sci_popular periodic Знание-сила, 2001 №9 (891)

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6.6 19.07.2015 FBD-BBB8CA-4C7D-8E45-4DAF-6F38-9242-2F8700 1.0 Знание-сила, 2001 №9 (891) 2001

Знание-сила, 2001 №9 (891)

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

Издается с 1926 года

«ЗНАНИЕ – СИЛА» ЖУРНАЛ/ КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 75 ЛЕТ!

ЗАМЕТКИ ОБОЗРЕВАТЕЛЯ

Александр Волков

Когда наука уходит в отпуск

Р. Магритт.«Воспоминание о путешествии», 1952

В сентябре кончается год. Его душа с последними теплыми днями тает. Остальные месяцы, среди холода и слякоти, проживаешь в какой-то спячке. Все повторяется – от заведенного на утро будильника до выключенных перед сном приборов. Неповторимое искусство жить сменяется закономерной наукой пребывать. В это время человек осмеливается нарушить все графики дней и дел, которым подчинялся. Этот апофеоз – отпуск. Замирают лабораторные приборы, затихают офисы и редакции. На излете лета хочется спутать все правила и карты – поступать вопреки науке, ведь наука тоже уходит в отпуск.

Отпуск – время прощания с прежней жизнью. Когда изо дня в день мы обязаны исполнять ритуал много часов подряд, праздником становится лень, святилищем – пляж или поляна для пикника, а обязанность – карой и каторгой. Отпуск – побег; он проживается всерьез и до конца. В оцепенении отпускника, едущего домой после трех недель безумств, есть что-то от оторопи человека, которого везет в своей лодке Харон. Люди за окном поезда что-то делают, чем-то заняты, куда-то спешат, и все их движения так механистичны, что с ужасом думаешь о том, как и ты по прошествии нескольких часов превратишься в этакое «шарнирное существо».

Эти чувства присущи не только нашему «антимиру», но и Западу. По опросам немецких социологов, лишь треть жителей Германии получает хоть какое-то удовольствие от своей работы. Для всех остальных работа – это лишь зарабатывание денег на хлеб насущный, на уикенд и, наконец, на отпуск. Что уж говорить о российских «экс-инженерах», «пост-учителях» и «бывших эмэнэсах», сменивших привычный круг занятий на и.о. distributor или security! Но вот мелькает заветная дата. Прощай, оружие и оборудование! Мы выбираем экзотику.

М. Эрнст. «Тридцать три девушки отправляются на ловлю бабочек», 1958

По оценкам Всемирной туристической организации, в 2000 году около 700 миллионов человек совершили заграничные вояжи. Через десять лет количество туристов превысит один миллиард человек. Общими усилиями они потратят более 1,4 триллиона долларов. Уже сегодня доходы от туризма составляют около 10 процентов валового продукта мировой экономики. Годовой оборот этой отрасли достиг 655 миллиардов долларов. Туризм стал одним из самых прибыльных видов бизнеса. В ближайшие годы прогнозируют прирост оборота на уровне шести процентов в год. Туристическая отрасль развивается динамичнее, чем любая другая сфера экономики. Тому есть ряд причин.

9 В 2010 году средняя продолжительность жизни в ряде европейских стран достигнет восьмидесяти лет, из них всего 35 – 40 лет будет отдано работе. Весь остальной отпущенный им срок люди посвятят «личной жизни», а значит, времени на путешествия хватит с избытком.

* По мнению социологов, в XXI веке сбудутся давние чаяния лиц наемного труда: наконец-то им будет позволено, оттрубив на своей фирме несколько лет кряду, круто изменить жизнь – уйти на некоторое время «в отставку». В новых трудовых кодексах появится пунктик: «По договоренности с администрацией рабочие и служащие имеют право в течение нескольких лет исполнять свои обязанности, не уходя в отпуск». Ходит человек на службу, ходит, отпуска плюсуются, а потом бросает работу на полгода. Хватит времени, чтобы отдаться любимому увлечению, о котором столько лет можно было лишь мечтать.

* Изменится стиль работы. Прошла пора, когда мы все от звонка до звонка просиживали на рабочих местах, когда «минутой позже, минутой раньше» приравнивалось чуть ли не к прогулу. Все больше людей превращается в «свободных художников». Естественно, им легче спланировать свой досуг. Они всегда могут найти «окошко», отбросить дела и на несколько дней вырваться на Карибское море или хотя бы на озеро Селигер.

Отпуск – время стряхнуть действительность. Время рассечь календарь, вдоль чисел которого ты мчался, как ездок по казенной надобности – от станции к станции. Связь времен распалась не в Датском королевстве, а в твоей судьбе. Сквозь прорезь темнеет неясный облик дикой жизни, которую можно выбрать. Одиннадцать месяцев в году слово «дикарь» звучало то насмешливо, то обличающе. Пошел двенадцатый месяц, и стрелки всех часов стали вращаться назад. Человек дичает на глазах, и это лишь переполняет его душу уважением к себе. Прямо на глазах он превращается в охотника и собирателя. Он отдыхает «дикарем». Он бросает дом. Едет за тысячи километров, чтобы ночевать в «искусственной пещере» – палатке – или бродить в каменных джунглях в поисках какой-нибудь комнаты – норы, куда можно заползти. Налаженный прежде домашний быт он собирает на новом месте по крупицам. Лишенный любых запасов, он, ежели не просиживает дни напролет в кафе или ресторане, живет теперь от одной добычи до другой, как зверь, вышедший на охоту.

Впрочем, временное бегство от цивилизации, если быть последовательным, неминуемо заставит отказаться от любого городского декора и приведет к одной из трех великих стихий, ждуших одичавшего человека. Имя этим стихиям – Горы, Море и Лес.

Тысячи романтиков спешат навстречу этим стихиям. Там жизнь, давно потускневшая в муравейнике города, станет, наконец, осязаемой, ощутимой, потребует подлинного напряжения сил, встретит тяготами и опасностями, которые можно одолеть.

В древности такую устремленность посчитали бы, пожалуй, безумием. Отправляться по нехоженым тропам в горы или дремучие леса ради того, чтобы встретить опасность и испытать судьбу? Испытаний и бед хватало везде. Зов диких стихий слышат лишь люди цивилизованных стран, где берега рек давно одеты в гранит, поля и степи вымощены асфальтом городов и шоссе, а смерть почти умерщвлена горстями таблеток, остриями скальпелей и флакончиками микстур.

Все, что изгнано из наших городов – тяготы и лишения, ярость и страдания, – притаилось где-то вдали. В древности дети, взрослея, проходили испытания, именуемые инициацией. В наше время люди, лишенные этого посвятительного обряда, сами устраивают себе рискованную проверку, пытаясь понять, чего они стоят. Они выбирают байдарки, палатки, ледорубы, резко «смазывая карту будней».

В самом деле, горы и леса являют вопиющий контрасте нашей привычной жизнью. В горах и лесах мы ведем ту жизнь, к которой человеческое тело привыкло и приспособилось за многие тысячи лет. Мы напрягаем все силы, мы живем на пределе физических возможностей, мы стремимся во что бы то ни стало выжить. В нас воскресают давно загубленные нами таланты, принесшие нашим предкам победу над Природой. Часами, обливаясь потом и истирая ноги в кровь, мы упорно бредем вверх или вдаль.

В городе мы нежимся в чистоте и тепле, мы плещемся в ванне и вовремя включаем «кондейшн». В горах и лесах наше тело ждут иные ощущения. Нас сшибает порывистый ветер, окатывает струями дождь, обдает с ног до головы снежная сыпь. Мы валимся в грязь, жаримся на солнце или дрожим от холода. Наша кожа дубеет, превращаясь в шкуру. Наши руки скрючиваются, напоминая лапы зверя. Наш голос перестает бубнить и ворковать; он становится грубым, гортанным, как голос первобытного человека.

Р. Магритт. «Каникулы Гегеля», 1959

В городе древний охотник и собиратель окончательно умерщвлен. Со всех сторон человеческая фигура окружена палатками и магазинами, где продают полуготовую пищу, ресторанами и кафе, где можно перекусить, а еще и киосками, где удается перехватить на ходу пиццу, гамбургер или чебурек. В горах и лесах мысль о еде, буравившая мозг многих поколений людей, снова возвращается в свои исконные владения – в наше сознание. Мы вынуждены считать каждый кусочек хлеба, готовясь лишний раз переночевать в чаше или разбить палатку на подступах к вершине. Мы цедим по глотку полутеплый чай – и счастливы!

В городе мы – вялые, анемичные Homo futurus, люди размышления, резона и рассуждения. В горах и лесах мы – дикие, резкие и стремительные Homo sapiens sapiens, люди ловкости, решительности и мгновенной реакции. Мы отвергаем будущее, в котором век от века слабеем и дряхлеем; мы возвращаемся в прошлое, где были молоды и сильны. Мы идем вспять ровному ходу времени; мы идем поперек равнины – в горы и лес!

В горах и лесах мы реагируем, побеждаем природу, радуемся. В городе мы нервничаем и, даже победив врагов, страдаем. В горах и лесах мы уверены; в городе разбиты. Горы и Лес – это страны, которые мы пришли покорить. Город – сеть, в которой обречены увязнуть.

Горы и Лес полны правоты и правды. Город полон интриг и инсинуаций. Даже мертвая и косная природа в городе спешит обмануть. Нити проводов норовят ударить током. Радиация, не выдавая себя ни звуком, ни запахом, исподволь убивает. Притупленные мельканием и шумом чувства уже не реагируют на мчащийся навстречу автомобиль. Сражаться с этими бедами бесполезно, ибо организм не готов дать им отпор. В городе мы отгородились от мира. Горы и Лес – горнило; они выковывают нам душу, готовую объять весь мир.

Впрочем, в поисках романтики вовсе не стоит ехать так далеко. Осколки ее царства можно встретить даже близ крупных городов. Обычные поездки на «электропоездах пригородного сообщения, отправляющихся с платформы номер…» могут перенести вас в Лес. Конечно, леса средней полосы России совсем не похожи на тот знаменитый средневековый лес, пронзительно описанный Ж. Ле Гоффом: «Лес обступал этот мир, изолировал его и душил… Туда удалялись вольные или невольные адепты бегства от мира… Из его страшного «мрака» внезапно появлялись голодные волки, разбойники, рыцари-грабители».

И все-таки свободный дух веет и в наших знакомых лесах. Сквозь привычную, кабинетную науку «убивать время» здесь пробиваются ростки чудесного искусства – «жить во времени и пространстве». Поездка за грибами или даже на дачу, начатая в сентябрьское утро, может перенести вас в непонятный мир, лежащий под другим небом.

«Утро. Сентябрь спал и думал о городе. Я был прах и был вдали. Я был в бегстве, я дышал историей. Я просыпался, заснуть уже хотелось врагу друзей – солнцу. Я был равнодушен и к нему. Город, жизнь, планеты, Ktiche und Kinder ста сотен семейств, вперед-назад, успех- паденье были потерянными листами, которые прочитывать не думалось.

Я одевался – веселая доля оторванного. Я уходил в лес – эпоха тирад, романтизм фрака и шпаги – и с посохом, и в одежде нищего я, горло пространства сжимая, скрываюсь вдали.

Что-то поет календарь… Чем-то дышат сирены? Лес обширнее и точнее в подсказках. Лес расходящихся тропок всегда готов подарить мне жизнь. Я – в глубине; грибы, гербарий – геральдика. Здесь ясно, и зачем здесь ответы? Держи, люби ее, жизнь.

Вот они, дни путешествий в леса, дни священного бегства…»

Автор же этих заметок выключает компьютер и, машинально повторяя в памяти строки Ш. Бодлера: «Свободный человек, всегда ты к морю льнешь!.. И разум твой влеком его безмерной тайной…», спешит на вокзал, чтобы уехать к Морю, но это уже начало другой истории…

Р. Магритт. «Воспоминание о путешествии1955

«Знание – сила» 50 лет назад

Я. Цингер

Воронежские олени

Трудно передать словами веселую и могучую красоту природы Воронежского заповедника. Прекрасен безмолвный девственный лес поздней осенью в тихие солнечные, почти жаркие дни, когда желтым ковром свежих кленовых листьев усыпана земля, а старый прошлогодний лист громко шуршит под ногами, когда одни деревья еще зелены, а другие уже одеты в «багрец и золото»».

