sci_popular periodic Знание-сила, 2001 № 02

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6.6 25.05.2015 FBD-9509F2-A84F-F741-E19B-6D7A-0DC5-A17E52 1.0 Знание-сила, 2001 № 02 2001

Знание-сила, 2001 № 02

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

№2 (884)

Издается с 1926 года

«ЗНАНИЕ – СИЛА» ЖУРНАЛ, КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 75 ЛЕТ!

ЗАМЕТКИ ОБОЗРЕВАТЕЛЯ

Видение фантаста: Лондон будущего. Б. Пэйн. 1916 г.

Александр Волков

Миражи будущих городов

Город неприветлив. Белесым, выцветающим вечером злесь темно от машин. Улица застыла, как зимняя река. Кажется, можно провести в авто всю ближайшую ночь. Машина, в которой я еду пассажиром, наверное, так и не доберется от Полянки до Тверской.

Пробка. Городские артерии закупорены. Столица умирает от дряхлости. Хмурые пешеходы неожиданно улыбаются, поглядывая в нашу сторону. Попрошайки, зная, что нам некуда деться, долго и нудно требуют плату. Светофор исправно вспыхивает, но очередь не сдвигается ни на йоту. Лишь какие-то счастливцы в своих «шестисотых» обгоняют нас по тротуару, распугивая растерянных зевак. В эти минуты хочется бросить красноватую крепость на колесах и скрыться в метро. Или же, не оставив камня на камне от города, все перестроить заново. Моими устами твердил бы жалобы любой житель мегаполиса – огромного города, превращающего нашу жизнь в тупик, а топографию в лабиринт. О Москва, Москва! Куда, как восклицал когда-то Василий Аксенов, «клонится индифферент твоих посягательств»?

Вдаль!

Сейчас города стремительно расширяются за счет своих пригородов. Они пожирают поля и леса, прежде их окружавшие. Они вырастают среди степей и пустынь, поглошая и эти безлюдные прежде пейзажи. Однако этот процесс имеет свои «пределы роста» Каждый крупный город окружен россыпью спутников. Постепенно они сливаются, превращая цветущий некогда край в один безликий индустриальный пейзаж. Нечто подобное мы уже наблюдаем в развитых странах Европы, где улицы одного города готовы перетечь в улицы другого. Да и Москва, как огромная неуклюжая черепаха, ползет навстречу крохотным своим подобиям, рассеянным за Кольцевой.

В этих переменах мало радостного. Мегаполисы постепенно удушают природу. Дальнейший их рост обернется катастрофой. Нашу жизнь можно сравнить с жизнью рыб в давно отравленной реке. Мы вроде бы привыкли к кислотным дождям, ядовитому смогу и черным хлопьям снега. Мы не замечаем, что вся среда давно и безнадежно больна. Мы отдаем дань этой беде. Миллионы наших современников умирают от рака и сердечно-сосудистых заболеваний – «болезней злокачественной среды». Пока еще мы пребываем в каком-то равновесии с ней, но со временем загрязнение природы достигнет критической отметки, и мы стремительно начнем гибнуть.

Что ж, остается сделать логический вывод. Дальше так расширяться нельзя. Города могут спокойно расти лишь в двух направлениях. Испещрив до предела всю сушу, они остановятся на берегу двух океанов: водного и воздушного.

Итак, лозунг меняется. «Ввысь!» Со временем большинство людей переселятся в небоскребы. Каждый из них вместит в свое чрево целый современный город.

Эти открытки относится к началу XX века.

Уже тогда люди мечтали о городах будущего и говорили: «Я знаю, город будет…»

Путь ввысь человечество начало искать еще в XIX веке. В 1902 году самым высоким зданием мира стал небоскреб высотой примерно 87 метров. построенный в Нью-Йорке. За столетие рекорд подрос почти на четыре сотни метров. Сейчас его удерживают Пет ронас Тауэре – башни – близнецы, возведенные несколько лет назад в столице Малайзии. Их высота – 452 метра. Они напоминают две взметнувшиеся вверх ракеты, соединенные двухэтажным мостом, лежащим в 160 метрах от земли. В это 88-этажное здание» построенное всего за четыре года, перебрались служащие государственной нефтяной компании "Petronas". А ведь еще пятнадцать лет назад, на заре советской перестройки, самым высоким сооружением в Куала-Лумпуре был флагшток, уходивший в небо на 170 метров. Теперь, за минувшие годы, здесь появился целый ряд зданий высотой от тридцати до пятидесяти этажей. Такого обилия небоскребов не встретишь ни в Майами, ни во Франкфурте, ни в Мельбурне. Воздвигли здесь и свою телевизионную башню высотой 421 метр.

Все эти стройки обеспечивают заработком и едой множество людей. В канун кризиса 1998 года в Малайзии практически не было безработицы. На законных основаниях здесь трудились и около миллиона иностранцев, в том числе мастера-отделочники из Узбекистана. И еще около миллиона человек работали нелегально. А ведь в 1985 году здешняя экономика пребывала в полном упадке. За минувшие полтора десятилетия наша страна и Федерация Малайзия развивались в противоположных направлениях. Даже телебашня у нас «уменьшилась в высоте». Что уж говорить о небоскребах?

В 2005 году в Бразилии, в городе Сан-Паулу, вознесется «экологический небоскреб» высотой 510 метров, своим обликом напоминающий пирамиду. Его стены покроют фото- гальваническими элементами, что будут вырабатывать ток. Снаружи расположат резервуары для сбора дождевой воды. Если ее очистить, пропустив через фильтры, запасов воды хватит на 25 тысяч человек. Здание будет окружено садами, прудами, фонтанами. Оно окажется словно бы среди леса. Полагают, что жара в центре Сан-Паулу благодаря такой планировке снизится в среднем на два градуса. «Человек должен жить в гармонии с Природой» – такой девиз выдвигают бразильские архитекторы.

Их китайские коллеги стремятся к рекордам. В Шанхае строят Всемирный финансовый центр. Планируемая высота – 460 метров. На Тайване появится свой Финансовый центр: 508 метров. В 1онконге и вовсе планируют возвести новую «вавилонскую башню». Она взметнется на И 28 метров. На этом фоне скромно смотрятся планы европейцев. В Милане готовятся строить небоскреб высотой каких-то 310 метров. Итак, города Запада и Востока превращаются в скопище бетонных игл, неуклюжих пирамид, пузатых башен.

Экономисты скажут, что дороговизна земли заставляет архитекторов «застраивать воздух». Футурологи отметят всю перспективность этой затеи.

Переселившись в небоскребы, горожане вырвутся из пелены удушливых выхлопных газов, окутавшей нижние этажи города. Они променяют утомительные вояжи на автомобиле, который вечно стоит в пробке и только коптит небо, на поездки в скоростном лифте, готовом моментально доставить их из «офиса» на 93-м этаже в театр на пятнадцатом или в ресторан, что приютился на «седьмом небе», то бишь на сто тридцать пятом этаже. Огромные дома станут для их обитателей и жилищами, и служебными помещениями, и местом развлечений и отдыха. Жители Москвы, привыкшие к переполненным линиям метро и обширным, вялотекущим потокам машин, лишь позавидуют этим «домоседам».

Строительство небоскребов выведет города из экологического тупика. Однако тут есть и свои проблемы. Касаются они прежде всего психологии. Человек окончательно выпадает из пейзажа, бросавшего своеобразный отблеск на всю его жизнь и придававшего ему природное величие. Теперь он превращается в крохотного муравья, похожего на тысячи других и снующего в своем мрачном, непомерном «человечнике».

Две опасности преследуют и изнуряют психику современного горожанина. Рядом с нами непрестанно присутствует толпа – «зверь столикий и стоокий». И в то же время каждый из нас в этой толпе чувствует себя одиноким, потерянным. Перебравшись в грандиозные «дома-города улучшенной планировки», мы вряд ли избавимся от этих неприятных чувств. На огромных сценах лишь острее ощущается наша потерянность и ничтожность. Здания будущего, изменив наш быт и среду обитания, не решат исконной проблемы, одолевающей человека, который вот уже многие тысячи лет пытается найти хоть какое-то равновесие между «я» и «они».

По улицам современных городов бродят тысячи безумцев, пытающихся настойчиво проникнуть в вашу жизнь, надоедающих вам своими просьбами или угрозами. В громадных зданиях будущего весь этот мутный поток чужого безумия или зла, чужой настойчивости или мольбы будет омывать двери вашей квартиры, невольно расстраивая ваше здоровье, заставляя и вас соскользнуть в эту бездну, где под беззвездной крышей дома, словно в безвыходном лабиринте, длится и истаивает жизнь.

Другой средой обитания, которую освоит человек, станет вода. Так, в планах японских архитекторов значатся искусственные острова. На отмели, неподалеку от побережья, можно собирать из отдельных конструкций целые города, в которых хватит места десяткам тысяч людей. Здесь появятся жилые дома, школы, учреждения, театры и даже парки. А вот склады и прочие подсобные помещения будут вынесены вниз, в подводный этаж. Это – внутренности города, спрятанные от посторонних взоров и ничем не эамутняющие парадную картину.

Морские волны станут источником дешевой энергии. На понтонах расположатся вертолетные аэродромы. А свежий морской воздух! А прогулки на парусниках! А прекрасные пляжи! По мнению архитекторов, пересел ившись на такой остров, люди уже не захотят возвращаться на большую землю.

Стоит подчеркнуть, что все эти «искусственные миры», то устремившиеся в небо, то рассекающие водную гладь, станут средоточием комфорта.

Жилища XXI века будут так же решительно отличаться от привычных нам каменных раковин, как современные квартиры от грязных, крохотных комнаток, в которых обитали люди XIX века. Важнейшее место в них будет отведено компьютерным системам. Всем бытом примутся править они – всевидящие электронные божки. По звонку будильника они распахнут шторы. Нагреют воду в ванне. Приготовят завтрак. Подберут подходящий по сезону комплект одежды. По их команде пылесос старательно уберет одну комнату за другой, а электронный календарь составит план трудового дня.

Одинокая квартира, затерянная посреди «города-дома», превратится «в смотр достижений науки». Ни на одну минуту здесь не замрет напряженная жизнь предметов, оживших стараниями человеческого ума. Но это уже тема других подробных рассказов – это реалии зарубежных стран. Мы же теперь лишь горестно разводим руками, не ведая даже, сумеем ли хотя бы отремонтировать то, что без особых проблем играючи построили более тридцати лет назад.

Смеркается. Автомобиль, миновав, наконец. Тверскую, едет на север Москвы. В просвете между домами возникает мрачный, черный профиль Останкинской телебашни – последний великий небоскреб, который мы едва не потеряли. Сказанное выше, наверное, пока не про нас. Черепашка-Москва медленно переползает за Кольцевую, унося за собой, словно шлейф, запах выхлопных газов. Сотни тысяч горожан, хмурясь от усталости, толпятся в вагонах метро или скучают в дорожных пробках. Глаза пассажиров закрываются. Им снится, что «в том крае, где солнца восход», над берегом моря возносится громадная башня, пронзающая небеса. В ее чреве. никогда не выбираясь наружу, живут десятки тысяч людей.

50 лет назад

Крупнейший химик нашего времени

(К 90-летию академика Н.Д. Зелинского)

Мировая война 1914 года застала Николая Дмитриевича Зелинского в более чем скромной обстановке – в мало приспособленной для научной работы лаборатории Министерства финансов в Петербурге, куда вынужден был устроиться ученый с мировым именем после ухода из Московского университета. События войны неожиданным образом отразились на направлении научных исследований знаменитого химика. В начале 1915 года весь мир был потрясен известием о том, что, нарушив международные договоры, немцы сначала на французском, а затем на русском фронте применили отравляющие газы. Сообщения об огромных потерях, которые несли неподготовленные войска от этого нового вида оружия, создали уныние и растерянность на фронте и в тылу. Начались лихорадочные поиски средств борьбы с отравляющими веществами.

Помимо естественного желания патриота оказать помощь родине в момент грозной опасности, у Николая Дмитриевича Зелинского были и свои особые причины, заставившие его принять участие в этой работе. Еще в 1885 году, во время заграничной командировки, работая в лаборатории Геттингенского университета, он приготовил новое, не известное прежде вещество – так называемый дихлордиэтилсульфид. В процессе изучения этого вещества совершенно неожиданно для себя и для всех окружающих молодой русский ученый получил тяжелые ожоги и вынужден был много недель пролежать в госпитале. И теперь, читая в газетах сообщения о начале химической войны, Николай Дмитриевич Зелинский не только лучше чем кто-либо понимал страдания пораженных ядовитыми газами, но и ясно отдавал себе отчет в гом, что это – лишь начало и что за хлором, первым отравляющим веществом, примененным немцами, последуют более страшные- Ученый не ошибся. Вскоре на фронте был применен дихлордиэтилсульфид, первой жертвой которого за тридцать лет до этого оказался Николай Дмитриевич; это отравляющее вещество получило печальную известность под названием «иприт», или «горчичный газ».

Николай Дмитриевич Зелинский видел, что поиски средств защиты от ОВ идут по неправильному пути. Изобретатели пытались найти химические поглотители, связывающие то или иное отдельно взятое отравляющее вещество. Они упускали из виду, что в случае применения другого ОВ такой поглотитель окажется совершенно бесполезным. Необходимо было найти вещество, которое очищало бы воздух от любого ОВ независимо от его химического состава. Такой универсальный поглотитель и был найден Николаем Дмитриевичем Зелинским, им оказался древесный уголь. Николай Дмитриевич потратил немало усилий на разработку способов активирования угля – повышения его способности поглощать своей поверхностью различные вещества.

Так в России был создан знаменитый универсальный противогаз Зелинского. Но хотя работы над противогазом закончились еще в середине 1915 года, на вооружение русской армии он поступил лишь в феврале 1916 года. Такую «оперативность» проявляло правительство российского царя даже в чрезвычайных военных условиях. Что же касается тогдашних союзников России, англичан и французов, то они не сумели самостоятельно создать ничего подобного противогазу Зелинского, и когда англичане получили из России в порядке помощи первые образцы его – активированный уголь, упорно пытались отыскать несуществующий «секрет».

Б. Степанов, кандидат химических наук

Новости Науки

Слисок 10 выдающихся работ года традиционно публикует журнал Science – редакция отмечает также явные промахи н разочарования минувших месяцев и обращает внимание на перспективные направления года 2001-го.

На первом месте оказалась расшифровка генома человека. Дальше идет открытие способности взрослых клеток в результате определенных манипуляций превращаться, например, в клетки костного или головного мозга, первая в мире молекулярная карта рибосом – белковых фабрик клетки и новое о роли ядерных гормональных рецепторов. Упоминается в этом списке и событие в антропологии – обнаружение в Грузии черепа возрастом 1,7 миллиона лет. К астрофизическим достижениям года журнал отнес получение новых свидетельств существования воды в Солнечной системе – на Марсе и спутнике Юпитера Европе, а кроме того, построение карты фона космических микроволн во Вселенной и успешную реализацию первого проекта спутникового обследования астероида. В области химии отмечена работа этого года – электропроводные пластмассы, особенно широко вошедшие в жизнь в этом году Успешной оказалась и квантовая физика, подающая надежды на создание принципиально нового квантового компьютера. Журнал Science поместил в номинацию «Исчезновение открытия года» такой промах, как объединение разных ископаемых останков в единое существо – помесь птицы с динозавром Археораптор, который, по-видимому, никогда не существовал. К перспективным исследованиям редакция старейшего и авторитетного журнала относит изучение инфекционных болезней, спутниковое обследование океанов и моделирование ситуации, которая возникла после породившего Вселенную Большого взрыва – получение кварк-глюон ной плазмы.

В Орегонском региональном центре исследований приматов в Портленде на свет появился первый в мире трансгенный примат – макака-резус, приобретшая чужой ген-маркер. Новым для этой макаки геном стал взятый у медузы кусок ДНК, который отвечает за зеленый флуоресцентный белок – метку, выявляемую в ультрафиолетовом свете и свидетельствующую об успехе генных инженеров. Этот ген «свечения» медузы широко используется во множестве лабораторий именно как признак, который позволяет легко и быстро распознать приобретение тем или иным организмом или клетками нового для них генетического материала. (Рассказ о «светяшейся метке» – в № 4 за 2001 год.) Создатели новорожденной трансгенной обезьянки считают, что этот опыт сам по себе предполагает ускорение развития зарождающейся генной терапии, обращая наше особое внимание на такие заболевания, как болезнь Паркинсона, рак молочной железы или диабет.

Испанские рыбаки выловили в Атлантическом океане гигантское светящееся головоногое существо, очевидно, обитавшее глубоко в воле.

Выловленный экземпляр похож на осьминога и весит 125 килограммов. По предварительным оценкам, это самое большое существо этого типа из когда-либо найденных. Головоногое будет законсервировано и помещено в научно-исследовательский центр, в котором хранится другой экземпляр, весом 63 килограмма, ранее считавшийся самым большим подобным существом.

Американские врачи нашли подтверждение народной мудрости, которая считает смех прекрасным лекарством от множества болезней. Сотрудники Центра превентивной кардиологии Мэрилендского университета провели клинический эксперимент, который показал, что сильный и продолжительный смех сам по себе служит средством профилактики сердечно-сосудистых заболеваний. Физиологические причины этого эффекта пока не выяснены, однако директор центра Майкл Миллер не исключает, что смех способствует выработке биологически активных веществ, защищающих внутреннюю выстилку кровеносных сосудов.

Обнаружено кладбище животных конца фараоновой эпохи – почетное погребение соколов и грызунов наводит специалистов-археологов на новые мысли относительно религиозных верований древних египтян.

Неподалеку от египетской святыни города Абидос, что в 550 километрах к югу от Каира, обнаружено захоронение мумифицированных животных. Это обширный комплекс могил и памятных башен, по представлениям древних – своего рода ворота в загробный мир. На подобное захоронение арехологи наткнулись и в местечке Эль-Вади – там они обнаружили огромный сосуд с 25 мумифицированными телами соколов. Сейчас же найдено восемь небольших – 10-сантиметровых – саркофагов из известняка, в которых лежат останки грызунов, предположительно крыс. Останки датируются 300 годом до новой эры. Саркофаги украшены позолоченными барельефами, изображающими погребенных в них животных. Другие мумии находятся в более простых – деревянных гробиках, раскрашенных в красный и голубой цвета. Эксперт по мумиям животных Салима Икрам отмечает, что находка чрезвычайно интересна и отличается от обнаруживаемых в Абидосе захоронений животных тем, что представители фауны здесь именно погребены, а не просто «брошены в яму и присыпаны сверху землей». «И это может быть свидетельством разнообразия религиозных верований в период правления династии Птолемеев, возможно, речь идет о новых, доселе неизвестных нам культах». Древние египтяне мумифицировали самых разных животных от крупных бабуинов до мелких жуков. Так, жук-навозник скарабей был священен и почитался как одна из форм солнечного божества, его изображения служили амулетами и украшениями. Иные животные мумифицировались как домашние любимцы. Есть также мнение о том, что крысы поедают сердца грешников в Судный день, а соколы представляют Гора – сына бога Осириса и богини Исиды.

Исследователи из Германии и Венгрии пришли к выводу, что одной из причин наследственной склонности к алкоголизму может быть мутация единичного гена. Эта мутация приводит к дефициту серотонина, физиологически активного вещества, необходимого нервным клеткам для обмена химическими сигналами. Ученые предполагают, что недостаток этого нейромедиатора ускоряет процесс привыкания к спиртному. Если эта гипотеза подтвердится, появится возможность бороться с алкоголизмом с помощью препаратов, повышающих интенсивность выработки серотонина.

Немецкие ученые разработали новый метод защиты многотоннажных судов от обрастания морскими беспозвоночными и водорослями. На днище корабля наносят многослойное защитное покрытие, один из слоев которого изготовлен из синтетического материала, хорошо проводящего электричество. Пропускаемый через такую краску электрический ток сдвигает баланс между положительными и отрицательными ионами в воде, омывающей подводную часть корпуса. Такое изменение кислотности вынуждает нежелательных морских гостей покинуть корабль.

Изображения головного мозга, полученные с помощью новейших методик сканирования человеческого организма, показали, что важное в обработке информации звено – т amp;1амус – уже на ранних стадиях шизофрении имеет размеры меньшие, чем в норме.

Эту патологию ученые из Института психиатрии объясняют на примере телефонной сети: если моз1 рассматривать как сеть коммуникаций, то неверный отбор информации в таламусе приведет к неправильному соединению, информация не дойдет до нужного участка мозга, подобно тому как при сбое в телефонной сети звонок направляется не к тому абоненту. Способность правильно фильтровать и перерабатывать информацию жизненно важна. Ранее теми же учеными под руководством доктора Тон мой Шарма было показано, что у людей с шизофренией на ранней стадии меньше серого вещества. Выявляемые с помощью современных методов параметры могут сигнализировать о начале болезни, а значит, в какой-то мере служат ее предупреждению.

Саратовские ученые создали новую технологию изготовления нечерствеющего хлеба. Они предложили покрывать булки и батоны тонкой прозрачной пленкой из съедобною полисахаридного биополимера. Такое защитное покрытие надолго сохраняет хлеб свежим и практически не изменяет его вкуса.

Загадка Пангеи - гипотетического единого материка, объединявшего все нынешние континенты и распавшегося 200 миллионов лет назад, разрешена благодаря обнаружению необычных свойств некоторых участков магнитного поля Земли.

В общепринятой модели Пангеи, где Южная Америка гнездилась у южного края Северной Америки, а Африка примыкала к Южной Америке на востоке у Атлантического берега Северной Америки и на юго-западе Европы, не согласуются некоторые палеомагнетические данные. Это сведения о направлении магнитного поля Земли, сохранившиеся в веках в каменных породах. Палеомагнетические данные говорят о широте, на которой находилась порода вто время, когда фиксировалась ее магнетизация. А эта информация, в свою очередь, отражает расположение континентов. Проблема была в том, что согласно этим палеомагнетическим данным «южные континенты должны быть чуть севернее», чем это определено моделью Пангеи.

Профессор Мичиганского университета Роб Ван дер Воо вместе со своим норвежским коллегой Трондом Торсвиком внес в представления о Пангее такой элемент, как не-дипольное магнитное поле, составляющее, по его подсчетам, 10 процентов общего магнитного поля Земли. Магнитное поле, согласно принятому допущению, является дипольным – с одним северным и одним южным полюсом. Однако это, по мнению Ван дер Воо и Торсвика, не вполне корректно. Поле может иметь некоторые не-дипольные участки , но поскольку они непостоянны во времени, ими зачастую в геологическом моделировании пренебрегают, отсюда и противоречия в «пангейной» гипотезе.

Остывание молодой Земли и образование твердой земной коры могло закончиться гораздо быстрее, чем считалось до сих пор. С такой гипотезой выступили геологи из Австралии, США и Великобритании, чья статья появилась в последнем выпуске журнала Nature. Ее авторы подвергли изучению крохотное зернышко силиката циркония, обнаруженное в древних горных породах Западной Австралии. Возраст этого вкрапления составляет четыре миллиарда четыреста миллионов лет – иначе говоря, оно лишь на сто с небольшим миллионов лет моложе нашей планеты. Анализ изотопного состава минерала показал, что к моменту его кристаллизации температура земной поверхности скорее всего не превышала ста градусов Цельсия. Этот результат позволяет предположить, что уже в то далекое время на Земле существовала жидкая вода и даже могли появиться условия для возникновения жизни.

На территории австралийского штата Новый Южный Уэльс растет ранее неизвестный науке вид древесных растений, созданных эволюцией задолго до гибели динозавров. Эти представители семейства протейных существовали уже 90 миллионов лет • назад, в те времена, когда Австралия еще была частью древнего материка Гондваны. Чтобы защитить деревья от нашествия любопытных, координаты рощи пока держатся в секрете.

По информации агентства «ИнформНаука», журнала «Nature», радиостанции «Свобода», радиостанции «Эхо Москвы», ВВС, Ассошийтед Пресс, Рейтер, Ленты. Ру, Делфи.Ру, Настика Грызуновой, Михаила Висенса

Ирина Прусс

Ответственность, вина и память

Немецкий фонд «Память, ответственность, будущее» выдаст компенсацию тем, кто во время войны был вывезен на принудительные работы в Германию. Другой немецкий фонд – Фридриха Науманна работает на то, чтобы прошлое не могло повториться.

За круглым столом, разговор за которым организовали оба немецких фонда, председательствовал представитель фонда Науманна в Москве доктор Бомедорф. Люди собрались самые разные: лица су 1760 официальные (даже представитель российского правительства), не очень официальные (представлявшие общественные организации вроде «Мемориала»), совсем не официальные (те, например, кто проводил исследования или другую работу при поддержке фондов) и журналисты. Разговор шел о том, как организовать выплату компенсаций и что уже сегодня делается для предупреждения катастроф, подобных былым.

Почему-то долго говорили о том. как организовать выплаты в Прибалтике.

В конце концов, кто-то не выдержал: какая разница, пойдут выплаты компенсаций бывшим остарбайтерам Литвы и Латвии через Москву или напрямую?! Главное, чтобы они добрались до адресата. Председатель немецкого фонда Науманна и представитель канцлера по выплатам компенсаций граф Ламбсдорфф мягко заметил, что у прибалтов нет никаких финансовых претензий к российскому фонду, просто они хотели бы получать свою долю компенсации как независимое государство, то есть отдельно. Председатель российского фонда «Взаимопонимание и примирение», партнера немцев, основанного как раз для организации выплат в России, сказал что-то насчет компьютеров, в которых все данные, и что фонд готов отчитаться за каждую копейку, и что СМИ все искажают, а у них пропало только то, что пропало у всех, когда лопнули российские банки.

Стало неприятно.

Собственно, в самой теме компенсаций за принудительную работу в Германии, в том числе и в концлагерях, есть что-то неприятное. Как оценить пять лет в Дахау, Освенциме. Треблинке? Один год? Месяц? Даже несколько дней – это трудно себе представить, это не имеет цены и не поддается материальной компенсации.

С чего граф Ламбсдорфф и начал свое выступление: разумеется, страдания сотен тысяч людей невозможно пересчитать на деньги; разумеется, это чисто символическая компенсация, и все-таки Германия чувствует себя обязанной хоть так оплатить труд рабов (в концлагерях) и рабочих (на заводах, фермах, в домах Третьего рейха).

Рядом со мной сидела пожилая женщина, бывшая узница Освенцима, представлявшая на этом собрании таких же, как она, узников концлагерей. Она очень внимательно слушала, серьезно вникала в детали, а когда получила слово, начала со «Спасибо», обращенного к немцам; ее благодарность была полновесной, искренней – очень уж заждался человек хоть какой-то справедливости. А сколько их уже ничего не ждут и просто понятия не имеют о том, что сегодня, сейчас могли бы получить эту самую компенсацию, по нынешним временам очень даже приличные деньги, и продолжают привычно замалчивать тот, немецкий, период своей жизни! Как вы найдете их, рассеянных по огромной стране, спрятавшихся, молчащих?

Между тем по «межгосударственной» справедливости ни ей. ни другим жителям бывшего СССР, принудительно работавшим на Третий рейх, вообще-то никакой компенсации не полагается; СССР, в отличие от других стран, оккупированных Германией времен нацизма, отказался от нее сразу после войны и надавил на прочие социалистические страны, например сильно пострадавшую от оккупации Польшу, вынудив ее к тому же самому. Жест, как всегда, был важнее интересов граждан, которых, впрочем, и за граждан-то не считали: многие из них продолжили свой крестный путь в сталинских лагерях.

Кстати, а что там с компенсацией нашим родным соотечественникам, проведшим долгие годы в этих самых лагерях? Ее задерживают так же, как «детские» деньги и всяческие другие пособия, а тем временем бывшие узники ГУЛАГа умирают, облегчая задачи бюджета? А как с компенсацией их детям, выросшим в детских домах для «врагов народа»? Говорят, когда предложение включить их в списки всяческих льготников обсуждалось в Государственной думе, кто-то из депутатов сказал: «Они наш Союз развалили, а мы им еще и деньги платить будем?!», и предложение провалили Возможно, Союз был бы еще жив, если бы детей «врагов народа» вообще не было, как и «врагов народа», как и самого террора, их породившего в таком множестве. Однако памятник Дзержинскому те же депутаты хотели поставить на место…

В овальном зале Библиотеки иностранной литературы обсуждалась работа двух немецких фондов в России.

Итак, чисто юридически никто ничего нам не должен: отказались и отказались, ваше дело.

У немецких политиков интерес к вопросу о компенсации остарбайтерам сложился гораздо раньше, чем у советских. Первыми и активнее других его будировали партия зеленых и социал-демократы.

В Штутгарте существует Объединение бывших принудительных рабочих нацистского режима, борющееся за их права; объединение выпускает два бюллетеня под девизом «Избыть до конца бесправие Второй мировой войны», бомбардирует обращениями концерны, в свое время нажившиеся на даровом труде, с требованиями направить часть прибыли на компенсации, а на некоторые предприятия объединение подавало в суд по тому же поводу. Примерно тем же занимаются Федеральный союз – информационно-консультационная служба для лиц, преследовавшихся при нацизме, и Фонд имени Генриха Белля (Кельн), финансировавший вместе с московским «Мемориалом» проект «Восточные рабочие». Есть еще и «Международная служба поиска», входящая в систему Красного Креста и занятая поиском документов, необходимых бывшим остарбайтерам, чтобы подтвердить свое право на компенсацию.

Эти женщины делали снаряды, которые полетят в немцев.

Их сестры, вывезенные на принудительные работы в Германию, делали снаряды, которые потом летели в бойцов Красной Армии Конечно, все эти «ИГ Фарбениндустри», «Крупп», «АЕГ», «Сименс», «Рейнметалл» и прочие вовсе не рвались восстанавливать нарушенную полвека назад справедливость по отношению к людям, про которых часто даже не известно, где они находятся и живы ли еще, за счет своих нынешних прибылей. Более того, поставьте себя на место современного молодого немца, часть заработка которого федеральное правительство систематически изымает для разного рода компенсаций. С одним таким немцем я случайно познакомилась в компании. Он был простым рабочим, приехал в Россию как турист и сначала старательно повторял накрепко усвоенное в школе: мы, немцы, виноваты, особенно перед евреями, мы обязаны платить, платить и платить и никогда, наверное, не расплатимся за то, что натворили наши старшие поколения. Потом он выпил и замолчал. Потом он еще выпил и стал тихонько спрашивать соседа, говорящего по-немецки: объясни мне, пожалуйста, я много и тяжело работаю, я никого никогда не обижал, ну объясни мне, почему часть своего заработка я должен кому-то отдавать и сколько это будет продолжаться?

Это был очень простой человек, и крепко выпив, он, наверное, произнес то, что образованный немец ни за что не скажет. Но подумает. Может подумать.

Почему же снова и снова в Германии возникают организации и объединения, маниакально требующие, чтобы нынешнее поколение платило по счетам старших?

Перед заседанием за круглым столом нам удалось поговорить с графом Отто Ламбсдорффом, прибывшим на несколько дней из Германии, чтобы встретиться с некоторыми российскими политиками (особенно тесные отношения сложились у графа с Григорием Явлинским), урегулировать некоторые проблемы с администрацией президента по поводу выплат (часть средств, выданных в качестве компенсаций бывшим остарбайтерам в начале девяностых годов, была использована правительством не по назначению). В разговоре участвовали представитель фонда Фридриха Науманна в Москве господин Бомсдорф и руководитель Регионального бюро Центральной, Юго-Восточной и Восточной Европы фонда Фридриха Науманна господин Кляйн.

Между прочим, Отто Ламбсдорфф – граф Российской империи: его немецкие предки служили русской короне, и император Александр I пожаловал одному из них, Матвею Ивановичу Ламбсдорффу, генерал-лейтенанту царской армии, первому губернатору Курляндии, воспитателю будущего императора Николая Павловича и великого князя Михаила Павловича, графский титул. Так что связи с Россией у графа семейные. Но карьеру он сделал в Германии: с 1972 года – депутат бундестага, с 1977 по 1984 – федеральный министр экономики; с 1988 по 1993 – председатель Свободно-Демократической партии; сейчас он вместе с 1еншером – почетный председатель этой наиболее либеральной немецкой партии. А также председатель правления фонда Фридриха Науманна и специальный представитель федерального канцлера по выплатам компенсаций лицам, находившимся на принудительных работах в Германии.

– Федеральный бюджет и многие концерны, на предприятиях которых в свое время трудились депортированные с восточных оккупированных территории рабочие, выделили фонду «Память, ответственность и будущее» 10 миллиардов марок, – сказал Огго граф Ламбсдорфф. – На выплату компенсаций пойдет 8, / миллиарда; часть денег предназначена на мероприятия, призванные предотвратить повторение преступлений нацизма.

Сегодня эксцессы, по своей природе сходные с теми преступлениями, происходят практически во всех странах Запада. Вы наверняка слыхали о террористических актах в синагогах Америки, Франции, Германии. Мы сталкиваемся сейчас с ненавистью к иностранцам, иммигрантам в европейские страны, в том числе и в Германию. Все, что касается прав человека, нуждается в особом внимании и особых усилиях. Конечно, в Германии любой, кто нарушит права иностранца, попадет в тюрьму; тут все худшее уже было. Наш интерес и наша задача – воспрепятствовать повторению. А это значит – воспитание. Оно начинается в семьях и идет через школы, через университеты. Это дело длительно по самой своей природе, оно не может произойти со дня на день.

Интересно: в Германии преступления против иностранцев совершают в основном люди, которые едва-едва окончили самую низшую, начальную школу. В экстремистских группировках едва ли можно найти выпускников средней, тем более высшей школы. Я надеюсь, что так это и останется, хотя не мог бы за это полностью поручиться.

Борьба за права человека никогда не прекратится. И усилия наши необходимо постоянно продолжать.

Меня поразила эта убежденность в том, что права человека всегда будут нуждаться в охране и защите, такой взгляд в будущее не назовешь оптимистическим.

– Я совершенно уверен, что эта борьба никогда не прекратится, – очень серьезно подтвердил семидесятичетырехлетний граф Ламбсдорфф. – Всякое другое мнение было бы нереалистично. И если хочешь действительно приблизиться к этой проблеме, нужно ее рассматривать как долгосрочную.

Его мнение тут же подтвердил господин Кляйн: этнические предрассудки по-прежнему создают проблемы с правами человека. На территории Центральной и Восточной Европы сегодня это прежде всего проблемы с цыганами – в Болгарии, Румынии, Венгрии, Чехии, Словакии. Как раз по отношению к цыганам ситуация сложилась вполне сопоставимая с той, в которую в свое время попали евреи. В прибалтийских странах достаточно сложная ситуация с меньшинствами, которые порой составляют большинство населения, – речь, разумеется, о русских. В государствах-преемниках бывшей Югославии есть проблемы и с национальными, и с религиозными меньшинствами, все те же проблемы, которые совсем недавно приводили к войнам и до сих пор не решены.

– Недавно я был на Южном Кавказе – в Грузии, Армении, Азербайджане. Там многие жалуются, что в России их называют «черными», – заметил господин Кляйн. – Они хотели бы изменить свой образ и преодолеть эту дискриминацию. Но есть и поразительные примеры благополучного решения подобных проблем. В Болгарии, например, довольно много турок, которые после какого-то периода преследований теперь относительно неплохо интегрированы в болгарское общество.

Действительно, воспитание толерантности, готовности понимать и принимать инаковоеть, умение вести диалог с носителями другой культуры, других привычек, представлений, ценностей – такое воспитание могло бы противодействовать этнической, конфессиональной, социальной нетерпимости и розни. Оно актуально сегодня не меньше, чем в недавнем прошлом. Очевидно, нынешняя немецкая система образования способна формировать толерантность, раз непременная характеристика хулиганствующих экстремистов – отсутствие за плечами даже средней школы.

Насколько наша система образования пронизана духом терпимости и диалога?

Именно в этой точке смыкаются интересы и задачи двух немецких фондов, работающих в России, – «Память, ответственность и будущее» и Фонда Фридриха Науманна. Последний уже немало сделал, взращивая культуру диалога, дискуссии в либеральных клубах по всей стране.

– В любом городке России есть хоть небольшая группа людей, озабоченных проблемами создания гражданского общества, – говорит представитель фонда в Москве господин Бомсдорф. – В Европе не очень хорошо все это себе представляют, но мы уже убедились, что такие неформальные группы есть действительно повсюду; они работают внутри общества и в конечном итоге на благо общества. Они-mo и есть наши партнеры. Прежде всего, на них опираемся мы с координатором Галиной Ko3Jioeou, создавая либеральные дискуссионные клубы. У нее поразительная способность завязывать и поддерживать связи по всей стране. В одном городе собираются молодые юристы, в другом нашли друг друга молодые историки, в следующем – это региональная организация «Мемориал» или молодежный парламент, или экологи, или, как например в Перми, это организация, которая добивается сохранения пермского концлагеря.

Знаете, однажды в Кировограде к нам обратилось руководство одного из исправительно-трудовых лагерей для молодых преступников, попросили там, на зоне, провести дискуссию. Мы провели. хотя это, конечно, экстремальный случай.

В 1995 году мы открыли региональное бюро фонда в Екатеринбурге и оттуда тоже ведем нашу работу.

Возможность где-нибудь в Перми, Липецке, Таганроге собраться и поспорить, например, о том, есть ли ответственность поколений друг перед другом и в чем она должна выражаться, такая возможность дорогого стоит. Нам порой кажется, что новые рыночные отношения убили склонность к неторопливым разговорам на кухне о смысле жизни, что молодежь-то и вообще только смеется над этой привычкой старших, да и тем уже некогда… Опыт дискуссий, организованных и проведенных фондом, говорит о другом. Например, в фонде хранятся записи высказываний участников дискуссии в Перми:

«Это мой первый опыт участия в таком мероприятии. Это было очень сложно, но мне понравилось…» (студентка Пермского университета, политолог);

«Я в первый раз на таком собрании, где люди высказываются так независимо, так по-разному и так ярко. Здорово, что такое есть! Сколько возникло мыслей! Долго придется все это обдумывать» (студентка-политолог);

«То, что мы здесь собрались и говорили на такие важные темы – это очень нужно. Для молодежи это важнее, чем участвовать в митингах, демонстрациях, писать какие-то письма, важнее просто сесть и обсудить» (студентка-историк);

«Поскольку я отношусь к поколению отцов, мне было интересно посмотреть на следующее поколение детей, чтобы мое представление о них не основывалось только на моем сыне и его друзьях, и я это в полной мере получил. То, что для нас было когда-то подвигом, чуть ли не ересью, диссидентством, для вас сегодня – норма, я этому очень рад» (представитель местного отделения общества «Мемориал»).

Это – впечатления, записанные сразу после дискуссии; интересно, что происходит со временем в головах ее участников, остается ли способность, преодолев юношеский максимализм и эгоцентризм, услышать другого, что жестко требовалось в ходе общего разговора?

В другой раз мы попробуем понять, что и как происходит на этих «либеральных клубах», как называет их господин Бомсдорф, в любом случае такой работой определенно можно гордиться.

Как и другими деяниями фонда Науманна, результаты которых обрели вполне материальную форму и легли на стол стопкой удивительных книг. Тут сборник «Национальные истории в советском и постсоветском государстве», выпущенный по инициативе Ассоциации российских исследователей XX века, поддержанной фондом, – одна из первых попыток понять, на что опираются наши бывшие соотечественники, создавая новую концепцию своей национальной истории и на ее основе – школьные учебники по истории. Обречены ли молодые национальные государства строить свой образ в противопоставлении другим, возвышая себя за счет принижения других? Насколько становление национального самосознания чревато новыми напряжениями между бывшими советскими республиками? По инициативе фонда и при его поддержке эти проблемы смогли обсудить в сборнике историки и политологи России и многих ныне независимых государств, входивших прежде в состав СССР.

Тут и сборник интервью, взятых немецким правозащитником у детей бывших нацистов: совершенно гениальная книжка, которая читается на едином дыхании и заставляет задуматься о многом. В том числе и вот о чем: что сказали бы интервьюеру дети и внуки следователей КГБ, которые когда-то вели дела «врагов народа», бывших военнопленных и остарбайтеров, позже – дела диссидентов? Врачей и судей, обрекавших диссидентов на медленное умирание в психушках ?

Помнится, одна из студенток Ирины Щербаковой, преподавательницы РГГУ и активной сотрудницы «Мемориала», чуть ли не с гордостью сказала: «Мой дед был в тридцатые годы генералом КГБ»…

Кстати, за круглым столом, за который нам пора бы вернуться, среди прочих выступил и председатель правления Всероссийского общества «Мемориал» Арсений Рогинский.

– Я хотел бы сказать, как я понимаю. что такое ответственность за прошлое у нас в России.

За десять лет существования новой страны никакой общественной дискуссии о временах сталинизма и коммунистического террора у нас не было, в опыичие от немцев, все послевоенные годы продолжавших такую дискуссию о национал-социализме. Взамен ответственности за проииюе все время речь идет о покаянии, причем говорят о нем политики всех цветов и оттенков. Геннадий Зюганов считает: все, что нужно, осуждено XX съездом партии, и нечего больше к этому возвращаться. Аман Тулеев говорит: мы свою норму покаяния выполнили и перевыполнили. А либералы утверждают: все, что было в советской истории, ужасно. страшномы все виноваты в том. что допустили такое, и все должны стройными рядами идти на покаяние.

С моей точки зрения, покаяние для России – это осознание своей ответственности за прошлое и целенаправленная деятельность, чтобы это не могло повториться.

О какой деятельности я говорю? Увековечить память о жертвах террора. Заботиться о тех, кто выжил. Передавать их опыт следующим поколениям.

Что делается реально?

Память о жертвах: памятники, мемориалы, книги памяти, уход за кладбищами. Но до сих пор нашли не более десяти процентов захоронений расстрелянных и погибших в концлагерях; их имена восстанавливаются такими темпами, что работа эта продолжится, пожалуй, до XXIX века. В многочисленных краеведческих музеях сталинский террор не представлен вообще.

Забота о живых: бывшим ссыльным вообще никакая помощь не предполагается, а тем, кто сидел в тюрьмах и лагерях, в пересчете на немецкую валюту дают 360 марок за пять лет колымского лагеря. Конечно, государство у нас сегодня нищее, но можно же придумать что-нибудь другое, заботиться можно по-разному, было бы стремление…

Передавая опыт другим поколениям. «Мемориал» проводит уже второй конкурс детских работ по советской истории. Выясняется, что наши старшеклассники готовы и способны осмыслять историю.

