художественностолярной мастерской, положившей начало широко известной абрамцево-кудринской резьбы по дереву. Здесь по эскизам художников и по старым народным образцам стали изготовлять мебель и различные бытовые предметы, украшенные резьбой. Деятельность мастерской нашла широкий отклик у художественной общественности. Однако элементы стилизаторства и стиля модерн, к сожалению, нередко находили себе место в произведениях абрамцевской мастерской. Плодотворная для своего времени деятельность Е. Поленовой привела к организации в соседних деревнях – Ахтырке и Кудрине – художественного промысла резьбы по дереву (ныне в соседнем с Абрамцевом – Хотькове). Г устой орнамент из изгибающихся ветвей и побегов определил его основную художественную особенность, усовершенствованную советским мастером резьбы Василием Варносковым.

В 1889 г. в Абрамцеве была организована керамическая мастерская. Хотя она просуществовала недолго, но созданные здесь произведения, в особенности вещи, выполненные по эскизам М. Врубеля, составили целую эпоху в развитии русской многоцветной майолики. Его скульптура, мелкие бытовые изделия, вазы, вплоть до изразцовой печи-лежанки (илл. 10) и дивана с сиренами, являются ценнейшими произведениями музея в Абрамцеве.

В настоящее время музей перерос свой прежний местный характер. Посетитель сможет здесь познакомиться с разнообразными, часто устраиваемыми выставками русского искусства второй половины XIX -• начала XX в., с той художественной культурой, представители которой находили в Абрамцеве неизменное гостеприимство.

Широкую известность быстро растущего советского подмосковного города Загорска определил Троице-Сергиев монастырь (илл. 12), подлинная жемчужина древнерусского искусства. Путешественник XVII в., приехавший из Сирии, Павел Алеппский, следующим образом охарактеризовал его: «Этот монастырь, – писал он, – не имеет себе подобного не только в стране Московской, но и во всем мире».

Монастырь основан в середине XIV в. иноком Сергием недалеко от городка Радонежа, стоявшего на притоке реки Клязьмы – Воре. Это было время, когда распри удельных князей терзали родную землю, когда «черный выход» – татарская дань – лежал тяжелым бременем на плечах народа. От этих невзгод русские люди бежали в непроходимые или малодоступные места. В лесной глуши основывались монастыри, вскоре превращавшиеся в своего рода оборонительные форты, сыгравшие большую роль в объединении Руси, в освобождения от ненавистного татарского многовекового ига.

12. Панорама Троице-Сергиева монастыря. XV -XVIII вв.

Основанный Сергием в безлюдных тогда лесах монастырь уже вскоре сделался поборником Московского дела и ревностным организатором новых монастырей как вокруг Москвы, так и на дальних окраинах вплоть до берегов Белого моря. Москва считала его своим духовным, хозяйственным и военным оплотом. Ведь за монахами шли воеводы московского великого князя, служилые люди и гости-купцы, осваивавшие богатые земли. Сергий сыграл большую роль в годы княжения Дмитрия Донского. Он внес свою долю в великую победу на Куликовом поле, выступая с высокопатриотическими проповедями.

В эти годы монастырь уже был велик. В его центре стояли деревянный храм и трапезная, вокруг которых располагались кельи, окруженные с четырех сторон тыном. Обильные денежные и земельные вклады князей и бояр, а также пожертвования простых людей скоро сделали монастырь одним из самых богатых. Нет ничего удивительного, что после набега татар в 1408 г., когда монастырь погиб в огне пожара, он быстро отстроился заново. В 1423 г. в нем заканчивается постройка белокаменного Троицкого собора (илл. 16) на средства, большая часть которых была пожертвована князем Юрием Звенигородским. Как и его старший собрат Звенигородский собор «на городке», монастырский храм опоясан тройной лентой резного в камне орнамента. Над килевидными закомарами, венчающими его стены, поднялись декоративные кокошники (ныне скрыты под поздней четырехскатной крышей). Им, как и внутренним ступенчатым аркам свода, суждено было стать на ряд столетий образцами для московских зодчих.

Никон – преемник Сергия – поручил роспись собора Андрею Рублеву, великому русскому художнику, известному своими работами в Москве и Владимире. Созданные им произведения для Троице – Сергиева монастыря прославили древнюю обитель и его Троицкий собор.

13. Шитый покров с изображением Сергия Радонежского. Начало XV в. Загорск, музей

Однако не все созданное Рублевым дошло до нас. Его творчеству и творчеству работавших под его руководством мастеров принадлежат так называемые деисусный, праздничный и пророческий чины (ряды икон) иконостаса.

Среди икон, относимых к кисти Рублева, первое место занимает написанная великим художником прославленная икона «Троица» (илл. 15) – величайшее создание его гения (ныне подлинник- в Третьяковской галерее, а поздняя копия – в иконостасе собора). Глубоким, умиротворенным спокойствием веет от задумчивых ликов трех ангелов, то ли погруженных в раздумье, то ли ведущих задушевную беседу. Рублев передал в этом произведении высший идеал красоты, веры и чаяний человека Руси того времени.

15. Андрей Рублев. Икона «Троица». 1422-1427. Третьяковская галерея

14. Золотые цаты оклада иконы «Троица». XVI в Загорск, музей

16. Вид на Троицкий собор Троице-Сергиева монастыря 1423

Тонкая ритмическая композиция иконы, как и нежнейшая красочная гамма, ставит «Троицу» в ряд лучших произведений мировой живописи.

Нельзя не обратить внимание и на икону «Апостол Павел» из деисусного чина. Апостол написан в рост и облачен в вишневый гиматий (плащ). Какое мудрое, проникновенное лицо, лицо мыслителя-философа! А икона «Жены у гроба Господня» из праздничного чина! С каким совершенством противопоставлены фигуры трех жен, как бы слившиеся в единую группу, фигуре сидящего ангела с его высоко взметнувшимися крыльями! Можно долго и неоднократно любоваться отточенностью рисунка, декоративностью форм, гармонией красок,глубиной содержания этих произведений, как и других, возникших под присмотром великого мастера.

17. Духовская церковь Троице- Сергиева монастыря. 1476

18. Утичья башня Троице-Сергиева монастыря. XVII в.

Рублев не только создал иконостас собора совместно с другом Даниилом Черным, но и расписал его стены (существующая роспись относится к XVII в.). Он основал здесь, по-видимому, и целую мастерскую, где писались иконы для многих русских храмов и отдельных заказчиков, любивших и ценивших это высокое искусство. Эта мастерская, надо думать, закрепила дело, начатое еще при жизни Сергия.

Художественные богатства монастыря были умножены Никоном; позднее каждая эпоха вносила сюда лучшие творения древнерусской живописи. По одному лишь собранию икон Троицкого собора, как и монастыря в целом, можно составить себе представление о развитии русской иконописи с XIV в. и вплоть до произведений известного художника середины XVII столетия Симона Ушакова. Тот же Павел Алеппский отмечал, что русские иконописцы «не имеют себе подобных на лице земли по своему искусству, тонкости и навыку в мастерстве … Ум человеческий не в силах постигнуть их сущность (созданных ими икон. – М. И.) и оценить их превосходное выполнение».

19. 1 Колокольня Троице-Сергиева монастыря. Середина XVIII в.

При игумне Никоне была основана знаменитая монастырская ризница, быстро наполнившаяся великолепными произведениями древнерусского прикладного искусства. Здесь наряду с произведениями русского художественного ремесла хранились и иноземные изделия, привезенные с Востока, из Византии и Западной Европы. Ценность многих из них усугублялась датой и именем мастера, украшавшими иногда в виде сложной плетеной «вязи» надписи края блюд, чаш и других предметов. Естественно, что основные изделия были выполнены из благородных металлов и украшены драгоценными камнями. Поражает многообразие тончайших приемов ювелирной техники, художественной обработки металла. Он то блистает гладью полированной поверхности, подчеркивая орнамент гравированной дарственной надписи, то тончайший узор матовой скани ложится на полированный золотой фон, то розовато-лунный цвет жемчуга оттеняет красочность драгоценных камней – изумрудов, яхонтов и лалов, то многоцветная финифть или чернь покрывает поверхность изделий орнаментом из сказочных трав и цветов.

Из собрания ризницы следует указать на кадило игумена Никона 1428 г. (из-за плохо написанной цифры – славянской буквы его чаще всего датируют 1405 г.), изображающее' в своей верхней части завершение древнего Троицкого собора. К 1449 г. относится потир (причастная чаша) из красного мрамора, оправленный в золото. По его верхнему краю расположены красивые спирали орнамента, выполненные из тончайшей крученой золотой проволоки – скани. Потир сохранил имя мастера – «а делал Иван Фомин». Не меньшую художественную ценность представляют изделия, созданные резчиком по дереву и ювелиром иноком монастыря Амвросием.

Большой художественной привлекательностью отличаются и изделия XVI в. Так, подвесные украшения к золотому окладу на икону «Троица» – цаты – выполнены чеканкой с поверх наложенной многоцветной финифтью (илл. 14). Орнаментальные побеги и цветы на подвесках заставляют долго любоваться этим исключительным произведением русского ювелирного искусства.

Ризница Троицкого монастыря стала одним из первых русских художественных музеев. Посредственным предметам здесь не было места, поскольку сюда жертвовали только наилучшие. Среди них видное место занимает собрание шитья и древних тканей. Русские мастерицы владели иглой с редким совершенством.

20. Церковь в селе Благовещенской. Сергдина XVIII в.

К древнейшим памятникам этого отдела ризницы относится покров на гроб Сергия Радонежского (илл. 13), выполненный с большим совершенством в начале XV в. В изображении прославленного игумена столько индивидуального, живого, что можно говорить о портретном сходстве. Не менее интересна подвесная пелена, выполненная Софией Палеолог, женой Ивана III. Пелена отличается редкой красочностью. Из вкладов XVI в. известна большая плащаница 1561 г. – дар князя Владимира Старицкого. Редкое композиционное единство, мастерство рисунка, умение передать драматизм события, столь ярко отразившийся на лицах оплакивающих смерть Христа, богатство и разнообразие виртуозной техники шитья – все это ставит плащаницу князя Старицкого в ряд совершеннейших произведений древнерусского искусства.

Уже с начала XV столетия в монастыре действовала мастерская по изготовлению книг. Книги переписывали, украшали заставками, золотыми и киноварными буквами, тончайшими миниатюрами. Выработался даже специальный «сергиевский» почерк книг, по которому можно узнать их происхождение. Отсюда книги расходились по всей Руси. Здесь же, в монастыре, создалась одна из древнейших библиотек, где хранились сотни драгоценных рукописей. Среди них были ценнейшие произведения книжного дела. Так, например, в XVII в. начальник Оружейной палаты боярин Богдан Хитрово пожертвовал сюда древнее Евангелие конца XIV – начала XV в., связанное по манере своего исполнения с именем Андрея Рублева (ныне в библиотеке имени В. И. Ленина в Москве). Одну из его страниц украшает изображение ангела в круге, исключительное по совершенству рисунка и изысканной «трехзвучной» гамме, столь присущей творчеству великого мастера. Любознательный посетитель найдет в музее-заповеднике Загорска много интересного.

Не менее велик и «архитектурный вклад» в сокровищницу монастыря. Еще в 1469 г. известным строителем того времени Василием Ермолиным была сооружена до нас не дошедшая каменная трапезная. Судя по ее описанию XVII в. и изображениям на иконах, она служила образцом итальянским архитекторам, соорудившим позднее Г рановитую палату Московского Кремля.

В 1476 г. недалеко от белокаменного собора была построена ныне восстановленная кирпичная церковь в честь той же Троицы (ныне Духовская; илл. 17). Ее строили мастера-псковичи, использовавшие в ее отдельных частях псковские архитектурные мотивы. Так, в основании барабана главы храма стоят цилиндрические массивные столбы (почти как в псковских звонницах), между которыми повешены колокола. Такое оригинальное завершение храма позволяет представить нам древний тип храма XIV в. «иже под колоколы», т. е. соединение собственно храма со звонницей. Следует обратить внимание на орнаментальный пояс, расположенный почти у основания килевидных закомар. Он выполнен из терракоты, нового для того времени материала. Изящные опрокинутые вниз арочки, соединенные по концам «крабами», украшают апсиду, напоминая декоративные приемы далекой греческой Мистры.

В 1540-1550 гг. мощные каменные крепостные стены с 10 башнями, рвами и надолбами опоясали большим неправильным прямоугольником расширившуюся территорию монастыря. Они оправдали себя в дни героической обороны против войск гетмана Сапеги и Лисовского, длившейся полтора года (1608-1610). Один из просвещенных людей того времени, участник обороны Авраамий Палицын писал, что монастырь устоял «не крепкими, но немощными, не мудрыми, но простыми, не множайшими, но малейшими». В 1554 г. был заложен большой Успенский собор, освященный тридцать лет спустя и расписанный фресками только в конце XVII в. Как по размерам, так и по форме он напоминает московский Успенский собор Кремля. Его тяжелый массив, увенчанный могучим пятиглавием, сделался новым архитектурным центром монастыря-крепости.

При осаде монастыря сильно пострадали не только его стены и здания, но и женский Пятницкий, «что на Подоле» монастырь, расположенный у его южной оборонительной стены. Один из двух его храмов, построенный в середине XVI в. в подражание Духовской церкви, утерял свой верх, разрушенный во время обстрела. Он был восстановлен лишь в начале XVII в. и далеко не в прежнем виде. Почти одновременно был восстановлен и второй каменный небольшой храм, типичный для архитектурных вкусов XVII столетия.

Вскоре после «смуты» начинается перестройка монастырских укреплений; стены надстраиваются, а часть башен перекладывается с основания заново. Мастера XVII в. привносят в их архитектуру декоративные элементы, отчетливо выделяющиеся своим белым цветом на фоне красных стен.

В 1635-1637 гг. в монастыре строятся больничные палаты с шатровой церковью, посвященной Зосиме и Савватию. В их планировке сказался прием, распространенный в деревянной жилой архитектуре. Ведь обычно по сторонам сеней с их шатровым крыльцом располагались жилые клети. То же самое мы видим и в законченных реставрацией больничных палатах, где даже церковь восприняла форму покрытия крыльца шатром. Так светские мотивы проникли в церковные здания. Изразцы, тяги, напоминающие тяги Духовской церкви, кокошники со сложным профилем своих обрамлений-архивольтов и наличники окон образуют красивый убор этого небольшого, но нарядного храма, оттененного строгой, лаконичной архитектурой самих больничных палат.

Наряду со зданиями каменных келий (Предтеченский корпус) в конце XVII в. в монастыре строится у северной крепостной стены украшенный поливными изразцами царский дворец – чертоги. Позднейшие изменения исказили первоначальный облик этого интересного здания. В XVIII в. оно было еще относительно цело в основных своих частях. «Дворец о двух этажах… – говорится в описании монастыря, – расписанный снаружи разными красками наподобие шахмата и убранный в пристойных местах, а особливо столбы у окон, изразцовыми резными фигурами; с южной стороны оного имеются два парадные для всхода крыльца с фронтонами, на коих арматура и короны позлащенные устроены в 1775 г. и во всю линию открытая на столбах регулярных галерея…». Внутри на стенах и сводах частично сохранилась лепнина середины XVIII в. в стиле барокко.

Зданию чертогов вторит трапезная (1686-1692), расположенная у южной монастырской стены. Она имеет и галерею-гульбище, первоначально на редкость декоративную и своеобразную (восстановлена восточная сторона) и окраску «наподобие шахмата», и пышные наличники окон, торжественные порталы и декоративные кокошники, украшенные раковинами. Внутри сохранилось лепное убранство сводов, отличающееся смелостью и силой своих декоративных форм. Это здание, как и ряд других построек (надвратная церковь, «святой колодец», верх Утичьей башни, надкладезная часовня вне стен монастыря), выстроено в конце XVII столетия в типичном для того времени стиле московского или «нарышкинского» барокко. Он поражает своеобразием крупных декоративных деталей, обычно выполненных из белого камня.

Особенно интересна Утичья башня (илл. 18). Низ ее относится к началу XVII в. В конце XVII в. неизвестный нам по имени мастер надстроил ее оригинальной башенкой с аркбутанами, ажурной аркадой и небольшим шпилем, завершенным изображением утки (утицы). Красная окраска стен и белые дeкopaJ тивные детали придали башне на редкость нарядный вид. Сопоставление этого оригинального завершения с голландской архитектурой начала XVII в. говорит, что декоративные формы последней были привлечены для выполнения этой надстройки (ратуша в Маастрихте).

В начале августа 1689 г. монастырь сделался местом исторического события, знаменовавшего начало новой эпохи в жизни русского государства. Сюда в ночь на 9 августа неожиданно прибыл молодой Петр, начавший борьбу с правительницей Софьей. Монастырь на короткое время превратился в центр обостренной политической жизни страны.

Искусство новой послепетровской России также сделало свой вклад в художественную сокровищницу монастыря. В середине XVIII в. по проекту И. Мичурина, И. Шумахера и Д. Ухтомского была выстроена знаменитая монастырская колокольня (илл. 19). Хотя это здание принадлежит уже новому времени, но его архитектура не нарушила красоты и цельности древнего монастыря. Архитекторы нашли для своего произведения и место и форму в кругу древних построек, связав ее стройную и легкую, прорезанную арками башню с тем незабываемым архитектурным пейзажем, который глубоко запечатлевается в сердце каждого человека, не чуждого искусства. Недаром Троице-Сергиевский монастырь заслуженно пользуется мировой известностью.

21. Троицкий собор в Александровой слободе. 1513

Осмотр Троице-Сергиева монастыря и его художественных сокровищ почти полностью поглощает все внимание посетителя. Тем не менее мы все же склонны предложить небольшую прогулку, чтобы осмотреть расположенную в 2 км на северо-запад от монастыря небольшую сельскую деревянную церковь середины XVII в. – храм села Благовещенского (илл. 20). По-видимому, в 1890 г., когда была «обновлена» его колокольня, стены, рубленные из толстых бревен, были обшиты тесом. Храм принадлежит к тому в свое время широко распространенному типу «клетских» церквей, обаяние которых заключалось в умелом сопоставлении граненого алтаря, собственно храма с его высокой кровлей и небольшой трапезной, у которой часто можно было встретить шатровую колокольню. Подобные здания были крыты обычно «красным» тесом, т. е. тесом с фигурными вырезами тесин, что создавало узорную тень на венчающих бревнах сруба. Памятник села Благовещенского ценен именно этими архитектурными качествами, поскольку здесь отсутствуют какие-либо декоративные детали. Помимо этого, надо думать, это единственный теперь в Подмосковье памятник деревянного зодчества XVII в., по которому мы можем судить об облике подобных сооружений средней полосы России. Хотя по своим формам он весьма далек от прославленных произведений Троице-Сергиева монастыря, тем не менее и в этом скромном здании, созданном руками неискушенных плотников, жива их извечная любовь к красоте и совершенству.

За Загорском реже становятся деревни, чаще глаз скользит по вершинам синеющих на горизонте лесов. Заметно живописнее стал рельеф местности. Сорок километров пути-и мы в Александровой слободе Ивана Г розного (ныне г. Александров). Здесь на берегу речки Серой в начале XVI в. появилась небольшая, но быстро разраставшаяся усадьба московского великого князя Василия III. Уже в 1513 г. «священа бысть церковь Покрова… тогда же князь великий и во двор вшел». Этот храм, ныне известный как Троицкий собор (илл. 21), дошел до нашего времени. Он близко напоминает древний собор Троице-Сергиева монастыря. Однако его формы более тяжеловесны, величественны и даже массивны. На первоначально краснокирпичных стенах хорошо выделялись белокаменные порталы, киот над западным входом и трехчастный пояс. В его составе, как и в капителях лопаток, нетрудно заметить декоративные ордерные детали, привнесенные в русское зодчество итальянскими зодчими, работавшими в Москве в начале XVI в.

22. Колокольня в Александровой слободе. Вторая, пол. XVI в.

Около Троицкого собора стоит высокая шатровая колокольня (илл. 22). Ее внешняя архитектурная обработка позволяет отнести ее ко второй половине XVI в., когда здесь обосновался во времена опричнины Иван Грозный, превративший Александрову слободу в столицу государства. Но за внешними могучими пилонами колокольни скрываются части двойной башни, сооруженной еще во времена Василия III.

Грозный переехал в Александрову слободу в 1565 г. Незамедлительно начались большие строительные работы, превратившие относительно скромную великокняжескую усадьбу в царскую резиденцию, обнесенную валом и рвом. Вплоть до 1582 г. сооружались здесь различные здания. По-видимому, к этому времени можно отнесги шатровую Покровскую церковь, положившую начало сооружению обширной, ныне восстановленной в первоначальном виде трапезной (XVII в.). Последняя поражает большим залом и его мощными столбами, несущими высоко поднятые своды. Под некогда открытым шатром храма сохранились фрески – редкий пример росписи такого завершения церкви. В замке свода подцерковья была вставлена великолепная по рисунку белокаменная розетка, хранящаяся ныне в местном музее.

Ко времени Грозного следует отнести основную часть пятиглавой Успенской церкви, находящейся в юго-восточном углу обширной территории. О древности свидетельствуют двухэтажные подвалы, возможно входившие в состав каменных царских хором. На одном из камней кладки уцелел выцарапанный некиим Яковом рисунок трехшатрового храма, который, может быть, являлся первоначальным проектом этого здания. В XVII в., когда царская усадьба была превращена в монастырь, Успенская церковь была перестроена с добавлением новых частей и помещений.

Иван Г розный не только обстраивал полюбившуюся ему Александрову слободу. Сюда из Новгорода были привезены писанные золотом по зачерненной меди врата. Они украшают ныне южный вход в Троицкий собор. Это уникальное художественное произведение относится к 1336 г., будучи выполнено по заказу новгородского архиепископа Василия, портрет которого изобразил мастер Ипатий, уроженец Великого Устюга. Наряду с изображениями на евангельские сюжеты здесь можно видеть и сказочного Китовраса – античного кентавра.

Западный портал сохранил пластину с гравированным по меди изображением Троицы – вклад тверского епископа Федора 1344 или 1358 г. В соборе и музее находится ряд превосходных икон XV-XVII вв., среди которых заметное место занимает икона «Троица» – копия со знаменитой «Троицы» Андрея Рублева.

Как уже говорилось, в XVII в. царская усадьба превратилась в монастырь. Именно к этому времени относится большой Г-образный в плане корпус келий (нижний этаж) и монастырские стены с башнями. Хотя они сооружались во время, когда каменные оборонительные укрепления утеряли свое военное значение, но тем не менее, они выстроены, как говорится, по всем правилам военного искусства. Особенно привлекателен их вид с внутренней стороны, где арки «подошвенного боя» чередуются с бойницами верхнего яруса. Местный музей хранит ряд интересных художественных произведений XVI-XIX вв. Среди них выделяются вещи, выполненные из серебряной скани.

2. По Владимирской дороге

Кто не знает «Владимирки» Левитана? Однообразный унылый пейзаж – ровная лента лесов на горизонте и прямое шоссе, то подымающееся на небольшие возвышенности, то сбегающее в неглубокие низины! И над всем этим такое же унылое, низкое, серое небо с валами ползущих туч. Действительно, этот край Подмосковья не радует глаз, как его северная часть. Но и здесь немало художественно ценных архитектурных произведений. Так совершим же и сюда путешествие, отклоняясь от старой дороги то вправо, то влево. Здесь мы найдем памятники в основном XVIII в. – эпохи барокко и классицизма.

Наше знакомство с ними начинается со скромного храма в Никольском-Архангельском (илл. 23), расположенном рядом с платформой Никольское Горьковской железной дороги.

Московская архитектура первой трети XVIII в. весьма оригинальна. Она уже прониклась новым духом петровской художественной культуры. Так, мы встретимся здесь с вполне ясным пониманием ордерных форм. Наряду с ними привлечены пока еще скромные декоративные детали западноевропейского барокко в виде люкарн на граненом куполе, мелкопрофилированных, хорошо вытянутых карнизов, новых по облику наличников окон и т. д. Однако в московской архитектуре того времени продолжают жить те композиционные приемы, которые так блестяще показали себя в московском барокко. Это и высокие подклеты, и утвердившаяся композиция восьмерика на четверике, и общая стройность форм при сохранении выразительного многоярусного силуэта. Церковь села Никольского-Архангельского, принадлежавшего в XVIII в. Долгоруким, относится именно к этому типу. Поскольку старшие и одновременные ей памятники Подмосковья и самой Москвы не сохранились, ее следует считать уникальной.

Некоторые авторы, посвятившие небольшие заметки этому памятнику, почему-то датируют его 1773 г., что неверно. Он, безусловно, лет на 50-40 старше этой даты. Возможно, что в указанном году велись какие-то строительные работы, которые и определили эту дату. Последнее весьма возможно, так как храм сохранил следы более поздних переделок. Наиболее эффектно он выглядит с востока. Высокий и стройный, он неудержимо стремится ввысь, чему немало способствуют подклет и вертикальные членения его двусветного четверика. Последний несет в завершении стен, по центрам, декоративные полукружия -столь характерные детали московской архитектуры первой трети XVIII в. Внутреннее убранство хранит следы первоначальной отделки.

23. Храм в селе Никольском-Архангельском.Первая треть XVIII в.

Рядом с храмом сохранилась белокаменная часовня 1844 г. Она имеет восьмигранную форму и выполнена в духе позднего классицизма.

Рядом со станцией Фрязино Монинской ветки Ярославской железной дороги, по левую сторону Владимирского шоссе, на речке Любосивке, расположена большая усадьба Г ребнево. Обстройка усадьбы началась еще в конце XVIII в. при Бибиковых. Однако многое было переделано в 1817-1823 гг. архитектором Н. Дерюгиным, когда усадьба перешла к Голицыным. Архитектурный замысел усадьбы определяется сразу же одной, правда, чисто декоративной постройкой, как бы задающей тон всей планировке. На парадный двор посетитель попадает через триумфальные ворота (илл. 24), построенные по образцу римских. Тяжелые формы арки с ее двумя боковыми проходами, широким антаблементом и римско-дорическими колоннами сразу же настраивают на торжественный лад. Сам парадный двор уподобляется своего рода римскому форуму, в глубине которого стоит главный трехэтажный дом с торжественным шестиколонным портиком. Одноэтажные галереи с боковыми купольными павильонами подчеркивают его масштаб. Архитектуре дома вторят два двухэтажных флигеля с пилястровыми портиками. В XVIII в. в первом павильоне помещался театр, а флигели служили хлебными амбарами. Как видно, утилитарное начало соединялось здесь с широтой художественного замысла.

В главном усадебном доме сохранилась старая анфилада комнат с центральным двухсветным залом, отделанным искусственным мрамором. Детали лепных украшений свидетельствуют о незаурядном мастере. О том же говорит и парадная трехмаршевая мраморная лестница, расположенная в вестибюле.

Усадьба с парком была обнесена оградой. Если ограда у ворот состоит из столбов-колонн, между которыми поставлены звенья красивой металлической решетки, то парк был обнесен кирпичной стеной с угловыми башнями, выполненными уже в псевдоготическом стиле. Помимо вышеназванных главных въездных ворот имелись еще другие в виде пилонов с ионическими колоннами, некогда несшие вверху фигуры львов и сфинксов.

Громадный пруд, почти что озеро в парке с восемью островами, свидетельствует о размахе устройства усадьбы. Ее хозяйственные сооружения были выделены в особую группу. Среди них архитектор Дерюгин ^выстроил в 1818-1823 гг. конный двор, дополнивший постройки XVIII в. – каретный сарай и скотный двор.

За пределами усадьбы находятся две церкви – зимняя и летняя. Летний храм был сооружен учеником М. Казакова И. Ветровым в 1786-1791 гг. Его крестообразный в плане объем с вписанным овалом центральной части необычен для архитектуры классицизма. Снаружи храм отличают четырехколонные портики и купол с люкарнами и небольшой главкой. Внутреннее убранство, выполненное по проекту С.Грязнова, наделено изяществом и красотою форм.

В 1817-1823 гг. была построена зимняя церковь. Она представляет редкий тип, повторяющий древнюю форму нам уже знакомого храма «иже под колоколы», т.е. когда собственно церковь увенчивалась колокольней. Зимняя церковь Гребнева подчеркнуто торжественна. На восьмигранном строгом по архитектуре объеме, украшенном с четырех сторон портиками с парными дорическими колоннами, поставлен мощный барабан,прорезанный высокими арками звона. Над ним несколько неожиданно располагается еще ярус с обычными окнами, увенчанный куполом с люкарнами. В последних помещены часы. Завершающие храм барабан и глава, как и весь верхний купольный ярус, явно более позднего происхождения. Следует отметить, что барельефы церкви внутри и снаружи (не сохранились), а также лепные работы были выполнены скульптором Г. Замараевым, что намного повышало декоративную сторону этого интересного сооружения.

В 3 ад от станции Монино расположена усадьба известного сподвижника Петра Я. Брюса – Глинки. Я. Брюс вышел в отставку в 1726 г. тут же после смерти Петра и поселился в своей усадьбе. Следовательно, ее устройство – постройка дома и флигелей, а также разбивка регулярного парка-падает на конец 20-х гг. XVIII в. Здесь Брюс стал заниматься физикой, математикой, естествознанием и астрономией, обставив различными приборами свой кабинет, завещанный им Академии наук «на пользу общественную». Столь странные для окрестного населения занятия нелюдимого вельможи породили слухи о нем, как о волшебнике и колдуне, что вызвало появление множества легенд. Так, до сих пор можно услышать, что Брюс в жаркий летний день одним словом замораживал воду одного из прудов для того, чтобы покататься на коньках. Легенда и слухи росли и множились, чему немало способствовали замковые камни окон нижнего этажа усадебного дома, до сих пор сохранившие демонические маски.

24. Ворота усадьбы Гребнево. Конец XVIII в.

25. И. Мартос. Надгробие G. Брюс. 1786-1790. Москва, Музей русской архитектуры

26. Усадебный дом в Глинках. 1720-е гг.

Восстановленный после пожара 1899 г. дом (илл. 26) представляет собой редкий пример архитектуры поздне-петровского времени. Его дворовый и парковый фасады имеют двухъярусные лоджии, зрительно облегчающие массив здания. Если нижние образованы аркадой с пилонами, украшенными муфтированными пилястрами, то во втором мы видим стройные парные коринфские колонны, несущие антаблемент перекрытия. Углы дома, согласно тогдашней моде, имеют пилястры на постаментах. Особое внимание уделено пышным наличникам окон второго этажа, тщательно проработанным во всех своих деталях. Рустовка части нижнего этажа усиливает игру светотени белых деталей, хорошо видных на фоне бирюзовых стен. Именно такой архитектуре хорошо отвечали некогда стриженые липовые аллеи, звездообразно сходившиеся к основным площадкам парка. Два одновременных павильона караулен отмечают внешние границы парадного двора. Недалеко расположены и постройки хозяйственных служб.

В конце парка в середине XVIII в. была построена церковь (ныне не сохранившаяся), в которой было установлено надгробие на могиле П. Брюс, выполненное И. Мартосом (теперь в музее архитектуры в Донском монастыре Москвы) в 1786-1790 гг. (илл. 25). Это одно из лучших его произведений. На пятиметровой крутой пирамиде из серого гранита помещен тонко выполненный беломраморный барельеф усопшей. Перед ней на ступенчатом постаменте стоит саркофаг, к которому в горестном порыве припал воин (символизирующий мужа умершей – военного). Тут же на саркофаге стоит его шлем. Торжественное спокойствие архитектурных форм надгробия противопоставлено бурному движению фигуры. Такое яркое противопоставление чувств, пожалуй, единственный пример в творчестве скульптора, тонко подчинившего фигуру архитектонике замысла надгробия.

Но вернемся на старый Владимирский тракт, ныне Горьковское шоссе, где стоит одна из самых больших по масштабу подмосковных усадеб – Горенки (в 2 км от станции Горенки Горьковской ж. д.). Создание этой усадьбы связано с именем А. К. Разумовского, сына украинского гетмана, который приступил к подстройке усадьбы в 1777 г. Владелец усадьбы, большой любитель природы, поставил себе целью превратить свое владение в ботанический сад. Известный литератор начала XIX в. П. Свиньин так писал о Горенках в 1823 г.: «Дом и английский сад прекрасны, но богатства природы, собранные в теплицах и оранжереях, приводят в восхищение: невольно изумляешься, как частный человек мог соединить в немногие годы столько сокровищ природы из всех стран света… В здании около 40 футов вышины собраны огромные редкие деревья, и зритель гуляет в тени пальм, кипарисов, бамбука, ямайского кедра и других деревьев, столь же редких и замечательных, как драконова кровь, американская маслина и проч.». Оранжереи усадьбы достигали в общей сложности полутора километров длины, а на содержание научного и обслуживающего персонала тратилось до 70 тысяч рублей в год – сумма для того времени огромная. Растения, выращенные в Горенках, составили позднее основу Московского ботанического сада. Акклиматизация некоторых из них проводилась здесь столь успешно, что,как утверждают, до последнего времени в парке усадьбы можно было встретить свободно растущие в диком виде растения, не свойственные флоре Подмосковья.

Усадебный дом, выстроенный в конце XVIII в., по-видимому, по проекту английского архитектора А. Менеласа, много работавшего у Разумовского, помещен в глубине гигантского парадного полукруглого двора, диаметр которого достигает семисот метров.

У типичных для этого времени пилонов въездов стоят парные флигельки – «кордегарии», оттеняющие своим небольшим размером сложно скомпонованный главный дом. Он украшен в центре неизменным для классицизма шестиколонным портиком. Боковые его части имеют симметричные полукруглые выступы-экседры, верхний этаж которых служил крытыми балконами. Галереи с колоннадами из спаренных колонн в верхних частях ведут к боковым далеко выступающим во двор флигелям.

27. Церковь в Пехре- Яковлевском. 1779-1785

Внутренняя отделка здания, превращенного одним из последующих владельцев в фабричный корпус, почти не сохранилась. Центральный же «Золотой зал» и прилегающие к нему помещения были выполнены в 1912- 1916 гг., когда их перестроил архитектор С. Чернышев. Ему же принадлежит и садово-парковый фасад, поражающий своей четырнадцатиколонной красивой лоджией. Боковые далеко вынесенные в сторону колоннады с угловыми павильонами, занявшими место прежних оранжерей, также выполнены по проекту этого архитектора. У красивого и живописного по очертанию берегов обширного пруда, образованного запруженной речкой Горенкой, сохранился эффектный спуск – лестница с чугунными орлами на постаментах и грот-лабиринт с круглым залом в центре – единственная уцелевшая в парке Горенок постройка конца XVIII – начала XIX в.

В 1,5 км от Горенок, на том же шоссе при пересечении его с речкой Пехоркой, расположена известная усадьба XVIII-XIX вв. Пехра-Яковлевское. В это время ею владели Голицыны, привлекшие к ее постройке лучшие архитектурные силы Москвы. Построенный на высоком берегу Пехорки, которая благодаря запруде образовывала здесь большой пруд, усадебный дом не имел ясно выраженного дворового и садового фасадов. По существу, оба его основных фасада, как обращенный к пруду,так и к расположенному за домом парку, были почти что одинаковы. Лишь пристроенные позднее, в начале XIX в., флигели заставляли считать главным фронт зданий, обращенных к пруду.

Дом, сгоревший в начале 20-х годов нашего столетия, был выстроен в 60-70 гг. XVIII в. в формах того строгого, но вместе с тем нарядного классицизма, проводником которого был В. Баженов. Стены здания были украшены ордерными пилястрами и вертикальными филенками с расположенными в них окнами. Они определяли ритмический и декоративный строй этого небольшого, но изысканного дома. Расположенный по центру мезонин с куполом придавал прямоугольному объему сооружения большую архитектурнохудожественную цельность. Не меньшие художественные качества отличали и внутреннее убранство дома (в настоящее время он надстроен, утеряв прежнюю наружную обработку). Выгнутые красивые двойные колоннады тосканского ордера соединяли его с парными небольшими флигельками, построенными явно доморощенным архитектором. Позднее за ними, в 10-х – начале 20-х гг. XIX в., были возведены два корпуса – театра и оранжереи, утерявшие ныне все внутренние детали отделки, но сохранившие на фасадах мощные колоннады. Предполагают, что их автором был А. Менелас, хотя их архитектурные формы близки произведениям В. Стасова.

28. Церковь в Троицком-Кайнарджи. 1774-1787

Со стороны парка, отличавшегося своими длинными звездообразно сходившимися аллеями, перед домом была устроена слегка заглубленная в землю площадка с округлыми углами. По центру фасада дома с противоположной стороны располагалась полукруглая в плане лестница, ступени которой концентрически спускались к площадке. В систему подпорных стенок лестницы умело были включены скульптуры, вторившие скульптурам фонтана, расположенного за лестницей на лужайке, окруженной высокими деревьями разросшегося парка. Несмотря на незначительный масштаб этих статуй, они играли важную роль в архитектурном облике этой обаятельной усадьбы.

Справа от дома, на берегу Пехорки в 1779-1785 гг. была выстроена круглая в плане церковь (илл. 21), увенчанная широким куполом на барабане. С запада ее вход выделяют четырехколонный ионический портик и парные башни колоколен. По своему общему замыслу, по прорисовке ордерных форм и других архитектурных деталей этот храм считается одним из лучших в Подмосковье. Сравнение с произведениями В.Баженова позволяет предполагать авторство последнего. Зодчий придал колоннам зрительную тяжеловесность; кажется, что капители колонн словно поддались тяжести монументального фронтона. Их завитки волют свисают несколько ниже, чем обычно, рисуясь красивой тенью на белоснежных стволах колонн, выложенных из подмосковного известняка. Бросается в глаза тщательность выполнения каждой формы, каждой детали. Кажется, будто сам мастер любовно вытесывал капители колонн и пилястр, сам лепил изящные гирлянды и венки, сам выверял совершенный бег линий карнизов. Не менее привлекательна и внутренняя обработка стен храма, отличающаяся тонкостью моделировки каждой детали.

29. Мавзолей в Троицком-Кайнарджи. 1830-е гг.

В 2 км от платформы Кучино, справа находится село Троицкое-Кай нард ж и. Если первое наименование обычно для средней полосы России, то второе, явно иностранное, может обоснованно удивить современника. Оно появилось вследствие празднования здесь, в Троицком, заключения Кучук-Кайнарджийского мира с Турцией в 1775 г. В то время усадьба принадлежала герою войны фельдмаршалу П. Румянцеву-Задунайскому, который решил отметить победу блестящим празднеством. На празднестве должна была присутствовать императрица Екатерина II и весь двор. Спешно был сооружен небольшой дворец-павильон, напоминавший одну из взятых полководцем крепостей. Его проект, видимо, был составлен Баженовым. Парк усадьбы был расширен, разбиты и обсажены деревьями длинные аллеи, выходившие далеко в поле, где они образовывали затейливые площадки, получившие название взятых русскими войсками крепостей – Рымник, Кагул и др. Однако от всех этих затей до нашего времени дошел лишь сильно разросшийся парк, где с трудом угадываются его аллеи и дорожки. На его окраине стоит церковь (илл. 28), построенная в 1774-1787 гг. Она обильно украшена декоративными деталями раннего классицизма – портиками из парных коринфских колонн, лучковыми фронтонами, фигурными куполами парных же колоколен и иными формами. Внутри же чувствуются неизжитые формы барокко. Многие исследователи хотят видеть автором этого незаурядного произведения В. Баженова. Действительно, отдельные декоративные формы, имеющиеся в архитектуре церкви Троицкого- Кайнарджи, встречаются в произведениях Баженова. Но как бы ни были они хорошо нарисованы и выполнены, все же архитектуре храма свойственна определенная дробность, измельченность форм.

Рядом с храмом стоит мавзолей сына фельдмаршала, построенный в 30-х гг. XIX в. (илл. 29). Кубическое здание несет низкий барабан, увенчанный куполом. Со всех четырех сторон расположены скромные четырехколонные портики. Среди мемориальных сооружений подобного рода этот мавзолей занимает свое скромное, но все же приметное место.