Участки вековых и молодых сосен, так называемые сосновые куртины, чередуются и перемежаются здесь с веселыми дубравами, белоствольным березняком, сизым осинником и тенистым липняком. Повсюду вкраплены широколистные клены, высокие вязы, маленькие дикие яблоньки, черемуха, рябина. Между деревьями кусты орешника, крушины, бересклета, малины. Много низкорослой степной вишни. Длинные и гибкие стебли хмеля, как лианы, обвивают и кустарники и деревья. Еще ниже ярус полукустарников – черники, вереска, дрока и ракитника, и уже совсем на земле буйный ковер трав, цветов, папоротников и мхов.

Созданный в 1922 году для восстановления и расселения речного бобра, государственный Воронежский заповедник стал в наши дни одним из трех пунктов обитания благородного оленя в нашей стране и единственным местом, где изучают в вольных природных условиях этого пока редкого у нас промысловоохотничьего копытного зверя.

Происхождение стада воронежских оленей таково.

В дореволюционное время у одного из местных помещиков – владельца имения Рамонь – в огороженном участке леса содержались олени, косули и лани. Оленей было несколько десятков голов. В период гражданской войны звери из загона были выпущены в лес. Большая часть их погибла от волков и браконьеров, уцелело лишь несколько благородных оленей. В 1922 году к моменту организации заповедника их насчитывалось не более 10 голов.

Началась упорная работа по восстановлению стада этих ценных и редких копытных.

Первый учет поголовья благородных оленей был произведен в Воронежском заповеднике в 1937 году. Налицо оказалось 48 оленей. В следующем году стадо увеличилось до 55 голов, а в 1950 году насчитывалось уже 640 оленей. С1944 года олени начали расселяться за пределы заповедника, занимающего территорию 30 тысяч гектаров. Сейчас около 30 процентов оленей обитает в окрестных лесхозах, порою за 80 километров от границ заповедника.

Олени размножались не только благодаря охране и полному запрету охоты на них, но прежде всего в результате борьбы с основным врагом оленя – волком. Зоолог- натуралист Петр Александрович Мертц, более десяти лет возглавляющий работу по восстановлению стада благородных оленей и изучению их жизни в природных условиях, прямо указывает, что если бы не было борьбы с волками, то не было бы и оленей- Всего за последние 15 лет на территории заповедника уничтожено 211 волков. В настоящее время волки здесь полностью выведены, и борьба ведется с хищниками, время от времени проникающими из соседних местностей.

Осенью, в брачный период, у оленей происходят драки между самцами. В это время в лесу можно услышать громкий рев оленей, а иной раз и треск от рогов дерущихся зверей… Во время драки олени наносят друг другу серьезные, а порой и смертельные раны. На территории заповедника ежегодно находят 2-3 трупа оленей, павших в бою. Интересно, что в момент боя олени так увлечены, что, подобно токующим глухарям, ничего не слышат, и поэтому к ним в это время можно подойти ближе, чем обычно.

Новости Науки

Россия стала первой страной, где компьютерные игры признаны официальным видом спорта. Согласно приказу N 449 от 25 июля 2001 года. Комитет РФ по физической культуре включил компьютерный спорт в перечень видов спорта для введения в государственные программы физического воспитания населения и рекомендуемый для развития в РФ.

Немецкие геологи измерили скорость пепла, вылетающего из жерла действующего вулкана Стромболи, расположенного на одноименном острове в Тирренском морс. Использование новейшего радиолокационного оборудования позволило установить, что эта скорость может достигать 180 километров в час.

Группа исследователей из Государственного университета Пенсильвании, изучая генетическое строение растений, пришла к выводу, что предшественники многих современных видов водорослей и лишайников появились на Земле на много миллионов лет раньше, чем это предполагалось до сих пор. Появление собственно земных растений случилось около 700 миллионов лет назад, а протолишайников – почти 1,3 миллиарда лет назад, тогда как раньше ученые были уверены, что земные растения как вид не могут быть «старше» 480 миллионов лет.

Экспедицией Санкт-Петербургского института истории материальной культуры, которую возглавляет член-корреспондент Российской академии наук Евгений Носов, на Рюриковом городище под Новгородом найдена печать князя Владимира Мономаха. Археологи нашли четвертую по счету буллу, самая древняя из которых принадлежит князю Владимиру Мономаху, занимавшему киевский престол на рубеже XI-XII веков.

Власти канадского города Калгари решили немного «притушить» уличные фонари, чтобы жители смогли увидеть на ночном небе звезды. Как сообщается, это решение было принято после многочисленных жалоб астрономов-любителей. которые из-за яркого уличного освещения почти не видели звезд. А сейчас к тому же к Земле приближается метеорный поток Персенды. При старом уровне освещения наблюдать его было бы весьма проблематично. Городской совет проголосовал за то, чтобы уменьшить мощность каждого из 49 тысяч уличных фонарей с двухсот до ста ватт. Эта операция обойдется городу в 7,8 миллиона канадских долларов. Но зато в долговременной перспективе городским властям удастся сэкономить деньги на счетах за электричество, а кроме того, уменьшится выделение углекислого газа.

Доисторический человек Эти, мумия которого была найдена в тирольских ледниках в 1991 году, умер от большой потери крови, а не от переохлаждения – к такому выводу пришел швейцарский радиобиолог Пауль Гостнер в результате просвечивания грудной клетки мумии. Он обнаружил в ее левом плече, где находится несколько крупных кровеносных сосудов, кремниевый наконечник стрелы.

До последнего времени считалось, что его накрыла снежная лавина, и древний охотник замерз, но теперь Гостнер не сомневается в том, что именно ранение явилось причиной его смерти.

Американские ученые Робин Кануп и Эрик Асфог из Калифорнийского университета предприняли еще одну попытку воссоздать на компьютере процесс формирования Луны. Новая компьютерная симуляция оказалась на редкость удачной, поскольку на этот раз ученым удалось точно проследить, как около 4,5 миллиардов лет назад гигантское космическое тело размерами с Марс врезалось в еще тогда формировавшуюся Землю, «выбив» из нее массивный кусок, впоследствии ставший земным спутником. Ученые пришли к выводу, что столкновение произошло, когда Земле было уже от 50 до 70 миллионов лет. Луна скорее всего гораздо моложе, чем считалось.

По материалам радиостанции ВВС, журналов «Nature», «Scitnce», «New scitntist». «Discovery«Scientic American»

Александр Голядин

Киборги XXI века

«Киборг» – вот наше светлое будущее. Это – «синергетическое» (от греческ. synergos – «вместе действующий») существо из плоти и электроники. Именно за него ратует британский профессор Кен Уорвик.

В знаменитом фильме «Терминатор» Арнольд Шварценеггер играет странное существо, получеловека-полумашину. Он во всем похож на нас; у него есть мышцы, кожа, кровь, волосы, но это сходство внешнее, ведь органы тела ему заменяет машинерия. Стальные детали и микросхемы работают без перебоев. Строки забытой песни – «А вместо сердца пламенный мотор» – звучат лучшей ему похвалой.

Понятие «cyb(emetic) org(anizm)», сокращенное до звучного слова «киборг», придумал в 1960 году специалист по космической медицине Манфред Клайне. Теоретически любой человек, снабженный искусственным стимулятором сердца – вот он, мотор!

– уже является «киборгом».

И это только начало! В будущем протезы станут гораздо совершеннее. Совсем недавно, в апреле 2001 года, появились сообщения о первом протезе ноги, который управляется микропроцессором.

Уорвик подчеркивает, что «разработка оборудования для инвалидов» является сейчас одной из главных задач робототехники. Пока протезы рук или ног являются пассивными протезами. Они лишь реагируют на движения уцелевшей части конечности. Немецкие ученые разработали коленный сустав со встроенным компьютером: тот реагирует на такие движения, как «вверх» или «вниз», и подстраивается под них. Искусственная нога послушно следует неровностям рельефа. Подниматься по лестнице на таком протезе гораздо удобнее, чем прежде.

В Шотландии, в одном из госпиталей разработана система «Edinburgh Modular Arm System» – электронная рука, которой один из пациентов пользуется вот уже семь лет. Он может поднимать и опускать руку, сгибать локоть, вращать ладонь и даже шевелить отдельными пальцами. Помогают в этом шаровые шарниры и миниатюрные электромоторчики, прикрепленные к шинам из углеродного волокна, – они заменяют плечо и предплечье. Источником энергии служит аккумулятор, рассчитанный на 12 вольт.

Вся эта конструкция, обтянутая силиконом телесного цвета, весит меньше настоящей руки. Управлять ей можно с помощью мускулатуры плеча. Электроды, прикрепленные к мышцам, воспринимают электрические сигналы сжатия и передают их протезам. Значит, пациенту надо понять, как с помощью отдельных движений плеча можно управлять моторчиками. В модели следующего поколения электроника будет напрямую контактировать с нервными окончаниями плеча. В таком случае штудировать язык его движений пациентам уже не будет надобности.

«С помощью подобного разъема можно связывать протез прямо с головным мозгом человека, – говорит Гленн К. Клют из Вашингтонского университета (Сиэтл). – Тогда согласовывать движения можно было бы и без микропроцессоров». Вместе с коллегами из Института биороботики Клют мастерит механическую копию руки человека. Кости изготовлены из стекловолокна и точно вторят форме человеческих костей. То же можно сказать о суставах из качественной стали, скрепленных гибкими связками и расположенных там же, где и естественный прототип.

Впрочем, важнейшей частью этих протезов являются мышцы. Они состоят из эластичных силиконовых шлангов. Управляет ими пневматика: мышцы расширяются за счет притока воздуха. Снаружи они заключены в менее упругую полиэфирную оболочку. На герметично закрытых концах шлангов расположены клапаны; сюда полается сжатый воздух. При повышении давления шланги растягиваются посредине и сжимаются на концах. Если давление падает, картина обратная. «Наши искусственные мышцы действуют. как человеческие, – поясняет Гленн Клют. – Мы уже достигли естественного соотношения силы и длины. Мы можем изготавливать даже более крепкие мышцы, чем у людей, – только они медлительнее наших».

Немалые хлопоты, правда, доставляет ученым пневмоаккумулятор. В принципе, его надо расположить внутри протеза. Однако, чем сильнее искусственная мышца, тем больше воздуха ей нужно. Это относится прежде всего к протезам ног, ведь на них давит своим весом тело. Вот почему, разрабатывая протез голени, ученые из Сиэтла снабдили пациента переносным баллончиком, откуда и подавался сжатый воздух. Уместить его внутри ноги пока не удалось. Впрочем, лет через двадцать-тридцать, считает Клют, искусственные руки и ноги вполне смогут заменить потерянные части тела.

Пока больше всего успехов у тех, кто протезирует органы слуха. Вот уже несколько лет людям, потерявшим слух, устанавливают протез внутреннего уха. У здорового человека внутри уха располагаются десятки тысяч крохотных волосков; они реагируют на звуковые волны – одни улавливают волны низкой частоты, другие – высокой. Колебания волосков порождают биоэлектрические сигналы, и те по нервным волокнам передаются в головной мозг.

У глухих людей эти волоски часто либо повреждены, либо отсутствуют. Их заменяет протез: множество крохотных электродов, закрепленных на пластмассовом язычке, готовы передавать электрические сигналы взамен утраченных волосков. Правда, пришлось изменить схему, начертанную природой, и по иному «изготовить» ухо. Перед электродами располагают маленький микрофон; он улавливает звуковые волны и передает их в процессор, анализирующий речь. Там сигналы сортируются по отдельным частотам; оттуда они поступают к электродам. После некоторой практики больные, которым установили протез, могли даже болтать по телефону, хотя иные телефонные сети приведут в отчаяние людей даже со стопроцентным слухом.

Впрочем, протез внутреннего уха можно установить лишь человеку, который потерял слух, а не был лишен его от рождения. Если человек родился глухим, то его мозг не знает, что делать с этими необычными звуковыми сигналами. Для него непонятно, что жужжат… пчелы, |удят… автомобили, мяукают… кошки, а отрывисто и переливчато… чередуются звуки человеческого голоса, в потоке которых несколько миллиардов счастливцев уверенно различают отдельные слова, фразы и даже рассказы, речи, признания.

В головном мозге, никогда не имевшем дело со звуковыми сигналами, просто не развился отдел для их обработки.

Итак, в ближайшие десятилетия люди научатся заменять многие части человеческого тела протезами, приближая нас к киношным киборгам. «Нет ничего невозможного – все можно сделать своими руками» – таков девиз биологов. В различных лабораториях мира ищут новые материалы, из которых можно идеальным образом изготавливать кожу, кровеносные сосуды, пищевод, носовую перегородку, печень, поджелудочную железу. Жизнь начинает напоминать кинематограф. Возможно, давняя шокирующая сцена с терминатором, что мимоходом ремонтирует поврежденный глаз, лет через сто перестанет кого-либо удивлять.