Почему все-таки так мало удается сделать? Думаю, г/твная причина – во взаимоотношениях общества и государства. Все, что создано, – книги памяти, кладбища, гуманитарная помощь и так далее, и так далее, – все это создано исключительно общественной энергией. Государство относится к отечественной истории сугубо операционально, в зависимости от того, что ему сейчас надо. Предвыборная кампания Ельцина – архивы открываются; кампания закончилась – архивы опять закрыты. Государство должно наконец осознать и свою ответственность за прошлое, хотя бы в той же степени. в какой ее уже осознало общество.

Российские официальные лица, присутствовавшие на заседании круглого стола, на слова Рогинского ничем не ответили. Да им и нечего было сказать…

СЕЛЬСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

Татьяна Нефедова

Выживание на фоне кризиса. Агропромышленная Россия

С. Петрик. «Фермер», 1992г.

Плач о погубленном реформами сельском хозяйстве давно стал привычен. К середине 90-х оно оказалось на дне кризиса. Коллективные хозяйства сократили производство почти на две трети. Доля сельского хозяйства в валовом внутреннем продукте упала более чем в два раза. Стало очевидно, что большинство бывших колхозов и совхозов, привыкших к госдотациям и госзаказу, не вписались в рынок. Есть ли надежда на выход из кризиса, и каким он видится?

Кризис в общественном сельском хозяйстве сопровождался переходом населения на самообеспечение продуктами питания в деревнях и даже в городах. В статистических сборниках цифры в графе «хозяйства населения» увеличились с четверти всей агропродукции в 1900 году до 60 процентов в 1999 году. Очевидно, что подобный переход на полунатуральное хозяйство для страны, где три четверти населения живет в городах, а более трети – в крупных городах, явление кризисное и временное.

В 1997 году впервые после непрерывного спада 1990-х годов наметилась стагнация производства, причем не только в отдельных регионах, но и в целом по России, и, что особенно важно, даже зафиксирован прирост продукции коллективных хозяйств. Стало очевидно, что перелом все же наступил. Даже сам факт, что после длительного непрерывного падения сельское хозяйство стало зависеть, как прежде, от погодных условий, обнадеживает. Растениеводство выросло особенно заметно. Из животноводческих отраслей быстрее выходит из кризиса птицеводство.

Что же происходит в сельском хозяйстве сейчас? Каковы региональные различия в самочувствии предприятий? Занимаясь профессионально изучением АПК, мы каждый год ездим в разные регионы страны, собираем статистику и, что важнее, разговариваем с людьми от высших начальников в администрациях областей и директоров предприятий до механизаторов, доярок и бабушек, копаюших свои огороды. Комплекс проблем АПК в разных масштабах от предприятий до страны в целом и будет рассмотрен в этой статье на примерах Московской и Рязанской областей.

Как выживают колхозы в глубинке?

Ситуацию в Касимовском районе, расположенном на севере Рязанской области, cpajy раскрывает тот факт, что из 23 коллективных предприятий только одно имело в 1999 году урожайность зерновых выше 14 ц/га и лишь у восьми хозяйств надои молока от одной коровы получились хотя бы на среднероссийском уровне – около 2 тонн в год. Половина хозяйств находится на стадии полного упадка, скот практически вырезан, люди не получают зарплату годами. Но колхозы (теперь АО или ТОО) сохраняются, формально распалось только одно хозяйство. Это типичная российская глубинка, где ни районное начальство, ни руководители более удачливых предприятий не могут сказать, что делать с теми тремя четвертями коллективных хозяйств, которые не вписались в новые условия. И закрыть их нельзя – ведь это не город, за ними – люди, которым негде больше заработать. Значительная часть земель в таких хозяйствах заброшена, поля зарастают лесом.

Но за счет чего удается выживать тем единичным хозяйствам, которые и сохранили производство, и умудряются быть прибыльными? Колхоз имени Ленина дает треть картофеля и пятую часть молока всего района. Удои от одной коровы в нем совсем не характерны для глубинки – 4,3 тонны молока в год. Причины его успеха кроются на 90 процентов в личности руководителя, которая с женской осторожностью отказалась от кредитов, задушивших многие хозяйства, но при этом поставила задачу повышения продуктивности и снижения себестоимости продукции – только так можно добиться рентабельности. Ведь даже при средней продуктивности производство молока рентабельно. Главные тромбы – это сбыт и получение денег с покупателей, которые часто расплачиваются с большой задержкой или бартером. В целом в глубинке в наилучшем положении оказываются те, кто смог превысить средние по району показатели и выбиться в лидеры. Это пять-шесть хозяйств. По сути, все общественное производство вытягивают единичные хозяйства-лидеры.

Возникший в 1990-х годах «дикий рынок» выявил неожиданную и удивительную вешь: переизбыток обрабатываемых сельскохозяйственных земель. И переизбыток коллективных сельхозпредприятий тоже, особенно на периферии областей при малой плотности населения и неразвитой инфраструктуре. Это, правда, не вяжется с долго существовавшим дефицитом продуктов. Но дефицит этот был связан с плановой системой распределения продовольствия, большими потерями продукции, достигавшими 40 процентов, и низкой производительностью труда и земли. А оказалось, что около четверти периферийных хозяйств, вписавшихся в новые условия, вполне способны обеспечить продовольствием население своих регионов. Но не крупнейших городов.

V слабых хозяйств есть разные перспективы. Они могут: а) быть присоединены к сильным, поскольку тем не хватает земель; б) приобретены переработчиками, хотя последние предпочитают иметь дело с сильными предприятиями; в) сдавать свои земли в аренду или продавать их в тех регионах, где на землю есть спрос; г) разделиться на мелкие и индивидуальные хозяйства; д) резко уменьшить или вообше прекратить обработку земель, создать кооперативы по заготовке сена, сбору грибов, ягод (особенно подходит для лесной глубинки). Кризис 1990-х, по сути, привел в соответствие возможности хозяйств по обработке земель и содержанию скота с их реальной деятельностью. Главное, не надо искусственно подталкивать хозяйства к распашке площади большей, чем та, на которой они способны обеспечить приличную продуктивность, и требовать от них содержания поголовья скота большего, чем они способны достойно прокормить, то есть не поддерживать дотациями нерациональную специализацию предприятий, как это делалось долгие годы при социализме.

В глубинке также наблюдается избыток перерабатывающих производств. Большинство из них простаивает или выполняет передаточные функции. Из 24 молокозаводов Рязанской области реально работают только два, остальные собирают молоко у хозяйств и населения и переправляют его в крупные города. Однако, если для скоропортящейся продукции нужны даже только передаточные инстанции, то, по словам самих работников мясной промышленности Рязанской области, семь мясокомбинатов ей не нужны. На весь регион хватило бы двух трех, но с новыми технологиями и разумным управлением.

Таким образом, на предприятиях причины успеха или провала во многом связаны с личностью руководителя. Даже в глубинке на фоне полного краха соседей можно добиться успеха, если грамотно руководить и не ждать подачек и указаний сверху.

Типичная область России

Поднимемся на ступеньку выше, перейдя на другой масштаб исследования, и посмотрим, есть ли объективные факторы, влияющие на результаты сельского хозяйства и не зависящие от личностных особенностей председателей и директоров?

Рязанская область – как маленькая Россия. В ней есть и тайга на севере в Мещере, и лесостепи, и степи на юге. Как и в России, главный город смешен к западу региона, а рядом – Подмосковье, которое по своей моши составляет такой же контраст с Рязанщиной, как Россия с Европой.

Каждый регион активно обменивается продукцией с другими, в городах велика доля импорта. Но если сравнить общий объем потребления продуктов населением и собственное производство, то окажется, что сельское хозяйство области (как и во многих других областях России) даже после сильного падения производства вполне способно обеспечить свое население молоком, яйцами, картошкой и даже вывозить их. Где же эти предприятия, на которых все держится?

Четверть административных районов-лидеров производит половину мяса, молока и картошки, более 90 процентов яиц и овощей, то есть концентрация производства довольно велика. Это административные районы двух типов: пригородные вокруг областного центра Рязани, и южные, причем первые чувствуют себя даже лучше, несмотря на то, что уступают южным по плодородию почв.

Иными словами, и на уровне районов наблюдается то же, что видно было при анализе предприятий: производство стягивается в наиболее жизнеспособные ареалы. Только жизнеспособность имеет здесь уже объективные причины и связана либо с наиболее благоприятными природными предпосылками, либо с влиянием городов… Кризис лучше выдержали хозяйства, расположенные ближе к областному центру. Это характерно для всех регионов России, но особенно заметно в ее Нечерноземной части.

Квазитюненовский ландшафт в России

Подобный феномен характерен не только для России, Его впервые описал немецкий помещик Тюнен еще в 1826 году (И. Тюнен. «Изолированное государство в его отношении к сельскому хозяйству и национальной экономике. Исследование о влиянии хлебных цен, богатства почвы и накладных расходов на земледеление»). В модели Тюнена по мере приближения к городу, расположенному на абсолютно однородной равнине, меняются специализация, интенсивность и продуктивность сельского хозяйства. В основе его модели лежит понятие о ренте по положению как частном случае экономической ренты.

В Европе и Северной Америке распределение интенсивности сельского хозяйства достаточно долго соответствовало закономерностям, вытекаюшим из Тюненовской модели. Но начиная с 1960-х годов в связи с совершенствованием средств транспорта, способных перевозить скоропортящуюся продукцию на большие расстояния, и субурбанизацией (переселением горожан на постоянное место жительства в пригороды) центрально-периферийные различия в сельском хозяйстве стали размываться, и сейчас о них мало кто вспоминает.

Почему же в России этот центрально-периферийный градиент так задержался? Такой субурбанизации, как на Западе, у нас пока нет. Зато велик именно в пригородах спрос на землю дачников, садоводов, владельцев коттеджей. Казалось бы, этот спрос, как и в западных странах, должен делать невыгодным сельхозпроизводство в пригородах. Но этого не происходит. Попробуем обозначить специфические для России условия, определившие подобную пространственную организацию сельского хозяйства.

Прежде всего, это тип заселения или освоения пространства, характерной чертой которого служит разреженность городской сети, в первую очередь сети городов, способных оказывать цивилизующее воздействие на свое окружение. Сказывается и общая запущенность сельской местности. То есть селяне как бы добирают в городе то, чего они не могут получить на месте. Поэтому сельское население в пригородах стабильно росло, а глубинка за последние десятилетия потеряла от половины до двух третей своего населения. Важно учесть, что речь идет не только о количестве людей, но и о качестве трудовых ресурсов. Ведь из глубинки в города и пригороды уезжали наиболее молодые трудолюбивые, предприимчивые люди.

Валовая продукция сельского хозяйства с единицы сельхозугодий, 1998 год, тыс. руб/га.

Все эти особенности учитывали и власти, которые, с одной стороны, стягивали новые и технологически прогрессивные объекты сельского хозяйства в ближайшие пригороды, то есть туда, где они давали наибольшую отдачу. С другой стороны, они постоянно поддерживали дотациями периферийные, безнадежно убыточные хозяйства. Все вместе это «закрепляло» иждивенчество глубинных хозяйств и только усиливало их отставание. Не могла не сказаться и долговременная монополия городских пишевых предприятий: один-два завода перехватывали основные потоки сельхозпродукции в областях, стягивая их опять же к центру.

Все это и способствовало тому, что и сельское население, и инвестиции в сельское хозяйство стягивались поближе к городу. Здесь же – максимальная продуктивность и отдача вложений. Тем не менее в России речь идет скорее о квазитюненовских ландшафтах, нежели о содержательном соответствии оригинальной модели, так как Тюненовская модель основана на рыночных условиях, а у нас похожая география сложилась при плановой экономике.

И. Пиросмани. «Белая свинья с поросятами»

Разные пути выживания

Будем двигаться дальше вверх по масштабной лесенке и попытаемся обозреть общероссийские тенденции.

Кризис сельского хозяйства нельзя трактовать только как часть общего экономического кризиса страны 1990-х годов. Это итог эволюции колхозно-совхозного сельского хозяйства в XX веке с низкой производительностью коллективных хозяйств и привычной к государственному протекционизму. В России нынешнему обвалу сельского хозяйства предшествовали замедление роста, стагнация, переходящая в 1980-х годах кое-где в спад производства, нараставшее отставание продуктивности земель и скота от Запала, огромные структурные диспропорции. Отток населения из села, связанный с ростом городов, требовал перехода к новым технологиям и новым хозяйственным механизмам, как это было во многих развитых странах. Вместо этого «размазывали» по территории огромные средства* все активнее применяли административные рычаги. Поддержание роста производства требовало неоправданно большого объема финансирования. Таким образом, реформы начались на фоне разрастающегося внутреннего кризиса сельского хозяйства, который был резко усилен разрушением сложившейся системы сбыта и поставок продукции, либерализацией цен и уменьшением финансовой поддержки убыточных предприятий. Сами предприятия, несмотря на переименования и формальное разделение земель на паи, изменились мало.

Приведенные региональные примеры показывают, что выжить смогут не все коллективные хозяйства. До 1999 года прибыльной была только пятая часть коллективных хозяйств. Сейчас, по мере выхода из кризиса, их число растет. Половина хозяйств сохраняет жизнестойкость и способность подняться с колен при благоприятных условиях. Стратегии в отношении остальных, особенно тех, где уже разворовано имущество, нет.

Путь выживания коллективных хозяйств связан прежде всего с поиском оптимального для каждою региона сочетания капиталистических и социалистических принципов. В выбранном пути может быть больше социализма: директор – хороший менеджер, умеющий найти нишу на рынке и организующий труд по привычным колхозным правилам- Может быть больше капитализма, как в знаменитой деревне Маслово на Орловщине, где право голоса зависит от числа акций-паев. Но часто практикуется и третий вариант, когда паи колхозников скупают администрация и особенно директор, становясь, по сути, хозяином предприятия.

Пути выживании связаны и с географическими факторами, прежде всего с плодородием земель и с экономикогеографическим положением. И прежде, и сейчас результаты сельскохозяйственной деятельности сильно зависят от местоположения, на севере или на юге, близко к городу или в забытой Богом глубинке. В южных районах и земли лучше, и людей на селе осталось больше. Их товарное хозяйство, лишившись госзаказа, поначалу пострадало сильнее. Но юго-запад страны от Белгородчины до Кубани и Ставрополья – это полнокровное, благоустроенное село, густая сеть дорог и относительно высокие (по российским меркам) урожаи. Их подъем несколько задерживался по сравнению с Нечерноземьем, но уже сейчас его признаки заметны, и он будет гораздо более бурным и значительным при создании благоприятных условий. Однако это весьма консервативный (по взглядам населения и по экономической политике) «красный пояс» страны, где удачливые рыночные хозяйства находятся под сильным административным прессом и вынуждены отчаянно маневрировать.

Агропромышленная «связка»

Пищевики тоже переживали не лучшие времена. Спал производства составил почти половину, при том что число предприятий увеличилось в четыре раза. Это означает, что пострадали от кризиса традиционные заводы при появлении множества малых предприятий, как новых, так и отпочковавшихся от прежних. Сильнее всего пострадали молочная и мясная промышленность. Падению производства продуктов способствовало также и обнищание населения. И все же пищевая промышленность в начале кризиса пострадала несколько меньше, чем другие отрасли. А с 1997 года производство растет.

До кризиса 1998 года она испытывала бум западных инвестиций, занимая второе место после топливной промышленности. Мировые пищевые гиганты сформировали в России свои сети. Главная притягательная сила для инвесторов была связана с быстрой оборачиваемостью средств, высокими прибылями «живыми деньгами» и устойчивым спросом, ведь кушать надо каждый день. После кризиса появились новые факторы. Падение прибыльности импортных операций и боязнь потерять налаженный российский рынок заставили иностранных инвесторов строить пищевые предприятия на месте.

Какое дело до всего этого сельскому хозяйству? Вообше-то прямое: пищевая промышленность, если она претендует на завоевание рынка и хорошее качество, требует расширения местной сырьевой базы – а это и вложения средств, которые теперь идут от пищевиков, и рабочие места. Примеров достаточно. Пивзавод «Балтика» уже начал выращивать ячмень в Ленинградской, Новгородской и Псковской областях. Завод «Эрманн» в Раменском районе Подмосковья требует ежедневно 300 тысяч литров свежего молока, которое предприятие собирается закупать у местных хозяйств, отбираемых по конкурсу. Самая мощная российская молочно-соковая компания «Вимм-Билль-Данн» инвестирует пять миллионов долларов в переоснащение ферм, на которых закупается молоко для комбинатов компании Она действует главным образом через Лианозовский комбинат, но купила также и Раменский молокозавод. Этой программой будут охвачены десятки хозяйств. Развитием сырьевой базы серьезно озабочены и мясокомбинаты, поскольку производство мяса упало особенно сильно, а импорт замороженного мяса растет в цене.

Таким образом, спонтанное объединение производителей и переработчиков сельхозпродукции в вертикальные структуры обозначалось во второй половине девяностых достаточно четко. Долгое противостояние города и деревни заканчивается. Именно города, как экономические полюса развития, помогают сельскому хозяйству подняться на ноги. Но опираются они на крепкие хозяйства, что также усиливает сегрегацию последних.

Обеспеченность населения молоком, производимым в своем регионе, 1997 год (Москва и область, С.-Петербург и Ленинградская область)

Фермеры или личное подсобное хозяйство?

Число фермеров после бурного роста в начале 90-х годов в последние годы падает. В 2000 году их, тем не менее, осталось 260 тысяч. Доля фермеров в производстве крайне мала – 2-3 процента сельхозпродукции. По оценкам большинства областных администраций Нечерноземья, спроса на земли фондов перераспределения, созданных именно для фермеров, во второй половине 90-х годов почти нет.

Спонтанное преобразование сельского хозяйства России пошло по пути роста не фермерских, а личных подсобных крестьянских хозяйств. Работники хозяйств и пенсионеры имеют право забрать свой земельный пай в собственность. Но при расширении земель для личного хозяйства (до 1-2 гектаров) во все не нужно забирать пай и тем более оформлять юридически новую хозяйственную единицу – фермера, облагаемого множеством налогов. Сельские жители часто ведут свое хозяйство, не выходя из колхоза (АО, ТОО).

В 1990-х годах произошло не только расширение личных хозяйств населения в целях выживания на натуральном хозяйстве, но и заметный его переход к мелкотоварному производству. Это и традиционная торговля на рынке, и продажа молока, яиц дачникам, и сдача своей продукции в колхоз, АО или ТОО, то есть включение ее в традиционную цепочку АПК. Например, доля личных хозяйств в производстве молока, согласно статистике, в половине регионов превышает 50 процентов. Сбыт собственной продукции дает существенную прибавку к пенсиям, к пособиям по безработице. Именно поэтому российская сельская безработица – довольно специфический феномен, часто связанный с переключением с работы в колхозе на работу на собственном участке. Тем не менее вклад хозяйств населения в снабжение крупных городов невелик и связан главным образом с частичным самообеспечением картошкой и овощами.

Новая тенденция – это кооперация хозяйств населения и фермеров. У фермеров есть предпринимательская хватка, но с небольшим куском земли им выжить трудно, сельскохозяйственную продукцию везти на большие российские расстояния невыгодно, а для переработки нужно много сырья. Вот это сырье они и находит у родственного им частника. У него высоки производительность и качество, а главное – таких хозяйств много, очень много. Примеров, когда фермер начинает с нескольких коров и минисепараторов для производства молока и творога, а кончает промышленным сепаратором и сбором сырья у окрестного населения, сколько угодно. Очевидно, что это ростки новых форм кооперации, идущей снизу.

Это – та саман вертикальная кооперация, позволяющая сохранять индивидуальные хозяйства, но помогающая им вписаться в рынок при развитии товарно-денежных отношений. О такой кооперации писали ученые известной во всем мире русской аграрной школы в начале XX века, в частности А. Чаянов, и за которую они поплатились жизнью, когда возобладала горизонтальная кооперация, получившая название коллективизации.

И все же подобная кооперация, ориентированная скорее на колхозные рынки, гораздо слабее, чем коллективные предприятия, вписывается в цепочку АПК. Лишь четверть фермеров поддерживают прямые связи с перерабатывающими предприятиями.

Итак, основной опорой продовольственного снабжения городов по-прежнему остаются коллективные предприятия. Они сохраняются и там, где совершенно несостоятельны, например в глубинке, продолжая контролировать землю и выполнять функции собеса без денег, помогая выживать населению. Те предприятия, что так или иначе приспособились к новым условиям (а их большинство в пригородах и от четверти до трети в глубинке), считают, что главным тормозом остаются проблемы сбыта продукции и отсутствие маркетинговых служб. Большинство из них нуждается в лоббировании своих интересов на местном, областном и федеральном уровне, но не в таком лоббиро вании, какое было обесценено коммунистами и аграрной партией, а в разъяснении реальных проблем руководству разных уровней, в том числе и в области закупочной, таможенной и налоговой политики.

Приспособление и возрождение агропромышленного производства идет через отдельные сильные предприятия. Если им не мешать, то они способны стать локомотивами для середняков. В то же время перспективы для слабых при прекращении дотаций неутешительны, хотя некоторые из них имеют шансы выжить при смене специализации и формы.

Возрождение сельского хозяйства идет через вертикальную кооперацию: как «сверху» – от пишевых предприятий и закупочных фирм, так и «снизу» – от сельхозпроизводителей, для переработки и сбыта продукции.

Кризисное состояние АПК России и резкий спад производства привели к обострению проблем продовольственной безопасности в регионах, усиленных проявлениями регионального сепаратизма. Это, в свою очередь, ведет к разрушению и прежде не очень резкого межрегионального разделения труда и раздроблению страны на замкнутые части. Все это противодействует наметившимся в последние годы тенденциям формирования общероссийского продовольственного рынка. Однако действия региональных властей препятствуют вертикальной межрегиональной интеграции. Они заинтересованы в «карманных» корпорациях и завышении цен в регионах-потребителях.

Усиление внутрирегиональных и соседских связей, попытки опираться на собственные силы не только в производстве, но и в переработке продукции способствуют формированию своеобразных региональных агропроизводственных пирамид, в вершине которых находится перерабатывающее предприятие. Подобные региональные АП К могут быть более мощными (типа сырьевых и потребительских цепочек Омского мясоперерабатывающего завода) или менее мощными с более локальными сырьевыми и потребительскими зонами. Но они все активнее завоевывают рынок, конкурируют друг с другом и теснят в глубинке импортную продукцию. Чего, собственно, мы все и ждем от нашего агропромышленного комплекса.

Во всем мире

Горшок будущего

Японские ученые изобрели невероятный, суперсовременный унитаз, который приведет вас в замешательство, показав вам многое из такого, чего вы не можете себе представить.

Удивительный волшебный горшок будущего имеет подогреваемое сиденье, которое измеряет ваш вес, когда вы садитесь на него. Ткните указательным пальцем в подлокотник, и унитаз измерит вашу температуру, пульс и давление. Керамические датчики, расположенные в резервуаре унитаза, проверят вашу мочу на сахар, протеин, микроэлементы крови, определят степень ее прозрачности, что поможет обнаружить у вас жар. Чудесный унитаз способен установить диагноз вашего заболевания на самой ранней стадии.

Вся эта ценная информация может передаваться по телефону прямо вашему врачу или в больницу. Если вы подольше посидите в туалете, то роскошный фарфоровый трон выполнит 130 медицинских тестов и распечатает их результаты.

Для домов, где живет более одного человека, прилагаются специальные электронные удосто верения личности, которые помогут унитазу на первых порах распознавать членов семьи.

Сегодня существуют только два тщательно охраняемых образца футуристического унитаза, один – в Японии, а другой – в офисе японского производителя унитазов в американском городе Оранж. Три японские корпорации работали над супе рунитазом в течение двадцати пяти лет. Пока неизвестно, когда такие унитазы будут доступны для широкой продажи.

Некоторые задают вопрос: зачем использовать унитазы для других целей, кроме самой обычной? Дело в том, что экскременты организма представляют собой самый простой путь наблюдения за вашим здоровьем.

Пока он проигрывает

Где только в наше время не применяют роботы! Настала очередь спорта. Американский инженер Джон Прайс создал электронного теннисиста. Робот реагирует на мускульную активность партнера- человека, одетого в снабженный сенсорными датчиками костюм. Правда, пока железный спортсмен проигрывает, но зато он не устает на тренировках.

Горные лыжи под землей

В Вуокати – на одном из главных лыжных курортов Финляндии – к новому зимнему сезону открылся первый в мире туннель для лыжников «Хальф Пиппе».

По туннелю пролегает освещенная лыжная трасса длиной 550 метров с перепадом высот 50 метров. Здесь смонтирована уникальная установка «искусственного климата»: круглый год в туннеле поддерживается температура от -5 до -9 градусов. В «Хальф Пиппе» есть ресторан, пункты проката снаряжения и сервисного обслуживания. В туннеле оборудован спусковой желоб для занятий сноубордом.

Тема номера

Что такое болезнь? Одни считают, что это отклонение от нормы, для других критерий болезни – страдание. В одиих обществах в больном видели жертву обстоятельств и сочувствовали ему, в других – его обвиняли и даже били палками. А как расценивать патологию? Может быть, это – полезное для вида приспособление? Или наоборот, человек – это «сосуд» с болезнями, унаследованными от далеких предков, от которых пора избавляться? Каждый готов судить по-своему.

А еще говорят: «Время рассудит». Но вот время и наступило.

На дворе – Будущее. Каковы же новые представления о том, что такое болезнь, патология? Какие шаги уже сейчас делает медицина, на наших глазах превращаясь в «медицину будущего»?

Об этом – в материалах темы номера.

Кирилл Ефремов

Философия болезни

Две трети года в нашей семье кто- нибудь да болен. Эту статью я печатал, покашливай и вложив в ноздри немного чеснока. Большинство моих знакомых обладают разнообразными недугами, коими определенно гордятся. Что же такое болезнь? Оказывается, это не такой уж однозначный вопрос. Более того, болезнь – это во многом ритуал и миф, причина эволюционною успеха и способ существования.

С биологической точки зрения болезнь – это ответная реакция, долгосрочные преобразования организма, оказавшегося вне пределов зоны нормальной жизнедеятельности. Продвигаясь в потоке эволюции, организм следует двум стратегиям: выживание (прожить подольше) и репродуктивный успех (оставить побольше потомства). В принципе, любые изменения, которые препятствуют достижению этих целей, можно считать патологией. Вот здесь и начинается «борьба смыслов». Во-первых, кому полезнее выживать – организму или его частям? Ведь успешный процесс развития всегда сопровождается запрограммированной гибелью отдельных клеток. Например, ткани хвоста у головастика вполне здоровы, но они разрушаются в ходе метаморфоза. Вместе с тем процветание некоторых клеток, например, при канцерогенезе, целостный организм уничтожает. Иногда клетки устраивают «забастовку» – перестают выполнять основную работу, чтобы сохранить жизнедеятельность.

Во-вторых, нарушение «полезной» жизнедеятельности не обязательно снижает репродуктивный успех. Более того, нередко именно уродство, гипертрофия каких-либо органов дают возможность особи оставить больше потомства. В этом случае половой отбор противоречит отбору на выживание. Конрад Лоренц в качестве примера описывает фазана-аргуса: чем крупнее крылья самца, тем сильнее возбуждаются самки, тем больше потомства оставит эта птица, которая вместе с тем… потеряла способность летать! Можно ли считать чрезмерное развитие крыльев патологией? Есть вполне обоснованная точка зрения, что и современный человек буквально «слеплен» из болезней: его инфантильность, огромный мозг, короткие руки – несомненно, аномальной природы.

В первую очередь болезнь ассоциируется у нас с инфекционным процессом. Но это тоже своеобразный процесс приспособления: патогенные сушества нападают, а организм выпускает против них целую армию, которая, как и всякая армия, «наводит шороху» и на собственной территории. Отсюда воспалительный процесс, боль, температура, выброс простаг- ландинов, гистаминов и прочих раздражающих веществ. Воспалительный процесс может и убить ослабленный организм точно так же, как взбунтовавшаяся армия способна похоронить слабое государство.

Нередко инфекционная болезнь завершается «вооруженным» перемирием, когда микробы не приносят существенных разрушений, но и не уходят из организма насовсем. Оказывается, такие хронические патологии были нормой в человеческих популяциях. Из поколения в поколение люди болели, например, туберкулезом, сифилисом, проказой, носили разнообразных гельминтов, жили лет до 30, оставляли детей, те снова болели… Иногда, вследствие отбора, вырабатывался особый иммунитет – как, например, к м amp;тярии. У жителей тропиков вообще сложилась более мощная защита организма (развитая лимфоидная ткань, высокая концентрация гамма-глобулинов и прочее), что позволяло им выживать, оставаясь носителями опасных болезней. В плотных популяциях, если ребенок выживал (что случалось нечасто), происходила иммунизация – вначале она была автоматической (как, например, обилие простудных заболеваний, которые европейцы переносили в детстве), а затем стала сознательной (что началось с прививки оспы, но и вне Европы были случаи независимого изобретения прививки как особого магического ритуала). Народы, не прошедшие такую иммунизацию, оказались бессильными перед новыми инфекциями и в массе вымирали.

По-видимому, можно считать, что человек в природных, то есть нормальных, условиях всегда был в той или иной степени болен. Что же тогда считать болезнью и здоровьем, нормой и патологией? А решается эта проблема очень просто: каков судья, таков и ответ. То есть смотря кто будет оценивать. Даже сам господин Естественный отбор, как мы уже увидели, может быть очень непоследовательным и капризным: сегодня это уродство, завтра норма, а послезавтра – необходимая черта. Что же говорить об общественных критериях – здесь вся к судил о здоровье по-своему.

У одних народов здоровьем считалась мускульная сила, у других – полнота тела, у третьих – долголетие, у четвертых – детородная способность. Близорукого спортсмена мы бы посчитали вполне здоровым, хотя бушменский охотник с нами бы совершенно не согласился. У папуасов старец, пораженный экземой, лишаем и теряющий пальцы на ногах от микоза, считался здоровым крепким мужчиной. А девица с подпиленными зубами, четырьмя обрубленными пальцами (в знак скорби по умершим родичам) именовалась красавицей. Совершенно здоровая женщина в Южном Китае была бы у нас инвалидом, поскольку имела деформированные ступни и могла лишь ползать по дому. Европейцы вызвали у многих экваториалов горячее сочувствие, ведь они считались тяжко больными «прозрачностью кожи». Кстати, очень неплохое (по нашим меркам даже железное) здоровье было у австралийцев. Они могли ночью спокойно спать, покрытые инеем, а днем – выносить пекло, они не чувствовали боли, раны и переломы заживали у них за несколько дней, а выносливость была поразительной. Так вот, по свидетельству этнолога Марселя Мосса, если такой «железный» австралиец узнавал, что его околдовали, он вскоре умирал, иногда в течение суток.

Что самое странное – при таких бросающих в дрожь диагнозах сами люди обычно не испытывали существенного дискомфорта. Чукчи, пренебрегая какими-либо возможностями гигиены, поголовно были заражены чесоткой, другими кожными паразитами, обладали экземой, но нельзя сказать, что они «страдали», ибо они чувствовали себя неплохо, а над собственной неопрятностью подшучивали. считая, что плох тот соплеменник, который не любит почесаться.

Как же выделить критерий болезни? В современной медицинской науке именно страдание (или, иными словами, дискомфорт) стало таким критерием. Эта позиция принята Всемирной организацией здравоохранения: здоровьем считается состояние комфорта – физического, психического. социального и культурного. Нездоровье – все остальное. Так что стремление к удобству, поиск разнообразных составляющих комфорта – отнюдь не «барская прихоть», а естественный путь к здоровью.

Кстати, с помощью такого критерия определяется и психическое здоровье. Часто встречается такая точка зрения: «почти каждый человек психически ненормален», а если более грубо: «вокруг полно психов». Известный психиатр и философ А. Адлер ответил на это, что больным он может назвать только того, кто испытывает страдания (или причиняет их другим), а еще правильнее – того, кто обратился к самому Адлеру за помощью.

Р. Магритт. «Терапевт»

Остальных считать больными он, Адлер, не имеет права. Действительно, ведь психическое состояние тесно связано с условиями. В крайне тяжелых условиях и у самого здорового человека нервная система проявляет патологические реакции. А в «спокойной обстановке» и тот, кого в других обстоятельствах посчитали бы «психом», проживает вполне комфортно и с пользой для окружающих. Потому-то граница между нормой и патологией столь зыбка – все зависит от критериев оценивающей системы и от давления среды. Похоже на принцип неопределенности в физике.

Однако будем мы замечать болезнь или нет, люди болеют, и это, так сказать, медицинский факт, который ни в одной культуре не отрицался. А вот отношение к самой болезни было разным. В одних культурах она считалась знаком свыше, вмешательством высших сил, велением судьбы, а больной выступал как избранник, приблизившийся к рубежу между жизнью и смертью; он словно «заглядывает» в Нижний мир, приобретая необычные, магические свойства. В этих культурах к больному относились с уважением и сочувствием, он пользовался особым, хотя и изолированным положением, болезнь была предметом гордости и самоутверждения, а активное стремление к здоровью отсутствовало. Примеры часто встречаются в изолятах (особенно лесных) – в Африке, Южной Америке, а также в Северной Азии.

В других культурах, присущих, например, древним обществам Индии, Китая и Передней Азии, взгляд на болезни был совершенно иной. Там считалось, что человек сам несет ответственность за свое здоровье: заболел – значит, ты и виноват, ибо совершил неверные действия. Причем представления могли быть не только рациональными (не ел витамины, не занимался спортом, не ходил к дантисту), но и совершенно «абсурдными»: болезнь представляется возмездием за нарушение табу, мистического порядка (кое-где больного даже били палками, чтобы помочь ему исцелиться). С объективной точки зрения, грань между этими представлениями отсутствует – гигиенические требования часто превращаются в мании, а предписания медиков оказываются безосновательными. Кстати, в таких обществах идеализировалась тучность, а медицина и гигиена превращались в высокоразвитые учения. Причем эти учения имели сложную структуру, поскольку параллельно сосуществовала медицина практическая и ритуальная, которые сплетались в причудливые гибриды, их сегодня подают как, например, «тибетскую» или «китайскую» медицину. Европейская врачебная наука возникла именно из ритуального, а не практического направления. Тот, кто выдирал зубы, вскрывал гнойники и пользовал раны, не имел права называться врачом. Обычно этим занимался цирюльник, коновал, кузнец, а то и колдун. В медицине XIX – XX веков произошла своеобразная революция, связанная с переходом от ритуальной к практической деятельности. И этот переход еще далеко не завершен.

А теперь внимание: мы рассмотрели две модели, культ болезни и культ здоровья. Сможете ли вы узнать, о каких обществах сейчас пойдет речь? В первом при встрече принято хныкать о болезнях, и чей они заковыристее, тем весомее окажется персона. А если вы побежите по улицам в трусах, будете возмущаться загазованностью воздуха или синевой стен в детском саду, вас отругают или даже запрут в особой комнате. Во втором обществе о своих болячках нельзя рассказывать даже родным. Половину заработка надо тратить на ремонт зубов, здоровый цвет лица и медицинскую страховку. Самая престижная профессия – доктор. На улицах можно встретить много толстяков.

Итак? Трудно ли было угадать? Архетип ущербности, культ болезни и ритуалы самоотчуждения являются ключом ко многим тайнам «русской души». Но об этом поговорим в другой раз – и желательно уже без чеснока.

Александр Волков

Болезни: взгляд в прошлое и будущее

Болезни приходят внезапно. Мы перебираем в памяти прошлое и не можем понять, как и почему заболели. За что мы расплачиваемся? Мы бьемся в тенетах логики и не можем связать начала с концами. Прекратится ли это когда-нибудь? Справится ли наука с недугами?

Почему человек не замечает появления опухолей?

Обычно мы встречаем болезни во всеоружии. Человеческий организм состоит примерно из десяти квадриллионов клеток. Каждая из них снабжена химической меткой. Этот знак все равно что паспорт или мундир. Если он есть, сразу видно, что перед нами «подданный» огромного «организма-государства». Если его нет, значит сюда пробрался чужак, и расправа с ним недолга. В этом обществе царят драконовские законы: за ношение поддельной или неряшливой метки немедленно следует смертная казнь. Раненые или состарившиеся «жители» обречены; у них есть лишь право покончить с собой. За соблюдением этих неумолимых законов следит иммунная система. Каждая сотая клетка нашего организма работает в этой «службе безопасности»: выслеживает, контролирует, расправляется, наводит порядок. Все тело находится под ее неусыпным наблюдением.

Иначе и бьп ь не может. Ведь организм – это государство, которое непрерывно ведет войну с врагами, проникающими извне (ситуация сродни той, что описывал в своей антиутопии «1984» Джордж Оруэлл). И все-таки иным врагам тело уступает без боя; порой мы распознаем недуги слишком поздно. Возможно, эти заболевания получили широкое распространение лишь в недавнем прошлом, и человеческий организм оказался не готов распознавать их?

Пример очевиден. Болезнью XX века стал рак. Вредные опухоли готовы исподволь поразить практически любой орган тела. А мы? Мы даже не знаем в точности, как возникает рак. Наш организм, бурно реагирующий на легкую простуду, сперва просто не замечает, что внутри него притаилась опухоль, как птица не замечает, что в ее гнезде иоселился кукушонок. Мы бьем тревогу, лишь когда болезнь становится неизлечимой. В чем же дело? Наверное, в том, что в древности люди крайне редко болели раком.

Это в наше время воздух, вода и пища пропитаны экологическими ядами, то и дело вызывающими вредные мутации даже у молодых людей. Очевидно, прежде от рака страдали лишь те, кто доживал до мафусаилова века. А поскольку их было очень мало и многие поколения «хомо сап пенсов» жили быстро и умирали молодыми, то природа не позаботилась о предупредительных знаках – симптомах, которые немедленно подсказали бы появление опухоли. И вот, как только средняя продолжительность жизни резко увеличилась и привычные в прошлом болезни были побеждены, на нас эпидемией обрушился рак – когда-то недуг столь же экзотический, как, например, в наше время муковисиидоз.

Когда организм живет по старинке

Итак, изменения в жизни человека приводят к тому, что спектр заболеваний, от которых он страдает, меняется: мы все сильнее подвержены редким когда-то недугам, на которые даже не реагируем сразу, лишь терзаясь позже вопросами: «как» и «почему». В свою очередь, определенные состояния организма, прежде игравшие полезную роль, теперь ощущаются нами как нечто болезненное.

На палубе корабля, в салоне старенького самолета или на карусели нас часто укачивает. К горлу подступает тошнота. Почему же организм так бурно реагирует на незначительные, казалось бы, раздражители? Почему мы страдаем от «морской болезни»?

Потому что, когда нас укачивает, страдает вестибулярный аппарат. Мы теряем ориентировку в пространстве. Что это значило в те времена, когда не было ни авиации, ни навигации? Что в организм попал яд! Наших предков тошнило, когда они съедали что-то токсичное. Ведь яд, в частности, действовал на механизмы, управляющие движениями глаз. Изображение перед глазами «плыло», кружилось (подобное чувство знакомо, например, людям, принявшим изрядную дозу алкоголя). В этом мире, ставшем вдруг неустойчивым, человек терял ориентировку. Отравление! Организм как можно быстрее извергал съеденное, надеясь спастись от токсинов. Вот и теперь, стоит нам выбраться на палубу подрагивающего корабля, как организм пытается повторить давний, помогавший предкам опыт.

Другой пример: маниакально-депрессивный психоз (любимый диагноз советских психиатров). Его основные симптомы: уныние и страх. Человеку все надоедает; жизнь не удалась; жить незачем; кругом одни враги; за спиной постоянно устраивают какие-то «заговоры». «Все вокруг ополчились на меня!» Он по-обломовски сворачивается на диване калачиком и бесцельно шел кает телевизионным пультом, не желая никого видеть. Его особенно раздражает и пугает то, что ближние сочтут его «психически ненормальным»! У нас в стране подобные навязчивые состояния долго пытались лечить медикаментозно. Но так ли уж вредны и бессмысленны приступы депрессии?

В них можно усмотреть особую, древнейшую тактику организма, помогающую выстоять в борьбе с трудностями. Человек бессознательно пробует справиться с проблемами, разобраться в которых его разум бессилен. Впадая в жестокую депрессию, мы погружаемся в странный «дневной сон», чтобы через несколько месяцев с новой энергией пробудиться к жизни.

Подобной тактики придерживаются подчас и животные. Американский биолог Ли Э. Дугаткин долгое время наблюдал за стайками гуппи. Среди этих красивых рыбок тоже нашлись очень боязливые особи. Они всюду видели врагов; им то и дело мерещился подвох. И жизнь… вознаграждала их. Другие, уверенные в себе рыбки при появлении хищника, например окуня, порой игнорировали опасность и становились его добычей. А эти, с вечным призраком страха в глазах, уносились от хищника торпедой.

Болезненная боязливость помогала и нашим предкам выжить во враждебном им мире. Кроме того, склонность к унынию и самоизоляции сглаживала конфликты внутри социальных групп, давала возможность окружающим забыть дурные проступки, совершенные индивидом. Он удалялся от всех, чтобы вернуться «с незапятнанной репутацией».

Еще один пример. Считается, что быть полным плохо. Родители крепятся сами и отваживают детей от булочек или чипсов, раз и навсегда уяснив, что, прибавляя калории, мы отнимаем здоровье. Но уроки воспитания проходят даром. Дети все так же тянутся к запретной пише и капризничают в ответ на наши диеты. Что-то глубинное, подсознательное побуждает их питаться вопреки науке.