В 1833 г. у деревни Фенино, расположенной по другую сторону реки Пехорки, протекающей под парком, был^поставлен в поле памятник Екатерине II, выполненный скульптором В. Демут-Малиновским. Это небольшое, но хорошо скомпонованное произведение ныне украшает территорию Донского монастыря в Москве. Среди скульптурных произведений 30-х гг. XIX в., когда уже наметился отход от классических образцов, этот памятник продолжает ту традицию, которая столь полно была представлена в творчестве И. Мартоса – старшего собрата Демут-Малиновского по искусству.

3. По Рязанской дороге

Рязанская дорога, уходящая от Москвы в восточном направлении, пролегает рядом с Москвой-рекой. То и дело сверкает ее широкая гладь среди заливных лугов, обрамленных невысокими холмами. Широта, приволье, далекие почти что степные виды отличают эту часть Подмосковья. Нет ничего удивительного, что вдоль этого древнего пути издавна стали возникать села, монастыри, усадьбы, города. Поэтому-то здесь мы встретим и древнерусские памятники XVI-XVII вв. и произведения русского классицизма и псевдоготики XVIII столетия.

Архитектурные памятники, расположенные на этом пути, находятся как по сторонам железной дороги, так и вдоль Рязанского шоссе. Одной из первых мы назовем усадьбу Быково, находящуюся в 2 км от станции того же! названия. Она расположена на высоком берегу старицы реки Пехорки. Отсюда открывается красивейший вид на заливные луга Москвы- реки и холмистые дали.

Во второй половине XVIII в. усадьба принадлежала крупному деятелю екатерининского времени М. Измайлову, начальнику «Экспедиции кремлевского строения», где в те годы работали выдающиеся русские архитекторы Баженов и его помощник Казаков. Не мудрено, что Измайлов привлек Баженова для создания своей усадьбы. Однако время не пощадило интереснейших произведений, созданных по его проектам. В настоящее время лишь оригинальная беседка украшает один из островов обширного пруда, расположенного в парке (илл. 30). Три поставленных по кругу пилона и коринфские колонны несут плавную полусферу купола. Круглые углубления, размещенные на стенах пилонов, были украшены барельефами. У второго пруда стоял Эрмитаж, а ближе к окраине парка, в тени деревьев обелиск отмечал посещение Екатериной II усадьбы московского вельможи. Баженову принадлежал и проект усадебного дома. Однако в 30-40-е гг. XIX в., когда Быково сделалось владением Воронцовых- Дашковых, дом был перестроен архитектором Симоном в пышный дворец, архитектура которого напоминала дворцы эпохи Ренессанса. Лишь подводящие к дому пандусы с оградой из белого камня остались от баженовского здания. Можно думать, что оно было оригинального облика, поскольку угловые тумбы пандуса с крупными шарами до недавнего вре мени сохраняли на своей цилиндрической поверхности замысловатый геометрический орнамент, не свойственный классицизму. Он отдаленно напоминал китайский («китайщиной» увлекались в 60-70-е гг. XVIII в.).

30. Беседка в парке Быково. Вторая пол. XVIII в.

За парком в центре села в 1789 г. была закончена постройкой церковь (илл. 31) – одно из замечательнейших произведений Баженова. Форма плана быковского храма овальная (считается, что примыкающая к нему прямоугольная трапезная выстроена в начале XIX в.). В подобном приеме сказалось пристрастие Баженова к сложным планировочным и объемным композициям. Благодаря такому построению здание в целом выглядит пластичным и цельным, что было особенно необходимым при изобилии стрельчатых арок и остроконечных обелисков, словно иглы окружающих центральную главу, в свою очередь завершенную шпилем.

Во второй этаж храма ведет двухмаршевая белокаменная лестница с красивой балюстрадой, близкой по рисунку к парапетам пандусов усадебного дома. Между маршами лестницы помещен портал входа в нижнюю церковь с висящей узорной гирькой в арке. Красивые парные башни-колокольни, расположенные по сторонам лестницы, образуют вместе с ней редкую по оригинальности и цельности картину. Парные же двухколонные портики, увенчанные остроконечными пирамидами, украшают боковые фасады.

31. Церковь в Быкове. 1789

Несмотря на свои относительно большие размеры, церковь в Быкове выглядит удивительно легкой, изящной, словно садовый павильон. Верхняя церковь сохранила свое внутреннее убранство, выполненное в классическом духе из искусственного мрамора. Рядом стоящая колокольня сооружена в подражание архитектуре церкви в конце XIX в.

На Рязанском шоссе в 8 км от Бронниц расположено село К р и в ц ы. Отсюда открывается чудесный вид на широкую пойму Москвы-реки как вниз, так и вверх по ее течению. Известно, что в XVIII в. село принадлежало Волконским. В 1708 г. была сооружена небольшая церковь с трапезной и колокольней (илл. 32). В это время в архитектуре Москвы и ее окрестностей стало сказываться определенное различие в типах сооружаемых зданий – как светских, так и церковных. Если в селах и рядовых усадьбах все отчетливее становились консервативные тенденции, тяготение к приемам предшествующего века, то в городских постройках и усадьбах сподвижников Петра яснее давали себя знать стремления к новым формам. По своему типу церковь в Кривцах принадлежит к небольшим приходским храмам. Поэтому приходится удивляться стройности форм, новомодной для того времени городской по облику колокольне, хорошо выполненному убранству в еще полноправных формах московского барокко. Нижняя часть храма сооружена из белого камня, что в данном случае объясняется удобством его доставки из карьеров Мячкова, расположенных недалеко вверх по реке. Обращают на себя внимание и боковые площадки своего рода крылец и декоративное оформление стен нижнего четверика храма, на которых вместо восьмигранных или круглых окон в пышном оформлении сделаны простые плоские восьмигранные же углубления. Следует также отметить красивые по рисунку наличники окон восьмерика, а также «ограненное» завершение их проемов, появившееся в московской архитектуре под влиянием одновременного зодчества Украины. Этот же прием применен в арках звона колокольни.

32. Церковь в селе Кривцы. 1708

33. Собор в Бронницах. 1705

Бронницы сделались городом лишь в 1781 г.; до* этого они были простым, сперва великокняжеским, а затем «государевым», селом, известным по документам с середины XV в. Как показывает название, село возникло как центр изготовления вооружения – броней. В конце XVII в.здесь основывается один из первых государственных конных заводов. Поскольку Бронницы стали городом лишь в XVIII в., то, естественно, здесь нет ни старого городища, ни особо древних памятников. Самым ранним является его Архангельский собор – 1705 г. (илл. 33). Он принадлежит к кругу тех интересных произведений, в которых, с одной стороны, проявили себя новые декоративные формы московского барокко, с другой-с неослабленной силой сказались приемы рядового посадского каменного и деревянного зодчества. Так, по общему своему объему пятиглавый собор похож на московские приходские пятиглавые же храмы. Вместе с тем в вытянутом вверх четверике отчетливо ощущается воздействие высоких деревянных храмов. Низкая апсида и примыкающая с запада небольшая трапезная 1865 г. подчеркивают высоту основной части, прорезанную окнами, расположенными в три ряда, что, видимо, повторяло композицию незадолго до того оконченного Рязанского собора. Внимательно приглядываясь к убранству, в первую очередь к наличникам окон, нетрудно заметить его близость к декоративным формам только что виденной нами церкви в Кривцах. Не работала ли здесь одна и та же артель резчиков по камню?

34. Храм в селе Маркове. 1672- 1680

Несмотря на поновительные работы XIX в., собор внутри сохранил любопытнейшую лепную отделку. Всевозможные цветы и травы красивым узором покрывают его стены и своды. Этот прием редко встречается среди памятников Москвы и Подмосковья. Среди икон иконостаса имеются «местные» иконы, написанные в 1705 г. Г. Филатьевым – художником, занимавшим в те годы видное место среди московских «изографов»,.

У собора погребены два декабриста, проведшие свои последние годы под Бронницами, в усадьбе Марьино, – М. А. Фон-Визин и друг Пушкина И. И. Пущин. Статуя ангела на могиле последнего выполнена в хороших традициях скульптуры классицизма.

С превращением Бронниц в город здесь был размещен кавалерийский полк, для которого в начале XIX в. были сооружены казармы в классическом стиле. Неизвестному нам зодчему удались как угловые павильоны, так и центральный, расположенный над воротами и увенчанный бельведером.

На противоположном берегу Москвы-реки, несколько выше по ее течению, в 4 км от Бронниц, виднеется село М а р к о в о, прославленное своим редкостным по убранству храмом (илл. 34-). Он был построен в 1672-1680 гг. по заказу князя Я. Одоевского, находившегося в родстве с боярами Черкасскими, чьим крепостным был зодчий Павел Потехин. Сравнение храма села Маркова с церквами в усадьбах Черкасских – Останкине и Никольском-Урюпине – привело к мысли о принадлежности его творчеству и первого памятника. Храм поставлен на подклет и окружен по углам четырьмя приделами. Их небольшие кубические объемы повторяют четверик основной части здания. Этот принцип повторности найдет себе продолжение и во внешних декоративных формах, украшающих наружные стены. Ярусы небольших кокошников завершали как основной храм, так и приделы. Ныне они скрыты под четырехскатными кровлями. Одноглавие основного храма повторено и в приделах. Наличники ложных окон на восточной стене основного храма, с их парными кокошниками в завершении образовывают своего рода фриз – прием, нашедший себе применение в Поволжье. Главными особенностями памятника следует считать два внутренних столба, несущие своды, и редкую узорность почти всех декоративных деталей. Основные карнизы и наличники окон как храма, так и его приделов изрезаны резьбой, словно деревянные. Именно эта «резь» по кирпичу и белому камню придает фасадам своеобразный скульптурный характер. Церковь села Маркова – редкий пример усадебного храма, где народная страсть к украшенности здания сочетается со стремлением к ясности и простоте композиции.

На 71-м км от Рязанского шоссе, в селе Никитском, сохранилась небольшая, но типичная для XVIII в. усадьба, видимо, принадлежавшая в годы своей обстройки Рославлевым. Небольшая запруженная в свое время речушка образовала обязательный для подобных усадеб пруд. Однако его берег, годный для постройки барского дома, предопределил невыгодную для последнего ориентацию – на северо- восток. Благодаря этому основной фасад небольшого усадебного дома (илл. 35), обращенный к пруду и деревне, всегда в тени. Но этот недостаток не помешал неизвестному нам архитектору украсить его портиком стройных коринфских колонн, поставить по бокам дома два флигеля (сохранился лишь один). Все три здания некогда объединялись невысокими колоннадами галерей, которые благодаря общему местоположению усадьбы всегда смотрелись, как говорится, «на просвет», что увеличивало декоративные качества этой скромной поэтичной усадьбы.

35. Усадебный дом в селе Никитском. XVIII в.

Слева от дома сохранилась сильно обветшавшая каменная церковь, построенная, видимо, в начале XVIII в. К ней в середине этого же столетия во времена стиля барокко пристроили не лишенную оригинальности колокольню, увенчанную невысоким шпилем. За церковью виднеются деревья парка.

Перед въездом в Никитское полевая проселочная дорога сворачивает вправо. Следует пройти по ней всего несколько сот метров, как показываются главы двух церквей села Степановского. В начале XVIII в. оно принадлежало князю М. Гагарину – первому генерал-губернатору Сибири, закончившему свою жизнь на плахе из-за непомерного взяточничества. В свое время он деятельно принялся обстраивать усадьбу, пожертвовав в церковь парчовые священнические облачения – ризы с дарственной горделивой надписью по подолу. Тут же находилась небольшая, резанная по кости икона Иоанна Богослова 1715 г., по преданию выполненная Петром I, с любопытнейшей надписью. Апостол назывался «фаворитом божьим», а имени Петра предшествовал титул «великий», как известно, полученный им лишь шесть лет спустя.

В Степановском, как говорилось выше, два храма. Один построен в 80-х-начале 90-х гг. XVII в., другой храм-колокольня сооружен в основном в 1702-1703 гг. (илл. 36). Более древний памятник представляет собой здание, в котором старые формы композиции в виде собственно храма, придела и трапезной получили в завершение характерное для московского барокко убранство. К нему относятся восьмерики верха и их внешние декоративные формы, в то время как одноэтажная трапезная имеет портал и наличники окон, характерные для более раннего времени. Поэтому возможно предполагать, что храм строился длительное время, в процессе которого была изменена его основная часть.

При всей своей притягательности он все же уступает второму храму. Гагарин посвятил его Исаакию Далматскому, т. е. тому святому, на день памяти которого приходилось рождение Петра. Ранняя дата сооружения этого интересного здания предвосхищает, а также, видимо, определяет постройку в Петербурге известного собора того же посвящения.

Этот храм относится по своему типу к древним храмам, увенчанным помещением звона-колокольней, получившим новое воплощение в эпоху московского барокко. Однако от последнего его отличают не только стройность прямоугольных в плане объемов, но и архитектурные детали, основывающиеся на полноценных и логичных по построению ордерных формах. Позднее освещение храма в 1732 г., а также не законченное отделкой убранство верха свидетельствуют, что его сооружение задержалось. Вместе с тем именно эта неоконченность деталей, в частности, капителей коринфских пилястр яруса-звона и барабана позволяет говорить, что навыки древнерусского мастерства продолжали жить в Подмосковье в начале XVIII в. Ответственные декоративные части выполнялись после установки блоков-болванок на месте, а не ставились готовыми, вытесанными на земле. По-видимому, первоначально нижний куб должен был окружаться галереей, которая осталась либо невыполненной, либо была позднее разобрана. Любознательному путешественнику стоит побывать и внутри, чтобы осмотреть симметрично расположенные круглые белокаменные лестницы и необычайно вытянутый вверх пространственный объем собственно храма.

Раз мы свернули на проселок, то следует преодолеть еще 8-9 км, чтобы добраться до Маръинки- Бутурлина. Большая для своего времени усадьба возникла в XVIII в. Здесь был разбит интересный парк, украшенный когда-то множеством садовых сооружений. От былого дошло до нас немногое, но тем не менее то, что сохранилось, представляет выдающийся интерес. Владельцем усадьбы'в течение почти всего XVIII в. был Д. Бутурлин. Надо думать, что именно он под конец жизни задумал перестроить усадьбу в модном в-то время стиле – псевдоготике. Проект усадьбы был заказан неизвестному, но, судя по зданиям, весьма одаренному зодчему. Им, по-видимому, был Баженов, сомнительнее Казаков или’кто-либо','из^его учеников, поскольку у них в композиции и убранстве проскальзывали классические мотивы, в то время как основоположник этого направления в архитектуре – Баженов – тяготел к древнерусским формам и оригинальным планам зданий. Именно последнее свойство ярко сказывается в конном дворе с его многочисленными башнями и башенками.

Конный двор состоит из двух корпусов, имеющих каждый в плане форму, близкую к треугольнику. Проезд между ними неощутимо для глаза расширяется в сторону парадного двора, где некогда стоял усадебный дом. Этот прием свидетельствует о руке незаурядного зодчего. Стрельчатые завершения окон, красная окраска кирпичных стен при белокаменных деталях, как и разновеликие башни по углам корпусов, составляют характерные черты этого интересного сооружения. Даже такие детали, как кронштейны, поддерживающие карниз, отличаются превосходной, острой по силуэту формой. Некогда в усадьбе со стороны поля к конному двору вела аллея, в начале которой находились ворота, близко напоминавшие «хлебные ворота» в подмосковном Царицыне.

Помимо конного двора на территории усадьбы уцелели отдельные фрагменты зданий хозяйственного назначения, приспособленных теперь к другим нуждам. Обращает на себя внимание и небольшая церковь с двумя приделами по бокам, стоящая на парадном дворе: Она была построена до начала работ по переустройству усадьбы и сохранила типичную для середины XVIII в. композицию восьмерика на четверике. Отличительными ее особенностями являются далеко вынесенные и острые по силуэту карнизы.

36. Церкви в селе Степанове ком. Конец XVII-начало XVIII в.

37. Храм в селе Фаустове. XVII в .

В 2 км от Марьинки-Бутурлина на реке Северке находится село Покровское с любопытным, но сильно переделанным храмом конца XVI в.

Вернемся на прерванный в селе Никитском путь, чтобы через Бронницы попасть на станцию того же названия, так как дальнейшее ознакомление с памятниками, расположенными на пути к Коломне, лучше продолжить, воспользовавшись железной дорогой или прилегающими к ней проселками. Так, в 1,5 км от станции Фаустово виднеются здания старого монастыря, храмы которого с XVIII в. сделались приходскими церквами села Фауст о в а (илл. 37). Трудно объяснить столь странное название, как и непонятную постройку монастыря выходцами с далеких Соловков. Хотя монастырский собор и надвратная церковь, обращенная своим внешним фасадом в сторону обширных заливных лугов Москвы-реки, находятся почти что в руинированном состоянии, тем не менее они представляют собой интересные сооружения 1696-1698 гг. Естественно, что время определило применение в обоих зданиях форм московского барокко, что сказалось в граненой форме глав собора, в наличниках окон, в многообломных карнизах, в словно подвешенных небольших парных колонках, служащих зрительной опорой средних кокошников-закомар, венчающих стены главного храма. Даже форма надвратной церкви с разновеликими апсидой и западным притвором и завершающим восьмериком навеяны распространенными в те годы приемами. Однако вместе с тем здесь неослабно дают себя знать типичные для середины XVII в. формы. Собор поставлен на подклет. С южной стороны он сохранил аркадную галерею- гульбище. Первоклассные многоцветные поливные изразцы украшают ее парапет.

38. Усадебный дом в Кривякине. Середина XVIII в.

Сама форма пятиглавого хорошо скомпонованного храма заставляет вспомнить такие памятники, как собор в Измайлове в Москве.

Внутри собор сохранял превосходный резной иконостас и ценные богослужебные предметы, среди которых выделялся потир (чаша), пожертвованный Борисом Годуновым в 1698 г. в храм села Хорошева под Москвой. Каким образом попал он сюда – остается загадкой. Неизученные здания бывшего монастыря в Фаустове заслуживают не только восстановления, но и введения в историю русского искусства как интереснейшие произведения конца XVII столетия .

Добравшись до Воскресенска, нам вновь предстоит небольшое отклонение от основного пути. В 2 км от города, почти у самого берега Москвы-реки, расположена усадьба Крив як и но, принадлежавшая в XVIII-XIX вв. семье Лажечниковых, из которой вышел известный писатель – автор «Ледяного дома». Усадебный дом (илл. 38) был сооружен в середине XVIII в., в эпоху стиля барокко. В Подмосковье он, пожалуй, единственный, поскольку в эти годы строительство усадеб почти не велось, так как большинство владельцев было связано обязательной в те годы государственной гражданской и военной службой. К сожалению, позднее сильно перестроенный дом сохранил лишь типичное расположение части комнат и центральную часть фасада, выходящего в сторону реки.

Обратите внимание, как создано впечатление богатого декоративными формами фасада, хотя это достигнуто относительно простыми средствами. Неизвестный нам по имени архитектор по сторонам центрального окна поставил пилоны, перед торцами и боковыми сторонами которых установил колонны. Такие же коринфские колонны стоят и на углах основного объема. Благодаря такому расположению колонн на фасаде создалась богатая светотеневая игра. В противоположность этому приему обрамления окон, как и надоконные сандрики верхнего, третьего, этажа относительно скромны. Над раскрепованным антаблементом завершающей части дома первоначально стояли вазы, напоминавшие вазы на Пашковой доме в Москве (ныне библиотека имени В. И. Ленина).

Если воспользоваться железной дорогой, связывающей Воскресенск с Павелецкой линией, то можно познакомиться с группой интереснейших памятников XVI в., отстоящих от Воскресенска в 18-23 км. Первым из них является село Прусы (от станции Непецино – 6 км), где имеется небольшой шатровый храм (илл. 39). Правда, в последующие века он претерпел ряд переделок, но тем не менее основные его формы целы. Вход украшен порталом, отличающимся высоким и острым килевидным завершением. Колонки портала имеют граненые дыньки и капители оригинального профиля. На куб храма непосредственно поставлен шатер, без какой-либо промежуточной формы, в данном случае восьмерика, столь обязательного в архитектуре подобных храмов XVI в. Удивляться этой оригинальной черте особенно не приходится, поскольку в рядом расположенной Коломне в середине того же столетия был выстроен аналогичный по конструкции храм, который мог служить образцом. Изучение обоих памятников, нет сомнения, внесет много нового в историю русского каменного зодчества.

Около десяти километров отделяет Прусы от села Г о р о д н я (от станции Непецино-12 км), также имеющее шатровый храм 1578-1579 гг. (илл. 40). Если предыдущий, как мы отмечаем, мало кому знаком, го городенский храм занял прочное место в нашей историко -искусствоведческой литературе.

39. Церковь в селе Прусы. XVI в.

Его гладкий могучий шатер, украшенный у основания «стрелами», водружен на относительно низкий восьмерик, что заставило выглядеть венчающую часть храма особенно монументально. Его особенностью следует считать также и то, что восьмигранная форма определяет и его план и повторяется в его объеме в виде друг на друга поставленных восьмериков. Все они в свое время были украшены полукружиями кокошников, что еще сильнее подчеркивало по контрасту «чистоту» архитектурных линий и лаконизм большого шатра. Эти же кокошники, но меньшего размера поднимались тремя ярусами «в перебежку» (т. е. верхние располагались над стыками нижних) в основании глав боковых миниатюрных приделов. Гульбище-галерея была в свое время по парапету обставлена аркадой с треугольным завершением над каждой аркой. Следовательно, и здесь форма треугольника – «стрелы» и полукружия – являлась основной в декоративном оформлении этой необычайной оригинальной части здания.

Повторность декоративных форм, вдохновленная убранством собора Василия Блаженного в Москве, достигала в храме Городни редкого совершенства. Высокий подклет с круглым одностолпным залом «возносил» еще сильнее и без того высокий храм.

Недалеко от Прусов и Городни расположено село Ш к и н ъ (в 3 км от станции Непецино). Здесь сохранился незаурядный храм эпохи классицизма 1794 г. (илл. 41). Его архитектурная композиция, исходящая из редкой в русской архитектуре, вытянутой с запада на восток базилики, свидетельствует, что проект вышел из рук крупного мастера. Парные колокольни украшают западный фасад храма.

40. Церковь в селе Городня. 1578-1579

41. Церковь в селе Щкипь. 1794

Белоснежные стволы колонн с их эффектными тенями служат основными декорирующими элементами памятника. Следует обратить особое внимание на его алтарную часть. Ее полуротонда обрамлена колоннами, отдельно напоминая московские памятники, как, например, полуротонду Слободского дворца в Москве (ныне Высшее техническое училище имени Н. Э. Баумана), также окруженную колоннадой. Хотя до села Шкинь добраться не так уж легко, но каждый увидевший его храм надолго сохранит в памяти его оригинальный облик, близкий к собору Александро-Невской лавры в Ленинграде.

42. Церковь погоста Старки (Черкизово). Вторая пол. XVIII в.

Но вернемся на прерванный путь. Почти перед самой Коломной расположена станция Пески. За ее дачным поселком и сосновым бором, где так тихо и где так хорошо в теплый день пахнет смолой, на противоположном берегу Москвы-реки, стоит село Черкизово (в 2 км от станции). Каменный храм классической архитектуры, как и флигель некогда существовавшей здесь усадьбы, как бы ни были интересны, все же уступают видной слева от села красно-белой церкви погоста Старки (илл. 42). Что-то знакомое чудится нам в ее облике. Действительно, этот храм предвосхищает все то, чем мы любовались в Быкове. Храмозданная грамота, имевшаяся раньше в церкви, повествовала о разрешении князю Черкасскому начать постройку задуманного им храма. Она была датирована 1759 г. Поскольку нам известен автор быковской церкви, то закономерно предполагать, что тот же Баженов был составителем проекта и храма в Старках. Сопоставление приведенной даты с биографией архитектора заставляет предполагать, что строительство было скорее всего осуществлено в 60-х гг. XVIII в.

43- Кремль в Коломне. XIV-XVIII вв.

В облике памятника легко проследить воздействие форм древнерусского храма с его закомарами-кокошниками и трехчастным вертикальным членением стен. Однако зодчий не копировал старорусскую архитектуру. Он смело видоизменил ее формы. Так, к прямоугольному высокому храму он приставил низкие портики из столбов-колонн, соединенных арками. На углах крыши были установлены островерхие пирамиды-обелиски, увенчанные шарами и торчащими во все стороны иглами. Примерно такие же пирамиды окружили шпиль купола. В том же духе построена и рядом стоящая колокольня. Иными словами, здесь в Старках было осуществлено впервые то, что нашло такое блестящее воплощение в Быкове. Храм Старков высится на берегу реки как какое-то своеобразное сказочное сооружение, свидетельствуя о большой фантазии ее творца.

Уже от Старков видны здания и фабричные трубы промышленных предприятий Коломны. Этот город возник очень давно благодаря своему выгодному местоположению недалеко от места впадения Москвы- реки в Оку. Упомянутый впервые в летописи в 1177 г., он уже в то время был центром относительно большого удельного княжества. Однако именно из-за своего местоположения он неоднократно становился объектом притязаний враждовавших между собой князей. В 1306 г. Коломна вошла в состав Московского великого княжества, сделавшись ее передовым форпостом в подготовлявшейся борьбе с татарами. В 1353 г. Коломна получила своего епископа, что указывает на место этого города среди прочих московских городов. Здесь Дмитрии Донской собрал все русские войска на пути к Куликову полю. Здесь же Иван Грозный формировал свои полки накануне взятия Казани, положившего конец татарской опасности.

В Коломне Дмитрий Донской в 1382 г. завершил постройку каменного городского собора, формы которого должны бы образно говорить о роли Москвы и ее архитектуры. Этот собор был украшен ярусами кокошников, делавшими его верх похожим на кедровую шишку. Он имел три главы, боковые из которых располагались над приделами, помещенными в крайних апсидах. Высокий подклет с галереей-гульбищем на арках и западной лестницей,резная в камне орнаментальная полоса посередине стен храма и другие детали составляли оригинальные части его архитектурного облика. К сожалению, в 1672-1682 гг. этот собор был заменен ныне существующим (илл. 46). Массивное пятиглавие венчает большой куб, единственным украшением которого являются порталы, типичные для середины XVII столетия.

Постройка каменного собора Дмитрием Донским вряд ли была первой в городе, так как известно, что он венчался здесь, в Коломне в 1366 г. в Воскресенской церкви Спасского монастыря. Это сильно переделанный в XVII-XVIII вв. храм (илл. 43), однако, сохранил белокаменный подклет с четырьмя столбами- опорами и трехчастной апсидой. Его описание середины XVII в., сделанное уже знакомым нам Павлом Алеппским, передает характерные особенности его внешнего вида. Оказывается, и его верх был подобен кедровой шишке. Это позволяет думать, что храм был выстроен, по-видимому, в начале 60-х гг. XIV в. Ныне этот памятник является древнейшим на территории города, расположенного при впадении речки Коломенки в Москву-реку.

В течение всего XV в. Коломна играла заметную роль в истории Московского княжества. В 1443 г. она становится своего'рода центром объединения всех сил, выступавших против инициаторов княжеских междоусобиц. На время «сей город сделался истинной столицей великого княжения и многолюдной и шумной», – писал известный историк XIX столетия Карамзин. Помимо этого, Коломна была включена в систему «засечной черты» – укрепленной полосы, шедшей вдоль берега Оки и охранявшей Москву от внезапных набегов татар, чаще всего приходивших именно с этой стороны. Такое единство обороны заставило после окончания строительства стен и башен Московского Кремля (в 1515 г.) сразу же перейти к постройке каменных стен и башен Коломны. Это большое для тех лет дело было осуществлено в 1525-1531 гг. Город получил крепостные укрепления, не уступающие московским. К сожалению, большинство стен было позднее разобрано.

44. Маринкина башня в Коломне. Первая пол. XVI в.

45. Воеводский дом в Коломне. Конец XVII в.

45. Голутвинский монастырь, XVIII в.

Однако сохранившиеся их остатки, как и отдельные башни, свидетельствуют о мастерстве зодчих. На углах стояли круглые или многогранные башни, играющие большую роль в обороне города. Вдоль прясел стен располагались «глухие», т. е. непроезжие, поставленные друг от друга на расстоянии верного выстрела. Такое ритмическое расположение башен сказывалось на облике города, особенно со стороны Москвы-реки, куда выходил его основной «фасад». Не следует забывать, что реки в эту эпоху по-прежнему считались важнейшими дорогами, связывавшими города друг с другом.

В Коломне сохранились и въездная, парадная, Пятницкая башня, в объемном построении которой много общего с Боровицкими воротами Московского Кремля. Не менее интересна угловая круглая Маринкина башня (илл. 44). Ее наименование связано с народной легендой о том, что здесь была заточена Марина Мнишек – жена Лжедмитрия, но «обманула всех Марина, обернулась сорокой и улетела через окно- бойницу». Коломенские башни интересны тем, что они небыли надстроены, как башни Московского Кремля, сохранив свой первоначальный вид.

Шестнадцатое столетие внесло свой вклад в архитектурную сокровищницу города. В Коломенском кремле был выстроен дворец. Его сохранившееся описание настолько подробно, что позволило сделать предположительную графическую реконструкцию. По расположению своих основных частей он предвосхищал знаменитый дворец в подмосковном Коломенском. На месте этого дворца в XVIII в. архитектор М. Казаков построил архиерейский двор с хозяйственными постройками. В его составе сохранилась древняя одностолпная каменная палата, которая, возможно, принадлежит старому великокняжескому дворцу.

В том же XVI в. в Коломенском кремле была выстроена церковь Николы. Сильно переделанная в XIX в., она все же сохранила следы первоначального покрытия. Каждый ее фасад заканчивался трехлопастной аркой, что заметно усиливало декоративность ее верха, в то время как внутри эта система давала возможность перекрывать прямоугольный в плане объем крестчатым сводом без каких-либо столбов. Эта конструкция, как и внешние декоративные формы, восходит к ранней московской архитектурной традиции.

В юго-западном углу Коломенского кремля имеется еще один храм XVI столетия. Это шатровая церковь Брусенского монастыря, построенная по повелению Ивана Грозного в 1552 г. Она сильно застроена, получив одновременно новые кокошники в основании четверика и на апсидах. Однако вполне вероятно, что они заняли место более древних, обветшавших. Во всяком случае, эти кокошники создают «переход» от четверика к шатру, что свойственно этому времени. По общей композиции этот редкий шатровый храм близко напоминает храм в селе Прусах.

Не менее интересны постройки XVII в. Рядом с собором была возведена массивная шатровая колокольня (илл. 43) .В своей общей композиции она не отличается от одновременных ей шатровых колоколен приходских храмов. Однако сильно увеличенный масштаб выделяет ее среди подобных сооружений. Несравненно стройнее была выстроенная в том же XVII в. шатровая же колокольня при Никольской церкви. Однако среди построек этого столетия наибольший интерес представляет так называемый воеводский дом (илл. 45), расположенный недалеко от Москвы-реки в Посадском переулке (№ 11). В его убранстве применены формы московского барокко. Если нижний этаж почти лишен каких-либо существенных декоративных деталей и даже окон (он, видимо, служил местом хранения ценного имущества), то верхний богат ими. В ряд поставленные наличники окон образовали сплошную крупную декоративную полосу. Примененные здесь декоративные формы, хорошо выделявшиеся в свое время белым цветом на фоне красных стен, показывают, что зодчий был знаком с лучшими московскими образцами этого стиля. Как бы ни был незначителен этот небольшой домик, все же он свидетельствует, что и среди жилых, обычно деревянных зданий стали чаще строиться каменные, украшенные красивыми декоративными деталями.

После заключения Кучук-Кайнарджийского мира в 1775 г. Екатерина II посетила Коломну. Она распорядилась привести несколько запущенный город в порядок, для чего туда был послан архитектор М. Казаков со своими помощниками. Он составил план Коломенского кремля, сопроводив его рисунками виднейших зданий города, выстроил архиерейский дом в кремле, ограды Голутвинского и Бобреневского монастырей и, видимо, церковь Вознесения, где теперь расположен хороший местный музей. Церковь привлекает внимание своим цилиндрическим объемом, увенчанным куполом с люкарнами и двухколонными портиками у южного и северного входов. К церкви примыкает трапезная, стена которой покрыта горизонтальными бороздками-рустом. Ее углы скруглены, что хорошо связывает ее с основным храмом. В обрамлении же окон применены «разорванные» фронтончики, что напоминает формы московского барокко.

На Казакова, видимо, произвели большое впечатление древние здания города, так как в его коломенских произведениях появились приемы и формы, воеходящие к древнерусскому зодчеству. Особенно сильны эти тенденции в архитектуре архиерейского двора, украшенного башенками и въездными воротами в псевдоготическом стиле. В том же стиле выполнены ограды двух вышеназванных монастырей. Особенно хороша ограда Голутвинского монастыря с ее ярусными башенками (илл. 46), напоминающими своими утонченными формами минареты. Оба монастыря, Голутвинский и Бобреневский, находящиеся вне города, появились как его форпосты-«сторожа» еще в XIV в. Писцовые книги XVI в. указывают на наличие в обоих каменных храмов. Однако ныне существующие по внешнему виду относятся к XVIII столетию. Лишь их исследование будет в состоянии установить, что относится к древности, а что к новому времени. Вполне возможно обнаружить в них части каменных храмов, возведенных еще в XIV в.

В Коломне помимо названных памятников сохранилось немалое количество жилых домов, выстроенных преимущественно в эпоху классицизма – во второй половине XVIII – начале XIX в. По-своему они интересны как примеры провинциальной архитектуры, где порой находят себе место даже запоздалые формы барокко или повторяются столичные образцы. В их грубоватых формах, неумело порой соединенных друг с другом, сказывается непосредственность строивших их мастеров, многие из которых, надо думать, были крепостными.

В пригородном селе-слободе Городище находится еще один древний памятник – небольшой белокаменный в своей нижней части храм XVI в., увенчанный в свое время, как и церковь Николы в Коломенском кремле, трехлопастными арками. По мнению некоторых исследователей, Городище было первоначальным местоположением древней Коломны. Частично сохранившиеся здесь валы и рвы как будто подтверждают это предположение. Возможно, что перенос города на новое место был осуществлен в XIV в., когда он перешел в руки Москвы и его решили серьезно укрепить и обстроить. Из этой церкви происходит настенный белокаменный рельеф, изображающий единорога, ныне хранящийся в городском музее.

47. Церковь в селе Сенницы. 1709

Воспользовавшись железной дорогой или шоссе, совершим небольшое путешествие в Зарайск. В его окрестностях в 1709 г. известный нам М. Гагарин построил в своей вотчине в селе С е н н и ц а х храм необычайного облика (илл. 47). С первого взгляда может показаться, что в этом ярусном, башнеобразном сооружении много черт, навеянных композицией храмов московского барокко. Таков его высокий подклет, на который ведет эффектная открытая лестница, таковы выступы притворов, размещенных вместе с алтарем по сторонам света, таковы венчающие храм восьмерики, на которых средний сквозной – для колоколов, таковы и наличники окон. Однако храм отличается от ему подобных большей стройностью, высотой и обилием кирпичных кронштейнов-сухариков, обрамляющих каждый ярус. Им вторят выполненные в кирпиче же балюстрады, заменившие декоративные гребни таких храмов, как в Филях, Уборах или Троице- Лыкове . Любопытно, что портал входа в храм выполнен в формах не московского барокко, а середины XVII в., т. е. примерно так, как это имело место в ранее виденной нами усадьбе того же М. Гагарина – Степановском. По-видимому, там и тут работала одна артель зодчих. В завершении верхнего восьмерика-барабана, словно на Иване Великом, была помещена горделивая надпись, говорящая о дате постройки и заказчике. Пол храма в свое время был выстлан чугунными плитами с именем Гагарина и его брата.

При всей близости здания к храмам конца XVII в. в его облике проскальзывают черты, делающие его похожим на светские башнеобразные здания молодой петровской России. В селе сохранились остатки каменных зданий XVIII-XIX вв., а также липовый парк, принадлежавший этому большому и некогда благоустроенному поместью.

Наш маршрут заканчивается в Зарайске. Название этого города, входившего когда-то в состав Рязанского княжества, произошло по легенде от трагического события, происшедшего здесь в 1237 г., когда Зарайском, тогда селом Красным, владел князь Федор – брат рязанского князя Юрия. Село было захвачено татарами. Жена князя княгиня Евпраксия, не желая попасть в плен, схватив своего маленького сына, выбросилась из высокого терема и убилась — «заразилась». С тех пор это место стало называться Зарайском. Однако город не сохранил от той поры каких- либо древних памятников. До нас дошел лишь его кремль, построенный в 1531 г., сразу же после окончания военно-оборонительных сооружений Коломны, что свидетельствует о включении его в число крепостей, охранявших подступы к Москве с юго-востока .

48. Въездная башня кремля в Зарайске. XVI в.

План укреплений Зарайска крайне любопытен. Если стены Коломны охватывали основную территорию Городища, следуя за его очертаниями, то в Зарайске мы находим начало регулярного строительства крепостей, что было новым словом для того времени. Общий план Зарайска прямоугольный. Прямоугольник его оборонительных стен построен на основе соотношения стороны квадрата и его диагонали. Мерой, модулем, служит меньшая сторона прямоугольника крепостных стен, а его диагональю-продольные стены. На углах поставлены многогранные башни, крытые шатрами, а посередине прясел трех стен – въездные (илл. 48). Нижняя часть башен и части стен выложены из квадров белого камня, что объясняется белокаменными карьерами, близкими к месту постройки (кирпичная кладка-только в местах позднейших ремонтов). Размеры крепости (примерно 134x190 м) для своего времени были весьма большими, что говорило о роли крепости в системе обороны государства. «Регулярность» – геометрическая правильность общего плана крепости Зарайска – как бы положила начало развитию подобного строительства укреплений в Белоруссии во времена Ивана Грозного.

Расположение городского собора, сооруженного во второй половине XVII в. внутри крепостных стен, у одного из углов, говорит, что его строители исходили уже из иных принципов. Они стремились создать живописно асимметричную композицию, оживлявшую известную монотипность и суровость крепостных укреплений. В Зарайске интересен музей с картинами, мебелью и бытовыми предметами из местных усадеб.

В городе имеются как гражданские, так и церковные здания XVII-XVIII-XIX вв. По своей архитектуре они принадлежат к кругу провинциальных сооружений, которых отдельные формы и приемы получают порой местные, любопытные истолкования. Часто более древние формы или вышедшие из употребления в столице продолжают жить рядом с новыми.

4. По Каширской и Калужской дорогам

Южные окрестности Москвы весьма живописны и богаты интересными памятниками. Некоторые из них прославили русское искусство различных его периодов. Здесь мы найдем и сооружения XVI в. и крупные постройки XVIII столетия. Многие из них возникли по замыслу виднейших русских архитекторов. Однако, чтобы посетить их, приходится пользоваться то железной дорогой, то шоссе, а порой и проселком. Наше путешествие начинается с Каширского шоссе.

Миновав окружное шоссе, отмечающее нынешнюю границу разросшейся столицы, мы через десяток километров достигаем автобусной остановки, носящей название «Молоковское шоссе». Здесь наш путь поворачивает влево. Уже у первой деревни с востока на горизонте вырисовывается величественная белая башня шатрового храма. Два километра пути по привольной широкой долине – и мы невольно остановимся, пораженные красотой места и возвышающегося на крутом холме храма.

Точная дата постройки Преображенской церкви села Острое неизвестна (илл. 49). Село в XV- XVII вв. было дворцовым. Известно, что в 1646 г. здесь в торжественнейшей обстановке произошло освящение церкви в присутствии патриарха и царя. Однако особенности ее архитектуры не оставляют сомнения, что перед нами сооружение XVI в. Можно думать, что названное освящение было следствием каких-либо починок или достроек, – такого рода повторные освящения в прошлом явление нередкое.