ВО ВСЕМ МИРЕ

И концы в воду

Крупнейшая американская станция Мак Мердо в Антарктике с невероятно большим штатом в тысячу человек выделяется среди всех других станций разных стран не только этой громадной цифрой «народонаселения». Еще одна отличительная черта – обилие бытовых отходов и экскрементов. Их избыток перерос в проблему загрязнения некогда первозданного уголка Земли, чистейшего континента. Сотрудники университета в штате Монтана провели на месте биохимический анализ перечисленных выше продуктов жизнедеятельности сотрудников. Были выявлены следы различных бактерий, в том числе патогенных, таких как кишечная палочка и сальмонелла. В экскрементах обнаружен специфический для человека копростерин, образуемый из холестерина желчи.

Группа иследователей, работающая по гранту Национального научного фонда, обратила внимание на отсутствие химико-бактериологической обработки отходов. Однако спонсоры из этого фонда считают, что подобная обработка не поможет решить проблему. Они уповают на сооружение вместо существующей системы труб одного многометрового канализационного рукава для сброса в море на глубине 17 метров разжиженных отходов. Сейчас все трубы лежат на берегу на площади длиной в километр и шириной триста метров.

Телефон из картона

Сразу две американские фирмы выходят на рынок с одноразовыми мобильными телефонами. Эти аппараты размером с телефонную карточку частично изготовлены из картона и снабжены миниатюрным динамиком и микрофоном. У некоторых моделей не будет кнопок – набор голосовой. Пользователю доступны лишь исходящие звонки. Собственного номера у «бумажной» трубки нет. Она рассчитана на время разговора от тридцати минут до двух часов. После этого аппарат можно выкинуть или же добавить денег на счет. Продаваться новинка будет в обычных супермаркетах. Цена – около 10 долларов. Примерно столько же стоит карточка для телефона-автомата, который, правда, с приобретением картонного телефона окажется у тебя в кармане.

Не покупать, а арендовать

Недалек тот день, когда пользователи будут получать программное обеспечение прямо по телефону из Сети, а вычислительный центр заменит жесткий диск. Так утверждает аргентинец Мартин Варсавски, провозгласивший «величайшую революцию со времен изобретения персонального компьютера». С помощью создаваемой им в Гамбурге сети «Эйнштейнет» можно будет не покупать, а арендовать программное обеспечение. Для этого не нужен даже дорогой персональный компьютер. Вычислительный центр с 300 сетевыми компьютерами-шкафами, что неподалеку от гамбургского аэропорта, предоставляет программы общей стоимостью 20 миллионов марок. И они постоянно обновляются,

«Что? Где? Когда?» по-американски

В Соединенных Штатах Америки на экраны телевизоров вышло новое шоу, которому прочат большое будущее. Азартное действо стравливает между собой находящиеся в студии три команды игроков, вооруженных компьютерами. Участникам шоу, используя подключенные к Сети персональные компьютеры, необходимо быстро найти ответы на предлагаемые ведущим вопросы. Каких- либо ограничений в выборе поисковых систем или числа одновременно запущенных браузерных окон нет. Единственное ограничение – время: командам необходимо предоставить URL- странички, содержащие ответ на поставленный вопрос, в течение двух минут и заработать тем самым 150долларов.

Придумал игру Стюарт Чейфит, на счету которого уже как минимум два успешных телевизионных проекта, связанных с компьютерами. К созданию очередного шоу Чейфита подтолкнуло статистическое исследование, согласно которому большое количество американцев любят одновременно смотреть телевизор и путешествовать по Сети.

Заглянув под кожу

Разработчик нового метода, а точнее, прибора для диагностирования меланомы, разновидности рака кожи, – американская фирма «Электро-оптикал сайенсиз» из города Ирвингтон, штат Нью-Йорк, встретился с коварным противником, принимающим часто невинную форму веснушек или родинок. А между тем от меланомы в 1997 году в США погибли семь тысяч человек, частично из-за путаницы в раннем распознавании заболевания. Дерматологи ошибались в одном случае из трех, онкологи жаловались, что не в состоянии различить злокачественную и доброкачественную опухоль со стопроцентной гарантией. На помощь пришли ученые этой самой фирмы, создавшие прибор на инфракрасных лучах. Дело в том, что в отличие от видимого света более длинные ИК-волны проникают глубже в кожный покров, выявляют очаг заболевания и передают его изображение в память и на экран компьютера. Вместо одного изображения, получаемого старым способом, преимущественно одноцветного, воспринимаемого глазом и анализируемого мозгом, теперь врачи вооружены десятком изображений, сделанных на разных частотах И К-излучен ия. Затем компьютер анализирует эту совокупность изображений на предмет соответствия заданному набору отличительных признаков меланомы, что позволяет предупредить болезнь в самом начале.

Физзарядка в самолете

Смерть пассажирки трансконтинентального рейса из Австралии, произошедшая в зале прилета лондонского аэропорта Гетвик при полном стечении народа, заставила британских медиков поднять вопрос о методах борьбы с так называемым синдромом туристического класса. Дело в том, что длительное пребывание в самолетном кресле вкупе с взлетно-посадочными перегрузками и повышенным давлением в салоне нередко приводит к смертельному исходу в результате тромбэмболии – отрыва тромба и закупорки им жизненно важного сосуда. По данным британского Института авиационной медицины, в одной только Великобритании такая смерть ежегодно настигает более двадцати авиапассажиров туристического класса, которые в салоне самолета находятся в куда более стесненных условиях, чем их попутчики из бизнес- и первого классов.

В связи с этим руководство института предложило управлению гражданской авиации страны разработать общенациональную программу борьбы с этим синдромом. Институт готов взять на себя разработку специального комплекса физических упражнений, который будет рекомендован всем авиапассажирам для выполнения во время полета и транзитных посадок. Вдобавок институт предлагает обязать все авиакомпании раздавать клиентам аспирин, поскольку он разжижает кровь и снижает риск развития тромбоза.

ЧЕЛОВЕК И КОМПЬЮТЕР

Александр Грудинкин

Тактилограф профессора Уорвика

Медики XIX века в стремлении победить недуги, одолевавшие человечество, ставили опыты на себе, прививая организму всевозможные возбудители заболеваний. Теперь опыты на себе стали практиковать компьютерщики, пытаясь понять, каким окажется наше будущее.

Еше в 1999 году британский профессор Кевин Уорвик, пророк «наступления машин», имплантировал себе смарт-карту, сделав шаг на пути превращения человека в кибернетический организм (см. «Знание – сила», N° 7-8 за 1999 год и № 9 за 2000 год).

В сентябре этого года Уорвик продолжит опыты над собой. Он встроит микросхему в нервные волокна левой руки. Этот чип преобразует биоэлектрические импульсы в радиоволны и транслирует их в компьютер. Микросхема также готова улавливать сигналы, посланные компьютером, превращая их в нервные импульсы. «Мы хотим перехватывать команды, отданные мозгом руке, и записывать их на жесткий диск», поясняет Уорвик.

Сам по себе опыт, продолжает Уорвик, не таит в себе ничего сложного. «Непонятно только, что будет, если компьютер начнет беспорядочно ретранслировать записанные импульсы. Как среагирует на это организм, пока не ясно. До сих пор никто не проводил подобные опыты».

Итак, на этом жестком диске, надеется профессор, уцелеют наши мимолетные чувства – различные осязательные и болевые ощущения, испытанные рукой и воспринятые мозгом. Его изобретение впору назвать «тактилографом» (от слов tactilis, «осязаемый», и grapho, «пишу»). В распоряжении ученых, может быть, впервые появится подлинный язык нашего тела.

Вот уже сто лет мы записываем звуки человеческого голоса на пластинки, кассеты, компакт-диски и давно уже не удивляемся этому. «В конце концов, ярость или радость всего лишь электрические сигналы, возникающие в головном мозге. Почему бы их не записать?» – говорит Уорвик. Он надеется, что эти эмоции со временем удастся заносить в память компьютера без каких-либо искажений. Ведь научились же мы за минувшие сто лет записывать на серебристый диск звуки удивительной чистоты, тогда как поначалу среди треска, шелчков и шипения было трудно разбирать слова и мелодии.

В будущем, уверен он, люди станут обмениваться не только сказанными словами, но и тайным, невыразимым, неизъяснимым – эмоциями. «Это будет своего рода телепатия. Мы научимся понимать друг друга без долгих разговоров, не тратя время и силы на пустые перепалки».

Кроме того, Уорвик задумал имплантировать себе протез, улавливающий ультразвук: «Теперь у меня появится дополнительное, шестое чувство. В темноте я сразу замечу, если кто- то пойдет мне навстречу». К нашей нервной системе, по словам ученого, вполне можно подключить и другие сенсоры – те, что улавливают инфракрасный свет, рентгеновские лучи или радиоволны.

Когда-нибудь позднее, продолжает британский экспериментатор, «я попробую напрямую соединить свой мозг с компьютером». Тогда можно будет мигом умножать миллионы на миллиарды, как это делает ваш калькулятор. По примеру ПК запоминать обширные куски текста. Обшаться без помощи телефона. В любой момент проверять свое самочувствие. Лечить себя электрическими сигналами вместо таблеток и микстур. И, может быть, исцелять людей, страдающих от болезней Паркинсона и Алышймера, прибегая к электростимуляции. В последнем случае сигналы будут раздражать больные участки мозга, отключая неправильно работающие нервы и избавляя людей, например, от назойливой дрожи рук или ног.

Мозг человека незачем противопоставлять мозгу машины. Надо соединять их усилия. Так считает Уорвик.

Тогда, по его мнению, тема «наступления машин» станет неуместной. Люди присвоят себе все возможности машины, как сто лет назад, создавая аэроплан и авто, заимствовали у птиц умение летать, а у лошадей – нестись во весь опор по ровной дороге. Нахлобучив на себя неуклюжий металлический остов «вольво» или «Ту», человек помчался в десятки и даже сотни раз быстрее, чем ему было дано от природы. Накинув же на себя сеть из микросхем, люди научатся слышать, видеть и понимать больше и лучше, чем могут животные или вычислительные машины. Несть компьютера способнее человека?

Но будет ли тогда это человек? Вопрос, обсуждение которого явно выходит за рамки короткой заметки. Поэтому мы вернемся к нему в следующем номере.

Александр Семенов

«Мы не нужны будущему»

Впервые смутное чувство беспокойства кольнуло меня в 1996 году, когда компьютер IBM выиграл у Гарри Каспарова: работая тогда в Германии, я наблюдал за ходом матча в Интернете. Зрелище было душераздирающее поскольку на специальных сайтах каждый ход партии комментировали не только профессионалы шахмат и любители, но и шахматные компьютеры. Я до сих пор не знаю, как был организован этот поток машинного сознания, но они активно участвовали в «чате». У меня завертелись мысли, что компьютеры постоянно совершенствуются (точнее, это мы их совершенствуем!), а человек мало чем отличается от своих собратьев времен Шекспира и Сократа. Не было бы беды… Но логичное и прагматичное сознание научного работника решительно отогнало эти мысли как панические и попахивающие солипсизмом.

Беспокойство вернулось гораздо более мощной волной во время чтения статьи Билла Джоя в журнале «Wired» в апреле прошлого года. Ее название я вынес в заголовок. Суть статьи в том, что технологические прорывы последних лет – в робототехнике, генетической инженерии и нанотехнологиях – являются совершенно реальной угрозой роду человеческому\ который в ближайшее время может оказаться под угрозой исчезновения.

Не могу понять одного: почему эта статья прошла незамеченной и практически не обсуждалась в наших и зарубежных журналах? Паниковать9 конечно, дело неразумное> но думать над проблемой и обсуждать ее уже пора. Что я и делаю, предлагая вниманию читателей некую смесь из своих мыслей и соображений Билла Джоя, тем более что они сильно пересекаются.

Компьютерная наука уже много лет стремится создать искусственный интеллект и сделать робота, который бы смог не только заменить, но и превзойти человека. Предположим, что эти мечты реализовались и удалось создать устройства, которые делают все гораздо лучше людей. В таком случае возможны два сценария развития событий.

Быть может однажды появится робот с человеческим лицом

Первый. Машины принимают все решения самостоятельно, без участия человека. Невозможно предсказать нашу судьбу в таком случае, поскольку она полностью будет зависеть от машин. Самый простой аргумент против такого сценария: «Не настолько же мы глупы, чтобы отдавать свое будущее в механические руки?!» Конечно, нет. Речь идет о том, что постепенно все больше и больше человеческих функций будет передаваться роботам, и мы в конце концов попадем в такую зависимость от них, что не сможем влиять на развитие событий. Причем передача функций будет происходить потому, что роботы будут показывать при их выполнении гораздо лучшие результаты, чем люди. Многие современные системы столь сложны, что люди просто не в состоянии охватить их разумом и эффективно управлять. На это способны только роботы. И даже если они поведут себя не так, как хотелось бы, их невозможно будет отключить, потому что это означало бы остановку и гибель многих важных производств.