Ответ надо искать опять же в прошлом. В ледниковом периоде в пище человека постоянно не хватало жиров, углеводов и сахаров. Рацион был очень скуден. Долгой зимой люди слабели и умирали от нехватки питательных веществ. Спастись можно было, раздобыв что-нибудь богатое калориями. Так, в нас укоренилась тяга к пише, помогающей нагулять жирок. Эти пышные животы, которых мы стыдимся, – дань долгим тысячелетиям, когда выживали лишь успевшие наесться досыта. По биологическим меркам, ледниковый период кончился «каких-то несколько дней назад». Мы еще не успели отвыкнуть от дурной манеры не проносить кусок мимо рта. И вот, угождая чреву, безнадежно портим свою внешность, все дальше отступая от идеала красоты. Диеты не помогают Посидев на них, мы чаше всего тут же «спохватываемся» и снова начинаем полнеть, поневоле съедая «за себя и своего предка», жадно взиравшего на мамонтов. Лучше понять всю тщетность попыток и успокоиться. Что-то хорошее есть и в лишнем весе. Человек упитанный, дородный легче переносит невзгоды. Этих толстокожих оптимистов ничем не пробьешь.

Гармония поверяется генетикой?

Вообше понятия «болезни» и «здоровья» очень расплывчаты. Многое зависит от того, с какой точки зрения смотреть на человека. То. что долго считалось нормой, ныне вызывает тревогу. Пышные тела рубенсовских женщин четыре века назад дышали здоровьем, но под критическим взором некоторых наших современниц знаменитые полотна лишь «наглядно демонстрируют ужасные пороки ожирения». Столь же спорна и диагностика психических заболеваний, как явствует из примера с депрессией. В свое время могли показаться эпатируюшими слова Фрейда о том, что нет четкой грани между шизофренией и ее отсутствием, как нет и каксгй-либо строго определяемой психической нормы. На исходе века мнение то же. «Понятие психического заболевания не может быть противопоставлено понятию психического здоровья, ибо последнее является не сугубо медицинским. а социальным», – отмечает, например, французский психоаналитик Поль Берщери. «Нет никакой непроходимой грани между шизофрениками, параноиками, олигофренами, невротиками и прочими» – таков итог исследования, проведенного российским психиатром С.Я. Брониным (см. «Знание – сила», 10/2000). Подобные цитаты можно множить.

Зачастую мы сами решаем, что считать болезнью. Ибо любое состояние, испытываемое нами, в чем-то отличается от идеального и, значит, является неблагополучным. Неужели нас постоянно надо лечить? Врачевать от всего? Головная боль и плохой цвет кожи, покашливание и морщины, спазмы в мышпах и тяжесть в желудке, перхоть и выпадение волос – решительно любое наше ощущение, любое моментальное телесное проявление можно истолковать как признак болезни, которую остается только угадать, назвать. Начинается перебор лекарств, консультаций, диагностик и прочих вариантов. По отдельным, отрывочным «кадрам» мы пытаемся восстановить целостный процесс, изводя в этих попытках немало сил. Ведь первоначальные симптомы часто бывают расплывчатыми, неопределенными, сопутствующими многим недугам. Итак, во многих случаях то, что мы понимаем под «болезнью», скорее выявляет нашу самооценку, наше пожелание себе («Хочу быть стройным и иметь пышную шевелюру!»), а вовсе не свидетельствует об опасном нарушении функций организма.

Подлинная болезнь вызывает не одно лишь огорчение или уныние; нет, она причиняет неподдельное страдание. Именно это свойство болезни А. Адлер считал ее главным критерием. В органах тела, охваченных недугом, происходят изменения, причиняющие человеку боль. Словно удар набата, она отзывается в сознании больного, открывая ему, что возможна смерть.

Положение и впрямь серьезное. Сейчас врачам удается исцелять, в лучшем случае, треть всех известных болезней. Кроме того, причиной смерти зачастую бывает поздняя диагностика, как показано выше на примере такого заболевания, как рак. Человек не обращается вовремя к врачу, и это ухудшает ситуацию. В других случаях приступить к правильному лечению мешают неясные, расплывчатые симптомы. Любому страданию предшествуют сомнения и страхи; они. как тень, что падает из будущего. В какой-то момент перед тем, как мы поймем, что больны, нас охватывает беспокойство; мы чувствуем себя разбитыми, появляется какой-то неприятный осадок… Как это выразить словами?

Увы, но часто случается, что главным диагностом становится сам пациент. При нехватке современной аппаратуры, что характерно, например, для российской глубинки, слишком многое зависит от того, как больной сумеет рассказать о своем недуге, как четко опишет симптомы, будет ли предельно откровенен или что-то утаит. Неясный рассказ может сбить врача с толку. Соответственно таким же неопределенным окажется назначенное им лечение. Из-за этого будет потеряно много, слишком много времени.

Как же опередить болезнь, если она стремится подкрасться незаметно? Когда около десяти лет назад началась расшифровка генома – последовательности человеческих генов, появилась уверенность, что найдена панацея почти от всех бед. Если в болезни виновен дефектный ген, то в организм надо ввести правильную его версию, и тогда пациент пойдет на поправку.

По подсчетам ученых, почти девять тысяч болезней можно объяснить лишь одним – дурным влиянием генов. По оценкам Всемирной организации здравоохранения, каждый двадцатый житель нашей планеты страдает от недугов, которые полностью или частично обусловлены генами. Стало быть, по меньшей мере семь миллионов россиян мучаются из-за подобных дефектов. Вот где таятся «как», «почему», «за что»! Генетики хотят буквально «искоренить» эти недуги, внеся свой посильный вклад в эволюцию человека.

За минувшие десять лет генетическими методами лечили около четырех тысяч пациентов. В 2000 году в различных клиниках мира опробовалось около четырехсот подобных видов терапии. Однако особых достижений пока нет. Расшифровка генома, несмотря на всю эйфорию вокруг нее, тоже не дала представления о том, как устроен человек. В руки ученых попала книга на неведомом языке: книга, в которой не только нет ни одного знака препинания, но и все слова слиты друг с другом в единое целое. В этой абракадабре – три с лишним миллиарда знаков. Их надо истолковать.

Лишь после этого – через десятилетия – совершится революция в медицине. Все в ней изменится – от диагностики до фармацевтики. Знание генома позволит точно выбирать лекарства. Почему одним раковым больным помогает химиотерапия, а другим – нет? Почему для одних эта доза лекарства мала, а для других – велика? Зная генетику каждого конкретного пациента, можно точно дозировать препарат, приноравливая его к конституции человека.

А сейчас? Разве у всех пациентов одни и те же тела, чтобы пичкать их по рецепту: «Две таблетки в день утром и вечером»? Их пьют стар и млад, одинаково жалуясь на то, что «плохо все же помогают лекарства – как болел, так и болеешь».

Правда, уже сейчас ученые могут оценить активность сорока тысяч генов и даже в отдельных случаях предсказать склонность человека к наследственным заболеваниям. В ближайшие годы в практику врачей войдут и генетические чипы – пластинки величиной с ноготь большого пальца. На этих крохотных платах разместятся сотни тысяч сведений о ДНК человека. Достаточно смазать их сывороткой или слюной пациента, как появится «материал для размышлений» компьютера, который укажет хотя бы часть дефектных генов. Тогда можно назначать лечение. Со временем подобные чипы – наряду с пластырем и термометром – займут место в домашней аптечке, помогая вовремя диагностировать какие-то неприятные ощущения.

Когда весь геном будет истолкован, появятся портативные приборы для тестирования генов. С помощью нажатия кнопки можно будет определять, склонен ли человек к депрессиям, грозит ли ему болезнь Альцхаймера или может ли он умереть от рака кишечника. Капелька крови, немножко слюны, кусочек кожи – этого достаточно, чтобы полностью «просветить» человека.

Двадцать первый век, по прогнозу Крейга Вентера – американского ученого, расшифровавшего геном, станет эпохой всеобщей «геномизации» населения. Ее нужно провести, не дожидаясь того, как гены окончательно исчислят и истолкуют. Потом всякий раз, когда медики будут делать новое открытие, останется лишь вносить правку в прежний «генетический паспорт», уточняя, что данный ген отвечает за такую-то болезнь. Так инструменты ученых поверят гармонию человеческого тела.

Диагнозы болезней: беременность и старость

Впрочем, с двумя болезнями, преследующими человека на протяжении всей его эволюции, ученым так и не удастся справиться. Как быть, например, с беременностью, доставляющей женщинам столько дискомфорта, – вспомним ли мы о беспричинных приступах тошноты или же о родовых муках?

Да, современная медицина все чаще относится к беременности именно как к болезни. Немало споров вызвала посвященная ей работа американского ученого Дэвида Хейга. Описывая процессы, происходящие в материнском организме, он сравнил их даже с войной, порой уносящей жизни матери и ребенка. Причина конфликта кроется «в разном отношении к источникам питания». В частности, плод выделяет гормоны, повышающие содержание сахара в материнской крови. В свою очередь, организм матери вынужден вырабатывать инсулин, чтобы сахара стало меньше, иначе это станет небезопасно для ее здоровья. Такой обмен ударами продолжается, пока оба организма – материнский и детский – не достигают какого-то равновесного состояния, при котором плод получает достаточно питательных веществ и никак не вредит матери, то бишь, если развивать метафору Д. Хейга, они приходят к перемирию.

Нельзя победить и старость. Еще в пятидесятые годы американский ученый Джордж Уильямс, основатель эволюционной медицины, задался банальным вопросом: «Почему мы стареем?» Но ведь все новое – это преодоленная банальность. Вопрос и впрямь кажется нелепым лишь на первый взгляд.

На самом деле, способность многих живых клеток регенерировать, то есть восстанавливать свои функции, кажется неограниченной. Каким образом мы можем стареть, если все наши клетки постоянно обновляются?

Постепенно ученые нашли ответ. Звучит он банально и расплывчато: «Мы умираем, потому что живем». А означает это ваг что. Постоянно протекающие в организме процессы обмена веществ приводят к накоплению продуктов биохимических реакций, которые постепенно разрушают ДНК клеток. В процессе деления дефектных клеток возникают новые клетки с теми же непоправимыми дефектами. Чем интенсивнее обмен веществ, тем быстрее организм старится. Американский биолог Ричард Уэйндрух из Висконсинского университета убедительно показал это, проводя опыты с мышами: зверьки, посаженные им на строгую диету, жили на треть дольше своих собратьев, питавшихся как обычно. Вообще в природе очень наглядно просматривается закономерность между удельным количеством калорий, потребляемых тем или иным биологическим видом, и средней продолжительностью его жизни. Так, землеройки потребляют около 250 калорий на грамм веса, а свиньи – всего двенадцать калорий; первые живут около полутора лет, вторые – более двадцати пяти лет.

Но даже строжайшая диета не позволит победить старость. Ведь кислород – газ, которым мы дышим всю жизнь, – тоже очень сильно вредит нам. При его участии возникают так называемые свободные радикалы, обладающие неспаренными электронами. Еще полвека назад выяснилось, что соединения, содержащие неспаренные электроны, являются сильными окислителями. Они разрушают живые ткани и прежде всего гены. Для защиты от них организм использует, например, фермент супероксиддисмутазу. Мочевая кислота тоже нейтрализует свободные радикалы, но из-за ее избытка человек болеет подагрой. В борьбе с радикалами помогают также витамины Е и С, но и они могут лишь замедлить старение, а не победить его. Из строя начинают выходить митохондрии – «электростанции», расположенные в каждой клетке. Они особенно страдают от свободных радикалов: «стареют», мутируют, отмирают. И постепенно вместе с ними умираем и мы. Наша гибель не вредит роду людскому. Мы освобождаем место на планете для новых поколений.

С точки зрения эволюции, наши отдельные катастрофы – благо для всего сообщества. Мы – лишь звенья в эволюционной цепи. Чтобы понять, что с нами происходит даже на уровне болезней, надо понять нашу историю, историю вида Homo sapiens. Прошлое неотступно воскресает в нас. Наши недуги – это этапы большого, человеческого пути.

XXI век: Медицина в борьбе за человека.

Генетическая терапия будет обыденным явлением

* Для диагностики наследственных заболеваний начнут широко применяться генетические чипы.

* В борьбе с болезнями, вызванными наличием определенных генов, медики станут подавлять активность этих генов, мешая недугу развиться.

* С помощью генетических манипуляций можно добиться, чтобы организм усиленно вырабатывал красные кровяные тельца. Это улучшит снабжение тканей тела кислородом.

* Генетическая терапия укрепит опорно-двигательный аппарат человека. В нашем организме имеется особый фактор роста – «IGF-I». Эта короткая белковая нить активизируется всякий раз, как только клетки мышечной ткани получают повреждение. По ее сигналу стволовые клетки тотчас превращаются в мышечные клетки, подменяя пострадавших и заглаживая вред. В организме пожилых людей эта программа перестает работать; мышечная ткань больше не наращивается. Отдельные клетки гибнут, их становится все меньше. Никакой замены им нет. Чтобы обратить процесс вспять, надо внедрить ген, отвечающий за производство «IGF-I». Такая инъекция для организма все равно, что молодильная вода. Он тут же начнет вырабатывать фактор роста в большом количестве. Эта терапия поможет также сотням тысяч людей, которые страдают от мышечной атрофии, вызванной наследственными дефектами.

Огромным спросом будут пользоваться всевозможные СТИМУЛЯТОРЫ

* Чтобы избавиться от лишнего веса, не понадобятся строгие диеты: достаточно принимать лекарства, улучшающие обмен веществ.

* Врачи научатся эффективно бороться с облысением. Механизм этого процесса, удручающего многих мужчин, известен. Гибель волос вызывает мужской половой гормон – тестостерон, проникающий к их корням. Особый фермент – «5-альфа-редуктаза» – превращает его в другой, очень активный гормон: дегидротестостерон. Под его влиянием фолликулы перестают питать волосы, и те чахнут. В будущем специальные препараты станут блокировать вредное действие фермента, спасая шевелюры мужчин.

* Кому из нас не доводилось сетовать на свою забывчивость или непонятливость? Подобные проблемы раздражают. Со временем улучшить умственные способности человека можно будет с помощью таблеток. Что в этом невозможного? «Я думаю», и, значит, внутри меня протекают какие-то химические процессы, одни молекулы взаимодействуют с другими, а раз так, то можно вмешаться в эти события и ускорить молекулярные реакции, подобрав пилюли определенного состава. Ведь интеллект – это во многом умение находить нужные решения быстрее других, а для этого надо успевать просчитывать больше вариантов, чем другие.

Многие ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ превратятся в лекарства

* Широкое распространение получат продукты, обогащенные витаминами. Они помогут повысить продолжительность жизни человека.

* Специально разводимые бактерии, содержащиеся в йогуртах, будут восстанавливать флору кишечника. Так лакомство станет снадобьем.

* Овощи и фрукты… позволят провести всеобщую вакцинацию населения в странах третьего мира. Для этого нужно ввести, например, в ДНК банана схему необходимых антигенов. Теперь клетки растения начнут вырабатывать вакцину. Съев такой банан, человек сделает себе прививку от определенной болезни. Плантации генетически измененных растений будут защищать жителей африканских и азиатских деревень от всевозможных недугов; сейчас же многим из них вакцины не по карману. Действенность «съедобного шприца» уже испытали на себе мыши. Американские ученые убедились, что, пообедав картофелем с измененной ДНК, зверьки стали неуязвимы для вирусов гепатита.

ЗАМЕНА органов тела

* Отпадет необходимость в донорских органах тела. Биотехнологи научатся вырашивать их в своих лабораториях.

* Из стволовых (родоначальных) клеток можно будет вырашивать любые из почти двухсот видов клеток, имеющихся в человеческом организме. Пока что наше тело использует стволовые клетки лишь для восстановления регулярно обновляющихся тканей: эпидермиса, покрова пищеварительной системы, мышечных и некоторых других тканей. В случае утраты практически любого своего органа человеческое тело не способно вырастить ему замену. Нам остается лишь завидовать тритонам и саламандрам. Так, тритоны могут восстанавливать утраченные ноги, челюсти, хвост, хрусталик и сетчатку глаза и даже фрагменты удаленного у них сердца. Если ученым удастся перехитрить природу, то повреждения сердечной мышцы можно будет лечить, стимулируя рост ее ткани.

* Со временем клетки взрослой ткани можно будет перепрограммировать и превращать в стволовые клетки. Отпадет необходимость в этически спорных манипуляциях с эмбриональными клетками.

* Улучшится качество искусственных органов тела. Механические имплантаты, с помощью которых сейчас заменяют дефектные клапаны сердца, оставляют желать много лучшего. Ученые надеются создать клапаны из материалов, биологически совместимых с тканями нашего организма, например из полиуретана. После пересадки такого сердца человек будет вести вполне обычную жизнь – практически такую же, как до операции. «Нет ничего невозможного – все можно сделать своими руками» – таков девиз биологов. В различных лабораториях мира ищут новые материалы, из которых можно идеальным образом изготавливать кожу, кровеносные сосуды, пищевод, носовую перегородку, печень, поджелудочную железу.

ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ жизни

* Появятся способы защитить организм от старения. Особое внимание ученых вызывают митохондрии и теломеры. Митохондрии, «электростанции клетки», вырабатывают энергию путем окисления. При этом возникают агрессивные частицы – свободные радикалы. Они вызывают повреждения у самих митохондрий и разрушают другие клеточные структуры. Дефекты накапливаются. Митохондрии вырабатывают все меньше энергии – человек слабеет.

На концах хромосом располагаются теломеры. Они защищают хромосомы, словно футляр. При каждом делении клетки они укорачиваются. Когда теломера уменьшается до определенной величины, клетка перестает делиться; она старится и умирает. В XXI веке будут созданы лекарства, которые станут замедлять вышеописанные процессы.

* В настоящее время в мире проживают около 135 тысяч человек, достигших столетнего возраста. Всего через полвека, по прогнозу американского World Future Society; их число возрастет в шестнадцать раз и достигнет 2 200 ООО человек. Таким образом, у тех, кому сейчас около пятидесяти, поразительно высоки шансы отметить свой столетний юбилей – за всю историю человечества не было такого! Значительно увеличится число тех, кому за восемьдесят: в 2050 году их будет около 370 миллионов человек, и многие из них продолжат вести активный образ жизни.

УЛУЧШЕННЫЕ МЕТОДЫ ДИАГНОСТИКИ Ультразвуковые исследования

Фотографии ребенка, развивающегося в материнском чреве, станут намного четче. Они будут трехмерными. Несколько сделанных подряд снимков наглядно покажут процессы, протекающие в организме ребенка. Врач увидит, как бьется сердце будущего малыша, как циркулирует его кровь.

Томюрафия

По отдельным томографическим изображениям компьютер воссоздаст облик внутренних органов человека и расположение сосудов. Мощное магнитное поле ялерно-спинового томографа позволит разглядеть различные виды тканей и особенно отчетливо обрисует метастазы. Уже через несколько лет врачи, используя томограммы, будут совершать виртуальные путешествия по желудочно-кишечному тракту пациента или по его кровеносным сосудам, что позволит безошибочно назначать лечение или проводить операцию.

Функциональная ядерно-спиновая томография

Этот вид диагностики позволит проследить за тем, как внутренние органы нашего тела снабжаются кислородом. Взорам ученых откроется деятельность отдельных клеток организма. Наконец, мы посекундно увидим, как работает человеческий мозг. Используя ядерно-спиновой томограф и элекгроэнцефалограф, нейробиологи надеются досконально исследовать принципы работы головного мозга и расшифровать схему нейронального управления всем человеческим телом.

Лазерно-растровая микроскопия

В XXI веке врачи все реже будут в целях диагностики брать образцы тканей или разрезать тело пациента. Эти грубые методы уступят место наблюдению за внутренними органами тела. Главными орудиями врача-диагноста станут томографы и микроскопы. Будет широко применяться лазерно-растровый микроскоп, встроенный в наконечник эндоскопа. Его оптика позволит рассмотреть отдельные клетки тела. Если ввести в организм вещества, вызывающие флуоресценцию раковых опухолей, то любые болезненные образования будут заметны сразу; их можно ликвидировать прямо в зародыше.

Растровая микроскопия

Растровый силовой микроскоп, изобретенный в 1986 году, стал стандартным инструментом генетиков. Всю информацию о структуре исследуемого объекта мы получаем благодаря колебаниям миниатюрного пружинного рычажка, снабженного тонкой иглой диаметром всего 100 нанометров. Эта игла парит над поверхностью объекта, пребывая в силовом поле атомов. Ее острие удерживается на расстоянии в 10 – 100 нанометров от исследуемой поверхности. Специальный вибросниматель преобразует пики и впадины атомарного ландшафта в картинки. С помощью подобного микроскопа мы можем исследовать материалы, не проводящие ток, например, полимеры или органические молекулы. Он позволит увидеть первооснову нашей жизни – отдельные нити ДНК. Используя этот микроскоп, можно удалять отдельные группы генов и заменять их модифицированными фрагментами ДНК. Вырезанный участок ДНК остается на острие «ножа-микроскопа»: его удерживает пусть и незначительная, сила притяжения.

Нанодиагностика

Наноинженеры уменьшат медицинскую аппаратуру до размеров молекул. Крохотные нанороботы помчатся по кровеносным сосудам, проникая в любые уголки тела. Они будут выискивать различные дефекты, например мутировавшие клетки, опасные вирусы или частицы ядовитых веществ, попавшие в кровь, а найдя их, тотчас примутся обезвреживать. Кроме того, нанороботы будут постоянно определять важнейшие показатели самочувствия человека.

Телемедицина

Хронические больные будут все реже приходить на прием к врачу. В XXI веке они станут общаться с ним в основном по Интернету, находясь под постоянным присмотром приборов. Подобная схема уже сейчас применяется для наблюдения за грудными малышами, предрасположенными к внезапной смерти. Чтобы не потерять ребенка, его одевают в специальный жилет, в который вшиты приборы, измеряющие давление, частоту дыхания и пульс. Как только они зафиксируют какие-либо резкие изменения этих показателей, тут же раздается сигнал тревоги. Родители и врачи вовремя замечают опасный приступ у малыша. Примерно под таким же контролем окажутся и хронические больные. Кроме того, ученые опробуют сейчас имплантаты, которые можно вшить прямо под кожу, чтобы они постоянно следили за кровяным давлением пациента, работой его сердечно-сосудистой системы или же содержанием сахара в крови.

Голографическая диагностика

Человеческое тело можно просвечивать рентгеновскими лучами, магнитными полями, микроволнами, инфракрасным светом или ультразвуком, получая его трехмерное изображение в естественных тонах – голограмму. Медики примутся исследовать ее так, словно перед ними расположился сам пациент. Можно изготовить и отдельные голограммы клеточных ядер, мембран или митохондрий, чтобы исследовать любые изменения их структуры.

РОБОТ ЗАГЛЯДЫВАЕТ В КЛИНИКУ

В недалеком будущем хирурги, переступая порог операционного зала, перестанут полагаться на одну лишь ловкость своих пальцев. Им примутся ассистировать роботы, и они- то привнесут в работу людей недостижимую прежде точность.

Вряд ли можно воспринимать как должное, что хирургу приходится вести эндоскоп вручную. Стоит руке чуть задрожать, дернуться, и лпя операции, например, на головном мозге это будет иметь самые плачевные последствия. Своей собственной рукой врач разрушит важнейшие структуры мозга.

Да, возможности руки ограничены. Точность действий исчисляется миллиметрами. Для сложных нейрохирургических операций этого недостаточно. Ведь во время операций на отдельных участках мозга счет идет на доли миллиметра. От них зависит успех, ну а за неудачу платит пациент. Своей собственной жизнью.

По оценкам экспертов, роботы примутся за проведение операций не скоро – около 2015 года. Как ни странно, это событие вызывает у многих опасения. «Когда заходит речь о появлении роботов в операционном зале, перед глазами почти автоматически возникает картина «медицинской фабрики» – с пациентами, что, словно заводские болванки, лежат на ленте огромного конвейера, который безжалостно доставляет их к каким-то странным станкам, автоматически разрезаюшим их», – преобладает именно такое мнение.

Врачам остается лишь взывать к доверию: хирургические операции никоим образом не будут поставлены на поток, никакого «медицинского конвейера» не появится. Автоматы лишь сведут к минимуму возможный риск при проведении операций, а также позволят шире внедрять новые методы лечения. И тогда пациенты, спасенные от опухоли, угнездившейся в мозге, не лишатся попутно какой-либо здоровой его части.

Во всем мире

Виноваты тараканы

Медики из США и Франции в ходе проведенного ими исследований обнаружили истинную причину возникновения синдрома хронической усталости. Оказывается, она имеет вирусное происхождение, а разносят заразу обыкновенные тараканы.

Ученые обнаружили новую разновидность прусаков, обитающих в бетонных постройках. Вирус «усталости»» появился у них в результате мутации. Медики полагают, что микроб способен «высасывать» все жизненные силы из организма, что приводит к своего рода преждевременному старению. Для человека вирус опасен еще и тем, что усиленное питание и витамины не приносят облегчения, он «пожирает» все полезные вещества, содержащиеся в пище, раньше, чем они успевают поступить в кровь.

Человек медленно угасает, не подозревая, что стал жертвой не простого переутомления, а смертельно опасной болезни. Новая разновидность паразитов была впервые обнаружена во Франции. Ученые пока не нашли способ, как справиться с вирусом «тараканьей усталости», но профилактика, заключающаяся в изгнании из квартиры носителей вируса, может пресечь болезнь на корню.

Одеяло запищало

Итальянская фирма «Chicco» начала выпускать так называемые активные, или развивающие одеяла для детей на первом году жизни. Такое одеяло не только укрывает и согревает малыша – оно пищит, шуршит, хрюкает, гремит и блестит в зависимости от того, что именно в него вшито. Изготовленное из разных лоскутков и «игрушек» одеяло привлекает ребенка яркостью красок и разнообразием форм.

Диагноз – по пальцам

Чем длиннее пальцы на кисти мужчины относительно его роста или размера туловища, тем скорее он подвержен меланхолии, а от нее недалеко и до более серьезной болезни – депрессии. Это довольно курьезное и вряд ли доказуемое теоретически свойство установили сотрудники Британского университета в Ливерпуле, проведя тестирование на ста добровольцах. Особенно хорошим индикатором служит безымянный палец, тот самый, на который надевают обручальное кольцо. Женщины, впрочем, могут не беспокоиться, у них этого совпадения не замечено.

Однако экспериментаторы из Ливерпуля подводят под это научную базу. Вероятно, утверждают они, решающее значение здесь имеет известный половой гормон тестостерон. Чем выше его концентрация в эмбрионе, тем длиннее становится безымянный палец, например, по отношению к указательному. И, кроме того, тестостерон оказывает большое влияние на развитие центральной нервной системы мужчины, так сказать, формируя из мальчика мужа. Высокая концентрация этого гормона способствует более активной работе правого полушария мозга ценой снижения активности левого полушария. Играет он, по-видимому, и некоторую роль также при проявлении мигрени, внезапных приступах типа детских переживаний, проходящих сами собой (аутизм), и при заикании.

Владилен Барашенков,

доктор физико-математических наук

Сколько сторон света у нашей Вселенной?

М. Эрнст. «Эвклид», 1945г.

Точнее – какова размерность нашего мира?

– Равна трем- наверное, сразу те ответит читатель.

– В нашем мире есть длина, ширина и высота. Три координаты. Вспомнив затем о том; что говорят физики, возможно, добавит:

– Вообще-то… наш мир девятимерный, только шесть дополнительных направлений мы не видим. Они спрятаны глубоко в недрах микромира.

– Это только часть картины. Некоторые ученые доказывают, что было время, когда размерность Вселенной была значительно большей. Более того, изменяясь, она иногда принимала дробные значения.. •

– Как это?! Уж очень трудно представить себе мир, скажем, с шестью или с десятью сторонами света, ну, а какой смысл имеет, например, утверждение о том, что в мире 6,3 или 10,7 сторон света?!

Бессмыслица какая-то… И, тем не менее, как это ни удивительно, мы, не замечая того, часто имеем дело с дробной размерностью. Подобно герою мольеровской пьесы, который был несказанно удивлен, узнав, что всю свою жизнь говорит прозой! Давайте разберемся в этом подробнее.

Возле самого начала

Согласно современным представлениям, Вселенная родилась в сполохе грандиозного взрыва. Что было ему причиной и каким был мир ранее (и был ли он вообще) – на эти вопросы у физиков есть некоторые ответы, но это – тема другого рассказа. Мы будем пока считать, что все было именно так.

Модельные оценки и расчеты, основанные на формулах эйнштейновской теории гравитации, говорят о том, что новорожденная Вселенная имела чудовищную плотность и фантастически малый размер – что-то около 10-33 сантиметра. Чтобы нагляднее представить себе эту величину, заметим, что она во столько раз меньше атома, во сколько раз футбольное поле меньше размера видимой в самые мощные телескопы части окружающего нас космоса. Размерность пространства внутри такой сверхплотной капельки материи, в которой действовала сложная суперпозиция гравитационных и квантовых законов, могла быть сколь угодно большой. Это было нечто такое, к чему наши пространственно-временные представления просто не применимы. Основываясь на экстраполяции формул известной нам квантовой и гравитационной теории, можно лишь утверждать, что испытывавшая огромное внутреннее давление сверхплотная Вселенная стремилась быстро расширяться. При этом, подобно тому как трехмерный ком смятой бумаги при растяжении распрямляется в плоский двумерный лист, ее размерность уменьшалась, пока не достигла современного предельного значения, равного трем.

Почему именно трем? Этого мы пока не знаем. Возможно – случайно. Предельная размерность других вселенных может быть иной, только там не могли бы существовать устойчивые атомы, и вместо привычного нам атомарно-молекулярного вещества там было бы что-то иное, какие-то другие материальные структуры.

Химики часто наблюдают процесс полимеризации, когда простые молекулы объединяются в сложные полимеры. Можно предполагать, что при расширении Вселенной происходил похожий процесс – ультрамалые многомерные кванты пространства объединялись в «полимерные кружева», стремительно расширяясь в стороны. Число этих сторон зависело от структуры, «узора» кружева и уменьшалось по мере «выпрямления» капельки правешества, смятой чудовищными силами первородного взрыва. Если воспользоваться теми же статистическими закономерностями, что в теории полимеризации, то можно вывести уравнение, описывающее процесс расширения Вселенной, где ее размерность оказывается связанной с ее радиусом.

Правда, там есть некоторый неопределенный коэффициент, но если в уравнение подставить современные значения размерности и радиуса Вселенной, то величина коэффициента становится известной, и мы с помощью уравнения можем вернуться в прошлое и оценить размерность нашего мира в то время, когда его радиус был порядка 10 -32 – 10-33 сантиметра. Получается, что размерность тогда была действительно чрезвычайно большой – практически бесконечной. Понятно, что понятие размерность в этом случае просто теряет свой смысл, и топологию Вселенной в первые мгновения ее жизни следует описывать в каких-то совершенно иных понятиях.

Анализ эволюционного уравнения показывает, что целочисленной размерность нашего мира была крайне редка, большую часть времени он пребывал в состояниях с дробным числом сторон света.

Конечно, все эти выводы получены в рамках очень грубых моделей, и они лишь подсказывают нам, что могло быть в реальной Вселенной. Но, как говорится, в каждой сказке есть намек. С идеей многомерных миров современная физика уже освоилась. Этому посвящено множество научно-популярных статей, идея эксплуатируется и в произведениях писателейг-фантастов. Но вот картина мира с изменяющейся во времени, к тому же еще и дробной размерностью мира еще только входит в обиход физиков.

Что представляет собой дробная размерность, как можно се себе вообразить?

Звонкое слово «фрактал»

Казалось бы, если двигаться вдоль линии, то какой бы извилистой она ни была, всегда можно измерить ее длину и длину любого ее отрезка. Однако тут интуиция нас подводит. Вот простой пример. Предположим, что мы должны измерить длину береговой линии острова. Приступив к решению этой, на первый взгляд простой задачи, мы вскоре убедимся, что она не имеет решения. Длина береговой линии зависит от масштаба карты. Чем он крупнее, тем более зазубренным и протяженным становится контур острова. Берега больших заливов изрезаны множеством более мелких, которые в свою очередь имеют массу небольших бухточек, и так далее. Длина периметра острова всс время возрастает и становится неопределенной. Поразительно, но у береговой линии нет длины!

Такими же свойствами обладает траектория пылинки в жидкости. Испытывая толчки от окружающих ее молекул, пылинка движется по сложной зигзагообразной кривой. Сильные толчки случаются редко, мелкие значительно чаще, поэтому на большие зигзаги накладываются «этажи» все более мелкой «дрожи». Траектория приобретает поперечную структуру.

В вакууме на каждую микрочастицу действуют толчки рождающихся и быстро исчезающих виртуальных частиц, и ее траектория тоже становится бесконечно-зазубренной. Ее уже нельзя описать ньютоновскими уравнениями движения. Перемещение микрочастиц приходится описывать статистически, пользуясь методами теории вероятностей. Было предпринято много попыток описать поведение микрочастиц на языке классической физики, и все они оказались безуспешными. Причина этого в том, что траектория микрочастицы – это принципиально новый геометрический объект, к которому не применимо понятие длины. О ней можно говорить лишь приближенно, пренебрегая вакуумными толчками и микроскопическими зазубринами траекторий.

Бес конечно-изломанные, «махровые» линии теперь называют фракталами – от английского слова fracture (излом). Они напоминают гармошку, каждый кусочек которой, даже очень маленький, если попытаться его распрямить, оказывается бесконечно длинным. Это похоже также на то, как врач-окулист подбирает очки близорукому человеку: без очков пациент видит сплошную толстую линию, в очках начинает различать ее изломы, а надев очки с еще более сильными линзами, видит зазубрины и на изломах.

На больших расстояниях фрактал ничем не отличается от обычной одномерной линии, различия скрыты в глубине ультрамалых масштабов. Там фрактал так плотно заполняет пространство, что его уже нельзя считать одномерным. Но и до сплошных, двумерных он «не дотягивает». Это нечто промежуточное.

Основная характеристика линии, неважно какой – прямой или искривленной, – это ее длина. Главная характеристика плоскости – ее площадь, пропорциональная квадрату длины. Признак фрактала и основное его свойство – степень густоты его зазубрин. Характеризующая ее величина тоже, подобной плошали и объему, пропорциональна некоторой степени длины, только не целой, а дробной.

Эту степень можно вычислить с помощью следующей процедуры. Ограничимся сначала некоторым фиксированным размером зубцов фрактальной линии (так сказать, определенным уровнем зоркости) и окружим фрактал каналом из цепочки прямоугольников. Можно строго доказать (мы не будем этого делать, поверив на слово математикам), что в пределе, по мере перехода ко все более мелким зубчикам, площадь канала, равная произведению его возрастающей длины и уменьшающейся ширины, стремится к нулю. Но вот произведение длины канала на некоторую дробную степень ширины, меньшую единицы, стремится к пределу, отличному от нудя. Вот этот предел, численная величина которого зависит от типа фрактала – от густоты его зубцов, и принимается за размерность фрактала.

Конечно, фракталы могут быть «собраны» не только из линий, но и из кусков поверхностей и из объектов с еще больше размерностью. При этом образуются махровые поверхности и пенообразные пространства. Более того, фрактальная структура может разворачиваться не только вглубь, но и наружу – в область все больших и больших масштабов, образуя этажи бесконечно возрастающих по величине колен-зазубрин. И вот тут мы встречаемся еще с одной космологической загадкой.

А может, первородного взрыва и не было?

Главный постулат космологии, на котором базируются ее выводы о происхождении и эволюции Вселенной, это гипотеза о том, что распределение вещества в пространстве в среднем однородно, то есть, усредненное по большим масштабам, оно одинаково для всех областей Вселенной. На расстояниях меньше нескольких десятков мегапарсеков[* Напомним, что мегапарсек – это огромное расстояние, равное примерно 3 х 10 19 километра. Чтобы пробежать это расстояние, лучу света нужно более трех миллионов лет.] вещество распределено явно неоднородно. Галактики тут объединяются в скопления, которые в свою очередь объединены в пространственно обособленные группы. Это – результат действия стягивающих гравитационных сил. Неоднородность особенно заметна в масштабах меньше 5-10 мсгапарссков. Но вот в масштабах сотен мегапарсеков и более вещество, казалось бы, распределено уже достаточно однородно. В этом убеждают нас наблюдения небесного свода как в видимых глазом оптических, так и в радио- и даже гамма-лучах.

Тем более неожиданным был опубликованный недавно вывод группы голландских и итальянских ученых о том, что даже на расстояниях в 4000 мегапарсеков распределение галактик и их скоплений оказывается все же неоднородным. И еще более удивительно, что это распределение обладает свойствами фрактала с размерностью, равной двум, или даже дробной – вблизи двойки. Точнее пока сказать нельзя. Получается, что галактики объединены в скопления, те объединяются в сверхскопления, которые в свою очередь группируются в еще более сложные образования, и так далее – уходяшая в бесконечность иерархия материальная структур, состоящая из все более и более крупных по своим размерам элементов.

В структуре с размерностью, равной трем, количество вещества, содержащееся в определенном объеме, пропорционально кубу его размеров, а плотность вещества не зависит от расстояния. Внутри структуры с размерностью два плотность вещества спадает обратно пропорционально расстоянию, то есть Вселенная на больших расстояниях становится все более разреженной. Очень похоже на то, что видит уезжающий из города автомобилист, – в центре много ярких фонарей, а в пригороде они становятся все более редкими.

У неискушенного в математике читателя может вызвать недоумение вопрос: как может быть, что разбросанные по пространству и явно не лежащие в одной плоскости галактики, тем не менее, образуют двумерную структуру? Однако с фракталами возможны еще и не такие чудеса. Например, размерность «махровой линии», размещенной на плоскости, как уже говорилось выше, меньше двух, но вот если такая линия вьется в пространстве, выходя за пределы плоскости, ее размерность может стать равной двум – такой же, как у плоскости! Интуиция, основанная на нашем повседневном опыте, к фракталам не применима.

Правда, пока не все ученые согласны с выводом о неоднородности Вселенной, полагая, что увеличение числа обнаруженных в астрономических наблюдениях галактик и уточнение их координат в составляемых астрономами каталогах может реабилитировать картину однородного мира. Вполне возможно. Однако, если этого не произойдет, то наши представления о происхождении и долгосрочной судьбе Вселенной потребуют радикальных изменений.

Лежащая в фундаменте современной космологии идея о рождении Вселенной в каком-то очень маленьком объеме и последующем расширении («распухании») пространства впервые была высказана российским физиком А.А. Фридманом на основе постулата однородности. Выведенные им формулы верны лишь для однородной Вселенной. Постулат однородности использовал также эмигрировавший в начале тридцатых годов в Америку российский физик-теоретик Г. Гамов в своей теории «горячего взрыва» и последующей конденсации атомарного вещества в постепенно остывающем расширяющемся мире. Так что, если постулат неверен, то все наши представления о пространственно-временных свойствах и происхождении Вселенной – это всего лишь некое весьма грубое приближение к реальному положению вещей.

Есть еще один важный вопрос, связанный с неоднородностью мира: какие силы ответственны за крупномасштабную иерархию материальных структур?

Сегодня известны четыре типа сил, с помощью которых физическая наука объясняет все явления окружающего мира: слабые, сильные ядерные, электромагнитные и гравитационные. Это, по всей видимости, проявления одного и того же поля, подобно тому, как электричество и магнетизм являются разными «сторонами» единого электромагнитного поля. С точки зрения крупномасштабной структуры мира все эти силы, даже проникающая глубоко в космос гравитация, короткодействующие и становятся пренебрежимо малыми (зануляются, как говорят физики) уже на расстояниях больше пары десятков мегапарсеков. Но чем же тогда порождается иерархия крупномасштабных материальных структур?

Может, это следствие каких-то ультраслабых взаимодействий, не ощущаемых нашими приборами и чрезвычайно медленно убывающих с увеличением расстояний? Или мы встречаемся тут с какими-то принципиально новыми формами организации материи?

Фракталы имеют склонность к повторению своей структуры на каждом новом этаже, поэтому не получится ли так, что на некотором очень большом расстоянии плотность вещества Вселенной снова начнет возрастать, повторяя структуру атома, где между центральным ядром и периферической оболочкой имеет место «провал» плотности, на много порядков превосходящий по своей протяженности размеры ядра? Свсрхатомарная материя, живущая в чрезвычайно медленном с нашей точки зрения темпе. Но тут мы выходим далеко за рамки современной науки…

НОВЫЙ ГУТЕНБЕРГ

Голос по электропроводам

Если коммерческие испытания пройдут успешно, то, возможно, уже к середине 2001 года мы станем свидетелями новой революции в области доступа в Интернет* Технология Powerline компании Oneline позволяет передавать телефонные разговоры и пересылать информацию через линии электросвязи.

Не один раз уже предпринимались попытки организовать доступ в Интернет по электропроводам, но каждый раз они наталкивались на различные препятствия. Последний раз этим нелегким делом занялась известнейшая телекоммуникационная компания Nortel, но споткнулась о … британские уличные фонари. В процессе испытаний в английском городе Манчестере оказалось, что некоторые передаваемые частоты начали интерферировать с обычными уличными фонарями, которые по случайности испускали излучение на тех же частотах. Проблема состояла в том, что возникала возможность «прослушивания» передаваемых разговоров. Кроме того, передаваемые сигналы влияли на качество сигналов приема радиостанций ВВС и английской службы спасения. Способов обойти эти проблемы сразу найти не удалось, кроме предложения шифровать все передаваемые разговоры или уговорить радиостанции сменить частоты вешания. Поэтому в конце 1999 года проект Nortel был заморожен.

Однако в октябре 2000 года история опять появилась на свет, когда не менее известная финская телекоммуникационная компания Sonera в сотрудничестве с молодой немецкой фирмой Oneline AG (www.onelineag.de) объявила о начале испытаний технологии Powerline. Испытания будут проводиться в Финляндии. Основная цель – установить технический и коммерческий потенциал использования для доступа в Интернет имеющихся линий электросвязи и домашних коммуникаций. Технология DPL (Digital PowerLine) позволяет передавать телефонные разговоры и пакеты данных через линии электросвязи. Такой способ передачи данных отличает низкая стоимость, к тому же последствия внедрения новой технологии будут очень серьезными, поскольку линии электросвязи распространены в мире больше, чем телефонные линии.