Церковь в Острове, как и храм Коломенского, – уникальные произведения древнерусского зодчества. На крестчатое в плане башнеобразное высокое основание с сильно выделяющимися лопатками поставлен восьмерик, а на него в свою очередь водружен относительно низкий гладкий шатер. Места переходов от одной формы к другой декорированы кокошниками, количество которых лишь на основном храме достигает 144, а вместе с приделами – их более двухсот.

Уникальность храма не только в том, что он весь построен из белого камня, не только в поражающей красоте пирамид его кокошников, но и в деталях, не встречающихся в русском каменном зодчестве. Здесь достаточно обратить внимание на профилировку его мощных лопаток, на своеобразие рисунка аркатурного пояса под венчающим карнизом крестчатого основания, на профиль этого карниза, как и на профиль цоколя. До сих пор загадка появления подобных не свойственных русскому зодчеству XVI в. форм в храме села Остров остается неразгаданной.

49. Церковь в селе Остров. XVI в.

Видимо, в том же XVI в. были пристроены приделы (так же как и апсида основного храма), увенчанные ярусами более спокойных по форме кокошников и украшенные узорной кладкой псковского типа. Особенно красивы не знающие себе равных круглые окна, заключенные как бы в лучистую розетку. Первоначально галерея-гульбище вокруг храма была открытой. Лишь в 1830 г., когда пристроили колокольню, она была превращена в закрытую.

По узкой и крутой лестнице можно подняться на верх крестчатого основания, откуда открывается редкий по красоте вид в сторону Москвы-реки, текущей у подножия холма. Всякий побывавший в Острове навсегда сохранит незабываемое впечатление от этого изумительного храма-сказки, высоко поднявшегося над поймой реки и ее далями.

В XVIII-XIX вв. село перешло во владение Орловых. От некогда обширной усадьбы дошли до нашего времени остатки парка, прилегающего к церкви, и большое здание части конного двора, выстроенного в формах позднего классицизма.

50. Церковь в селе Беседы. Конец XVI в.

Если спуститься от церкви села Остров в широкие заливные луга и пройти километра два-три по направлению к виднеющимся на севере зданиям Николо-Угрешского монастыря, то слева на возвышенности почти внезапно откроется село Беседы. Здесь также стоит шатровый храм (илл. 50), построенный в 90-х гг. XVI в. Недавно найденная рукопись – «Пискаревский летописец» – так говорит об этом событии: «…по челобитью Дмитрия Ивановича Годунова поставлен храм камен Рождества пресвятые Богородицы с пределы в вотчине его, в селе в Беседах, двенадцать верст от Москвы, да и плотину каменную сделал». Это известие позволяет не только более точно определить время сооружения храма, сильно обстроенного позднее, но и установить его заказчика-владельца. В общих чертах храм повторил то, что было сделано в Острове. До исследования этого памятника можно лишь гадать об особенностях его нижней части. Что же касается хорошо видного шатрового верха,то в основании его восьмерика имеются большие полукруглые кокошники, перемежающиеся более мелкими, что говорит об оригинальности архитектурного таланта работавшего здесь зодчего.

51. Портал церкви в селе Таболове. 1705-1721

Также интересны известия и о постройке в Беседах каменной плотины. Естественно, что вряд ли найдутся ее остатки, так как в конце XIX в. здесь были сооружены шлюзы Московско-Окского водного пути. Но упоминание об этой плотине-первенце гидротехнических сооружений на Москве – реке заслуживает большего внимания, тем более что и в Вязёмах, с которыми нам придется познакомиться, Борис Годунов, родственник названного выше боярина, также соорудил каменную плотину.

Продолжим наш путь по Каширскому шоссе от Молоковского «сворота» до деревни Петровское. Здесь берет начало узкая асфальтированная дорога, ведущая к рядом расположенному селу Т а б о л о в у с его белокаменным храмом 1705-1721 гг. Построенный по заказу П. Апраксина, он сохранил от XVII в. общее композиционное построение в виде восьмерика на четверике. Однако заметно увеличилось применение ордерных форм в виде многочисленных пилястров, то обрамляющих окна, то членящих стены восьмерика. В завершении стен четверика видны полукружия, напоминающие кокошники, но они здесь перерастают в лучковые фронтоны. Им вторят такие же полукружия на аттике восьмерика. С запада видна пристройка, заключающая лестницу, ведущую в ложу. Она сохранила первоначальное покрытие белокаменной лещадью.

У южного портала закрытой галереи сохранилась дверная кованая решетка (илл. 57), не знающая себе равной по красоте рисунка. Она образована всего лишь из одного-единственного элемента в виде изогнутого стержня, закручивающегося с обоих концов в спирали различной величины. Ритм этих S-овидных спиралей, бегущих навстречу друг другу сообразно створкам решетчатой двери, запоминается надолго. Также следует отметить завершающий восьмерик карниз со своеобразными кронштейнами.

Храм отделывался очень долго – вплоть до 1721 г., но так и остался незаконченным, о чем говорят блоки капителей пилястров, не получивших своей разработки, а также весьма грубо выполненные главы приделов.

Напротив церкви сохранились белокаменные же въездные ворота. Они увенчаны небольшим восьмериком, покрытым лещадью, оканчивающимся в свою очередь небольшой главкой на двойном барабане. По общей своей композиции они напоминают надвратные монастырские церкви, возводившиеся на рубеже XVII-XVIII вв.

От Таболова можно, следуя той же асфальтированной дорогой, добраться до недалеко расположенной (3 км) станции Расторгуево, а отсюда направиться к известной усадьбе Суханово (3 км). Здесь в хорошо сохранившемся пейзажном парке расположен ряд зданий, возведенных Волконскими в XVIII- XIX вв.

Усадебный дом в связи с перестройками начала XIX в. и последующего времени приобрел характер дворцового сооружения. Со стороны парка широко растянувшийся фасад украшает шестиколонный ионический портик, увенчанный мезонином. С противоположной стороны в 40-х гг. того же столетия аналогичный портик был заменен не лишенной эффекта полуротондой (илл. 52), за колоннадой которой устроены чугунные лестницы, ведущие во второй этаж. Надо сказать, что чугун нашел себе широкое применение в убранстве усадьбы: так, лестница у портика садового фасада была украшена чугунными вазами и треножниками. У мавзолея также были поставлены на боковых выступах лестницы-треножники. Чугунная статуя «Дева с разбитым кувшином» – реплика со скульптуры П. Соколова в Царском Селе – украшала начало родника в овраге, сбегавшего к пруду речки Гвоздни.

Сухановский дворец имел расписанные сводчатые комнаты первого этажа в «турецком», «египетском» и Других стилях. Эта роспись была сделана в 40-х гг. XIX в. при участии художника Ф. Солнцева, начавшего работать «в стилях», тем самым положившего начало позднейшей эклектике.

52. Усадебный дом в Суханове. Первая пол. XIX в.

53. Мавзолей в Суханове. 1813

54. Конный двор в Суханове. Начало XIX в.

По-видимому, в начале XIX в. на кромке обрыва, круто спускающегося к пруду, была поставлена небольшая беседка «храм Венеры», под сенью которой некогда стояла статуя богини. Помимо этой беседки в сухановском парке раньше имелись и другие садовые павильоны, украшавшие его необычайно красивые уголки.

Слева от усадебного дома, несколько в стороне, расположены здания бывшего конного двора (илл. 54). Он, видимо, сооружен в начале XIX в., когда ученики и последователи Баженова и особенно Казакова стремились продолжить созданное обоими зодчими уже известное нам архитектурное направление – псевдоготику. Краснобелая окраска стен, соответствовавшая кирпичу и белому камню, стрельчатые формы окон, зубцы и башни составляли непременный наряд таких сооружений. Этими же особенностями отличается конный двор Суханова. При первом взгляде может создаться впечатление, что перед зрителем целая группа зданий. Однако по существу здесь всего лишь четыре сооружения хозяйственного характера, украшенные и усложненные вышеперечисленными декоративными деталями. Некогда их было еще больше, когда были целы ворота между корпусами с примыкавшими к ним двухъярусными башнями. Сравнивая сухановский конный двор с конным же двором в Марьинке- Бутурлина, следует признать, что автор сухановского здания также нашел свой собственный стиль, отчасти напоминающий некоторые формы построек Западной Европы.

Наиболее интересным сооружением Суханова является здание мавзолея (илл. 53),сооруженное в 1813г. по проекту А. Григорьева. Мавзолей ныне вошел в состав пристроенного к нему дома отдыха Союза архитекторов, утеряв свой первоначальный облик. Он был выстроен из кирпича, в то время как все детали были выполнены из белого камня. Круглый в плане с шестиколонным дорическим портиком, широким куполом на круглом же низком постаменте, он и сейчас, оштукатуренный и лишенный замечательной полукруглой колоннады, охватывавшей его полукольцом с задней стороны, производит сильное впечатление. Низкому фронтону, столь типичному для этих годов, вторят небольшие фронтончики аттика; не менее совершенен и рисунок кронштейнов, поддерживающих карниз мощного цилиндрического объема здания.

Среди подобных сооружений начала XIX в. мавзолей в Суханове с его красивым круглым с колоннами залом, бесспорно, занимает, пожалуй, первое место.

55. Дом в Горках Ленинских. Конец XVIII в.

В 3 км от платформы Ленинская, Павелецкой железной дороги, находится усадьба Горки Ленинские. Эта усадьба дорога советским людям в первую очередь тем, что здесь провел последние свои годы жизни и умер основатель Советского государства В. И. Ленин.

Усадьба, судя по сохранившимся зданиям и парку, возникла на рубеже XVIII-XIX вв., когда она принадлежала генералу Писареву. Она относится к типу среднепоместных подмосковных, которые пришли на смену усадьбам дворцового типа, строившимся в 70- 80-х гг. XVIII в.

Дом (илл. 55), сохранивший планировку своих комнат и два центральных зала, украшен шестиколонным ионическим портиком, несущим большой фронтон. Широкая лестница во всю ширину портика спускается в сторону парадного двора. По ее сторонам стоят вазы, наподобие римских. Тут же справа и слева от дома расположены двухэтажные флигели с небольшими четырехколонными портиками, несущими балконы вторых этажей. В 1910 г. к дому с севера пристроен зимний сад, а с юга – веранда. В фасад дома были введены барельефы на темы греческой мифологии. Они заняли место над окнами второго этажа, по бокам портика. Автором этих достаточно тактичных достроек был архитектор Ф. Шехтель. Ему же принадлежала красивая полу ротонда на торце южного флигеля.

В 1912-1914 гг. перед усадебным домом был вырыт пруд, питающийся водами речки Туровки, на берегу которой и стоит усадьба. Она впадает в текущую рядом Пахру. Парк Горок сохранил звездчатую планировку аллей, что говорит о XVIII в. как о времени организации усадьбы.

Ныне перед домом, со стороны главного фасада, обращенного к парадному двору, поставлена статуя В. И. Ленина, выполненная известным советским скульптором И. Шадром.

В 20 км от станции Белые Столбы расположена усадьба Авдотьи но, принадлежавшая известному просвещенному деятелю и издателю XVIII в. Н. И. Новикову. От самой усадьбы сохранился лишь небольшой двухэтажный флигелек. Зато целы каменные избы и хозяйственные дворы, которые Новиков построил из белокаменного плитняка и кирпича для своих крестьян. По традиции они повторяют планировку деревянных изб того времени. Однако вместо волоковых окон, еще столь частых в деревенских жилых зданиях тех лет, избы села Авдотьина имеют уже небольшие, но настоящие окна.

При усадьбе уцелела церковь 1753 г., при которой находится могила как самого Новикова, так и его друга Гамалея. Церковь типична для своего времени. Ее четверик увенчан восьмериком, несущим высокий граненый купол с главкой. Рядом стоит ярусная колокольня, где ордерные формы заметно декоративнее, чем на самом храме. Во внешнем убранстве последнего видно воздействие московской архитектуры начала XVIII в., что сказывается, например, в овальных окнах. Они обрамлены полукруглыми жгутами с четырьмя перехватами.

В 18 км от следующей крупной станции Павелецкой железной дороги – Михнево-находится усадьба Отрада (Семеновское).С конца XVIII в. она принадлежала В. Орлову, а затем Орловым- Давыдовым. Здесь сохранился дом строгого классического стиля (илл. 56) без обычных для таких зданий колонных портиков, но с любопытными крупными угловыми выступами, что наводит на мысль об авторстве незаурядного зодчего. Помимо дома усадьба сохранила другие хозяйственные и иные постройки, а также прекрасный парк с прудами. Все они, как и дом, выполнены из кирпича с белокаменными деталями. Неисследованность усадьбы не позволяет установить точное время постройки. Предположительно можно назвать конец XVIII – начало XIX в. как время ее обстройки.

Однако среди этих зданий обращает на себя внимание небольшой мавзолей (илл. 57). Он сооружен в 1832-1835 гг. по проекту Д. Жилярди, одного из крупнейших московских архитекторов начала XIX в.

Может показаться, что мавзолей в Отраде лишь вариант совершенного мавзолея в Суханове. Действительно, как в плане, так и во внешнем построении объема много общего. Но, вглядываясь внимательнее в его формы, легко обнаружить и отличие. Так, если в Суханове мы видим гладкий массивный цилиндрический объем мавзолея, то в Отраде он прорезан многочисленными окнами,что зрительно облегчает его форму. Чтобы сохранить нужное здесь впечатление тяжелой, «вечной» формы, архитектор принужден был заключить колонный портик в массивные пилоны. Последние были побелены, чтобы выделиться на фоне краснокирпичных стен. Изменениям подверглись соотношения барабана и купола. В Суханове эти части органически соединились с основным объемом, в то время как в Отраде они перерастают в своего рода венчающую главу. Отмеченные изменения привносят в архитектуру мавзолея Отрады новые черты, отсутствовавшие в Суханове.

56. Усадебный дом в Отраде. Конец XVIII – начало XIX в.

Если мы изберем для нашего очередного путешествия по Подмосковью Краснопахорское шоссе (Старокалужскую дорогу), то в 6 км от Красной Пахры (40 км от Москвы) мы сможем осмотреть усадьбу Михайловское. Как всегда, выбор места для строительства усадьбы был сделан на основе изучения живописных берегов реки Пахры и впадающих в нее небольших речушек и оврагов, которые при запруде позволяли создать пруды большого размера.

В конце XVIII в. усадьба принадлежала калужскому наместнику (губернатору) генералу М. Кречетникову, крупному администратору екатерининского времени, обладавшему и вкусом и умением привлекать к работе одаренных архитекторов.

57. Мавзолей в Отраде. 1832-1835

Следует отметить, что усадебный дом Михайловского (илл. 58) отличается хорошими пропорциями, объемной композицией и многочисленными, но изысканными деталями. Мы сталкиваемся здесь с таким построением архитектурной формы, где ордер как бы скрыт. Как дворовый фасад, так и фасад, выходящий в сторону реки, не имеют колонных портиков. Однако, присмотревшись, мы почувствуем, что весь организм дома незримо проникнут пропорциями и членениями, исходящими из ордерных форм. Такое тонкое архитектурное построение здания говорит о руке мастера. В данном случае закономерно предполагать авторство П. Никитина (исследование Л. В. Цюрика). Он выстроил его между 1776 и 1784 гг. Планировка парка, осуществленная на основе регулярного расположения аллей, также говорит об этом времени.

Помимо этого Михайловское ценно тем, что усадебный дом сохранил не только своеобразный план, где центральный двухсветный зал сочетается с тремя крупными залами, но и их отделку, оригинальные изразцовые печи, старинную обстановку и неплохую картинную галерею, расположенную в специальном помещении. Хотя главный дом в XIX в. при Шереметевых получил с двух сторон новые корпуса, тем не менее знакомство с этой усадьбой значительно обогатит наши представления о русском усадебном искусстве конца XVIII в.

58. Усадебный дом в Михайловском. Конец. XVIII в.

На 73-м км Старокалужского шоссе, проложенного по старинному большаку на Калугу, по тому самому, по которому уходил из Москвы в 1812 г. Наполеон, расположена усадьба Вороново. В середине XVIII в. она принадлежала известному деятелю аннинского времени А. Волынскому, кончившему жизнь на плахе во времена бироновщины, а затем перешла к Воронцовым, обстроившим усадьбу. До последнего времени Вороново оставалось малоизученным, хотя давно были опубликованы сведения о работе в усадьбе видных русских архитекторов. Эта неизвестность усадьбы объясняется тем, что Вороново находится далеко от железной дороги.

Для постройки усадьбы Воронцовы пригласили К. Бланка, первоклассного строителя и крупного московского архитектора, успешно строившего в 60- 70-х гг. XVIII в. как в Москве,так и в ее округе. В настоящее время из произведений Бланка в Воронове уцелел Голландский домик (илл. 59) – садово-парковый двухэтажный павильон, поставленный у залива большого пруда. С торцов он украшен высокими затейливыми фронтонами, убранными волютами, декоративными вазами и другими деталями, что делает его весьма оригинальным и редким произведением в русской архитектуре.

Рядом с усадьбой, почти у самой дороги, стоит Спасская церковь (илл. 60), хорошо сохранившая как свой внешний вид, так и внутреннее убранство. Бланк принадлежал к тому кругу архитекторов, чья деятельность и творчество были связаны со стилем барокко. Поэтому-то так ярко сказался этот стиль как в построении плана церкви (округленные западающие углы квадрата), так и во внешнем ее объеме и декоративных формах. Выступающие (крепованные) антаблементы над колоннами, то парными, то одиночными, сочный рисунок наличников окон с типичными для Бланка головками ангелочков на месте замковых камней, ребристый купол с люкарнами, венчающий высокий восьмерик, как и крыша с ее не лишенными эффекта скатами, – все говорит об одаренности ее автора. Рядом стоящая многоярусная колокольня, к сожалению, лишенная своего шпиля, украшена многочисленными колоннами.

59. Голландский домик в Воронове. Вторая пол. XVIII в.

60. Церковь в Воронове. Вторая пол. XVIII в.

61. Усадебный дом в Валуеве. Конец XVIII в.

Усадебный дом, построенный несколько позднее по проекту видного архитектора конца XVIII в. Н. Львова, сильно переделан в 1839 г., что не позволяет судить о его первоначальном виде (вновь переделан в 1949 г.). От конного некогда обширного двора сохранились отдельные части в виде башен. Следует пройти по парку Воронова, одному из лучших в Подмосковье, чтобы полюбоваться его полянами, прудом и редкими по живописности видами его окрестностей.

Помимо старой Калужской дороги, по которой мы совершили путешествие в Михайловское и Вороново, имеются и более новые пути на Калугу – Киевская железная дорога и шоссе, доходящее до станции Балабаново. Почти у самой платформы Переделкино, направо, в каких-то 200-300 м, видны остатки зданий, которые можно принять за древние. На самом деле они относятся, по-видимому, к 60-м гг. XIX в., когда последняя представительница старинного рода Колычевых вышла замуж за француза – барона Бодэ. Здесь, в усадьбе Лукино, предприимчивый новый владелец, решив подчеркнуть свою связь с древним родом, распорядился выстроить дом «в древнерусском вкусе». Возможно, что в составлении проекта принимал участие известный археолог и реставратор московских кремлевских теремов Ф. Солнцев. Надо отдать должное, то, что сохранилось от усадьбы, так же как и построенная в это же время рядом церковь, вполне выдержано в том стиле, который получил распространение позднее и известен в литературе как псевдорусский стиль. Для усадебного дома была изготовлена черепица на крыши, орленые изразцы, воспроизводившие древние образцы, а также детали архитектурного убранства, подражавшие русскому каменному зодчеству XVII в.

Если воспользоваться автобусом, идущим на Внуково, и доехать до 26-го км по Киевскому шоссе (или от станции Внуково – 9 км), а затем свернуть влево по сравнительно узкой шоссейной дороге, то можно легко достигнуть Валуева, где ныне находится дом отдыха. Название усадьбы связано с фамилией дьяка Валуева, владевшего ею в начале XVII в. Постройки же ныне существующего усадебного комплекса (илл. 61) следует отнести к концу XVIII в., когда он принадлежал А. Мусину-Пушкину, известному библиофилу и издателю «Слова о полку Игореве». Усадебная постройка внешне мало пострадала от времени. Поэтому Валуево может рассматриваться как хороший образец средней усадьбы, сохранившей как главный дом с флигелями, так и хозяйственные постройки. Его парк дает представление о садовых планировках конца XVIII в. с их как бы естественно образовавшимися дорожками и куртинами. Колонные пилоны, увенчанные оленями, служат въездом на парадный двор. Вокруг него стоят не только жилые постройки, но и хозяйственные, в которых помещались и конный и скотный дворы. На углах ограды высятся круглые башни, выполненные в псевдоготическом стиле. Шестиколонные портики поставлены перед небольшими лоджиями главного дома, колонные же галереи ведут к флигелям. Даже коровник украшен муфтированными на этот раз парными колоннами.

Валуево поражает гармонией целого – оно на редкость совершенно. Даже небольшой бельведер, венчающий дом, вносит определенную ноту законченности в это превосходное создание неизвестного нам архитектора.

62. Усадебный дом в Петровском. 1776

64. Храм в селе Бурцеве. 1708

63. Церковь в Петровском. Конец XVIII в.

На центральной оси главного дома в парке стояла церковь; она относилась к более раннему времени, однако ее «в тон» усадьбе переделали в начале XIX в. У берега речки Диковки, над гротом, стоит садовый павильон, известный под именем Охотничьего домика. По общему замыслу он несколько напоминает царскосельский Музыкальный павильон, выстроенный по проекту Кваренги. Следует обратить внимание на далеко отнесенный от стен четырехколонный портик, ниши в стенах основной части и широкие проемы дверей и окон, придающие этому садовому сооружению нужную здесь «воздушность», пространственность – редкое свойство в архитектуре классицизма.

В полукилометре от платформы Алабино расположено село Петровское ( К н я ж и щ е в о ), получившее широкую известность благодаря построенной здесь в 70-х гг. усадьбе Н. Демидова. В литературе- она известна под неверным названием – Петровское-Алабино (второе название добавлено по наименованию платформы). В начале XVIII в. село принадлежало П. Шафирову – сподвижнику Петра. Он выстроил здесь пышные хоромы с шестью светлицами, украшенными изразцовыми печами и имевшими «красные» (большие) окна. Деревянная же церковь была «выкрашена разными красками внутри и с лица». В 1776 г. здесь началось строительство новой каменной усадьбы. Увенчанный в свое время куполом квадратный в плане дом (ныне в руинированном состоянии), со срезанными углами (илл. 62) и круглым залом в центре, близко напоминал усадебный дом в Тайцах (под Ленинградом), выстроенный И. Старовым для тех же Демидовых, родственником которых он был. Однако найденный в подвале дома закладной камень называет имя Казакова. Следует думать, что последний был фактическим строителем усадьбы. Ему же принадлежит церковь и колокольня, по архитектуре родственные его произведениям. План же дома исходит из планировки садовых эрмитажей, что видно по диагональным коридорам и кабинетам по концам последних. Как бы продолжая и развивая план дома, по этим же диагональным осям расставлены четыре флигеля, образующие новый больший квадрат, в центре которого стоит главный дом.

Купол дома в свое время был увенчан чугунной статуей, отмечавшей тем самым его «человеческий» масштаб. Чугунные львы и сфинксы лежали у основания двухмаршевой парадной лестницы, украшали ее верхний парапет. В парке было много скульптуры, выполненной из чугуна. Статуя Аполлона Бельведерского венчала небольшой холм у речки Десны.

Все четыре фасада дома имеют лоджии с мощными римско-дорическими колоннами. Впечатление излишней здесь суровости смягчено двухколонными ионическими портиками, помещенными на угловых срезах. Тончайшая разработка всего ансамбля, оптические иллюзорные эффекты (дом кажется с многих точек зрения треугольным в плане) и совершенство композиции дали справедливый повод говорить о «музыкальности» его архитектуры.

В противоположность дому церковь (илл. 63) обработана лишь пилястрами. Внутри же она сохранила блестящую по совершенству обработку стен и пилонов, несущих купол. Двухъярусная отдельно стоящая колокольня, украшенная внизу парными портиками, напоминает казаковское же произведение в Москве – колокольню церкви Козьмы и Дамиана на углу Старосадского переулка и улицы Богдана Хмельницкого. Отдельные хозяйственные постройки, первоначальное количество которых было очень значительным, также можно отнести к творчеству московского мастера. Парк частично сохранил планировку, видимо, относящуюся ко времени Шафирова. Рядом, в селе Бурцеве, расположен храм (илл. 64), построенный в 1708 г. в подражание собору Донского монастыря в Москве (в руинированном состоянии), что следует считать редким случаем в архитектурной практике тех лет, поскольку прототип весьма своеобразен по своей общей композиции.

Все дальше убегает прямая стрела шоссе, все дальше стремится извивающаяся на частых поворотах железная дорога. Чем ближе к реке Наре, тем живописнее становятся окружающие пейзажи, холмистее местность, красивее перелески и обрамленные лесами поля. У города Наро-Фоминска свернем по проселку налево, на деревню Атепцево, чтобы в 15 км от поворота оказаться у села Каменского, расположенного на высоком и живописном берегу реки Нары. Здесь находится белокаменный храм (илл. 65), сооруженный, видимо, в начале XV в. В настоящее время здесь ведутся реставрационные работы, преследующие цель восстановить первоначальные формы этого незаурядного памятника. В начале XV в. село принадлежало Троице-Сергиеву монастырю, власти которого постарались соорудить здесь небольшой каменный храм, что для этого времени следует считать из ряда вон выходящим фактом (села имели в ту пору лишь деревянные храмы). Храм весьма оригинален – он лишен обычных внутренних столбов, несущих арки и своды. Последние опираются на мощные стены, неся световую главу. Тем самым как бы предвосхищается конструкция последующих бесстолпных храмов XVI в. Первоначально храм завершался с каждого фасада килевидными кокошниками, пяты которых опирались лишь наподобие кронштейнов, что невольно заставляет вспомнить новгородский храм в Ковалеве XIV в. Порталы с острым килевидным завершением и узкие щелевидные окна составляли особенности этого интересного сооружения.

65. Храм в селе Каменском. Начало XV в. ( Реконструкция Б. Альтшулера)

66. Трапезная Пафнутьева-Боровского монастыря. 1511 (Реконструкция П. Максимова)

К станции Балабаново шоссе и железная дорога почти сходятся, чтобы затем'вновь разойтись. Отсюда боковое шоссе, следуя по трассе старого большака, обсаженного вековыми березами, ведет к Боровску (12 км) – городу, расположенному на реке Протве и богатому интересным историческим прошлым. Его окрестности поражают, более того, захватывают редкой красотой далеких видов, открывающихся с высоких берегов реки. Тут и там виднеются древние здания этого привольного края древнего Подмосковья.

Не доезжая 2 км до города, посвятим наше внимание расположенному здесь Пафнутъеву-Б о р о в – с к о му м о н а с т ы р ю. Он основан в 1444 г. как новая крепость на юго-западном рубеже московского княжества. В 1467 г. здесь строится не дошедший до нас каменный собор, расписанный позднее известным русским художником Дионисием. При Иване III имя монастыря связалось с известным «стоянием на Угре» 1480 г., когда московские войска, преградив путь татарам, отошли сюда, к Боровску.

В 1511 г. в монастыре возводится каменная трапезная с красным крыльцом, выходящим на юг. Ее стены прорезаны парными окнами верхнего этажа, над которыми размещены круглые окна-розетки. Сложные карнизы из лекального кирпича опоясали трапезную как под крышей, так и посередине стены. Внутри трапезной разместились просторные палаты, среди которых выделяется большой зал с массивным столбом в центре, несущим своды (илл. 66). Особенно интересен плоскостный купольный свод с распалубками в одной из палат, где, видимо, помещалась небольшая церковь. В 1582-1583 гг. были построены каменная теплая церковь и «колокольница».

67. Башня Пафнутьева-Боровского монастыря. XVII в.

Богатые царские вклады 1596 г. позволяют датировать окончание заново отстроенного монастырского пятиглавого собора, под которым сохранились части древнего храма XV в.

В начале 80-х гг. XVI в. начинается сооружение каменного собора. Обработка его стен и глав очень близка к декоративным формам Архангельского собора Московского Кремля, ставшим распространенными в конце XVI в.

Пройдем к северному фасаду собора. Здесь можно полюбоваться мастерски построенным приделом в честь великомученицы Ирины, вплотную примыкающим к основной части здания, но наделенном незаурядными декоративными деталями и интересным сводчатым перекрытием. Резные царские двери соборного иконостаса свидетельствуют о художественных связях с искусством далекого Крыма (ныне в составе коллекции Государственного Исторического музея). В XVI- XVII вв. в монастыре появляются корпуса каменных келий, еще ждущие своего исследователя.

Большой интерес представляют башни монастыря (угловая восточная и средняя западная наиболее древние), где сочетаются принципы военно-оборонительного искусства с требованиями гармонической согласованности и единства всего комплекса (илл. 67). Бойницы получили здесь наличники, что заметно усилило архитектурно-художественные свойства этого оборонительного сооружения.

В конце XVII в. на основании древней «колокольницы» была построена многоярусная колокольня, выдержанная в знакомом нам стиле московского барокко (вспомним храм села Кривцы под Бронницами). Колокольня украшена рядом превосходных многоцветных изразцов, многие из которых относятся к творчеству «ценинных дел государева мастера» Степана Полубеса. Под ней расположен второй вход в трапезную (со стороны собора) с редкими для того времени свободно стоящими внутри вестибюля колоннами.

5. По Серпуховской дороге

Путь на Серпухов замечателен тем, что, чуть ли не начиная с границ столицы, вдоль него расположены архитектурные памятники то редкой красоты и оригинального облика, то тесно связанные с историей и художественной культурой России. Тут мы найдем произведения как XVI, так и XVII в. Богат вклад и XVIII столетия в области усадеб эпохи классицизма. Первым среди них следует назвать Остафъево, расположенное в 4 км от станции Щербинка Курской железной дороги. Название усадьбы впервые упомянуто в древних документах еще в начале XIV в. Но ее организация, по-видимому, относится к середине XVIII в., когда здесь появляются небольшой каменный дом с флигелями. В 1792 г. его покупает А. Вяземский-отец поэта, приступивший по выходе в отставку к ее реконструкции. Дом был сломан, и на его месте в 1801 г. заложен новый. Вскоре появились и остальные службы, разместившиеся по другую сторону большого пруда, устроенного перед домом.

Усадебный дом с шестиколонным коринфским портиком типичен для своего времени. К флигелям интересной кубической формы ведут ныне застекленные колонные же галереи. Именно форма флигелей со скошенными углами и низкими, в один этаж, портиками заставила предполагать авторство И. Старова, хотя существует предание, что сам владелец усадьбы, интересовавшийся архитектурой, составил проект дома. Со стороны садового фасада в центре (илл. 68), как в известном Архангельском, расположен полукруглый выступ, украшенный пилястрами. Он отмечает красивый овальный зал, над которым раньше возвышался бельведер.

Регулярный липовый парк усадьбы настолько теперь разросся, что слился с пейзажным в единый массив. По его аллеям и лужайкам в XIX – начале XX в. были поставлены памятники поэтам и писателям, посетившим Остафьево. Здесь Карамзин, опекун молодого П. Вяземского – будущего поэта, написал семь томов своей «Истории Государства Российского». Тут бывали Пушкин, Жуковский, Дмитриев, Батюшков, Кюхельбекер, Гоголь, Грибоедов. Остафьево до сих пор словно овеяно поэтической атмосферой русской литературы начала XIX в.

Среди усадеб, окружающих город Подольск, первое место принадлежит прославленным Ду б ровицам (4 км от станции Подольск). Уже идя вдоль Пахры, издали видна церковь Знамения в Дубровицах (илл. 69), поставленная на высоком берегу при впадении в Пахру реки Десны. Она была сооружена по заказу «дядьки» Петра I – князя Б. Голицына в 1690-1704 гг. и представляет собой совершенно уникальное произведение русской архитектуры.

68. Усадебный дом в Остафьеве. 1801

Храм снизу доверху покрыт резьбой, по белому камню, из которого он сложен. Здесь и диковинные цветы, и разрезные, узорные листья аканта, и сложно скомпонованные капители колонн, и оригинальные волюты у порталов, и замысловатые надкарнизные декоративные надстройки. По старой традиции наиболее высоко расположенные части обильнее украшены резьбой. Особенно отличается завершающий восьмерик с восьмигранными окнами. Нижняя же часть храма (илл. 70) вместе с колоннами покрыта рустом, т. е. нарочито подчеркнутыми глубокими и вместе с тем. тонко профилированными бороздками швов кладки. Даже сам план здания, как и подымающиеся к его порталам фигурные лестницы, как бы превращены в своеобразный орнамент. Вместе с тем в невиданном сказочном убранстве храма проскальзывают и новые черты. Таковы статуи у западного входа, барельефы и латинские надписи внутри храма, ажурная глава в виде короны, воспроизводящая приемы старой голландской архитектуры.

Внутри храм сохранил резной деревянный иконостас и ложу владельца, настолько пышно покрытые растительным орнаментом, что создается впечатление, словно со сводов, озаренных светом, спущена некая драгоценная сверкающая и переливающаяся завеса.

Храм настолько привлекает наше внимание, что мы почти не сразу замечаем рядом стоящий классический дом, построенный талантливым архитектором в конце XVIII в., когда Дубровицами владел фаворит Екатерины II А. Дмитриев-Мамонов. Тем не менее следует присмотреться к его хорошо прорисованным и выполненным колоннам, отличающимся красивыми пропорциями. Хотя дом подвергся известной переделке и достройке в первой половине XIX в., все же он сохранил обаяние русской классической архитектуры.

69. Церковь в Дубровицах. 1690-1704

В 16 км на юго-восток от Подольска расположена усадьба Поливанова, принадлежавшая в XVIII в. известному екатерининскому вельможе К. Разумовскому. Уже само положение владельца заставляет предполагать, что проект усадьбы должен был быть составлен видным архитектором того времени. Действительно, есть все основания думать, что им был В. Баженов.

По-видимому, переустройство усадьбы началось с постройки каменной церкви (илл. 71), расположенной в парке, рядом с домом, что было обычно в усадебном строительстве второй половины XVIII в. Она построена в 1777-1779 гг. Прямоугольный объем увенчан широким световым барабаном, несущим ребристый купол; над последним возвышается шпиль. В отношении частей церкви, как и в характере ее оконных наличников, можно уловить сходство с уже виденным нами храмом в Пехре-Яковлевском. Особенно показательны для творчества Баженова круглые окна в квадратных филенках, помещенные над основными окнами нижней части, и обработка стен барабана.

Не менее оригинален дом Поливанова (илл. 72). Небольшой, он может показаться обыденным для архитектуры русского классицизма 80-90-х гг. XVIII в.

70. Нижний ярус церкви в Дубродицах

Ионический портик главного фасада и колонная лоджия со стороны парка уже знакомы нам по ранее виденным усадьбам. Однако зодчий, желая избежать именно этой обыденности, поставил на углах круглые башни, увенчанные куполами. В двух из этих башен размещены лестницы, ведунще во второй этаж. Внутренняя отделка не сохранилась.

Двенадцать километров отделяют усадьбу Р ай- Семеновское от станции Шарапово-Охота Курской железной дороги.Уже за полтора-два километра до нее залюбуешься окружающей местностью. Река Нара образует здесь широкую дугу, окаймляющую большой пойменный луг, переходящий в отлогий, но высокий холм, на вершине которого стоит церковь (илл. 73), окруженная в свое время, словно кремль, причудливой оградой с каменными стенами и башнями.

Ко времени начала ее постройки, в 1765 г., усадьба принадлежала А. Нащокину. По-видимому, ограниченность материальных средств затянула постройку, и церковь была закончена лишь к 1783 году. Ее автором был известный московский зодчий М. Казаков. Своеобразие ее облика во многом определяется тем положением, какое занимал молодой тогда архитектор, получив, кажется, свой первый частный заказ.

Успешное строительство путевого дворца в Твери, по-видимому, привело к тому, что проект церкви Рай- Семеновского оказался весьма близким к боковому флигелю тверского дворца. Естественно, что Казаков, изменив соотношение частей, увеличил масштаб, возвел большой, несколько тяжелый купол, а рядом поставил колокольню, вместо шпиля которой установил белокаменный «муфтированный» обелиск.

Постройка заканчивалась, как говорилось выше, в 80-х гг. XVIII в., что наложило свой отпечаток на ее убранство. Внутри Казаков выполнил из местного подольского золотисто-коричневого мрамора иконостас редкой красоты. Считая этот иконостас особенно удавшимся, он позднее зарисовал его, выполнив по нему великолепный офорт. Действительно, по благородству пропорций, по ясности композиции, по стройности мраморных колонн, украшающих его центральную часть, это произведение Казакова смело может считаться одним из лучших в его творчестве.

71. Усадебная церковь в Поливанове. 1777-1779

72. Усадебный дом в Поливанове. Конец XVIII в.

73. Усадебная церковь в Рай-Семеновском. 1765-1783

К этим же годам надо, видимо, отнести и ограду. Это было время, когда среди московских зодчих господствовало увлечение известной нам псевдоготикой. Последняя сказалась и в стрельчатых проемах башен, и в декоративных деталях, украшающих их верхи.

Можно предполагать, что Казаков проектировал всю усадьбу – ее здания и парк. Однако от всего этого сохранилось немногое, и то сильно поврежденное и переделанное. В XIX в. Рай-Семеновское славилось как курорт благодаря наличию в близрасположенном овраге железистого ключа, над которым в свое|время стоял храм-беседка, а «по вечерам, – писал современник, – у сего ключа бывает расставлена роговая музыка, чтобы больным приятно было прогуливаться».

Среди подмосковных городов Серпухов, несмотря на богатую историческими событиями историю и ряд интересных памятников, не сделался до сих пор объектом серьезных исследований.

Серпухов пережил эпоху расцвета в конце XIV в., когда его князь Владимир Андреевич, сыгравший столь большую роль в победе на Куликовом поле, укрепил город, построил дубовые стены, возвел собор и основал, не без участия московских духовных властей, два монастыря, служившие оборонительными форпостами города. Однако по-настоящему ни один исследователь не удосужился проверить посредством крупных раскопок и изучения существующих зданий, что определяло художественное прошлое города.

Город расположен на высоком берегу небольшой речки Серпейки, впадающей в реку Нару, которая в свою очередь тут же под городом сливается с Протвой, несущей свои воды в рядом текущую Оку. Естественно, что такое удобное в военном отношении место сделалось с 1328 г. городом-крепостью, игравшим в обороне Москвы не меньшую роль, чем Коломна. Поэтому-то прославленная «Задонщина» – поэтическое сказание о победе на Куликовом поле – образно запечатлела место Серпухова в общерусском деле:

На Москве кони ржут, Трубы трубят на Коломне, Бубны бьют в Серпухсвее Звенит слава по всей Земле Русской

Поэтому-то в Серпухове возводятся в 1374 г. дубовые стены, а в 1380 г. сооружается Троицкий собор, который также, полагают, был деревянным. В 1552 г. Серпухов был описан по повелению Ивана Грозного^ В переписи упоминается Ивановская слобода за Нарой близ Владычного монастыря, где жили каменщики, что говорит о потребностях города в квалифицированных строителях. От этого времени до нас дошел фрагмент крепостных стен, сооруженных, как считают, в 1556 г. До начала постройки Московского метро стена Серпуховского кремля (илл. 74) была значительно больше, однако в поисках строительного материала ее поспешили разобрать. Вместе с тем она представляла большой интерес, так как в эпоху широкого применения кирпича при возведении крепостей здесь все было выполнено из белого камня, что объясняется близостью каменоломен по реке Наре. Построенные Иваном Грозным укрепления были настолько мощны, что их не могли взять в 1618 г. войска гетмана Сагайдачного. Находящийся в Серпуховском кремле Троицкий собор относится к 1696 г. Он сильно искажен позднейшими переделками, однако в основном сохранил типичную для этого времени композицию в виде восьмерика на четверике.