Второй сценарий – сохранение некоторого контроля над машинами. В этом случае каждый человек сможет управлять некоторым набором персональных машин-роботов, автомобилем, компьютером и т.п. Но управление крупными системами машин будет находиться в руках немногочисленной элиты (так же, впрочем, как и сегодня). А поскольку потребности в рабочих руках большинства населения планеты больше не будет (из-за всемогущества роботов), с ним что-то придется делать: в более гуманном случае – сокращать рождаемость, в менее гуманном… Еще один возможный вариант: при помощи биологического или психологического воздействия убрать из человеческих голов желание работать, оставив людям лишь прием пищи и другие удовольствия.

Такое «новое общество» можно назвать счастливым, но уж никак не свободным, потому что люди в нем будут низведены до уровня современных канареек или кошек.

Какой из сценариев вам больше по душе?

Вспоминая старика Дарвина, нельзя не признать, что в борьбе за существование роботы с искусственным интеллектом победят нас просто потому, что они все делают лучше, ибо мы их такими создали. Причем до недавнего времени особой угрозы человечеству не было, потому что роботы не могли воспроизводить себя. Теперь эта угроза становится реальностью благодаря прорывам в области не только роботостроения, но и генной инженерии и нанотехнологии.

Чем качественно отличался XX век? В нем было создано оружие массового уничтожения – ядерное, биологическое и химическое. Создание его требовало огромных интеллектуальных усилий и много времени. Технологии XXI века – генетика, нанотехнологии, робототехника – во много раз мощнее, поэтому они могут привести к качественно иным последствиям. Самая большая опасность заключается в том, что эти технологии сегодня доступны небольшим группам людей и даже отдельным личностям. Они не требуют больших фабрик, значительных запасов сырья. Знания – вот что нужно, чтобы управлять ими. Мы получаем не оружие массового уничтожения, а оружие массового разрушения знаниями, причем разрушительная сила этого нового «оружия» многократно усиливается его способностью к быстрому саморазмножению.

Благодаря быстрому прогрессу молекулярной электроники компьютерные вычисления будут производиться посредством перемещения атомов и молекул, что позволит закону Мура (удвоению вычислительной мощности компьютеров каждые полтора года) благополучно просуществовать еще лет тридцать. К 2030 году будут созданы компьютеры, в миллион раз более мощные, чем наши персональные компьютеры сегодня. Компьютерная мощь в сочетании с роботами размером не более маковою зерна и возможностями генетики конструировать живые организмы по заданной программе способны как на добрые, так и на злые чудеса.

Прогресс компьютеров позволяет ожидать, что к 2030 году мошь искусственного интеллекта сравняется с мощью человеческого.

Не менее мо!ушественна и опасна генная инженерия. Одна лишь проблема клонирования человека создает огромные возможности и ставит перед человечеством огромные проблемы. А ведь генетически измененные растения стали реальностью: американская комиссия по сельскому хозяйству уже рекомендовала более полусотни таких растений к повсеместному распространению. В Европе ширится движение против таких растений, но вот Билл Гейтс, к примеру, является большим их сторонником. Аргументирует свою позицию он тем, что на свете миллиарды голодных людей, и они наверняка одобрят все, что сможет накормить их детей досыта.

Нанотехнологии – третья угроза человечеству. Интересно, что впервые заговорил о них выдающийся физик XX столетия Ричард Фейнман. Выступая в 1959 году, он описывал, как манипулирование материей на атомарном уровне может приблизить вечную мечту человечества об изобилии и здоровье.

К глубочайшему сожалению, так же, как ядерную энергию в XX столетии, гораздо легче использовать перечисленные научные достижения для разрушения, а не для созидания. Крошечные микророботы без раздумий будут выполнять указания военных или террористов, уничтожая людей, например, с определенными генетическими отличиями.

Ядерная и водородная бомбы стали первым примером того, как наука и технология выходят из-под власти человека. Сейчас мы стоим перед гораздо более серьезной угрозой.

Нет сомнений, что антибиотики помогли спасти немало жизней, но их неразумное использование приводит к обратной реакции: человек становится слабее и не может самостоятельно бороться с инфекциями. Ужас атомной бомбы заключается в том, что блестящие умы человечества, руководствуясь благородными целями, создали самое страшное средство разрушения.

Американский физик Фримен Дайсон очень интересно описывает ощущения ученого, открывающего невиданные прежде возможности: «Ты чувствуешь, что высвобождаешь из недр природы энергию, способную поднимать в небеса горы. Кажется, что ты делаешь человека всемогущим, и нет силы, способной остановить мозг на пол- пути, запретить ему думать».

Но даже от атомного оружия можно спрятаться под землю. От всепроникающих нанороботов спрятаться нельзя. Единственная разумная возможность выжить – это начать ограничивать развитие определенных технологий уже сейчас, пока они не вышли из-под человеческого контроля.

Понятно, что подобные заявления вызовут праведный гнев у тысяч и тысяч сторонников свободы слова и научных исследований. Начиная с Аристотеля, ученые гордились своей свободой. Похоже, что лимит свободы исчерпан, и здравый смысл требует поставить ей границы. Уместно вспомнить слова Фридриха Ницше, который в конце XIX века предостерегал против «безудержного стремления к истине, достижения истины любой ценой, что является сутью любого научного исследования». Видимо, мы подошли к той опасной черте, за которой плата за истину становится слишком большой.

Мы вступили в новый век на гребне технологической эйфории, не думая о необходимости осмысления научных исследований, об их этической стороне. Давайте говорить об этом, обсуждать, выслушивать разные мнения, сближать позиции! Только общими усилиями можно устранить глобальную угрозу.

Самое печальное то, что никто не говорит об этом….

P.S. Мы готовы предоставить свои страницы всем желающим высказаться на эту тему. Открываем в нашем журнале специальную страничку «Пикник на обочине».

САМЫЙ, САМАЯ, САМОЕ

САМЫЕ ДРЕВНИЕ граниты, возраст которых восходит к периоду, отстоящему от нас на четыре миллиарда тридцать миллионов лет, что существенно превосходит возраст всех известных до сих пор образцов гранита, считавшихся прежде «рекордными», обнаружили в районах Северо-Западной Канады, на побережьях Большого Медвежьего и Большого Невольничьего озер, американские геологи.

Анализ их химического состава показал, что в своей эволюции они претерпели процессы, связанные с «подскальзыванием» и погружением одной плиты земной коры под другую. Очевидно, подобные процессы начались уже вскоре после сформирования Земли как планеты четыре с половиной миллиарда лет назад. По мнению первооткрывателей, могут сохраниться и несколько более древние. чем обнаруженные им, породы, но выявление их представляет большие трудности.

САМЫЙ ПОПУЛЯРНЫЙ музыкальный альбом, вышедший недавно, – диск группы «Битлз» с лаконичным названием «1». За первую неделю после появления в магазинах было продано 3,7 миллиона экземпляров, а еще через две недели – 12 миллионов. Сейчас альбом легендарной группы занимает первые строчки в хит-парадах двадцати восьми стран.

САМЫЙ КОВАРНЫЙ хакер был арестован недавно американской полицией. 32-летний Абрахам Абдалла, по сообщению газеты «Mew York Post», был «самым неуловимым хакером планеты». При этом он умудрился ограбить самых богатых людей мира: он снял миллионы долларов со счетов Джорджа Сороса и Стивена Спилберга, а также директора компании «Дисней» и медиа-магната Теда Тернера. При обыске в его квартире нашли список четырехсот богатейших людей мира и номера их полисов соцстрахования. Доступ к счетам своих жертв Абрахаму Абдалле удалось получить через компьютер Национальной библиотеки Нью-Йорка.

САМЫЕ «ИМЕНИТЫЕ» автобусы вышли недавно на трассы Англии. Британская компания Brigton and Hove Bus and Coach Company – производитель знаменитых двухэтажных автобусов, решила дать своим «даблдекерам» имена литературных персонажей и знаменитых людей. Теперь по английским дорогам ездят двухэтажные «Пенелопа», «Сэр Джордж Эверест», «Королева Шарлотта» и другие.

САМАЯ БЕЗВРЕДНАЯ вакцина от гепатита растет на грядках. В подмосковном Пущине ученые вырастили трансгенный табак, который способен синтезировать белок, имитирующий вирус гепатита В. Если на основе такого безвредного белка-обманки приготовить вакцину и ввести ее в организм человека, то разовьется иммунитет к гепатиту В.

САМАЯ ЗДОРОВАЯ еда – это дождевые черви. К такому выводу пришли специалисты саратовского Института переработки сельскохозяйственной продукции имени Н.И. Вавилова. Ученые установили, что в тканях дождевых червей содержатся вещества, выводящие из организма токсины и повышающие иммунитет. Сами биологи уже давно и с удовольствием едят червяков и надеются, что скоро «червяковые» продукты – из сушеных червей можно делать муку и масло – появятся на прилавках российских магазинов.

САМЫЙ УМНЫЙ стул придумали американцы. Ученые установили в спинке и сиденье офисного стула множество датчиков, которые собирают информацию о распределении давления на стул, когда на нем сидит человек. Создано даже специальное программное обеспечение, позволяющее с точностью до 96 процентов определять положение сидящего человека. А именно, сутулится ли он, наклонился или скрестил ноги. «Умный» стул сможет по собственному усмотрению корректировать посадку человека и оповещать своего владельца о неправильной или вредной позе.

САМЫЙ БЕЗВРЕДНЫЙ аспирин изобретён американскими учёными. В новом препарате Poly Aspirin молекулы кислоты связаны в цепь. Поэтому таблетка проходит через желудок не растворяясь и расщепляется уже в кишечнике, где щелочная среда нейтрализует действие кислоты. Поэтому препарат смогут принимать даже язвенники.

САМЫЕ ВРЕДНЫЕ деньги – монеты евро. В них очень много никеля – 25 процентов, поэтому от долгого соприкосновения с ними может возникнуть аллергия.

По мнению Немецкой ассоциации аллергологов, к группе риска относятся прежде всего кассиры и работники банков, но и для остальных граждан этот металл небезопасен.

САМАЯ ЛУЧШАЯ авиакомпания, по результатам опроса читателей международного журнала «Business Traveler», – Singapore Airlines. Кроме нее, в пятерку лучших вошли: United Airlines, British Airways, American Airlines и Delta. В опросе принимали участие путешественники, которые проводят в воздухе не меньше месяца в году.

САМУЮ ОБИДНУЮ награду придумали на радиостанции ВВС. Премию «Заплесневелый свиной пирог» решено присуждать за «подрыв основ качественного, своевременного и самобытного питания». Первым лауреатом стала всемирно известная сеть McDonald’s. ВВС объявила, что политика абсолютно одинаковых ресторанов McDonald’s в 120 странах мира представляет угрозу для культуры пищи каждого из народов. На церемонию вручения награды представители McDonald’s не явились.

САМАЯ ИНФОРМАТИЗИРОВАННАЯ страна – Швеция. К такому выводу пришли представители ЮНЕСКО, Мирового банка и Международного телекоммуникационного союза, изучив возможности доступа и принятия информации в разных странах. На втором месте – Норвегия, на третьем – Финляндия. CLUA опустились со второго на четвертое место. Большой скачок из-за быстрого внедрения мобильной связи сделала Великобритания, поднявшаяся с двенадцатого на шестое место. При этом Интернет лучше всего развит в Швеции, Сингапуре и Австралии, а по развитию компьютерной инфраструктуры первое место занимают США.

САМЫЙ ЛЮБИМЫЙ овощ в Германии – бесспорно, помидор; в 2000 году на душу населения приходилось около восьми килограммов томатов. На втором месте- огурцы (около пяти килограммов).

ТЕМА НОМЕРА

Пробуждение памяти

Время упущено, вряд ли теперь нам удастся пробудить интерес к годам коллективизации и террора как части личной истории семьи, родных и знакомых, истории, к которой причастны мы лично, за которую мы несем личную ответственность, что бы ни было в этой истории хорошего и плохого. Так считает председатель Правления общества «Мемориал» Арсений Рогинский, о чем он совсем недавно и сообщил нашему корреспонденту («Знание – сила», 2001, № 5).