Если испытания пройдут успешно, то поставщики электроэнергии, владеющие инфраструктурой электрических сетей, сделают все возможное, чтобы завладеть пользователями Интернета. Потенциал технологии огромен – дешевая возможность коммерческого предоставления мегабитного доступа везде, где только есть электрические сети. Для сравнения напомним, что современные модемы позволяют получать информацию из Интернета со скоростью раз в 30 меньше. Это автоматически означает, что в странах с плохо развитой системой коммуникаций (к которым, несомненно, относится и Россия) такая технология может совершить настоящую революцию в мире услуг доступа в Интернет. В особенности это касается удаленных регионов, которые обычно снабжены системой электрических линий.

У этой технологии есть и еще один интересный аспект. Когда она воплотится в жизнь, можно будет присвоить каждой электрической розетке собственный Интернет-адрес и посылать на него сообщения в форме электронной почты, отдавая команды на выполнение той или иной операции.

Технология DPL позволяет без проблем передавать два трафика – данные и электроэнергию – с помощью низкочастотных сигналов для передачи электроэнергии и высокочастотных для передачи данных. Рядом с электросчетчиками в домах помещаются специальные модули для фильтрации сигналов. Они посылают электрические сигналы на розетки, а трафик данных – на специальные сервисные модули, которые представляют собой устройства, обеспечивающие каналы для передачи данных, голоса, видео и т.д.

Чтобы продвигать на рынок технологию Powerline, два промышленных форума стремительно разрабатывают новые стандарты домашних сетей и доступа в Интернет. К ним относится PLC (Powerline Communications) Forum и HomePlug Powerline Aliance (группа, сформированная для развития домашних сетевых технологий, основанных на технологии powerline telecom). Последний альянс включает такие транснациональные корпорации, как 3Com, Texas Instru-menls и Cisco Systems. В процесс испытаний уже вовлечены более десяти крупнейших европейских компаний, таких как France Telecom, Endesa (Испания) и Enel (Италия).

Общий интерес вполне понятен: количество электрических розеток существенно превосходит количество телефонов. Европа оказалась впереди в испытании этой технологии по целому ряду причин, одна из которых состоит в том, что здесь к одной трансформаторной будке обычно подключено 300-400 домов, в то время как в США – всего пять-шесть. Это означает, что стоимость внедрения данной технологии в Европе будет существенно ниже. Кроме того, в США стремительными темпами развивается другой вид широкополосного доступа – по кабельным сетям, а в Европе он непопулярен. В США 60 процентов сетей подключено к кабельному телевидению, поэтому там гораздо дешевле развивать технологии кабельного доступа и рынок США неперспективен для DPL-технологии.

По материалам Интернета подготовил Александр Алешин.

ФОКУС

Фотонные кристаллы

Все большее число специалистов видят в фотонных кристаллах будущее оптической связи, а некоторые – и вычислительной техники вообще. Если использовать для передачи сигналов не электрический тою а свет, то есть надежда достичь тактовых частот порядка 1000 ГГц.

В 1998 году западные информационные агентства сообщили, что в лаборатории Sandia National Laboratories, принадлежащей американскому Департаменту энергетики, разработана новая «светоизгибаюшая» (light bending) технология, которая в недалеком будущем найдет применение в телекоммуникационных сетях. Микроскопическая трехмерная структура (получившая название фотонной решетки) создана на основе кремния и позволяет передавать когерентный свет в оптическом диапазоне длин волн с минимальными потерями. Эффективность передачи составляет 95 процентов, что значительно превосходит показатель стандартных свето1 предающих сред (около 30 процентов), используемых в настоящее время. При этом можно направлять лучи по сложной траектории, содержащей «изгибы», практически под прямым углом в заданную точку. Решетка представляет собой пачку тонких кремниевых двухмерных дифракционных решеток, каждый слой которой повернут на 90 градусов относительно соседнего. Для создания работающей «фотонной решетки» достаточно десяти таких слоев.

При взгляде через микроскоп фотонная решетка похожа на подготовленный костер, сложенный «колодцем». Она обладает уникальной способностью изгибать траекторию световых волн определенной частоты практически в любом направлении и практически без потерь. Это изобретение может привести к существенному прогрессу в области телекоммуникаций и оптических компьютеров.

Решетка из перекрестных диэлектрических полосок является «идеально» отражающей средой для световых волн определенного диапазона частот, который называется «запрещенной зоной». Световые волны этого диапазона не могут распространяться внутри решетки, а при наличии внутри нее полостей или нерегулярностей оказываются «захваченными» такими «ловушками». Создавая цепочки нерегулярностей, можно формировать световедущие каналы, при помощи которых открывается возможность изменять направление световых волн даже на острые углы. Потери на изгиб в таких устройствах практически отсутствуют, а радиус изгиба в пять-десять меньше, чем в использующихся сейчас устройствах интегральной оптики.

Идея фотонной решетки была предложена еще в 1987 году Эли Яблоновичем, работающим сейчас профессором в Калифорнийском университете. Первый фотонный кристалл размером с бейсбольный мяч был создан в 1990 году, он управлял микроволновым излучением. Тогда же был создан кристалл размером уже с шарик для пинг-понга (в университете штата Айова), он тоже работал в микроволновом диапазоне. Первые кристаллы-решетки собирались вручную из обычных металлических иголок. В том же направлении работала и группа Иоаннопулоса в Массачусетсском технологическом институте.

Главное достижение лаборатории Sandia – технологический прорыв в область нанометровых трехмерных структур. Об открытии было объявлено 16 июля 1998 года, оно запатентовано, есть уже предложения от крупных промышленников, готовых организовать коммерческое производство. Современные решетки, созданные там Шоном Лин и Джимом Флеммингом, успешно работают в инфракрасном диапазоне (длины волн около десяти микрон). Мало того, исследователи не останавливаются на достигнутом и изготавливают решетку для полуторамикронных длин волн – именно в этом диапазоне сегодня передается информация по волоконно-оптическим кабелям. «У меня нет сомнений в том, что группа Лина добьется успеха еще в этом году», – говорит профессор Вильнев из Массачусетсского технологического института.

Такая уверенность основана на том, что в лаборатории Sandia очень развита технология изготовления микроструктур из кремния, похожая на ту, что обычно используют при производстве компьютерных чипов. Многослойная кремниевая «вафля» покрывается двуокисью кремния, затем в нем процарапываются канавки, которые заполняются полисиликоном. Слой полируется, и на него накладывается следующий с полосками в перпендикулярном первым направлении. После построения десятка или более слоев двуокись кремния вытравляется при помощи кислоты, и остается объемная решетка из полисиликоновых полосок толщиной 1,2 микрона и высотой 1,5 микрона с расстоянием между ними в 4,8 микрон. На шестидюймовом чипе можно разместить десяток тысяч таких решеток.

Подобное достижение означает революционный прорыв в создании оптического компьютера, мечты о котором давно будоражат умы изобретателей. Одним из главных препятствий на пути его создания была невозможность изгибать траектории лучей света на большие углы на малых расстояниях. Ведь если заменить провода в современных чипах световодами, то в устройстве размером со спичечный коробок световоды придется изгибать миллионы раз.

Первое применение фотонного кристалла – создание световсдуших каналов. Современные свстовсдущис каналы на основе оптического волокна не могут иметь крутых изгибов из-за недопустимого увеличения потерь, вызванного нарушением полного внутреннего отражения в них. Световедущие каналы в фотонном кристалле основаны на другом принципе: практически идеальное отражение света под любым углом от стенок световедущего канала обеспечивается наличием «запрещенной зоны» для световой волны передаваемой частоты, препятствующей проникновению света в глубь фотонного кристалла.

Второе применение – это спектральное разделение каналов. Во многих случаях по оптическому волокну идет не один, а несколько световых сигналов. Их бывает нужно рассортировать – направить каждый по отдельному пути. Например – оптический телефонный кабель, по которому идет одновременно несколько разговоров на разных длинах волн. Фотонный кристалл – идеальное средство для «высечений» из потока нужной длины волны и направления ее туда, куда требуется.

Третье – кросс для световых потоков. Такое устройство, предохраняющее от взаимного воздействия световых каналов при их физическом пересечении, совершенно необходимо при создании светового компьютера и световых компьютерных чипов.

Специалисты по волоконной оптике сразу заинтересовались фотонными кристаллами, разглядев самые разные перспективы их использования для увеличения пропускной способности сетей. Чтобы увеличить объем передаваемых по волоконным световодам данных, надо создавать как можно более короткие оптические импульсы. Это определяется временем срабатывания эмиссионых диодов. Вторая проблема – волоконные световоды прозрачны в малом диапазоне длин волн. Третья проблема – на выходе информационных каналов требуются узкочастотные оптические фильтры и высокоскоростные оптические переключатели – своеобразные интегральные оптические схемы. Для них нужно создавать миниатюрные плоскостные волноводы.

Фотонные кристаллы могут помочь решить все эти проблемы. С их помощью можно сузить диапазон длин волн излучения в полупроводниковых лазерах и эмиссионных диодах или создать оптические фильтры с высокой селективностью. Главный недостаток существующих эмиссионных диодов и полупроводниковых лазеров в том, что они испускают фотоны в большой телесный угол и в широком частотном диапазоне. На основе фотонных кристаллов можно создать зеркало, которое будет отражать определенную волну света для любого выбранного угла и направления.

Такие трехмерные зеркала были созданы в 1994 году в лаборатории Эймса (США) для СВЧ-волн. Для более коротких длин волн их разработали специалисты из Голландии и США. Эти структуры представляют собой специально уложенные кремниевые полоски – для СВЧ-волн – или специальным образом ориентированные крошечные (меньше микрона) кварцевые сферы в некотором коллоидном веществе.

Еще одна перспективная технология в волоконной оптике – скоростные солитонныс линии связи, которые отличаются от обычных высокой помехоустойчивостью и низким уровнем шумов. Солитоны – это устойчивые уединенные гребни волн, которые распространяются в среде как частицы. При взаимодействии друг с другом или с другими возмущениями они не разрушаются, а расходятся, сохраняя свою структуру неизменной. Разработка таких терабитных линий связи финансируется министерством телекоммуникаций Японии в размере около 4 млрд долларов в год. Программа была начата в 1996 году и рассчитана на десять лет. В ней принимают участие все крупнейшие японские высокотехнологичные компании. К 2006 году планируется получить готовые к эксплуатации солитонные линии протяженностью до 10 тыс. км. К сожалению, о российских разработках в этой области нам ничего неизвестно.

По материалам зарубежной печати подготовил Александр Ломоносовский.

НОВОЕ О СТАРОМ

Рафаил Нудельман

Реабилитация Ламарка?

Эксперименты, о которых рассказывается в статье, дают возможность предположить, что эволюция – ради каких-то еще непонятных целей – позаботилась о дополнительных, кроме генетического, путях наследования.

Так что. возможно. Ламарк был хоть отчасти прав?

Мыши в клетке выглядели очень странно. Их окраска варьировала от ярко- желтой до пятнистой. Между тем все они принадлежали к одной генетической линии, а значит, должны были, казалось, выглядеть совершенно одинаково. Их потомство тоже вело себя странным образом. Окраска новорожденных мышат почему-то куда больше зависела от окраски матери, чем отца: у пары «желтая мать – пятнистый отец» рождалось больше желтых детей, а у пары «пятнистая мать – желтый отец» – больше пятнистых. А ведь, по генетическим законам Менделя, окраска детей в каждой такой паре должна была распределяться по законам случая, то есть желтых и пятнистых мышат должно было быть поровну. Короче, мыши Эммы Уайтлоу, биохимика из Австралийского университета в Сиднее, явно вели себя «не по правилам». Что это означало? Крах всех представлений молекулярной генетики?

Проведя тщательные исследования, Уайтлоу и ее коллеги установили, что это не так. Первая часть наблюдений – различная окраска исходных мышей – могла быть объяснена в полном согласии с молекулярно-генетическими законами. В клетках мышиных волос имеется особый ген, именуемый «agouti», который «заведует» окраской волос. Как известно, гены выдают клетке инструкции на производство определенных белков. Ген «agouti» кодирует производство белков-пигментов, создающих желтую окраску мышиной шерсти. Но, оказывается, он может работать по-разному, то есть более или менее энергично, и это зависит от приказов соседнего с ним участка ДНК, именуемого «регулятором».

В свою очередь, приказы «регулятора» меняются в зависимости от того, насколько он «метилирован», то есть сколько к нему присоединено метиловых групп. Изменение числа таких групп в регуляторе меняет активность работы гена окраски. В каждой индивидуальной волосяной клетке регулятор гена окраски метилирован по-разному. Там, где ген окраски работает менее активно, пигментный белок вырабатывается в меньших количествах. Такие волосики, естественно, окрашиваются слабее, а то и вообше остаются бесцветными. В результате мышиная шерсть становится пятнистой.

Отсюда понятно, что характер окраски каждой данной мыши определяется распределением метиловых групп в регуляторах всех ее волосяных клеток. Такое распределение, или, как говорят, «схема метилирования» складывается в ходе созревания и сохраняется у мыши всю ее жизнь. Оно отличает ее от других мышей, хотя все гены, включая ген окраски, у них одинаковы. Никакого противоречия с молекулярной генетикой здесь нет. Гены окраски у остаются одинаковыми, но у каждой мыши имеется своя схема регулирования их активности в той или иной клетке. Чтобы отличить эти отличия в регуляторах от отличий в самих генах, их называют «эпигенетическими различиями» или иногда «эпигенетическими мутациями». Греческая приставка «эпи», означающая «вовне», «рядом» и т.п., используется, чтобы напомнить, что речь идет всего лишь о различиях, имеющих меето где-то рядом с генами, около них, но не в них самих.

Выяснив, что различие окраски подопытных мышей вызвано разницей в схемах регулирования гена окраски, Уайтлоу и ее коллеги, надо думать, вздохнули с облегчением – они оказались на знакомой почве. Исследование процессов регуляции генной активности – целое направление молекулярной биологии, созданное еще в 1960-е годы Жакобом и Моно и энергично развивающееся сегодня. В ходе этого развития уже установлено, что природа создала множество самых поразительных по тонкости и сложности способов такой регуляции. Метилирование – один из этих способов и притом весьма распространенный.

Оно отличается тем, что это единственный способ регуляции, который позволяет объяснить явление «клеточной памяти». Выше было сказано, что ген окраски в разных волосяных клетках мыши активирован по-разному, и это вызывает их разную пигментацию (окраску). Но ведь эти клетки не бессмертны – они рождаются, живут, а потом делятся. Тем не менее окраска мыши не меняется на протяжении ее жизни. Это значит, что каждая дочерняя клетка-волосок запоминает, а проще – наследуетту степень метилирования, какая была у клетки-матери.

Однако в эксперименте Уайтлоу было обнаружено принципиально иное. Различные «схемы метилирования», то есть эпигенетические различия между мышами, наследовались их потомками. Подобное явление еще никем не наблюдалось, и объяснить его было затруднительно. Объясним, в чем тут трудность. Мыши – это млекопитающие. А у млекопитающих половые клетки, из которых впоследствии образуются потомки, формируются еще в эмбриональном состоянии и после этого изолируются от остального организма. Эти клетки не могут воспринять от родительского организма информацию о том, что с ним произошло после их изоляции, в частности о том, какая «схема метилирования» в нем сложилась. Это создает непреодолимую, казалось бы, преграду на пути передачи «схемы метилирования»: она может передаваться внутри организма от одного поколения его телесных клеток к другому, но не может проникнуть в его половые клетки и с их помощью передаться потомку. Как выразился некий биохимик, «половые клетки оказываются весьма эффективной посудомоечной машиной, которая удаляете генетических тарелок все следы эпигенетических модификаций».

Значение эксперимента Уайтлоу состояло в том, что он показал принципиальную преодолимость этого препятствия, то есть возможность наследования эпигенетической специфики не только в коллективе клеток одного организма, но и в цепи «родитель – потомок». Однако механизм такого наследования экспериментаторам объяснить не удалось.

Надо сказать, что в последние годы сообщения о случаях наследования эпигенетических признаков (или «эпигенетических мутаций») начали появляться в научной печати все чаще. Но до сих пор это были исключительно эксперименты над растениями, плодовыми мушками-дрозофилами или дрожжами. Работа Уайтлоу особенно взволновала биологические круги, потому что была первым убедительным подтверждением того, что феномен наследования эпигенетических мутаций существует также у млекопитающих.

Эти результаты были вскоре подтверждены последующими экспериментами. В одном из них, проделанном той же группой, в одну из хромосом генетически идентичных мышей был введен дополнительный ген, вызывающий образование особого вида красных кровяных клеток. Как и ожидали экспериментаторы, активность этого гена у разных мышей оказалась различной: одни мыши стали вырабатывать до сорока процентов кровяных клеток нового вида, а другие почти ничего. Проверка показала, что результат (как и разная окраска тех же мышей в предыдущем эксперименте) объясняется разными «схемами метилирования» регуляторов этого гена у разных мышей. Эти эпигенетические различия и в данном случае оказались наследуемы: «схемы метилирования» у потомков (судя по составу их крови) в точности повторяли таковые у родителей.

Однако устойчивость такого наследования оказалась не очень высокой. Эпигенетические различия между мышами продержались всего три поколения, у мышей четвертого поколения состав крови стал одинаковым. Более того, эти мутации оказались обратимыми. Когда мыши второго поколения (с подсаженным геном) были скрещены с мышами, не подвергшимися генной пересадке, это тотчас привело к исчезновению у потомства каких бы то ни было различий в составе крови. Этот результат позволяет думать, что эпигенетические различия, в отличие от генетических, представляют собой нечто характерное лишь для данной особи и сохраняющееся только на протяжении ее жизни, хотя иногда, в каких-то особых условиях, передающееся по наследству, но в ограниченном числе поколений.

В последнее время, однако, появились свидетельства того, что в некоторых ситуациях эпигенетические различия могут настолько закрепляться и углубляться от потомка к потомку, что в конце концов способны привести к образованию нового вида. Такую возможность подтверждает и недавний эксперимент американской исследовательницы Ширли Тильгман и ее коллег из Принстонского университета. Эти ученые скрестили две родственные линии мышей и получили гибрид, отличающийся аномальным ростом. Как им удалось показать, эта особенность роста гибрида, отличающая его от обоих родителей, была вызвана тем, что в ходе скрещивания произошло резкое нарушение эпигенетических особенностей, свойственных каждому из родителей (в данном случае это были так называемые импринтиговые особенности, отличающие в организме потомка материнские гены от отцовских). Как считает Тильгман, это могло бы объяснить известные случаи очень быстрого возникновения новых видов, не объяснимые с позиций чисто генетических мутаций (которые обычно происходят очень редко).

Еще несколько лет назад термины «эпигенетика», «эпигенетические различия», «эпигенетические мутации» были известны только очень узким специалистам. С тех пор границы их применения резко возросли. Молекулярный биолог Эрик Зелкер из университета штата Орегон (США) считает, что «становится все более очевидно, что эпигенетические различия и механизмы их образования играют важную, иногда даже критическую роль в биологии». Как мы видели, «эпигенетическими» факторами может объясняться появление новых признаков, действие импринтных генов и т.д. А Майкл Балтер, автор недавней обзорной статьи по эпигенетике, пишет: «Эпигенетические воздействия на гены, например «подавление» генной активности с помошью присоединения метиловых групп к отдельным участкам ДНК, могут оказывать влияние и на целый ряд других биологических процессов, вплоть до развития организмов и возникновения рака».

Что касается рака, то здесь амбиции эпигенетиков подкрепляются недавней гипотезой известного американского биолога Питера Дюсберга, согласно которой эта болезнь тоже вызывается эпигенетическими причинами, хотя в данном случае и не метилированием. Дюсберг уже прославился выдвинутой им более десяти лет назад (и позже убедительно опровергнутой) альтернативной теорией, утверждавшей, что СП ИД вызывается не вирусом, а определенными лекарствами. Его новая гипотеза имеет столь же вызывающе радикальный характер. Она полностью отвергает какую-либо связь между раком и генетическими мутациями. Дюсберг обращает внимание на тот известный факт, что в клетках многих видов раковых опухолей обнаруживается аномальное число хромосом. Он утверждает, что эта аномалия может вызываться канцерогенными веществами и в свою очередь оказывать влияние на работу генов. (Такое влияние было бы эпигенетическим, поскольку оно вызвано не изменением внутри генов, не генетическими мутациями, а фактором, внешним по отношению к самим генам.) По мнению Дюсберга, добавление или удаление целой хромосомы должно очень резко изменить сложнейшую и тончайшую систему взаимодействия концентрации тысяч белков. В резулыате этого клетка может потерять контроль над координацией идущих внутри нес биохимических процессов, а это приведет к тому, что се деление и рост станут неуправляемыми и она переродится в раковую.

Как бы ни относиться к этим размашистым эпигенетическим гипотезам и претензиям, несомненным является, что нынешний взрыв интереса к эпигенетическим феноменам не случаен. Подтверждением этого является тот факт, что на недавнем организационном совещании нескольких крупнейших научных центров Европы было принято решение о создании Европейского эпигенетического консорциума. Первой задачей консорциума будет изучение тех различных способов, которыми обычно метилируются регулировочные участки самых важных генов. Как надеются организаторы, это может пролить свет на некоторые аномалии развитии организма и его склонность к тем или иным заболеваниям. Но эти эпигенетические различия имеют не только практическую, но и теоретическую важность. Обнаруженное группой Уайтлоу наследование таких различий, с рассказа о котором мы начали нашу статью, способно существенно расширить современные представления об изменчивости и наследственности, а тем самым о природе эволюционного процесса в целом.

Со времен Дарвина и Мендели биологи утвердились в представлении, что в эволюции нет места так называемому наследованию приобретенных признаков и что говорить об этом – значит возвращаться к Ламарку. Жан-Батист Ламарк (1744 – 1829), одним из первых выдвинувший мысль о естественном ( в отличие от сверхъестественного, божественного) характере эволюции, полагал в то же время, что потомки наследуют те изменения (признаки), которые родители приобрели в течение своей взрослой жизни. Он иллюстрировал это примером жирафы, которая всю жизнь вытягивает шею, чтобы достать все более высокие древесные листья. По Ламарку, приобретенное таким образом небольшое удлинение ее шеи должно передаваться потомкам, и именно это постепенно привело к появлению нынешних долгошеих жираф. (Отсюда, в частности, можно было заключить, что животные сами и целенаправленно совершенствуют себя, и такое наивное объяснение оказалось столь соблазнительным, что даже полтораста лет спустя Трофим Лысенко мог еше провозглашать с академической трибуны: «Клетка не дура! Клетка сама знает, как ей меняться!»).

Позже эти представления Ламарка были отброшены, поскольку наблюдения и исследования подтвердили правоту альтернативной, дарвиновской теории эволюции. Как известно, дарвинизм отрицает возможность целенаправленного изменения живыми существами самих себя. По Дарвину, небольшие изменения происходят в животном мире сами собой, совершенно случайно, непреднамеренно и ненаправленно, поэтому одни из них мог ут вести к «улучшению» животного (в смысле его лучшего приспособления к окружающей среде), другие – к его «ухудшению», а то и просто к гибели (и таких даже намного больше), а третьи оказываются «нейтральными»; решает же судьбу животных сама среда, то есть природа посредством «естественного отбора», как бы отбирая тех, кто по счастливой случайности оказался наиболее приспособленным к ней, и вознаграждая их тем, что их потомство, получившее в наследство от родителей эту «приспособленность», постепенно становится численно преобладающим в популяции.

Как подтвердили бесчисленные эксперименты, позже обобщенные в фундаментальных представлениях молекулярной биологии, передаются по наследству лишь те приспособительные признаки, которые запечатлелись в генах в виде генетических мутаций. И вот теперь эксперименты Уайтлоу и других исследователей эпигенетических различий показали, что такие различия тоже способны передаваться по наследству, хотя они и не закреплены в генах. Как легко видеть, наследование таких различий отчасти сходно с наследованием приобретенных признаков, по Ламарку. Ведь та специфическая «схема метилирования», которая характерна для каждой мыши в опыте Уайтлоу, «приобретена» ею в ходе ее индивидуального развития. Конечно, здесь нет и речи о каком- то целенаправленном «стремлении» организма сохранить и передать приобретенные им в ходе жизни признаки. Но оказывается, что некоторые такие признаки (в данном случае «схема метилирования») в определенных условиях действительно наследуются. Это можно истолковать в том смысле, что эволюция ради каких-то еще непонятных целей позаботилась, чтобы, кроме основного, генетического пути наследования, живые существа имели про запас на какие- то случаи также и путь дополнительный, эпигенетический.

Так что Ламарк, возможно, был все-таки хоть отчасти прав.

Во всем мире

Ледяное озеро на Марсе

Американские астрономы обнаружили под поверхностью Марса огромную полость, заполненную льдом.

Как сообщила директор американской обсерватории имени Робинсона в Орландо Нэдин Бэрлоу, по своей площади это ледяное озеро соответствует примерно территории штата Аризона. Полость находится на восточном склоне кратера Тарсис, начинается на глубине 200 метров и, очевидно, простирается вниз на несколько километров. «Подо льдом может быть и вода» – считает Бэрлоу. По ее мнению, эти запасы льда могут сыграть исключительно важную роль при освоении в далеком будущем Марса человеком. Первопроходцы смогут пробурить скважину и получать необходимую им воду.

Гормональный хаос

Во всем мире очень быстро сокращается число рождаемых мальчиков. Среди младенцев преобладают девочки. Этот факт приводит в своей книге «Гормональный хаос» английский ученый Джон Питер Майерс, объясняя его действием лжегормонов. Лжегормоны – чужеродные для биосферы синтетические вещества, которые, попадая в организм, начинают вести себя подобно гормонам. Клетка их пропускает внутрь, реагирует, но они не действуют как настоящие гормоны, и начинается разбалансировка всего организма. И потому их еще называют эндокринными разрушителями. Лжегормоны вызывают тяжелейшие нарушения в развитии зародыша, нервной, репродуктивной, иммунной системе организма, в интеллекте и поведении человека.

Причем предельно допустимые концентрации, которыми оперирует традиционная токсикология, здесь неприменимы. Лжегормоны действуют в ничтожно малых, гомеопатических дозах. Для выявления этих токсикантов нельзя рассчитывать даже на самые чувствительные анализаторы Необходимы принципиально иные доказательства и правила проведения экспертиз, которые предстоит выработать.

Речь, по сути, идет о новом. поистине революционном объяснении природы экологозависимых заболеваний.

Сейсмические «бури» 2000 года

Наиболее мощное землетрясение 2000 года произошло 2 июня в море у южных берегов индонезийского острова Суматра в пункте с координатами 4,77 южной широты и 102,05 восточной долготы. Его сила составляла 7,9 по шкале Рихтера. Ближайший к эпицентру город Бенкулу с населением около 150 тысяч человек был среди ночи застигнут врасплох. Погибло 97 человек, число раненых превысило 1900 Значительная часть построек и сооружений была разрушена или самим подземным толчком, или вызванными им оползнями. Связь и энергоснабжение оказались нарушенными, аэропорт закрыт, что препятствовало спасательным работам.

Серьезные повреждения были нанесены также на острове Энгано, что в 130 километрах от Суматры. Там насчитывались десятки раненых. Сильно ощущалось землетрясение и в крупных городах Суматры – Палембанге и Лампунге, то есть на расстоянии трехсот километров от эпицентра, а также даже в столице Джакарте и в далеком Сингапуре.

Хотя очаг залегал под морским дном неглубоко, а сила толчка была очень высокой, катастрофической волны цунами он, к счастью, не вызвал. 17 июня 2000 года Исландию постигло крупнейшее землетрясение, считая с 1912 года. Его эпицентр находился в 88 километрах к юго-востоку от столицы Рейкьявика, рядом с вулканом Гекла. Сила толчка составляла 6,6 по Рихтеру. По всей стране произошли разной степени разрушения, но так как это случилось ясным днем и в момент национального праздника, когда почти все население находилось под открытым небом, обошлось без смертельных последствий, а ранения были немногочисленными и незначительными. Наибольшие разрушения отмечены в городах Хелла и Хвальсволлюр, что в 90 и 100 километрах от эпицентра. Через четверо суток новый толчок силой 6,6 случился неподалеку от первого. Он нарушил водо- и энергоснабжение в ряде городов на западе страны. Около города Сельфосс в земле разверзлась трещина длиной 300 метров и шириной 1 метр.

ПРОБЛЕМЫ ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ

Михаил Вартбург

Наставление для колеблющихся (пессимистов)

Доктор Бенни Пейзер из Ливерпульского университета, конечно, не Моше бен Маймон из Кордовы, но и он написал наставление для колеблющихся. В данном случае – для колеблющихся в своем пессимизме. Отныне не очень уверенные в себе пессимисты могут ощутить прилив веры, распрямиться душой и гордо взглянуть людям в глаза – со скорбью. Мир, согласно доктору Пейзеру, действительно устроен плохо. На очередной ежегодной конференции Американской ассоциации развития науки доктор Пейзер доложил совершенно жуткие результаты своих многолетних исследований, посвященных минувшим столкновениям нашей планеты с космическими кометами, астероидами и метеоритами. В конце своего доклада он познакомил собравшихся коллег с прогнозом вероятности таких столкновений в будущем и их возможных последствий. И то и другое вполне может укрепить колеблющегося пессимиста в его вере и даже хуже того – сделать пессимиста из какого-нибудь вполне нормального невротика. Сейчас увидите.

Согласно подсчетам д-ра Пейзера (часть которых основана на статистических экстраполяциях), за минувшие 10 тысяч лет, то есть примерно с конца последнего ледникового периода, Земля претерпела свыше пятисот космических столкновений. Из них около 70 процентов, то есть подавляющее большинство, имели тот же характер, тот же масштаб и те же последствия, что взрыв знаменитого Тунгусского метеорита над сибирской тайгой в начале прошлого века. Иными словами, то были взрывы ворвавшихся в земную атмосферу космических тел НАЛ ПОВЕРХНОСТЬЮ Земли с выделением энергии порядка 20- 100 мегатонн ТНТ (то есть того же порядка, что обычные атомные бомбы). Однако в ста с лишним случаях космические тела взрывались при столкновении с поверхностью суши или океана, что приводило к огромным разрушениям или вызывало не менее разрушительные волны «цунами».

По мнению Пейзера, самые крупные из таких «столкновений второго рода» (если «первым родом» считать взрыв в воздухе) могли привести к гибели тех или иных регионов, стран и даже целых цивилизаций, оказавшихся жертвами катастрофы. Пейзер считает, что восемь климатических катаклизмов за последние 10 тысяч лет, четко отразившихся в густоте древесных колец древних деревьев, в составе глубинных проб гренландского льда и в других дошедших из далекого прошлого надежных свидетельствах резких похолоданий и потеплений, были следствием последовательных космических столкновений. «Периоды повышенной комстной или метеоритной активности, прерывавшие социальную эволюцию человечества, – говорит Пейзер. – следует рассматривать как важные факторы, определявшие подъем и крах древних цивилизаций».

Хотя большинство таких ударов приходилось, разумеется, на безлюдные районы земного шара, в ту пору весьма редко населенного, можно указать исторические свидетельства некоторых разрушительных космических событий, произошедших в населенных местах. Так, китайские хроники сообщают о гибели десяти тысяч человек в городе Чинь-Янг, когда в 1490 году новой эры над ним произошел взрыв «небесного тела». Исследователи уже обнаружили четырнадцать кратеров, порожденных столкновением Земли с космическими телами, которые двигались с огромной скоростью. Но это наверняка ничтожная доля всех таких столкновений, говорит д-р Пейзер. Основная их масса, к сожалению, еще не найдена или не может быть найдена вообще (если следы их, например, приходятся на океан или просто стерты временем). Кажущееся отсутствие таких следов приводит к искаженной картине прошлого. Тот факт, что до сих пор не обнаружен ни один внушительный кратер за последние десять тысяч лет, породил ложное впечатление, будто столкновение, способное вызвать катастрофу глобальных масштабов, крайне маловероятно. В действительности это не так. Статистические оценки, проведенные Пейзером, показали, что лишь полпроцента катастрофических («тунгусских» или «супертунгусских») столкновений приходится на поверхность суши. А взрывы над океаном не оставляют длительных следов, хотя вызывают громадные разрушения.

На основании своих данных Пейзер проделал такую попытку статистического прогноза вероятности катастрофических столкновений в следующие десять тысяч лет назад. Хотя этот отрезок времени и представляется утешительно долгим по обыденным меркам, но предсказываемое Пейзером число возможных столкновений Земли с космическими телами за это время не делается от этого менее устрашающим. Прогноз Пейзера предусматривает 110 катастрофических ударов с общим число жертв 13 миллионов (то есть в среднем по 120 тысяч на каждый удар), около 300 взрывов нал землей («тунгусского» типа), 80 из которых повлекут за собой значительные (хотя и не такие большие) жертвы (в среднем 1 катастрофический удар каждые 100 лет) и 16 суперкатастроф, в том числе 12 падений космических тел в океаны с последующим образованием волн цунами (по 500 тысяч жертв на каждый такой случай) плюс 4 падения космических тел на сушу с тем же количеством жертв каждый раз). Все эти оценки базируются на предположении, что нынешний уровень кометной и метеоритной активности будет сохраняться в послсдуюшис десять тысяч лет. Существуют, однако, данные, указывающие, что эта активность в последние столетия ниже той. что была «нормальной» в предшествующие тысячелетия. В таком случае оценки д-ра Пейзера придется изменить в худшую сторону.

Хотя кажется – куда уж хуже?

БЕСЕДЫ ОБ ЭКОНОМИКЕ

Прелюдия Беседа первая

В экономике все мы знатоки, как и в педагогике или медицине.

Наше мнение об экономической политике постперестроечной российской власти всегда было определенным и решительным. Эта политика строится по чуждым рецептам, не приложимым к нашей стране и для нее губительным. Этой политики нет вовсе, только серия противоречивых реакций на ситуацию, которая складывается сама собой, помимо властных усилий. Эта политика безвариантна, единственно возможна, и ее будет осуществлять любое правительство любой политической ориентации. Ну и так далее…

В марте – апреле 2000 года главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов провел серию бесед с профессором Евгением Григорьевичем Ясиным, крупным экономистом, бывшим министром экономики. Речь шла об экономической истории нашей страны в последнее десятилетие уходящего века.

Мы предлагаем вам переработанные материалы этих бесед.

А. Венедиктов: – Многие считают, что Россия была на взлете в начале века, экономически бурно развивалась, догоняла Германию, Францию, США, и лишь война и революция прервали этот рост. Другие уверены, что в том же начале века Россия разваливалась. Что было на самом деле, как вы думаете?

Е. Ясин: – Меня не покидает некое ощущение предопределенности. То, что происходит сегодня, зависит от того, что было вчера или позавчера, больше, чем от сегодняшней политики или политиков.

Я думаю, самос подходящее слово для России накануне Первой мировой воины – «противоречие». Российский капитализм быстро развивался, как и сейчас, преимущественно в столицах, промышленных центрах, медленно распространяясь по стране в целом. Но если брать именно столицы, он был примерно на европейском уровне. В целом страна по уровню развития промышленности была на пятом месте в мире вслед за крупнейшими державами – Соединенными Штатами, Германией, Англией и Францией. Но по уровню потребления, по реальным доходам населения это была достаточно бедная страна, сравнимая в Европе с Португалией или Грецией. Тем не менее передовой сектор бурно развивался, передовые производства появлялись в России достаточно быстро. Мы имели собственное машиностроение, сильную оборонную промышленность, металлургию, электротехнику, довольно развитую нефтяную промышленность, страна была обеспечена своими ресурсами. Достаточно сказать, что мы производили 4,2 миллиона тонн стали, в то время как Соединенные Штаты – 18. Мы тогда не считались сверхдержавой, но это был хороший показатель.

Была высокая концентрация капитала, высокая концентрация производства. Иностранный капитал, в обшем, более или менее охотно шел в Россию, потому что государство давало гарантию- Мы создали колоссальную железнодорожную сеть прежде всего благодаря усилиям графа Сергея Юльевича Витте, и создали, скажем. Транссибирскую магистраль, которая в то время считалась чудом света. Я знаю, что русские специалисты по строению мостов были в числе луч ших в мире. И мы даже не прибегали к иностранным специалистам, а наоборот, посылали работать за границу своих, таких, как Журавский, Боголюбский, очень известные фамилии, Шухов, наверное, у всех на слуху.

А. Венедиктов: – Шуховская башня..

Е. Ясин: – Да-да, Шуховская башня.

А другая сторона противоречия – страшная отсталость, колоссальные пережитки феодализма. Я напомню, что в 1861 году отменили крепостное право, совсем по историческим меркам недавно. Мы были последней крупной страной в Европе, которая отказалась от этого института. Но от феодализма мы не отказались. Община была чистым пережитком феодализма, и тогда тоже почвенники доказывали, что это особость русской жизни, русского духа, национальная идея и так далее, и тому подобное. Столыпин, очень большой патриот и правый либерал, считал общину проявлением отсталости, как и бюрократические препоны, феодальные узы, иерархические отношения, которые не допускали свободного движения денег, людей, капитала, товаров. Он был уверен, что все это мешает развитию экономики.

Столыпин рассчитывал на самодержавие как на инструмент реформ. Так же, как, впрочем, и я думал, что коммунистическая партия во главе с Горбачевым тоже может быть инструментом реформ, но потом в этом разочаровался.

Революция произошла на стыке этого противоречия в попытке его разрешить. И вместо того чтобы его разрешить, она нас в новых формах, с новыми словами погрузила в еще больший феодализм, который взял на себя миссию вырвать Россию из отсталости, построить передовую индустрию и так далее феодальными методами.

На самом деле, не совсем они были феодальными: во всем мире в то время экономика быстро шла по пути концентрации капитала и концентрации производства. Но была развилка. Концентрация капитала и производства могла привести к созданию колоссальных монополий, которые исключат конкуренцию и покончат с рыночной экономикой. Николай Иванович Бухарин издал в 1916 году в Швеции брошюрку, в которой писал: давайте быстрее устраивать социалистическую революцию, мы можем не успеть; если капитал организует эту колоссальную мировую монополию, то будет поздно, и рабочий класс уже шансов иметь не будет. Самое парадоксальное в том, что потом это произошло именно в России и больше нигде. Это и был наш коммунистический эксперимент.

А. Венедиктов: – Таким образом, великий коммунистический эксперимент был объективной реальностью, данной нам в ощущениях и не зависящей от нашего сознания?

Е. Ясин: – Да нет, он как раз не был предопределен. Вообще в истории никогда не бывает полной предопределенности, но есть большая или меньшая вероятность. Перед мировой войной победа этого подхода была очень маловероятна. Гораздо вероятнее казалось, что Европа продолжит тот путь, на который уже пытался в свое время свернуть Россию Александр II.

Император Александр И, российский самодержец, мог бы долго еще сохранять всю полноту власти, все порядки отца и деда, и прекрасно понимал это. Но понимал также, что нужны перемены, которые должны вести к европейскому общественному устройству – оно тогда уже оформилось. Поэтому и были осуществлены реформы, о которых сегодняшний обыватель мало знает и совсем не думает, а жаль, потому что сегодня мы, на самом деле, предпринимаем еще одну попытку в том же духе. Недавно мы вместе с видными юристами обсуждали реформу судебной системы, и мне было до боли обидно, потому что в 1864 году такая реформа уже начиналась.

А. Венедиктов: – Судебная реформа, гласность, суд присяжных…

Е. Ясин: – Демократическая реформа. Там все было так, как мы могли бы сделать сейчас. Скажем, не была предусмотрена прокуратура как государево око, каковым она пытается быть и сейчас, а была прокуратура как орган судебного преследования. Это совершенно разные вещи. Опытом не только судебной, но и земской реформы мы могли бы во многих отношениях воспользоваться. Но для нас эта история прервалась и началась другая…

Война сделала гораздо более вероятным этот другой вариант, потому что она использовала уже накопившийся потенциал монополизма не только в России, а во многих странах. Наша гражданская война, «военный коммунизм» – это на 90 процентов методы, которые были использованы в военной экономике Германии, в других странах. Карточные системы, резкое усиление государственного вмешательства в экономику… Хотя я бы сказал, что даже в 1917 году мы не были полностью обречены на все это.

Наше положение осложнялось и таким чисто экономическим обстоятельством: Россия никогда не обладала сильной финансовой системой, не могла организовать широкий приток капитала, у нее были удачливые конкуренты. Еще в восьмидесятых годах прошлого века Салтыков-Щедрин писал о том, что нынче «за российский рубль в Европе дают половину, а скоро будут давать по морде».

А. Венедиктов: – А как же Витте, который, как говорили, создал сильную финансовую систему?

Е. Ясин: – Витте сделал примерно то, что сделал американский банкир Додж в Японии, Эрхард в Германии, в каком-то смысле Гайдар в России. Он просто резко ужесточил бюджетную дисциплину, создал сбалансированный бюджет, ввел новую денежную единицу – золотой червонец, ввел золотое обращение, устранил биметаллизм, который у нас был, и важнее всего – поставил под контроль печатание ассигнаций. В результате у нас появился более или менее твердый рубль. Но затем Витте ушел, потом была Японская война и -самое главное – Первая мировая война, когда ощущение опасности эмиссии было утрачено. И начали опять печатать деньги. Это урок впрок. Сергей Витте был очень сильным монетаристом.

А. Венедиктов: – Есть ли какие-то три-четыре важных показателя, по которым можно определить вектор развития экономики страны? Е.Ясин: – Я бы сказал, что у каждого времени есть свои измерители. Сейчас Америка отстает от Германии по качеству автомобилей: все хотят покупать «БМВ», а не американские «линкольны» или «кадиллаки». Но все компании, которые работают в новой экономике, получают колоссальную капитализацию именно в Америке. 300 – 400 миллиардов долларов – попробуйте найти автомобильную компанию с такой капитализацией, таких просто нет.

В начале века Аргентина – одна из самых богатых стран, у нее очень большой экспорт, она кормит чуть ли не половину мира. Это продолжалось до тех пор, пока не появился президент Перон, который начал вмешиваться от имени государства в экономику и которого, кстати, аргентинцы долго очень любили.

Но устойчивые позиции в экономике может дать только та продукция, которую я называю продукцией «передовых рубежей». Если вы – законодатель моды в создании новых продуктов, это гарантирует ваши позиции. Поэтому самые богатые страны – это страны, которые обеспечивают стратегию «передовых рубежей». И, как правило, это страны с либеральной экономикой.