74. Крепостная стена в Серпухове. 1556

75. Апостол Павел. Икона из Высоцкого монастыря. 1387-1395. Третьяковская галерея

Хотя считается, что летописное известие 1380 г. о строительстве собора в Серпухове имеет в виду деревянное сооружение, однако представляется странным, что князь Владимир Андреевич, для которого в Москве знаменитый Феофан Грек расписал терем, ограничился здесь деревянным храмом, в то время как серпуховские подгородные монастыри, так же как и в Коломне, имели к этому времени каменные соборы. Первым среди них был Введенский «владычный» монастырь, основанный митрополитом-владыкой Алексеем в 1360-1362 гг. на берегу Нары. В 1374 г. игумен Троицкого монастыря Сергей Радонежский по просьбе князя Владимира Андреевича основал на противоположном, высоком берегу Высоцкий монастырь.

Каменный собор во Владычном монастыре появился в 1362 г., как об этом сообщает «сказание» XVII в. Ныне существующее здание с его пятью ярусными главами, широкими закомарами-кокошниками, отрезанными от ниже расположенных стен карнизами и типичными наличниками окон пристроек, невольно заставляет думать о XVII в. как о времени его сооружения. Однако белокаменная кладка, филенки на стенах между лопатками и килевидные порталы, как и два внутренних столба вместо четырех, создают возможность перенести дату его постройки в предшествующее столетие. Но кто поручится, что в его стенах нет фрагментов храма XIV в.?

Летом 1598 г., когда к Серпухову были стянуты все русские войска для отражения ожидавшегося нашествия крымских татар, монастырь оказался в центре их расположения «на лугах у Оки-реки». Благодаря умелым дипломатическим действиям русского посла Леонтия Ладыженского крымский хан отказался от военных действий и отправил под Серпухов посольство. Бескровная победа была пышно отпразднована, а Владычный монастырь, где игуменом был родственник Ладыженского инок Вассиан, получил крупные пожалования и подарки. На эти-то деньги в 1599 г. были выстроены позднее сильно переделанная надвратная церковь, а также трапезная шатровая церковь с шатровой же колокольней и военно-оборонительные стены, ныне находящиеся внутри монастыря. Эта трапезная с шатровой церковью-наиболее интересное монастырское сооружение. По своему внешнему виду она примыкает к группе шатровых храмов годуновского времени, когда стремились увенчать обычную форму кубовидного храма с его лопатками и закомарами, шатром, стоящим на низком восьмерике. Часто восьмерик также получал у основания шатра маленькие декоративные кокошники, что вносило элементы архитектурного единства в подобную малоорганичную композицию. В рядом стоящей колокольне-звоннице угадываются будущие формы шатровых колоколен XVII в.

Не менее интересен план здания. К квадратной трапезной с одним столбом в центре и пристроена шатровая церковь Георгия/Однако она лишена апсиды- алтаря. При трапезных XVI в. можно встретить подобные квадратные храмы без апсид, видимо, бывшие первоначально простыми часовнями-молельнями. Остальные монастырские сооружения XVI-XVII вв., как и собор, еще ждут своего исследователя.

76. Высоцкий монастырь в Серпухове. XVI-XVII eg.

Еще более загадочен собор Высоцкого монастыря (илл. 76). При беглом знакомстве с ним, если судить по граненым главам и другим деталям, его можно отнести к концу XVII в. Однако в характере килевидного портала со сноповидными капителями и дыньками определенно сказываются навыки каменных дел мастеров XVI в. В конце XVII в. на средства бояр Нарышкиных, родственников молодого Петра, здесь велись большие строительные работы, когда, видимо, и были внесены изменения в архитектуру монастырского собора. Лишь тщательное исследование здания позволит установить время сооружения отдельных его частей и в том числе выяснить, не осталось ли каких-либо фрагментов от каменного храма и трапезной, якобы построенных еще в 1381 г. О размерах этого первого монастырского собора говорят семь икон «деисусного чина» (ряд икон), присланных специально для него игуменом Афанасием из Константинополя между 1387 и 1395 гг. В общей сложности они составляют около 5 м, что определяет ширину собора.

Среди памятников византийского искусства эти иконы (ныне в Третьяковской галерее) палеологовского времени уникальны как по размеру, так и по сохранности. Присланные на Русь из Константинополя, все еще продолжавшего считаться в эти последние в его жизни десятилетия центром средневекового мира, они, безусловно, изучались русскими мастерами, в том числе и Андреем Рублевым. Его «Звенигородский чин», по-видимому, возник под воздействием икон Высоцкого монастыря, несмотря на всю свою самостоятельность и оригинальность.

Художественной особенностью «Высоцкого чина» является его сумрачная колористическая гамма при наличии отточенного, несколько суховатого рисунка. Среди этих икон апостол Павел (илл. 75), одетый в темно-вишневый плащ, с черной бородой, производит особенно сильное впечатление. Вместе с тем при сравнении с рублевскими иконами особенно ярко выступают черты византийской живописи – русские иконы наделены несравненно более ярким колоритом и жизнеутверждающим характером.

77. Усадебная церковь в Подмоклове. 1754

В конце XVII в. на средства Нарышкиных перестраивалась древняя монастырская Покровская трапезная. Именно тогда, переделанная, она получила украшения – поливные многоцветные изразцы с изображением государственного герба – двухглавого орла. К этому же времени надо отнести и каменные стены монастыря. Одна из ее угловых башен, обращенная в сторону Оки, была выложена из белого камня, а не кирпича.

Каменное строительство, начатое в городе в конце XVII в., продолжалось в течение последующих двух столетий. Однако уничтожение древних памятников в 1930-е гг. до крайности сократило их число в городе.

Среди уцелевших обращает на себя внимание надвратная церковь-колокольня у Распятской церкви 1719 г. Хотя она и принадлежит к провинциальному, простоватому по форме барокко, тем не менее в венчающих ее двух восьмериках и общем построении ощущается воздействие архитектурной композиции московской Сухаревской башни. Так в архитектуре церковного сооружения сказываются мотивы светского здания.

Архитектура классицизма не оставила в Серпухове каких-либо особо примечательных памятников. Лишь колокольня-храм Высоцкого монастыря 1840 г. привлекает к себе внимание монументальностью своего двухъярусного крестчатого основания, увенчанного граненой башней звона, несущей купол с люкарнами. Остальные памятники позднего классицизма первой половины XIX в. не выходят за границы обычных, почти что типовых московских архитектурных форм (усадьба Сологуб на углу ул. Революции и Ленинского проспекта, храм Николы Белого и др.).

Местный музей имеет хорошую картинную галерею, где собраны произведения как русских художников XVIII-XIX вв., так и западных мастеров.

В 7 км от Серпухова, за Окой, на правом крутом берегу, стоит село Подмоклое о. Здесь рядом с ним в середине XVIII в., когда селом владели Долгорукие, была устроена пышная усадьба, о чем можно судить по остаткам величественного парка с прудами. У края парка сохранилось редкое по красоте и оригинальности замысла сооружение – усадебная церковь (илл. 77), построенная в 1754 г. по проекту выдающегося, но неизвестного нам архитектора. Как план, так и форма храма необычны для архитектуры русского барокко середины XVIII в. Цилиндрический объем круглого в плане храма окружен открытой аркадой галереи, над которой на тумбах венчающей балюстрады стоят двенадцать статуй апостолов, выполненных из местного белого камня. Свободный, порой даже прихотливый поворот фигур, экспрессивность жестов, острота силуэта и сильная светотеневая моделировка лиц и одежд – все говорит здесь о руке незаурядного мастера, имя которого также остается неизвестным.

Каннелированные пилястры пилонов галереи вносят элементы стройности в эту часть здания, как бы противопоставленную массиву самой ротонды. Второй ее ярус особенно богато украшен резьбой по камню, что видно по пилястрам, покрытым свисающими, гирляндами, и ритмично меняющимся наличникам окон. Храм перекрыт ребристой полусферой купола, который украшен также чередующимися по рисунку и форме люкарнами. На куполе стоит широкий барабан с таким же полусферическим куполом, несущим четырехконечный крест изящного рисунка.

Исследователи, желая объяснить столь редкую форму храма,то сравнивали его с ротондой собора Ново-Иерусалимского монастыря, то генетически возводили его к храму в Дубровицах. Нет сомнения, что барочный характер внешних декоративных форм близок к собору в Новом Иерусалиме. Вместе с тем в спокойных формах ротонды, даже в ее галерее, куполе и других деталях как бы предвосхищаются мотивы грядущего классицизма. Кто бы ни был автор храма в Подмоклове – Растрелли, Бланк, или Ухтомский, или еще кто-либо, – он создал уникальное произведение, отмеченное незаурядным мастерством. Скульптуры также принадлежат к кругу редких произведений, когда русское ваяние только еще нащупывало свои пути.

6. Вверх по Москве-реке

Верховья Москвы-реки на’ редкость красивы. Еще в XVI в. здесь стали появляться отдельные усадьбы, сохранившие до сих пор древние памятники, как, например, села Хорошево и Троице-Лыково, ныне вошедшие в границы столицы. Впоследствии количество усадеб и сел заметно возросло. Многие из них сделались гордостью русского искусства, будучи созданы талантливейшими архитекторами и художниками. Путь от Москвы вверх по реке ведет нас к одному из древнейших подмосковных городов-Звенигороду. Естественно, что расположенные на этом пути памятники порой лучше связаны с железной дорогой, чем с шоссейными дорогами. Поэтому маршрут «вверх по Москве-реке» наделен известной условностью: мы предлагаем каждому выбрать по своему усмотрению тот или иной транспорт.

Почти у нынешней границы столицы, у станции Павшино, Ржевского направления Московской железной дороги, от Волоколамского шоссе отходит в левую сторону асфальтированная дорога. Четыре километра пути – и мы в Архангельском, замечательной усадьбе XVIII-XIX вв., ныне широко известной как один из привлекательнейших подмосковных музеев.

Устройство Архангельского началось, надо думать, еще в 60-х гг. XVII в., когда у крутого берега Москвы- реки на средства боярина Н. Одоевского была выстроена небольшая церковь с двумя приделами, несколько напоминающая церковь в близ расположенном Никольском-Урюпине. Можно думать, что ее зодчим был уже нам известный по постройке последнего памятника и храма в селе Маркове под Бронницами крепостной зодчий Павел Потехин. В XVIII в., когда усадьба перешла к Голицыным, ее решили отстроить заново и на новом месте. Постройка длилась долго – с 1780 по 1831 г., что, конечно, не могло не сказаться на облике дома и всех остальных зданий, зависевших от вкусов и желаний владельца Н. Б. Юсупова, который приобрел Архангельское в 1810 г.

Для создания Архангельского были привлечены лучшие архитектурные силы, а в убранстве дома использованы не только произведения выдающихся русских и иностранных художников, но даже и античная скульптура. Недаром Пушкин, побывавший в Архангельском, обращаясь к Юсупову, писал:

. . .увижу сей дворец, Где циркуль зодчего, палитра и резец Ученой прихоти твоей повиновались И вдохновенные, в волшебстве состязались. . . . Ступив за твой порог, Я вдруг переношусь во дни Екатерины. Книгохранилище, кумиры, и картины, И стройные сады свидетельствуют мне, Что благосклонствуешь ты музам в тишине.

78. Дворец в Архангельском. 1780-1831

Дворец был заложен по проекту малоизвестного, но талантливого французского архитектора де Герна (илл. 78). Дом имеет со двора всего лишь четырехколонный портик, которому со стороны парка соответствует полукруглый выступ с парными колоннами ионического ордера. Сильнейшее впечатление производят колоннады галерей, обрамляющих с боков парадный двор, как бы преобразованный в миниатюрный римский форум. Торжественным вступлением к этой архитектурной теме служит арка въезда во двор с красивой, тонкой по рисунку решеткой. Все здесь величественно и монументально. Невольно возникает в памяти еще одна пушкинская строфа: «Прекрасное должно быть величаво».

79. Центральный зал дворца в Архангельском

Со стороны парка торжественность архитектуры дворца сменяется необычайным великолепием, однако не теряющим своей человечности. То и другое достигается обилием скульптур, расставленных вдоль террас, спускающихся к партеру (илл. 80). Далее на горизонте еще сейчас виднеются синеющие дали заливных лугов Москвы-реки. Русское садово-парковое искусство знало размещение перед домом террас, спускавшихся уступами вниз к реке или прудам, но никогда они не украшались таким изобилием статуй и бюстов. Их размещение, как и размещение лестниц, рассчитано не на неподвижное любование, а именно на движение, когда открываются все новые и новые виды то на дворец, то на аллеи, обсаженные подстриженными липами, то на видневшиеся в зелени садовые павильоны.

То же царственное великолепие встречает вошедшего во дворец. Даже небольшие комнаты или гостиные превращены в законченные парадные помещения, обставленные редчайшей мебелью, проникнутые духом величественности и торжественности. Статуи, полотна Ван-Дейка, Буше, Гюбер-Робера, Тьеполо, Виже- Лебрен и других составляют сокровища картинной галереи Архангельского. Глядя на эту великолепную архитектуру, особенно центрального овального зала (илл. 79), с его колоннами, следует представить себе пышные празднества и балы, которые устраивал здесь Юсупов под звуки крепостного оркестра.

80. Терраса в Архангельском.

Специальный фарфоровый завод, организованный Юсуповым, изготовлял для Архангельского красивый по росписи и формам фарфор, в ковровых мастерских ткались ковры,в саду сажались редкие растения и цветы. «Как Архангельское не есть доходная деревня, – писал Юсупов, – а расходная, и для веселия, а не для прибыли, то стараться… то заводить, что редко, и чтобы все было лучше, нежели у других». Даже библиотека Архангельского получила широкую известность благодаря редким изданиям и количеству книг, достигавшему 50 000 томов.

Хотя парк Архангельского утерял часть своих садовых павильонов, но некоторые из них дошли до нашего времени, как, например, подобие небольшого храма со статуей Екатерины II, выполненной Д. Рашетом.

Среди садовых сооружений наибольший интерес представляет здание театра, построенное в 1817 г. архитектором Е. Тюриным. Если снаружи оно не только скромно, но даже излишне лаконично, то внутри вновь во всем своем великолепии выступают классические формы архитектуры с их арками, пилонами, колоннами и красивыми карнизами. Для этого театра известный художник-декоратор XVIII- XIX вв. – итальянец П. Гонзаго – писал прославленные декорации, создававшие необычайную иллюзию сводчатых помещений, тяжелых арок, пространственности внутренних помещений.

81. Усадебный дом в Петровском (Дурневе). 1803- 1807

Хорошо известно, что для Архангельского составляли проекты и работали здесь такие архитекторы, как Бове, Тюрин, Мельников, Жуков и другие, но нельзя забывать, что исполнителями выступали крепостные зодчие. Среди них душою всех работ был Стрижаков. С ним работали Борунов, Бредихин, Рабутовский, а позднее Шестаков. При всей уникальности художественных приемов, примененных в Архангельском, это поместье концентрирует в себе все то лучшее, что было создано в русском усадебном искусстве XVIII- XIX вв.

От Архангельского шоссе бежит вдоль берега Москвы-реки, вверх по ее течению. После Ильинского – усадьбы, сохранившей не лишенную интереса церковь 1730-1732 гг., построенную А. Евлашевым, – пойма реки становится шире, берега живописнее. Наконец впереди показывается село, за которым виден массив старого парка. В 1665 г. оно было переименовано из деревни Дурнево в село Петровское, по имени одного из его владельцев – князя Прозоровского, сподвижника молодого Петра. Ныне оно называется Петрово-Далънее.

Усадьба стала обстраиваться с XVII в. Появился боярский двор, деревянную церковь в 1684-1688 гг. заменили каменной, в которой предвосхищалось многое из последующего стиля, известного под именем московского барокко. К сожалению, она была разобрана в 1930-х гг.

В 1720 г. село перешло в род Голицыных. В 1803- 1807 гг. усадьба перепланируется и заново отстраивается. Дом (илл. 81), построенный по проекту неизвестного архитектора, относится к архитектуре русского классицизма. Он строился в те годы, когда все еще совершенные, но уже однотипные детали стали заслонять индивидуальные особенности творчества того или иного архитектора. Тем не менее архитектура дома Петровского донесла до нас ту простоту, ту задушевность, даже ту лиричность, которые отличали подмосковные усадьбы конца XVIII в. Архитектор поставил колоннаду дворовой лоджии и портик садового фасада на очень низкий цоколь. Благодаря этому формы коринфского ордера приобрели новое выражение: величественность и монументальность уступили место приветливости и естественности. Лестница во всю ширину лоджии как бы приглашает войти внутрь дома, а далеко отставленный шестиколонный портик садового фасада напоминает, что искусство архитектуры призвано не только ритмически членить массив здания, но и создавать вокруг него ту пространственную среду, которая связывает его с природой.

Помимо ордерных форм, столь изысканно здесь примененных, следует обратить внимание на форму окон – высоких и обрамленных филенками в нижнем этаже, где располагались парадные залы и комнаты, и низких в верхнем, где размещались помещения повседневной жизни. Узкий поясок-карниз, разделяющий снаружи этажи, позволяет судить о высоте последних. Все эти примеры восходят к наследию итальянского архитектора эпохи Возрождения – Андреа Палладио, которым так увлекались русские зодчие с 80-х гг. XVIII столетия.

Внутри усадебного дома можно увидеть классическую отделку. В просторном вестибюле применены даже римско-дорические колонны, как бы продолжавшие тему ордера и внутри. Правда, благодаря этому вестибюль выглядит слишком торжественным и даже несколько холодноватым.

Голицыны, владевшие Петровским, принадлежали к той ветви этого многочисленного рода, которая была тесно связана со многими просвещенными деятелями своего времени, близко стоявшими к искусству. Поэтому нет ничего удивительного, что в стенах дома были сосредоточены произведения ряда видных иностранных и русских художников и скульпторов, находящиеся ныне в государственных музеях. Среди них выделялся портрет князя Б. Прозоровского 1694 г., написанный Е. Грюбнером. Он возглавил галерею семейных портретов. Здесь же можно было найти бюст Екатерины II, выполненный Ф. Шубиным. В библиотеке Петровского находилось собрание книг И. Шувалова.

Рядом с домом стоят небольшие флигели, а напротив, через дорогу – скромные службы. Именно их размер и сдержанность архитектурной обработки говорят о том, что размах усадебного строительства исхода XVIII века заменялся иными приемами.

За парком Петровского, протянувшегося вплоть до впадения в Москву-реку Истры, в двух километрах виднеется село Уборы, бывшее некогда вотчиной оояр Шереметевых. (В Уборы можно также попасть, доехав до станции Усово, а далее по шоссе на село Успенское (6 км) с переправой на противоположный оерег Москвы-реки.) Из архивных документов мы знаем, что уже в XVII в. здесь имелась усадьба с хорошо организованным хозяйством. Раскопками дореволюционного времени было установлено, что возведенные хоромы имели печи, украшенные цветными изразцами.

82. Церковь в селе Уборы. 1694-1696

Но наибольшей достопримечательностью Убор сделалась ее церковь, выстроенная в 1694-1696 гг. (илл. 82). Возникшее в процессе ее постройки «судное дело» против зодчего сохранило его имя – Якова Бухвостова, пожалуй, наиболее талантливого из всей плеяды русских зодчих конца XVII в. Бухвостов, понадеявшись на привлеченных к строительству церкви мастеров, одновременно принял подряд на постройку грандиозного собора в Рязани. Неполадки с возведением последнего заставили Бухвостова почти прекратить какой-либо надзор за работами в Уборах, что привело к их остановке. Рассерженный заказчик – боярин П. Шереметев – обратился в приказ Каменных дел с жалобой на Бухвостова. Посланный в Рязань пристав вернулся обратно без результата, так как «поймать себя он, Якушка, не дал и от них посыльных людей ушел».

Однако вскоре Бухвостов был все же «принят и посажен в колодничью палату за решетку». Тут Шереметев сообразил, что дальнейшее преследование зодчего может совершенно сорвать затеянную постройку. Последовала мировая, и церковь была закончена в 1696 г.

83. Верхний ярус церкви села Уборы

Храм в Уборах относится к известному нам стилистическому направлению – московскому барокко. Его объемная композиция – куб основной части, увенчанный тремя уменьшающимися кверху восьмериками и окруженный со всех четырех сторон равновеликими одноэтажными притворами и алтарем, – восходит к тем приемам, которые получили распространение в русской деревянной архитектуре XVII в. Обильное белокаменное убранство (илл. 83), обнаруживающее близкое родство с барочной западноевропейской орнаментикой того времени, внесло определенную живописность в облик здания, чему отвечали притворы- выступы, имеющие в плане лепестковую форму. Их формы сильно повысили светотеневую «лепку» стен. Последние, окрашенные в интенсивный оранжевый тон, подчеркнули редкие по красоте и оригинальности рисунка наличники окон и порталы входов. Стройные колонки, поставленные между полукружиями притворов, украшены орнаментальной резьбой в виде узорных листьев с черешками из крупных бусин. Масштаб декоративных деталей этой части здания умело подчеркнут красиво скомпонованными белокаменными вставками парапета-гульбища, обегающего храм кругом. Но особенно богато орнаментирован восьмерик с его витыми колоннами на углах здания, наличниками окон и надкарнизными гребнями. Некогда подобные же декоративные формы, а также главы (уничтожены на рубеже XVIII-XIX вв.) размещались над притворами, отвечая своим силуэтом открытому среднему восьмерику, где некогда висели колокола.

Весь белокаменный убор храма был выполнен специально приглашенными мастерами. Об их таланте и умении перекомпоновывать заимствованные из голландской архитектуры мотивы дают наглядное представление великолепные обрамления восьмиугольных окон четверика, а также наличники нижней части. Первые не раз служили образцом для архитекторов недавнего времени.

Бухвостов с не меньшим талантом осуществил внутреннее построение здания. Он расширил арки, придав им стрельчатое очертание, что объединило притворы с основной частью храма. Внутри храм выглядит единым и целостным организмом. Его связь с наружной архитектурой раньше была еще значительнее, благодаря великолепному золоченому резному иконостасу, подымавшемуся к самому куполу. Конструктивная сторона храма в Уборах также обнаруживает одаренность зодчего, стремившегося преодолеть массивность стен предшествующего времени.

В целом храм в Уборах одна из вершин древнерусского искусства. Бухвостов, ценивший декоративное узорочье древнерусского зодчества, придал ему новый масштаб, новый характер. Он превозмог прежнюю дробность и мелочность архитектурных деталей, обратившись к более крупным формам. Их некоторая угловатость уступала место криволинейным очертаниям растительных форм и тонкой пластике, столь органически слитой с архитектурой стен. Вознесенный на отлогом берегу Москвы-реки редкий по изяществу храм Убор царит над всей окрестностью, свидетельствуя о высоком искусстве создавшего его зодчего.

В 2-3 км от Убор находится село Дмитровское на реке Истре – патриаршая усадьба XVII в. с интересной церковью того времени. Ее придел увенчан шатровой колокольней, что следует рассматривать как редчайший случай.

84. Усадебный дом в Введенском. Конец XVIII в.

Еще выше по Москве-реке, в полукилометре от станции Звенигород, Белорусской железной дороги находится усадьба Введенское. В конце XVIII в. она принадлежала Лопухиным, пригласившим архитектора Львова для составления ее проекта. Приехавший сюда зимой Львов так писал о своих впечатлениях по поводу выбранного места: «ВВеденское ваше таково, что я замерз было на возвышении, где вы дом строить назначаете, от удовольствия смотря на окрестности… Каково же должно быть летом. Приложа, как говорят, руки к делу, место сие выйдет, мало есть ли сказать, лучшее в Подмосковных». Действительно, расположение усадьбы на редкость удачно. От вида на Звенигород и его Саввино-Сторожевский монастырь долго нельзя оторвать взгляда.

Львов создал здесь дом-дворец с флигелями и колоннадами, образовавшими традиционный большой парадный двор. Трехчастные глубокие лоджии этих флигельков хорошо оттеняли их объемное построение.

Однако наиболее совершенным произведением был главный дом, стоявший в центре. В сторону двора была обращена полуротонда из колонн с эффектной полукруглой лестницей перед ней (илл. 84), что усиливало пространственность всей композиции и придавало дому определенную пластичность.

Не менее интересен садовый фасад. Здесь Львов возвел портик, за которым скрывается глубокая лоджия с двумя колоннами. Коринфский ордер усиливал торжественность архитектуры дома. Статуи по сторонам парка, украшая фасад, служили своеобразным масштабом для всего здания.

К сожалению, в 1912 г. дом был перестроен. Его деревянные стены были заменены каменными, что с привнесением новых пропорций и декоративных элементов ухудшило архитектурно-художественные качества здания. Хотя Введенское может вполне считаться уникальным произведением, тем не менее оно оказало большое влияние на усадебную архитектуру Подмосковья, в чем нетрудно убедиться, сравнив его с виденным нами Петровским (Дурневом) или Остафьевом.

Строя усадьбу, Львов думал и о ее хозяйственных потребностях. Так он пробурил артезианские скважины, питающие высоко расположенную усадьбу вплоть до настоящего времени.

Рядом с усадьбой в 1812 г. была по его же проекту построена небольшая церковь. Ее внешний кубовидный объем, увенчанный куполом с люкарнами, несколько напоминает боковые флигели того же Остафьева. Колокольня же представляет собой колонную ротонду, заканчивающуюся оригинальным шпилем- шатром.

От Введенского недалеко до Звенигорода (от станции Звенигород до города 3 км). Среди его утопающих в зелени домиков на первый взгляд нет ни одного древнего памятника. Вместе с тем Звенигород – один из древнейших городов Подмосковья, сохранивший ценнейшие произведения древнерусского искусства.

Древний город – Городок – находится ныне за пределами современного города. Между двумя ручьями – Жерновкой и безымянным, текущими по дну глубоких оврагов и впадающих в сверкающую на перекатах мелководную тут Москву-реку, высится его высокий холм с белокаменным собором в центре (илл. 85). Звенигород впервые упомянут в духовной грамоте Ивана Калиты, относящейся к началу 30-х гг. XIV в. Однако южнорусское название, как и материалы археологических раскопок, говорят о более древнем, домонгольском времени возникновения города. Не сделайся Звенигород в конце XIV в. подмосковной резиденцией властолюбивого князя Юрия Дмитриевича, он дошел бы до нас лишь как интересный археологический памятник. Однако острая политическая обстановка, сложившаяся в конце 10-х – начале 20-х гг. XV в., обусловила появление в Звенигороде прославленных памятников архитектуры и живописи.

Князь Юрий, младший сын Дмитрия Донского, получил Звенигород в числе других русских городов после смерти отца. Духовная грамота последнего определяла не только размеры уделов – владений каждого из его сыновей, но и устанавливала порядок наследования великокняжеского престола – «по отечеству». В случае смерти старшего брата Василия князь Юрий становился московским великим князем. Несмотря на то, что у великого князя Василия Дмитриевича со временем появилось мужское потомство, порядок наследования, установленный Дмитрием Донским, оставался прежним. Но в 1417 г. произошли какие-то неизвестные нам события, которые вызвали составление московским великим князем Василием Дмитриевичем духовной грамоты, в которой наследником назначался его двухлетний сын Василий (будущий – Василий Темный). Тем самым честолюбивым помыслам князя Юрия был нанесен жесточайший удар. Смириться с происшедшим, как показывает поднятое им в 1425 г. знамя междоусобной войны, он не мог.

S5. Собор «на Городке» в Звенигороде. 1417-1422

Предвидя неотвратимую борьбу за московский великокняжеский престол, он должен был развить бурную деятельность, чтобы предстать перед народом как рачительный хозяин, способный управлять Московским великим княжеством. Одной из форм умелой организационной деятельности считалось широкое строительство ценимых народом каменных храмов, украшение их фресками, иконами и утварью. Поэтому нет ничего удивительного, что князь Юрий обстраивает Звенигород и его монастырь, дает средства даже на постройку каменного собора во владениях старшего брата Василия – в Троице-Сергиевом монастыре. Украшение подмосковного Звенигорода возбуждало внимание, заставляло ценить талант князя, что было особенно важно тут, недалеко от Москвы, поскольку именно здесь должна была решаться судьба его притязаний.

Звенигородские оборонительные укрепления – валы – относят обычно к рубежу XIV-XV вв.,связывая их с той добычей – «коростью», которую князь Юрий захватил при походе в конце XIV в. на волжских болгар. Однако думается, что их постройку скорее следует отнести к концу 10-х гг. XV в., когда перед мысленным взором князя Юрия стала обрисовываться близость вооруженной борьбы против московского великого князя. Он окружает невысокими валами холм, поскольку крутизна его скатов была почти непреодолимым препятствием к овладению городом.

Вместе с тем тыльный вал князь распорядился поднять на высоту до 8 м при ширине у основания 20 м. С внутренней стороны валы вымащиваются мелким камнем, что позволило защитникам быстро взбегать на верхнюю площадку, занимая оборону за сравнительно низкой дубовой стеной (в рост человека). В северо-восточной части города валы расступались, давая место въездной башне. Другие стояли по углам крепости. Хорошо продуманная система обороны Звенигорода свидетельствует об изобретательности княжеских горододельцев. Однако ее несколько «облегченный» характер говорит, что князь Юрий рассматривал Городок скорее как временное укрепление.

На самом высоком месте холма, ближе к его южному краю, обращенному к Москве-реке, примерно в 1417- 1422 гг. был построен белокаменный Успенский собор. Строившие его зодчие руководились теми художественными навыками и приемами, которые сложились в архитектуре Москвы к концу XIV в. Нетрудно заметить их стремление создать единое и ясное по своей природе здание. Храм не осложнен ни башнями, ни галереями, ни притворами, которые были так характерны для владимиро-суздальского зодчества. Все просто, даже, можно сказать, сурово. Высоким, стройным и вместе с тем торжественно-величавым объемом высится Звенигородский собор «на Городке». Его стены членят тонкие колонки с оригинальными капителями, отдаленно напоминающими готические формы. Круглое оконце на западной стене, освещающее внутристенную лестницу, своей многолепестковой розеткой также заставляет вспомнить образцы западного средневековья. Обрамляющие окна тонкие валики с небольшой подсечкой подчеркивают приоритет глади массивных стен. Тройная лента плоского резного в камне орнамента обегает собор почти на половине его высоты, завершает полукруглые выступы апсид. Она наделяет строгую архитектуру собора изысканной, почти неуловимой нарядностью, так свойственной сербским орнаментальным формам (Москва в это время поддерживала оживленные сношения с Балканами).

Замысловато был решен верх собора. Над килевидными закомарами на углах некогда виднелись так называемые диагональные кокошники. Более мелкие по размеру венцом охватывали подножие барабана главы. Ныне остатки этого завершения скрыты под поздней четырехскатной крышей. Крест на главе, превосходный по красоте рисунка, относится к концу XVII в., когда в соседнем Саввино-Сторожевском монастыре велись большие строительные работы.

Стройные по формам, типичные для московской архитектуры XV в. порталы обрамляют входы в собор. Здесь внутри, согласно традиционным приемам, высятся четыре столба, несущие своды. В западной части устроены хоры для княжеской семьи. Однако столбы несколько раздвинуты, создав более свободное незатесненное в центре собора пространство. Своды помещены ниже, чем подпружные арки, несущие световой барабан, что создало более единое, более цельное завершение храма. В целом в Звенигороде в начале XV в. был построен памятник, сыгравший видную роль в дальнейшем развитии русского каменного зодчества.

Заботясь об украшении своей резиденции, князь Юрий пригласил Андрея Рублева для росписи собора. Великий русский художник прибыл в Звенигород со своими учениками. Видимо, им принадлежат фрески, сохранившиеся на западных гранях восточных столбов. Здесь в круглых обрамлениях помещены поясные изображения Лавра и Флора (от последней фрески уцелели лишь фрагменты). Тонкие цветовые сочетания, знакомые нам по палитре прославленного живописца Древней Руси, позволяют думать, что он следил за работой своих помощников.

88 Панорама Саввино-Сторожевского монастыря. XV-XVII вв

86. Андрей Рублев. Икона «Архангел Михаил». 1420-е гг. Третьяковская галерея

87. Андрей Рублев. Икона «Спас». 1420-е гг. Третьяковская галерея

Недаром известный историк искусства И. Грабарь после их открытия говорил: «.. .кто хочет получить представление о фресках начала XV в., должен ехать отныне в Звенигород… Небывалое сочетание трех цветов, объединенных как трезвучие в музыке, нежность и деликатность оттенков, легкость туше», – вот отличительные особенности этих превосходных произведений мастеров круга Рублева. Ниже этих фресок расположены другие – Варлаам, Иосаф и Пахомий с ангелом, но они уступают верхним фрескам. Существующий ныне иконостас относится к концу XVII в.

Побывав в Звенигороде, нельзя не осмотреть Саввино-Сторожевский монастырь, находящийся в километре от Городка; здесь сохранились превосходные памятники XV и XVII вв. (илл. 88). Основание монастыря чаще всего связывают с князем Юрием. Называют даже 1398 год как год начала его постройки. Однако есть известия, что Богородице- Рождественский монастырь «на сторожах» был основан еще в 1377 г. Эта более ранняя дата не противоречит исторической обстановке, когда ученики Сергия Радонежского – основателя Троице-Сергиева монастыря – развили усиленную деятельность, заложив ряд монастырей не только в окрестностях Москвы, но и в значительном от нее отдалении. Нет ничего удивительного, что князь Юрий, крестник игумена Сергия, пригласил к себе в монастырь настоятелем одного из его учеников – Савву. В 1405 г. в придачу к ранее пожертвованным монастырю богатым угодьям он предоставил ему ряд юридических и хозяйственных льгот. Естественно также, что, построив «на Городке» собор, Юрий Дмитриевич предпринимает затем постройку каменного же монастырского храма. По-видимому, это событие произошло после возведения на его же средства белокаменного собора в Троице-Сергиевом монастыре, т. е. примерно в 1423-1425 гг.

По типу собор Саввино-Сторожевского монастыря (илл. 89) близок к собору «на Городке». Каждый его фасад расчленен на три вертикальных деления, увенчанных килевидными закомарами. Под крышей сохранились фрагменты декоративных кокошников, поднимавшихся ярусами к мощному барабану главы. Внутри своды опираются на четыре столба, два из которых (восточные) скрыты за иконостасом XVII в. Сходство возрастает благодаря тройной орнаментальной ленте, опоясывающей собор, так же как собор «на Городке». Более того, мастера-каменосечцы старались по возможности повторить формы орнамента того же собора, но они во многом уступали своим предшественникам.

Как бы ни был близок монастырский собор к собору «на Городке», он все же наделен особенностями, заставляющими внимательнее присмотреться к его архитектуре. Так, здесь отсутствуют хоры. Сам собор по пропорции более грузен и массивен. В нижних частях прясел стен появились окна; последние потеряли ту согласованность в размерах, которой они отличались в Успенском соборе. Полуколонки заменены широкими лопатками; кладка стен, как и обтеска белокаменных блоков, заметно примитивнее. Порой можно даже подумать, что мастера, строившие собор, были либо малоопытными, либо уже слишком спешили завершить порученное им дело. При менее мощных и более широко расставленных столбах, внутреннее пространство собора стало несравненно просторнее и шире. В целом монастырский собор по сравнению с собором «на Городке» выглядит проще.

89. Собор Саввино-Сторожевского монастыря. Первая треть XV в.

В нем отсутствует изысканная строгость и известный «аристократизм», которыми наделен храм, специально выстроенный для честолюбивого звенигородского князя.

С Саввино-Сторожевским монастырем связано одно из самых замечательных творений Андрея Рублева – так называемый «Звенигородский чин» (ныне в Третьяковской галерее). Из первоначальных семи составлявших его икон сохранилось три – Спас, архангел Михаил и апостол Павел (илл. 86-87). По одухотворенности образа, по проникновенности выражения, по гармонии цветовой красочной гаммы им мало равных среди икон этой поры. И. Грабарь после обнаружения этих икон, найденных под дровами у собора «на Городке», с волнением писал: «.. .отныне даже краткая история древнерусской живописи не может проходить мимо них».

После постройки каменного монастырского собора, сменившего деревянную церковь, он был расписан. Но от первоначальной росписи уцелели лишь изображения преподобных, пустынников и постников, написанных на каменной алтарной преграде. На темно-сизом фоне изображены фронтально фигуры монахов, облаченные в коричнево-черные, темно-серые и вишневые одежды. Их добрые лица с несколько мелкими чертами напоминают фрески собора во Владимире, что позволяет думать о работе в монастыре последователей и учеников Рублева. В XVII в. фрески художников рублевского круга были безжалостно уничтожены и заменены новыми. Однако и они подвергались позднее неумелой реставрации, сильно их исказившей. Раскрытие фресок, недавно начавшееся, позволит восстановить их первоначальный вид, и тогда мы сможем по достоинству оценить это редкое для Подмосковья произведение.

90. Крыльцо трапезной Саввино- Сторожевского монастыря. 1652-1654

К середине XVII же столетия относится и иконостас, сравнительно мало пострадавший от неумелых «поновлений». Его написали мастера, не только ценившие детальное изображение мелочей одежды, но и стремившиеся наделить рисунок фигур столь любимой в то время узорностью. Иконы украшены красивой серебряной басмой – небольшими металлическими пластинами с выдавленным на них растительным орнаментом.

Одновременно с этим живописным убранством была осуществлена пристройка небольшого придела с южной стороны собора, а также ризницы и галереи, окружавшей его с запада и юга.

Все эти работы по собору были лишь незначительной частью более обширных, охвативших всю территорию монастыря начиная с 1650 г. Это бурно развивавшееся строительство неузнаваемо изменило облик древней обители XV в. В первую очередь началось сооружение каменных стен и башен, что было, видимо, связано с ожидавшейся войной с Польшей. Затем последовала постройка большой трапезной с примыкающими к ней более поздними, но того же XVII века церквами, каменных келий и двух дворцовых зданий. Последующие перестройки XVIII-XIX вв. исказили большинство этих интересных в архитектурном отношении зданий. В процессе их реставрации при земляных работах недавно были обнаружены фрагменты каменных сооружений более раннего времени. По-видимому, они были возведены в 1521 г., когда в монастыре предполагалась постройка каменной трапезной. Обнаруженный каменный въезд в монастырь с прилегающими к нему помещениями был перекрыт сводами. К ним вплотную подходил деревянный тын. Он обгорел, упал и сохраняется обуглившимся в земле около ворот белокаменных сооружений. В 50-х гг. XVII в. все эти древние постройки были либо сломаны, либо засыпаны, чтобы уступить место новым зданиям.

Для постройки оборонительных укреплений были мобилизованы каменщики даже дальних от Москвы городов – Владимира, Арзамаса, Костромы. Строительство вел И. М. Шарутин, происходивший из семьи потомственных зодчих. Новые стены и семь башен (теперь их шесть) были возведены в 1650-1654 гг., охватив монастырскую территорию, напоминающую в плане неправильную трапецию. Руководствуясь традиционными навыками, Шарутин возвел мощные стены. Их верхняя слегка нависшая часть отделена снаружи от нижней частыми вертикальными бойницами-машикулями, обрамленными двойными арочками. Тот же мотив мы встретим и на башнях. Это единство архитектурных приемов убранства как бы предвосхищает то «регулярство», т. е. геометризованное единообразие в архитектуре, которое сделается обязательным полвека спустя. Сравнительно сильно выступающие лопатки на ребрах граней многоугольных башен придают им большую стройность. Крытые некогда шатрами, они в свое время произвели огромное впечатление на сирийского путешественника Павла Алеппского. Он отметил «искусное устройство» оборонительных укреплений. Последнее заключалось в мощных арках, напоминающих порталы (так называемые «печуры»), расположенные с внутренней стороны крепостных стен с бойницами «подошвенного боя» для пушек.