Наша историческая память слаба и переменчива, подвержена страстному желанию переписать историю таким образом, чтобы ею можно было только гордиться, – это и не память вовсе, а убаюкивающие мифы, которые позволяют сохранять высокую самооценку, не прилагая особых усилий к тому, чтобы сделать себя достойным этого. Такова в общем позиция социолога и культуролога Бориса Дубина, с которой вы можете познакомиться.

Это – не лишенные горечи раздумья великолепных специалистов и людей, сделавших очень многое для того, чтобы лишить подобные мысли всяких оснований. И именно «Мемориалу» мы обязаны тем, что нам сегодня есть что противопоставить их словам. Работы подростков со всех концов огромной России, присланные на конкурс, о завершении которого мы тоже недавно рассказывали («Знание – сила», 2001, № 5), посвящены не державной истории империи, а истории человеческой, судьбе простых людей, выживавших в самых невероятных условиях, сохранявших собственное достоинство, протестовавших и расплатившихся самым жестоким образом за мгновения правды и свободы.

Благодаря работам школьников, мы можем сегодня взглянуть на минувшее как бы через двойную оптику. Увидеть заново трагические дни восставшего Новочеркасска. Заметить женщину с опухшими ногами, нищенской пенсией и немецкой куклой у изголовья кровати – разве мы ее замечали, множество раз проходя мимо? Поразиться невероятным кульбитам судьбы семьи раскулаченных – такому сюжету позавидуют авторы современных боевиков!

Но следует помнить еще и о том, что на все эти истории мы смотрим глазами современных подростков. Детей, каждый из которых чувствует себя так или иначе причастным к рассказанному им сюжету. Молодых людей, глядяших в прошлое не с бесстрастием равнодушного исследователя, а с горячим сопереживанием, удивлением, возмущением и восторгом.

Нет сомнения в том, что все это – их личная история, от которой они теперь никогда не откажутся и которую никому не дадут переписать.

Борис Дубин

Без истории

Уникальность круглой даты, этой чисто формальной смысловой границы века и тысячелетия, делает ее идеальным «пустым» символом истории, способным вместить в себя любое содержание, любую историческую интригу и героев эпохи на выбор. Сам этот выбор – смысла, интриги, героев – обнажает обобщенную структуру сознания, которое именно так представляет себе свое прошлое, именно так его организует.

Каким же предстает в российском общественном сознании XX век? Не слишком хорошим. Отвечавшие в 1999-2000 годах на вопросы социологов ВЦИОМа люди разного возраста и образования чаще всего говорят о войнах, разрушении окружающей среды, природных катаклизмах и катастрофах, жестокости и терроре: прямо- таки космический катастрофизм Апокалипсиса или гибель богов в раннесредневековой германской эпике. По мнению большинства, и люди XX века хуже, чем их предки века предыдущего; причем самые молодые и образованные чаще других уверены, что их современники более раздражительны, злы, безнравственны, нетерпимы, несчастны. Правда, они образованнее и умнее своих сверстников век назад – но это, согласитесь, слабое утешение.

Главные пристрастия – «инженерные»

Из хорошего в ушедшем веке у нас вспоминают только достижения науки и техники» прежде всего в освоении космоса и развитии средств массовой информации.

Сама идеология побед научно- технического прогресса, стоящая за подобными оценками, несколько напоминает умонастроения «физиков» в советской культуре конца 50-х – начала 60-х годов, если не более ранние эпохи, когда аграрная и не слишком грамотная страна приобщалась к достижениям науки и техники (не случайно среди наиболее важных для повседневной жизни открытий XX века у россиян лидирует электричество). Это стереотипы сознания массовых слоев ИТР, недавно участвовавших в форсированной индустриализации, прежде всего служившей развитию военно-промышленного комплекса.

Но высочайшим престижем наделены космические исследования, и не только в сознании инженеров (или бывших инженеров); такое отношение к победе России в космосе разделяют большинство наших соотечественников, опять-таки независимо от возраста, образования и профессий. А это значит, что речь идет об элементе общей державной легенды русской и советской истории. Возможно, семантика триумфа и власти над миром выражена в этом космическом символе даже сильней и чише, чем в победе над фашизмом. Во всяком случае, победа в Отечественной войне и выход в космос остаются сегодня главными позитивными символами советского строя, советской эпохи в массовом сознании.

Комплекс подопечного человека

Столь же символично, как мне кажется, и колоссальное значение, которое придают россияне телевидению в мировой истории XX века. Дело не только в том, что они активно смотрят телевизор. Мне кажется, сочетание приобщенности и личного неучастия в событиях на телеэкранах носит у нас особый смысл: отстраненности, взгляда со стороны (что, впрочем, не исключает эмоций, даже сильных). Я бы увидел тут своеобразный «комплекс зрителя».

К самым важным социальным преобразованиям XX века россияне прежде всего относят всеобщую грамотность, бесплатное образование, опять-таки развитие средств массовой информации, бесплатное здравоохранение. За подобной синонимией «всеобщности» и «бесплатности» – замечу, опять для большинства опрошенных, независимо от их образования, возраста, профессий – стоит представление о себе исключительно как о подданном государства, «подопечном человеке». Отсутствие платы для него воплощает социальное равенство. Государство – не общество! – есть источник любых социальных, равно как и технических (космических – читай военно-промышленных) изменений. А демократические преобразования и свободы, высокий уровень жизни, возможности социального продвижения, ставшие доступными большинству именно в XX веке, входят в определение столетия не более чем для 3-5 процентов опрошенных россиян.

Для американцев, по данным опроса института Гэллапа, в пятерку самых значительных событий XX века вошли достижение избирательного права для женщин и принятие акта о гражданских правах в 1964 году. Субъект таких событий – разумеется, общество, а не государство.

Точки бифуркации проехали; осталась одна ностальгия

Похожий опрос мы проводили в 1989 году. Тогда тон явно задавали демократически настроенные образованные фуппы, потому среди самых значительных для страны событий уходящего века значились не только Отечественная война и авария на Чернобыльской АЭС, но и Октябрьская революция, репрессии тридцатых годов, начало перестройки, Первый съезд народных депутатов СССР, XX съезд партии и развенчание на нем культа личности, а далее нэп, столыпинские реформы, февральская революция. То есть значимыми общество признавало моменты крутых поворотов советской истории. Присутствовал в сознании и «альтернативный» путь, по которому могла пойти страна и который в конце восьмидесятых широко обсуждался.

Через десять лет, на рубеже века, вся символика этой альтернативной траектории развития России потеряла былое значение – как и авторитет вчерашних политиков и трибунов. «Окном» в мир стал исключительно телевизор. Общими для всех ею зрителей самыми важными событиями остались Вторая мировая, чернобыльская авария, полет Гагарина в космос.

Вперед выдвинулась семантика тяжких для страны, прежде всего военных испытаний: помимо начавшихся позже чеченских войн, первой и – особенно – второй, вновь вспомнили Афганистан. Так что теперь перестройка воспринимается совсем на ином, в основном негативном фоне и связывается в общественном сознании уже не столько с началом чего-то нового, не с альтернативами общественного развития, сколько с крахом прежнего государственного целого. При этом катастрофизм самих военных событий, социальные причины, их вызвавшие, и серьезные человеческие последствия – все это вытеснено теперь в девяностые годы как в период разрушения общего прошлого (и легенды об испытаниях и победах). А из самог о этого прошлого все плохое, наоборот, старательно вытеснено на самую периферию внимания: так, ни к числу наиболее значительных событий столетия, ни к числу самых болезненных разочарований века россияне сегодня не относят ни ГУЛАГ, ни Холокост. Более того, и падение Берлинской стены, и даже распад СССР для них значат меньше, чем, например, для граждан США.

За десять лет изменились смысл оценок, их направленность и модальность. Ушла нацеленность на будущее, семантика начата и альтернатив, зато главной стала ностальгия. Она и легла в основу восприятия истории; можно сказать, что для большинства наших собеседников история – это «то, что мы потеряли», что ушло, разрушено, отнято (а не то, что построено, что приобрели, сохранили или отстояли).

От «несчастной России» к «великой державе»

В 1989 году на вопрос, кому наша страна может служить примером, обшим ответом было: «никому»; носителями ценного опыта виделись тогда Япония, США, Швеция. Сегодня, наоборот, выясняется, что Российская империя и Россия сделали для человечества в XX веке куда больше полезного, чем вредного, и принесли человечеству куда больше пользы, чем США. В марте 1999 года на том, что СССР был великой державой столетия, прежде всего настаивали наиболее пожилые и наименее образованные наши собеседники; всего через год, в апреле 2000, во всех группах, независимо от возраста и образования, установилось полное согласие относительно того, что «Россия в настоящее время является великой державой». Похоже, интеллигенция уступает свое место властителя дум и выразителя самых общих представлений; и уступает кому? – самым периферийным социальным группам.

Нынешний список выдающихся политических деятелей возглавляют И. Сталин и В. Ленин; они вместе с Л. Брежневым обязаны своей популярностью опять-таки прежде всего наименее образованным и наиболее пожилым людям. Ю. Андропов – герой «среднего поколения россиян со средним образованием». Но, по нашим данным, эти предпочтения все больше разделяют теперь и молодые, и образованные. Другой опрос выделил четырех лидеров столетия (по порядку): Ленина, Сталина, Гитлера, Горбачева.

Символические фигуры реформаторов, инициаторов относительной либерализации, демократизации, перестройки, чью авторитетность должна была бы задавать и воспроизводить, казалось бы, именно интеллигенция, оттеснены в самый конец списка.

Однако не могли же совершенно бесследно пройти, не оставив ни малейшего следа в общественном сознании, оттепель и – особенно – перестройка?! И не прошли. В головах соотечественников застряли, например, А.Д. Сахаров и А.И. Солженицын; Андрей Дмитриевич даже вышел на третье место, когда опрашиваемым предложили назвать трех людей, «которых с наибольшим правом можно назвать «русскими кумирами XX века»; тут Сахаров обошел и Ленина, и Сталина. Но посмотрите на весь этот пантеон русских кумиров (в порядке предпочтений): Ю. Гагарин, В. Высоцкий, А. Сахаров, Г. Жуков, А. Миронов, В. Ленин, Л. Толстой, А. Солженицын, И. Сталин, Л. Орлова.

Иными словами, символический пантеон сегодняшних россиян есть результат наложения нескольких процессов и эпох. Основу его составляют советские вожди и военачальники (для самых старших россиян) вкупе с телевизионными кумирами 70-80-х годов (для среднего поколения), к которым годы гласности и перестройки добавили малочисленные вкрапления прежде запретных (интеллигентских) кумиров тех же двух десятилетий, предшествовавших эпохе «развала и упадка», девяностым годам.

Историю заработать надо…

Прошлое становится историей, когда в обществе появляются самостоятельные группы или хотя бы группы деятельных и авторитетных людей, которые считают это прошлое своим не потому, что они в него «вляпались» или им его «навязали», а потому что они сами, вместе с другими, это прошлое осуществляли, выбирали те, а не иные действия, инициировали те, а не иные события, а потому понимают их смысл, готовы его отстаивать или корректировать, в любом случае – за этот смысл отвечать.

Плоды своего осмысления такие люди (такие группы «властителей дум») предъявляют «большому» сообществу, которое уже широко этот опыт обсуждает, принимает, берет на вооружение, транслирует следующим поколениям.

Это предполагает традицию, которая опирается на определенное устройство общества – с множеством оформленных групп и социальных институтов, с мошными горизонтальными связями между ними, с особой системой коллективной памяти. Это, собственно, и есть общество – в совокупности разнообразных групп, структур, органов, систем, объединенное универсальными ценностями и общими критериями оценок, согласованными и признанными правовыми и моральными ориентирами.

Вместе с тем этот опыт можно осмыслить, обсудить, поддержать и воспроизвести, только если общим трудом выстроена и повседневно существует публичная сфера с самыми разными формами совместного анализа, коллективного осмысления, заинтересованной дискуссии. Это особые социальные устройства и приспособления от клубов и парламента до открытых лекций и семинаров, от малотиражных журналов до «толстых» газет и десятков телеканалов.

В любом случае главным остается представление о самостоятельной и деятельной личности и об обществе как поле позитивного учета интересов, ресурсов, перспектив такого рода людей, согласования их действий. У атомарного, подопечного и лукавого человека, даже мобилизованного и сбитого в мнимопослушную массу, истории не бывает: здесь действует социальная физика.

В этом смысле истории – как совместной биографии самодеятельных субъектов, как «реальности» самостоятельно прожитой жизни – своей ли, других ли людей и поколений – у нас, собственно, и нет. Подобная история в массовом сознании россиян заменяется когда более, когда менее жестко заданной легендой власти в единственном одобренном ею варианте.