А. Венедиктов: – В пятидесятые – семидесятые годы Советский Союз был на передовых рубежах: космос, военное производство – это всегда передовые рубежи, это полигон новой техники. Почему же тогда мы так плохо кончили, я имею в виду Советский Союз и его экономику?

Е. Ясин: – Да, именно коммунистическая экономика с ее государственным планированием способна обеспечить на короткое время очень большую концентрацию ресурсов на небольшом количестве участков и добиться очень больших успехов. Это удается при условии, что есть некие факторы экстенсивного роста. У нас они были: огромное аграрное перенаселение и огромные природные богатства, которыми мы пользуемся до сих пор. Я уже не говорю о том, что сталинская индустриализация питалась в значительной степени голодом: мы вывозили хлеб, чтобы закупать оборудование для наших заводов.

На узком участке мы могли обеспечить прорыв. Но мы одновременно не могли сделать людей богаче. В этом все дело.

А. Венедиктов: – Наверняка кто- то понимал, что НЭП в определенном смысле повышает качество жизни народа. Тогда почему он свернулся?

Е. Ясин: – 1927 год, в особенности кампания по хлебозаготовкам, убедила Сталина, что та стратегия развития, которую они до этого вместе с Бухариным поддерживали против Троцкого, не срабатывает в том варианте, который бы его устраивал. Государство все-таки хотело оставить закупки хлеба в основном за собой, как сейчас многие губернаторы хотят создавать большие резервные фонды. А крестьяне по низким ценам продавать не хотели. Значит, нужно было оказывать какое-то давление. На чисто рыночных началах сделать это было невозможно. И Сталин все-таки вынужден был перейти от развития НЭПа, товарных отношений на троцкистский вариант.

Надо сказать, тогда было достаточно много убедительных оснований добиваться того, чтобы Россия совершила рывок. Война приближалась. Но самое главное, по-моему, состояло в другом: большевики пришли к власти с обещаниями, что они этот рывок обеспечат, покажут преимущества социализма, коммунизма и так далее. Если бы они этого не могли сделать, тогда зачем было все устраивать? Я думаю, это был очень сильный мотив искать радикальные варианты структурной перестройки экономики.

А. Венедиктов: – Нельзя же считать руководство партии большевиков идиотами, глупыми людьми. не знающими каких-то принципов экономики. Не просчитали, что произойдет через двадцать лет, или просчитали не так?

Е. Ясин: – Я вообще никогда не считал, что коммунистические лидеры захватили власть ради самой власти, что они просто были фанатиками и так далее. Они были носителями определенной идеи, очень интересной, очень важной. Тогдашняя тенденция к монополизации, к концентрации капитала, концентрации власти заставляла ожидать, что рано или поздно появится такой монстр-государство, которое будет вести все хозяйство как единая фабрика, рационально, разумно, по Форду. Эта мысль была очень тогда в моде и среди социалистов имела множество поклонников. Попытка реализовать ее оказалась в конце концов обреченной на провал.

Сначала у людей власти было вдохновенное ощущение небывалого успеха. Они первое время не чувствовали, что что-то не так. Им казалось, что те порядки, которые они строят впервые в мире, естественно, несовершенны, но шаг за шагом они будут совершенствоваться и выстроятся в такую систему, которая потом докажет свои преимущества. Скажем, согласно кредитной реформе, можно было свободно списывать деньги со счетов плательщика, не спрашивая его; масса была таких новаций, потому что для нас все не указ, мы все строили заново.

Это очень интересная история человеческих заблуждений. Люди, которые ее знают и изучают, понимают, что мы сегодня можем точно так же заблуждаться, мы можем думать, что мы правы, а потом окажется, что все на самом деле по-другому. Для меня таким первым сигналом, который я обнаружил в истории, было выступление Устинова на XVIII партконференции.

А. Венедиктов: – Это тот, который был министром обороны, а потом министром вооружения?

Е. Ясин: – Да, это тот, который потом был одним из самых молодых наркомов а до этого – видным деятелем партии в оборонной промышленности. Выступая в 1939 году, он перечислил недостатки, с которыми надо справиться. Например, очень низкие стимулы в хозяйстве, из-за чего мы не можем делать продукцию высокого качества. На самом деле, он называл не преходящие ошибки, а неустранимые пороки системы. Наверное, он сам этого не понимал, но как практик почувствовал.

Когда пришло ощущение именно неустранимости пороков? Я думаю, у Хрущева его не было; ему казалось: стоит исправить ошибки Сталина, отказаться от репрессий, выпустить людей из тюрем и лагерей, переделать министерства в совнархозы, провести какие-то еще мероприятия – и корабль социализма прямым ходом пойдет в светлое будущее.

А. Венедиктов: – В чем они состояли, эти неустранимые пороки системы?

Е. Ясин: -Троцкий еще до Устинова, в годы гражданской войны, говорил, что в социалистической системе не будет внутренних побуждений и стимулов для работы, поэтому для социализма будут характерны трудовые армии с армейской дисциплиной. Это было гениальное прозрение, только оно почему-то не привело его к мысли, что лучше тогда отказаться от всего этого.

Внутренние стимулы, те, например, которые рождает собственность, – это желание самому иметь дело. Ничего более сильного, чем частная собственность и желание что-то создать, расширить и т.д., в мире нет. Поэтому и французская революция, которая сначала писала на лозунгах «Свобода, равенство и братство», потом стала писать «Свобода, равенство и собственность».

Почему, скажем, такие стимулы, как премии, высокий заработок, движение вверх по карьерной лестнице и т.д., внешние? Потому что они задаются правилами извне. В каком-то смысле заменой могло быть только движение по карьерной лестнице, социальный статус определялся не тем, сколько у тебя денег и какая собственность, а какую позицию ты занимаешь в иерархии. Но, во-первых, карьера не всем доступна, доступ к этой лестнице получал определенный узкий слой. Во-вторых, там совсем другие стимулы: чтобы там продвинуться, не обязательно сделать что-то полезное для покупателя, достаточно подложить свинью своему коллеге или начальнику, поэтому там совсем другие правила.

А. Венедиктов: – Вторая мировая война мобилизовала советский народ, и все пороки советской экономической системы были временно – что? Затерты, стерты?

Е. Ясин: – Я бы сказал так: эта система была очень хороша именно в чрезвычайных обстоятельствах, тут ее плюсы выходят как бы на первое место. Она и родилась во многом в годы Первой мировой войны, и не только в России – в Англии, Германии, в странах, которые вели войну. Это все была военная экономика.

А. Венедиктов: – Война закончилась, страна была мобилизована на восстановление хозяйства, прошло пять – десять лет, умер Сталин, пришли соратники Сталина, люди, которые увидели те самые пороки в экономике. Или не увидели?

Е. Ясии: – Они видели пороки экономики Сталина. Они были глубоко убеждены, что это можно устранить и тем самым улучшить советскую социалистическую систему. И в этой глубокой уверенности они начали ее разрушать, потому что в действительности система при Сталине была абсолютно законченной, целостной, логичной во всех деталях. Если там были слабые материальные стимулы, то они заменялись репрессиями, страхом, который потом долго действовал как инерция. И все внутри было сбалансировано вплоть до механизмов организованного набора и перемещения определенных рабочих. Не хватает людей на лесоповал – спускается разнарядка, скольких надо арестовать за хозяйственные преступления. Нужно направить кого-то в Казахстан или на Камчатку руководить – выбирали из ЦК или номенклатуры и говорили: «Поедешь ты!». И нельзя было отказаться.

В молодых сердцах всегда находится место подвигу. И спекуляции на энтузиазме, особенно молодых, – это важный элемент мобилизационной экономики, определенное настроение, а коммунистические правители владели искусством его создавать. Я напомню последнюю стройку века – БАМ.

Первым шагом, разрушающим эту систему, стала отмена репрессий. Второй шаг – реформы Косыгина, когда сделали ставку на материальное стимулирование, начали возбуждать материальные мотивы, рассчитывать на корысть, и, стало быть, начался прямой путь на Запад. Хотя все было подано так, что это – путь к естественным формам социализма.

Застой начался после чехословацких событий: Брежнев и его окружение испугались. Они поняли, что экономические реформы могут иметь очень неприятные политические последствия. Косыгин, хоть и остался на посту, был задвинут в сторону. Началась эпоха малых дел – что-то там подправят, там улучшат.

И здесь повезло: открыли Самотлор – огромный поток нефтедолларов, огромный скачок цен на нефть в 1973 году, потом в 1979 году. Мы по крайней мере лет на восемнадцать – двадцать получили передышку, возможность ничего не делать. Но ситуация продолжала созревать. Мы впервые обнаружили, что и с такими огромными доходами не можем прокормить людей, должны покупать десятками миллионов тонн зерно за рубежом, это началось с 1963 года. Мыв состоянии обеспечить рост экономики, лишь накачивая объемы капиталовложений и никак иначе: капиталоемкость росла очень быстро. Это означало, что опережающими темпами должно расти накопление и сокращаться потребление.

У населения доходы вроде росли, но после съезда в 1975 году мы получили как бы колбасу другой рецептуры. Я это хорошо помню, потому что сразу понял, что есть это уже вредно для здоровья. Госплан стал следить, как там баланс мясных ресурсов в стране, хватит ли на то, чтобы изготовлять колбасу по старой рецептуре. Потом добавляли туда сою, бумагу, не знаю что, но это был другой продукт!

Еще одно исключительно важное свойство этой системы – товарный дефицит. Он существовал всю советскую власть: очереди, как, что, через кого достать. Это – родовой признак социализма- И когда меня спрашивают: «А сейчас у нас что – рыночная экономика?», я говорю: «Рыночная, потому что теперь вам не хватает денег, а раньше вам не хватало колбасы, кирпича, металла, чего хотите – всего не хватало».

А. Венедиктов: – Скажите, а что сдетонировало ситуацию? Ведь могли еще долго жить за счет нефтедолларов?

Е. Ясин: – Нет. Во-первых, мощный импульс дали военные и служба безопасности. Я напомню вам стратегическую инициативу Рейгана – звездные войны. И военные, и наши разведчики сказали, что мы не выдержим. Соревнование переходит из плоскости чисто военной и инженерной в плоскость экономическую. Иметь свое зерно – это вопрос национальной безопасности, гораздо более важный, чем ракеты, СОИ или все такое. И это было усвоено. Нефть не вечна, а что мы дальше будем делать? Все показатели падали. И даже статистика наша, которую подтягивали со всех сторон, не помогала.

Второй импульс – паление цен на нефть. В 1986 году цены на нефть обрушились, мы вынуждены были значительно сократить закупки по импорту, встал вопрос: во что одевать наших женщин, откуда брать кур, которыми мы кормили Москву и Питер, покупая их в Польше или Голландии?

В то же время я хорошо понимаю консерваторов, скажем, Суслова. Я отношусь к нему с уважением при всем при том, что есть за ним и много плохого. И вот почему: когда некоторые наши коллеги хотели развязать кампанию против рыночников-реви- 1ионистов, Суслов сказал, что все советские экономисты равны. Однако он знал не только то, что реформы необходимы, но и то, что они приведут к очень неприятным последствиям. И ощущение у него, наверное, и не только у него, было такое: без меня. После меня – хоть потоп.

Как мало мы о них знаем

Купаться любят все

Самая маленькая птица Северной Америки – рубиногорлая колибри. Летом ее можно встретить даже в некоторых районах Аляски. Взрослые самцы весят всего около трех граммов. Одна из особенностей этих маленьких красавиц – ненасытный аппетит. Еще бы! Ведь малютке приходится затрачивать огромное количество энергии, гак как почти все дневное время она находится в состоянии полета. Кстати, ее крылья вибрируют с частотой 55 колебаний в секунду. Но малышка все же выкраивает время, чгобы принять ванну. А «ванной» ей служат листья растений.

На снимке: молодой самец рубиногорлой колибри использует для купания воду, накопившуюся в середине листа.

И всего-то паук!

Среди пауков, как полагают, наиболее опасен австралийский воронковый. У воронковых пауков самцы опаснее самок. Их мощные ядовитые зубы могут прокусить ноготь на большом пальце ребенка. Этот вид распространен в окрестностях Сиднея. Пауки живут в расщелинах скал и в трещинах фундаментов домов. Симптомы укуса – судороги, обильное выделение слез, пота и слюны. Дети, укушенные этим пауком, умирают через два часа.

На красных лапках гусь тяжелый…

Многие видели, как утки и гуси подолгу плавают в ледяной воде, и тем не менее их лапы не замерзают, да и сами птицы чувствуют себя прекрасно, хотя лапы их голы, без единого перышка или волоска. Почему?

А потому, что их лапы защищены особой сеткой кровеносных сосудов.

Как известно, у всех теплокровных животных артерии несут горячую, насыщенную кислородом кровь к конечностям, а вены возвращают ее назад остывшей. У птиц поток теплой крови к лапам тщательно регулируется, когда кровь проходит через густое переплетение кровеносных сосудов возле лапок; там артерии переплетаются с венами, и таким образом между ними происходит интенсивный обмен тепла, и кровь, возвращаясь назад в легкие и сердце, предварительно нагревается кровью, поступающей по артериям к лапкам. В результате утки и гуси теряют в холодной воде как раз столько тепла, сколько его нужно для сохранения конечностей от замерзания.

То же самое происходит и у других птиц. Например, у фазана, который часами сидит на снегу с голыми лапками при таком морозе, что кости ломит.

Чем видят совы

Хотя эти ночные птицы-хищники обладают отличным зрением, однако во время ночной охоты они скорее «видят» ушами, чем глазами, в особенности если ночь темная, безлунная или туманная, когда никакое зрение не помогает.

Оказалось, что совы безошибочно устанавливают местонахождение своей жертвы в темноте благодаря своему исключительно тонкому слуху. Дело в том, что ушные отверстия сов, как и барабанные перепонки, очень большие и потому более чувствительные, чему других птиц. Вот почему они могут слышать даже очень слабые шорохи, которые другие птицы не замечают, например беготню мышей по опавшим листьям. Более того, уши сов из-за их большой головы расположены очень далеко друг от друга и к тому же часто несимметрично. В результате звук доходит до одной барабанной перепонки раньше, чем до другой, что приводит к более четкому определению места, из которого исходит шорох.

В ходе научных экспериментов орнитологи Канады Роджер Пейн и Уильям Драпи пускали сову летать по абсолютно темному залу; и когда по полу, усыпанному опавшими листьями, пробегала мышь, сова каждый раз кидалась на нее с поразительной точностью. Когда же птице заткнули уши ватой, она ни разу не смогла схватить свою жертву.

Муравьи все помнят…

Французские биологи обнаружили, что муравьи узнают друг друга даже после полуторагодовой разлуки.

Обычно муравьи узнают друг друга по запаху кожи. Кристина Эррар соединяла рабочих муравьев из разных видов, через два-три месяца совместных трудов они прекрасно узнаввли друг друга. По мнению исследователей, за это время запахи обоих видов перемешивались, давая общий взаимоузнаваемый коктейль. Затем муравьев разлучали на полтора года, но они узнавали друг друга при встрече – никакой запах не мог бы продержаться столько времени. Единственное объяснение: память муравьев должна каким-то образом хранить отпечатки запахов. Как именно, в этом еще предстоит разобраться.

Поркупины, люди и техника

Поркупин, или древесный дикобраз – житель Нового Света. Этот представитель семейства древеснодикобразовых предпочитает большую часть жизни проводить на деревьях. В Северной Америке обитает лишь один из двадцати трех существующих сегодня видов. Поркупин не ложится в спячку и активен круглый год.

Не так давно от жителей Аляски поступило несколько сообщений об участившихся неприятных контактах с этим иглошерстом. Причем где?

В жилых и коммерческих районах административного центра штата – Джуно. Оказалось, что животные портят автомобили, прогрызая шланги, проводку и даже радиаторы. Проникают они и в жилые помещения. Сотрудница одной из фирм, например, придя утром на работу, увидела дикобраза, расположившегося на ее письменном столе! Прежде чем поркупин был изгнан, он успел оцарапать своими зазубренными иглами нескольких служащих.

Отмечается, что случаи порчи ими автомашин далеко не единичны, а ущерб, приносимый «любителями техники», весьма ощутим. Так, за ремонт проводки и шлангов одному из пострадавших пришлось заплатить 150 долларов.

Локаторы летучих мышей

Летучие мыши охотятся на летающих насекомых, испуская звуковые волны частотой от двадцати до пятидесяти килогерц и слушая их отражение. Однако некоторые насекомые научились слушать эти частоты и улетать прочь, едва их заслышав. Швейцарские биологи Йенс Райдел из Абердина и Рафаэль Арлетац из Лозанны обнаружили недавно, что армия летучих мышей изменила свое обычное поведение: европейские хвостатые летучие мыши понизили частоты своих радаров до десяти-двенадцати килогерц. Такую частоту насекомые уж никак услышать не могут. Интересно, что же они теперь предпримут?

Рыба, которая любит загорать

Известно, что тунец любит плавать в верхних слоях моря, то и дело выныривая, подставляя свою «шкуру» солнечным лучам. Почему, никто не знает. Австралийские биологи решили изучить этот вопрос и нашпиговать некоторых тунцов крошечными электронными приборами, которые передавали бы ученым информацию о том, где, когда и сколько времени проводят рыбы.

Это исследование особенно интересно для Америки, где тунец – популярнейшая еда. К сожалению, в последние годы улов тунца стал сокращаться. В течение последующих двух лет 600 рыб будут снабжены приборами, и после такого массированного натиска тунцу уже не спрятаться от сетей рыбаков.

РУБЕЖ ВРЕМЕН

Кирилл Ефремов

Время сновидений

И взрывы времени для памяти созревшие плоды. Поль Элюар

Гадание по ладони часовщика

Неплохо придумано: где-то в Гринвиче сомкнулись стрелки – и наступило новое тысячелетие… Так проявляет себя один из главный мифов нашей картины мира. Словами Хлебникова: «Время – мера мира». Воспитание этой меры начинается с малолетства и требует немалых усилий. Нас неспроста заставляли учить какие-то абстрактные даты Пунических войн. Знать, что геометрия начинается с Пифагора. Мы следили по секундам, когда же кончится занудный урок. Молодежные авторитеты внушали нам, что хороши только свежие новости и хиты. Постепенно сквозь нашу картину мира пролегла «ось времен». Без системного образования, основанного на принципе историзма, представление о времени у людей оказывается совершенно иным.

Вроде бы это тривиально. Но когда в ходе преподавания я опрашивал людей самого разного возраста, для чего мы изучаем историю и происхождение, почти всегда звучали ответы: чтобы знать свое прошлое; чтобы глубже вникнуть в предмет; потому, что так интереснее… А на самом деле? Оказывается, чтобы выработать нерушимую привычку ориентироваться в лабиринте времени и уверовать в его размеренный ход. Для доцивилизованных племен (то есть для обычного – «природного» человека) время текло то быстро (например, ночью), то медленно (в минуты томительного ожидания) и сосредоточивалось в настоящем (по принципу «здесь и сейчас»), а сакральное прошлое было вечным и при этом одномоментным.

Мы сохранили много пережитков субъективного восприятия времени. В частности, отмечая юбилейные даты, мы почти отождествляем их с первоначальным событием. У древних такое слияние было в порядке вещей. По их мнению, каждый день повторялась немного поблекшая, но такая же, как и в первый раз, сцена похищения Солнца, а раз в год происходит день Сотворения мира.

Об этих мифологических событиях стоит поговорить подробнее. Они появились в картине мира с незапамятных времен (возможно, в эпоху распространения Homo sapiens, то есть более 100 тысяч лет назад). В первоначальном виде они почти стерлись из памяти человечества, но дали начало множеству сказок, поверий, ритуалов. Их глубокое изучение легло в основу своеобразной «археологии души». Одну из интересных попыток проникнуть в архаическое мировоззрение осуществил этнолог Ариэль Голан.

Итак, событие первое. Мир сотворил огромный змей, баламутящий хвостом темные воды Океана-Хаоса. Змей породил Яйцо, из половинок которого происходят небо и земля. Этот сюжет широко распространился по всей ойкумене. Он отражен в древних символах, начиная с эпохи верхнего палеолита. На тихоокеанском побережье раскалывающееся мировое яйцо олицетворяла свяшенная раковина, которую так и назвали – овула овум (то есть яйцо). Полагают, что одно из изображений яйца, расколотого змеиным хвостом на землю и небеса, превратилось в символ инь-ян.

К. Шарф.

Когда сталкиваюся мифы

Событие второе – похищение Солнца. По мнению древних, Солнце обитало в Нижнем мире, стихии огня, что по-своему логично – ведь светило, как и вулканический огонь, восходит из глубины. Подземельем правил Хозяин – чудовищный хищник, повелитель смерти, огня и магических сил, а Солнце было его сверкающей дочерью – наверху же царил мрак. Однажды, когда Хозяин уснул, быстрый Олень похитил деву-Солнце и помчал ее по небосклону. Над Землей полыхнул День. Спохватился Хищник, кинулся в погоню и на закате настиг Оленя. Ударил его клыками так, что небо окрасилось кровью, и утащил Солнце под землю. Каждый день проносится эта невидимая погоня… Этот сюжет никуда не исчез. Солнечный вор за тысячи лет сменил множество обликов – скифский золотой Олень (за которым мчится выпятивший лапы Хозяин-барс), конь-огонь, Фаэтон, Прометей – все они были наказаны за похищение огня. В Древнем Египте солнце восходило из подземелья не на рогах оленя, а на колючих лапах бога Хепри в образе скарабея. Миф о похищении Солнца проник и в наше сознание, когда Лиса уносила Петушка, когда Колобок- беглец попадал в зубы огненному зверю и даже когда жестокая пасть смыкалась на Краденом солнце и Красной шапочке (здесь сюжет «вывернут наизнанку»). Сказка ложь, да в ней намек…

Получая образование в XX веке, мы, подобно древним, изучали строй времен – более близкий к реальности, но тоже в своем роде мифологический. Что подтверждает современный диплом об образовании? Только ли совокупность знаний и умений?

Универсалии современного образования иные. Во-первых – это восприятие бытия в контексте Времени, способность с надеждой смотреть в Будущее и с мистической грустью в Прошлое. Умение, которое получают все, независимо от успеваемости. Во- вторых – это «язык Витгенштейна»: чем больше слов, семантических полей осело в голове, тем шире картина мира. Знания и умения расположены уже «в-третьих» (а на мой взгляд, так и вовсе «в-десятых»).

По сути, используемая нами хронология – это такая же современная технология, как, скажем, электрическая сеть. Она внесла немалый вклад в могущество человека. Все представители царства животных старались овладеть временем, успеть, успеть (об этом – в «3-С», 1999, № 7-8). А Человек цивилизованный – преуспел. «Который час?» – простейший вопрос, ни к чему не обязывающий акт коммуникации. «Встретимся в пять на Баррикадной…». На самом деле, в этих словах заключена… вершина эволюции контроля над Временем! Единые временные координаты, связывая наши деяния, образуют каркас современной цивилизации. Но только лишь современной.

Однажды профессор философии тщетно пытался толковать мне, надутому студенту-материалисту, о мифологическом восприятии времени у примитивных племен. Понадобились годы, чтобы я понял, что время – не такая уж объективная реальность, которую всегда можно достоверно измерить. Более того, в обыденном сознании время остается категорией веры, опираясь на общественные и индивидуальные мифы. Кстати, потому «индивидуальные»? Расспросите несколько человек о прошлом – в их рассказе всегда найдутся несовпадения дат и событий.

Хронология, как и язык, – символическая система. Мы ничего не знаем о ходе времен – мы в него верим, восстанавливая картину прошлого по косвенным «уликам» (а на самом деле, воспринимая ее со слов авторитетов). Индивидуального опыта здесь почти нет. Для нас время – модель, реконструированная для прошлого и прогнозируемая, когда речь идет о будущем. Такая модель может быть совершенно различной в разных обществах. Но что же в этом плохого? Таков естественный принцип работы памяти. Известный психолог Эллиот Аронсон считает, что человеческая память является реконструирующей; мы не записываем прошлые события буквально, подобно магнитофону, а воссоздаем воспоминания из фрагментов, заполняя пробелы тем, что, по нашему мнению, должно было быть в тот момент. И эта реконструкция сильно зависит от внешнего мнения – человеку нетрудно внушить, что было, что будет, чем сердце успокоится…

Календарь королей

Время – это не только вера, но и воля. Сильный распоряжается минутами слабого. С тех пор как люди стали себя осознавать, поток событий и само время расценивались как проявление высшей, мистической воли. Но сильнейшие среди земных жителей – мифические герои и реальные правители – старались по мере сил с этой волей поспорить.

Во-первых, научиться время исчислять. Функция первых календарей и часов была отнюдь не утилитарной. Огненные змейки, клепсидры, песочные часы когда-то были созданы для регламентации религиозных обрядов.

Далеко не случайно в Терем времени поместили кукушку – это распространенный символ богини-птицы, повелительницы событий и судьбы (поэтому и спрашивают у нее «сколько мне лет жить»). Главные часы государства (Биг-Бен, Куранты – что в них такого особенного?) были сакральным олицетворением власти. А магические календари земледельческих культур Юкатана и Месопотамии? Неужели их сверхъестественная точность служила для расчета сроков посадки помидоров? Есть такая пословица в словаре Даля: «Кто по календарю сеет, тот редко веет».

Функция календаря совсем иная – он возник как мифопоэтическая система.

Наши предки подразделили естественные хронологические циклы на «сферы влияния» мифологических персонажей

Естественные хронологические циклы древние подразделили на «сферы влияний» мифологических персонажей. В холодную половину года бог Низа (Зверь земли) постепенно умирал, уходил на покой и власть брала суровая богиня неба, трясла перину, покрывала все белым и правила, пока не «растает снегурка», пока не выйдет медведь из берлоги. Вращался в небесах «звериный круг» – зодиак, и Солнце переходило в объятия то одного, то другого персонажа. Поднимался хишник из Подземелья и грыз бок плачущей девы-Луны – длилась тяжелая половина месяца, нельзя было стричься, считать деньги и много чего еще. В новолуние хищник отступал, и луна прирастала, добрела, покровительствуя женским занятиям. Терзание Луны – древнейший мотив. Мы кое-что помним из него, поскольку знаем популярную в Европе минимистерию, где красный и рогатый персонаж всегда бьет белого и плачущего, с лицом, как месяц,- это Арлекин и Пьеро. Мифологично число и название месяцев, число дней недели, посвященных каждому из «блуждающих» (по-гречески «планэтэс») светил. А что такое праздники? – это дни сотворения мира, рождения и смерти богов, дни Первособытий. Как скучна была бы жизнь, если бы календарь был всего лишь средством отсчета дней, а не мифопоэтической системой (или, иными словами, волшебным рассказом)!

И. А. Акимов. «Сатурн» Сатурн – символ необратимости времени. Его образ восходит к древнему божеству посева, которое рождало новые всходы и забирала к себе умерших.

Отсюда следует и «во-вторых»: чтобы поспорить с высшей волей, великий правитель должен суметь изменить самый ход времени, хотя бы умозрительно – перестроив календарь. Пусть дни царя сочтены, но пока он живет – он превратится в богоравного царя. Исторический факт: новая власть – жди реформы хронологии. В Китае реформу календаря проводила каждая новая династия (например, в течение первого тысячелетия новой эры его меняли 70 раз). В Египте реформы вызвали такой беспорядок, что фараоны, вступая на престол, стали давать клятву о неприкосновенности календаря.

Особенно важно для правителя воздействовать на новогоднюю дату – ведь это ключевой праздник, он происходит от архаического праздника Сотворения мира. Его дату переносили многие властители, например, Юлий Цезарь и император Константин. На Руси Иван III перенес новогодие с 1 марта на 1 сентября. Затем последовал указ Петра I: новый год отмечать 1 января, а летоисчисление вести не «от сотворения Адама», а от «рождества Христова». Пришла советская власть – пожалуйста: декретное время и григорианский календарь. Укрепил власть Сталин – появился запрет на празднование Нового года. Практически все хронологические реформы имели, помимо рациональной, и скрытую ритуальную основу.

На дворе «будушее», а хваленое рациональное мышление человека продолжает зависеть от архаических мифов и стереотипов. Макс Вебер считал. что мир в XX веке наконец расколдовался, освободился от мифа, а Пол Фейерабенд – что ничуть, мир просто «переколдовывается», мифы религиозные заменяются научными, а над всеми ними властвуют Мифы обыденные. На мой взгляд, в этом нет ничего плохого (хотя когда-то я был совершенно обратного мнения) – так интереснее и «естественнее». Миф заложен в природе человека, в его мышлении, языке, равно как и в понимании времени.

Мы до сих пор празднуем дни похищения Солнца из Подземелья (Рождество), Сотворения мира (Новый год), отмечаем начало сезона Ниниб и Набу (лета и осени – когда околошкольной круговерти подчинено почти все население). Все это делает главные праздники одухотворенными, всеобщими и «настоящими» (а, скажем, день Конституции таковым стать не может при всем желании). Мы отсчитываем даты от эпохи первопредков (от РХ). В общем, не календарь, а сплошные сказки.

Вечный календарь. 1699г.

Т. А. Нефф. «Мойры»

Надо бы его переделать! А заодно и историю переписать. Календари – перепечатать. Поменять архивы и паспорта. Рациональный «месяцеслов» давно просят на нашу стенку Еше в 1888 году французский астроном Гюстав Армелин изобрел удобный регулярный календарь, а на Совете Лиги Наций в 1937 году был одобрен проект всемирного календаря с фиксированными днями недели. Но принят не был. На вопрос «нужен или не нужен?» ответила сама жизнь.

Действительно, так ли необходимо пересчитывать Время сновидений? Ведь это элемент живой культуры, которая предпочитает миф и противится рациональному обезличиванию. Общество активно противится (хотя и с переменным успехом) рационализации мировоззрения. Вместо того чтобы говорить на эсперанто, люди выбрали такой неудобочитаемый (вот подходящее слово), но живой английский язык. Вместо единой Науки, говорящей на языке истины, о которой мечтали позитивисты, возникли тысячи направлений, и современные ученые подобны жителям Вавилона, работающим вокруг гигантской рассыпающейся башни познания. Тысячи моих собеседников, узнав, что я антрополог, произнесли волшебную фразу: «Ну, не от обезьяны же произошел человек!». Для меня это символ финализации науки. И ведь они ничуть не ошибаются. Люди с полным правом продолжают отрицать рацио из любви к мифу, к этому прекрасному средству общения (да и защиты ума «от перегрева»). Более того, когда-то он был способом адаптации, причиной эволюционного успеха человека.

Вечный календарь на внутренней крышке солнечных часов, 1677г.

Благодаря мифу, антропосфера произрастает, как немыслимый сад, полный символов и знаков. Каждая личность – это целая книга, составленная из них. Возможно, хронология полна ошибок, возможно рубеж тысячелетий – математически неточная, виртуальная, несуществующая, наконец, величина, но ведь и мы сами в некотором роде виртуальны! Поэтому символ «2001», не существуя, оказывает заметное влияние на нашу жизнь. Если миллиарды людей Земли сказали себе: «Началось новое время» – видимо, так и произойдет. Новая страница отворяется на наших глазах. На лодках с небоскребами Ра переходит в зыблемый завтрашний день. Перелистывается календарь размером в шесть миллиардов умов. Так стоит ли перепечатывать этот календарь?

ЧЕЛОВЕК ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА

Маргарита Жамкочьян

Человек чувствующий

Хотим мы или не хотим, но внутренняя программа развития не может не зависеть от этой точки отсчета – перехода из века в век. Для большинства людей, живущих сейчас на Земле, эта точка – своего рода середина пути, водораздел, смена вех. Для психолога, который занимается проблемами личности, – это возможность задуматься и ответить на вопрос: меняется ли что-нибудь в личностных приоритетах, меняются ли проблемы, которые приводят человека к психологу? Активно работающий психотерапевт невольно оказывается еще и датчиком, который фиксирует болевые точки развития личности в данном обществе.

Если верна гипотеза, высказанная нами в предыдущем номере журнала о том, что эффективный путь развития нашего общества лежит через развитие личности каждого члена общества – автономизацию и индивидуализацию, то нам следует ожидать, что основная проблематика пациентов сдвинется в сторону глубинных внутриличностных проблем.

Если взять весь диапазон обращений к психологу, специалисту по личностным проблемам (семейные пока вынесем за скобки), то проблемы можно условно разделить на три категории. В нижней части диапазона располагаются проблемы, которые формулируются как избавление, отказ от чего-либо, например: «Я хочу избавиться от страха, от депрессии, от лени, от зависимости, от лишнего веса, от постоянной головной боли» и т.п. Список велик, но не бесконечен. Следующую часть диапазона занимают проблемы желания что-то приобрести: «Я хочу стать уверенным, сильным, спокойным, независимым» и т.п- Список короче, запрос типичнее, и венчает его, конечно, «стать здоровым» (успешным, потому что здоровье – это тоже успех!). Дальше располагаются запросы, которые условно можно свести к одному: «Я хочу, чтобы меня любили». Сюда относятся проблемы взаимодействия с другими людьми: «Я хочу быть привлекательным» для всех или для кого-то одного; «Я хочу ладить со своими детьми, супругом, сослуживцами, начальником» и т.д.; «Я хочу быть нормальным, таким, как все». И наконец, последняя группа: «Я хочу быть самим собой», «Я хочу чувствовать себя». Всего два варианта и их модификации: «Я хочу жить полноценной жизнью» и «Я хочу жить в гармонии с самим собой».

Итого, четыре группы:

1 2 3 4
Сужение Дисбаланс Лишение контроля Переживание целого 

В первой группе преобладает желание отказаться от своих слабостей – «отрезать» лень, робость, обиду, «отрезать» то, что у вас есть. Но «отрезая», даже если это вам удастся, вы отрезаете от себя, вас становится меньше. Предположим, что вы никогда не будете больше грустить, обижаться, лениться; представьте и скажите, вам бы это понравилось или все-таки внутри шевельнется протест? Оказывается, вы вовсе не этого просили. Лишаясь части себя, вы не становитесь сильнее – вы становитесь уже. Сужение личности – это неминуемый результат борьбы со своими недостатками. Язык иногда играет с нами забавные шутки. Всегда удивляюсь, почему мы должны избавляться от того, чего нам не хватает?

Между первой и второй группами различие очень тонкое, но принципиальное:

– Я хочу иметь что-то, быть каким-то, я хочу обладать тем, что могу представить, почувствовать, озвучить.

Здесь мы не избавляемся, а приобретаем и таким образом становимся сильнее. Обратите внимание, что запрашивается: сила – от физической силы и здоровья до уверенности и эффективности. Становится ли сильнее личность? Обратите внимание: никто не просит больше доброты, честности, сострадания, все хотят быть сильнее самого себя или других. Но если представить себе, как ты становишься уверенным вплоть до самоуверенности, смелым вплоть до наглости, какие-то совсем другие части вдруг заволнуются и почувствуют дискомфорт. Все в личности взаимосвязано. Изменив одну часть, усилив ее, вы задеваете сложившийся баланс сил и тем самым вызываете дисбаланс, рассогласование, без которого невозможно никакое существенное изменение личности. Итак, запрашивая силу, дополнительный ресурс, вы получаете дисбаланс.

Третья группа запросов вводит присутствие третьего лица, кого-то, кто контролирует или обеспечивает то, что я хочу приобрести. Если я хочу, чтобы меня любили, я должна допустить присутствие кого-то, кто будет меня любить, и теперь от него будет зависеть мое состояние. Если я хочу быть таким, как все, я должна допустить постоянное присутствие этих всех или усредненной нормы, которая будет контролировать мое поведение и мое самочувствие. Если я хочу быть привлекательной, то я отдам контроль тем, кто будет «привлекаться», и отныне моя точка отсчета никогда не будет находиться внутри меня. Достигая влияния и власти (через любовь и обаяние), я «отдаю власть» над собой в чужие руки и теперь никогда не узнаю, а когда же я достиг, чего хотел. Как только я хочу нравиться, я перестаю понимать, нравлюсь ли хоть кому-нибудь. И я перестаю отличать одно от другого. Получение ресурса или силы от кого-то другого (ведь это он любит, это он проявляет внимание) лишает нас критерия успеха и повергает в зависимость от другого.

И наконец, третий запрос можно сформулировать так: я хочу сделать что-то у себя внутри. И это «что-то» касается целого, а не частей, и это не добавление, не усиление и тем более не избавление, а это мое переживание.

Можно ли измерить функционирование «я»?

Фрейд не очень-то верил в способность «я» эффективно осуществлять «руководящую функцию» в урегулировании требований «оно», «сверх я» и реальности. Джейн Ловинджер думала иначе. Ее теория развития «я» фиксирует внимание на огромных индивидуальных различиях в функционировании «я». Функционирование «я» представляет собой специфический способ, с помощью которого человек интерпретирует свой опыт и воздействует на окружающий мир: этот способ проявляется в том, как человек перерабатывает информацию, как контролирует свои импульсы и как строит отношения с людьми.

Опираясь на теорию психоанализа так же, как и на другие психологические теории, Ловинджер заявляет о существовании последовательных стадий в функционировании «я». Эти стадии охватывают весь процесс развития «я», который представляет собой последовательное, прогрессивное продвижение ко все более зрелым, как их называет Ловинджер, уровням функционирования «я». На низших уровнях развития «я» индивиды думают упрощенно и стереотипно, они импульсивны, склонны к самозащите. На среднем уровне развития «я» индивиды воспринимают мир в категориях добра и зла, ценят конформность по отношению к правилам и лояльность к друзьям и семье, они поглощены приспособлением к социуму. На высших уровнях развития «я» индивиды мыслят сложно, в своих отношениях с людьми пытаются соединить близость и независимость, принимают многоаспектность и амбивалентность жизни. Человек может остановиться на каждой из перечисленных стадий развития, так что в любой возрастной группе люди будут резко различаться по уровню развития «я».

Как можно измерить такой широкий и всеобъемлющий конструкт? Ловинджер разработала «Тест незаконченных предложений», состоящий из тридцати шести начальных заготовок фраз (например: «Женщине всегда следовало бы…»), которые испытуемые заканчивают, как хотят. По собственным словам Ловинджер, «Тест незаконченных предложений», будучи тестом со свободными ответами, позволяет раскрыть внутреннюю систему координат респондента. Это дает возможность заглянуть в структуру личности, к которой не могут подобраться объективные тесты. В приведенной ниже таблице для примера представлены две начальные заготовки фраз и ответы, данные индивидами, имеющими низкий, средний и высокий уровни развития «я».

Уровень развития (1) Женщине всегда следует... (2) Когда меня критикуют... 
Низкий: ...добиваться того, что она хочет. ...я прихожу в ярость и нано­шу ответный удар.
Средний: ...пытаться выглядеть привлекательно. ...я чувствую себя глубоко за­детым, и мне кажется, что критикующий меня не любит.
Высокий: ...выбирать такие роли в жизни, какие, по ее мнению, отражают ее истинное «я». ...мне это нравится, потому что я могу поучиться у дру­гих и увидеть в себе то, что видят во мне окружающие.

Эти ответы на два незаконченных предложения наглядно демонстрируют последовательность продвижения по уровням, которое Ловинджер описывает как развитие «я». На низшем полюсе мы видим довольно простую интерпретацию опыта (то есть импульсивное удовлетворение сиюминутных потребностей), в то время как на высшем плюсе индивиду демонстрируют наличие намного более сложной и более интегрированной системы координат. Все эти завершения предложений получены от взрослых и иллюстрируют огромный диапазон индивидуальных различий в функционировании «я» у людей одной и той же возрастной категории. В то время как Фрейд уделял относительно мало внимания «я», теория стадий Ловинджер и ее эксперименты проливают свет на значение «я» в жизнедеятельности личности.

Вернемся к психологу как датчику, приемщику проблем. В последние два года наблюдается отчетливая тенденция смешения запроса в сторону переживания целого. Даже когда люди сталкиваются с конкретными трудностями, особенно когда заходят в тупик, они сами отчетливо осознают, что хотят не просто справиться с обстоятельствами, а хотят «почувствовать себя» со всеми радостями и горестями, хотят «ощущения внутренней свободы и гармонии», хотят «чувствовать свою значимость».

Внутри самой этой группы – проблем целостности – типичный запрос «быть самим собой» прошлых лет сменился запросом «почувствовать себя». Эта подмеченная нами тенденция совпадает с философскими и социологическими размышлениями о конце эпохи рационализма, к которой относят все наше новое время, и предвещает обращение к ценностям переживания и сенсорного опыта. И тогда важнейшим критерием самочувствия и здоровья будет не сравнение с нормой, а, как говорил Б. Ананьев, адекватная сенсорика. И этому придется учиться: как мы учились определять болезни по отклонениям от нормы (по анализу крови, например), так теперь мы будем учиться узнавать ощущения здоровья (в любом органе и. может быть, клетке) и ощущения себя, своего «я». И может быть, тогда мы скажем: «Я чувствую, значит я существую».

.ЭТО БЫЛО, БЫЛО

Сегодня не осталось в живых никого, кто помнил бы Всероссийскую художественно-промышленную выставку, что состоялась в Москве летом далекого 1882 года. Это была уже пятнадцатая по счету, но самая грандиозная выставка в Москве – четыре месяца работы, более четырех тысяч участников, миллион посетителей!

Государство истратило на ее устройство немалую по тем временам сумму – 2 миллиона рублей. 80 павильонов, занявших 31 гектар Ходынского поля, стали своего рода городом в городе. А сердцем его – выставочное здание в форме звезды площадью 3500 квадратных метров. Для удобства сообщения к Ходынскому полю проложили специальные железнодорожные пути и пустили по ним «передаточные» поезда от шести станций, так что иногородние гости, сделав небольшую пересадку и не покидая вокзала, попадали сюда прямо с поездов дальнего следования. На самой же выставочной территории построили вокзал и проложили (впервые в России1 .) электрическую железную дорогу. За порядком на выставке наблюдало специально сформированное Полицейское управление со 125 городовыми и 30 пожарными. Работали телеграфная станция и почтовое отделение. Проголодавшись, публика мота посетить роскошный ресторан или более скромный, но дешевый трактир. А меломаны устремлялись в Музыкальный павильон с залом в 2150 мест на концерты симфонического оркестра под управлением знаменитого А.Г. Рубинштейна.

При входе на выставку посетителей встречал колокольный звон. Колокола тоже были экспонатами, представленными четырьмя заводами. Они висели под навесом у всех на виду, и посетители то и дело в них звонили, дабы убедиться в их качестве.