Главный въезд в монастырь расположен с востока. Над арками парадного и служебного входов высится прямоугольная в плане башня, которая из-за своего красивого и оригинального убранства получила название Красной. О таких зданиях говорили: «красна в строении зрится». Нетрудно заметить, что примененные детали, как и характер общего построения, иные, чем у остальных башен. Стройные парные полуколонки, украшающие ее тяжелый массив, белокаменные розетки, помещенные на внутренней поверхности арок, и иные элементы, так или иначе связанные с ордерными формами, заставляют предполагать, что башня была построена в 80-х гг. XVII в., когда ненадолго вновь оживились в монастыре строительные работы. Ее «крепостной дворик» с повернутым под прямым углом выходом к собору на редкость эффектен по своей живописности. Ныне восстановленное деревянное шатровое покрытие вернуло башне первоначальный облик.

По-видимому, тот же зодчий – И. Шарутин – осуществлял в монастыре и другие постройки. В 1652- 1654 гг. возводится огромная трапезная к северу от собора. Недаром она привлекла внимание любознательного Павла Алеппского. Она удивила его «своей стройностью, архитектурой, величиной, простором и обширностью своего изумительного свода», опиравшегося, судя по плану XVIII в., на два столба. После обрушения перекрытий верхнего, четвертого, этажа в 1806 г. трапезная была сильно перестроена. Она превратилась в двухэтажное здание, утратив первоначальное убранство. Лишь в недавнее время восстановлено ее южное парадное крыльцо с небольшой галереей (илл. 90). С этой же стороны к трапезной примыкает одновременная ей звонница с типичными для XVII в. деталями убранства.

Рядом с Красной башней стоит небольшая Троицкая церковь. Она также сооружена в 1652 г. Будучи обстроена различными помещениями в XIX в., она все же сохранила одну существенную первоначальную часть – завершающий небольшой шатер. Он может считаться последним официально разрешенным шатром древнерусского зодчества, так как вступивший в том же году на патриарший престол Никон наложил запрет на эту форму завершения храма. Запрет был обусловлен тем, что, по мнению церкви, шатер не соответствовал церковным взглядам на архитектуру храмов.

В 1693 г. к трапезной пристроили с восточной стороны еще одну церковь – Преображенскую. Она очень скромна. Однако украшающие ее изразцовые многоцветные наличники не только отличаются красотой узорного рисунка, но и с полным правом могут быть названы уникальными. Напоминая многоцветную финифть, такие наличники намного повышали декоративные свойства архитектуры.

В 1652-1654 гг. велось в монастыре строительство дворцовых зданий. С западной стороны собора, вдоль крепостной стены, вытянулся дворец царя Алексея Михайловича, с востока расположились одноэтажные Царицыны палаты, привлекающие внимание своим декоративным крыльцом на кувшинообразных колонках. Царский дворец первоначально был двухэтажным, получив завершающую надстройку в конце того же столетия. Его длина равна почти ста метрам, однако протяженность здания малоощутима из-за дробной и несколько мелкой декорации, которая в изобилии покрывает его фасад, обращенный к собору. Некогда сюда выходили его крыльца с рундуками и шатрами. Они-то и лишали фасад единообразия и монотонности. Реставрационные работы последних лет вернули этому крупному гражданскому зданию XVII в. его первоначальный облик. Внутреннее расположение помещений, предназначавшихся для царского обихода, говорит о зарождении так называемой анфилады, когда соседние помещения соединялись друг с другом посредством дверей, расположенных одни против других. Некоторые из них имеют внутренние порталы, состоящие из колонок, подчеркивающих фигурный фронтон.

Напротив расположенные одноэтажные Царицыны палаты меньшие по размеру, чем царский две рец. Однако их крыльцо, крытое шатром, утвержленное на пузатых колонках, как и наличники окон и пс ртал, по качеству исполнения и прорисовки деталей несравненно выше архитектуры дворца Алексея Михайловича. В целом Саввино-Сторожевский монастырь – замечательный образец русского архитектурного творчества XVII в. Его зодчий И. Шарутин обладал незаурядным талантом. Он сумел на неудобном, вытянутом участке так разместить многочисленные и разнообразные здания, что они образовали редкий по красоте ансамбль.

7. Окрестности Вереи и Можайска

Ближайшие юго-западные окрестности Москвы сравнительно небогаты архитектурно-художественными памятниками, что, видимо, можно объяснить и отсутствием живописных речек, на берегах которых так любили ставить усадьбы или сельские церкви, и невыразительностью пейзажа с сырыми, часто заболоченными в прошлом лесами. Приходится проехать почти добрую сотню километров по Минскому шоссе, чтобы на водоразделе Протвы, Москвы-реки и других речек картина вновь бы изменилась и перед нами предстали синеющие дали невысоких холмов, на которых то там, то здесь белеют древние здания.

Известным исключением на этом пути к Верее, Можайску и Рузе следует считать село В я з ё м ы, ныне, в отличие от рядом расположенной деревни того же названия, получившее дополнительное имя Большие. В конце XVI в. «при царе… Федоре Ивановиче всея Руси, – сообщает «Пискаревский летописец», – а по челобитью боярина Бориса Федоровича Годунова, в селе его на Веземе зделан храм камен о пяти верхах и плотина камена у пруда».

Этот сохранившийся до нашего времени храм (илл.97) принадлежит к кругу выдающихся произведений древнерусского искусства. Пятиглавый, с двумя приделами по бокам и четырьмя внутренними столбами, он поставлен на высокий арочный подклет и окружен ныне закрытым гульбищем, к которому с запада ведет торжественная лестница. Если его общая композиция нам более или менее знакома по памятникам XVI в., то по стройности, гармоничности и торжественности форм и изысканности убранства этому памятнику найдется мало равных. Здесь большую роль играет обработка его стен, выполненная в духе архитектурного убранства Архангельского собора Московского Кремля. Обращает на себя внимание тонкая профилировка карнизов, архивольтов закомар-кокошников и прочих архитектурных деталей. Следует также подчеркнуть любовь неизвестного нам мастера к полукруглым завершениям, начиная от пирамид кокошников и кончая обработкой барабанов. Тема полукружия становится здесь своеобразным лейтмотивом. Внутри храм расписан одновременными ему фресками, которые ждут еще своего исследования и художественной оценки. На галерее стояло надгробие одного из Голицыных, погибших при Бородине в 1812 г. (ныне в Музее архитектуры в Донском монастыре в Москве).

91. Церковь в Вязёмах. Конец XVI в.

Рядом с храмом с северной стороны стоит не менее интересная ныне реставрированная трехпролетная звонница, также поставленная на террасу-подклет. Верх ее заканчивается трехгранными кокошниками, невольно вызывающими в памяти тот же мотив в основании шатра храма в Острове. Наличие звонницы при храме свидетельствует, что хорошо нам известные шатровые колокольни, столь частые в архитектуре XVII в., в это время еще не получили распространения.

В конце XVII в. Вязёмы перешли в род Голицыных, которые во второй половине XVIII в. отстроили здесь усадьбу. Сохранившийся дом и два его флигеля выстроены в том строгом «пилястровом» стиле, без применения колонн, который получил в то время известное распространение как в городской, так и в усадебной архитектуре. Одновременно с постройкой дома был разбит регулярный небольшой парк, отличающийся звездчатым скрещением его многочисленных аллей, обсаженных некогда стрижеными липами.

Доехав до ст. Дорохово, Белорусской железной дороги, следует направиться по шоссе, ведущему к Верее. На седьмом километре слева,примерно в 1,5км, видна заброшенная ныне церковь села Архангельского, стоящего на отлогом склоне берега небольшой речки Тарусы. В начале XIX в. село принадлежало Трубецким. Одна из представительниц этого рода вышла замуж, за известного московского архитектора Бове, который построил здесь небольшой усадебный дом, насадил парк и выстроил в 1822 г. церковь. Лишь последняя дошла до нашего времени. Учитель Бове – Казаков не раз обращался при постройке храмов к цилиндрической форме ротонды, охваченной венцом колонн. Нет ничего удивительного, что и Бове применил тот же прием, пристроив к храму с запада одноэтажную трапезную и ярусную колокольню.

92. Церковь в селе Архангельском. 1822

Храм села Архангельского (илл. 92) отличается хорошо найденными пропорциями. Собственно храм, как и колокольня, по своей композиции принадлежит к ярусным сооружениям. Последнее свойство особенно ярко выступает в самой ротонде с ее двумя глубокими лоджиями, по сегментообразному периметру которых стоят парные дорические колонны, переходящие в полуколонны на алтарной части.

Внутри храм полон света и воздуха. Здесь в свое время находился иконостас, напоминавший архитектуру средней части дома Гагариных на Новинском бульваре в Москве, построенного, как известно, тем же Бове. По своим архитектурным качествам храм села Архангельского принадлежит к кругувыдающихся произведений своего времени.

Двадцать семь километров отделяют Верею от станции Дорохово. Зимой 1941 г. немецко-фашистские войска постарались уничтожить этот тихий, небольшой городок. В огне погибли многие здания, составлявшие его специфический облик, столь отличный от прочих городов Подмосковья. Однако и сейчас, несмотря на ограниченное количество уцелевших старых построек, Верея представляет большой интерес как город, сложившийся и обстроенный в начале XIX в., с его торговыми рядами, древним городищем, собором и прочими зданиями.

Хотя Верея впервые упоминается в начале XIV в., но раскопки указывают на домонгольское время ее возникновения, когда на кругом берегу реки Протвы, на мысу у впадающего в нее оврага, появилось укрепленное городище, сохранившее до сих пор свои оборонительные валы. Город рос и обстраивался, как бы конкурируя с недалеко расположенным Можайском. С 1432 по I486 г. он даже становится центром небольшого удельного княжества.

На северной стороне стоящего на городище собора (илл. 93) находится доска с надписью о его постройке в 1552 г., когда Верея входила во владение князей Старицких. Подклет собора с его столбами, верхняя часть – четверик и апсида – сложены из квадров белого камня. Поскольку в окрестностях города этот строительный материал встречается часто на берегах рек, то вполне естественно, что его могли использовать для постройки в XVI в. собора. Но не воздвигнут ли он на более древнем основании XV в.? В конце XVII в. и начале следующего столетия верхняя часть собора подверглась перестройке, что сделало памятник внешне похожим на здание XVIII в. В начале XIX в. к нему пристроили с запада высокую ярусную, украшенную колоннами колокольню. Внутри собора в подклете покоится прах генерала И. Дорохова, освободившего Верею от французов 29 сентября 1812 г.

С начала XVIII в. в Верее появляется все больше и больше каменных зданий, примером чего может служить Ильинская церковь 1722 г., правда, несколько видоизмененная в начале следующего столетия. Тогда же в городе, на городище, появилось здание управы. Затем был построен на площади гостиный двор с типичными аркадами, а по соседним улицам появились даже двухэтажные дома то с высоким мезонином, то со скругленной угловой частью, то скромно украшенные незамысловатыми пилястрами и другими классическими деталями. Именно эти дома, эти торговые ряды, эти церкви с ярусными колокольнями придали городу неповторимый облик, родственный столь образно описанному городу в романе Н. Лескова «Соборяне». Мы не найдем здесь, в Верее, чего- либо выдающегося, но, бродя по ее улицам, мы живо ощутим атмосферу провинциального городка 40-50-х гг. прошлого столетия с его неторопливой жизнью, с его простыми, но не лишенными обаяния строениями.

Напротив города, по другую сторону реки, виден красивый Входоиерусалимский монастырь. Его пятиглавый собор на подклете с красивыми же наличниками окон, крыльцом на пузатых столбах и отдельно стоящая колокольня построены в 70-х гг. XVII в.

Вокруг Вереи находится ряд интересных усадеб. Так в 10-11 км от города вниз по Протве расположен В ышгород. Уже одно это название указывает на древность этого места. Об этом же говорят названия двух близлежащих сел, почти вплотную примыкающих к сохранившемуся городищу, – в народе они известны как Посад и Слобода.

В середине XVIII в. Вышгород и его округа сделались владением А. И. Шувалова, брата известного деятеля Екатерининского времени. Надо думать, что он решил серьезно заняться устройством своих сел, возможно, даже построить усадьбу, поскольку в Вышгороде и других местах на его средства был сооружен по проекту незаурядного зодчего ряд храмов. Церковь, построенная на городище в Вышгороде в 1754 г., была сооружена на месте более древней, поскольку сюда была перенесена некоторая часть древней утвари, как, например, большой слюдяной выносной фонарь и богослужебные книги.

93. Собор в Верее. XVI-XIX вв.

94. Церковь на Посаде в Вышгороде. Начало Х1Хв.

95. Церковь в селе Спас-Косицы. 1761

Пострадавший от обстрела в 1941 г. храм Вышгорода был крайне интересен. Его план представлял собой восьмигранник, в который умело вписаны как основной храм, так и боковые приделы. Храм был одноэтажный, лишь в центре поднимался стройный световой восьмерик, увенчанный ребристым куполом, несущим барабан с главкой. Стены были украшены пилястрами и многообломными карнизами, в то время как окна обрамлялись наличниками барочного характера. Декоративные архитектурные детали, соотношения частей и особенности композиционных приемов храма в Вышгороде близки к произведениям архитектора К. Бланка, успешно работавшего в эти годы как в Москве, так и в ее округе. На Посаде сохранилась двухъярусная церковь (илл. 94) начала XIX в. В ее композиции легко усмотреть более древние архитектурные традиции.

Тот же Шувалов в 1761 г. строит в соседнем селе Спас-Косицах (куда лучше всего приехать из Вереи, но уже минуя Вышгород) еще один храм соборного типа (илл. 95). По своему квадратному плану, четырем внутренним столбам и декоративным деталям он напоминает такой же храм в Воронове. Однако надо думать, что в процессе строительства были внесены изменения, не связанные с проектом и его автором. Так на углах появились сильно вытянутые барабаны боковых глав, заслонивших центральный. Внутри сохранились барочный иконостас и надгробия самого Шувалова с семьей (не предполагалось ли здесь в Спас-Косицах устройство усадьбы, – возможно даже, она существовала). Вместе с тем в церкви хранится ряд интересных икон, как, например, небольшая резная в камне иконка Николы XIII-XI Увв., дарственная икона германского императора Рудольфа Ивану Грозному с соответствующей надписью на тыльной стороне.

Рядом с церковью находится колокольня, напоминающая своими ярусными формами соборную колокольню, построенную некогда в Твери архитектором Шумахером. В обоих зданиях Спас-Косиц наряду с обычными окнами применены овальные, что было так свойственно творчеству Бланка. Отсутствие же колонн и замена их плоскими пилястрами знаменуют начало того «пилястрового» стиля, который получит распространение в классических зданиях второй половины 60-х и начала 70-х гг. Оба произведения – в Вышгороде и Спас-Косицах – весьма важные для истории русской архитектуры памятники. Они позволяют глубже представить себе подготовку появления классицизма в Подмосковье.

Можайск – один из древнейших городов Подмосковья. Время его основания неизвестно. Но под 1293 г. летопись сообщает о сожжении его татарами. В это время он входит в состав Смоленского княжества. В 1303 г. Можайск был захвачен Москвой и с тех пор неизменно служил крепостью, охранявшей западные подступы к столице.

Эта роль города нашла свое отражение в резной статуе Николы XIV в. (ныне в Третьяковской галерее), где святой представлен в позе грозного защитника Можайска (илл. 96). В правой руке он держит меч, в левой-условное изображение каменного города, окруженного зубчатой стеной. Память о военном значении Можайска сохранил и его герб, присвоенный ему в 1781 г. На гербовом щите изображен каменный город с воротами и башнями, хотя к этому времени Можайск давно уж превратился в небольшой захолустный городок.

На рубеже XIV-XV вв. Можайск становится резиденцией князя Андрея Дмитриевича, младшего сына Дмитрия Донского. Можно думать, что князь Андрей деятельно занимался своим уделом, поскольку в период княжения (1389-1432) он не раз чеканил деньги со своим именем. Как бы подчеркивая близкие политические и экономические связи с Москвой, князь распорядился поместить на оборотной стороне монет московский герб – «ездеца» (всадника) на коне с мечом и копьем. Несомненно, что в эти же годы в Можайске должно было вестись строительство монументальных зданий. Однако последующие неоднократные разорения и пожары гибельно сказались на сохранности древних памятников, в особенности его кремля. Действительно, в настоящее время Можайский кремль – пустынное городище, обрамленное остатками некогда мощных крепостных валов. В восточной его части высится большой Никольский собор с высокой колокольней, построенной в начале XIX в., а рядом стоит небольшой Петропавловский собор (илл. 98), внешний вид которого не оставляет сомнения о его принадлежности к середине того же столетия. Однако именно последний памятник должен особенно привлечь наше внимание, поскольку он сохранил черты более древнего сооружения, стоявшего на этом месте.

Документы XVI и XVII столетий называют городской собор Никольским. В середине XVI в. он уже существовал, поскольку надпись на камне в северной части паперти сообщает, что «лета 7049 (1541) делали паперть, да и город делали». Полтораста лет спустя архивные документы сообщают, что собор был настолько ветх, что его «обвязали» железом, чтобы предотвратить обвал. Однако он все же рухнул в 1844 г.

Но в эти годы сильно возрос интерес к родной старине, деятельно разыскивались письменные источники, зарисовывались и обмерялись древние памятники, появлялись первые их издания. Поэтому нет ничего удивительного, что было решено при восстановлении рухнувшего здания использовать не только его остатки, но и воспроизвести по возможности древние формы, вплоть до рисунка белокаменного пояса, членившего стены по середине их высоты. Так, в 1852 г. появился храм – копия древнего собора. При освящении его назвали, в отличие от нового Никольского собора, – Петропавловским. Бело-красная раскраска, как и экономические соображения, предопределила выкладку стен из кирпича, лишь декоративные детали были выполнены из белого камня. Новый храм воспроизвел и прежнее четырехскатное покрытие прототипа, которое, видимо, было выполнено взамен позакомарного в конце XVII или в XVIII столетии.

96. Никола Можайский. Деревянная скульптура. XIV в. Третьяковская галерея

Судя по формам храма- копии, его предшественник был возведен в начале XV в. когда бурную строительную деятельность развил в своем подмосковном уделе родной брат князя Андрея – Юрий Дмитриевич Звенигородский. Значительная ширина среднего деления, вызвавшая повышение средних закомар, ставит этот памятник между храмами Звенигорода и собором Андроникова монастыря в Москве. Бурные события 10-20-х гг. XV в., когда столь обострились сепаратистские тенденции удельных князей, позволяют предполагать, что каменный собор в Можайске был возведен приблизительно в одно время с храмами Звенигорода и Троице-Сергиева монастыря.

Подкрепление этой гипотезы мы находим в каменном же храме – бывшем соборе Якиманского монастыря (Иоакимо-Анненский), расположенном на одной из «гор», обступивших древнее Можайское городище. С первого взгляда может показаться, что это как бы нарочито архаизирующее сооружение относится к XVIII в. Об этом говорит завершение стен декоративными деталями, столь типичными для псевдоготики конца этого столетия, а также венчающая церковь колокольня.

97. Лужецкий монастырь. 1681 – 1692

98. Петропавловский собор в Можайске. Середина XIX в.

99. Никольский собор в Можайске. 1802-1814

Но внимательно вглядываясь в нижнюю часть сооружения, в перемешанную кладку из белого камня и кирпича, начинаешь понимать, что здесь дело обстоит не так просто, как можно было бы предполагать. Действительно, внутри на южной стене сохранились детали наружного портала XV в. Такое положение портала объясняется тем, что в XVIII в. храм был перестроен. Северная сторона была превращена в южную, и портал оказался внутри. Археологическое исследование памятника, без сомнения, обнаружит много интересного, но уже сейчас можно сказать, что древний Якиманский монастырь с его каменным собором играл в Можайске такую же роль, как Саввино-Сторожевский монастырь под Звенигородом.

В течение XV-XVI вв. рост города, вернее, его посада с торгом, продолжался, о чем свидетельствует основание восьми монастырей. Вышеупомянутая надпись на паперти древнего Никольского собора свидетельствует о крупных военно-оборонительных работах, которые велись в 1541 г. Возможно, что именно в это время началась замена деревянных укреплений каменными (Никольские ворота).

В начале XVII в. Можайск сильно пострадал от действий вторгшихся польских войск. Потеря Смоленска заставила Московское правительство заново отстроить стены и башни Можайска, но уже из камня, так как город оказался единственной крепостью на западном рубеже. С 1623 г. развернулись работы по сооружению укреплений Можайска. Каменных дел мастера Важен Огурцов, Федор Возоулин и Михаил Ушаков «с великим поспешением» отстроили крепость за три года.

Каменные стены и башни Можайска простояли до начала XIX в., когда они были сломаны для возведения из их материала нового Никольского собора. Этот собор был сооружен на месте Никольских ворот, которые, по писцовым книгам 1596 г., уже были каменными. Их украшал надвратный храм, который в конце XVII в. был перестроен. Фрагменты этого сооружения сохранились в составе нового собора. В его подклете можно видеть части ворот и стены Можайского кремля XVI в., а вверху, в северном приделе, остатки надвратного храма 1689 г.

Начало постройки нового собора (илл. 99) Можайска относится к 1802 г. Сооружение здания затянулось до 1814 г. Имя его архитектора неизвестно, несмотря на большой размер и оригинальность замысла сооружения. Однако можно думать, что храм был построен одним из учеников или помощников архитектора Казакова. Об этом говорят отдельные приемы и детали, применявшиеся Казаковым в период увлечения псевдоготикой, – окраска стен в интенсивно-красные тона и обильные белокаменные детали, напоминающие готические.

В Можайском соборе можно отчетливо проследить стремление архитектора облегчить хотя бы зрительно тяжелый массив храма, наделенный к тому же высоким цокольным этажом. Этой цели служат тонкие парные колонки, членящие стены, воздушные «беседки» боковых глав, многочисленные декоративные детали, помещенные над основным карнизом собора, как и сильно вытянутые окна с далеко видными белыми наличниками. Вместе с тем они привносят в архитектуру этого большого сооружения ту нарядность, которая была излюбленной в русском каменном зодчестве еще XVII в.

Особенно эффектна многоярусная соборная колокольня, увенчанная высоким шпилем. Хотя в украшающих ее колоннах и других деталях нетрудно угадать распространенные в те годы классические архитектурные приемы, тем не менее и она проникнута той узорностью, которая столь полно была выражена в псевдоготике учениками и последователями Казакова (А. Бакарев, И. Еготов и др.). В целом Можайский собор – выдающееся произведение русской архитектурной мысли.

Среди немногих древних памятников города видное место занимает Лужецкий монастырь, основанный в 1408 г. иноком Ферапонтом, тем самым, который положил начало знаменитой северной обители недалеко от Кириллово-Белозерского монастыря. Для сооружения Лужецкого монастыря было выбрано одно из выгоднейших стратегических мест – высокий берег – холм, царящий над поймой Москвы-реки. Зодчие создали здесь интересную группу зданий, среди которых главенствует монументальный собор XVI в. Однако некоторые источники сообщают, что каменный собор уже имелся здесь в 1420 г. Не вошли ли его остатки в стены нового, построенного около 1520 г. Пятиглавый, стройный, окруженный некогда открытыми гульбищами, прикрывавшими его подклет, собор Лужецкого монастыря производит весьма сильное впечатление. Этому немало способствуют круглые окна в закомарах, возможно изначальные. Внутри своды и световые барабаны опираются на круглые столбы, что говорит о воздействии московского Успенского собора, поражавшего сознание современников величественностью и необычайностью своих архитектурных форм. Северный придел собора появился в 1755 г., когда были также растесаны древние окна собора, снабженные затем барочными наличниками.

Поскольку в XVII в. в монастыре велись большие работы, затронувшие и более древние постройки, то до их исследования сказать что-либо определенное о трапезной, построенной в 1577 г., и надвратном храме (илл. 97), сооруженном в 1547 г., затруднительно. Однако низ надвратного храма, сложенный из белого камня и украшенный филенками с многообломным профилем обрамлений, достаточно ясно говорит о древности этой части.

В 1673 г. на территории монастыря, в южной ее части, была построена монументальная отдельно стоящая колокольня – хороший образец такого рода сооружений второй половины XVII в. В 1681-1692 гг. были возведены кельи, частично сохранившие первоначальные наличники окон и отдельные детали убранства. В эти же годы строится ограда монастыря (илл. 97). Однако ее дошедшие до нас части свидетельствуют, что время каменных сооружений военнооборонительного характера миновало. Здесь не столько мощные стены и башни, сколько именно невысокая ограда с небольшими декоративными башенками. В целом Лужецкий монастырь принадлежит к кругу тех древнерусских ансамблей XVI-XVII вв., которые привлекают к себе внимание умелым расположением своих немногих монументальных сооружений.

Если город Руза почти не сохранил примечательных памятников, за исключением древнего городища и пятиглавой Дмитриевской церкви 1792 г., проект которой, возможно, вышел из мастерской Казакова, то в окрестностях находится ряд высокохудожественных произведений. Среди них одним из первых следует назвать В о лынщину ( П о л у ж т о в о ) – усадьбу, находящуюся в 9 км от Рузы и в 33 км от станции Дорохово и созданную в 70-х гг. XVIII в., когда она находилась во владении Долгоруких-Крымских.

100. Усадьба Волынщина (Полуэктово). 1770-е гг.

По системе планировки Волынщина – редчайший пример, когда вокруг круглого парадного двора, въезд на который отмечен красивыми стройными обелисками на постаментах, расставлены пять зданий. По оси главной подводящей к усадьбе аллеи стоит двухэтажный небольшой дом (илл. 700) с колонным портиком – лоджией. По его бокам расположены четыре одноэтажных флигеля, которые, следуя за формой двора, имеют сегментообразную, вогнутую форму. Согласно принятым в это время приемам, стены зданий покрыты рустом, расчленены горизонтальными тягами, украшены тонко выполненной лепниной. Особенно красивы капители ионических колонн с подвешенными между волютами гирляндами.

В литературе высказывалось предположение об авторстве Баженова, поскольку он тяготел к подобной обработке стен классических зданий. Однако отмеченная оригинальная планировка, как и пластический характер криволинейных в плане флигелей, невольно заставляет вспомнить его младшего собрата по искусству – Старова. Кто бы ни был автор усадьбы – он, бесспорно, принадлежал к кругу выдающихся русских зодчих второй половины XVI11 в.

101. Церковь в селе Аннино. Конец XVII в.

Рядом с домом в живописнейшем парке, спускающемся к реке Озерне и известной красивыми видами на дальние окрестности, стоит усадебная церковь-усыпальница, построенная в 1747 г. в стиле барокко. Особенно любопытен ее многолепестковый план, восходящий к планам усадебных же церквей начала XVIII в. С момента постройки она осталась в красном кирпиче. Лишь детали выполнены в белом камне. Колокольня и трапезная относятся к началу XIX в.

Недалеко от Волынщины находится Аннино (в 6 км от Волынщины и в 39 км от станции Дорохове, через Рузу), получившее, по легенде, свое название от сосланной сюда на время дочери Ивана Грозного – княгини Анны. В концеХУП в. усадьба принадлежала боярам Милославским, находившимся, как известно, в оппозиции к молодому Петру и всем его начинаниям. В то время когда сподвижники Петра и ближайшее к нему окружение строили свои так называемые вотчинные храмы в стиле московского барокко с неизменным восьмериком на четверике и пышным убранством, Милославские построили шатровый храм (илл. 101), форма которого давно вышла из употребления. На квадратное в плане основание был поставлен низкий восьмерик, над которым поднялся высокий стройный шатер, превосходящий по высоте всю нижнюю часть. В основании шатра, как в подобных храмах XVI в., были помещены небольшие треугольные кокошники. Этот лаконичный «оппозиционный» по архитектуре храм весьма любопытен для эпохи, когда так бурно развивалось декоративное начало.

Во второй половине XVIII в. в Аннине был выстроен классический усадебный дом, окруженный парком с выкопанными прудами. В нем сохранились вековые лиственницы и пихты, украшающие и без того красиво расположенное поместье.

8. По Волоколамской дороге

На запад от Москвы уходит извилистое Волоколамское шоссе, а рядом почти параллельно ему змеится Московско-Ржевская железная дорога среди отлогих холмов и широких полей, обрамленных лесами. Среди произведений, с которыми нам придется познакомиться, мы встретим немало относящихся к XV в., а также к последующему времени, включая XVIII столетие. Уже у самой границы столицы нас встречают прославленные в истории русского искусства памятники. Так, у села Спас, там, где проходит первое московское круговое шоссе, следует свернуть направо и по нему добраться до Братцева, расположенного от поворота (платформа Трикотажная) в 2,5 км.

В 1780 г. владельцами усадьбы сделались Строгановы, в семье которых вырос известный русский зодчий рубежа XVIII-XIX вв. – Воронихин. Хотя до сих пор не найдены архивные документы, подтверждающие его авторство, но все же можно не сомневаться, что усадебный дом (илл. 102) был выстроен по его проекту (боковые крылья размещенного здесь санатория пристроены в наше время). Об этом свидетельствуют и продуманная композиция плана, и утонченные пропорции членений фасадов, и ряд не менее совершенных деталей. Так, с боков дом имеет полукруглые выступы- экседры, служившие своего рода крытыми балконами (застеклены позднее). Вместо простенков внизу поставлены небольшие колонны, в то время как наверху размещены артистично выполненные гермы (пилон, завершенный бюстом). Уже одни эти части в сопоставлении с «фонариком» дворца в Павловске под Ленинградом, выполненные Воронихиным, дают возможность с уверенностью говорить о его авторстве. Балконы со стороны двора и парка, опирающиеся на небольшие колонны ионического ордера, и размещенные над ними во втором этаже полуциркульные окна, столь обязательные в архитектуре начала XIX в., придают дому интимный характер. Одновременно эти окна вторят своей формой куполу бельведера, венчающего дом. Тройные итальянские окна его барабана освещают миниатюрный круглый зал второго этажа, служащий как бы средокрестием всех расположенных здесь жилых комнат. На стенах этого круглого зала крепостной художник изобразил вид Братцева в начале XIX в., когда дом на холме отражался в зеркале большого пруда у его подножия. Не менее совершенно расположены зал нижнего этажа, перекрытый коробовым сводом, и прилегающие к нему гостиные и кабинеты. Имеющаяся здесь декоративная живопись выполнена, возможно, художником Скотти. При совершенстве строгих классических форм все здесь проникнуто удивительным уютом и гармонией.

Открытая терраса с балюстрадой и вазами со стороны садового фасада как бы приглашает выйти и полюбоваться прекрасным видом перед домом и умело спланированным пейзажным парком. Справа среди деревьев угадывается скрытая за ними беседка. Десять высоких ионических колонн несут кессонированный с внутренней стороны купол. В центре на пьедестале некогда стояла статуя амура. Беседка Братцева напоминает храм – настолько изысканны ее формы. По красоте и совершенству архитектуры она, бесспорно, лучшая в Подмосковье.

102. Усадебный дом в Братцеве. Начало XIX в.

Далее, в 4 км налево от станции Опалиха, расположена одна из широкоизвестных подмосковных усадеб – Никольское-Урюпино, сохранившая ряд превосходных архитектурных произведений.

В 1635 г. усадьба была продана государством боярину Никите Ивановичу Одоевскому, который деятельно принялся за ее обстройку. На одной стороне реки Липенки (или Липки) он строит «двор вотчинников» со службами (близ нынешнего Большого дома), а на другой, по принятой среди московского боярства традиции, возводит в 1664-1665 гг. каменную церковь Николы (илл. ЮЗ), давшую усадьбе второе имя.

Позднейшие переделки скрыли ряд интересных деталей храма, но все же очевидно, что ее строил незаурядный мастер. Действительно, ныне, после изысканий К. Соловьева, нам известно, что ее зодчим был небезызвестный крепостной Одоевских – Павел Потехин. Он возвел, как мы знаем, церковь в селе Маркове, а также в Останкине. Все три храма отмечены единством композиционного замысла. К центральной части примыкает группа приделов. Каждый из них в малом повторяет мотив главного храма, что создает определенный ритмический порядок в на редкость живописном построении. Особенно хороши высокие арочные подклеты с наружными лестницами- всходами и крыльцами-рундуками.

Четыре придела, окружающие основной храм Никольского-Урюпина, в своей композиции как бы развивают принятое в эти годы «освященное пятиглавие». Под их четырехскатными крышами таятся ряды миниатюрных кокошников, которые в свое время усиливали декоративные свойства их наряда, выполненного из формованного кирпича. Ранее на месте мало интересной колокольни возвышалась звонница. Храм первоначально был побелен, что хорошо выделяло муравленые зеленые изразцы, украшающие его стены, и усиливало светотеневую игру архитектурных деталей. Достопримечательностью церкви является необычное сводчатое перекрытие, поддержанное всего лишь двумя столбами, между которыми поставлена световая глава.

103. Церковь в Никольском- Урюпине. 1664-1665

В 1774 г. усадьба перешла к Голицыну – владельцу соседнего Архангельского, начавшему перестройку усадьбы. В 1780 г. выстраивается' Белый домик – одно из лучших произведений усадьбы (илл. 104). Это одноэтажное здание отличается не только умело скомпонованным планом, где главенствует излюбленная в эти годы анфилада сравнительно немногочисленных комнат и залов, но и тонкостью хорошо нарисованных и выполненных деталей. Несмотря на относительно небольшой размер здания, неизвестный нам архитектор смело пошел на изменение системы ордера в зависимости от композиции фасада. Так перед лоджией поставлены удивительно пластичные ионические колонны, в то время как с противоположной стороны в парных портиках со спаренными колоннами применен коринфский ордер. Главным – Золотой – зал,как и некоторые другие комнаты Белого домика, сохранили первоначальную роспись и отделку стен. Такая же роспись некогда украшала и лоджию, обращенную в сторону парка. Среди его зелени были в свое время расставлены скульптуры.

Изучение внутреннего убранства Белого домика позволило установить, что в его основу были взяты мотивы отделки, применявшиеся тогда во Франции. В библиотеке усадьбы имелись специальные издания рисунков архитектурных мотивов, созданных знаменитым Л. Буше и Саламбрие. Они хранили следы карандашной сетки, что подтверждало их использование в период строительства домика.

Как бы ни был хорош Белый домик, все же он мог служить лишь для кратковременного летнего пребывания одного из видных вельмож рубежа XVIII XIX вв. Поэтому, задумав продать Архангельское, Н. Голицын начинает постройку Большого дома. Это здание было закончено в 1809-1810 гг. Оно значительно уступает Белому домику как по планировке, так и по пропорциям и формам. Ясно, что его строил доморощенный архитектор, не слишком хорошо разбиравшийся в тонкостях архитектуры классицизма. Позднейшие перестройки и переделки сильно исказили здание, так что внутри любознательный посетитель не найдет чего-либо особо примечательного.

104. Белый домик в Никольском- Урюпине. 1780

Далее на пути к Волоколамску расположено одно из интереснейших мест Подмосковья – В о с к р е – сенский-Новоиерусалимский монастырь (в 2 км от станции Истра, или Новоиерусалимской), давший жизнь рядом расположенному небольшому городу, ныне названному Истрой по протекающей тут реке (ранее Воскресенск). Основание монастыря относится к 1658 г., когда властолюбивый патриарх Никон, словно страдавший манией строительства, решил основать здесь очередную обитель.

Однако вскоре возникла идея повторить формы христианской святыни – храма Воскресения в Иерусалиме, поражавшего поломников своей необычной формой и размером, тем более что эта мысль давно волновала русских зодчих. Так возник один из самых крупных архитектурных комплексов XVII в.

Никон решил построить храм, наделенный редкой декоративностью. Для выполнения этого замысла было решено использовать многоцветные – ценинные – изразцы с тем, чтобы создать не знающее себе равного произведение. К осуществлению задуманного были привлечены не только русские зодчие, как, например, каменных дел подмастерье Аверкий Мокеев, но и белорусские мастера, славившиеся умением выполнять рельефные многоцветные изразцы и ажурную резьбу по дереву. Среди них выделялись Степан Иванов Полубес, Игнатий Максимов и особенно Петр Иванов Заборский – «золотых, серебряных и медных и ценинных дел и всяких рукодельных хитростей изрядный ремесленный изыскатель». Личная политическая катастрофа, постигшая Никона, прервала строительство храма. Собор был закончен лишь в 1685 г. Однако затянувшееся строительство не изменило первоначальных замыслов честолюбивого патриарха. Идеи величия и могущества церкви в жизни человека, как и прославление власти всероссийского патриарха, не изменились от длительного срока сооружения собора.

Огромный храм (илл. 107) лишь приблизительно повторял иерусалимский образец, первоначально его задумали как очень сложное сооружение, вмещавшее 365 приделов по числу дней в году. Но от этой мысли во время начавшейся постройки пришлось отказаться. Тем не менее храм выглядит как весьма сложное сооружение. Главы подземной церкви вырастали почти что из-под земли (илл. 105). За ними виднелась основная часть – храм Воскресения, завершенный могучей главой на крестчатом основании. Далее высился огромный каменный шатер, устроенный над часовней Гроба Господня. Любопытно,что Никон, выступавший против шатровых завершений русских храмов как формы нецерковной, распорядился создать наиболее грандиозный каменный шатер в истории русского зодчества. Размер этого шатра был настолько велик, что зодчие не сумели его достаточно прочно построить, и он рухнул в 1723 г. без всякой видимой причины.

Все детали храма были выполнены из изразцов. Порталы входов, наличники (илл. 108), пояса-карнизы как бы соперничали друг с другом по изощренной выдумке всевозможных орнаментов. Даже покрытие шатра было из поливной цветной черепицы. Многие декоративные формы наружного убранства не только предвосхищали, но и служили образцом для мастеров последующего московского барокко. Не меньшее впечатление храм Воскресения производил внутри. Могучие пилоны, несшие своды перекрытия с арками между ними, охватывали полукольцом алтарь, уподобленный театральной сцене. В его глубине располагалось «горнее место», состоявшее из ступеней, поднимавшихся амфитеатром. В центре стояло патриаршее седалище – трон. Здесь должен был восседать Никон, окруженный сонмом духовенства в богатейшем облачении. Им вторило внутреннее убранство, в особенности иконостасы, выполненные из изразцов. Синие, зеленые и желтые травы, оттененные коричневым и белым, причудливые орнаменты, головки ангелов с распростертыми крыльями и большие декоративные вазы составляли их основные декоративные мотивы. Эти сверкающие в солнечных лучах изразцовые части и детали казались невиданными драгоценностями поразительной красоты.

105. Новоиерусалимский собор. Восточная часть. 1658-1685

Обрушение шатра, два пожара в первой половине XVIII в. нанесли повреждения этому невиданному произведению русского художественного гения. В 1748 г. началось его восстановление по проекту В. Растрелли. Работы вел опытный московский зодчий К. Бланк. Шатер был выполнен заново, но уже из дерева с применением барочных деталей убранства. В этом же стиле были осуществлены ряд наличников окон и внутренняя отделка, в том числе и главный иконостас. Мощные колонны, золотые и белые завитки картушей и других скульптурных деталей отчетливо выделялись на синих стенах, местами украшенных живописью. Многочисленные окна-люкарны шатра освещали просторное помещение ротонды (илл. 106). Украшавшие его изнутри барочные скульптурные детали и орнаменты были настолько динамичны по своему рисунку, что даже при полном безмолвии казалось, что храм полон необычайного звучания, шума и шелеста.

Не менее декоративно были выполнены иконостасы отдельных приделов собора. Крупные, сочные формы сложных картушей и замысловатых орнаментов, казалось, достигли предела декоративности. Отдельные их мотивы были навеяны прежним изразцовым убранством. Организованный немецко-фашистскими войсками с тупой педантичностью и ненавистью ко всему русскому взрыв уничтожил 10 декабря 1941 г. один из величайших памятников русского искусства. Но даже и руины собора потрясают сознание всякого ценящего и любящего искусство (в настоящее время идет его восстановление).

106. Купол Новоиерусалимского собора (до разрушения)

107. Новоиерусалимский монастырь (до разрушения)

В развалинах лежала и ограда монастыря с ее башнями и надвратной церковью. Их постройка была осуществлена в конце XVII в. под руководством известного русского зодчего Якова Бухвостова. В 1694 г. все работы по этим постройкам монастыря были уже закончены. Особенно интересна была надвратная церковь. По своему внешнему виду она напоминала знаменитый храм в Филях, вошедший ныне в территорию Москвы. Надвратный храм представлял собой куб, окруженный полукруглыми выступами и увенчанный тремя друг на друга поставленными восьмериками.