Ирина Щербакова, председатель оргкомитета Всероссийского конкурса исторических исследовательских работ старшекласников преподаватель Российского государственнюго гуманитарного университета (РГГУ)

Человек в истории. Россия – век XX

Первый конкурс под таким девизом; объявленный в 1999 году, прошел с успехом, которого мы не ожидали. Не ожидали, что получим такое количество (1651) серьезных исследовательских работ, что они придут из 425 городов и сел России: из Мончегорска и Гремячинска, Рубцовска и Свободного, Тихвина и Нижнего Ломова, Старой Тишанки и Кирова, Калуги и Воркуты, Пугачева и Троицка.

У нас не было уверенности, что в этом успехе нет элемента случайности или эффекта новизны. Поэтому, объявив в 2000 году второй Всероссийский конкурс, мы с большим волнением ждали результатов: сколько придет работ, каков будет их уровень, как откликнутся регионы.

Наши опасения оказались напрасными. Мы получили 1824 работы, и география конкурса была не менее обширной, чем в прошлом году (612 сел и городов).

Что же думают о Нашей истории сегодняшние 15-17- летние, фактически первое поколение, выросшее в условиях относительной свободы?

Присланные на конкурс работы очень разные. Они разные по тематике – одни писали об истории своей семьи, другие рассказывали о чьей-либо интересной судьбе. Писали о репрессиях и коллективизации, об Отечественной войне и незнаменитых, малых воинах, рассказывали историю своего города, села, местного памятника или кладбища, разрушенной церкви. Они разные по жанру: иногда это научное исследование, иногда короткое описание какого-либо эпизода, иногда целая семейная сага… Разные они и по тому, какие источники используют школьники – дневник крестьянки или сухие статистические сводки, устные воспоминания и мемуары или обычный набор советских личных документов: от профсоюзного билета до почетных грамот. Благодаря конкурсантам архив «Мемориала» пополнился уникальными материалами – военными дневниками и письмами с фронта, ценнейшими документами, «добытыми» из местных архивов.

Многое оказалось неожиданным и исторически весьма значимым – и отнюдь не только в рамках школьного конкурса. Мы никак не ожидали, что получим такое количество работ о прошлом крестьянской России, где так или иначе речь идет о раскулачивании, коллективизации и голоде. Невероятно цепко сидят в памяти и передаются из поколения в поколение (для наших школьников – это уже история их прабабушек и прадедушек!) многие детали и подробности того, что тогда происходило. Письменных источников, а главное, воспоминаний об этом сохранилось крайне мало по сравнению с масштабами этой народной трагедии, и школьники сумели уже в «последнюю минуту» записать передававшиеся из уст в уста истории, сумели добраться до того, что хранилось в «подвалах памя ти».

По этим работам стало видно, как память в разных уголках России концентрируется вокруг какого-нибудь важнейшего для этих мест события: в Коми – это история ГУЛАГа, в Калмыкии – депортация, в российских деревнях – коллективизация и Отечественная война, в Петербурге – блокада.

Многие из присланных работ посвяшены проблемам краеведения – ведь по условиям конкурса школьники могли писать и о судьбе зданий, памятников, имений, церквей и даже городов. В этих работах звучит не умиление и любование ушедшим миром, а недоумение – зачем и кому нужно было все это разрушить.

Но важно и желание, которое, несомненно, сквозит в работах – восстановить, сохранить, спасти то что еще можно спасти.

Многие из наших конкурсантов не ставили перед собой задачу прислать нам грамотный реферат на историческую тему, они предлагали нам свой взгляд, свое отношение к советской истории. В лучших работах нынешним школьникам удается то, что невозможно было раньше – взглянуть на наше пошлое и на прошлое их семьи, с одной стороны, с явным участием и заинтересованностью и пониманием, что это их корни, а с другой стороны, оценить прошлое трезво и объективно.

Да, прошлое предстает перед ними часто окрашенное в очень мрачные тона: раскулачивание, ГУЛАГ, война. Но они не пытаются с отвращением отмахнуться от него или, наоборот, идеализировать его, они хотят понять, как же их близкие, несмотря ни на что, жили и выжили.

Татьяна Колесникова, Анна Денисенко, Маша Лукичева, группа «Поиск», г. Новочеркасск, школа М б, 10 класс

Два дня, которые потрясли Новочеркасск

Недавно мы с моей мамой ездили на новое Митинское кладбище, увидели мемориал жертвам трагедии 62-го года, подошли.

Для меня это стало новостью – эту дату я услышала впервые. Попыталась узнать подробности у мамы, но она сказала, что была тогаа еще маленьким ребенком, знает, что расстреляли мирную демонстрацию, а деталей и сути событий не знает до сих пор. Читая Солженицына, наткнулась на ту же дату. Как же так?

Живу в родном городе с самого рождения, а ничего не слышала о событиях не такого уж далекого прошлого?

Подобралась группа, и мы решили изучить те события.

И не только на основании опубликованных материалов, но и общаясь с людьми, видевшими забастовку своими глазами.

Мы с удивлением узнали, как много могут рассказать наши собственные папы, мамы, бабушки, дедушки, соседи.

Накануне

«Как вы жили тогда, в 62-м?» – этот вопрос мы задавали родным, знакомым, прохожим на улицах города. Мы хотели понять, что заставило горожан, переживших голод 30-х годов, оккупацию, разруху после войны, перемолчавших, перетерпевших все, подняться на заранее обреченное восстание. Ответы мы услышали разные.

«Трудно было тогда, а сейчас еще хуже» – так ответили многие.

«В магазинах были только крупы и горох, мясо, молоко, творог, колбасу мы не видели, а продукцию мясокомбината увозили по ночам в Москву» – рассказывает прохожий.

В городе начались перебои с хлебом. Бабушка Олега Сокола вспоминает, что в столовой Новочеркасского политехнического института ей отказались продать маленькую булочку, несмотря на то, что она ждала ребенка. «Картофеля в магазинах тоже не было» – рассказала Горних Д.Ф. А в рабочем поселке НЭВЗа было еще труднее, так как люди жили во временных бараках, без газа, с общей кухней. На заводе не было душевых, раздевалок. Большую часть рабочих составляли люди, освободившиеся из мест заключения.

Регулярно проводились снижения расценок на все виды работ без внедрения необходимых технических улучшений. Вот как вспоминает об этом П.П.Сиуда: «На Новочеркасском электровозостроительном заводе в очередной раз снижались расценки до 30-35 процентов. Не решалась жилищная проблема.

Известно ли было это городскому и областному начальству? Да. В частности, существует несколько документов, составленных и направленных КГБ в обком КПСС.

Последней каплей стало повышение цен I июня.

Налицо нарушение экономических прав человека, зафиксированных во Всеобщей декларации прав человека:

Право на справедливые и благоприятные условия труда (ст. 23, п.1).

Право на справедливое, удовлетворительное вознаграждение, обеспечивающее достойное человека существование для него самого и его семьи (ст.23, п.3).

Декларацию подписал и Советский Союз. Парадоксально, но именно эта группа прав была внесена в международный документ по предложению СССР.

Электровозостроительный завод. 1 июня 1962 года

«В пятницу 1 июня с утра рабочие двух цехов (кузнечного и металлургического), несмотря на всю свою послушность, привычку, не могли заставить себя работать, – уж так припекло с обеих сторон! Громкие разговоры их и возбуждение перешли в стихийный митинг» (А.И. Солженицын).

Ни инженеры, ни главный инженер уговорить рабочих не могли. Пришел директор завода Курочкин. На вопрос рабочих: «На что теперь будем жить?» – он ответил: «Ешьте пирожки с ливером». Эта фраза стала крылатой у нас в городе. Слова и стали той искрой, которая привела к трагедии. Включили заводской гудок. Вспоминает Рыбаков В., дедушка Ани Денисенко: «Народ с поселков стал собираться к заводу. Двинулись на заводоуправление, начали его громить… Люди поймали на заводе главного инженера, требовали объяснений. Никто его не бил, хотя рубашку на нем порвали».

К полудню забастовка охватила весь огромный НЭВЗ. Послали связных на другие заводы, те мялись, но не поддержали.

Отец Володи Мирошниченко рассказал нам: «Я увидел, что со стороны автобусной остановки подъезжает бортовой грузовик, в котором, стоя вплотную, ехали милиционеры. Они начали выпрыгивать из нее и бегом направлялись к скоплению людей у железнодорожного полотна, но, попав под сильный град камней, они быстро развернулись и побежали назад. Я обратил внимание на одного милиционера, которому камнем пробили голову и он был весь в крови. Какие-то женщины, которые обычно сидели у дома, на лавочках, пришли ему на помощь и забрали с собой. Мать была там. Она рассказала мне, что призывала людей успокоиться и разойтись, но за это какие-то люди стали избивать ее. Спасли ее бывшие ученики (она преподавала в электротехническом техникуме). Она мне также сказала, что заводилы в этой толпе избивали ни в чем не повинного машиниста остановившегося поезда».

«В первый день власти в городе фактически бездействовали, – утверждает Алла Михайловна Рыбакова. – Только тех, кто выступал на митинге, схватили в городское отделение милиции. Вечером за ними пришли родственники, их всех выпустили во двор, а затем закрыли ворота. Тогда застрелили одну беременную женщину».

Руководство обкома партии, член президиума ЦК КПСС Науменко принимают решение ввести в город войска, в том числе и танки, и в случае необходимости применить их против восставших рабочих.

2 июня. Дворцовая площадь

С утра 2 июня бастовали и другие предприятия города (но далеко не все). На НЭВЗе- общий стихийный митинг, решено идти демонстрацией в город и требовать освобождения арестованных рабочих. Вот как описывает утро Е.И. Мардарь (дедушка Вики Мардарь): «…Толпа скандировала «В город!» и в очередной раз, выломав вновь установленные за ночь заводские ворота, направилась в центр. Мы шли так, как не ходили даже на демонстрацию. Четкие ряды шеренг. Знамена. Единый порыв, сплотивший нас. И понеслось над колонной: «Смело, товарищи, в ногу!», «Вставай, проклятьем заклейменный!» Мы совсем не напоминали группу хулиганствующих элементов, какими были впоследствии представлены. Да и хороша была группа – чуть ли не половина населения города. Мы шли не захватывать власть, а выразить свой протест против невыносимых условий жизни, выдвинуть свои экономические требования, хотели, чтобы нас просто выслушали».

Эти воспоминания хорошо иллюстрируют отсутствие механизма реализации прав и свобод граждан. Восставшие рабочие не могли обратиться к представительным органам власти в силу их формального характера. Никто из очевидцев, ни один источник не зафиксировал обращение рабочих к народным депутатам, которых регулярно избирали. Эго говорит о формальности реализации права на участие в управлении государством и нарушении ст. 21 Всеобщей Декларации прав человека.

Шествие (лишь человек 300, ведь страшно!) с женщинами и детьми, с портретами Ленина и мирными лозунгами прошло мимо танков по мосту и, не встретив запрета, поднялось в город.

Василий Михайлович, найденный нами очевидец событий, случайно оказался на пути следования колонны. «Город был пустой. Около круга (пл. Революции, ныне пл. Троицкая) я увидел цепь солдат, ими командовал какой-тс офицер, а ниже, около Триумфальной арки, стояли танки. К танкам приблизилась тол па людей, несколько сотен человек. Они спокойно перелезли через танки, пошли дальше. Рабочие приблизились к солдатам. Из толпы закричали: «Что, на рабочих оружие?!» Люди в первой шеренге сцепились друге другом локтями и пошли на солдат. Они смяли цепи солдат, и рабочие пошли дальше…

Мы пошли в город искать мою маму и сестру, не верн>вшихся с демонстрации. Там уже был полно людей, слышались выстрелы. Мы прошли мимо отделения милиции. Демонстранты хотели освободить арестованных товарищей, е них стреляли разрывными пулями. Я видел огромное количество крови, куски мяса. Какой-то инвалид собирал их в ведро и выливал их на танки».

Бабушка Маши Лукичевой оказалась в самом эпицентре событий. «Навстречу нам шла колонна людей с транспарантами, флагами, портретами правительства. Впереди шли дети – пионеры в красных галстуках. От колонны отделилась часть людей, и они кинулись к дверям исполкома, смяв охрану, ворвались в здание.

На балкон вышел председатель горисполкома Замула и прокурор Проценко, но они ничего не успели сказать народу, так как были смяты ворвавшимися людьми… Затем на балконе появились опять эти люди и стали бросать с балкона портреты руководителей партии и правительства. Одна женшина трясла над головой батоном колбасы и кричала: «Смотрите, что они жрут!» Буфет в здании горкома партии был разгромлен».