Участники выставки съезжались в Москву со всех концов России – из великорусских губерний, из Малороссии, Сибири, Туркестана, Кавказа, царства Польского и Финляндии. А двум тысячам купцов и фабрикантов так и не удалось получить разрешение на участие в этом грандиозном мероприятии из-за нехватки места. Основное условие устроителей сводилось к тому, что не только само изделие, представленное на обозрение, но и сырье, из которого оно выполнено, должно иметь стопроцентное российское происхождение. И принцип неукоснительно соблюдался. Все представленные изделия разносились по 14 тематическим отделам, включающим в себя произведения российской промышленности, ремесленничества, сельского хозяйства и искусства. Здесь можно было увидеть все что угодно – от двенадцатидюймовой пушки весом в 51 тонну или многопудовой гаубицы до икон или бриллиантовых «ягод» Фаберже. Всевозможные машины и аппараты, строительные материалы, научноучебные пособия, химические препараты, военная и военно-морская техника, одежда, крупный рогатый скот, съестные припасы… Словом, чего тут только не было!

Двумя годами ранее купцы и фабриканты впервые в России получили разрешение самим строить выставочные павильоны. И тут уж они развернулись: 36 из 80 павильонов принадлежали частным лицам, которые, не жалея средств, привлекали к их строительству и оформлению витрин лучших архитекторов, скульпторов и художников. Так, например, «Общество русского рельсового производства» выставило двух огромных железных медведей, вся шерсть которых состояла из стальных игл. А павильон кондитеров Абрикосовых восхищал всех отлитыми из шоколада колоннами с бюстами Государя Императора.

Кстати, мастера-кондитеры тут же готовили сладости и для публики. В других павильонах тоже было действующее производство, монетный двор чеканил памятные медали, печатались хромолитографические портреты, ткались цветные сувенирные ленты, трудились машины для изготовления папирос и спичек… Продавались ежедневно выходящая газета «Всероссийская выставка» и журнал «Колокольчик». Словом, было сделано все, чтобы выставку посетило как можно больше москвичей и гостей города. И она, действительно, стала не только главным событием российской жизни в том далеком 1882 году, но и своего рода рекордом, о котором, наверное, стоит вспомнить и сегодня.

Татьяна Царевская

Массовые беспорядки в СССР, реальность или вымысел?

С каким энтузиазмом откликнулась молодежь на пришв осваивать целину\ строить новые города! Сколько счастливых ожиданий и надежд связывали с этим юные романтики!

И что из этого вышло…

Массовые беспорядки в советское время? Да кто ж в это поверит! Не было никаких беспорядков, все было тихо и чинно. Так считало большинство населения многострадальной страны. Более того, многие не видели никаких причин для выражения недовольства.

И только сегодня исторические источники, ранее скрытые в недрах государственных архивов и открытые теперь, позволяют нам узнать об уникальном социальном явлении в тоталитарной стране – массовых беспорядках. Правда, беспорядки случались не при Сталине, а при Хрущеве, в эпоху «либерального коммунизма», и практически сошли на нет в эпоху Брежнева. Но, тем не менее, они были и в массовом порядке. Именно этому явлению посвящена недавно вышедшая в издательстве «Сибирский хронограф» монография Владимира Александровича Козлова «Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе», книга удивительная и во многом поучительная.

Интересна она прежде всего тем, что автор впервые использует материалы Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), в первую очередь фонда Секретариата МВД СССР, Главного управления милиции, надзорного производства Генеральной прокуратуры СССР по статьям 79 УК РСФСР[* Ст. 79 УК РСФСР предусматривает уголовную ответственность за организацию массовых беспорядков, сопровождающихся погромами, разрушениями, поджогами и другими подобными действиями, а также непосредственное совершение их участниками указанных выше преступлений или оказание ими вооруженного сопротивления власти.] и Российского государственного архива новейшей истории (РГА- НИ). Из этого огромного списка материалов до настоящего момента увидели свет только две информации – о политических волнениях в Тбилиси и расстреле в Новочеркасске.

И как раз эти события являлись исключением из обшей массы волнений, так как преследовали определенные экономические и политические цели и пытались донести их до представителей власти. Все же остальные описанные в документах массовые беспорядки являли собой стихийные волнения и бунты.

Все происшедшие в этот период массовые беспорядки автор книги условно разделил на три типа: межгрупповые конфликты; конфликты между властью и населением; этнические и национальные конфликты.

Обо всем в журнальной статье рассказать невозможно, поэтому я остановилась только на одной группе сюжетов, впервые обозначенных в монографии В.А. Козлова – на «целинноновостроечном синдроме», непосредственном следствии постгулаговских проблем, возникших в экономике, политике и идеологии страны с приходом к власти Н.С. Хрущева. И в этом «синдроме», по существу, все типы конфликтов и весь набор средств, диких, бессмысленных, но единственных для тех людей и тех ситуаций.

Итак, «целинно-новостроечный синдром» в середине пятидесятых годов. Чтобы форсированно освоить целинные и залежные земли и поднять экономику страны, правительство решило привлечь дещевую и не слишком квалифицированную рабочую силу. И чем больше, тем лучше. Изменение политической обстановки и прежде всего – прекращение массовых репрессий и сокращение объемов принудительного труда, на чем, по существу, держалась советская экономика, создали огромную прореху в трудовом балансе страны, истощенной к тому же тридцатимиллионными военными потерями. Как выйти из этого положения на фоне хрущевского «либерального коммунизма»? Думали, думали и придумали: нужно по комсомольским путевкам набрать молодую рабочую силу и направить ее на целину и индустриальные стройки Сибири, добавив к ним строительные батальоны Советской армии и лиц, мобилизованных через военкоматы для работы в промышленности.

Уже в таком наборе крылась большая опасность. Как пишет В.А. Козлов, «напряженность социоконфликтной ситуации определялась прежде всего массовыми миграционными потоками молодежи, вырванной из привычной среды обитания и вышедшей из-под обычного контроля семьи и локальных обществ». Добавим еще, что потоки эти были крайне разнородны – были в них и студенты вузов, интеллигентная образованная молодежь, романтически настроенная, готовая на подвиг, но не к бытовым трудностям; были и такие, кто шел за длинным рублем, – совсем малознающие, но энергичные и нахрапистые; были и просто люди с криминальным прошлым.

И все-таки большинство прибывших на стройки по комсомольским путевкам, преисполненные энтузиазма, абсолютно не ожидали увидеть то, что увидели, – отсутствие элементарных удобств, а зачастую даже крыши над головой, нормальных условий труда, низкой, почти никакой заработной платы и, наконец, пустого, ничем не занятого свободного времени. В целом эти группы целинников и строителей были достаточно устойчивы к криминальным влияниям, находясь под контролем партийных и общественных организаций. Но длительные хозяйственные и бытовые неурядицы сильно выматывали даже самых стойких, и с какого-то момента в их представлении весь этот гигантский беспорядок начал связываться с бюрократией, с полным пренебрежением к людям и откровенными злоупотреблениями начальства. И тогда молодежь становилась агрессивной, неуправляемой толпой, восстанавливающей, по ее мнению, попранную социальную справедливость.

Глубокая неудовлетворенность находила выход и во внутренних конфликтах. сильно разлагающих группы, и в межгрупповых столкновениях, когда выплескивалась накопившаяся агрессивность.

В документах Государственного архива Российской Федерации первые упоминания о массовых драках между группами заезжих рабочих относятся к 1953 – 1954 годам. В сентябре 1953 в поселке Липки Дедиловского района Тульской области вспыхнула массовая драка между молодыми рабочими строительного управления «Тулшахтострой» и рабочими «Тулшахтостроймонтаж», закончившаяся не только обычным погромом, избиениями, но и стрельбой.

Буквально с самого начала кампании по вербовке молодежи на освоение целины в ЦК КПСС стала поступать информация о конфликтах новоселов и их стычках с местным населением. Весной 1954 года в совхозе «Казцик» Шостандинского района Акмолинской области произошла стычка между прибывшими комсомольцами и местными рабочими, закончившаяся поножовщиной и смертью одного человека.

Уборочная страда 1954 – опять пьяный дебош, массовая драка с поножовщиной, в результате милиционерам на станции Купино Омской железной дороги пришлось применять оружие.

В середине 1955 года серьезные беспорядки в совхозе «Пятигорский» Акмолинской области Казахской ССР, в июле 1956 – беспорядки среди армянских рабочих, ехавших на уборку в Кустанайскую область, из-за отсутствия продуктов на станции Оренбург, в ноябре – декабре 1957 – погромы на станциях, организованные учащимися техникумов, возвращавшимися с уборки хлопка в совхозах Узбекской и Казахской ССР.

Уборочная страда 1958 года – и снова драка с участием около четырехсот человек в городе Тайга Кемеровской области, погромы и массовые драки в Комсомольском районе Сталинградской области, убийства и поджог барака в Кытмановском зерносовхозе Алтайского края, пьяная драка между прибывшими на уборку шоферами и местным населением в селе Астраханка Новочеркасского района Акмолинской области. И повсеместно причинами служили – полное равнодушие к молодежи и сезонным рабочим, к их даже самым скромным нуждам и требованиям. Люди, по приказу которых десятки тысяч бросили свои дома и занятия и направились в полную неизвестность, не смогли не только мало-мальски организовать их жизнь, но даже обеспечить работой.

Кульминацией «новостроечных» беспорядков явились события в Темир-Тау в 1959 году. Туда на строительство карагандинского металлургического завода из разных республик СССР прибыли тысячи молодых ребят в возрасте 17-20 лет. Но и здесь не было ни достаточного числа палаток, ни элементарных удобств, не было не только белья, рабочей одежды, но и питьевой воды, отвратительно работала столовая, негде было помыться и постирать. И вдобавок опять-таки не был подготовлен фронт работ для такого количества рабочих рук, рабочие вынужденно бездельничали, а зарплата в результате оказывалась значительно ниже прожиточного минимума.

Но в беспорядках в Темир-Тау была важная особенность – своеобразным катализатором здесь стала группа молодежи, приехавшая из мест заключения. Именно они очень скоро стали вожаками, «навязывая остальным стандарты подчинения неформальной групповой иерархии и законам круговой поруки». В результате в Темир-Тау объектом прямой и непосредственной агрессии стало местное начальство, а в насильственные действия была вовлечена не отдельная конфликтная группа. а население целого поселка.

И когда в очередной раз после работы в палаточном городке не оказалось воды, толпа молодых рабочих, подстрекаемая криминальным «ядром», направила свои действия против органов власти.

Толпа двинулась к городскому отделу милиции, перевернула и разбила милицейскую машину, забросала горотдел камнями и палками и устроила настоящий погром.

К утру 2 августа волнения улеглись, в городок приехали управляющий трестом «Казметаллургстрой» и секретарь горкома КП Казахстана. Они провели собрание, выслушали замечания и требования рабочих и пообещали «принять меры».

А вечером 2 августа беспорядки вспыхнули с новой силой из-за того, что в палаточный городок привезли розовую воду (может быть, от марганцовки). Толпа возмутилась, и, возглавляемая стихийно выдвинутыми лидерами, двинулась к милиции. Здание милиции охраняли солдаты, которые стали стрелять в толпу, правда, стреляли холостыми, и нападавшие ворвались на первый этаж и устроили погром. В 12-м часу ночи большая толпа окружила и разгромила здание треста «Казметаллургстрой», а потом совершила налет на универмаг. Теперь руководили «процессом» уголовники, и задача восстановления справедливости была забыта. Прежде всего, люди с криминальным прошлым рвались поквитаться с представителями власти. В результате десять человек из нападавших были убиты и пять ранены; ранены одиннадцать солдат и работников милиции. Кроме того, был разграблен склад взрывчатых материалов, захвачены винтовки, взрывчатка, разграблены палатки на городском рынке, подожжены столовая и овощной ларек.

3 августа беспорядки продолжались, толпу удалось разогнать только к 12-ти часам дня. И в этот день потери были очень значительны. Всего в сражениях 3 августа получили ранения 109 солдат и офицеров, в том числе 32 – из огнестрельного оружия. Среди участников беспорядков были убиты 11 и ранены 32 человека. Органы милиции задержали 190 человек, подавляющее большинство – недавно прибывшие на стройку рабочие, около половины – члены ВЛКСМ…

Еще менее управляемыми были временные коллективы, попадавшие на целину или на новостройки по мобилизации через военкоматы, по направлениям фабрик и заволов (обычно на уборку урожая). Команды военнослужащих, использовавшиеся на сельскохозяйственных и строительных работах. Особенно рабочие, завербованные для работы в неосвоенных районах по так называемому организованному набору рабочей силы (оргнабору), среди которых были люди с криминальным прошлым или просто с неустроенной, сломанной социальным строем жизнью.

Отдельно В.А. Козлов рассматривает типологию и динамику волнений военнослужащих; их волнения, по сути, являлись формой реализации того же «целинно-новостроечного синдрома». В 1953 году по документам ГА РФ зафиксировано 11 случаев волнений военнослужащих, в 1954 – 2, 1955 – 13,1956 – 2, 1957 – 3,1958 – 3. Традиционно – 64 процента всех случаев приходились на гарнизонные, призывные и железнодорожные конфликты. Остальные случаи – волнения военных строителей.

И конечно, причины повышенной конфликтности военных были те же, что и у новостроечных рабочих, – прежде всего, нечеловеческий, совершенно неустроенный быт, очень низкая профессиональная подготовка руководящего состава и их самодурство, полное отсутствие заботы о людях. Постепенно нарастающее раздражение переходило в озлобленность и агрессивность, которая обрушивалась на местное население с завидной регулярностью. В городе Чарджоу, например, пьяный конфликт солдат танкового полка с учащимися фельдшерского училиша привел к побоищу, в котором пострадали 17 человек. По такому же сценарию с погромами и увечьями солдат и местного населения проходили волнения в Горьком в сентябре 1953 года; в селе Уречье Слуцкого района Бобруйской области в октябре того же года, в Перми – в августе и в Кяхтинском районе Бурят-Монгольской ССР – в декабре 1958 года.

Столь же бессмысленными, но гораздо более ожесточенными были «железнодорожные» волнения военнослужащих. Во всех четырех известных нам и привлекших внимание московских властей железнодорожных конфликтах все того же 1953 пролилась кровь и применялось оружие.

30 апреля 1953 года 184 солдата Ленинградского района ПВО были отправлены из Ленинграда на станцию Алакурти Кировской железной дороги. Пьянство и драки начались еше на Московском вокзале, а на станции Волховстрой милиция арестовала нескольких особенно агрессивных военнослужащих. В ответ пьяные солдаты напали на работников милиции. Милиция открыла огонь по толпе. В результате два солдата были убиты, четверо ранены.

Такой же сюжет – погром на станции. избиение случайных граждан и работников железной дороги, сопротивление властям произошли на станции Элесенвара Октябрьской железной дороги (1953 год); на станции Хабаровск (16 сентября 1953 года); на станции Баржава Закарпатской железной дороги. Еще четыре подобных эпизода произошли в 1954- 1959 годах.

Но гораздо больше беспокойства доставляли руководству страны волнения военных строителей и рабочих, мобилизованных по оргнабору. Вместе с отдельными случаями массового хулиганства уборочных команд эти эпизоды. и географически и политически, были составной частью «целинно-новостроечного синдрома».

Строительные батальоны, равно как и отряды мобилизованных через военкоматы лиц призывного возраста (так называемый оргнабор), по своей сути были коллективами без внутренних социальных связей. Но главное – очень быстро они становились группами с неформальной полукриминальной самоорганизацией. Таким был строительный батальон в городе Усолье-Сибирском, где больше половины из 650 солдат составляли военнослужащие, имевшие дисциплинарные взыскания. Типичным сюжетом таких группировок было выступление солдат в городе Кстове Горьковской области. В пьяной драке с местными жителями, продолжавшейся четыре часа, приняли участие около 200 солдат и 150 рабочих. В итоге со стороны рабочих – 30 человек пострадавших и разгромленные общежития – женское и мужское. Стройбатовские волнения в январе 1955 года в городе Молотовске Архангельской области закончились стрельбой вооруженных солдат по безоружной толпе рабочих. В Барнауле в августе 1954 года противостояние местных рабочих стройбатовцам привело к тому, что рабочие, сметя кордоны милиции, прорвались к казармам и начали пофом. А солдаты, прорвавшись в город, устроили ПО!рОМЫ жилых домов. В результате из пострадавших 22-х солдат пятеро умерли. Эти эпизоды не выходили за рамки пьяных беспорядков и погромов с участием двух постоянно конфликтующих сторон, доведенных условиями жизни до крайней степени озлобленности.

По другому сценарию развивались волнения, перераставшие в прямую агрессию против представителей власти. Таким стал конфликт в июле 1953 года в городе Рустави Грузинской ССР. Группа пьяных солдат из двух строительных батальонов дебоширила в поселке. И когда пронесся слух, что кого-то забрали в милицию, солдаты бросились на штурм оперативного пункта и избили двух милиционеров. В ответ прогремели выстрелы, один человек был ранен, а прибывшие для восстановления порядка милиционеры были избиты и обстреляны. Беспорядки смогли подавить только утром следующего дня.

Отдельной группой в ряду солдатских волнений стоят беспорядки, в которых участвовала особая категория военнослужащих – мобилизованные через военкоматы для работы на стройках или в промышленности рабочие призывного возраста или переданные из строительных частей с той же целью солдаты. Сами волнения, групповые драки и массовое хулиганство военно-строительного контингента были весьма заурядны, но всякий раз оказывалось – спровоцировали их административные меры невежественного и равнодушного начальства. Военкоматы, воспринимая мобилизацию на строительные работы как второстепенное для себя дело, отправляли туда лиц, не имевших необходимых специальностей. И всякий раз как следствие – массовые беспорядки в городах и поселках. Так было и в Каменской области в марте 1955 года, где криминогенная обстановка разрешилась погромами и поножовщиной в поселке Шолоховка; дракой и стихийным самосудом над двумя зачинщиками в поселке Самбековские Шахты; побоищем на национальной почве в поселке Гу ковка, в результате которого три солдата-узбека были убиты, а 48 получили телесные повреждения.

Волна выступлений среди мобилизованных по оргнабору особенно сильно прокатилась в мае 1955 года. Дважды вспыхивали бесчинства мобилизованных в Московской области и одно в Экибастузе. В Климовске местные хулиганы затеяли пьяную драку с рабочими-азербайджанцами. Милиция пыталась защитить строительных рабочих и разогнать толпу. Однако, подогретые националистическими выкриками «бей чучмеков», к толпе хулиганов начали присоединяться городские обыватели. В течение нескольких часов охваченная манией убийства толпа неоднократно врывалась в общежитие строителей, разыскивала не успевших укрыться, избивала лопатами, молотками, табуретками, камнями. Шесть рабочих были выброшены на улицу со второго этажа и там забиты до смерти. Лишь к ночи дополнительные воинские наряды справились с толпой…

Все эти массовые бесчинства и беспорядки, как видим, основанные на «новостроечном синдроме», происходили по одному хулиганскому стереотипу поведения людей, ставших оголтелой и неуправляемой толпой.

Только один конфликт – Кемеровская стачка, представлял собой социально осмысленный протест против несправедливого решения власти. Решение это заключалось в том. что Совет Министров СССР принял секретное постановление о продлении на полгода срока работы строителям, демобилизованным в свое время из строительных батальонов и переданных на строительство двух заводов и Новокемеровского химического комбината. Это постановление противоречило обещаниям правительства, и в течение двух дней, с 10 по 12 сентября 1955 года, рабочие вели переговоры с управляющим трестом Степаненко и другими представителями администрации о сроках своей демобилизации. На третий день толпы рабочих, получив от начальника Сибстроя, разъяснение, что срок им продлен на полгода, силой принудили Степаненко написать приказ об их демобилизации.

Участники событий в Кемерово твердо знали, чего они хотят, и упорно добивались своего. И добились. В результате своей борьбы они получили приказ о демобилизации, соответствующий ранней договоренности.

К началу шестидесятых годов о подобных конфликтах в документах уже не прочтешь. Но это не означает, что «целинно-новостроечный синдром» изжил себя. На наш взгляд, он просто трансформировался, принял другие формы. Следует помнить, что подавляющее число призывников – военных строителей, мобилизованных рабочих и рабочих по оргнабору – составляла молодежь, не говоря уже о комсомольцах- целинниках. Большая часть этой молодежи росла в годы сталинского террора, воспитывалась в детдомах и ФЗУ, некоторые успели побывать в лагерях и колониях. Именно свой полукриминальный жизненный опыт они и привнесли в жизнь и быт новостроечных городков и поселков в Казахстане, Сибири и на Дальнем Востоке, а через строительные батальоны – и в Советскую армию. Кстати, может быть, именно этот факт молодежной биографии стал одной из причин возникновения и разрастания «дедовщины».

Другим отголоском этого «новостроечного синдрома» является воспринятая правительством Брежнева идея мобилизовать и использовать в интересах очередного «проекта века» значительные массы молодежи, привлекая их то романтикой, то заработками, то социальными благами в новых городах. А сталкивалась эта – уже другая молодежь все с теми же проблемами, в основе которых лежала непродуманная и бездарная экономическая политика советского государства.

И стоят сегодня, разрушаясь, комсомольские города, откуда давно ушли бывшие комсомольцы и их дети, оставив за ненадобностью все, что строили.

Думаю, материалы книги, кроме новых фактов и анализа их социальных корней, позволяют увидеть причины многих сегодняшних проблем, стоящих перед постсоветским государством. И может быть, избежать их?

ЖИЗНЬ ВЕЧНЫХ ИСТИН

Эдуард Бормашенко

Время истины и неистины

На пороге нового столетия европейская цивилизация более всего гордится терпимостью и широтой взглядов, которые обрела очень дорогой ценой.

Но вспомните: времена упадка культур всегда сопровождались ростом терпимости и параличом воли.

Воля всегда у того, кто отстаивает истину, а не у того, кто всех примиряет. Автор статьи считает, что за нынешнее пренебрежение истиной тоже придется платить, и цена может оказаться непомерной.

В книге Владимира Бибихина «Мир» я наткнулся на очаровательную историю. Автор рассказал о нетривиальной неудаче, постигшей его в весьма заурядном предприятии – обучении школьницы таблице умножения. Девочка вовсе не была дремучей тупицей, такая себе средней сообразительности девчушка. У нее просто не было ни малейшей уверенности в истинности знаменитой таблицы. Учитель в недоумении спрашивал: ты что, в самом деле, не убеждена, что дважды два четыре? Да нет, не убеждена. Разумеется, В. Бибихин, тонкий философ, не удержался от широких и проницательных обобщений, но мне хотелось бы нажать на другую педаль: весьма вероятно, что девочке было просто неинтересно, а сколько же, на самом деле, дважды два.

По гамбургскому счету и без него.

С подобным же феноменом я столкнулся и в своей педагогической практике. Рассказывая студентам классическую механику, я пытался их заинтриговать тем, что поистине мир устроен вовсе не так, как я толкую, и доступная нашему сегодняшнему пониманию физическая картина мира поувлекательнее самого навороченного детектива. В ответ глухое, ватное молчание, единственный искренний вопрос задал юноша, поинтересовавшийся, входят ли релятивистская и квантовая механики в экзаменационную программу, и удовлетворенно засопевший, услышав отрицательный ответ. Мир поистине просто никого в аудитории не интересовал.

Впрочем, картина мира по «гамбургскому счету» не так уж сильно интересует сегодня и тех, кто должен взыскать истины уж хотя бы в силу избранной профессии. Еше двадцать – тридцать лет назад ученые беспомощно разводили руками, глядя на пышное разрастание древа науки. Давно стало ясно, что даже супергению не охватить не только науки в целом, но даже и физики или биологии, взятых по отдельности- Однако поколение, вскормленное на пафосе «Девяти дней одного года», подобное положение вещей все же сильно беспокоило, и бескорыстный поиск истины по самому высокому счету был приоритетом номер один в ученом сообществе (можно припомнить и повесть «За миллиард лет до конца света» Стругацких, быть может, вернее всего передающую аромат времени). Сегодня не то.

Р. Магритт. «Знание». 1961 г.

Сместился всего лишь смысловой акцент в прутковском «никто не обнимет необъятного»: с огорченного на удовлетворенный. К тому, что по-настоящему крепкие задачи, касающиеся сердцевинных проблем устроения мира, непосильны, просто привыкли. А прикладные исследования, тоже дающие выход интеллектуальной энергии, кормят куда лучше фундаментальной науки. Стоит прибавить, что надвигающаяся экологическая катастрофа, справедливо или нет связываемая простым человеком с деятельностью яйцеголовых, сильно подорвала моральный авторитет науки как добытчицы истины. Юноше, жаждущему пиши своему духовному жару, дело спасения какого-нибудь вымирающего вида может показаться ближе и роднее унылого корпения в лаборатории.

Да что ученые? Религиозные авторитеты. тоже по долгу службы взыскующие истины, оказались неожиданно готовы к весьма сомнительным компромиссам. Выяснилось, что между наукой и религией теперь противоречия нет, и только уж самые отпетые мракобесы намекают на некие напряжения в зазоре между верой и научным разумом. Религиозная философия охотно обслуживает подобное умилительное примирение еще вчера заклятых врагов. Только самые честные ученые вроде страдальца Стивена Хокинга набираются окаянства выкрикнуть: «Бога нет!», и мне, не справляющемуся с конфликтом веры и научного познания, сдается, что честная декларация Хокинга милее Всевышнему, чем уютная болтовня примирителей науки и религии. Никого, впрочем, уж так сильно и не беспокоит, есть там Бог или нет.

Праздник всеобщего примирения

Симптоматично и наступление экуменистов всех мастей, примиряющих всех и вся, а на самом деле скользящих по поверхности мировых религий, ибо любая из них требует человека всего, без остатка. Интеллигент XXI века с легкостью соглашается с тем, что в христианстве» исламе и иудаизме «что-то есть», и с еще большей готовностью признает, что все мировые религии, в сущности, толкуют об одном и том же. Сегодня только самые твердолобые (иногда в силу ограниченности, а иногда и от честности) готовы подписаться под тем, что «в нашей стране давно уже никто не вери г сказкам о Боге». Напротив, настала эра Карла Юнга и Григория Померанца, охватывающих незатуманенным изначальными предпочтениями взором всю мозаику мировых религий (и не только монотеистических), мыслителей, которых не стоит убеждать в самоценности религиозного духовного усилия и «преодолевающих» в мистическом порыве ограниченность отдельных религиозных систем.

В самом деле, чтение трудов Карла Юнга убаюкивает и создает ощущение причастности к чему-то несомненно значительному, предполагающему высокий уровень интеллигентности читателя. Беда-то в том, что специфическое религиозное усилие при этом легком касании ключевых проблем бытия вовсе и не совершается. А почему оно не совершается, лучше всего объяснил Эрих Фромм, затронув самый нерв проблемы: «Для Юнга «бессознательное» и миф стали новыми источниками откровения, которые должны быть выше рационального мышления только потому, что их происхождение внерационально. Сила великих монотеистических религий Запада, как и великих религий Индии и Китая, состояла в сосредоточении внимания на истине и в утверждении, что эти религии и были истинной верой. Хотя эта убежденность часто служила причиной фанатичной нетерпимости по отношению к другим религиям, в то же время она внушала приверженцам и оппонентам одинаковое уважение к истине. Эклектически восхищаясь всякой религией. Юнг в своей теории отказался от поиска истины».

Мне знакома лишь еврейская ортодоксия; она требует от человека ежедневного и ежечасного духовного усилия, предполагающего, но вовсе не сводящегося к чтению умных книг. Моисеева Тора не есть лишь только свод знаний, но и образ жизни, и закон. Чтение же без разбору разномастных мистических книг вскармливает и холит душевную лень и пренебрежение к истине. Рост опухоли мистики «в широком смысле слова» – столь же характерный симптом духовного ожирения, «образованшины», сколь и неожиданный успех буддизма на Западе. От интеллектуалов Оксфорда до голливудских кинозвезд все разом ощутили величие и глубину буддизма. Думается, однако, что наиболее привлекает в буддизме своеобразное отношение к истине, известная терпимость: буддист может верить в одного бога или нескольких или вовсе быть атеистом. Логика буддизма не предполагает закона исключенного третьего: утверждение может быть или истинным, или неверным, но ни тем и другим одновременно. Я вовсе не специалист в проблемах буддизма, но мне ясно, что буддийское отношение к истине нельзя вырывать из общего контекста грандиозного духовного полотна Индии. Но его, это отношение, вполне можно использовать для легитимации собственной духовной нетребовательности и нежелания наращивать мускулы духа.

Наступление гуманитарного релятивизма всего заметнее в метаморфозах, претерпеваемых языками в современном мире. С одной стороны, на язык активно наступает сленг, с другой – обедняется фонетический и словарный запас языков. Процесс этот в современном иврите носит обвальный характер, множество звуков просто утеряно, иврит Танаха и Митины теснит нахальный и всепроникающий сленг. Мало кого интересует, как же говорить «правильно». Поначалу я полагал, что это проблемы возрожденного языка, но германисты и «англичане» жалуются на те же болезни. О современном состоянии русского языка и говорить не приходится.

Ясная истина и глубокое откровение

Оппозиция «истина – ложь» утратила свое значение не только в гуманитарном отсеке знания, но как бы получила благословение и ученых естественников. Порча проникла в святая святых – математику! Мало кто глубоко разобрался в содержании теоремы Геделя, но главный ее вывод немедленно захватил умы интеллектуалов (без разделения на «физиков» и «лириков»): оказывается, в любой непротиворечивой системе аксиом можно сконструировать утверждение, о котором нельзя сказать, истинно оно или ложно. Экая гниль завелась в датском королевстве точных наук! Пошатнулись основы, и эхо взрыва отдалось порой уж совсем неожиданным образом.

Вот Сергей Довлатов цитирует Нильса Бора: «Истины бывают ясные и глубокие. Ясной истине противостоит ложь. Глубокой истине противостоит другая истина, не менее глубокая». Изящный афоризм Бора многое проясняет, но сегодня создается впечатление, что ясная (в боровском смысле слова) мысль напрочь заглушена потоком «глубоких» откровений. Мистический дым густо стелется в дворницких и университетах. Однако никакое познание невозможно без некоторого минимума ясных истин, без них теряются критерии адекватности наших познавательных усилий миру «по истине».

Казалось бы, мистицизм органичен религиозным поиском, но христианство немыслимо без Аристотеля, а иудаизм – без Рамбама, для которых ясное мышление самоценно! Именно близость нацеленности Аристотеля и Рамбама на ясность позволяет говорить о нынешней западной цивилизации как иудео-христианской, ибо практически во всем остальном (я намеренно заостряю мысль) предпочтения иудаизма и христианства противоположны. Между тем отступление прозрачных истин в пользу глубоких носит тотальный характер, и на глазах пышно расцветающее дерево мистического знания заглушает все остальные (в том числе религиозные) духовные ростки. Я ничуть не ставлю под сомнение ценность мистического познания мира, более того – попытаюсь показать неизбежность мистического компонента в мышлении, ищущем истину, но нельзя при этом не видеть, что принижение ясных истин пестует интеллектуальную нетребовательность и взращивает в конечном счете духовную лень.

Все вышесказанное вовсе не означает, что я готов выписывать рецепты по накачиванию духовной мускулатуры. Более того, мне ясно, что уж очень многое в благополучии нынешней западной цивилизации покоится на вот этом полнейшем равнодушии к истине.

В тени вчерашнего дня

И не говорите мне, пожалуйста, о терпимости, для нее, кажется, отведены специальные дома.

М. Адданов

Диагноз «безразличие к истине» был поставлен эпохе, разумеется, не сегодня и не мной. Многие проницательные мыслители размышляли об этом феномене. Но, пожалуй, в наиболее явном виде болезнь была описана перед началом Второй мировой войны голландским культурологом и философом Йоханом Хейзингой. В полной поразительных предвидений книге «В тени завтрашнего дня» Хейзинга рассуждал в том числе и об извилистых путях, по которым иногда бредет человеческое познание. Рассуждая о XX веке, Хейзинга пишет: «Систематический философский и практический антиинтеллектуализм, какой мы сейчас наблюдаем, и в самом деле есть нечто новое в истории человеческой культуры. Спору нет, в истории человеческой мысли не раз бывали повороты, при которых взамен чересчур далеко зашедшего примата рационального постижения на первый план выдвигалась воля. Такой поворот имел место, например, когда к концу XIII века рядом с идеями Фомы Аквинского утвердились идеи Дунса Скотта. Но эти повороты совершались непременно в форме познания, как бы далеко на заднем плане ни оставался разум. Идеалом всегда оставалось постижение истины. Я не знаю ни одной культуры, которая отвергала бы познание в самом широком смысле или отрекалась от Истины».

Но вот, кажется, пророчества Хейзинги сбылись, и перед нами -культура, в самом широком смысле слова не интересующаяся истиной. Престиж науки упал донельзя. В научной периодике бросается в глаза обилие китайских, индийских, русских, арабских имен и фамилий. Нормальный ребенок из обеспеченной западной семьи ориентирован на профессии юриста, на худой конец – врача, сулящие гарантированные доходы. Потертые джинсы профессора физики или математики вовсе не видятся юноше, обдумываюшему житье, привлекательными.

Сама стабильность западного общества не в последнюю очередь обусловлена все тем же презрением к истине. Мераб Мамардашвили справедливо писал о том, что уж слишком часто в XX веке энергия видения истины надувала паруса насилия и запускала кровавые мясорубки. Галичевское «бойтесь единственно только того, кто скажет: я знаю, как надо», еше долго будет*отдаваться в интеллигентских ушах. Вот уж воистину «век двадцатый – век необычайный, чем он интересней для историка, тем для современника печальней». Да разве только лишь двадцатый славен эдаким хитрым сплетением горечи-притягательности? Воронель как-то обронил, что из всех войн только религиозные не были лишены смысла, ибо в них выяснялась истина.

Наверное, ничем современная нам западная цивилизация так не гордится, как высоким уровнем терпимости, достигнутой по отношению к иным мнениям, социальным слоям и группам, к нетривиальному поведению вообще. На самом же деле, цивилизация, мняшая себя христианской, исхитрилась-таки выработать полнейшее презрение к истине, принимаемое за толерантность. Или аборт – убийство или нет, или гомосексуализм – грех или некая вполне нормативная сексуальная ориентация, или Библия – святая книга или набор бабушкиных сказок. Примирение позиций здесь возможно только при полном пренебрежении истиной. То, что мнилось в течение последних двухсот лет социальным прогрессом, было на самом деле все большим расширением понятия нормы. И скорее всего, на первом этапе это смягчало нравы: например, общественно неопасных умалишенных перестали заковывать в цепи.

Но бесконечное расширение понятия нормы вконец обессмыслило его. Любые моральные суждения стали невозможны. В американской шутке «Труп – это человек альтернативной жизненной ориентации» больше правды, чем хотелось бы. Но на вот этом-то презрении к истине подвешено и благополучие закатывающейся Европы.

Варвары у порога

Беда же цивилизации, пренебрегшей истиной, всегда состоит в том, что она никогда не живет одна, а ее молодых и задорных соседей истина очень даже может интересовать. И не было б в гом же гипертрофировании мистического ничего дурного, кабы не паралич воли, неизбежно за этим следуюший.

Конец XIX, начало XX столетий стоят пристального вглядывания, уж очень многое проясняется при таком рассмотрении во времени сегодняшнем. И тогда, и сегодня в отвыкшей воевать западной цивилизации созревало ощущение вечности существующего порядка, и как-то не хотелось думать о том. что большинству человечества не сладко естся и не мягко спится. А чувство глубокого удовлетворения достижениями (реальными!) мешало видеть в горке подстрекателей, зрящих истину, будущих разрушителей такого славного мирового порядка. И ведь не отнять у времен упадка своеобразного очарования: предреволюционная Одесса, сытая, веселая и беспечная, в ней даже смена веры происходила под местным наркозом всеобщей беззаботности. Но молодые варвары-большевики всегда наготове, и сила их – не только в крепких зубах, но и в бесспорности видения истины.

А декадентская утрата воли к ясному знанию немедленно сопровождается нарастанием роли хэппенинга. Символизм и постмодерн, отказываясь от традиционного идеала познания, требующего жесткой дисциплины ума, взамен предлагают слияние культурного и интеллектуального акта с самой жизнью. Перенос центра тяжести на хэппенинг работает в том же направлении, сковывая волю и лишая возможности различать добро и зло. Если всякое переживание (лишь бы сильное!) ценно, если утрачены критерии добра вразумительные и прозрачные (ну, вроде десяти заповедей), то очень понятным становится упоение эстетикой кожанок, маузеров и тачанок. Не случайно левая интеллигенция всех мастей, обожающая хэппенинг, несет в себе зерно разрушения традиционных ценностей, еше вчера внятных и очевидных.

Неверно думать, что атрофия воли к истине немедленно сопровождается тотальным нарастанием невежества. Напротив, декадентские десятилетия, завершающие XIX и XX века, сопровождаются невиданной активностью в составлении и издании всех и всяческих энциклопедий и словарей. Брокгауз и Ефрон, Британика и Еврейская энциклопедия, любовно иллюстрированные и переплетенные, призваны символизировать торжество разума. Полезность составления справочников несомненна. Но механическое накопление знаний (всегда по привычке противопоставляемое невежеству) вовсе не свидетельствует о порыве к истине, напротив, под обложкой энциклопедии соединены суждения, заведомо противоречашие друг другу, – ничего, кроме легкого касания проблемы, знакомство со словарной заметкой дать не может. Чтение специального труда – утомительное дело, а человек декаданса, ох, как не любит утомляться, в деле же наведения интеллектуального лоска энциклопедия бесценна. Всякий же тупо копающий в одном направлении и взыскующий последней истины выглядит варваром.

Христианство первых веков было очевидным варварством в сравнении с греко-римской цивилизацией, это через полторы тысячи лет христианство создаст христианскую культуру. Но энергии видения истины первым христианам было не занимать, и дни Рима были сочтены. Сегодня самая молодая из мировых религий – ислам – наступает повсеместно, и мало кто берется отстаивать интересы всей обленившейся западной цивилизации перед исламским миром, в котором все еще за честь почитается положить жизнь за истинную веру.

Единственный путь к миру на Земле

Международная образовательная корпорация «EF Education» проводит под эгидой Совета Европы и Европейского союза Интернет- акцию среди студентов и школьников из тридцати пяти стран мира. В конкурсе «Spread the Word» («Поведай миру о себе») будут принимать участие школьники и студенты от 13 до 21 года. Конкурс проводится в рамках программ Совета Европы и Европейского союза, объявивших 2001 год годом иностранных языков. Общаясь через Интернет со своими сверстниками из других стран, участники конкурса должны будут создать web-страницу о том, как знание иностранных языков помогло им найти новых друзей, и обсудить с ними такие темы, как музыка, спорт, Интернет, глобализация, проблемы мира и многие другие.

Чтобы стать участником конкурса, нужно зарегистрироваться на сайте www.ef.com/spreadtheword с 1 по 28 февраля 2001 года. На этом же сайте можно будет найти более подробную информацию об условиях конкурса, который будет проходить с 1 марта по 15 апреля. Победители из России будут объявлены в первых числах мая 2001 года. В сентябре победители конкурса поедут в Англию для участия в Молодежном парламенте – 2001. Президент группы компаний «EF Language»» Хенрик Стан гель так определяет задачу проводимой акции: «Наша цель – познакомить студентов и школьников с их сверстниками из других стран, предоставить им возможность общаться, обмениваться мнениями друг с другом. Межкультурное общение и взаимопонимание – это единственный путь к миру на Земле».

РАЗМЫШЛЕНИЯ У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

Сергей Смирнов

О чем умолчал Шекспир

Среди античных трагедий Шекспира есть «Юлий Цезарь», есть «Антоний и Клеопатра», но нет «Октавиана Августа». Шекспировы хроники охватили длинный ряд английских монархов – от Ричарда II Плантагенета до Ричарда III Иорка и Генриха VIII Тюдора. И тут один пробел: нет Генриха VII – победителя Йорков, основателя английского абсолютизма. Почему?

Кстати, и в российской исторической драматургии немало пьес об Иване Грозном и Борисе Годунове: есть «Марфа Посадница», но нет пьес, посвященных Ивану Калите или Ивану Третьему. Почему-то не любят драматурги изображать удачливых абсолютистов, хотя яркими тиранами они очень интересуются. А если за дело берется романист, получается нечто длинное и скучное: вспомним двухтомник Валерия Язвицкого «Иван Третий – государь всея Руси»!

Это пренебрежение или опасение отразилось даже во всеохватной серии «Жизнь замечательных людей»: книга «Иван Калита» появилась только в 1995 году, книга об Иване III – в 2000 году. Автор обеих биографий – Н.С. Борисов, известный знаток нашей церковной истории и летописной культуры. И если Данте Алигьери выбрал своим проводником сквозь Ад коллегу-поэта Вергилия (младшего современника Августа), то Николай Борисов выбрал своим поводырем в аду московских смут своего прославленного тезку и современника этих смут – беспощадного флорентийца Никколо Макиавелли. Все эпиграфы в новой объемистой биографии Собирателя Руси взяты из небольшой, но великой книги «II Principe». Обычно это название переводят словом «Государь». Но можно осмыслить его и иначе: «Открыватель Принципов», то есть политический Ньютон…

Кстати, тут заметно и сходство характеров. Юный Исаак Исаакович был тихий, упрямый молчун и работяга, неутомимый и вдумчивый читатель. Пожилой Ньютон остался столь же нелюдимым, но порою показывал свой тяжкий нрав даже королям. Вспомним, за что Ньютона избрали в парламент: за оппозицию предыдущему монарху Якову II! Тот покусился на автономию английских университетов – и Царь Физиков не стерпел монаршего святотатства… Вспомним еше, как сэр Исаак долго отказывался занять пост (или трон) президента Королевского общества. Он ждал, пока умрет его недруг Роберт Гук, великий изобретатель, непременный ученый секретарь Общества…

Перенесемся к Ивану Васильевичу: он был наречен соправителем ослепшего отца в 9 лет, стал его наследником в 22 года. За эти 13 лет ни один поступок молодого князя не попал в летопись! И взойдя на престол, Иван III еще пять лет не приступал к большим делам – пока не отобрал из теснящихся вокруг трона бояр тех, кто беспрекословно предан ему. Напротив, самоуверенный талантливый воевода Федор Басенок (любимец отца Ивана III) был вскоре ослеплен за некий мелкий проступок, чтобы прочим неповадно было возражать… «Кадры, овладевшие техникой, решают все» – похоже, что первооткрывателем этого принципа в России был все- таки Иван Третий!