108. Изразцовый наличник Новоиерусалимского собора

Ярусы колонок на углах и наличники окон с применением тех же колонок и «разорванных» вверху фронтонов усиливали стройность его форм. Вместе с тем среди декоративных элементов, украшавших стены храма, имелись отдельные детали, как, например, ромбовидные выступающие камни, которые нашли себе место и на крепостных стенах и башнях. Подобный прием был относительной новостью в русском каменном зодчестве, предвещая «регулярство» петровского времени с его стремлением к геометрической правильности и общности деталей убранства. Аналогичное единообразие было применено в архитектуре крепостных башен – все они были похожи друг на друга как по общей композиции, так и по их декорирующим элементам.

Хотя оборонительные укрепления монастыря повторяли прежние приемы крепостного зодчества, все же они были не столько призваны служить военным целям, сколько своей относительной скромностью подчеркнуть захватывающую декоративность главного храма.

109. «Скит» у Новоиерусалимского монастыря. 1658

В конце XVII в. последовали дополнительные постройки в монастыре. Появилась просторная трапезная, окна которой получили большие наличники в формах московского барокко (стесаны позднее), а также ряд других помещений и отдельных небольших зданий, где ныне расположен областной краеведческий музей. По-видимому, в это же время были построены торжественные западные ворота монастыря, к которым подымалась по склону холма широкая каменная лестница. Такое несколько неожиданное выделение западного входа объясняется тем, что здесь недалеко, за небольшим оврагом, был расположен так называемый «скит» патриарха Никона (илл. 109). Он был выстроен в 1658 г. и богато украшен изразцами. Именно за него зодчий Аверкий Мокеев получил награду в размере трех рублей, что для того времени было порядочной суммой. Хотя «скит» также повторял одну из палестинских построек, все же он менее всего походил на скромное и уединенное жилище монаха. Благодаря декоративности отделки он скорее напоминал «увеселительную» садовую постройку, образцы которой стали появляться в пригородных усадьбах московских царей и крупных бояр. Следовательно, и в этой области Никон стремился не отставать, а, возможно, превзойти своих соперников.

Далее на запад, в 2 км от станции Новоиерусалимская, налево от железной дороги расположена усадьба Покровское-Рубцово. В начале XIX в. она принадлежала Голохвастовым, родственникам А. Герцена. От этого времени сохранился перестроенный дом с небольшим портиком на высоком цоколе и ряд других зданий хозяйственного назначения, среди которых имеется бывший конный двор, где содержались прославленные орловские рысаки. Рядом расположен липовый парк. Однако не эти здания составляют достопримечательность усадьбы. В состав усадьбы входит сравнительно небольшая церковь (илл. 110), построенная в XVIII в., крайне простой и вместе с тем оригинальной формы. Несмотря на пристроенные позднее трапезную и колокольню, отчетливо видно, что некогда она представляла собой центрическое сооружение с одинаковыми со всех сторон фасадами. В какой-то мере она напоминает надвратную церковь Новоиерусалимского монастыря. Венчает храм мощный восьмерик, увенчанный главкой. Действительно, такая композиция этого классического по трактовке объема и стен храма восходит к прославленным памятникам Подмосковья конца XVII – начала XVIII в. Ее прототипами можно назвать церковь в Перове 1705 г. или в Гирееве 1711 г. Естественно, что неизвестный нам мастер второй половины XVIII в. воспользовался лишь композиционным приемом, заметно утяжелив и увеличив основные объемы своего памятника. Все это показывает, что, несмотря на архитектуру классицизма, сказавшиеся здесь в некой обнаженности форм, лишенных каких-либо декоративных элементов, старые принципы древнерусского зодчества продолжали существовать в новом, претворенном виде.

Все дальше на запад уходят пути – шоссейный и железнодорожный, – ведущие к Волоколамску. Но у станции Румянцеве оставим их и направимся налево. Здесь в 13 км находится одна из привлекательнейших усадеб конца XVIII в. – Никольское-Гагарине, – сооруженная в 1773-1776 гг. по чертежам уже известного нам крупного русского архитектора того времени И. Старова. Основные постройки усадьбы расположены на высоком холме, откуда открывается чудесный вид на пойму реки Озерны, на Тростненское озеро и голубеющие дали окрестностей. Недаром просвещенный садовод XVIII в. А. Болотов писал о только что законченной усадьбе: «…едучи подле большого озера, прилегающего к той горе, на которой построен был… каменный дом, не мог я положением и красотою всех окружающих оное озеро мест довольно налюбоваться».

110. Церковь в Покровском-Рубцове. XVIII в.

К усадьбе ведет сосновая аллея, по оси которой расположен главный дом (илл. 111), открывающийся взору своим широким фронтом благодаря боковым крыльям-корпусам, связанным глухой кирпичной оградой с парными флигелями. Торжественно-величавая, даже строгая архитектура этого фасада как бы подчеркнута низким, но монументальным бельведером, возвышающимся над слегка отступавшей вглубь центральной частью дома. Но стоит выйти за ворота глухих оград и подойти к дому со стороны парка, как нас поразят совершенно иные свойства его архитектуры. Вместо плоских стен прямоугольного корпуса, лишь слегка расчлененных вертикальными филенками, нас встретят необычайно эффектные сочетания то выступающих вперед, то западающих круглящихся объемов. Круглый бельведер не только выглядит с этой стороны стройнее, но он собирает, объединяет все эти разнохарактерные части дома, придавая ему полную завершенность. Живописное противопоставление столь своеобразных форм здания усилено двухколонными лоджиями, размещенными на его углах. Вместе с тем наличие небольших по размеру колонн привносит в архитектуру человеческий масштаб, создает гармонию линий и форм.

Причиной столь неожиданной и редкой композиции усадебного дома является его план, в котором соединены прямоугольные, овальные и другие по форме комнаты и залы. Именно этой особенностью планировки Старов так близок к творчеству Баженова.

111. Усадебный дом в Никольском-Гагарине. 1773-1776

Парк усадьбы разбит согласно рекомендациям Болотова. Звездообразно расположенные аллеи у дома сочетались со свободно проложенными дорожками парка-леса и как бы естественно растущими деревьями. На самом же деле и здесь царило тонкое искусство посадки различных деревьев и кустарников, создававших своего рода кулисы для беспрестанно менявшихся видов.

Постройка подобных усадеб, как правило, сопровождалась сооружением и церкви. В Никольском- Гагарине Старов построил ее в 1777 г. с отдельно стоящей колокольней. Если храм с его куполом типичен для своего времени, то колокольня, взорванная немецко-фашистскими войсками в 1941 г., представляла редкий для архитектуры русского классицизма памятник. Хотя Старов не воспроизводил декоративные архитектурные формы родного прошлого, как это делали Баженов и Казаков, тем не менее он, без сомнения, изучил закономерность их построения. Несмотря на то, что архитектура колокольни полностью основывалась на ордерных формах, в ее композиции видны приемы древнерусских башнеобразных сооружений. На массивную, монолитную и высокую цилиндрическую нижнюю часть была поставлена круглая в плане колоннада, увенчанная бельведером. В подобном построении нетрудно угадать композицию массивных круглых башен Ново-Девичьего монастыря, завершенную ажурными «коронами». Все, вместе взятое, придавало Никольскому-Гагарину тот живописный вид, который был так ценим в усадебном искусстве второй половины XVIII в.

На берегу того же Тростенского озера, в нескольких километрах от Никольского-Гагарина, расположено село Ю р кин о (Рождествено), сохранившее интереснейший памятник рубежа XV-XVI вв. До 1504 г. ее владелец боярин Я. Голохвастов выстроил при своей усадьбе небольшую каменную церковь (илл. 112). В ее облике ощущается та строгая простота, которая столь характерна для архитектуры этого столетия. Позднейшая накладка стен и четырехскатная крыша исказили первоначальное завершение стен. Очи заканчивались трехлопастными арками с тонкой профилировкой архивольтов. Их форма отвечает построению сложного, крестчатого свода, позволившему освободить небольшое внутреннее пространство храма от столбов.

Вместе с тем само появление такого оригинального завершения тесно связано с московской архитектурой предшествующего времени. Собор Андроникова монастыря в Москве раскрывает источник вдохновения мастеров конца XV – начала XVI в.

Любопытен терракотовый стенной пояс, сохранившийся на западном фасаде, поражающий изяществом рисунка и совершенством необычных форм. Рука умелого мастера любовно вылепила листы античного аканта, бусины и другие детали, что говорит о его знакомстве с декоративными приемами архитектуры Возрождения.

Церкви села Юркина суждено было сделаться своего рода образцом для целой группы храмов в русском зодчестве XVI в. В Москве и подмосковных городах стали появляться небольшие посадские храмы, повторявшие тип юркинского усадебного храма как своими малыми размерами, так и трехлопастными завершениями фасадов и конструкцией сводов. Но и среди этих храмов Москвы, Ростова, Коломны церковь села^Юркина выделяется редким изяществом форм, стройностью пропорций и совершенством исполнения. Так, на рубеже XV-XVI вв. в скромной подмосковной усадьбе появился памятник, в котором безвестный зодчий воплотил одну из интереснейших архитектурных тем своей эпохи.

Но вернемся на Волоколамское шоссе. Чем ближе к этому древнему городу, тем живописнее, холмистее становится местность. На 103-м км на вершине одного из холмов расположено небольшое село Покровское. Почти у самого шоссе стоит (ныне руинированная) круглая в плане церковь (илл. 113), которая не может не привлечь наше внимание. Совершенство форм, спокойная гармония пропорций, умелое распределение хорошо нарисованных деталей – все обличает руку незаурядного мастера. Высокие качества архитектуры храма становятся особенно отчетливыми при сравнении храма с пристроенными несколько позднее трапезной и небольшой колокольней. Автор последних явно стремился подражать основной части, но недостаток таланта не позволил ему достичь полного единства и слитности.

112. Церковь в Юркине. Конец XV-начало XVI в.

Круглый в плане храм села Покровского – ротонда – относится, судя по ее архитектуре, к 80-м гг. XVIII в. Это было время, когда московские зодчие, в частности М. Казаков, уделяли подобному типу здания большое внимание, поскольку считалось, что форма круга, лежащая в его основе, – наиболее совершенная из всех геометрических фигур.

Обработка стен ротонды римско-дорическими пилястрами заставляет невольно вспомнить обработку полукруглого выступа знаменитого Белого зала (ныне Свердловского) здания Сената, построенного Казаковым в Московском Кремле. Декоративные розетки, как и венчающий антаблемент, также близки по своему рисунку к деталям названного казаковского здания. Не менее совершенен купол с небольшой главкой этого простого, но редкого по красоте сооружения. Кто бы ни был его автор – он принадлежал к группе ведущих русских зодчих второй половины XVIII в.

113. Церковь в деле Покровском. 1780-е гг.

Волок на Ламе – Волок Ламский – вот древнейшие названия города Волоколамска. Он был основан новгородцами в XII в. на берегу речки Городенки, впадающей неподалеку в реку Ламу, на волоке, где перетаскивали, волокли по земле, ладьи из одной речки в другую. Даже в названии речки Городенки сохранился корень слова город, что указывает на желание основателей защитить это важное для них место. Действительно, площадь большого городища, окруженного валами, достигает 2 га. Город впервые упоминается в летописи под 1135 г., когда здесь остановился с ратыо князь Изяслав. Князь «оста на Володе Ламском». Город защищал торговый путь из Новгорода на Оку и Волгу, поскольку сравнительно близко от него располагались верховья рек Москвы и Протвы.

114. Деталь пелены из Волоколамска. 1510. Третьяковская галерея

115. Церковь Возмищенского монастыря в Волоколамске. XVI в.

116. Собор в Волоколамске. Конец XV-начало XVI в.

Столь далеко расположенный от Новгорода, Волоколамск не мог рассчитывать на спокойную и тихую жизнь. Он рано становился объектом посягательств различных удельных князей. Летописи уже в XIII в. не раз отмечают: «поиде князь к Волоку и стрети ту Новгородцев», «бысть сеча зла у Волока» и т. д. Город часто горит, укрепления уничтожаются, чтоб вновь встать из пепла. Именно поэтому город беден древними памятниками. Москва и Тверь стремятся отнять его у Новгорода. Наконец в XIV в. он входит в состав Московского великого княжества, однако в церковном отношении он вплоть до XVI в. сохранил подчиненность новгородскому владыке.

117. Кузнечная башня Иосифо- Волоколамского монастыря. XVI-XVII вв.

Обилие холмов, окружающих древнее городище, привело к тому, что чуть ли не на каждом из них возникли монастыри -• своего рода дополнительные военно-оборонительные форты. Именно вследствие такого характера местности сам город не получил развития, слагаясь из отдельных слобод и монастырей, занимавших вершины холмов или крутые берега оврагов. С 1462 по 1513 г. Волоколамск был самостоятельным удельным Волоцким княжеством. Им владел брат Ивана III князь Борис Васильевич (а потом его сын Федор), не раз замышлявший против старшего брата. Именно к этому времени следует отнести прекрасный белокаменный собор (илл. 116), построенный честолюбивым князем, по-видимому, в конце своего княжения.

Бурные события начала XVII в. нанесли собору ряд повреждений. Обстрелянный во время неоднократных» осад, он утерял свой верх, завершенный полукружиями закомар, своды, а также главу (ныне существующая относится к XVII в.). Но, несмотря на эти утраты, собор входит в ряд лучших памятников конца XV в. Стройные порталы входов с дыньками и сноповидными капителями, строгие наличники щелевидных окон,каки трехчастный декоративный пояс, охватывающий храм, невольно заставляют предполагать, что собор мог быть построен и раньше.

Однако именно сноповидные капители колонок портала и терракотовые декоративные детали пояса неоспоримо говорят о том, что собор относится к самому концу XV в. или к началу следующего столетия. Наиболее вероятной датой следует все же считать 80-90-е гг. XV в., когда князь Борис Васильевич Волоцкий был полновластным хозяином в своем уделе.

118. Панорама Иосифо- Волоколамского монастыря. XV-X7II ее.

Наличие в соборе высокого подклета заставляет думать, что храм первоначально был окружен гульбищем. Такой прием был распространен в московской архитектуре, найдя свое воплощение первоначально в соборах московского Новоспасского и Ферапонтова монастырей. Терракотовые же декоративные детали впервые ввели псковичи в сооруженной ими в 1476 г. Духове кой церкви Троице-Сергиева монастыря.

Из произведений декоративного искусства Волоколамска известна лишь превосходно шитая пелена с изображением Рождества богоматери (илл. 114), выполненная в 1510 г. княжеской мастерской (ныне в Третьяковской галерее). Окружающие центр клейма изображения отличаются вытянутыми пропорциями фигур, сложными, но стройными архитектурными формами и нежностью колористической гаммы. Все это позволяет думать, что рисунки для этого произведения были выполнены если не учениками прославленного живописца конца XV – начала XVI в. Дионисия, то, возможно, даже им самим. Такое предположение вполне вероятно, поскольку известно, что видный церковный деятель этого времени Иосиф Санин, игумен недалеко расположенного Иосифо-Волоколамского монастыря, одаривал, ища примирения, разгневанного на него князя Федора Борисовича иконами «Рублева письма и Дионисиева». Следовательно, последний волоцкий князь был любителем искусства. Он не только собирал видные художественные произведения, но и поощрял их создание при своем дворе. К кругу Дионисия относится также недавно открытая икона Варвары, происходящая из Варваринского (Покровского) монастыря города (ныне в Загорском музее).

На одном из холмов города сохранилась церковь Возмищенского монастыря (илл. 115). Она построена в начале XVI в.

В 1545 г. в монастыре была построена другая, надвратная церковь и трапезная (не сохранились). От нее осталась памятная доска, перенесенная на стены существующего храма. В конце надписи назван ее автор «мастер Повелика Тверитин».

Архитектурные формы Возмищенского храма отличаются зрительной тяжестью и массивностью. Лаконизм и суровость его еще гладких стен невольно заставляют вспоминать новгородские памятники. Однако здесь находят себе место и московские черты, что видно по некогда существовавшему трехглавию, тонкому карнизному поясу, членящему стены по середине их высоты, по круглым углублениям в средних закомарах. Внутри интересной деталью следует считать епископское каменное седалище в алтаре.

Бедность Волоколамска памятниками искупается соседством двух прославленных художественных центров – Иосифо-Волоколамского монастыря и Яропольца. И осифо-Волоколамский монастырь (ныне Теряева слобода) расположен в 20 км от города, был основан в 1479 г. известным церковным деятелем того времени Иосифом Саниным – главой «иосифлян», выступавших против учения «нестяжателей», которые отрицали права церкви на владения землями, селами и прочими материальными ценностями. Иван III принужден был принять точку зрения волоцкого игумена, поскольку он обосновал и самодержавную власть московских государей. Иосиф Волоцкий считал, что «пища же, житие, одежда и обужа и келейное устроение и ежели в кельях всяческих нужных вещей доволь, еше же и села и вертогпады, и реки, и озера, и пажати и всякая животная и четвероногая» должны составлять основу монастырского благополучия. Немудрено, что вскоре им основанный монастырь сделался одним из богатейших в московской Руси. Уже через сто лет ему принадлежало до 40 волостей, что превышало 25 тысяч десятин.

119. Надвратная церковь Иосифо-Волоколамского монастыря. Конец XVII. в.

120. Деталь иконостаса собора Иосифо-Волоколамского монастыря. 1688-1692

121. Воскресенская башня Иосифо-Волоколамского монастыря. Конец XVII в.

В год основания монастыря в нем появилась скромная деревянная церковь, замененная в 1486 г. каменным собором, который расписал известный художник того времени Дионисий. Постройка храма, его роспись и иконостас обошлись в сумму, превышавшую 1000 рублей (на эту сумму можно было выстроить 600-700 деревянных домов), что было для того времени баснословными деньгами. Такие большие расходы были обусловлены не только умелой хозяйственной деятельностью игумена монастыря, но и его склонностью к коллекционированию художественных произведений древнерусского искусства. Иосифу Волоцкому принадлежало не одно произведение кисти Рублева и Дионисия, раз, как мы знаем, он мог преподнести ряд икон их письма волоцкому князю.

В 1490 г. рядом с собором был построен восьмигранный храм-колокольня, предвосхищавший архитектуру Ивана Великого в Москве. От этого интересного памятника осталась лишь нижняя часть, поскольку он вместе с надстроенной над ним девятиярусной, необычайно стройной колокольней был взорван в начале войны 1941 г.

В 1504 г. последовала постройка большой монастырской трапезной. Так как она неоднократно достраивалась и перестраивалась позднее, судить о ее внешних формах трудно. Однако сохранившийся одностолпный трапезный зал производит сильное впечатление мощью своих архитектурных форм, тяжестью сводов, силой распалубок и несущих их стен.

В 1543-1566 гг. монастырь был окружен каменными стенами с боевыми башнями. Однако военные действия начала XVII в., когда монастырь был осажден поляками, нанесли его оборонительному поясу сильнейшие повреждения. «Городу и башням впредь стоять будет неможно, – писал в 1645 г. каменных дел подмастерье Иван Неверов, – потому что все осыпалось и во многих местах развалилось… и в литовское разорение город и башни во многих местах разломало». Неверову было поручено восстановление монастырских стен и башен, но вскоре работа перешла к Трофиму Игнатьеву, односельчанину известного русского зодчего конца XVII в. Якова Бухвостова. Трофим Игнатьев отличался большим художественным чутьем и талантом, о чем свидетельствуют как возведенные им башни, надвратная и аналогичная ей трапезная церковь, так и заключенная с ним рядная запись. Зодчему предоставлялось право «… а буде покажется высоко и убавить аршин же, а буде низко – прибавить аршин же». Такая оговорка была сделана для того, чтобы создать сооружение «как мера и красота скажет».

Монастырские власти не просчитались, перепоручив работы по постройке стен и башен Игнатьеву, который закончил всю постройку к 1688 г. (строительство продолжалось почти 18 лет). На берегу небольшого озера, образованного из запруженной речки Сестры, поднялись стены и башни ('илл. 117-119,121), увенчанные острыми шатрами, украшенные затейливыми тягами, ширинками и прочими формами кирпичного «штучного набора», среди которых поблескивают цветные изразцы, сделавшиеся неотъемлемой частью тогдашнего архитектурного убранства. Из суровой обители- крепости монастырь превратился в своеобразный город- сказку, справедливо сравниваемый с легендарным «градом Китежем». Ему мало равных среди прославленных своей декоративностью русских монастырей конца XVII в.

Если южные и восточные башни несколько похожи Друг на друга, то башни западных прясел стенна редкость оригинальны как по общей форме, так и по деталям. Так, угловая юго-западная Старицкая башня поражает сопоставлением широкой и мощной нижней части со стремительно подымающимся вверх острым шатром. Ее стены покрыты «строчками» кирпичного узора, среди которых виднеются «глазки» боевых отверстий для стрельбы. Верх башни заканчивается волнообразной линией, образовавшейся благодаря срастанию крепостных зубцов в форме «ласточкиного хвоста». Так утилитарная оборонительная деталь превратилась в эффектную декоративную форму. Следующая, Германова башня, некогда проезжая, квадратная в плане, увенчана дополнительным ярусом- этажом, над ним поставлен шатер на арках бывшего звона. Этот ярус-этаж имеет красивый сложный перекрывающий его свод (помещение служило в старину местом заключения видных политических узников). Кирпичный убор башни на редкость красив и своеобразен, напоминая своего рода монументальные «прошвы», хорошо выделяющиеся на фоне гладких стен.

122. Усадебная церковь Чернышевых в Яропольце. 1780-е гг.

Но наиболее эффектна крайняя угловая башня – Кузнечная (илл. 117). Она состоит из могучего цилиндрического низа, над которым подымаются ярусами десятигранник, затем восьмерик, увенчанный в свою очередь остроконечным шатром со слухами. На гульбище первого яруса изнутри ведут восемь выходов, украшенных наличниками-порталами. Обильные ширинки с цветными изразцами и разнообразнейшие узорные выкладки из кирпича украшают стены башни. Усиливают силуэт и вносят определенное своеобразие своего рода декоративные, словно точеные, пинакли- вазы, установленные над ребрами граней второго яруса. По декоративности с этой башней может отдаленно спорить лишь воротная башня Спас-Евфимиева монастыря в Суздале. Ведь для убранства Кузнечной башни в Москве были куплены «500 изразцов муравленных ширинчатых на подзоры», «200 желобов муравленных на поясы» и еще «100 изразцов ценинных». Пристрастие к многоцветным изразцам в убранстве монастыря особенно сильно сказывается на главных въездных воротах, части которых сплошь покрыты изразцами, применявшимися для парадных печей в теремах. Надвратная и парная ей трапезная церковь сооружены тем же Т. Игнатьевым.

Нет ничего удивительного, что декоративность монастырского крепостного пояса с его красивейшими для этого времени башнями предопределила постройку нового собора вместо старого – XV в. Он строился с 1688 по 1692 г. с применением архитектурных форм московского барокко. Пятиглавый, окруженный аркадным двухъярусным гульбищем с красивейшим фризом из изразцов «павлиное око», выполненным знакомым уже нам Степаном Полубесом, собор производит сильное впечатление. Монументальность его форм оттенялась выше упомянутой редкой красоты колокольней. Ее стройность, белизну и фигурную золотую главу можно было сравнить с гигантской словно зажженной свечой. Ее гибель – непоправимая утрата для ансамбля этого изумительного по своей красоте монастыря.

Резной ажурный иконостас с витыми прорезными колоннами (илл. 120), покрытыми виноградными лозами, принадлежит мастеру Евсевию Леонтьеву, а живопись икон – Григорию Антонову, Фоме и Василию Потаповым.

Дорога к Иосифо-Волоколамскому монастырю идет через деревню Кашино (В. И. Ленин посетил деревню 14 декабря 1920 г. в связи с открытием первой сельской электростанции). За деревней дорога поворачивает направо. Если же поехать прямо, то через несколько километров мы окажемся в небезызвестной двойной усадьбе Ярополец (в 18 км от Волоколамска). На рубеже XVII и XVIII вв. Яропольцем владел гетман Украины П. Дорошенко. В 1717 г. часть его усадьбы была приобретена Чернышевыми. Известный фельдмаршал 3. Чернышев, взявший Берлин, предпринял в конце 60-х – начале 70-х гг. XVIII в. коренную перестройку усадьбы. Именно в это время был построен дворец. Однако первоначально была сооружена лишь центральная часть, а затем боковые флигели. Обстрел немецко-фашистскими войсками Яропольца в 1941 г. привел к пожару дворца и гибели всего его внутреннего убранства, среди которого находились хорошие скульптуры XVIII в. Д. Рашета и А. Триппеля. В огне погибли и павильоны парка, которые были сооружены по проектам видных архитекторов того времени. Внешняя архитектура дворца при всей своей скромности достаточно нарядна. Это тот классический «пилястровый» стиль, который получил распространение в конце 60-х гг. XVIII в. Лепные детали его убранства как гирлянды по бокам замковых камней окон, подоконные вставки и тонкие по рисунку карнизы необычайно близки к архитектурным формам известного Пашкова дома в Москве.

Весьма оригинальна двухкупольная церковь (илл. 122), сооруженная, видимо, в 80-х гг. того же столетия. По характеру своей архитектуры она напоминает аналогичные здания В. Баженова (ионические портики, круглые и овальные окна и т.д.). Внутри стояло надгробие 3. Чернышева в виде пирамиды с его барельефным портретом, выполненное, как думают, скульптором Ф. Шубиным (ныне в музее Донского монастыря в Москве).

244 123. Усадебный дом Гончаровых в Яропольце. 1780-е гг.

124. Собор в Микулине-Городище. 1559

Рядом с Яропольцем Чернышевых, на берегах той же реки Ламы, расположен Ярополец Гончаровых, сделавшийся их владением с 20-х гг. XIX в. В 1833 г. в Яропольце был Пушкин, женатый на дочери Гончаровых. Эта усадьба значительно скромнее резиденции Чернышевых. Небольшой усадебный дом (также пострадавший в 1941 г.) с оригинальным планом соединен переходами с двумя небольшими флигелями (илл. 123). Коринфские колонны и пилястры с сопутствующими деталями, выполненные с применением штукатурки, выделяются на фоне красно-кирпичных стен, что является необычным в архитектуре 80-х гг. XVIII в. – времени, к которому относятся основные здания усадьбы. Столь оригинальный прием объясняется тем, что усадьба была окружена оградой с башнями, выполненными в псевдоготическом стиле. Лишь отдельные приемы в виде стрельчатых переплетов рам или красно-белой расцветки стен связывали дом с остальными зданиями усадьбы.

Изящные классические формы усадебного дома Яропольца Гончаровых, как и план, свидетельствуют, что его проект был составлен видным и талантливым архитектором. Об этом же говорила архитектура башен въездов и хозяйственных построек, где также встречаются классические мотивы в виде портиков, пилястров и т. д. Такое соединение классики с псевдоготикой заставляет думать, что автор принадлежит к кругу зодчих, работавших скорее с Казаковым, нежели с Баженовым, стремившимся к более цельному и последовательному применению псевдоготических форм.

Внутреннее убранство дома погибло во время пожара усадьбы 1941 г.

Усадебная церковь была сооружена в 1755 г., однако ее сильно перестроили в 1808 г., наделив классическими деталями, среди которых известную роль играют ионические портики и формы позднего классицизма.

Наш маршрут завершает Микулино-Городище – интереснейший памятник древнерусской культуры, расположенный на реке Шоше. Впервые город упомянут в летописи в 1363 г. Основавшие его тверские князья деятельно принялись за его укрепление и развитие. Уже в 1398 г. здесь строится каменный собор, от которого сохранилась памятная доска (копия XIX в.), вмурованная в стены существующего храма. По-видимому, в эти годы насыпаются валы, имеющие почти 600 м в окружности и достигающие высоты в 5,5 м. В город вели трое ворот, башни которых были «встроены» в систему валов. Археологические раскопки установили не только наличие многих изб в городище, но и примыкавших к нему большого посада и торга. Значение Микулина особо возросло в XV в., когда его удельные князья даже чеканили собственную монету.

125. Серебряная чаша из Микулина-Городища. Начало XV в. (Москва, Исторический музей)

126. Церковь на погосте Пески. XVIII в.

Существующий пятиглавый собор (илл. 124), по утверждению некоторых историков, относится к 1559 г./ чему не противоречат его торжественные формы и архитектурные детали, как порталы, профилировка закомар и декоративное убранство барабанов. Храм по стройности своих общих форм может быть отнесен к группе наиболее видных сооружений подобного типа. Построенный на ныне пустом городище с его вековыми березами, он обращает на себя внимание среди живописного пейзажа поймы реки Шоши.

Из Микулина-Г ородища происходит известная серебряная чаша (илл. 125) начала XVв.,хранящаяся в Историческом музее в Москве. Она была найдена в осыпи вала свыше ста лет тому назад. Великолепно вычеканенные орнаменты вместе с символами евангелистов и конной фигурой святого Георгия, помещенной в центре, образуют узор, масштаб и формы которого хорошо связаны с самой чашей. Наличие греческих букв заставляет предполагать, что ее выполнял приезжий с Балкан незаурядный мастер. Повидимому, она служила заздравной чашей, из которой на торжественных пирах пили русские князья. Есть предположение, что она могла принадлежать князю Юрию Звенигородскому.

В окрестностях Волоколамска находится еще один интереснейший памятник, правда, несколько на отлете (в 32 км к югу от города). Это погост Пески. Здесь сохранился редчайший для настоящего времени деревянный многоярусный храм (илл. 126). Низкий широкий четверик венчают три друг на друга поставленные и уменьшающиеся кверху восьмерика. Храм, как и примыкающая к нему с запада высокая деревянная же колокольня, завершается полусферическими куполами с небольшими главками. Именно эта деталь, как и тяжелые формы восьмериков, заставляет относить этот храм к XVIII столетию. Некогда подобные ярусные церкви встречались несравненно чаще. Появившись, по-видимому, в XVII в., они послужили прототипом ярусным храмам московского барокко. Более поздняя обшивка тесом этой церкви скрыла первоначально хорошо видные венцы бревен, из которых были сложены ее стены. Исследование этого недавно открытого памятника, нет сомнения, обогатит наши знания в области русской деревянной архитектуры.

9. По Дмитровской дороге

Путь на Дмитров – один из наиболее интересных. Здесь можно любоваться красивыми пейзажами, познакомиться с памятниками, некоторые из них относятся даже к XV в. Хорошо представлены и последующие столетия вплоть до XVIII в.

Одной из первых усадеб по этой на редкость красивой дороге следует назвать В и н о г р а д о в о, «что на Долгом пруду» (в 1,5 км направо от станции Долгопрудная, Савеловской линии Московской ж.д.). Она, часто меняя своих владельцев, не сохранила ни старого дома, ни служб. Лишь остатки большого парка, сбегающего к действительно длинному долгому пруду, говорят о том, что когда-то этому месту уделялась большая забота. Но за прудом, по другую сторону Дмитровского шоссе, на пригорке, высится церковь – один из интереснейших памятников раннего классицизма (илл. 127). Она построена в 1772-1777 гг. по заказу тогдашнего владельца Виноградова А. Глебова. Архитектор церкви неизвестен, но ее особенности позволяют думать, что проект был составлен известным московским зодчим- М. Казаковым. Храм необычен по своему плану: его нижняя одноэтажная часть вписана в трехугольник. Центральная же часть представляет собой высоко поднимающийся цилиндрический объем. Все, вместе взятое, создает красивый ступенчатый силуэт. Архитектура памятника пластична, что достигалось некогда открытыми лоджиями, расположенными на каждом фасаде. Особенно выразительны парные колонны, украшающие верхнюю, цилиндрическую часть храма. Выступающий над колоннами антаблемент – его креповка – обостряет силуэт здания, вносит в рисунок архитектурных линий беспокойство и напряженность. В то же время двухколонные небольшие портики тесно прижаты к скругленным углам нижней части здания.

Не меньший интерес представляет храм и внутри. Иконостас, в котором легко обнаруживаются барочные элементы, подымается до купольного свода. Изящество его архитектурных линий, криволинейность форм, эффектные спирали волют, зрительно связывающие нижнюю часть с верхом, – все говорит об артистизме зодчего. Вместе с тем мы не найдем здесь барочной резьбы. Отдельные части иконостаса просты и ясны, предвещая строгие классические формы. В боковом приделе имеется иконостас, в котором сказываются мотивы московской архитектуры начала XIX в.

127. Усадебная церковь в Виноградове. 1772-1777

128. Церковь в селе Киёво-Спасском. 1769

По сторонам церкви в глубине территории видны две постройки, напоминающие часовни. Одна из них некогда служила колокольней, а другая была предназначена для хозяйственных нужд. Выстроенные наподобие садовых беседок с глухой задней стеной (тем самым колокольный звон доносился лишь до усадьбы), они своей расстановкой образуют с церковью новый треугольник общего генерального плана. Когда-то все три здания соединяла ограда, состоявшая из кирпичных столбов с решеткой. Ограда образовывала в плане прихотливый рисунок, близкий стилю барокко. Справа от церкви уцелел одновременный ей дом церковного причта, которому соответствовал такой же слева (не сохранился). Вся группировка зданий свидетельствует о продуманности композиции, о желании создать законченный ансамбль. Подобная планировка, как и общее построение храма, подготовила появление круглых ротондальных построек, столь излюбленных в архитектуре русского классицизма.

Рядом со станцией Лобня, на шоссе, ведущем в Рогачево, расположено село Киёво-Спасское, ныне почти слившееся с пристанционным поселком. В селе сохранилась церковь (илл. 128), построенная в 1769 г. Она принадлежит к тому интересному типу зданий, сложившемуся в Москве еще в начале XVIII в. на основе архитектуры московского барокко. Ее высокий подклет превратился в самостоятельный цокольный этаж. На стенах появились ордерные пилястры. Однако по традиции более высоко расположенные части здания обильно и богато украшены различными деталями.

Несмотря на то, что церковь в Киёве-Спасском была построена в годы, когда стиль барокко уступал место классицизму, наличники ее окон, парные пилястры коринфского ордера на высоких пьедесталах и завершающая церковь главка с небольшими волютками – все свидетельствует здесь о не изжитых еще формах барокко середины XVIII в. Внутри церкви сохранилась чудесная елизаветинская хрустальная люстра.

Следует также сказать, что на примере этого сельского храма с его небольшой колокольней, увенчанной шпилем, можно видеть бесспорное влияние городской архитектуры первой половины столетия, а также наблюдать своеобразное «запаздывание» ее развития. В то время как в Москве появлялись все новые по облику произведения, тут же рядом в Подмосковье продолжали строиться здания, повторявшие формы недавнего прошлого.

129. Усадебная церковь Нарышкиных в селе Чашникове. XVI-XVII вв.

Налево от станции Лобня, в 5 км, на берегу небольшой речки Албы расположено село Чашниково (Нарышкиных), сохранившее древний, оригинальный памятник (илл. 129). Храм привлекает к себе внимание группой больших шаровидных глав, кокошниками, в которые вставлены раковины, напоминающие словно раскрытые большие веера, а также ажурными крестами и прочими деталями, столь характерными для конца XVII в. Но стоит вглядеться в эти декоративные формы, как становится ясно, что они прикрывают более древние стены, относящиеся, можно думать, к XVI в. Действительно, писцовые книги 1585 г. упоминают сельский храм как каменный «о пяти верхах». Его любопытной особенностью следует считать отсутствие во вне полукружий апсид. Они вобраны в основной массив здания, имеющий внутри четыре столба, несущие центральную световую главу. Боковые главы некогда также были световыми. Отсутствие апсид придало храму вид гражданского здания, словно приспособленного под церковь. Это впечатление усиливается благодаря наличию на восточной стороне пилястров с антаблементом, в состав которого включены терракотовые плитки со стилизованным растительным орнаментом. Такие редкие в русской архитектуре детали убранства, встречающиеся лишь на рубеже XV-XVI вв., позволяют отнести время постройки церкви даже к началу XVI столетия. Однако позднейшие перестройки препятствуют с должной точностью судить о его первоначальном виде.

130. Церковь в селе Пояркове. 1665

В XVII в. Чашниково перешло во владение брата царицы Натальи Кирилловны-Льва Кирилловича Нарышкина, по заказу которого была выстроена прославленная церковь в Филях. В Чашникове был срублен боярский двор, к храму пристроили два придела и колокольню. Ее шатровое покрытие было выполнено из деревянных стропил – первый известный случай такой конструкции в Подмосковье, ранее всегда выполнявшийся из сужавшихся кверху венцов бревен. Над арками ее звона были устроены своеобразные декоративные козырьки, сильно повысившие декоративность этой незначительной по масштабу части здания. Обновлению подвергся и основной храм. Именно в это время его украсили шаровидные купола глав, появились раковины в кокошниках, восьмигранные окна и ажурные кресты. Четырехскатная кровля скрыла древнее покрытие. В результате всех этих переделок храм стал похож на церковь конца XVII в., когда уделяли столь большое внимание декоративным формам архитектуры. Лишь отдельные видные под штукатуркой и побелкой детали говорят о его древнем происхождении.

Далее к западу в 4 км на реке Клязьме или в 7 км от станции Сходня расположено село Поярков о. В середине XVII в. оно принадлежало известному деятелю того времени боярину Артамону Матвееву, который в 1665 г. построил здесь небольшую церковь (илл. 130). Этот памятник по обычаю того времени богато украшен различными декоративными архитектурными деталями из кирпича и камня. В нем много оригинального и занимательного. Так, колокольня установлена на толстые столбы входного крыльца. Вместо одного восьмерика звона их целых два. Подвесные гирьки в пролетах верхнего звона как бы перекликаются с такими же деталями пролетов крыльца.

Следует обратить внимание на порталы храма. В основании украшающих их колонок поставлены перевернутые верхом вниз капители, что крайне знаменательно для понимания мастерами середины XVII в. ордерных форм, рассматривавшими их лишь как декоративные элементы. Разнообразны и красивы наличники окон, украшающие стены храма. Под его высокой крышей можно предполагать ярусы дополнительных кокошников, что, естественно, повышало декоративность этого небольшого, но примечательного храма, сохранившего на северной стене красиво орнаментированную белокаменную памятную доску.

131. Усадебный дом в Середникове («Мцыри»). 1780-е гг.

Еще дальше на запад, уже по другую сторону Октябрьской железной дороги, расположено С е р е д н и к о в о (в 4 км от станции Фирсановка), получившее благодаря находящемуся тут санаторию новое современное название – «Мцыри», что связано с пребыванием здесь в юные годы Лермонтова. Усадьба выстроена в 80-х гг. XVIII в. Уже при входе на двойной парадный двор в глаза бросается гармоническое расположение хозяйственных корпусов и в особенности четырех флигелей с бельведерами, как бы подготовляющих восприятие центрального дома (илл. 131,), увенчанного также небольшим бельведером. Архитектурная обработка стен всех зданий до крайности проста. Это слегка утопленные в стены вертикальные филенки, в которых размещены окна, римско-дорические пилястры, небольшие фронтоны и другие детали строгой классической архитектуры. Масштаб и даже известный уют создают низкие, в высоту всего лишь одного нижнего этажа, колоннады, объединяющие центральную группу зданий. По названным особенностям архитектуры усадебных построек можно думать, что их автором был И. Старов. К сожалению, внутри мало что напоминает XVIII в., так как дом и флигели не раз подвергались переделкам и перестройкам.

Достопримечательностью Середникова является его парк. Сильно изрезанная оврагами местность была использована опытным садовником для устройства прудов, расположенных террасами у речки Горетовки. Ель, сосна, лиственница явились теми породами деревьев, которые по преимуществу занимают живописные склоны. От дома к пруду спускается эффектная лестница-пандус с охватывающими ее по бокам полукруглыми в плане дорожками. У верхнего пруда располагается трехарочный мост с небольшими муфтированными колоннами и красивой решеткой между каменными столбами парапета. Среди редких теперь подобных сооружений мост Середникова по красоте своих эллипсовидных арок и монументальности форм является одним из лучших.