Еще очевидцы утверждали, что на балкон вытащили какого-то чиновника в галстуке. По лицу у него размазывали сливочное масло.

Бабушка Маши Лукичевой Флора Владимировна продолжает: «В это время со стороны улицы Подтелкова и ограды городского сада появились танки с вооруженными стрелками… Они дали предупредительный залп в воздух. Но люди оцепенели и не двигались. Был дан вторичный залп в воздух. Люди стояли стеной, тогда стали стрелять в народ. Это было ужасно страшно. Падали с деревьев дети, падали люди, началась давка бегущих во все стороны людей». Многие очевидцы неоднократно подчеркивали, что солдаты, стрелявшие в демонстрантов, были выходцами с Кавказа.

Власти сознательно использовали «национальный фактор» при расстреле демонстрации, что можно расценить как разжигание национальной розни и нарушение ст. 123 Конституции СССР 1936 г.

Бабушка Ани Денисенко Рыбакова АИ. рассказала нам об удивительном факте самопожертвования рабочих, ранее нигде не упоминавшемся в источниках: «Когда началась стрельба, рабочие стали цепью, прикрывая собой убегавших людей. «Мы защищаем всех людей собой» – сказали они. Я очень испугалась и убежала. Дошла до кинотеатра «Победа» и увидела, что за мной едут машины. Борта у них были плохо закрыты и оттуда тянулись руки – там были живые люди, раненые».

По городу ходило много легенд об исчезнувших и погибших людях.

Тот же Василий Михайлович вспоминает, что вскоре после восстания в городе появились все продукты в изобилии: мясо, масло, колбаса, молоко. А Анина бабушка запомнила, что за год построили для рабочих НЭВЗа благоустроенные пятиэтажные дома.

А КГБ значительно расширил штат своих сотрудников, на предприятиях появились первые отделы.

На основании изложенных материалов можно констатировать, что было нарушено самое главное право – право человека на жизнь (Декларация, ст.З). Была расстреляна мирная демонстрация, состоящая из безоружных людей, пришедшая для диалога с властями… Применение войск не соответствовало ни международным, ни советским нормам того времени. Войска препятствовали реализации населением права на свобод}' слова, организацию демонстраций и митингов (ст. 20 Декларации, ст. 125 Конституции СССР 1936 г.). Помимо этого, против демонстрантов войсками были использованы разрывные пули, запрещенные международным правом. Советский Союз неоднократно отрицал наличие таких пуль на вооружении армии.

После событий

После разгона демонстрации нарушения прав человека не прекратились. Тела погибших не были переданы родным для захоронения, а были тайно вывезены за город и захоронены в общих могилах без опознавательных знаков на трех заброшенных кладбищах Ростовской области. Погибшие были сброшены в общие ямы кучей, завернутые в брезент. Люди утратили право на собственное имя, находясь в безымянной могиле.

Люди, получившие травмы и увечья, несмотря на оказанную им медицинскую помощь впоследствии не имели права говорить, при каких обстоятельствах они получили травмы, и претендовать на социальные выплаты и льготы. В их документах диагнозом были проставлены обычные бытовые травмы. Нет ни слова об огнестрельных ранениях, государство отказалось признать свою ответственность и возместить этим людям ущерб…

Виктория Мардарь, член Фонда Новочеркасской трагедии, Ирина Мардарь, член группы «Поиск-62»

Судьбы

26 человек погибл и, около 90 ранены, 7 человек приговорили к смертной казни, 120 – к различным срокам заключения. Этими цифрами не ограничивается число жертв новочеркасской трагедии. У осужденных и погибших остались жены, мужья, дети, родители. Они стали родственниками «преступников». Дети выросли, не видя отцов, матерей, некоторые оказались в детских ломах.

Сергей Сотников. В 62-м ему было 25 лет. Честный, искренний. Такие, как он, сражались на баррикадах 1905 года, граждански погибали за рабочее дело. В 1962 году он боролся за права рабочих. Он просил суд дать ему возможность воспитать детей. Его приговорили к расстрелу.

Петр Сиуда. 22-летний рабочий получил 12 лет за участие в митинге на НЭВЗе. Только обращение матери к Микояну спасло его от расстрела в 62-м, но лагерь лишил его здоровья. Страдания, поиски правды, безразличие чиновников делали свое дело. Он первым и тогда единственным в 1988 году начинает борьбу за реабилитацию. Он так и умирает, не успев все рассказать землякам. Не выдержало сердце, 62-й год убил его спустя 28 лет.

Ольга Артющенко нашла своего 15-летнего сына в морге. Ей не дали его похоронить. За требование выдать ей тело сына ее отправили в психушку, а затем уволили с работы. Лишь в 1993 году она смогла положить цветы на могилу сына.

Александра Пекуш утром 2 июня была здоровой, счастливой, ждала ребенка. Этот день лишил ее всего. Теперь она инвалид, одинокая, больная женщина. За что? И снова страх, слова сослуживцев: «Твое место в Сибири».

«Вся жизнь наперекосяк получилась! Вычеркнуть бы из нее 62-й год» – зти слова вслед за А. Пекуш могли бы повторить многие.

Сергей Богатырев, Сергей Карасев, группа «Поиск»

Фонд Новочеркасской трагедии

В 1989 году состоялся Первый съезд Советов СССР, на котором выступал Собчак, рассказавший о том, что в городе Новочеркасске расстреляли людей в 1962 году. В Новочеркасске возрождается Культурный центр, он начинает расследование событий. В мае 1990 года умирает П.П. Сиуда, человек, первым заговоривший о событиях 1962 года. После его смерти 2 июня члены Новочеркасского культурного центра собрались на плошали. Во время митинга в школах пугали детей: «Не ходите на площадь, стрелять будут!». К месту проведения митинга были подтянуты военные. Участники сбора поклялись на могиле П.П. Сиуды, что каждый год будут отмечать день памяти, установят мемориальные знаки и будут продолжать расследование до конца.

В результате прокурорской проверки, длившейся 16 месяцев, поверили, что «постреляли и правильно», армия не виновата, никто не виноват, это была зашита военных. Новочеркасский культурный центр такая версия возмутила.

В 1992 году был создан Фонд Новочеркасской трагедии. Основные формы деятельности: сбор информации, выявление пострадавших и их нужд, проведение реабилитации, ходатайства в разные инстанции.

В 1992 году в поселке Тарасовский на месте предполагаемого захоронения были обнаружены останки людей, расстрелянных в 1962 году. Там была страшная картина. Они были уложены штабелями! Слои переложены брезентом. Останки перевезли в музей, так как ни городской морг, ни собор не согласились принять их. Было решено произвести экспертизу останков, но в городе никто не хотел за это браться, а прокурор сказал: «Где откопали, туда и везите!» Работники фонда обратились в Москву. В Генеральной прокуратуре возбудили уголовное дело, длившееся с 1992 по 1994 год. Прислали прокуроров из Москвы, и вместе с ними работники фонда вскрыли другие захоронения. 26 черных гробов с почестями были преданы земле. Был подписан указ о реабилитации.

В 1996 году Ельцин решает перед выборами посетить Новочеркасск. А в городе ничего не сделано! Не реабилитированы 15 человек, не выполнены постановления. 1 июня член правления фонда Т. Бочарова пробилась в Кремль, и буквально за три дня был подписан Указ: реабилитировать всех. И уже в Новочеркасск Ельцин прилетел с этим Указом.

Три его пункта не выполнены до сих пор: раненым не установлены повышенные пожизненные пенсии, нет музея, нет памятника. На все это должны были быть отпущены федеральные средства, но они не были выделены.

Не знают и знать не хотят

Социологический опрос проводился во всех 9-х классах нашей школы. Было опрошено 45 учащихся в возрасте 14 лет. Примерно треть учащихся вообще ничего не знают о событиях 2 июня 1962 года в Новочеркасске. Ответы тех, кто знает, противоречивы и неполны. Из тех. кто информирован, все дают негативную оценку действиям правительства. «Власти перегнули палку, применив силу и разрешив конфликт таким путем. Смерть множества невинного народа – вот конец этой истории»; «Власть поступила несправедливо, деспотично и жестоко»; «Мне кажется, власти совершили ошибку. Можно было договориться с рабочими и уладить все мирным путем». Но ответы не содержат оценки действий рабочих, населения, судов. Нет оценки событий с точки зрения прав человека.

Телефонный опрос. Участвовало 560 человек. Выборка была случайной: все абоненты телефонного справочника на букву «Б».

Более половины отказались отвечать на вопросы или ничего не знали с событиях. 132 человека считают, что рабочие были правы. 10 человек – что правительство поступило правильно, применив оружие (7 из них – люди военные). 27 человек считают, что и правительство, и рабочие были правы. 37 человек знают, что произошло, но затрудняются ответить на вопрос, кто был прав.

Наши выводы. Информированность о событиях 1962 года в нашем городе недостаточная. Оценки событий неоднозначны. Отказ значительной части опрошенных отвечать на вопросы, боязнь говорить о забастовке подтверждают наличие «новочеркасского синдрома». Пожилые люди не были уверены в своей безопасности, памятуя о существовавшем долгие годы запрете на обсуждение событии 2 июня 1962 года.

Алина Савинова, лицеистка 10 класса, лицей N92, Астрахань

Мой прадед – кулак

…Василий Алексеевич «был малоразговорчив, несколько застенчив, но улыбчив, добр и терпелив к людям…»

Только раз он закричал и разгневался на свою жену. Матрена Ивановна была неграмотна и на молебне в церкви уже после Октябрьской революции попросила соседку внести в бумажку «во здравие», кроме своих чад и домочадцев, и семью бывшего государя Николая. Сам же Василий Алексеевич, хоть и был далек от политики, но почувствовал опасность для своей семьи в этом, казалось бы, невинном поступке.

После неурожая 1920 года крестьяне Поволжья остались без хлеба, так как теперь все запасы, сделанные крестьянами на «черный день», изымались продотрядами как «излишки». В 1921 году в стране начался голод, охвативший примерно пятую часть населения. Но особенно тяжело голодали в Поволжье.

Матрена Ивановна пекла хлеб пополам с травою, варила щи из крапивы, но спасали семью различные фруктовые «взвары» (за домом был огромный сад. Его урожаем кормились сами и продавали в Саратове). Всю живность, что была на дворе, пришлось перебить М.И. Малахаева рассказывала, как она плакала, когда пришлось прирезать телочку Ночку, которую она выхаживала. Мясо решили отвезти в обмен на муку. Должны были ехать Василий Алексеевич и его старший брат Степан, но Василий Алексеевич накануне заболел, поехал младший брат, Иван. Через неделю трупы Степана и Ивана нашли в лесу недалеко ст дороги. Ни лошадей, ни телеги с покупками так и не нашли.

Так судьба и случай уберегли Василия Алексеевича от смерти. Но теперь он взял на себя и заботу о семье Степана, в которой было трое детей.

После отмены продразверстки крестьяне вздохнули немного свободнее. Я понимаю, почему войны и другие беды человечества не смогли истребить крестьянство. Деревенские жители обладали мудростью выживания. Даже бедствуя, они не трогали надежно припрятанный семенной запас. И каждую весну засевали поле…

2 июня 1931 года Малахаева В.А. судили за «несдачу хлебозаготовок», а затем выслали в Казахстан. Матрена Ивановна осталась одна, без кормильца, и с детьми мал мала меньше.

Как-то в сумерках прибежал задворками, озираясь, чтобы никто не видел, один из дальних родственников, служащий в правлении писарем: «Тетя Матя! Завтра вас выселять придут». Об этом рассказывала мне Клавдия Павловна Матросова, бывшая соседка Малахаевых: «Было мне в ту пору 12 лет. Помню, как мама с бабушкой вечером пекли хлеба. Прибегает к нам тетя Матя и кланяется в ноги моим маме и бабушке и слезно просит: «Соседи милые, простите Христа ради, когда обидела вас словом или делом. Уходим мы. Простите и прощайте». Мама спросила ес, куда же они уходят. «Не знаю, куда. Господь выведет» – отвечала та. Мама дала ей две буханки хлеба в дорогу». До Саратова больше ста километров они шли пешком, шли окраиной леса в стороне от дороги, неся на руках годовалую девочку. Старшие дети несли в узелках то немногое, самое пенное, что могли унести с собой.

То, что произошло после, напоминает сюжет из приключенческого фильма или романа.