Однако князь не счел нужным публиковать Первый Принцип Бюрократии в летописи, за него это сделал Макиавелли, через десять лет после смерти первого Государя всея Руси. Тут, видимо, государь подчинился второму из открытых им принципов – Незаметности всех Оригинальных Действий Правителя.

Этот принцип I1.C. Борисов проследил на примере крупнейшей удачи Собирателя – укрошения вольного Новгорода. Историки давно заметили отличную дипломатическую подготовку этой операции. Сперва князь отколол от Новгорода обиженных псковичей: это было не трудно. Затем Иван выяснил нежелание польско-литовского короля Казимира IV и хана Большой Орды Ахмата затевать войну с хорошо подготовленной Москвой. Лишь тогда последовал первый поход на Новгород – и блестящая победа малой рати Даниила Холмского на реке Шелонь.

Иван III

Иван явно не ожидал столь быстрого успеха – и не стал торопить события, а дал побежденным новгородцам время привыкнуть к их новому военному бессилию. Для примера четырех боярских вожаков публично обезглавили. Несколько десятков их менее опасных коллег отправились в московскую тюрьму для перевоспитания, которое многим пленникам пошло на пользу. Прочих новгородцев Иван отпустил по домам, а сам задумался: что делать государю с таким множеством республиканцев?

Сравнив показания многих летописей, Н.С. Борисов пришел к выводу, что новгородская эпопея Ивана III тянулась целых двадцать лет. За это время около трети населения Новгорода было выселено в малые или окраинные города Московской державы – подальше от родных очагов! Там вчерашние новгородцы неизбежно почувствовали себя «новыми московитами» и не бунтовали против государева произвола. Опустевшие дворы в Новгороде князь отдал «новым русским» – сиречь, московским дворянам (включая вчерашних холопов), которых государь пожаловал в колонизаторы. Этим удальцам пришлось учиться доброму хозяйству из первоисточника – конкурируя или сотрудничая с уцелевшими и присмиревшими новгородцами у них на родине. Вспомним, как хвалил Макиавелли ранних римлян за столь же продуманную, безжалостную и успешную политику колонизации латинских и этрусских полисов…

Таков типичный успех Ивана III в державостроительстве. А каковы были его неудачи? Н.С. Борисов рассмотрел два примера: подчинение Казани и Прибалтики. В обоих случаях военные победы московитов были столь же бесспорны, как в Новгороде. Напротив, административные реформы Ивана III в этих инородных, иноверных регионах были куда более умеренны и оказались почти бесплодны, ибо тут россияне впервые вышли за пределы Православной ойкумены. Здесь Ивану III не удалось привлечь на сторону Москвы сколько-нибудь значительную долю месгных жителей. Оттого в 1500-е годы московские воеводы не смогли предотвратить в Прибалтике лихие набеги Ливонского магисгра Вернера Плеттенберга и разорение новорожденного Ивангорода шведами. Аналогично казанский царь Мухаммед Эмин, двадцать лет терпевший опеку московских дьяков, при вести о тяжкой болезни Ивана 111 позволил своим подданным истребить русскую колонию в Казани.

Макиавелли

Чтобы исключить такой реванш, нужна демографическая политика «новгородского» стиля. Но она не удается без явного превосходства колонизаторов в промышленных навыках и экономической культуре. В Казани Россия не имела такого превосходства до середины XVI века, а в Прибалтике – до конца XX века. Плоды этого недоразумения мы пожинаем сейчас… Иван уже мог их предвидеть. Закрыв в 1494 году Ганзейский двор в Новгороде, князь так и не сумел наладить альтернативную торговую структуру в Прибалтике, чтобы открыть русским купцам двери западноевропейского рынка, сделать Россию полноценной европейской державой.

Опытному читателю интересно: какие аспекты трудов Ивана 111 его биограф сознательно оставил без внимания? Прежде всего, это касается российского просвешения. Видно, как Иван Васильевич на время предоставил в Москве свободу слова новгородским попам-еретикам («жидовствуюшим»), чтобы создать противовес идеологической монополии митрополита и епископов. Но почему Иван III не озаботился распространением в России книгопечатания? Почему этим не занялись лидеры еретиков – хотя бы знаменитый дьяк Федор Курицын, которого Н.С. Борисов упомянул всего в двух строках? Или все это начиналось, но потом было задушено в зародыше и не попало в летописи?

Будучи профессиональным историком, Н.С. Борисов чувствует себя прежде всего источниковедом, и отказывается обсуждать те события, о которых он сам может только догадаться. Эти тайны остаются на потребу иным мыслителям, хотя бы романистам и драматургам, которые, возможно, рассмотрят теперь по-новому сюжет жизни Ивана Великого.

Поэтому стоит завершить обзор очень интересной биографии тремя цитатами, под которыми охотно подписался бы не любимый Н.С. Борисовым историософ J1.H.Гумилев:

«Исторические источники при правильном прочтении дают нам знание. Но с одним знанием в истории не уплывешь дальше Геркулесовых столпов ученых степеней».

«Наше отношение к Ивану Третьему – создателю и одушевленному символу Московского государства – неизбежно отражает отношение к самому этому государству, которое (при всех метаморфозах), по существу, не так уж сильно изменилось за последние пять веков. Это государство смотрит на своих детей то строгим отцом, то заботливой матерью, но чаше всего – злой мачехой. А потому вызывает у нас и любовь, и ненависть одновременно».

«Русские в глубине души всегда считали себя народом, избранным Богом, и с этой верой одерживали великие победы. Но бремя исторического одиночества порою становилось невыносимо. Попытки сближения с Западом были естественны и необходимы. Российское «западничество», несмотря на его внешнюю нелепость и беспочвенность, по существу, совершенно необходимо для нормального роста нашего общественного организма. Оно стало важным компонентом той уникальной смеси противоречий, которую со времен Ивана Третьего стали называть Россией».

Подумаем вместе над этими противоречиями, составляющими древнюю и современную Россию!

ИСТОРИЯ НАУКИ В ЛИЦАХ

Симой Шноль

Василий Александрович Крылов

Накануне 90-летия

Прошли десятки лет, как нет на свете Н.К. Кольцова, П.П. Лазарева, С.И. Вавилова, О.Ю. Шмидта. Для меня они живут лишь в призрачном, вечернем свете прошлого времени. А Василий Александрович знал их, слушал их лекции. С.И. Вавилов и О.Ю. Шмидт знали его, и он сохранил от этого знакомства яркие впечатления и благодарность.

Мы знакомы с В.А. более тридцати лет. Сейчас ему почти девяносто! Он поступил в МГУ в 1930-м – в год моего рождения.

Мне говорили, что когда-то это был самый талантливый выпускник физфака. Он – сын крестьянина-бедняка, как раз тот, для которого была совершена Октябрьская революция. Но он был истинно талантлив и самобытен и потому несовместим с советской властью.

На красных плакатах лозунг: «Советская власть – власть рабочих и крестьян»! Это была ложь.

Крестьяне были уничтожены как класс во время коллективизации. «Деклассированные» их остатки были закрепощены в колхозах – у них не было паспортов, они не могли свободно выбирать место работы, они не были хозяевами производимой ими сельхозпродукции – обязаны были сдавать ее государству и получали нищенскую оплату по «трудодням» (Мы все очень быстро забываем…) Без паспортов нельзя было уехать из деревни в город, чтобы устроиться там на работу. Чтобы поехать учиться «в город», детям колхозников нужно было особое разрешение-справка. Разрешение, зависящее от произвола местных начальников.

Нет, не был Советский Союз государством рабочих и крестьян. Талантливые выходцы из семей беднейших крестьян и потомственных рабочих подвергались такой же дискриминации и репрессиям, как и все прочие. В очерках о Н.А. Козыреве, В.П. Эфроимсоне, В.Н. Дегтяреве и B.C. Зотове рассказаны судьбы людей, которым репрессии не дали реализовать незаурядные свои таланты. К ним примыкает жизненная история Василия Александровича Крылова.

В.А. был 14-м (!), младшим ребенком в бедной крестьянской семье Александра Филимоновича и Дарьи Андрияновны Крыловых. Из четырнадцати выжило шесть. Они жили в селе Большая Сакма Саратовской губернии. Отец был грамотный и читал детям вслух разные книги. Мать могла лишь поставить свою подпись печатными буквами. Дети стремились к знаниям. Старший, Филипп, стал сельским учителем. Прохор защитил диссертацию по физике Солнца. Капитолина была учительницей, Павел погиб в 1941 году. У Василия оказались редчайшие способности. Отец читал им стихотворную «Историю Государства Российского от Гостосмысла до наших дней» А. К. Толстого, и пятилетний Василий по слуху выучил ее наизусть. А потом взял книжку и, зная заранее все слова, научился читать. Уникальная память и любознательность сохранились у него на всю жизнь. Я записывал его рассказы в 1999 году – ему было 88 лет, он помнил все стихи: имена, события, математические и физические формулы.

Отец и старший брат Филипп были настроены революционно. За что еще в 1906 году попали в тюрьму. Революционные идеи всеобщей справедливости им внушил сельский учитель Иван Павлович Ложкин. В советское время Ивана Павловича расстреляли, заставив сначала выкопать себе могилу. Во время Гражданской войны отец вместе с другим братом, Павлом, пошли воевать в дивизию Чапаева. Когда, после гибели Чапаева, отец вернулся домой, сказал: «Какую же ужасную власть мы себе завоевали…»

– и больше воевать не пошел. А Павел пошел. Воевал с Врангелем, попал в плен, был нещадно бит там шомполами, но сумел бежать и снова ушел в Красную армию… После революции отец стал первым председателем коммуны.

А в 1921-1922 годах наступил страшный голод в Поволжье. Первым стал слабеть опухший от голода отец. Он сказал младшему сыну: «Там у меня есть припрятанные патроны. Из них можно взять капсюли и порох для охотничьего ружья». Одиннадцатилетний Василий сумел все сделать и стрелял ворон, грачей, кого придется – спас свою семью. Все, кроме отиа, пережили голод. Отец умер в 1922-м.

В сельской школе Васе нечему было учиться, и старшие братья и сестры пристроили его в школу ближайшего города Пугачева. Там были хорошие учителя. Особенно по химии и литературе. Учитель химии говорил: «Ты у нас будешь вторым Менделеевым!». Учитель литературы полагал, что В. Крылов – «второй Достоевский». Последнее мне очень важно. Этот деревенский мальчик был очень литературно начитан. Он читал не только Достоевского, но и Шекспира, и Байрона, и русских поэтов. А кроме того, читал популярные книги по физике, химии, биологии. Он знал (и не одобрял!) идею Аррениуса о занесении жизни на Землю из космоса. Ему казалось. что дело в особых молекулах. Его соученик, мальчик из интеллигентной семьи, был математическим талантом. От него он усвоил основы высшей математики настолько, что потом это сказалось на первом курсе университета. (Этого классово чуждого юношу впоследствии не приняли в университет, и Василий помогал ему устроиться на работу лаборантом.)

Дом бедняцкой семьи Крыловых

Семья Крыловых. 1921 год. Василий – впереди, между отцом и матерью

Ему нравилось популярное изложение теории относительности Эйнштейна, которую никак не мог принять их школьный учитель физики. Наверное, он был не самым тактичным учеником в этой школе, и учитель физики не любил его.

По всем признакам он подходил советской власти. Он поехал в Москву, чтобы поступить в университет.

У него была четкая цель узнать, как устроены «живые» молекулы. Подумав, решил, что для этого подходит физический факультет МГУ. Был 1930 год. На экзамене по физике он заметил ошибку в условиях задачи. Решил, что это подстроено нарочно, подошел с протестом к преподавателю. Тот изумился и поставил ему высший балл, ничего не спрашивая. На физфаке С.И. Вавилов посоветовал ему пойти работать в лабораторию рентгеноструктурного анализа, где под руководством Сергея Тихоновича Канабеевского изучали металлы. В.А. хотел изучать биологически важные молекулы. Однако он решил освоить здесь методы.

Я бы сделал здесь остановку. Именно в эти годы в Англии и Германии начали исследования строения биологически важных молекул методом рентгеноструктурного анализа. Там работали в будущем знаменитые люди – Дж. Бернал, отец и сын Брегги и их последователи.

Там, в этих лабораториях, были сделаны открытия, изменившие наш взгляд на мир: после многих лет работы была открыта трехмерная структура первых белков, была открыта «двойная спираль ДНК», сотрудникам этих лабораторий было присуждено несколько Нобелевских премий.

Сложно движение к «сияюшим вершинам науки». Вот сын крестьянина-бедняка Василий Крылов начинает восхождение. Движимый самобытной мыслью, талантливый и целеустремленный. Помогите ему боги, если вы есть! Не мешайте люди. Помоги ему «родная советская власть»!

Студент Крылов явно выделялся среди своих далеко не заурядных однокурсников. Были среди них достигшие впоследствии больших степеней – Е.Л. Фейнберг (академик), В.Л. Гинзбург (академик), М. В. Волькенштейн (член-корр.), А. И. Китайгородский, Э.И- Адирович, было немало менее замечательных, менее образованных, зато более политически грамотных студентов. Выделяли его и преподаватели. Он «впитывал» лекции О.Ю. Шмидта и сказал мне недавно, что это был лучший из всех им слышанных лекторов и замечательно привлекательный человек. Он сказал, что я. приведя изложение спора П.П. Лазарева и О.Ю. Шмидта о книге Чижевского, поступил очень плохо. И я обещал ему, сколько удастся, исправить эту ошибку. Он сказал мне, что это субъективное изложение – запись спора, сделанная Чижевским со слов П.П. Лазарева. О.Ю. Шмидт был в трудном положении на посту главы Госиздата. Вскоре он был отставлен от этой должности, поскольку полагал, что ряд высказываний Ф. Энгельса о науке в свете новых данных нуждается в корректировке. По мнению В.А. Крылова, О.Ю. Шмидт отправился в северные морские экспедиции (на «Александре Сибирякове» в 1932 году и затем на «Челюскине» в 1934-м), чтобы избежать репрессий. Не могу суцить. Но то, что Шмидт после этого стал народным героем – хорошо помню. Но то, что. следуя партийным директивам, Шмидт травил Н.К. Кольцова – тоже правда.

В.А. слушал лекции С.И. Вавилова и вспоминает беседы с ним как большое событие в жизни. От С.Т. Канабеевского Крылов получил задание. Недавно было показано, что электроны, в самом деле, ведут себя то как частица, то как волна. Волновые свойства проявляются в их дифракции и интерференции на подходящих кристаллических решетках. В лаборатории еше никто этого не видел. Нужно было построить электронный дифрактограф. Студент 2-го курса берется за эту задачу. Это казалось дерзостью. Он освоил стеклодувные работы и многое другое. После долгих месяцев трудов электронограф был готов и работал. Крылов был оставлен в аспирантуре. В той же лаборатории работал аспирант, впоследствии профессор Марк Моисеевич Уманский, он дружески помогал Крылову.

Накопилось множество уникальных результатов. Уманский сказал, что по ним вполне можно защитить диссертацию. Крылов «скромно» ответил: это все лишь подготовка к будущей нобелевской работе по биологическим молекулам… Так получилось, что две статьи, написанные и вышедшие в свет в 1936 году от имени двух авторов – Уманского и Крылова, – единственные публикации В.А. Крылова по избранной им профессии. При создании электронографа В.А. понял, что на сходном принципе может быть создан электронный микроскоп. Он немного опоздал – за четыре месяца до него идея электронного микроскопа была опубликована.

«Классово свой», В.А. Крылов был слишком самобытен. 30-е годы – годы массовых арестов и казней. Крылов говорит: «Арестовывать и дурак может, нужно уметь руководить*. Эти слова – был написан донос – достаточное основание для НКВД. Еше один повод – студент Михайлов с восторгом читает в газете стихотворение в поддержку репрессий. Крылов говорит, что это никакая не поэзия. Байрон – вот это поэт! Михайлов кричит: «Ах, ты зашишаешь врага народа Байрона, а советских поэтов поносишь!». Было принято постановление: «Исключить Крылова из комсомола за защиту Байрона и других врагов народа». Постановление это не было утверждено общеуниверситетским собранием. Однако из университета пришлось уйти. Крылов перешел на работу в Пединститут имени К. Либкнехта на кафедру А.Н. Зильбермана. Он надеялся быстро защитить диссертацию по структурам органических молекул и перейти к главной теме – структуре биологически важных молекул.

В.А. Крылов был арестован 23 октября 1938 года. Ему «дали» 5 лет заключения в концлагере. Через 5 лет, когда кончился срок, шла война, и он до 1946 года оставался в ссылке. При освобождении ему показали «дело»: в нем было пять доносов – оснований для ареста. Самый страшный был написан его однокурсником, «душой общества», общительным и веселым. Он сообщал, что Крылов организовал антисоветскую организацию, куда пытался вовлечь и автора доноса. Михайлов доносил о Байроне. Секретарь комсомольской организации – об антисоветских настроениях. Автор одного из доносов, увидев Крылова после освобождения, бросился к нему в слезах – его заставили написать под угрозой ареста, а он взял тогда к себе сына арестованного друга. Зато он постарался написать ничего не содержащий донос…

Антисоветская организация – значит следователи должны выявить ее, всех участников, все планы. В.А. знал, что для этого применяют «физические воздействия». Он «признался», что организацию он лишь задумал, но создать не успел, а хотел вовлечь в нее как раз автора главного доноса – он легко узнал его почерк. Ему дали «всего» 5 лет. Первые полгода в одиночной камере. Он просил, чтобы его оставили в ней, надеялся на возможность научной работы. Его отправили по этапу в лагерь (Княжпогост). Не буду пересказывать историю его мучений и приключений. Наша литература полна ими. В лагере он почти не был на общих работах – был электромонтером, машинистом, фотографом, киномехаником, рентгенотехником. И потому выжил. Особенно ценной была эта последняя специальность. Он работал в лагерной больнице и после пятилетнего срока, будучи ссыльным. Парадоксально, но «вольному ссыльному» материально жить было иногда труднее, чем заключенному. Не было еды, одежды, жилья. Его спас замечательный человек, также заключенный, Владимир Евгеньевич СоллертинскиЙ. Он, высококлассный инженер, ведал системой связи лагерей. В.А. был зачислен на работу к нему механиком связи. (Иван Иванович СоллертинскиЙ – выдающийся музыкальный критик – герой рассказа Ираклия Андроникова «Первый раз на эстраде». Имел ли В.Е. СоллертинскиЙ к нему отношение, В.А. Крылов не знает. Он сказал мне, однако, что В.Е. готов был преодолевать большие препятствия, чтобы иметь возможность услышать классическую музыку…)

Некоторые краски из жизни Крылова в ссылке дает его рассказ – один из многих его рассказов.

Брук-Левинсон (Рассказ В.А. Крылова)

В условиях Севера, в заключении встретить физика – человека одинаковой специальности – это такая же радость, как встретить родственника. К тому же я всю мою жизнь питаю симпатии к «очкарикам». И среди моих друзей – их большинство. И вот в дверях поликлиники я сталкиваюсь с «очкариком». Он выбивает у меня из рук книгу, наклоняется, поднимает ее, видит ее заглавие и восклицает: «Как, вы физик? Вот замечательно! Я тоже физик». Мы знакомимся. Его фамилия Брук-Левинсон. Основное впечатление от него – интеллигентность. Никакая ватная телогрейка не скрадывает его интеллигентности. Чуть- чуть выше меня и года на три моложе. Но, возможно, он просто выглядит моложавее меня благодаря своей интеллигентности. Как его зовут, я уже забыл за полсотни лет. И кажется, он ленинградец и электронщик по специальности. «Вы знаете, у меня радость, – его лицо сияет от радости и гордости, – мне прислали мою диссертацию. Приходите, посмотрите». – «Охотно! Договоримся на вторник.

Завтра, в воскресенье, я иду в деревню за картошкой, в понедельник я на дежурстве, а во вторник давайте встретимся». «Картошка» вызывает у него эмоциональный всплеск: «А вы знаете, я завтра тоже иду за картошкой.

Вы в каком направлении?»

– «Я в Шошку». – «А я в Половники». Мы прощаемся, оба довольные новым знакомством.

Уже два месяца, как мое рабство вступило в новую фазу. Пять лет, указанных в приговоре, закончились. Но «Согласно директивы 152 параграфа 2, закрепить за лагерем до конца войны». Я закреплен, не имею права передвижения, а «свобода» выражается в том, что «живи, где сможешь, питайся, как сумеешь». С квартирой мне случайно повезло: я живу в кабинке 1,5 х 2 метра, но с телефоном – я механик связи, и нужно, чтобы меня можно было вызвать в любой момент. А с питанием у меня совсем плохо. Я и в прежней фазе питался кое-как, а эти два месяца уже совсем на пределе.

На следующий день, в воскресенье, я поднимаюсь в шесть часов, беру лыжи и выхожу. Позавтракать у меня нечего, я и вчера уже не ужинал. У меня нет ни куска хлеба, ни картофелины, абсолютно ничего съестного! Тараканов у меня нет. Им у меня нечего делать.

Крылов в университете

До Шошки – 16 километров. Я не иду, а плетусь целых три часа. Я голоден. И я надеюсь только, что в Шошке я смогу как-нибудь позавтракать. И там меня ждут три ведра картошки. Я несу с собой почти новые ватные штаны, единственный мой оборотный капитал. И обмен уже договорен с одним жителем Шошки. Я прикидываю, на сколько я могу растянуть эти три ведра.

И вдруг моя обменная операция терпит неожиданный крах. Жена накладывает «вето» на договоренность мужа: «Нет картошки. Всю променяли. Самим есть нечего». И я, обойдя всю деревню, с величайшим трудом смог выменять два ведра вместо трех, на которые так надеялся. И моя надежда на завтрак терпит полный крах. Во всей деревне я не смог выпросить куска хлеба и даже не смог упросить сварить моей картошки.

И дело не в том, что жители плохо живут. Но этим двум-трем голодным деревням голодные заключенные уже осточертели. Некоторые заключенные обменивают, некоторые попрошайничают, а некоторые воруют.

Делать нечего. Я привязываю картошку к лыжам, как на санки, бечевку для импровизированной лямки я принес с собой и ровно в двенадцать часов выхожу из деревни с моим грузом. Я голоден. Последний раз я съел две картофелины в мундире, и это было сутки назад. Но сделать я ничего не могу.

Я отошел не более километра – началась метель. Я иду просекой. Дороги и в хорошую погоду почти нет, а сейчас я иду по колено в снегу. Я едва- едва различаю стену леса на краях просеки: они немного темнее, чем середина. Мороз невелик – 20 градусов, но я выбился из сил. И замерзнуть можно легко. Я пытаюсь есть сырую картошку, но у меня нет даже ножа. Мне приходится кожуру обгрызать. Сесть отдохнуть я боюсь: задремлю и замерзну. Я часто останавливаюсь отдыхать. Пройду метров триста и останавливаюсь, выбившись из сил. Часов у меня, разумеется, нет, но помощь от них невелика, в этой снежной мгле теряется и ощущение расстояния, и ощущение самого движения. Я останавливаюсь все чаше и чаше. Уже прохожу, точнее, проплетаюсь не сотни метров, а только десятки. На мое счастье, со мной лыжные с хорошими крепкими петлями палки. Они мне помогают и при ходьбе. Но при остановке они просто спасают. Я останавливаюсь, опираюсь на палки и отдыхаю. Задремываю, начинаю падать и просыпаюсь. И снова иду. Последние километры я уже делаю по пятьдесят шагов и останавливаюсь. Затем по сорок, затем по тридцать и… уже после пяти шагов выбиваюсь из сил. Почему я не бросил картошку дорогой? У меня даже не возникало этой мысли: без картошки меня ожидала только верная, голодная смерть.

Перед деревней было особенно страшно. Просека кончилась. Дороги абсолютно не видно, ориентация полностью потеряна. Я иду наугад, руководясь каким-то чутьем. Один неверный шаг, и я скачусь в овраг или даже просто в канаву и уже не выберусь. Наконец, впереди возникает какая-то темнота, не имеющая никакой формы. По-видимому, это деревня. Из последних сил, уже делая по два шага, я доползаю до нее. Поравнялся с первой избой, и тут моя воля выключилась: я присел на картошку. Очнулся я оттого, что мужик, вышедший из избы, пинал меня ногами: «Вставай и уходи! Иди! Иди!» Он боялся меня, что я его ограблю. Боялся, что я умру у него, а ему придется отвечать. В избу он меня не пустил, но спасибо ему за то, что разбудил. Я успел уже настолько замерзнуть, что через двадцать минут я уже не поднялся бы. Я должен идти! После деревни мне осталось только перейти реку Вымь, но моя воля и мои силы упали до нуля. А река широкая. И я боюсь, что у меня не хватит сил перейти реку, самое страшное взобраться с грузом на высокий крутой берег.

И в такое время не у кого просить помощи. А завтра с шести часов я должен быть на дежурстве. А время жестокое: за десятиминутное опоздание отдают под суд. Это означает снова возврат в ту же форму рабства, в которой я находился пять лет.

И вдруг я вспоминаю, что в этой деревне живет санитарка больницы, в которой я работал два года назад. Помнит ли она меня? Она всегда относилась ко мне с уважением.

Я вспоминаю, она говорила, что ее дом – крайний от реки. А вся деревня – один ряд домов, так что найти не очень трудно. А вдруг она на дежурстве? Долго стучу. Я чувствую, что уже глубокая ночь. Если и слышат – дрожат от страха. Наконец, открывается дверь на крыльце, я слышу, но за высоким забором не вижу. «Кто там?» – «Лиза, откройте, пожалуйста. Это Василий Александрович, который работал в рентгеновском кабинете. Вы меня помните? Я в Шошку за картошкой ходил. Возвращаюсь. И выбился из сил. Не могу дойти». Я спешу скорее все объяснить, чтобы успокоить ее. Чтобы она не подумала, что я чего-нибудь натворил и решил у нее спрятаться. Она знает, что я заключенный, а от заключенного всего можно ожидать.

Она открывает калитку, видит меня с моей картошкой, страхи ее проходят и заменяются жалостью и сочувствием. Она помогает мне втащить картошку на крыльцо, а затем в сени. «Сколько времени?» – спрашиваю я. «Уже два часа». Эти шестнадцать километров я шел четырнадцать часов. «Лиза, вы меня разбудите через два часа, пожалуйста. Сам я не поднимусь. А мне. к шести надо быть на дежурстве». В четыре она разбудила меня, и я двинулся с моим грузом через реку. Только потом я понял, что она, чтобы разбудить меня, сама до четырех уже не прилегла: у нее не было будильника.

В шесть я был на дежурстве. Состояние у меня было совершенно ошалелое. Спасибо старшему механику Володе Соллертинекому. Видя мое состояние, он фактически вел за меня все дежурство. В обеденный перерыв механик, пришедший сменить меня на время обеда, обращается к нам с Володей: «Вы знали Брук-Левинсона? Замерз вчера. Сейчас привезли мертвого вместе с картошкой. И картошки-то было всего два ведра.

Как присел на санки, так и не поднялся».

Так началось и закончилось мое знакомство с Брук-Левинсоном, кандидатом физических наук.

В 1946 году оборванный и голодный, без паспорта, а лишь со справкой об освобождении Василий Александрович Крылов приехал в Москву. Жить здесь он не мог. Немногие друзья рисковали, принимая его днем, но за предоставление ночлега им грозила высылка из Москвы в 24 часа. Полгода он ночевал на Курском вокзале. Большей частью он проводил ночь, стоя у стены за калорифером, а днем ехал спать к друзьям. Ему было тогда 37 лет. Он странствовал по стране – работал в университетах и педагогических институтах в Судже, Вологде, Краснодаре. Ему было там непросто. Бывший з/к вызывал подозрение. Его популярность у студентов порождала ревность других преподавателей. Он плохо уживался с «начальством». Его увольняли.

Вернуться к прерванной арестом научной работе он так и не сумел. Лишь в середине 60-х его принял на работу в Институт биофизики в Пущино Г.М. Франк. Здесь был нужен специалист по электронным микроскопам. В.А. до этого работал полгода на заводе в городе Сумы, где изготавливали эти приборы. Теперь он наладил первый электронный микроскоп в Пущино.

Я знаю его с тех пор. Но мне долгое время была неизвестна его история. Я слышал, что это один из самых способных выпускников физического факультета МГУ 30-х годов. Но у него не было значительных трудов. Не было ученых степеней. То, что он предполагал сделать в молодости, давно уже совершили в других странах. Его талант, его потенциал был погребен в тюрьме и концлагере. Его «погасили». Из блестящего самородка – надежды отечественной науки – страна получила человека с трагической судьбой. (Это в полном смысле трагическая жизнь – он поздно женился. Родились сын и дочь. Жена и сын были убиты в Краснодаре. Дочь от тяжести переживаний впала в депрессию. Жизнь ее ужасна. Но каждую неделю 89-летний старик едет по пятницам в Ленинскую библиотеку – без этого он жить не может.)

Нет, не могла долго существовать страна, так обращавшаяся со своими гражданами, со своими талантами.

СКЕПТИК

Александр Волков

Можно ли верить документам Меровингов и Каролингов?

Нарушение истины порождает целую цепь лжи, всякий обман почти неизбежно влечет за собой многие другие, назначение которых, хотя бы внешнее, поддерживать друг друга, – этому учит нас опыт житейский, и это подтверждается опытом истории. Можно подумать, что перед нами – бурно разрастающиеся колонии микробов. Обман по природе своей рождает обман.

Марк Блок, «Апология истории»

На протяжении веков исторические документы много раз подменялись и фабриковались. История раз за разом решительно переписывалась. Ведь документы – россыпь букв на листе бумаги – можно состряпать, подтасовать, фальсифицировать, подправить, скрыть, замолчать, утерять, выдумать. Ученые, по крупицам восстанавливающие облик прошлого, часто обнаруживают, что привычные исторические картины оказываются чьей-то позднейшей подмалевкой. Во всем следует быть скептиком. История – это непременно материал в чьих-то руках.

Конечно, было бы неверно утверждать вслед за математиком А. Фоменко, что «средневековые монахи приписали к истории десять веков». Однако принимать их свидетельства на веру тоже не стоит. Оставленные ими документы подчас не имеют ничего обшего с истиной, хотя и кажутся правдивыми. К нашей доверчивости взывают известные имена, события, даты. Среди них и поселяется фантом, созданный скромным переписчиком книг Подобно иному компьютерному файлу, зараженному вирусом, этот призрак стремительно расширяется, впитывая реальные факты. Былое срастается с небылым, наполняя нас думами. Древняя фальшивка ложится в основу научной теории, становится частью нашего представления о прошлом.

Увы, действительность, запечатленная в старинных письменных актах, подчас напоминает обманчиво гладкую топь. Пробуя опереться на тот или иной первоисточник, мы вязнем в месиве лжетворных фактов и заверений. Сами персонажи хроник теряют реальные очертания, понемногу лишаясь то одних деяний, то других, оспоренных критиками.

Хлодвиг был самым известным франкским королем рода Меровингов

Нет в Меровингах правды

Средневековые хроникеры, изображая деяния правителя, не стремились запечатлеть его неповторимый образ, а наоборот, подчеркивали схожесть с неким идеальным предшественником. Чем вторичнее была эта фигура, тем величественнее. В банальном, штампованном образе воскресал старинный идеал. История не выдумывалась монахами, она осмыслялась ими. Современным историкам от этого не легче.

Так, не раз отмечалось, что король франков Хлодвиг, крестивший своих подданных, неуловимо напоминает Константина Великого, при котором Римская империя стала христианской. Схожи даже мотивы их действий. Подобно Константину, Хлодвиг дает обет уверовать в Христа, если тот ниспошлет ему победу в бою. Хлодвиг считает себя наследником римского монарха, а биограф еще и настойчиво превращает его в двойника Константина.

События жизни Хлодвига известны нам в основном по «Истории франков» Григория Турского. Он записал их спустя восемьдесят лет после смерти короля. Представьте себе, читатель, что наши далекие потомки будут знать о Гражданской войне в России только то, что сумеете вспомнить сейчас вы. Я не сомневаюсь в вашей правдивости, но готовы ли вы безошибочно пересказать деяния Деникина, Колчака и Чапаева, не прибегая к помоши библиотек, а доверяясь лишь рассказам ваших знакомых? Ведь и Григорий Турский чаще писал по устным преданиям, чем обращался к летописям или житиям святых, немногим доступным ему документам. Поэтому в его «Истории» даты безбожно перевраны, одни рассказы противоречат другим. На ее страницах Хлодвиг, как отмечают историки, даже умирает трижды. Во всяком случае, если датировать его смерть по Григорию Турскому, возможны три ее даты: 509, 512 и 517 год (в науке принята иная, четвертая дата – 511 год).

И эта «История» – основа наших представлений о раннем Франкском государстве! Ее материал обработан по законам литературного сказа. Главные исторические персоны, населившие ее, неминуемо превратились в персонажей, а Хлодвиг, неожиданно возникший из пустоты, ретуширован мифами эпохи, как и пелевинский Чапаев.

Но неужели не сохранилось иных письменных актов, позволяющих навести хоть какой-то порядок в забытом прошлом? Увы, знакомство с ними разочаровывает. Облик первого короля франков лишь сильнее затуманивается. Исследования показали, что три известные нам грамоты, подписанные именем Хлодвига (вот он, осязаемый факт в тумане прошлого!), на самом деле были состряпаны лет через семьсот после смерти монарха.

Что же мы имеем в остатке? Все те же легенды, рассказанные Григорием Турским? («А когда тот наклонился, чтобы поднять ее, король, взмахнувши своею секирою, разрубил ему голову. «Так, – сказал он, – ты поступил с чашею в Суассоне».) Под тяжестью новейших разоблачений привычная историческая картина тает. Ученые начинают сомневаться во многих известных прежде «фактах». Сейчас нет оснований отрицать лишь то, что именно Хлодвиг крестил франков.

Недавние исследования в немецких и французских архивах лишь подтвердили «призрачность» первых веков Франкского государства. Многие средневековые писиы извращали факты, как в Министерстве правды у Джорджа Оруэлла. «Любым пером можно написать невесть что» – говаривали в старину. И писали. «В несметном количестве» – предвидел Марк Блок полвека назад. Мы зависли над целой бездной фальшивок, и число их все множится.

Династия Меровингов (481 – 751) укреплялась на руинах Западной Римской империи в пору чудовищного упадка культуры и массовой безграмотности, в пору крушения римской бюрократии, дотоле крепившей связь времен. Это были настоящие «темные века». От этой эпохи сохранилось 194 документа. Историки берегли их как зеницу ока, поскольку они, казалось, были единственным надежным свидетельством о смутной эпохе, воцарившейся в Европе.

Однако теперь выясняется, что авторы многих этих документов «свидетелями эпохи» вовсе не были. Немецкий историк Тео Кольцер обследовал десяток собраний, в которых хранятся «древнейшие» письменные акты феодальной Европы. Вот результат тщательного осмотра: «Доля фальшивок среди них превышает шестьдесят процентов».

В одних случаях Кольцер находил «фантастические монограммы» и переиначенные датировки. Другие тексты, «словно лоскутное одеяло», состояли «из подлинных и неподлинных фрагментов». Особенно горькое разочарование он испытал в монастыре в Мальмеди (Бельгия). Гордостью здешнего архива считались десять пожелтевших пергаменов, чей возраст достигал почти пятнадцати веков. Осмотрев их, ученый помрачнел: «Половина из них подделана».

Самая знаменитая подделка средневековья – «Константинов дар», подложная грамота VIII века (этот экземпляр грамоты отпечатан в Риме в начале XV! века)

А мошенничал он из любви к искусству

Для чего же подделывались дарственные, эдикты, капитулярии? Всего чаше исследователи усматривают «коварный умысел». Анонимные авторы этих актов приписали монархам немало деяний, совершенных по сути своей во зло светским феодалам. Обаяние письменного свидетельства приумножало богатства церкви. Воистину знание было силой.

Росчерком очиненного пера писцы даровали привилегии монастырям. Искусно выведенные строчки отнимали пастбища и пашни. Перед этим соблазном не могли устоять ни епископы, ни архиепископы, ни даже папы – все они готовы были подкреплять свои притязания силой начертанных букв. Характерно, писал Марк Блок, что «люди безупречной набожности, а часто и добродетели, не брезговали прилагать руку и к подобным фальшивкам. Видимо, это нисколько не оскорбляло общепринятую мораль». Пергамены с королевской печатью помогали клирикам брать верх над светскими феодалами, оспаривавшими их владения, защищали их даже от императора. Грамоты охраняли надежно, вот только стоило ли верить тем грамотам?

Справедливости ради отметим, что на стороне иных фальсификаторов была правда традиции. «Некоторые акты были изготовлены с единственной целью – воспроизвести подлинники, которые были утеряны. В виде исключения фальшивка может говорить правду» (М. Блок). Подчеркнем: «в виде исключения».

В большинстве же случаев желаемое выдавалось за действительное и было освящено давностью лет и звучным, не сходящим с уст именем великого монарха, чей непреложный авторитет смирял гордых нобилей и магнатов. Так, каждую десятую грамоту за подписью Фридриха Барбароссы рыжебородый король никогда не видел в глаза. Пятнадцать процентов всех документов, возводимых к имени Оттона I, – позднейшая подделка. В особой чести у махинаторов был Карл Великий. Около трети документов с его именем подделаны почитателями-потомками. Немецкий историк Марк Мершовски, проверив 474 официальных акта Людовика Благочестивого (778 – 840), отверг 54 документа. Одни из них были сработаны топорно, аляповато, другие же – и причем большинство – вызывали восхищение: все вплоть до деталей восковой печати, до расположения шнурка на ней обманывало глаз.

Российский историк А.Я. Гуревич подчеркивал искренность поступков средневекового интеллектуала, готового то приписать покойному монарху деяния, которых тот не совершал, то добиться от него даров, не полученных при жизни: «Исправляя при переписывании текст дарственной грамоты, монах исходил из убеждения, что земля, о которой идет речь в этом документе, не могла не быть подарена святому месту – монастырю… Это был в его глазах не подлог, а торжество справедливости над неправдой».

Это изображение распятого Христа породило легенду о «дщери короля португальского, коей не мил был жених ее, язычник. но по молении которой Бог попустил, чтобы латиты ее покрылись бородой». За упорство в вере Христовой была она – подобно Иисусу – распята.

Император Константин, склонившись перед папой Сильвестром, восседающим на троне, дарует ему западную часть Римской империи.

Возражений ждать было неоткуда. Церковь обладала монополией на письменность. Дворяне (не говоря уж о простолюдинах) сплошь и рядом оставались несведущими в грамоте. Даже многие императоры, правившие Священной Римской империей, не способны были написать свое имя. Нотарии преподносили им документы, от их имени сочиненные, а монархи ставили на них «завершающий штрих», «заканчивая» начатое писцом. В таком случае даже подлинные документы, заверенные рукой императора, могли содержать вовсе не то, что он хотел, являя собой фальшивку, снабженную царственным факсимиле.

В своих внутрииерковных делах клирики также сплошь и рядом прибегали к «святой лжи». В средние века курсировало свыше двух сотен папских декреталий, якобы относящихся к I и II векам новой эры. Из них можно было почерпнуть сведения о христианских таинствах, о евхаристии, о литургии. Из них… Но все они лживы. В паутину лжи вплетались имена не только светских, но и церковных правителей.

В целом ряде случаев авторы фальшивок вдохновлялись не корыстью, а тщеславием. Так, Бенцо, аббат Санкт- Максиминского монастыря в Трире, уверял, что «в любое время мог трапезничать за столом императора» (Кельцер). В другом документе он ничтоже сумняшеся назвал себя главным духовником императрицы.

Безвестный писец своей ошибкой превратил одиннадцать кельнских мучениц в одиннадцать тысяч.

В XII – XIII веках феномен подделки документов стал массовым бедствием. Историкам известны и имена некоторых «особо отличившихся» махинаторов.

Так, бурную деятельность развил Вибальд фон Штабло, аббат Корвейского монастыря, что в Саксонии. Он накопил целый набор императорских печатей, коими умело пользовался.

Петр Дьякон (умер в 1159 году), библиотекарь Монте- Кассинского монастыря (Италия), подделы ват много и вдохновенно. Из-под его руки выходили фиктивные жития святых, правила ордена бенедиктинцев и даже – сотворенное, наверное, из одной лишь «любви к искусству» псевдоантичное описание города Рима.

В молодости не чурался осуждаемого ныне занятия и Гвидо Вьеннский (1060 – 1124). близкий родственник Людовика VI и будущий папа Каликст И (1119 – 1124), подложными актами вымащивавший себе дорогу в Ватикан.

Сколько же длительных сражений, бурных страстей, обид и побед породили подобные подделки! Как искусно играли судьбами своих монастырей, провинций, стран эти безвестные писцы, менявшие историю «задним числом и веком»! Сколько еще эдиктов, дарственных, капитуляриев превратится в глазах историков в плод тщеславия или корысти?

Полки старинных монастырей хранят тысячи пыльных пергаменов. В облаке пыли, потревоженной учеными, как в тумане, тает образ прошедшего. Его персонажи то сливаются, то двоятся. Побывав материалом в чьих-то руках, история досталась нам изрядно потраченной. От нее сохранились крупицы. «Все прочее – литература».

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ

Александр Немироеский

Полет в Тархунтассу

Ничего от свершений великих. От бесцельно протекших времен… И справляет триумф ежевика Над обломками древних колонн.

Оторвавшись в полумраке от заиндевелой московском земли, ИЛ-86 взял курс к теплому морю, в туристскую Мекку – Анталию. Я же в мыслях своих летел в Тархунтассу, страну, открытую для истории в 1986 году бронзовой табличкой из раскопок близ Сфинксовых ворот столицы хеттского царства Хаггусы.