Однако наше отклонение от основного пути зашло слишком далеко. Следует подумать о возвращении на Дмитровскую дорогу. По пути обратно осмотрим на Ленинградском шоссе старинную усадьбу Собакиных-Чашниково (в 4 км от станции Алабушево, Октябрьской ж.д.). Ее остатки в виде парка с прудами, церкви и других зданий типичны для усадеб начала XIX в. Однако ее конный двор (илл. 132) стоит того, чтобы остановиться на нем подробнее. Видимо, из-за прихоти владельцев это сооружение значительно превышало в свое время барский дом. В центре здания расположен двухсветный корпус с четырехколонными портиками дорического ордера и верхними полукруглыми окнами. Некогда он был, как и остальные части, окрашен в темно-красный цвет, на котором хорошо выделялись белокаменные детали. Особенно интересны боковые колоннады (дорические), идущие к угловым флигелям. Правый из них получил кубическую надстройку, украшенную с каждой стороны ложными арками. Их архивольты членятся камнями, расположенными по радиусам, что обостряет декоративные особенности этого интересного, ныне почти полуразру^- шенного сооружения. Мягкий по очертанию невысокий купол венчает эту часть здания, придавая ей известную самостоятельность. Нетрудно заметить, что общая композиция конного двора в Чашникове близка зданию императорских конюшен, построенных В. Стасовым в Петербурге в 10-20-х гг. XIX в. Видимо, это здание понравилось владельцам скромной подмосков^- ной, поскольку оно послужило образцом, на который ориентировался неизвестный нам зодчий.

132. Конный двор усадьбы Собакиных в Чашникове. Начало XIX в.

Вернувшись на Дмитровскую дорогу, следует ознакомиться с широкоизвестным Марфиным (в 4 км от станции Катуар). Свое имя усадьба получила в конце XVII в., когда она принадлежала «дядьке» Петра – Б. Голицыну – владельцу Дубровиц. По его заказу крепостной архитектор В. Белозеров построил в 1701 – 1707 гг. церковь (илл. 134). Легенда повествует, что она не понравилась владельцу, поскольку для поддержки купола внутри были "поставлены массивные столбы – пилоны. Белозеров был засечен насмерть.

Церковь Марфина весьма оригинальная для московской архитектуры начала XVIII в. Если в общей ее композиции и отдельных деталях убранства можно найти отголоски приемов древнерусского зодчества конца XVII в., известного под именем московского барокко, то в характере замысла, в трактовке отдельных форм, как и в применении ордера, видно то новое в архитектуре, которое прокладывало себе путь в те годы. Крестообразный план церкви в какой-то мере повторяет композицию Дубровицкого храма. Однако вместо округлых форм последнего здесь строгие, четкие объемы, стены которых украшены коринфскими пилястрами с занятными по рисунку капителями. Вместе с тем над входами помещены восьмигранные окна, обрамление которых очень похоже на соответствующие детали церквей в Уборах и Троице-Лыкове. Поэтому можно думать, что для белокаменных работ в Марфине была привлечена та же артель мастеров- резчиков.

Белозеров внес большое оживление в облик здания, поставив пилястры на пьедесталы так, как это рекомендовалось в изданном в те годы на русском языке руководстве по архитектуре итальянца Виньолы, где описывались правила пользования ордерными формами. Действительно, коринфские пилястры придали церкви и большую стройность и нарядность. Выступы- притворы, крытые на два ската, получили на торцах простые, несколько резкие по форме фронтоны. Средокрестие увенчано высоким цилиндром барабана, купол которого несет небольшую главку, столь типичную для московской архитектуры первой половины XVIII в. В порталах входов и наличниках окон, оттененных гладью стен, предвосхищена та строгость рисунка, которая получила распространение в последующей архитектуре русского классицизма.

В конце XVIII в. Марфино перешло во владение Салтыковых и, как большинство подмосковных усадеб, было заново перепланировано и отстроено. Появились новый большой усадебный дом, обширные службы, два театра и прочие увеселительные строения в парке. В 1812 г. Марфино было разграблено и сожжено отрядом французских войск. Но не все погибло в огне. Сохранились, например, два корпуса псарен за парком, украшенные восьмиколонными портиками. По ним можно судить о былом великолепии классической усадьбы. Уцелели также две беседки -одна- полуциркульная, служившая, видимо, музыкальным павильоном; другая – двухъярусная, исключительно оригинальной формы (илл. 135). Ее восьмигранный низ состоит из массивных рустованных стен, прорезанных со всех сторон проемами входов. За ними виднеются римско-дорические колонны, несущие арки, на которые опирается перекрытие. Вверху же высится восьмиколонная ионическая беседка, увенчанная небольшим куполом. Гармоничность, легкость и воздушность ее форм как бы противостоят тяжелому низу. Такое противопоставление, такая игра архитектурных форм невольно заставляет вспомнить одного из оригинальнейших и одареннейших архитекторов второй половины XVIII в. – Львова.

133. Мост в Марфине. 1837-1839

134. Усадебная церковь в Марфине. 1701 – 1707

135. Беседка в Марфине. Конец XVIII в.

Марфино было восстановлено лишь в 1837-1839 гг., когда оно перешло к новым владельцам – Паниным. Все архитектурные работы были поручены московскому архитектору Быковскому. Он заново отстроил главный дом, флигели, службы и возвел двухарочный мост через пруд (илл. 133), служивший главным въездом в усадьбу. Все эти здания были выполнены с применением готических форм. Но готика николаевского времени 30-40-х гг. XIX в. существенно отличается от предшествующего подобного же стилистического направления. Здесь уже нет попыток воскресить древнерусские формы и приемы. Собственно готического здесь несравненно больше.

Быковскому особенно удался мост, так напоминающий средневековое сооружение. Хороша его средняя часть с небольшими башенками по сторонам колонной галереи. Боковые арки отттеняют как массивность красно-кирпичных глухих стен, так и ажурность белокаменных колоннад. Не менее оригинальна пристань, охраняемая двумя крылатыми грифонами. Дом по архитектуре несколько суше, но по декоративным формам и местоположению он хорошо связан с перечисленными постройками, прячущимися за деревьями разросшегося парка. Все эти башенки, зубцы, готические арки и прочие детали действительно придают Марфину вид романтического замка с его преданиями и легендами.

136. Усадебный дом в Ольгове. Конец XVIII в.

Чем ближе к Дмитрову, тем живописнее окрестности с отлогими холмами, сбегающими к блестящим среди них речкам. Сравнительно недалеко от города расположена одна из интересных подмосковных – О л ь г о в о (в 11 км от платформы Яхрома и в 1,5 км от деревни Федоровки по Рогачевскому шоссе через Подъячево- Обольяниново, где сохранились остатки классической усадьбы с парком). В середине XVIII в. усадьба перешла к фельдмаршалу С. Апраксину – одному из видных деятелей Семилетней войны. Находясь в родстве с императрицей Елизаветой, Апраксины решили отстроить усадьбу с размахом и блеском. Действительно, Ольгово поражает своим масштабом – парком в 40 га, среди которого разместились его многочисленные здания, построенные уже после смерти фельдмаршала. В глубине обширного двора, образованного флигелями, среди которых левый был когда-то театром, славившимся своими спектаклями, высится большой дом (илл. 136), поднятый на мощный цоколь. Такой же каменный цоколь служит основанием некогда открытым аркадным переходам, связывающим дом с флигелями. Со стороны парка расположен ионический портик, увенчанный крутым фронтоном с круглым окном в центре. Все архитектурные формы здесь тяжелы, массивны, величественны, хотя и выполнены из дерева с последующей штукатуркой. В доме находятся два торжественных зала – один выходит во двор, другой же обращен в сторону великолепного парка с большим прудом, отражающим в своих водах колонный портик. Особенно привлекателен последний зал, большой, просторный с колоннами, поддерживающими хоры, и окнами в два света. Все детали здесь также выполнены из дерева. В люнетах на стенах зала помещены барельефы, изображающие предков Апраксиных; среди них выделены те, которые породнились в XVII в. с московскими царями.

Принято считать, что автором классических построек Ольгова был архитектор-итальянец, работавший в Москве, Франческо Кампорези. Действительно, архитектура главного дома усадьбы близка его произведениям. Некогда в парке находилось большое количество садовых павильонов, пополнявшихся в течение второй половины XVIII в. Так, за прудом видно небольшое классическое парковое здание; со стороны въезда в парадный двор усадьбы сохранилась одна из двух псевдоготических башен. Начало аллей, ведущих к усадьбе, отмечено парными обелисками. Поражает своим размером и хозяйственный двор с его службами, среди которых имелось даже здание ткацкой мануфактуры. В процессе обстройки усадьбы была изменена архитектура церкви 1751 г. Из барочной она превратилась в классическую с простыми благородными формами.

В отличие от прочих городов Подмосковья Дмитров имеет точную дату своего основания. Под 1154 г. летопись сообщает: «…того же лета родися Юрью (Долгорукому) сын Дмитрий (Всеволод) бе бо тогда на реце на Яхроме и со княгинею и заложи град во имя его и нарече и Дмитров». Конечно, это известие не надо понимать буквально как основание города в случайном и необжитом месте. Наоборот, археологические исследования показали, что город был основан среди уже существовавших селений, расположенных на важном водном пути к Волге по рекам Яхроме и Дубне. Позднее летописи не раз упоминают Дмитров, сделавшийся одно время даже самостоятельным удельным княжеством.

Естественно, что город нуждался в мощных укреплениях, тем более что расположенный в пойме ^реки, он хорошо был виден с окрестных холмов. Действительно, крепостным валам города найдется мало равных в Подмосковье. Их возникновение относится к домонгольскому времени; впоследствии они не раз чинились и наращивались. Валы окружают сравнительно небольшую территорию, где раньше размещались избы княжеской дружины, а также жили ремесленники и торговые люди. При археологических раскопках здесь были найдены остатки деревянных домов, небольшой горн для плавки железа, гончарная мастерская и ряд вещей бытового обихода. Вдоль гребня вала некогда стояли рубленые деревянные стены. Документы сообщают о восьми башнях, оборонявших древний город в начале XVII в.

Если внимательно проследить историю Дмитрова, в особенности передачу его в качестве наследства или «кормления» то одному, то другому князю, то окажется, что его правителями были лица далеко не заурядные и не безучастные к собиранию Москвой земли русской. Так, на рубеже XIV-XV вв. им владел сын Дмитрия Донского – Петр. В первой половине XV в. Дмитров неоднократно переходил из рук в руки в период междоусобной борьбы Дмитрия Шемяки и Василия Косого с московским великим князем Василием II Темным. В начале XVI в. город становится владением брата Ивана III – Юрия. В середине этого же столетия он был местопребыванием небезызвестных князей Старицких – противников Ивана Г розного. Поэтому можно обоснованно предполагать, что в Дмитрове должен был исстари существовать каменный собор. Наиболее вероятным временем его постройки могут считаться годы правления князя Петра Дмитриевича (1389-1428), тем более что его братья Юрий Звенигородский и Андрей Можайский деятельно украшали свои стольные города каменными храмами. Однако летописи и здесь хранят молчание по этому поводу, а огромный собор (илл. 137), укрытый городскими валами, судя по его деталям, относится уже к началу XVI в. (1509-1523), когда здесь князем был Юрий Иванович – брат Василия III.

137. Собор в Дмитрове. Начало XVI в.

Предполагаемая постройка каменного собора в начале XV в. подтверждается наличием белокаменных подвалов, находящихся под подклетом существующего собора. Эти подвалы следует считать подклетом древнего собора. Их расположение под землей легко объясняется наросшим с XVI в. культурным слоем позднейших отложений. За раннее происхождение этой части собора говорят и сохранившиеся древние окна, и неровная кладка в месте смыкания белого камня с кирпичом, и база из белого же камня для двойного пилястра на профилированном цоколе северной стены, в то время как сам пилястр, выложенный из кирпича, подымается вверх в виде простой лопатки.

По своему плану и внешним формам Дмитровский собор удивительно правильное и стройное здание. Его членение стен, карнизы, проемы окон и тимпаны закомар с группами круглых окон обнаруживают большую близость к Архангельскому собору Московского Кремля. В годы постройки нового собора в Дмитрове московские соборы, Успенский и Архангельский, завладели сознанием зодчих. Помимо этого, само обращение к архитектуре московских памятников отражало политические тенденции насаждать в зависимых от Москвы землях московские архитектурные формы. В Дмитровском соборе можно встретить и другие московские детали. Таковы, например, порталы с колонками, имеющими сноповидные капители и граненые апсиды. В соборе, где теперь находится местный музей, сохранился иконостас, относящийся, судя по ажурной растительной резьбе, к концу XVII в.

138. Св. Георгий. Изразцовый рельеф собора в Дмитрове. XVI в.

Наиболее интересной частью декоративного убранства собора следует считать его изразцовые рельефы. Два из них, с изображением Распятия, украшают тимпаны средних закомар южного и северного фасадов. Хотя они помещены на большой высоте, все же возможно рассмотреть отдельные их формы. Так, южный рельеф обрамлен колонками с дыньками наподобие обычного портала. Зато северный имеет богатую узорную кайму, кажущуюся более органичной при плоскостном характере фигур. Несогласованность общей формы рельефов с рисунком самих закомар свидетельствует о их более позднем появлении на стенах собора. Оба рельефа очень близки к изразцовому же рельефу на ту же тему из не дошедшего до нас Борисоглебского собора в Старице (1561). Поскольку в 1566-1569 гг. дмитровским князем был Владимир Андреевич Старицкий, постольку можно предполагать, что дмитровские рельефы были изготовлены по его заказу или, как полагают некоторые исследователи, созданы даже в середине XV в. известным московским мастером В. Д. Ермолиным.

139. Собор Борисоглебского монастыря в Дмитрове. 1537

Несравненно более интересным является огромный, до 3 ж в диаметре, изразцовый же рельеф, изображающий св. Георгия (илл. 138). Местоположение его малопонятно, поскольку он помещен на южной стороне собора, почти у его портала, на уровне человеческих глаз. В то же время и по размеру и по рисунку он явно был рассчитан на далекую точку зрения. Выполнен этот рельеф, как и остальные, техникой светлых по тонам полупрозрачных глазурей, что придает этим скульптурным произведениям характер своего рода живописи. Обжиг частей рельефа стоит на большой высоте. Известно, что при этом процессе керамические произведения уменьшаются в размере. Тем не менее отдельные детали рельефа хорошо подогнаны друг к другу. Гамма красок состоит из охристо-золотистых, охристо-зеленых и фиолетовых тонов. Не менее совершенны и скульптурные качества рельефа, начиная от фигуры Георгия и кончая двойным орнаментальным обрамлением. Зубчатый край последнего, как и витой вал, несколько напоминает рисунок печатей на документах. Можно лишь пожалеть, что искусство монументальной многоцветной керамики, столь удачно воплощенное в рельефах Дмитровского собора, не получило дальнейшего распространения. Лишь в XVII в. оно оживает вновь, но уже в совершенно ином виде.

Существование в Дмитрове каменных храмов до XVI в. подтверждается находкой в 1841 г. каменного креста под Алексеевским приделом собора Борисоглебского монастыря. Этот крест, рассчитанный на установку на стене какого-то каменного храма, сохранил дату – 1462 г., а также надпись, указывающую, что он был поставлен «на Благовещение». Изображенные тут же святые Василий, Николай и Егорий, очевидно, одноименны заказчикам. В настоящее время этот каменный рельеф вмурован в стену Борисоглебского собора, имеющего также и другую настенную плиту с надписью, где хорошо читается год – 1537. Некоторые исследователи полагают, что это – год постройки собора.

Борисоглебский собор (илл. 139) принадлежит к типу одноглавых храмов с трехчастным членением фасадов, которые возводили в те годы по монастырям и городам вокруг Москвы. Храм сохранил щелевид ные окна, однако частые пожары и, видимо, относительно низкая техника постройки храма привели- уже в XVII в. к «обновлению» закомар и скреплению стен железными связями. У юго-западного угла собор а в 1656 г. стольник Алексей Чаплин построил в честь своего святого небольшой придел. Строгие наличники его окон с крутыми фронтончиками, как и завершение стен декоративными кокошниками, характерны для этого времени. В конце XVII в. вокруг монастыря была возведена скромная ограда, а также надвратная церковь, сильно переделанная в конце XVIII в.

С середины XVIII в. деревянные церкви города заменяются каменными. Приемы стиля барокко получают преимущественное распространение, приобретя интересный местный отпечаток. Плоские пилястры хотя и увенчиваются ордерными капителями, но по масштабу и пропорциям скорее напоминают словно вертикально приколоченные доски, столь близкие древнерусским лопаткам. Окна обрамляются плоскими наличниками с характерными лучковыми фронтонами и боковыми выступами – «ушами». Граненый высокий купол несет обязательные люкарны и венчающую главку, порой даже в несколько ярусов.

Несомненно, наиболее оригинальным среди подобных храмов Дмитрова следует считать Тихвинскую церковь наПушкинской улице.Она построена в 1801 г., что для форм стиля барокко исключительно поздно. По-видимому, такое запаздывание можно в данном случае объяснить лишь волей заказчика, тем более что она сравнительно точно повторяет как общую композицию, так и отдельные формы Никитской церкви города Владимира, построенной еще в середине XVIII в. Высокий четверик Тихвинской церкви с его тремя рядами окон, как и аналогичная по построению своих фасадов трапезная, скорее производит впечатление гражданского городского многоэтажного здания, приспособленного к нуждам церкви. Вместе с тем, приглядываясь к композиции храма, нетрудно обнаружить под этой оболочкой традиционные приемы, часть которых восходитдажекХУП в. Мастер по-прежнему уделяет много внимания силуэту здания, что сказывается в двухъярусной главе с ее резко выступающими карнизами и особенно в колокольне, так напоминающей в своей верхней части московские колокольни, построенные в 60-х гг. XVIII в. Карлом Блан ком. В целом Тихвинская церковь – оригинальное произведение провинциального мастера, сумевшего во времена пристрастия к гладким стенам классицизма с минимумом декоративных деталей сохранить склонность к живописной трактовке архитектурных форм.

140. Серебряное кадило из Николо- Пешношского монастыря. XV-XVI вв.

В Заречной слободе Дмитрова сохранился дом купцов Тугариных (Старо-Рогачевская ул., 26) – пример раннего классицизма второй половины XVIII в. Строгие лопатки-пилястры, сдержанные обрамления окон, как и общее пропорциональное построение здания, свидетельствуют, что его проект вышел из рук незаурядного архитектора. К сожалению, дом внутри сильно переделан.

Тут же рядом находится церковь Введения 1766 г. – неплохой пример провинциального барокко середины XVIII в.

141. Собор Николо-Пешношского монастыря. XVI-XIX вв.

Закончив осмотр дмитровских достопримечательностей, нам предстоит дальнейшее путешествие, в течение которого мы встретим еще две группы древних памятников, когда-то тесно связанных с Дмитровом и его историей. Первой из них является Николо- Пешношский монастырь, расположенный в 32 км от города, близ теперешнего районного центра Рогачево, некогда крупного торгового села. Может первоначально показаться, что в монастыре остались лишь незначительные сильно искаженные фрагменты древних зданий. Однако это впечатление обманчиво. Монастырь неоднократно переживал то полное запустение,™ завидное возрождение, что не могло не сказаться на сохранности его памятников. В периоды его расцвета для него изготовлялись первоклассные произведения искусства.

Монастырь был основан в 1361 г. учеником Сергия Радонежского Мефодием среди болотистой равнины, у впадения речки Пешноши в Яхрому. По-видимому, в начале XV в. известный уже нам дмитровский князь Петр Дмитриевич пожертвовал монастырю богатые земельные угодья, подражая и в этом своему старшему брату Юрию Звенигородскому, дарившему своему звенигородскому Саввино-Сторожевскому монастырю села и деревни. Укрепить в военном отношении монастырь, усилить его экономически отвечало интересам князя, поскольку монастырь стоял на торговом пути к Верхней Волге. К сожалению, источники молчат о какой-либо строительной деятельности в монастыре за этот период.

Обнаружение и раскрытие иконы Иоанна Предтечи, происходящей из монастыря и написанной, можно смело думать, Андреем Рублевым ("ныне в музее имени А. Рублева в Москве), позволяет предполагать, что монастырь обстраивался в начале XV в. Здесь должен был существовать храм. Вместе с тем не исключена также возможность, что это выдающееся произведение Рублева попало в монастырь из Дмитрова, так как художественные ценности монастыря часто вывозились в соседние города, а затем возвращались обратно. В Дмитрове же, как мы знаем, имелся белокаменный собор, построенный в начале XV в. и перестроенный в начале XVI столетия. В конце XVII в. этот собор получил новый иконостас. Не тогда ли была вывезена в Николо-Пешношский монастырь икона письма Рублева? Икона, опиленная в своей нижней части в XVIII в., первоначально представляла собой фигуру пророка в рост. Она входила в так^называемый «деисусный чин» (ряд икон), украшавший иконостас. По ширине (83,5 см) она превосходит иконы Троицкого иконостаса Троице-Сергиевой лавры (по высоте она, видимо, была более 2 м). Все говорит за то, что количество икон этого иконостаса достигало примерно 15 икон (судя по ширине подвала собора в Дмитрове), что свидетельствует о большом размере храма. Сама икона Предтечи по тонкости живописи лица, по сдержанности благородного колорита (зелено-синие тона на золотом фоне) принадлежит к кругу лучших произведений этого времени (10-20-е гг. XV в.). Можно думать, что эта икона, как и остальные, входившие в состав иконостаса, писалась Рублевым скорее всего для каменного собора, но какого – Дмитровского или Николо-Пешношского? Исследование сильно поновленного в XVIII-XIX вв. монастырского собора (илл. 141), возможно, позволит разрешить эту загадку. Уже сейчас под внешней псевдоготической оболочкой храма николаевского времени проглядывают детали более древнего памятника. Так, на южной стене можно заметить под слоем штукатурки и неоднократных окрасок терракотовые плитки, вошедшие в употребление в последней четверти XV в. Они встречаются вплоть до второго десятилетия XVI столетия. Внутри собора находятся четыре столба, что также указывает на древность храма. Опись 1623 г., составленная вслед за разрухой «смутного времени», упоминает сооор как каменный. Это позволяет думать, что он был построен либо перестроен даже в конце XV в. или в начале XVI столетия, при князе Юрии Ивановиче – дяде Ивана Грозного.

Из пожертвований второй половины XV в. обращают на себя внимание резная из кости панагия и напрестольный крест из черного дерева, обложенный по концам золотом с чеканными изображениями и украшенный драгоценными камнями (ныне в музее-заповеднике Загорска). По характеру орнаментации и способу чеканки фигур он близок к кресту, выполненному для Троице-Сергиева монастыря и приписываемому известному монаху-резчику Амвросию. В 1469 г. Николо-Пешношскому монастырю было пожаловано князем Юрием Васильевичем, братом Ивана III, серебряное кадило (илл. 140), верх которого был в XVI в. сделан заново в виде ребристого шатра, напоминающего известные шатровые храмы (ныне в Оружейной палате Московского Кремля). Все это свидетельствует о процветании монастыря как в конце XV, так и в начале XVI в.

142. Собор Медведевой пустыни. 1556

К XVI в. следует, видимо, отнести сильно перестроенную в XVIII-XIX вв. трапезную церковь Сретения и оригинальный восьмигранный храм Богоявления, получивший в 1793 г. надстройку, превратившую его в колокольню. Постройка подобных храмов на рубеже XV-XVI вв. получила известное распространение (вспомним Иосифо-Волоколамский монастырь). Пешношский восьмигранный храм сохранил два яруса стен и интересные детали убранства. Среди них выделяется массивный портал, расположенный во втором ярусе. С западной стороны монастыря имеется крепостная стенай ряд башен, возведенных в конце XVII в. Большие перестройки, происходившие в монастыре в конце XVIII-начале XIX в., сильно исказили древние здания.

В 12 км от Пешноши, на реке Сестре, расположена Медведева пустынь. Здесь сохранились два интересных архитектурных произведения XVI и XI X вв. Пустынь, бывшая небольшим монастырем, упоминается в духовной грамоте (завещании) князя Юрия Васильевича под 1472 г. Однако каменные здания появились здесь лишь после посещения ее Иваном Грозным в 1553 г. на пути в северные монастыри. По-видимому, именно после этого путешествия были отпущены средства на постройку каменного собора (илл. 142). Он был построен в 1556 г. (сохранившаяся внутри на столбе надпись масляными красками приводит ошибочную дату – 1548 г.) Архитектура этого простого по облику Богородице-Рождественского собора воспроизводит в общих чертах формы собора Ферапонтова монастыря – конечный пункт поездки Грозного. На связь с северной обителью указывает и посвящение собора.

План собора с его четырьмя крестчатыми столбами и тремя апсидами также напоминает распространенный в конце XV в. тип подобного здания. Правая апсида – диаконник – была с самого начала рассчитана на устройство придела. Под поздней четырехскатной крышей собора Е. Н. Подъяпольская сравнительно недавно обнаружила два ряда декоративных кокошников. Именно подобным завершением храм напоминает собор Ферапонтова монастыря. Южный портал со сноповидными капителями колонок типичен для первой половины XVI в. Внутри обращают на себя внимание сильно пониженные угловые части собора. Низ рядом стоящей каменной колокольни, возможно, одновременен храму.

В 1809 г. на территорию давно упраздненного монастыря была перенесена из села Дорохова деревянная церковь, получившая типичный вид деревянного храма рубежа XVIII-XIX вв. Основная прямоугольная часть храма увенчана низким восьмигранным тамбуром, несущим ребристый купол, на котором стоит небольшая главка.

Среди редких теперь старых памятников деревянной архитектуры Подмосковья церковь Медведевой пустыни занимает свое скромное, но тем не менее важное место.

Этим маршрутом заканчивается наше знакомство с Подмосковьем. Перед нами предстали ее древние города, села и старинные усадьбы, но следует помнить, что мы охватили далеко не все ее памятники. Любознательный путник, отклонившись даже незначительно в сторону, сможет в полном смысле этого слова открыть произведения большой художественной ценности. Хотелось бы, чтобы предложенная его вниманию книга-спутник с ее условными маршрутами облегчила эти увлекательные путешествия вокруг Москвы.

Приложения

Список иллюстраций

Liste des illustrations

1. Путь на Ростов Великий и Ярославль

Vers Rostov-le-Grand et Yaroslavl

1. Крыльцо церкви в селе Тайнинском. 1675—1677

Le perron de l'église du village de Taïninskoié. 1675—1677 14

2. Церковь в селе Комягине. 1678

L’église du village de Komiaguino. 1678 16

3. Церковь в Ивантеевке. 1808

L’église d’Ivantéevka. 1808 17

4. Церковь в Никольском-Цареве. 1812—1815

L’église de Nikolskoié-Tsarévo. 1812—1815 18

5. Храм в Сафарине. 1691

L’église de Safarino. 1691 19

6. Усадебный дом в Муранове. 1841

La propriété de Mouranovo. 1841 20

7. Зал дома в Муранове

Un salle à Mouranovo

8. Церковь в селе Воздвиженском. 1837—1848

L’église du village de Vozdvijenskoié. 1837—1848 22

9. «Теремок» в Абрамцеве. 1873

Le «térémok» (maisonnette) à Abramtsévo. 1873 24

10. Усадебный дом в Абрамцеве. Печь по рисунку М. Врубеля. Конец XIX в.

La propriété d’Abramtsévo. Un poele execute d après le dessin de M. Vroubel. Fin du XIX-е s. 24

11. Усадебный дом в Абрамцеве. Первая половина XIX в.

La propriété d’Abramtsévo. Première moitié duXIX-es.24—25

12. Панорама Троице-Сергиева монастыря. XV—XVIII вв

Vue générale du monastère de la Trinité Saint-Serge XV-e—XVIII-e ss. 31

13. Шитый покров с изображением Сергия Радонежского. Начало XV в. Загорск, Историко художественный музей

Voile brodé représentant Saint-Serge de Radonej. Musée d’Histoire et des Beaux-Arts de Zagorsk. Début du XV-e s. 32

14. Золотые цаты оклада иконы «Троица». XVI в. Загорск, Историко-художественный музей

Ornement de l’icône de la Trinité. Musée d’Histoire et des Beaux-Arts de Zagorsk. XVI-e s. 33

15. Андрей Рублев. Икона «Троица». 1422—1427. Третья­ковская галерея

L’icône de la Trinité d’André Roublev. 1422—1427. Galerie Trétiakov 33

16. Вид на Троицкий собор Троице-Сергиева монастыря. 1423

La cathédrale de la Trinité au monastère de la Trinité Saint-Serge. 1423 34 — 35

17. Духовская церковь Троице-Сергиева монастыря. 1476

L’église du Saint-Esprit au monastère de la Trinité Saint- Serge. 1476. 36

18. Утичья башня Троице-Сергиева монастыря. XVII в.

La tour du canard au monastère de la Trinité Saint-Serge. XVII-e s. 37

19. Колокольня Троице-Сергиева монастыря. Середина XVIII в.

Le clocher du monastère de la Trinité Saint-Serge. Milien du XVTII-e s. 38

20. Церковь в селе Благовещенском. Середина XVIII в.

L’église du village de Blagovéstchenskoié. Milien du XVIII-e s. 40

21. Троицкий собор в Александровой слободе. 1513

La cathédrale de la Trinité d’Alexandrov. 1513. 47

22. Колокольня в Александровой слободе. Вторая половина XVI в.

Le clocher d’Alexandrov. Deuxième moitié du XVI-es. 48

2. По Владимирской дороге La route de Vladimir

23. Храм в селе Никольском-Архйнгельском. Первая треть XVIII в.

L’église du village de Nikolskoié-Arkhangelskoié. Début du XVIII-e s. 53

24. Ворота усадьбы Гребнево. Конец XVIII в.

La grande porte de la propriété de Grebnévo. Fin du XVIII-e s. 56

25. И. Мартос. Надгробие П. Брюс. 1786—1790. Москва, Музей русской архитектуры

I. Martos. Monument funéraire à P. Brusse. 1786—1790.

Musée de l’Architecture Russe, Moscou 56

26. Усадебный дом в Глинках. 1720-е гг.

La propriété de Glinka. Vers 1720 57

27. Церковь в Пехре-Яковлевском. 1779—1785

L’église de Pekhra-Yakovlevskoié. 1779—1785 61

28. Церковь в Троицком-Кайнарджи. 1774—1787

L’église de Troïtskoié-Kaïnardji. 1774—1787 62

29. Мавзолей в Троицком-Кайнарджи. 1830-е гг.

Le mausolée à Troïtskoié-Kaïnardji. Vers 1830 64

3. По Рязанской дороге La route de Riazan

30. Беседка в парке Быково. Вторая половина XVIII в.

Rotonde au parc de Bykovo. Deuxième moitié du XVIII-e s. 68—69

31. Церковь в Быкове. 1789

L’église de Bykovo. 1789 71

32. Церковь в селе Кривцы. 1708

L’église du village de Krivtsy. 1708 72

33. Собор в Бронницах. 1705

La cathédrale de Bronnitsy. 1705 73

34. Храм в селе Маркове. 1672—1680

L’église du village de Markovo. 1672 — 1680 74

35. Усадебный дом в селе Никитском. XVIII в.

La propriété du village de Nikitskoié. XVIII-e s. 76

35. Церкви в селе Степановском. Конец XVII—начало XVIII в.

Les églises du village de Stépanovskoié. Fin du XVII-e— début du XVIII-e ss. 80

37. Храм в селе Фаустове. XVII в.

L’église du village de Faoustovo. XVII-e s. 81

38. Усадебный дом в Кривякине. Середина XVIII в.

La propriété de Kriviakino. Milieu du XVIII-e s. 82

39. Церковь в селе Прусы. XVI в.

L’église du village de Proussy. XVI-e s. 85

40. Церковь в селе Городня. 1578—1579

L’église du village de Gorodnia. 1578—1579 86

41. Церковь в селе Шкинь. 1794

L’église du village de Chkine. 1794 87

42. Церковь погоста Старки (Черкизово). Вторая половина XVIII в.

L’église du cimetière de Starki (Tcherkizovo). Deuxième moitié du XVIII-e s. 89

43. Кремль в Коломне. XIV—XVIII вв.

Le Kremlin de Kolomna. XlV-e—XVIII-e ss. 90 — 91

44. Маринкина башня в Коломне. Первая половина XVI в.

La tour de Marinka à Kolomna. Première moitié du XVI-e s. 94 — 95

45. Воеводский дом в Коломне. Конец XVII в.

La maison d’un voyvode à Kolomna. Fin du XVII-e s. 95

46. Голутвинский монастырь. XVIII в.

Le monastère de Goloutvino. XVIII-e s. 95

47. Церковь в селе Сенницы. 1709

L’église du village de Sennitsy. 1709 100

48. Въездная башня кремля в Зарайске. XVI в.

La tour et l’entrée du Kremlin de Zaraïsk. XVI-e s. 102—103

4. По Каширской и Калужской дорогам Les routes de Kachira et de Kcilouga

49. Церковь в селе Остров. XVI в.

L’église du village d’Ostrov. XVI-e s. 107

50. Церковь в селе Беседы. Конец XVI в.

L’église du village de Besséda. Fin du XVI-e s. 108

51. Портал церкви в селе Таболове. 1705—1721

Le portail de l’église au village de Tabolovo. 1705—1721. 109

52. Усадебный дом в Суханове. Первая половина XIX в.

La propriété de Soukhanovo. Première moitié du XIX-е s. 112

53. Мавзолей в Суханове. 1813

Le mausolée de Soukhanovo. 1813 113

54. Конный двор в Суханове. Начало XIX в.

Les écuries à Soukhanovo. Début du XIX-е s. 113

55. Дом в Горках Ленинских. Конец XVIII в.

Maison à Gorki-Léninskié. Fin du XVIII-e s. 114

56. Усадебный дом в Отраде. Конец XVIII—начало XIX в.

La propriété d’Otrada. Fin du XVIII-e-début du XIX-е ss.118

57. Мавзолей в Отраде. 1832—1835

Le mausolée d’Otrada. 1832—1835 119

58. Усадебный дом в Михайловском. Конец XVIII в.

La propriété de Mikhailovskoié. Fin du XVIII-e s. 120

59. Голландский домик в Воронове. Вторая половина XVIII вё

La maisonnette hollandaise à Voronovo. Deuxième moiti. du XVIII-e s. 122—123

60. Церковь в Воронове. Вторая половина XVITI в.

L’église de Voronovo. Deuxième moitié du XVIII-e s. 123

61. Усадебный дом в Валуеве. Конец XVIII в.

La propriété de Valouiévo. Fin du XVIII-e s. 123

62. Усадебный дом в Петровском. 1776

La propriété de Pétrovskoié. 1776 126

63. Церковь в Петровском. Конец XVIII в.

L’église de Pétrovskoié. Fin du XVIII-e s. 127

64. Храм в селе Бурцеве. 1708

L’église du village de Bourtsévo. 1708 127

65. Храм в селе Каменском. Начало XV в. (Реконструкция Б. Альтшулера)

L’église du village de Kamenskoié (reconstruite par B. Altschuller). Début du XV-e s. 130

66. Трапезная Пафнутьева-Боровского монастыря. 1511 (Ре­конструкция П. Максимова)

Le réfectoire du monastère de St. Pafnouti à Borovsk (reconstruit par P. Maximov). 1511 131

67. Башня Пафнутьева-Боровского монастыря. XVII в.

Une tour du monastère de St. Pafnouti à Borovsk. XVIII-e s. 132

5. По Серпуховской дороге La route de Serpoukhov

68. Усадебный дом в Остафьеве. 1801

La propriété d’Ostafiévo. 1801 136

69. Церковь в Дубровицах. 1690—1704

L’église de Doubrovitsy. 1690—1704 138—139

70. Нижний ярус церкви в Дубровицах

Détail de l’église de Doubrovitsy 140

71. Усадебная церковь в Поливанове. 1777—1779

L’église de la propriété de Polivanovo. 1777—1779 142

72. Усадебный дом в Поливанове. Конец XVIII в.

La propriété de Polivanovo. Fin du XVII[-e s. 142

73. Усадебная церковь в Рай-Семеновском. 1765—1783

L’église de la propriété de Raï-Séménovskoié. 1765 — 1783 143

74. Крепостная стена в Серпухове. 1556

Une muraille de la forteresse de Serpoukhov. 1556 146—147

75. Апостол Павел. Икона из Высоцкого монастыря. 1387—1395. Третьяковская галерея

L’apôtre Paul, icône provenant du monastère de Vyssotski. 1387—1395. Galerie Trétiakov. " 147

76. Высоцкий монастырь в Серпухове. XVI—XVII вв.

Le monastère Vyssotski à Serpoukhov. XVI-e—XVII-e ss. 151

77. Усадебная церковь в Подмоклове. 1754

L’église de la propriété de Podmoklovo. 1754. 152

6. Вверх по Москве-реке En amont de la Moskova

78. Дворец в Архангельском. 1780—1831

Le palais d’Arkhangelskoié. 1780—1831 157

7.9. Центральный зал дворца в Архангельском

La grande salle du palais d’Arkhangelskoié 158

80. Терраса в Архангельском

La terrasse à Arkhangelskoié 159

81. Усадебный дом в Петровском (Дурневе). 1803—1807

La propriété de Pétrovskoié (Dournévo). 1803—1807 160

82. Церковь в селе Уборы. 1694—1696

L’église du village d’Oubory. 1694—1696 164—165

83. Верхний ярус церкви села Уборы

Détail de l’église d’Oubory 167

84. Усадебный дом в Введенском. Конец XVIII в.

La propriété de Vvédenskoié. Fin du XVIII-e s. 169

85. Собор «на Городке» в Звенигороде. 1417—1422

La cathédrale de Zvénigorod. 1417—1422 173

86. Андрей Рублев. Икона «Архангел Михаил». 1420-е гг. Третьяковская галерея

L’icône «Archange Michel» d’Andréi Roublev. 1420. Galerie Trétiakov 176

87. Андрей Рублев. Икона «Спас». 1420-е гг. Третьяковская галерея

L’icône «Le Sauveur» d’Andréi Roublev. Vers 1420. Galerie Trétiakov 176

88. Панорама Саввино-Сторожевского монастыря.

XV—XVII вв.

Vue générale du monastère de St. Savva Storojevski. XV-e — XVII-e ss. 176—177

89. Собор Саввино-Сторожевского монастыря. Первая треть XV в.

La cathédrale du monastère de St.-Savva Storojevski. Début du XV-e s. 181

90. Крыльцо трапезной Саввино-Сторожевского монастыря. 1652—1654

Le perron du réfectoire au monastère de St.-Savva Storo­jevski. 1652—1654. 182

7. Окрестности Вереи и Можайска Les environs de Véreya et de Mojaïsk

91. Церковь в Вязёмах. Конец XVI в.

L’église de Viasémy. Fin du XVI-e s. 189

92. Церковь в селе Архангельском. (Архитектор О. Бове). 1822

L’église du village d’Arkhangelskoié (architecte O. Bauvais). 1822 190

93. Собор д Верее. XVI—XIX в.

La cathédrale de Véreya. XVI-e—XIX-е ss. 194

94. Церковь на Посаде в Вышгороде. Начало XIX в.

L’église de Vychgorod. Début du XIX-е s. 195

95. Церковь в селе Спас-Косицы. 1761

L’église du village de Spas-Kossitsy. 1761 195

96. Никола Можайский. Деревянная скульптура. XIV в. Третьяковская галерея

Sculpture de bois de Nikolaï Mojaïski. XIV-е. s. Galerie Trétiakov 199

97. Лужецкий монастырь. 1681 — 1692

Le monastère de Loujetski. 1681 — 1692. 200

98. Петропавловский собор в Можайске. Середина XIX в.