Об этой находке хеттологов мне стало известно весной, во время краткого посещения Афин, и я еще не успел познакомиться с реакцией на нее в близкой мне этрускологической литературе. Но для меня она была подобна проблеску молнии во мраке. Согласно иероглифическому тексту, Тархунтасса располагалась близ реки Кастарайя, или Кестра, как ее называли в античные времена. Мне давно уже было известно о широчайшем распространении в Малой Азии и на прилегающем к ней Кавказе имени Тархон. В «Энеиде» же Вергилия Тархон – союзник Энея, в италийских преданиях ему приписывается основание Тарквиния, Мантуи и других этрусских городов. Открытие страны Тархунтасса к востоку от известной по другим хеттским текстам страны Лукку (античной Ликии) закрывало лакуну в наших знаниях по исторической географии всего побережья Анатолии и давало ответ на вопрос, откуда в конце XIII века до новой эры в фараоновский Египет вместе с другими «народами моря» – ликийцами, ахейцами, тевкрами – пришел народ, обозначенный в египетских текстах, как ТРС, тот самый, который в конечном счете оказался в Италии и стал там известен как тирсены (тиррены, этруски).

Я и ранее был уверен в том, что этруски, считавшие себя в Италии пришельцами, не ошибались. О том, что это так, говорил их язык. Но лидийцы, потомками которых они себя считали, ничего о них не знали. Значит, за давностью лет этруски запамятовали, что их вскормил не западный, а южный берег Анатолии.

А что мне известно об этом береге? Сюда, согласно мифам, после гибели Трои вместе с толпами своих приверженцев направился Капхант. Да, тот самый микенский птицегадатель. которому не было равных в предсказании будущего. Это он указал ахейским кораблям путь на Трою, он настоял на принесении в жертву дочери Агамемнона Ифигении и на примирении Ахилла с Агамемноном, зная, что без этого не падет Троя, а когда после невероятных усилий и понесенных жертв Троя все же оставалась непобежденной, призвал взять ее хитростью с помошью деревянного коня, и сам находился в нем.

Что же заставило его в отличие от других микенцев пренебречь морем и кораблями, а отправиться сушей через труднопроходимые горы?

Может быть, птицы предостерегли его от этого, предсказав, что на родине его ждет судьба Агамемнона или скитальца Одиссея? Но небо не раскрывает своих тайн до конца, и ему не было известно, что на этом южном берегу Анатолии его ждет встреча с другим, не менее знаменитым предсказателем Мопсом, ведшим другую толпу переселенцев. У каждого из них были свои планы: Капхант предложил продолжить путь совместно на запад, в Ликию, Мопс – на восток, в сторону Сирии. В такой ситуации в те времена решение предоставлялось силе оружия. Предсказателям оно не потребовалось. Они вышли на открытое место, на какой-то холм и застыли в ожидании небесных знамений, так же как в Риме легендарные братья-основатели Ромул и Рем. Подробности состязания рассказчикам мифа не известны. Сообщается лишь, что Калхант, признав свое поражение, наложил на себя руки, Мопс же, присоединив к себе его сторонников, двинулся на Восток, в Киликию, и основал там город Мопсуэстию, а вместе с беотийским героем Амфилохом – город-оракул Маллое (там, повздорив, они убили друг друга).

Театр Перге, построенный в 100 году дон. э. и рассчитанный на 12 000 зрителей

Главная улица Перге и по сей день величественная и прекрасная. В древности здесь, помимо колонн, было много скульптур. Ширина улицы 20 метров, в центре пролегал канал для сточных вод.

Колонизация этого района во главе с Мопсом – уже не миф. На этом побережье в районе Мопсуэстии найдена знаменитая двуязычная надпись начала I тысячелетия до новой эры правителя области Азитиваттаса, возводившего свой род к «дому Мопша» (по-финикийски) или Муксуса (полу вийски), то есть к греческому Мопсу.

Этим же путем к южному берегу двигался и Александр Македонский со своей армией после посещения руин Илиона, ибо иного пути через Таврский хребет, чем по долине Кестра, не было. Потом этот берег оказался под властью наследников Александра, а затем достался Риму.

Самолет шел на снижение. Из-под крыльев исчезла навевающая сон облачная белизна, напоминающая сбитую постель. Ее сменило нечто подобное бугристой крокодильей шкуре, вскоре перешедшее в желтые холмы с подчас поблескивавшими между ними крошечными белыми квадратиками строений и редкими пятнами черноты, за которыми угадывались леса. И вот уже в иллюминаторе – барашковая голубизна. Узрев ее с высоты гор, уже не надеявшиеся на спасение греки, как вспоминал участник похода десяти тысяч Ксенофонт, завопили: «Таласса! Таласса!» Я же прошептал: «Тархунтасса!»

Монументальные ворота города Перге с характерным овальным углублением.

И впрямь это – страна мифов. Даже автобус, который нас ждал, имел изображение крылатого коня Пегаса. Так же называлась и принимавшая нас фирма. Сразу за Анталией, огромным разбросанным городом, выросшим, как я понял, на туризме, дорога вывела к морю и повела, нависая над ним. Там, где это было невозможно, она прошла через гору тоннелем. Пока мои соседи сдерживали дыхание до выхода на свет, чтобы загадать желание, я крутил в памяти «дискету» из Страбона, восстанавливая рассказ о том, как Александр, пробившись к морю, там, гае оборвалась тропа, вынужден был со всем своим войском брести по грудь в волнах. Это могло быть только здесь.

После мрака тоннеля Гелиос светил в полную силу, раскрывая справа по движению великолепные панорамы. Необозримый сосновый лес восходил к обнаженным, расцвеченным по-разному вершинам грандиозного горного хребта. Конечно же, это горы Тавра, пересекающие всю Анатолию с запада на восток. Они тянулись от прибрежной Карии через Ликию и Памфилию вплоть до Киликии, и огибая с запада Месопотамию, обрывались в Армении Араратом. Это была великая преграда на пути завоевателей, и не только их. И недаром именно здесь, где Тавр неприступней, чем где бы то ни было, возник миф о крылатом коне.

За десять часов до отлета мне вручили еще пахнущий типографской краской экземпляр первого тома собрания моих научных трудов «Мифы древности. Эллада», что в наши дни фантастичней любого мифа. Я захватил его с собой, и мне не надо было напрягать память. Я просто прочитал: «Погладив животное по шее и прочтя в его глазах, Беллерофонт вскочил на Пегаса и взмыл в небо. С высоты птичьего полета герой увидел отряд солимов, направлявшихся к границам Ликии для очередного набега. Они также заметили летящего всадника и, задрав головы, показывали на него пальцами. Спустившись ниже, Беллерофонт засыпал разбойников стрелами». Действие мифа в небесах и на земле разворачивалось здесь. И, видимо, в фирме «Пегас» знали, что Беллерофонт был родом из Коринфа, поскольку тот райский уголок, куда нас привез автобус, носил название Текерова- Коринфия.

Полет и пребывание мы оплатили в Москве. Экскурсии были вне программы и выше наших средств. К тому же еше в Москве из бесед с агентом МТА-тура я понял, что моих знаний хватит и на самостоятельное знакомство с памятниками. Но как это осуществить?

На помошь словно пришла судьба в лице человека, по внешности удивительно напоминающего Карла Маркса. Он со своим другом подсел к моему столику и заговорил по-немецки. Как ни странно, его тоже звали Карлом. Я до сих пор не могу понять, чем я его привлек. Из разговора я узнал, что он здесь не впервые, любит эти места и часто обходит окружающие горы в поисках достопримечательностей. Не раз ему встречались остатки древних поселений.

Амуры с гирляндами. Барельеф из Археологического музея в Анталии, открыт в №85 году.

Глаза у меня загорелись, и Карл предложил сложиться по 20 долларов и арендовать на день машину. И вот новенький форд ведет нас той же дорогой, сквозь тот же тоннель в районы, которые по природному богатству и красоте называют турецкой Ривьерой. Сразу за Анталией мы пересекаем полувысохшую реку. Догадываюсь, что это Кестр, та самая судоходная в те времена река, которая соединяла Перге с морем.

Перга – не первый из посещенных мною древних городов. Но только в нем я смог ощутить себя первопроходцем, ведь задолго до посещения Помпей, Микен, Остии, Эпидавра, Дельф, афинского акрополя я мысленно обходил улицы, площади, памятники по научной литературе, побывал в их храмах, изучил важнейшие надписи и даже познакомился с историей раскопок. Здесь же я ничего не знал, кроме названия города, и я впервые открывал его. Уже это одно могло потрясти.

Но более всего потрясло другое: по масштабу и степени сохранности этот не известный мне, специалисту, город превзошел не только все мои ожидания, но и все, что пришлось видеть прежде.

В сложенной из массивных камней стене на равном расстоянии друг от друга имелись сводчатые ходы. Пройдя в один из них, я оказался в удлиненном пространстве, образованном рядами каменных, полностью сохранившихся сидений. Конечно, это цирк, подобный римскому, какие в эпоху Римской империи существовали в десятках провинциальных центров и выявлены археологическими раскопками (Оранж, Арль, Вьенна. Цезарея, Тир, Антиохия, Бейрут).

Арки акведука древней Фаселиды

Город раскинулся между двумя холмами, из которых северный составил акрополь. С его высоты открывался прекрасный обзор всей местности, сходящей террасами к морю. Отсюда можно было видеть и корабли, входящие в устье ныне высохшего Кестра, – то, что город находился не на побережье, само по себе говорило о его древности. Во всяком случае, так считал афинский историк Фукидид. Да и все древние города Восточного Средиземноморья (Троя, Микены, Афины, Коринф) находились на некотором расстоянии от опасного во всех отношениях моря. Но где же эта древность здесь? Где хотя бы малейшие следы дотроя некой Тархунтассы или по крайней мере времени колонизации побережья Калхантом и Мопсом? Наверное, под нашими ногами? Или, как в афинском акрополе времен Перикла, собраны в каком- либо из музеев? Тут все римское и, может быть, даже византийское.

От Нимфея открывалась главная магистраль города, делившая вместе с пересекавшей ее под прямым углом другой широкой улицей город на четыре неравные части. Они заросли камышом выше человеческого роста (не заливаются ли эти места водой?) и завалены камнями. Археологам, начавшим здесь раскопки в 1946 году, хватит работы на несколько веков, им не придется, как в нашем Херсонесе, дважды переворачивать одни и те же пласты. Тогда, может быть, будут обнаружены следы древних узких улиц, города доэллинистической планировки, как они выявлены при раскопках других римских городов.

А пока улица вела нас. судя по движению солнца, на км; и чувство восхищения вытесняло мысль о неизбежных утратах археологической старины. Город развертывался перед нами уже не задворками, а парадным фасадом, грандиозным порталом почти километровой длины, образованным огромными колоннами с коринфскими капителями. И я незаметно для себя из зрителя превратился в гида, объясняя своим немецким спутникам особенности этого сооружения, дававшего горожанам тень и одновременно служившего входом в лавки, примыкающие к колоннаде. Все сохранилось в первозданном виде, кроме каменного навеса сверху, кровли лавок и деревянных дверей, но для навески последних на одинаковом расстоянии от каменных плит остались нетронутыми продолговатые отверстия.

Наконец, мы вышли к монументальным воротам, напомнившим мне вход в древний Трир, родину Карла, – нет, не моего спутника, а основоположника. Двое других немцев, отбившихся от немецкой экскурсии, при слове «Трир» радостно закивали.

И тут я обратил внимание на огромный каменный блок, сплошь исписанный греческими письменами. Обломки плит с греческими словами встречались нам и ранее, свидетельствуя о том, что мы находимся в грекоязычном городе. Но эта надпись была длиннее других, и буквы ее были несколько разборчивее. Я вспомнил лапидарий Эллы Исааковны Соломоник в Херсонесе, куда приводил студентов. Обломки надписей, из которых она с гениальной интуицией на наших глазах восстанавливала тексты (крупные надписи находились в музеях – Херсонесском, Петербургском, Московском).

Здесь же надписи были оставлены на милость ветра и дождей. Даже специалист-эпиграфист не решится с ходу прочесть ни одной надписи, но начало мне удалось разобрать без труда. Переведя своим спутникам первое из греческих слов, означавшее «основателям», я стал объяснять, какое общественное значение придавалось в древности мифическим или реальным основателям городов, какие праздники устраивались в их честь, словно они были богами. В то же время я не отводил взгляда от надписи, пытаясь отыскать в нераздельном на слова тексте имена. Мелькнуло слово «Калхант», но я отбросил догадку, считая ее невозможной, и не решился произнести его вслух. Уже в Москве из научной литературы я узнал, что обитатели Перги считали своими основателями Мопса и Калханта, то ли следуя какому-то не дошедшему до нас варианту мифа, то ли игнорируя предание о трагическом для Калханта соперничестве прорицателей, взяли имена их обоих для придания большей славы своему городу.

За стенами тянулись руины гробниц. Внимание привлекла обширная надпись на монументальном надгробье, в которой я прочитал имя Плавция. Впоследствии я узнал, что это гробница Плавции Великой, знаменитой горожанки, жрицы Артемиды. По сообщению Страбона, святилишс Артемиды находилось вблизи Перги на возвышенности, и там ежегодно справлялся общенародный праздник.

Но перед нами был не тот древний город, основателями которого так гордились его жители, и даже не тот, что был до появления римлян. От доримского времени выявлены лишь ворота эллинистической эпохи, но их облик полностью изменился благодаря двум возведенным по сторонам мошным круглым башням. Мы стояли на площадке, имеющей форму подковы. Вокруг нее проходила двухэтажная колоннада. Ощущение торжественности усиливали облицованные мрамором стены с многочисленными нишами, частью пустыми, частью еше сохранявшими статуи императоров. За площадкой к северу высился тройной крытый вход (украшавшие его грандиозные статуи императоров мы позднее увидели в музее Анталии), к югу от ворот виднелась обширная площадь, миновав которую мы оказались в юго-западном квартале, начинавшемся великолепными термами, этой обязательной принадлежностью городов Римской империи.

Уже вечерело, а нам еще необходимо было посетить археологический музей в Анталии и вернуть нашего форда-Пегаса. В музей мы попали незадолго до закрытия. Здание, в отличие от большинства старых европейских музеев с античными собраниями, не выдержано в их стиле. Однако стиль модерн создавал возможности более компактного размещения памятников и лучшего их обозрения.

Господствовала скульптура римской эпохи, изображения богини Артемиды, покровительницы Перги и многих городов Ликии, а также Мелеагра, героя мифа об охоте на созданного Артемидой чудовищного вепря (Калидонская охота).

Следует заметить, что вопреки греческим представлениям о рождении Аполлона и его сестры Артемиды на греческом острове Делосе, они первоначально были не греческими, а анатолийскими божествами (не случайно у Гомера Аполлон сочувствует не ахейцам, а троянцам, а имена Аполлон и Артемида не поддаются этимологизации на греческой основе). Местом древнейшего поклонения Артемиде и Аполлону была скорее всего Ликия. Но какова древность почитания этих двух божеств на территории античной Л икии и Памфилии? Краткие надписи на ликийском языке об этом умалчивают. Археологические же данные времени Тархунтассы и Лукки, как я понял из беглого обхода музея Анталии, отсутствуют. В задачу турецких археологов, начавших раскопки в 1946, видимо, входило возродить римский город Перги, а не отыскать его доэллинские корни. Своей цели они добились. Музей украшают великолепные статуи римских императоров Августа и Адриана, снятые с постаментов, которые мы могли наблюдать во время нашей экскурсии. Мне очень хотелось посоветовать музейным работникам не оставлять эти постаменты под открытым небом, а объединить их в лапидарии вместе с другими надписями, которые разбросаны в беспорядке по всей территории раскопок, как это сделано в европейских музеях. Но я вовремя вспомнил русскую поговорку про монастырь и свой устав.

Минарет Анталии, наиболее характерный памятник города

Переполненные впечатлениями, мы вернулись в нашу Тикерову, и пляжный рай уже стал не по вкусу. Со слов Карла я знал, что другой древний город, Фаселида, находится всего в восьми километрах от нашего отеля, и мы уже не нуждались в машине. Дни наполнились смыслом и радостью. Наконец-то мы начали отдыхать!

Фаселида – один из восьми греческих городов, основавших совместно в середине VI века до новой эры в Египте при фараоне Амасисе II город Навкратис. И это, безусловно, говорит о Фаселиде как о городе, находившемся в центре международной политики времени, предшествовавшего персидскому завоеванию. В IV веке до новой эры с падением могущества Афин пришла к ней желанная, хотя и недолгая автономия. Документы этого времени – договор с правителем Карии Мавзолом, тем самым, имя которого сохранило одно из семи чудес света – Галикарнасский мавзолей. (Галикарнасе, родина отца истории Геродота, также участвовавшего в основании Навкратиса.) И мне Фаселида уже видится чудом, спасенным от уничтожения непроходимыми Таврами и бескрайними лесами. Природа не враждебна истории, как прежде думал я, глядя на кусты ежевики, оплетавшей древние колонны. У них общий враг – человеческое неразумие. И если ко мне будет милостива Артемида. я мечтаю вернуться не в пыльную раскаленную Пергу и даже не в Тикерову, а сюда, к малой гавани, где сквозь прозрачную воду видны все камни, где аромат реликтовых сосен сливается с духом истории. Покидая Фаселиду, я выкопал на память не античный черепок и не монету, а луковицу с тремя сжатыми в кулачок зелеными стебельками, и они уже разошлись под холодным московским солнцем на моем окне, как бы для рукопожатия.

ИСТОРИЧЕСКОЕ ЧТЕНИЕ

Юлия Кудрина

Мать и сын (Императрица Мария Федоровна и Император Николай II)

Шестого мая 1868 года в императорской семье родился долгожданный первенец-сын, которого назвали Николаем. Счастливый отец, император Александр III, записал в дневнике: «Бог послал нам сына, которого мы нарекли Николаем. Что за радость была, это нельзя себе представить…».

Супружеская жизнь Марии Федоровны и Александра III была счастливой. За четырнадцать лет в семье родились шестеро детей: Николай (Николай II, 1868), Александр (1869), Георгий (1871), Ксения (1875). Михаил (1878), Ольга (1882). Обстановка в семье была на редкость спокойной , дружелюбной и добропорядочной, олицетворением которой была прежде всего Мария Федоровна. Дети воспитывались в строгости, уважении к старшим, любви к русским основам, традициям и идеалам, вере в Бога. В семейных делах, в вопросах воспитания детей решающее слово оставалось не за отцом семейства, а за матерью. Расшалившись в присутствии отца, дети тут же стихали при появлении матери.

Как мать, так и отец всегда уделяли детям много внимания. Их письма друг другу наполнены родительской любовью. Старший сын Николай как наследник престола вызывал особо пристальное внимание родителей. Главное, что пытались привить родители детям, были доброта, доброе отношение к сверстникам и окружающим их людям.

И когда сын уже стал взрослым, Мария Федоровна по-прежнему продолжала внушать ему главные правила поведения: вежливость, деликатность, дружелюбие, внимание к людям. «Всегда будь воспитанным и вежливым с каждым, так, чтобы у тебя были хорошие отношения со всеми товарищами без исключения, и в то же время без налета фамильярности или интимности, и никогда не слушай сплетников» – писала она сыну, когда тот уже служил офицером в лейб-гвардии Преображенском полку. В 1891 году, во время пребывания цесаревича в Индии, Мария Федоровна продолжала наставлять: «…ты должен понять, что твое положение тебя обязывает… Не думай о своем личном комфорте, будь вдвойне вежлив и дружелюбен и, более того, никогда не показывай, что тебе скучно».

Позже, после того как произошло покушение на Николая во время его поездки в Японию, Александр III, делясь с женой своими воспоминаниями, назвал «великим чудом» спасение сына: «Не знаешь как благодарить Господа за Его великое чудо и милость к нам, молитвы наши, конечно, будут завтра обшими с тобою…».

Дети относились к своим родителям с большим уважением и почтением и были к ним очень привязаны. В 1891 году с Желтого моря великий князь Николай Александрович писал родителям: «Когда думаешь о своем доме и о том, что Вы в эту минуту делаете, то сердце невольно сжимается при мысли о том громадном пространстве, которое разделяет нас еще. Несколько раз я впадал в безотчетную тоску и проклинал себя за то, что задумал идти в плавание и на такой долгий срок расстаться с вами». 11 июня того же года: «Мой милый дорогой Папа, не знаю, как мне тебя благодарить за твою ангельскую доброту писать ко мне с каждым фельдъегерем, коша я знаю, что у тебя и без того совсем свободной минуты нет. Они меня укрепили духом и заставили смотреть смело и с любовью на трудный путь, четверть которого я уже проехал».

Позже, после смерти отца, Николай II постоянно возвращался к его памяти и пытался найти в ней для себя помошь и поддержку 3 ноября 1897 года он писал матери: «Его (Александра III. – Ю.К.) святой пример … укрепляет меня и дает мне силы и надежды… когда приходят иногда минуты отчаяния, я чувствую, что я не один, что за меня молится Кто-то, который очень близок и Господу Богу, – и тогда настает душевное спокойствие и новое желание продолжать то. что начал делать дорогой Папа!!!»

В жизни императорской семьи особое место занимала религия. Во всем происходящем на земле Александр Александрович и Мария Федоровна видели прежде всего промысел Божий. «Так были воспитаны и дети. Цесаревич во время русско-турецкой войны писал из Болгарии – … да будет воля Господня над Россией, и что ей следует исполнить, и что ей делать, будет указано Самим Господом. Аминь». Накануне своего сорокалетия Мария Федоровна писала: «Это все Божья милость, что будущее сокрыто от нас и мы не знаем заранее о будущих ужасных несчастьях и испытаниях; тогда мы не смогли бы наслаждаться настоящим, и жизнь была бы лишь длительной пыткой».

О фаталистических настроениях последнего царя, которые усилились после того как царю стало известно о неизлечимой болезни его сына, писал французский посол М. Палеолог. Он ссылался на мемуары министра иностранных дел С.Д. Сазонова, который воспроизвел разговор Николая II в 1909 году с П.А. Столыпиным. «Мне ничего не удается в моих начинаниях, – сказал он печальным голосом Столыпину, когда тот представил Государю проект крупных мероприятий в области внутренней политики. – У меня нет удачи. Да и, кроме того, человеческая воля бессильна». Сказав, что он родился к тому же в день святого Иова, он продолжал: «… в этом у меня не только предчувствие, но и внутреннее убеждение. Я подвергнусь тяжелым испытаниям, но не увижу награды на Земле. Сколько раз мне приходилось применять по отношению к себе следующую угрозу Иова: «Стоит мне только предчувствовать какую-нибудь опасность, как она осуществляется, и все несчастья, которых я боюсь, обрушиваются на меня»».

Как Божественный промысел было расценено в царской семье спасение во время крушения императорского поезда на Харьковско-Орловской дороге, между станциями Тарановка и Борки, 17 октября 1888 года. Во время крушения погиб 21 человек, 35 были ранены. Потрясенная этим, Мария Федоровна писала своему брату Вильгельму, греческому королю Георгу I: «… мы вдруг почувствовали рядом с собой дыхание смерти, но и в тот же момент ощутили величие и силу Господа, когда Он простер над нами свою защитную руку… Это был самый ужасный момент в моей жизни, когда, можешь себе представить, я поняла, что я жива, но что около меня нет никого из моих близких. Ах!…

Но какое чудесное чувство, и какое чувство блаженства я испытала, увидав, наконец, моего любимого Сашу и всех детей целыми и невредимыми, появлявшимися друг за другом из руин…».

Императорская семья. Начало 1877г.

В 1894 году Александр III заболел. Заболевание почек, возникшее, как считали современники, в результате ушиба, полученного им во время крушения императорского поезда, прогрессировало очень быстро. За два дня до кончины Александр III сказал своему сыну: «Тебе предстоит взять с моих плеч тяжелый груз государственной власти и нести его до могилы так же, как нес его я и как несли наши предки. Я передаю тебе царство, Богом мне врученное, я принял его тринадцать лет тому назад от истекающего кровью отца… Твой дед с высоты престола провел много важных реформ, направленных на благо русского народа. В награду за все это он получил от «русских революционеров» бомбу и смерть…

В тот трагический день встал передо мной вопрос: какой дорогой идти? По той ли, на которую меня толкало так называемое передовое общество, зараженное либеральными идеями Запада, или по той, которую подсказывало мне мос собственное убеждение, мой высший священный долг Государя и моя совесть. Я избрал мой путь. Либералы окрестили его реакционным. Меня интересовало только благо моего народа и величие России. Я стремился дать внутренний и внешний мир, чтобы государство могло свободно и спокойно развиваться, нормально крепнуть, богатеть и благоденствовать. Самодержавие создало историческую индивидуальность России. Рухнет самодержавие, не дай Бог, тогда с ним рухнет и Россия. Падение исконной русской власти откроет бесконечную эру смут и кровавых междоусобии. Я завешаю тебе любить все, что служит ко благу, чести и достоинству России. Охраняй самодержавие, памятуя притом, что ты несешь ответственность за судьбу твоих под данных пред престолом Всевышнего. Вера в Бога и в святость твоего царского долга да будет для тебя основой твоей жизни. Будь тверд и мужественен, не проявляй никогда слабости.

Выслушивай всех, в этом нет ничего позорного, но слушайся только самого себя и своей совести. В политике внешней – держись независимой позиции Помни – у России нет друзей. Нашей огромности боятся. Избегай войн. В политике внутренней – прежде всего покровительствуй Церкви. Она не раз спасала Россию в годины бед. Укрепляй семью, потому что она основа всякого государства».

20 октября 1894 года царь скончался на руках у императрицы в Ливадии.

Первые годы после ухода из жизни Александра III были очень тяжелы для Марии Федоровны. Она никак не могла оправиться от горестной утраты и постоянно чувствовала присутствие «дорогого Саши». Императрица долго носила траур по своему покойному мужу. Нормы христианского поведения – смирение и терпение были главными для нее на протяжении всей жизни. -

Коронация Николая II состоялась 14(26) мая 1896 года в Успенском соборе Кремля.

Но ходынские события омрачили коронационные празднества и легли тяжелым грузом на плечи императора и его близких. «Ужасная катастрофа на народном празднике с этими массовыми жертвами, – по словам Марии Федоровны из письма сыну Георгию, – опустила как бы черную вуаль на все то хорошее время. Это было такое несчастье во всех отношениях, превратившее в игру все человеческие страсти…».

Мария Федоровна с сыном Николаем

При Николае II экономическое развитие страны, ее индустриальная модернизация получили новый импульс.

В годы царствования Николая II были укреплены государственные финансы, в 1894 году введена казенная винная монополия, осуществлено строительство Транссибирской железнодорожной магистрали. В 1894 и 1904 были заключены договоры с Германией, открыто множество технических и профессиональных училищ.

Страна бурно развивалась, о чем свидетельствуют следующие цифры: из 1292 русских акционерных компаний, действовавших в России в 1903 году, 794 были основаны за 1892-1902 годы. В это же время в России была учреждена 241 иностранная компания. В экономику России инвестировано из-за границы более миллиарда рублей. В повестке дня стояло решение главного вопроса землевладения и землепользования. В 1902-1905 годах было создано и работало Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности. В 1903 году был принят закон об отмене круговой поруки и облегчен паспортный режим для крестьян.

Рост материального благосостояния способствовал невиданному расцвету и многообразию культурной жизни России. В результате частичной отмены цензуры появились сотни новых газет и журналов. Недаром период от начала века до Первой мировой войны называют в России «серебряным веком». Развиваются новые направления в театре, литературе и музыке. Россия открывается западным новаторским влияниям, появляется собственный авангард.

Однако несмотря на это социальные противоречия в стране нарастали. Серьезный удар по царизму нанесла русско- японская война 1904-1905 годов. Требования политических перемен и реформирования системы звучали со страниц газет, трибун и на манифестациях. Традиционные монархисты вели жесткую дискуссию с представителями консервативных и либеральных партий. Как заявлял позже в эмиграции лидер кадетской партии В.А. Маклаков, «со стороны либерализма соглашение в Париже (на состоявшемся в 1904 году съезде оппозиционных партий) было союзом с грозящей ему самому революцией. Спасти Россию от революции могло только примирение исторической власти с либерализмом, то есть искреннее превращение самодержавия в конституционную монархию».

Как соединить представительство и самодержавие? Этот вопрос задавала себе и вдовствующая императрица, но она не особенно понимала, в чем, собственно, дело и очень боялась, как и вся императорская семья, новшеств.

А ситуация в России накалялась. Шумела консервативная и либеральная печать, очень активно выступали сторонники сохранения самодержавного строя. Начальник Канцелярии министра императорского двора генерал-лейтенант А.А. Мосолов писал в те дни: «Все признавали необходимость реформ, но почти никто не отдавал себя отчета в том, в чем они должны выразиться. Одни высказывались за введение либеральной конституции, другие – за назначение совещательного органа, третьи – за диктатуру по назначению, а четвертые считали, что порядок и умиротворение должны быть водворены Государем диктаторскими приемами».

Когда читаешь сегодня эти слова, не перестаешь удивляться как, собственно, мало изменились страна и ее народ. И как ее история, не воспринятая в качестве уникального опыта, не меняется, не движется, а словно стоит на месте.

Между тем события в стране нарастали, как снежный ком. В сентябре-октябре 1905 года всеобщая политическая стачка охватила почти всю Россию. Требования носили политический характер. Число преступлений, грабежей и насилия росло с каждым часом.

16 октября 1905 года императрица- мать пишет сыну из Дании: «Какие ужасные вещи случились у нас! Просто не верится. Мне так тяжело не быть с вами. Я страшно мучаюсь и беспокоюсь сидеть здесь, читать газеты и ничего не знать, что делается. Мой бедный Ники, дай Бог тебе силы и мудрость в это страшно трудное время, чтобы найти необходимые меры, чтобы побороть это зло… теперь, наверно, единственный человек, который может тебе помочь и принести пользу, это Витте, так как теперь он, наверное, благожелательно настроен – это гениальный человек с ясной головой».

13 октября Николай II назначил Витте председателем Совета Министров. Последний убеждал царя в необходимости применения тактических средств в борьбе с оппозицией – дать политический манифест о намерениях, а затем урегулировать все вопросы.

17 октября 1905 года Николай подписал манифест «Об усовершенствовании государственного порядка», в котором содержались обещания дать народу гражданские свободы.

Российские архивы сохранили письма, которыми в эти тревожные дни 1905 года обменивались Николай II и Мария Федоровна- В письмах царя и его матери их мысли и чувства, глубокие душевные переживания, раздумья над судьбами России, ее народа, династии. Николай II доверял матери то, что не мог доверить никому из своего окружения. В письме к матери, датированном 19 октября 1905 года, он пишет. «Моя милая, дорогая Мама, мне кажется, что я тебе написал последний раз год тому назад, столько мы пережили тяжелых и небывалых впечатлений…

Вчера был ровно месяц, что мы вернулись из Транунда. Первые две недели были сравнительно спокойны. В Москве были разные съезды… там подготовили все для забастовок железных дорог, которые и начались вокруг Москвы и затем сразу охватили всю Россию.

Петербург и Москва оказались отрезанными от внутренних губерний. Сегодня неделя, что Балтийская дорога не действует. Единственное сообщение с городом морем… После железных дорог стачка перешла на фабрики и заводы, а потом даже в городские учреждения и в департаменты железных дорог министерства путей сообщения…

… Когда на «митингах» (новое сегодня слово) было открыто решено начать вооруженное восстание и я об этом узнал, тотчас же Трепову были подчинены все войска петербургского] гарнизона, я ему предложил разделить город на участки с отдельным начальником на каждом участке. В случае нападения на войска было предписано действовать немедленно оружием… Это остановило движение или революцию, потому что Трепов предупредил жителей объявлениями, что всякий беспорядок будет беспощадно подавлен, и конечно, все поверили этому.

Будущий император Николай II

Наступили грозные дни, именно такие, потому что на улицах был полный беспорядок, а каждый знал, что готовится что-то – войска ждали сигнала, а те не начинали. Чувство было, как бывает летом перед сильной грозой! Нервы у всех были натянуты ло невозможности, и, конечно, такое положение не могло продолжаться долго. В течение этих ужасных дней я виделся с Витте постоянно, наши разговоры начинались утром и кончались вечером при темноте. Представлялось избрать один из двух путей: назначить энергичного военного человека и всеми силами постараться раздавить крамолу. Затем была бы передышка, и снова пришлось бы через несколько месяцев действовать силой: но это стоило бы потоков крови и в конце концов привело бы к теперешнему положению, то есть авторитет власти был бы показан, но результат оставался бы тот же самый, и реформы вперед не могли осуществляться бы.

Другой путь – предоставление гражданских прав населению – свободы слова, печати, собрания и союзов и неприкосновенность личности, кроме того. обязательство проводить всякий законопроект через Государственную Думу – это в сушности, и есть конституция. Витте горячо отстаивал этот пункт, говоря, что хотя он и рискованный, тем не менее единственный в настоящий момент. Почти все, к кому я обращался с вопросом, отвечали мне так же, как Витте, и находили, что другого выхода, кроме этого, нет. Он прямо объявил, что если я хочу его назначить председателем Совета министров, то надо согласиться с его программой и не мешать ему действовать. Манифест был составлен им и Алексеем Оболенским, мы обсуждали его два дня, и наконец, помолившись, я его подписал. Милая моя Мама, сколько я перемучился до этого, ты себе представить не можешь! Я не мог телеграммою объяснить тебе все обстоятельства, приведшие меня к этому страшному решению, которое тем не менее я принял совершенно сознательно. Со всей России только об этом и кричали, и писали, и просили. …Исхода другого не оставалось, как перекреститься и дать то, что все просят. Единственное утешение – это надежда, что такова воля Божия, что это тяжелое решение выведет дорогую Россию из этого невыносимого хаотического состояния, в каком она находится почти год.

Хотя теперь я получаю массу самых трогательных заявлений благодарности и чувств, положение все еще очень серьезное. Люди сделались совсем сумасшедшими, многие от радости, другие от недовольства. Власти на местах тоже не знают, как им применять новые правила – ничего еще не выработано, все на честном слове. Витте на другой день увидел, какую задачу он взял на себя. Многие, к кому он обращался занять то или другое место, теперь отказываются.

…При этом необходимо поддерживать порядок в городах, где происходят двоякого рода демонстрации – сочувственные и враждебные, и между ними происходят кровавые столкновения. Мы находимся в полной революции при дезорганизации всего управления страною, в этом главная опасность…».

Ответ матери не заставил себя ждать. В письме от 1 ноября 1905 года она писала сыну: «Ты не можешь себе представить, как твое письмо меня обрадовало, зная, как тебе трудно в это время писать, но я так много страдала и измучилась… Слава Богу, что последние дни все-таки немного спокойнее стало в Петербурге и что тебе немножко легче стало на душе, мой бедный Ники».

2 ноября началась вторая забастовка на железных дорогах близ Петербурга, усиливались аграрные беспорядки.

Ежедневно из различных мест губерний поступали сообщения о поджогах, насилиях, погромах и убийствах. «У меня каждую неделю раз заседает Совет Министров, – сообщал Николай П матери. – Говорят много, но делают мало. Все боятся действовать смело, мне приходится всегда заставлять их и самого Витте быть решительнее. Никто у нас не привык брать на себя, и все ждут приказаний, которые затем не любят исполнять». Опять слова, которые и сегодня можно повторить, не покривив правдою!

Разочарование в Витте, как в политике, так и в человеке, нарастало. Это видно из писем Николая II матери от 15 декабря 1905 и 12 января 1906 года: «Витте после московских событий резко изменился: теперь он хочет всех вешать и расстреливать». И далее: «Я никогда не видал такого хамелеона или человека, меняющего свои убеждения, как он. Благодаря этому свойству характера, почти никто больше ему не верит, он окончательно потопил самого себя в глазах всех…»

За шесть месяцев, будучи у власти, Витте не только не удалось навести в стране порядок, но и подготовить к открытию будущей Думы хотя бы один законопроект.

Попытки Витте в своих действиях опереться на общественность и получить ее поддержку были обречены на провал, так как после 17 октября одним из условий успешного перехода к конституционному строю было достижение соглашения между правительством и умеренно-либеральными земскими кругами. Однако ноябрьский съезд показал, что представители консервативного либерализма перешли на вторые роли, а на первый план выдвинулись силы политического радикализма, не склонные к переговорам и соглашениям.

Террор революционеров усиливался, 22 ноября 1905 года был убит генерал- адъютант В. В. Сахаров, посланный для подавления крестьянских беспорядков в Саратовской губернии.

Наступило 6 декабря 1905 года – день именин Николая II, и Мария Федоровна, которая всегда в этот день поздравляла сына лично, впервые была далеко от него. Императрица-мать рвалась в Россию, она чувствовала необходимость быть с сыном и хотела приехать к Рождеству, однако это оказалось невозможным. «Милая Мама, все мы — Алике, Миша, Ольга, Петр и я,- писал Николай II матери, – очень просим тебя пока отменить твой приезд. Варшавская железная дорога не безопасна. На днях два эскадрона твоих кирасир отправлялись в Лифляндскую губернию; через несколько минут после ухода поезд их остановился в поле – оказалось, что локомотив ташил на себе веревку, на конце которой был привязан динамитный патрон, как раз под серединой поезда. Если бы машинист не заметил этого, случилось бы огромное несчастье!..»

Через несколько дней в Москве началось вооруженное восстание.

Позже, уже в эмиграции, видный общественный деятель, редактор журнала «Освобождение», главного рупора либеральных сил, П. Струве, признавая свои ошибки и ошибки либеральной оппозиции того периода, писал: «Начиная с декабря 1905 года, с момента московского вооруженного восстания, как бы ни оценивать политику правительства 1905-1914 годов, реальная опасность свободе и правовому порядку грозила в России уже не справа, а слева. К сожалению, вся русская оппозиция с конституционно-демократической партией во главе не понимала этого простого и ясного соотношения. Этим определялась не только ошибочная политика, которую вели, но и неправильный духовный и душевный тон, который после 17 октября 1905 года брали силы русской либеральной демократии в отношении царского правительства вообше и ПА Столыпина, в частности».

Дума открылась 27 апреля 1906 года. Открытие ее было воспринято членами царствующего дома, включая Марию Федоровну, «как похороны самодержавия». По свидетельству В.Н. Коковцова, тогдашнего министра финансов, императрица-мать долго не могла успокоиться от того впечатления, которое произвела на нее толпа новых людей, впервые заполнивших дворцовые залы, «лица, которые дышали какой-то ненавистью против нас всех».

«…Я спрашиваю себя, – говорила она Коковцову, – удастся ли нам избегнуть новых революционных вспышек, есть ли у нас достаточно сил, чтобы справиться с ними…». Время показало, что таких сил не было.

Императрица – мать Мария Федоровна, императрица Александра Федоровна и Николай II. 1901- 1904г.

Мозаика

Оптический обман?

Психологи Корнуэлльского университета провели анализ данных по наказаниям футболистов Национальной футбольной лиги за последние двадцать лет. Оказалось, что команды, играющие в черной форме, получали больше наказаний, чем все остальные. Был проведен даже такой эксперимент: съемка игры одной и той же команды вначале в черной экипировке, а потом в белой. Большинство болельщиков заявили, что футболисты в черном играют грубее, хуже и жестче других.

И шести соток не нужно!

Когда «лесные люди» из индонезийской провинции Ириан-Джас строят свои жилища на высоких деревьях, это понятно. По их словам, они хотят всегда видеть птиц и горы и чтобы злые духи не могли к ним проникнуть.

А вот зачем построен дом на дереве в Соединенных Штатах Америки? Ну, видно, хочется человеку оторваться от земли и быть поближе к Богу, а на небоскреб денег немножко не хватает. Приходится поступать вот так. Конечно, тоже неплохо. Да, нет лифта, зато есть прекрасная лестница и даже печка! А зто означает, что в доме можно жить, когда на улице уже холодновато.

Лишь бы выделиться

Удивительные создания живут в Швейцарии: это касается владельцев автомашин. Вот не жаль им никаких денег – только дай обзавестись уникальным номером. Причем их даже не волнует то обстоятельство, что при проезде на красный свет этот автомобиль запомнит «всякий идиот» (сердится информационное агентство). Главное в жизни людей такого сорта – выделиться, быть не похожими на других. Им уже мало возможности по- иному одеваться, вести себя или разговаривать…

На снимке: счастливый Фабиано Керезе с номером «17», за обладание которым он уплатил 30100 франков.

Меломанка

Компания польской молодежи отправилась отдыхать на природу. Посидели у костра, попели под гитару, а когда собрались уезжать, хозяин гитары обнаружил, что инструмент стал заметно тяжелее. Заглянул внутрь и отпрянул – там обосновалась крупная ядовитая змея. Причем, когда перебирали струны, она была спокойна, а стоило начать ее вытряхивать, злобно шипела и в конце концов тяпнула подростка за руку. Пришлось бросить гитару в лесу и срочно бежать в больницу, где ему и оказали необходимую помощь.

Вывод: стоит ли брать гитару в поход? А вдруг нарветесь на такую вот гадюку-меломанку.

И путешествие, и банкет

Вдребезги пьяный медведь вывалился на чешских таможенников, досматривавших контейнер из Канады. Видимо, косолапый забрался туда во время загрузки. Он удачно выбрал отсек с кормами для животных и пивом. Все тридцатидневное путешествие мишка ни в чем себе не отказывал, ловко открывая когтями жестяные банки.

Ошарашенные таможенники направили мохнатого гостя на карантин- После курса лечения от алкоголизма Топтыгин начнет новую жизнь в зоопарке.

Не растение, а фабрика

Этим гигантским деревянистым растениям, широко распространенным в тропической Азии, в Африке и Америке, человек нашел тысячи способов применения. Зерна бамбука съедобны и похожи по вкусу на ячмень. Молодые побеги тоже идут в пищу. Из бамбука строят дома и мосты, готовят экзотические блюда и лекарства, получают спирт, изготавливают мебель, шляпы, корзины, музыкальные инструменты. Но вот законы цветения бамбука и умирания его до сих пор не разгаданы.

Кто бы мог подумать!

Владелец одной из английских пивоварен шутки ради выпустил туалетную воду и лосьон после бритья с запахом пива. Он и думать не мог, что его изобретение станет суперпопулярным и придется по душе капризным модникам, утверждающим, что запах этот – для настоящих мужчин.