La cathédrale de St.-Pierre et St.-Paul à Mojaïsk. Milieu du XIX-е s. 200

99. Никольский собор в Можайске. 1802 —1814

La cathédrale de St.-Nicolas à Mojaïsk. 1802-1814 201

100. Усадьба Волынщина (Полуэктово). 1770-е гг.

La propriété de Volyntchina (Polouektovo). Vers 1770 206

101. Церковь в селе Аннино. Конец XVII в.

L’église du village d’Annino. Fin du XVII-e s. 207

8. По Волоколамской дороге La route de Volokolamsk

102. Усадебный дом в Братцеве. Начало XIX в.

La propriété de Bratsévo. Début du XIX-е s. 211

103. Церковь в Никольском-Урюпине. 1664—1665

L’église de Nikolskoié-Ourioupino. 1664—1665 212

104. Белый домик в Никольском-Урюпине. 1780

Le pavillon blanc à Nikolskoié-Ourioupino. 1780 214

105. Новоиерусалимский собор. Восточная часть. 1658—1685

La cathédrale du monastère de la Nouvelle Jérusalem. Partie orientale. 1658—1685 217

106. Купол Новоиерусалимского собора (до разрушения)

La coupole de la cathédrale du monastère de la Nouvelle Jérusalem (avant sa destruction) 218

107. Новоиерусалимский монастырь (до разрушения)

Le monastère de la Nouvelle Jérusalem (avant sa des­truction) 219

108. Изразцовый наличник Новоиерусалимского собора

Chambranle en carreaux de faïence à la cathédrale de la Nouvelle Jérusalem 220

109. «Скит» y Новоиерусалимского монастыря. 1658

Un ermitage près du monastère de la Nouvelle Jérusalem. 1658 221

110. Церковь в Покровском-Рубцове. XVIII в.

L’église de Pokrovskoié Roubtsévo. XVIII-e s. 224

111. Усадебный дом в Никольском-Гагарине. 1773—1776

La propriété de Nikolskoié Gagarino. 1773—1776 225

112. Церковь в Юркине. Конец XV—начало XVI в.

L’église de Yourkino. Fin du XV-e—début du XVI-e ss. 228

ИЗ. Церковь в селе Покровском. 1780-е гг.

L’église du village de Pokrovskoié. Vers 1780 229

114. Деталь пелены из Волоколамска. 1510. Третьяковская галерея

Détail d’une broderie de Volokolamsk. 1510. Galerie Trétiakov 230

115. Церковь Возмищенского монастыря в Волоколамске. XVI в.

L’église du monastère de Vozmistchenski à Volokolamsk. XVI-e s. 230

116. Собор в Волоколамске. Конец XV—начало XVI в.

La cathédrale de Volokolamsk. Fin du XV-e—début du XVI-e ss. 230—231

117. Кузнечная башня Иосифо-Волоколамского монастыря. XVI—XVII вв.

La tour des forges du monastère de St.-Joseph de Voloko­lamsk. XVI-e—XVII-e ss. 233

118. Панорама Иосифо-Волоколамского монастыря.

XV—XVII вв.

Vue générale du monastère de St.-Joseph de Volokolamsk. XV-e—XVII-e ss. 234 — 235

119. Надвратная церковь Иосифо-Волоколамского монастыря. Конец XVII в.

L’église sur le porche au monastère de St.-Joseph de Volo­kolamsk. Fin du XVII-e s. 238

120. Деталь иконостаса собора Иосифо-Волоколамского мо­настыря. 1688—1692

Détail d’un iconostase à la cathédrale du monastere de St.- Joseph de Volokolamsk. 1688—1692 238

121. Воскресенская башня Иосифо-Волоколамского монастыря. Конец XVII в.

La tour de la Résurrection du monastère de St.-Joseph de Volokolamsk. Fin du XVII-e s. 239

122. Усадебная церковь Чернышевых в Яропольце. 1780-е гг.

L’église de 1 a propriété des Tchernychev à Yaropolets. Vers 1780 243

123. Усадебный дом Гончаровых в Яропольце. 1780-е гг.

La propriété des Gontcharov à Yaropolets. Vers 1780 245

124. Собор в Микулине-Городище. 1559

La cathédrale de Mikoulino-Goroditché. 1559 247

125. Серебряная чаша из Микулина-Городища. Начало XV в. Москва, Исторический музей

Un vase d’argent provenant de Mikoulino-Goroditché. Début du XV-e s. Musée d’Histoire à Moscou 248

126. Церковь на погосте Пески. XVIII в.

L’église du cimetière de Peski. XVIII-e s. 249

9. По Дмитровской дороге La route de Dmitrov

127. Усадебная церковь в Виноградове. 1772—1777

L’église de la propriété de Vinogradovo. 1772—1777 252

128. Церковь в селе Киёво-Спасском. 1769

L’église du village de Kiévo-Spasskoié. 1769 253

129. Усадебная церковь Нарышкиных в селе Чашникове. XVI—XVII вв.

L’église de la propriété des Narychkine au village de Tchachnikovo. XVI-e—XVII-e ss. 255

130. Церковь в селе Пояркове. 1665

L’église du village de Poïarkovo. 1665 256

131. Усадебный дом в Середникове («Мцыри»). 1780-е гг.

La propriété de Sérednikovo («Mtsyri»). Vers 1780 258—259

132. Конный двор усадьбы Собакиных в Чашникове. Начало XIX в.

Les écuries de la propriété des Sobakine à Tchachnikovo. Début du XIX-е s. 261

133. Мост в Марфине. 1837—1839

Le pont à Marfino. 1837—1839 264—265

134. Усадебная церковь в Марфине. 1701 —1707

L’église de la propriété de Marfino. 1701 — 1707 265

135. Беседка в Марфине. Конец XVIII в.

Rotonde à Marfino. Fin du XVIII-e s. 265

136. Усадебный дом в Ольгове. Конец XVIII в.

La propriété d’Olgovo. Fin du XVIII-e s. 266

137. Собор в Дмитрове. Начало XVI в.

La cathédrale de Dmitrov. Début du XVI-e s. 271

138. Св. Георгий. Изразцовый рельеф собора в Дмитрове. XVIв.

St.-Georges. Ornement en carreaux de faïence de la cathédrale de Dmitrovo. XVI-e s. 272

139. Собор Борисоглебского монастыря в Дмитрове. 1537

La cathédrale du monastère de St.-Boris et St.-Glèbe à Dmitrovo. 1537 273

140. Серебряное кадило из Николо-Пешношского монастыря. XV—WYI вв.

Encensoir d’argent provenant du monastère de St.-Nicolas de Pechnochsky. XV-e—XVI-e ss. 276

141. Собор Николо-Пешношского монастыря. XVI—XIX вв.

La cathédrale du monastère de St.-Nicolas de Pechnochsky. XVI-e—XIX-е ss. 277

142. Собор Медведевой пустыни. 1556

Medvédévo poustyne. L’église. 1556 280

Фото 1, 7. 25 , 80, 101, 106, 107, 109, 126, 139, 141 изготов­лены по негативам. Музея истории русской архитектуры им. А. В. Шусева; 96 — Третьяковской галереи; 125, 138 — Ис­торического музея в Москве; 20 — Загорского историко-худо­жественного музея-заповедника; 32, 42, 82, 90, 95, 113, 117, 120 — М. А. Ильина; 13, 14, 114 — Н. А. Беляева; 52, 53 — И. С. Грановского; 91 — П. Клепикова; 15, 75, 86, 87 — В. В. Робинова.

Остальные фото принадлежат А. А. Александрову, ко­торым проведена специальная фотосъемка для настоящей книги.

Карты-схемы маршрутов выполнены под наблюдением автора Л. Н. Ненаглядкиным.

Список иллюстраций переведен на французский язык

Ж. Жозефом.

Алфавитный указатель памятников

В указателе в алфавитном порядке даны названия пунктов расположения художественных памятников, включенных в текст, а также даны сведения о расстоянии и описания пути следования к ним из Москвы.

Расстояние от железнодорожной станции до памятника указывается лишь в тех случаях, если памятник отстоит от железнодорожной станции более чем на 1 км.

Сведения приведены в соответствие с последним изданием путеводителя «Памятные места Московской области» (М., 1960).

Так как отдельные железные дороги Московского узла вошли ныне в состав Московской железной дороги, они названы в указателе направлениями:

Горьковское направление – Курский вокзал

Киевское направление – Киевский вокзал

Курское направление – Курский вокзал

Октябрьская ж. д. – Ленинградский вокзал

Павелецкое направление – Павелецкий вокзал

Ржевское направление – Рижский вокзал

Рязанское направление – Казанский вокзал

Савеловское направление – Савеловский вокзал

Смоленское направление – Белорусский вокзал

Ярославское направление – Ярославский вокзал

Для проезда на автомашинах указаны основные шоссейные магистрали – выезды из Москвы.

Цифры, набранные полужирным шрифтом и помещенные после названия объекта, обозначают номера маршрутов. Это позволит читателю легче ориентироваться в книге, быстрее отыскать под тем же номером соответствуюшую главу и карту- схему (в конце книги), включающие данный маршрут.

Цифры в конце описания пути указывают на страницы текста и номера иллюстраций, посвященные данному памятнику.

Абрамцево •1• От Москвы до ст. Абрамцево, Ярос­лавского направления — 57 км. От ст. Абрамцево — 2 км. Ярославское шоссе (через Хотьково) 26—29; илл. 9—11.
Авдотьино • 4 • От Москвы до ст. Барыбино, Павелец­кого направления — 57 км. От ст. Барыбино — 20 км. Каширское шоссе 116—117.
Александров • 1 • От Москвы до ст. Александров, Ярос­лавского направления — 113 км. Ярославское шоссе до 97 км (Дворики), от поворота — 27 км 48—50; илл. 21—22.
Аннино • 7 • От Москвы до ст. Дорохово, Смолен­ского направления — 87 км или до ст. Тучково — 78 км. Далее автобусом до г. Рузы). От ст. Дорохово до г. Рузы
Архангельское • 6 • (бывш. усадьба Юсуповых) — 39 км, от Рузы — 15 км. (Авто­бус до Рузы от Тищинской пл.) Мин­ское шоссе (через Дорохово). 208; илл. 101.
  От Москвы до ст. Павшино, Ржевского направления — 23 км. От ст. Павшино — 4 км. (Автобус от ст. метро «Аэро­порт».) Волоколамское шоссе(поворот от Павшина) 155—156, 158—161; илл. 78—80. 
Архангельское • 7 • (арх. Бове) От Москвы до ст. Дорохово, Смолен­ского направления — 87 км. От ст. Дорохово — 7 км. Минское шоссе 191; илл. 92.
Беседы • 4 • От Москвы до ст. Царицыно-Дачное, Курского направления — 23 км. От ст. Царицыно-Дачное — 13 км. Кашир­ское шоссе 108—110; илл. 50.
Благовещенское • 1 • От Москвы до ст. Загорск, Ярослав­ского направления — 71 км. От ст. Загорск — 3 км. Ярославское шоссе
  46; илл. 20.
Братцево • 8 • От Москвы до ст. Трикотажная, Ржевского направления — 18 км. От ст. Трикотажная — 2,5 км. Воло­коламское шоссе 209—210; илл. 102.
Бронницы • 3 • От Москвы до ст. Бронницы, Рязан­ского направления — 56 км. От ст. Бронницы — 13 км. (Автобус от Житной ул. 10). Рязанское шоссе 73—75; илл. 33.
Бурцево • 4 • От Москвы до ст. Алабино, Киевского направления — 47 км. От ст. Алабино — 1,5 км. Киевское шоссе 129; илл. 64.
Быково • 3 • От Москвы до ст. Быково, Рязанского направления — 32 км. От ст. Быково — 2 км. Рязанское шоссе 67 — 68,70; илл. 30—31.
Валуево • 4 • От Москвы до ст. Внуково, Киевского направления — 24 км. От ст. Внуково — 9 км. Киевское шоссе 125—126; илл. 61.
Введенское • 6 • От Москвы до ст. Звенигород, Звени­городской ветки Смоленского напра­вления — 60 км. Минское шоссе (по­ворот от Голицына) 168—170; илл. 84.
Верея • 7 • От Москвы до ст. Дорохово, Смолен­ского направления — 87 км. От ст. Дорохово — 27 км. (Автобус от Тишинской пл.) Минское шоссе 191 — 193; илл. 93.
Виноградово • 9 • От Москвы до ст. Долгопрудная, Са­веловского направления — 18 км. От ст. Долгопрудная — 2 км. (Автобус от Тишинской пл.) Дмитровское шоссе 251—254; илл. 127.
Воздвиженское • 1 • От Москвы до ст. Калистово, Ярослав­ского направления — 52 км. От ст. Калистово — 8 км. Ярославское шоссе 23, 26; илл. 8.
Волоколамск • 8 • От Москвы до ст. Волоколамск, Ржевского направления — 126 км. От станции до города — 6 км. (Автобус от Рижского вокзала.) Волоколам­ское шоссе 229, 232—233,236—237; илл. 114—116.
Волынщина • 7 • От Москвы до ст. Дорохово, Смолен­ского направления — 87 км (или до ст. Тучково — 78 км., далее автобусом дог. Рузы). От ст. Дорохово до г. Рузы — 33 км., от Рузы (автобус на Волково) — 9 км. (Автобус на Рузу от Тишин­ской пл.) Минское шоссе 205—208; илл. 100.
Вороново • 4 • От Москвы — 57 км. (Автобус от Октябрьской пл.) Калужское шоссе 120—121, 124; илл. 59—60.
Вышгород • 7 • От Москвы до ст. Дорохово, Смолен­ского направления — 87 км. От ст. Дорохово — 38 км, от г. Вереи — 12 км. (Автобус на Верею от Тишин­ской пл.) Минское шоссе 193—194; 196; илл. 94.
Вязёмы • 7 • От Москвы до ст. Голицыно, Смолен­ского направления — 44 км. От ст. Голицыно — 1,5 км. Можайское шоссе 187—188; илл. 91.
Глинки • 2 • От Москвы до ст. Монино, Монинской ветки, Ярославского направления — 50 км. От ст. Монино — 5 км. Щел­ковское шоссе 55, 57—58; илл. 25—26.
Горенки • 2 • От Москвы до ст. Горенки, Балашихинской ветки, .Горьковского направ­ления — 25 км. От ст. Горенки — 2 км. (Автобус от Таганской пл.) Горьковское шоссе 59—60.
Горки От Москвы до ст. Ленинская, Павелец­кого направления — 30 км. От ст. Ленинская — 4 км. (Автобус от пл. Революции.) Каширское шоссе
Ленинские • 4 • 115—116; илл. 55.
Городня • 3 • От Москвы до ст. Непецино, Большой Окружной ж.д. (пересадка на ст. Воскресенск, Рязанского направле­ния.) От ст. Непецино — 12 км. Рязанское шоссе 84—85; илл. 40.
Гребнево • 2 • От Москвы до ст. Фрязино, Монинской ветки, Ярославского направления — 53 км. От ст. Фрязино — 2 км. (Авто­бус от ст. метро «Щелковская».) Щел­ковское шоссе 52, 54—55; илл. 24.
Дмитров • 9 • От Москвы до ст. Дмитров, Савелов­ского направления — 66 км. Дмитров­ское шоссе 268—270, 272—277; илл. 137—139.
Дубровицы • 5 • От Москвы до ст. Подольск, Курского направления — 43 км. От ст. Подольск — 4 км. Симферопольское шоссе, пово­рот в Подольске на Варшавское шоссе 136—138; илл. 69—70.
Загорск—см. Троице-Сергиев монастырь
Зарайск • 3 • От Москвы до ст. Зарайск (через Луховицы), Зарайской ветки, Рязан­ского направления — 164 км. (Автобус от Житной ул., 10.) Рязанское шоссе 101 — 102, 104; илл. 48.
Звенигород • 6 • От Москвы до ст. Звенигород, Звени­городской ветки, Смоленского направ­ления — 60 км. От ст. Звенигород — 3 км. Минское или Можайское шоссе 170—172, 174—175, 178; илл. 85.
Ивантеевка • 1 • От Москвы до ст. Ивантеевка, Монин­ской ветки (далее от Болшево на Ивантеевку), Ярославского направле­ния — 37 км. Щелковское шоссе 15—16; илл. 3.
Ильинское • 6 • От Москвы до ст. Ильинское, Усовской ветки, Смоленского направления — 28 км. От ст. Ильинское — 4 км. (Автобус от ст. метро «Аэропорт».) Волоколамское шоссе 161.
Иосифо- Волоколамский монастырь • 8 • От Москвы до ст. Волоколамск, Рже­вского направления — 126 км. От ст. Волоколамск до Теряевой слободы — 26 км. (Автобус от Рижского вокзала.) Волоколамское шоссе 237, 240—244; илл. 117—121.
Каменское • 4 • От Москвы до ст. Нара, Киевского направления — 70 км. От ст. Нара — 14 км. Киевское шоссе 129—130; илл. 65.
Киёво-Спасское • 9 • От Москвы до ст. Лобня, Савеловского направления — 26 км. От ст. Лобня — 1 км. Дмитровское шоссе, поворот у деревни Красная Горка на Рогачевское шоссе 254; илл. 128.
Коломна • 3 • От Москвы до ст. Голутвин, Рязанского направления — 115 км. (Автобус от Житной ул., 10.) Рязанское шоссе 92—100; илл, 43—46.
Комягино • 1 • От Москвы до ст. Пушкино, Ярослав­ского направления — 30 км. От ст. Пушкино — 5 км. Ярославское шоссе 15; илл. 2.
Кривцы • 3 • От Москвы до ст. Бронницы, Рязан­ского направления — 56 км. От ст. Бронницы — 21 км. (Автобус на Бронницы от Житной ул., 10.) Рязан­ское шоссе 70, 72—73; илл. 32.
Кривякино • 3 • От Москвы до ст. Воскресенск, Рязан­ского направления — 90 км. От ст. Воскресенск — 2 км. Рязанское шоссе 83—84; илл. 38.
Лужецкий монастырь • 7 • От Москвы до ст. Можайск, Смолен­ского направления — 110 км. От ст. Можайск —4 км. (Автобус от Бело­русского вокзала.) Минское шоссе 204—205; илл. 97.
Лукино • 4 • От Москвы до ст. Переделкино, Киев­ского направления — 18 км. Минское шоссе 124—125.
Марково • 3 • От Москвы до ст. Бронницы, Рязан­ского направления — 56 км. От ст. Бронницы — lu км. (Автобус на Брон­ницы от Житной ул., 10.) Рязанское шоссе 75—76; илл. 34.
Марьинка • 3 • ( Марьинка- Бутурлина ) От Москвы до ст. Бронницы, Рязан­ского направления — 56 км. От ст. Бронницы — 13 км. Рязанское шоссе 79—81.
Марфино • 9 • От Москвы до ст. Катуар, Савеловского направления — 35 км. От ст. Катуар. — 4 км. Дмитровское шоссе 262—263. 266—267; илл. 133—135.
Медведева пустынь • 9 • От Москвы до ст. Дмитров, Савелов­ского направления — 66 км. От ст. Дмитров — 40 км. (Автобус на Рога­чев от Тишинской пл. От Рогачева — 25 км.) Дмитровское шоссе 281—282; илл. 142.
Микулино- Городище • 8 • От Москвы до ст. Волоколамск, Ржев­ского направления — 126 км. От Волоколамска — 62 км (автобус). Волоколамское шоссе 248—250; илл. 124—125.
М ихайловское • 4 • От Москвы по Калужскому шоссе до Красной Пахры — 35 км., откуда до Михайловского — 6 км. (Автобус от Октябрьской пл.) 118—120; илл. 58.
Можайск • 7 • От Москвы до ст. Можайск, Смолен­ского направления — 110 км. Минское шоссе 197—199, 202—204; илл. 96,98—99.
Мураново • 1 • От Москвы до ст. Ашукинская, Яро­славского направления — 49 км. От ст. Ашукинская — 4 км. Ярославское шоссе 20—23; илл. 6—7.
«Мцыри» — см. Середниково.
Никитское • 2 • От Москвы до ст. Воскресенск, Рязан­ского направления — 90 км. От ст. Воскресенск — 15 км. Рязанское шоссе 76—77; илл. 35.
Николо- Пешношский монастырь • 9 • От Москвы до ст. Дмитров, Савелов­ского направления — 66 км. От ст. Дмитров — 33 км. (Автобус на Рога- чево от Тишинской пл. От Рогачева — 8 км.) Дмитровское шоссе 277—281; илл. 140—141.
Никольское- Архангельское • 2 • От Москвы до ст. Никольское, Горь­ковского направления — 16 км. Горь­ковское шоссе 51—52; илл. 23.
Никольское- Гагарино • 8 • От Москвы до ст. Румянцево, Ржев­ского направления — 81 км. От ст. Румянцево — 13 км. Волоколамское шоссе 223—226; илл. 111.
Никольское- Урюпино • 8 • От Москвы до ст. Опалиха, Ржевского направления — 29 км. От ст. Опалиха — 4 км. (Автобус от ст. метро «Аэро­порт» на Архангельское.) Волоколам­ское шоссе 210—214; илл. 103—104.
Никольское- Царево • 1 • От Москвы до ст. Пушкино, Ярослав­ского направления — 30 км. От ст. Пушкино — 12 км. Ярославское шоссе 16—17; илл. 4.
Новоиерусалимский монастырь • 8 • От Москвы до ст. Истра, Ржевского направления — 58 км. От ст. Истра — 2 км. (Автобус от Рижского вок­зала.) Волоколамское шоссе 214—217, 220—222; илл. 105 — 109.
Ольгово • 9 • От Москвы до ст. Яхрома, Савелов­ского направления — 53 км. От ст. Яхромы — 11 км. Дмитровское шоссе, поворот у деревни Красная Горка на Рогачевское шоссе 267—268; илл. 136.
Остафьево • 5 • От Москвы до ст. Щербинка, Курского направления — 38 км. От ст. Щер­бинка — 4 км. Варшавское шоссе 135—136; илл. 68.
Остров • 4 • От Москвы до ст. Цариуыко-Дач­ное, Курского направления — 23 км. От ст. Царицыно-Дачное — 13 км. Каширское шоссе 105—106, 108; илл. 49.
Отрада • 4 • От Москвы до ст. Михнево, Павелец­кого направления — 74 км. От ст. Михнево (автобус на Семеновское) — 18 км. Каширское шоссе
( Семеновское) 117—118; илл. 56—57.
Пафнутьев- Боровский монастырь • 4 • От Москвы до ст. Балабаново, Киев­ского направления —• 96 км. От ст. Балабаново — 12 км. (Автобус на Боровск от Тишинской пл.) Киевское шоссе 131, 133— 134; илл. 66—67.
Пески • 8 • От Москвы до ст. Волоколамск, Ржев­ского направления — 126 км. От Волоколамска — 35 км. Волоколам­ское шоссе 250; илл. 126.
Петрово-Дальнее • 6 • Петровское (Дурнево) От Москвы по шоссе на Архангельское — 27 км. (Автобус от ст. метро «Аэро­порт».) Волоколамское шоссе 161 —163; илл. 81.
Петровское- Алабино • 4 • ( Княжищево) От Москвы до ст. Алабино, Киевского направления — 47 км. Киевское шоссе 126, 128—129; илл. 62 63.
Пехра-Яковлевское • 2 • От Москвы до ст. Балашиха, Балашихинской ветки, Горьковского на­правления — 27 км. От ст. Балашиха — 2 км. (Автобус от ст. метро «Из­майловская».) Горьковское шоссе 60, 62 — 64; илл. 27.
Подмоклово • 5 • От Москвы до ст. Ока, Курского на­правления — 109 км. От ст. Ока — 7 км.Симферопольское шоссе 153—154; илл. 77.
Покровское • 8 • От Москвы до ст. Дубосеково, Ржев­ского направления^— 119 км. От ст. Дубосеково — 6 км. (Автобус до Волоколамска от Рижского вокзала). Волоколамское шоссе 227—229; илл. 113.
Покровское • 3 • (на реке Северке) От Москвы до ст. Бронницы, Рязан­ского направления — 56 км. От ст. Бронницы — 34 км. 81.
Покровское- Рубцово • 8 • От Москвы до ст. Новоиерусалимская, Ржевского направления — 61 км. От ст. Новоиерусалимская — 3 км. Волоколамское шоссе 222—223; илл. 110.
Поливаново • 5 • От Москвы до ст. Подольск, Курского направления — 43 км. От ст. По­дольск — 16 км. Варшавское шоссе 138, 141; илл. 71—72.
Полуэктово — см. Волынщина.
Поярково • 9 • От Москвы до ст. Сходня, Ленинград­ского направления — 30 км. От ст. — 7 км. Ленинградское шоссе 257—258; илл. 130.
Прусы • 3 • От Москвы до ст. Непецино, Большой Окружной ж. д. (Пересадка на ст. Воскресенск, Рязанского направле­ния.) Рязанское шоссе 84; илл. 39.
Пушкино • \ • От Москвы до ст. Пушкино, Ярослав­ского направления — 30 км. От ст. Пушкино — 2 км. Ярославское шоссе 14.
Рай-Семеновское • 5 • От Москвы до ст. Шарапово-Охота, Курского направления — 91 км. От ст. Шарапово-Охота — 12 км. Сим­феропольское шоссе 141, 144; илл. 73.
Руза • 7 • От Москвы до ст. Дорохово, Смолен­ского направления — 87 км (или до ст. Тучково — 78 км, далее автобу­сом). От ст. Дорохово — 24 км. Минское шоссе 205
Саввино-Сторожевский • 6 • монастырь От Москвы до ст. Звенигород, Звени­городской ветки, Смоленского на­правления — 60 км. От ст. Звени­город — 5 км. Минское шоссе 178—180, 182—186; илл. 86—90.
Сафарино • 1 • (Софрино) От Москвы до ст. Софрино, Ярослав­ского направления — 45 км. Ярослав­ское шоссе 18—20; илл. 5.
Семеновское — см. Отрада.
Сенницы • 3 • От Москвы до ст. Зарайск, Рязанского направления — 164 км. От ст. Зарайск — 12 км. Рязанское шоссе 100—101; илл. 47.
Середниково • 9 • («Мцыри») От Москвы до ст. Фирсановка, Октябрь­ской ж.д. — 33 км. От ст. Фирсановка — 4 км. Ленинградское шоссе 259, 260; илл. 131.
Серпухов • 5 • От Москвы до ст. Серпухов, Курского направления — 99 км. Симферополь­ское шоссе 144—145, 148—150,152 — 153; илл. 74—76.
Спас-Косицы • 7 • От Москвы до ст. Дорохово, Смоленского направления — 87 км. От ст. Дорохово — 34 км. (Автобус на г. Верею от Тишинской пл. От Вереи — 7 км.) Минское шоссе 196—197; илл. 95.
Софрино — см. Сафарино.
Старки • 3 • От Москвы до ст. Пески, Рязанского направления — 103 км. От ст. Пески — 3 км. Рязанское шоссе 88, 90—92; илл. 42.
Степановское • 3 • От Москвы до ст. Воскресенск, Рязан­ского направления — 90 км. От Вос- кресенска — 17 км. Рязанское шоссе77—79; илл. 36.
Суханово • 4 • От Москвы до ст. Расторгуево, Паве­лецкого направления — 22 км. От ст. Расторгуево — 3 км. Варшавское шоссе 111 — 112, 114 — 115; илл. 52 — 54.
Таболово • 4 • От Москвы до ст. Расторгуево, Паве­лецкого направления — 22 км. От ст. Расторгуево — 4 км. Каширское шоссе 110—111; илл. 51.
Тайнинское • 1 • От Москвы до " ст. Перловская, Яро­славского направления — 15 км. От ст. Перловская — 4 км. Москов­ская кольцевая автодорога 13—14; илл. 1.
Троицкое- Кайнарджи • 2 • От Москвы до ст. Кучино, Горьков­ского направления — 21 км. От ст. Кучино — 2 км. Горьковское шоссе 65—66; илл. 28—29.
Троице-Сергиев монастырь • 1 • От Москвы до ст. Загорск; Ярослав­ского направления — 71 км. Ярослав­ское шоссе 29 — 30, 32, 36—37, 39—46; илл. 12 — 19
Уборы • 6 • От Москвы до ст. Перхушково, Смо­ленского направления — 30 км. От ст. Перхушково (автобус до Николи- ной горы, откуда — 4 км)— 19 км. (Автобус до Петрова-Дальнего от ст. метро «Аэропорт». От! Петрова-Даль­него — 5 км.) Волоколамское шоссе 163, 165—166, 168;|Гилл. 82 — 83.
Фаустово • 3 • От Москвы до ст. Фаустово, Рязан­ского направления — 66 км. Рязан­ское шоссе 81—83; илл. 37.
Чашниково • 9 • (бывш. усадьба Нарышкиных) От Москвы до ст. Лобня, Савеловского направления — 26 км. От ст. Лобня — 5 км. Дмитровское шоссе 255 — 257; илл. 129.
Чашниково • 9 • (бывш. усадьба Собакиных) От Москвы до ст. Крюково, Октябрь­ской ж.д. — 30 км. От ст. Крюково — 6 км. Ленинградское шоссе 260—261; илл. 132.
Черкизово • 9 • От Москвы до ст. Пески, Рязанского направления — 103 км. От ст. Пески — 2 км. Рязанское шоссе 88.
Шкинь • 3 • От Москвы до ст. Непецино, Большой Окружной ж.д. (Пересадка на ст. Вос­кресенск, Рязанского направления.) От ст. Непецино — 3 км. Рязанское шоссе 87 — 88; илл. 41.
Юркино • 8 • От Москвы до ст. Румянцево, Ржев­ского направления —81 км. От ст. Румянцево — 15 км. Волоколамское шоссе 226—227; илл. 112.
Ярополец • 8 • (бывш.усадьба Чернышевых) От Москвы до ст. Волоколамск, Ржев­ского направления — 126 км. От ст. Волоколамск — 20 км. Волоколам­ское шоссе 244—246; илл. 122.
Ярополец • 8 • (бывш. усадьба Гончаровых) От Москвы до ст. Волоколамск, Ржев­ского направления — 126 км. От ст. Волоколамск — 20 км. Волоколам­ское шоссе 246, 248; илл. 123.

Литература

Ю. ШАМУРИН. Подмосковные, ч. I и II. М., 1912-1914.

Экскурсии в Подмосковье. Планы летних экскурсий, устраиваемых Обществом изучения русской усадьбы. М., 1924, 1925, 1926, 1928.

И. КАРТАВЦЕВ. Усадьбы Московской губернии. Опыт библиографического указателя. М., 1927.

Сборники Общества изучения русской усадьбы 1, М., 1927; ч. II, М., 1928.

А. НЕКРАСОВ. Художественные памятники Москвы и городов Московской губернии. М., 1928.

Д. ДЛУГАЧ, П. ШИЛЛЕР, С. РОМАНОВ. Подмосковье. М., 1941.

Подмосковье. Литературные места – Авдотьино, Мураново, Середниково, Подмосковные Герцена, Чеховская Истра. М., 1946. (Авт.: Б. Земенков, К. Пигарев, Т. Иванова, Н. Анциферов.)

Н. ВОРОНИН, М. ИЛЬИН. Древнее Подмосковье. М., 1947.

С. ТОРОПОВ. Подмосковные усадьбы. М., 1947.

Е. ЩУКИНА. Подмосковные усадебные сады и парки второй половины XVIII века (автореферат диссертации). М., 1952.

Н. ТИХОМИРОВ. Архитектура подмосковных усадеб. М., 1955.

Памятные места Московской области. М., 1960. (Авт. Е. Бурых, М. Дьякова, М. Колобова, Е. Колобов, К. Коновалова, В. Попадейкин, Ю. Скотников, С. Тихонович, Т. Шеповалов.)

Путь на Ростов Великий и Ярославль

В. КЛЕЙН. Памятники древнерусского искусства в дворцовом селе Тайнинском. – «Записки имп. Московского археологического института», т. 28, М., 1913, стр. I-VII.

Н. ТЮТЧЕВ. Мураново. – «Подмосковные музеи», вып. 3. М.-Л., 1925, стр. 39-64.

К. ПИГАРЕВ. Мураново. М., 1948.

Д. СМИРНОВ. Абрамцево. М., 1939.

Н. ПАХОМОВ. Абрамцево. М., 1958.

A. СВИРИН. Сергиевский историко-художественный музей. – «Подмосковные музеи», вып. 5, М.-Л., 1925.

Н. ВИНОГРАДОВ. Троице-Сергиева лавра. М., 1944.

Сообщения Загорского государственного историко-художественного музея-заповедника. Загорск, вып. 1, 1955; вып. 2, 1958; вып. 3, 1960.

B. БАЛДИН. Загорск. М., 1958.

В. БАЛДИН. Троице-Сергиева лавра. М., 1958.

Т. НИКОЛАЕВА. Произведения мелкой пластики XII – XVII веков в собрании Загорского музея. Загорск, 1960.

И.ТРОФИМОВ. Памятники архитектуры Троице-Сергиевой лавры. М., 1961.

Н. ДЕМИНА. «Троица» Андрея Рублева. М., 1963.

А. НЕКРАСОВ. Древние Подмосковные. Александрова слобода, Коломенское, Измайлово. М., 1923.

По Владимирской дороге

А. НЕКРАСОВ. Забытая Подмосковная «Пехра-Яковлевское». М., 1925.

По Рязанской дороге

П. ТЕЛЬТЕВСКИЙ. Церковь в селе Степановском. – «Архитектурное наследство», т. 9, М. -Л., 1959, стр. 169-173.

М. ИЛЬИН. Марьинка-Бутурлина. – Сборник Общества изучения русской усадьбы, вып. 7-8. М., 1928, стр. 56-57.

О. БУЛИЧ. Коломна. М., 1928.

Т. СЕРГЕЕВА-КОЗИНА. Коломенский кремль. – «Архитектурное наследство», т. 2, М., 1953, стр. 133-162.

М. ФЕХНЕР. Коломна. М., 1963.

И. УНТИЛОВ. Неизвестный памятник русской архитектуры начала XVIII века (Сенницы). – «Архитектурное наследство», вып. 6. М., 1956, стр. 147-149.

По Каширской и Калужской дорогам

В. ЗГУ РА. Суханово. – «Подмосковные музеи», вып. 6. М.-Л., 1925, стр. 71-85.

B. ЗГУРА. Храм-мавзолей в селе Суханово. – Сборник Общества изучения русской усадьбы, вып. 6 – 8. М., 1927, стр. 58-80.

Д. АРКИН. Суханово. М., 1958.

C. ПАЛЕНТРЕЕР. Усадьба Воооново. М., 1960.

С. ТОРОПОВ. Петровское Демидовых. – «Среди коллекционеров», 1924, № 7-8, стр. 20-25.

Л. ДАВИД и Б. ОГНЕВ. Забытый памятник московского зодчества XV века (Каменское). – Краткие сообщения Института истории материальной культуры, вып. 62, 1956, стр. 51-55.

И. МАШКОВ. Крепостные сооружения Боровского Пафнутьевского монастыря Калужской губернии. – «Древности», т. IV. М., 1912, стр. 313 – 321.

В. В. КОСТОЧКИН. Гоударев мастер Федор Конь. М., 1964, стр. 138-152.

По Серпуховской дороге

А. ГРЕЧ. Остафьево. – «Подмосковные музеи», вып. 3, М. -Л., 1925, стр. 9 – 38.

А. ГРЕЧ. Дубровицы. – «Подмосковные музеи», вып. 4, М.-Л., 1925, стр. 75 – 89.

Б. ДЕНИКЕ. Рай-Семеновское. -«Среди коллекционеров», 1924, № 9-12, стр. 31-38.

В. ЛАЗАРЕВ. Новые памятники византийской живописи XIV века. I. Высоцкий чин. – «Византийский временник», 1951, т. IV, стр. 122-131.

П. СИМСОН. История города Серпухова. М., 1880.

Вверх по Москве-реке

С. БЕЗСОНОВ. Архангельское. М., 1937.

М. ГОЛИЦЫН. Петровское. Спб,, 1912.

В. ПОДКЛЮЧНИКОВ. Три памятника XVII столетия. Церкви в Филях, Уборах и Троицком-Лыкове. М., 1945.

М. ИЛЬИН. Зодчий Яков Бухвостов. М., 1959.

П. ТЕЛЬТЕВСКИЙ. Зодчий Бухвостов. М., 1960.

Н. ТИХОМИРОВ. Звенигород. М., 1948.

B. КОСТОЧКИН. Саввино-Сторожевский монастырь в XVII-XVIII веках – Сообщения Института истории искусств. М., 1958, стр. 112 -128.

Г.ВЗДОРНОВ. К архитектурной истории Саввино-Сторожевского монастыря. – Памятники культуры, вып. 3, М., 1961, стр. 110-122.

C. БОРОВКОВА. Звенигород и окрестности. М., 1962.

М. ИЛЬИН. О датировке «Звенигородского чина». – Древнерусское искусство XV – начала XVI века, М., 1963. стр. 83-93.

Окрестности Вереи и Можайска

П. ШЕРЕМЕТЕВ. Вязёмы. Пг., 1916.

М. ИЛЬИН. Усадьба О. И. Бове (Архангельское). – Сборник Общества изучения русской усадьбы, вып. 3. М., 1927, стр. 17-19.

Н. ВОРОНИН. Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XV веков, т. II. М., 1962, стр. 267 – 289. (О памятниках Можайска.)

По Волоколамской дороге

С. ТОРОПОВ. Никольское-Урюпино. – «Подмосковные музеи», вып. 2. М., 1925, стр. 47 – 66.

И. ГРАБАРЬ и С. ТОРОПОВ. Архитектурные сокровища Нового Иерусалима. – «Памятники искусства, разрушенные немецкими захватчиками в СССР». М. – Л., 1948, стр. 175-200.

С. ТОРОПОВ и К. ЩЕПЕТОВ. Иосифо-Волоколамский монастырь. М., 1946.

Н. ВОРОНОВ и И. САХАРОВА. Новые материалы об архитектурном ансамбле Иосифо-Волоколамского монастыря. – «Архитектурное наследство», т. 6. М., 1956, стр. 107-131.

Ярополец. Сборник Общества изучения Московской области, М., 1930.

А. ОРЕШНИКОВ. Серебряная чаша из Микулина городища. Отчет Государственного Исторического музея за 1916-1925 гг. М., 1926, приложение III, стр. 1 -13; см. также приложение IV, стр. 1-5 (заметка Н. Протасова – «Орнаментика на чаше из Микулина-Городища»).

По Дмитровской дороге

[А. ИЛЬИН]*. Село Виноградово. М., 1912.

Ю. АНИСИМОВ. Ольгово. – «Подмосковные музеи», вып. 4. М. – Л., 1925,

М. ТИХОМИРОВ. Город Дмитров. М., 1925.

М. ИЛЬИН. К изучению иконы Иоанна Предтечи из Николо-Пешношского монастыря. – «Советская археология», 1964, № 3, стр. 315-321.

М. ЛОСЕВА. Образец русского серебряного мастерства XV века. – Сборник Оружейной палаты, М., 1925, стр. 113-117.

* В IV томе «Истории русского искусства», М., 1961, на стр. 481 неправильно указана фамилия автора – А. М. Штекер; он был лишь заказчиком книги.

Карты-схемы маршрутов

1.ПУТЬ НА РОСТОВ ВЕЛИКИЙ И ЯРОСЛАВЛЬ

2. ПО ВЛАДИМИРСКОЙ ДОРОГЕ

3. ПО РЯЗАНСКОЙ ДОРОГЕ

4. ПО КАШИРСКОЙ И КАЛУЖСКОЙ ДОРОГАМ

5. ПО СЕРПУХОВСКОЙ ДОРОГЕ

6. ВВЕРХ ПО МОСКВЕ РЕКЕ

7. ОКРЕСТНОСТИ ВЕРЕИ И МОЖАЙСКА

8. ПО ВОЛОКОЛАМСКОЙ ДОРОГЕ

9. ПО ДМИТРОВСКОЙ ДОРОГЕ