По дороге в Казахстан Василий Алексеевич с другими такими же друзьями по несчастью пропилили пол в железнодорожной теплушке и сбежали на полном ходу поезда, вылезая на шпалы между рельс. Не знаю, сколько человек бежало, как долго они шли, не знаю, каким образом и где встретились Василий Алексеевич и Матрена Ивановна, но могу предполагать, что была у них заранее договоренность между собой на такой крайний случай, потому что был Василий Алексеевич человек основательный. А может быть, Василий Алексеевич пробрался к каким-то саратовским родственникам и те дали знать Матрене Ивановне. Но как бы то ни было, а семья встретилась.

Так начались их скитания по белу свету. Детям строго-настрого запретили вспоминать, кто они и откуда родом. Они ушли из родных мест и вплоть до шестидесятых годов не получали весточки от своих родных и близких, оставшихся там…

Нелли Вашкау, ученица 8 класса школы №106, Волгоград

Русская дочь Ольги Хибнер

Когда немцы оккупировали поселок Южный под Сталинградом, где жила Валя Фатеева, ей было всего 2 года и 11 месяцев, конечно, она не помнит, как оказалась в лагере Вердау.

Она была голубоглазой и светловолосой, со второй группой крови. Именно над такими детьми в лагере проводились медицинские опыты. Валя помнит множество детей, плачущих и кричащих, постоянный страх, одиночество.

У Вали отнялись и долго не ходили ноги. Она не смогла иметь детей.

Их детский лагерь в 1945 году оказался в американской оккупационной зоне. Одиноких детей было приказано в принудительном порядке разбирать по семьям. Девочка не очень-то верила, что ее кто-нибудь возьмет, и когда Ольга Хибнер вошла в прихожую детдома, Валя, сидевшая одна на скамейке, кинулась к женщине, обхватила ее ноги и не отпускала, пока та не оформила на нее документы. Теперь невзгоды девочки на время прекратились.

Чем могла, эта старая женщина пыталась загладить вину своей страны перед больной русской девочкой, отдавая ей всю ласку и заботу. Девочка плакала от постоянной боли в ногах, но, просыпаясь по ночам, видела доброе лицо своей немецкой мамы.

Из всех школьных подруг ей больше всех запомнилась Роза. Она помогала Вале готовить уроки, хорошо к ней относилась. Этому учил ее отеи, который работал в концлагере. Он говорил, что русские люди хорошие и что детей, которые из концлагеря, жалеть надо. Ходить в школу было далеко и пешком. Мама приводила Валю и забирала каждый день. Чтобы поправить шаткое Валино здоровье, она водила девочку в бассейн. У нее девочка училась порядку, шитью, вязанию.

Из всех жизненных воспоминаний это – единственные дни, согретые лаской и спокойствием. Но это продолжалось недолго.

По окончании войны правительство издало указ, который сломал устоявшуюся жизнь Вали. Немецким семьям пришлось вернуть русских детей. Ольге пришлось отдать девочку.

Маленькую Валю отрывали от нее силой.

Затем целая череда детских домов, только в 1954 году за нею приехала мама. Родителей Валя не узнала. Да и мама ее не узнала.

Жизнь в семье не сложилась. Матери оказалась больная дочка в тягость. Бывает и такое. С отчимом мать жила плохо. Часто ругались, скандалили. И к дочери мать относилась не лучше. Ни разу не услышала она слова «доченька» или своего имени. Валя недоедала. Спала на полу, укрывшись старым пальто и подложив под голову валенки. Валя чувствовала себя лишней и все больше сама сомневалась в своем происхождении. Может, она и вовсе немецкая девочка?

Валентина Павловна неоднократно пыталась разыскать свою немецкую маму. Нашла ее. Но женщина была очень стара. Находилась в доме престарелых, и тем не менее до 1963 года они переписывались. Затем переписка оборвалась.

Наконец, в 1983 году Валентине Павловне было разрешено выехать в Германию по туристической путевке. Но названной мамы не было в живых. Разыскала она только дом престарелых, персонал, который ухаживал за Ольгой Хибнер. Постояла в палате.

На кладбише возложила венок. Установила надгробие с надписью: «Дорогой и любимой Ольге Хибнер от русской дочери». Теперь к этому надгробию ведет тонкая тропинка. В Германии не принято много лет охранять могилы, тем более людей безвестных. Земли не хватает… Но это надгробие стоит мног о лет.

Теперь несколько слов о том, как она живет сейчас. Небольшая квартира вся обставлена игрушками. В основном куклами. Человек, у которого война отняла детство и которому сломала жизнь, сейчас борется за свои права. Однако то презрение и подозрение ко всем, побывавшим в ту пору в Германии,ещеосталось, и ее никак не решаются приравнять к инвалидам Отечественной войны. Валентина Павловна не из тех, кто замыкается в себе и прячет свое горе, и нам не стоило большого труда разговорить ее. Она ни о чем не умолчала. И жаловалась на наше правительство и на болезни ног…

Каждый день Валентина Павловна начинает с нуля. Порой нет сил встать на искалеченные ноги. И душевные силы, кажется, покидают ее. Но она поднимается и идет проведывать своих друзей, и боль, обида, ропот отступают. Остается лишь надежда.

Из работ, присланных на конкурс

Когда мне предложили участвовать в конкурсе, я долго думала, какую тему мне выбрать. Спустя некоторое время я узнала, совершенно случайно, о парне, который недавно умер. Он был ранен в первой Чеченской войне. Я поехала в военкомат, но военком отказался давать мне какой-либо материал, интересующий меня. Я спрашивала о том, сколько на данный момент ребят из Республики Коми служат в Чечне. Он мне ответил: «Это военная тайна».

Ольга Попова (Республика Коми, г. Ухта, 11 класс).

Чечня. Расскажи мне свою боль, солдат

Около года назад из передач центрального телевидения и радио я неожиданно для самого себя узнал о том, как много сейчас в нашей стране детей, которых называют беспризорниками, как нелегко сегодня живется детям-сиротам и о том, что многие из них встали на путь правонарушений. Мне показалось интересным изучить опыт борьбы с беспризорностью в 20-е годы в Вятской губернии. Каких-либо специальных опубликованных научных работ о беспризорном детстве в Вятке в 20-е годы обнаружить не удалось. Вот почему на лето пришлось засесть в Государственном архиве Кировской области и копаться в поисках оригинальных материалов. Появилось желание дать возможность самим документам «говорить» о событиях того времени.

Александр Рябов (г. Киров, 9 класс).

Беспризорное детство. Вятка. 20-е годы

Значительная часть жителей нашего города – потомки тех, кто был насильно переселен в Сибирь в годы сталинских репрессий. Тысячи людей, оторванных от родных мест, трудились на стройках социализма, создавали экономическую базу в нашем городе: возводили дома, школы, больницы. Во многом благодаря их труду изменился облик центра города. В годы войны многие из бывших раскулаченных ушли на фронт. Только в конце 50-х годов со спецпоселенцев были сняты ограничения в правах, но большинство так и остаюсь в городе – многим уже некуда было возвращаться, Анджеро-Судженск стал их родиной.

Павел Иетаев (Кемеровская обл., г. Анджеро-Суджинск, 9 класс).

Ссыльнопоселенцы в Анджеро-Суджинске в 30-е годы

Так случилось, что рассказ моего дедушки о своем детстве малолетнего узника финского лагеря для переселенцев в период оккупации Карелии финнами совпал с информацией, полученной на уроках исторического краеведения о Карелии в голы Великой Отечественной войны. Я узнала, что в городе Петрозаводске, где я родилась и живу, в годы оккупации было 6 концлагерей. Не описать тяжелое положение малолетних узников (хотя обойти это стороной оказалось невозможно), а сконцентрироваться на исследовании именно детских впечатлений тех, кто оказался невольным участником трагедии, – именно такую цель поставила я перед собой, взявшись за эту работу. Так получилось, что предпочтение в моей работе отдано критическому анализу воспоминаний как исторического источника.

Надежда Скрипко (Республика Карелия, г. Петрозаводск, 9 класс).

Памяти детства

У наших родителей, поколения, рожденного в сороковые и пятидесятые годы, был навык, отточенный до мастерства: они очень преуспели в процеживании информационной шелухи брежневских времен и отлавливании крупиц правды. Сейчас трудно понять, о каком информационном голоде могла идти речь, нам, живущим в условиях относительной свободы. Мне всегда было интересно, как в человека закрадываются крупицы сомнения. Мне стало интересно, как моя мама, восторженно-романтическая, рассталась со своими иллюзиями.

Татьяна Кузнецова (Республика Башкортостан, с. Бокалы, 10 класс).

В плену иллюзии

Села исчезали по разным причинам, какие безвозвратно опустошали эпидемии, голод, стихийные силы природы и т.п. Не обошли эти беды и наш Свободненский район. Около трех десятков сел исчезло с его карты. Память о них уходит с каждым годом. Одно из таких сел – Евтукан. Члены клуба «Поиск» нашей гимназии посылали письма в областной краеведческий музей, но до нас дошла уже известная информация об этом селе. Тогда мы решили съездить в соседнее село Гуран и там собрать необходимые сведения от старожилов. Нам повезло.

Артур Ниязметов (Амурская обл., г. Свободный, 10 класс).

Энциклопедия исчезнувших деревень

Прадеда под конвоем увезли на работу, на завод в Уфу, забрали всю скотину, скакуна, он был очень привязан к дедушке, сбежал и ночью прискакал к дому весь взмыленный. Но днем председатель колхоза его забрал, дедушка за руки его хватал, знали же друг друга, умолял его оставить жеребчика, сильно плакал, – но тот оказался неумолим. Скакун упирался, идти не хотел, его привязали к телеге и били плетью, а дедушка плакал.Это было одно из самых сильных впечатлений детства, дедушка об этом никогда без слез не мог вспоминать. А я опять думаю о том самом выборе, который и перед председателем встал, когда мальчишка, ошалевший от своего детского горя, хватал его за руки и просил, просил…

Помнит дедушка, что в 1941 году перед атаками было и такое: дремлешь – полудремлешь перед атакой, кто как, но утром вдруг обнаруживаешь, что нескольких бойцов нет, иногда до 10 человек уходило в тыл. Иногда кого-то возвращали и перед солдатами расстреливали. Двоих таких дедушка помнит, они плакали и просили дать право «искупить кровью», но не дали. Дедушка считает, что это зря. «Знаешь, сынок, труса от растерявшегося всегда отличить можно, молодые они очень были, могли и испугаться, это понятно; можно было и дать им шанс, – медленно говорил мне дедушка, – так их всех под одно косили».

Наступила «эпоха застоя». Дедушке тогда предложили место секретаря райкома. Дед отказался. Дед не был человеком Системы, которая тогда складывалась. Он понимал, что там – наверху – вероятно, пришлось бы «ломать» себя, идти на компромиссы с совестью, а он этого не хотел. Дедушка мой, конечно, не О. Мандельштам и не Н. Вавилов, но он и не «серая масса». Множество таких людей, как он, помогали (мне так думается) «очеловечивать» жизнь рядом живущих людей.

Тимур Галиуллин (Башкоркостан, г. Межгорье, 11 класс).

Это наша с тобою судьба, это наша с тобой биография

«Такой открытый взгляд – залог свободы»

Даниил Гранин, писатель:

«Очень важная сторона нашей жизни – это суд потомства. Мы имеем дело с судьями. Не нужно думать, что все можно списать, что все можно «замазать» – ничего подобного. Дети – это строгий, беспощадный суд над нашим прошлым, нашими родителями, нашей историей. Не пропадает ничего.

Это наша фальсифицированная история действительно ничему не учит и не может ничему научить.

Эти ребята делают большое дело – они поднимают подлинные пласты истории настоящей. Настоящая история многому учит и может научить.

Александр Кобак, директор программы «Образование» института «Открытое общество», Санкт-Петербург: Меня прежде всего привлекли работы, посвященные истории семьи, истории повседневности. Для того чтобы понять прошлое, надо погрузиться в жизнь людей незнаменитых. Когда ребята по крупицам восстанавливали судьбы дальних или близких родственников, просто соседей и знакомых, – они как бы скрепляли, соединяли ослабшие звенья исторической памяти.

Как совместить любовь к отечеству – со знанием (очень и очень горьким знанием) его правдивой истории? На этот вопрос невероятно трудно ответить и взрослому человеку. Во многих работах, присланных на конкурс, такой ответ ищется, нащупывается, угадывается.

Александр Асмолов, член-корреспондент Российской академии обраювания.

Я считаю, что за этим конкурсом – новая линия истории, которой раньше в нашей школьной истории не было: истории событий через судьбы людей.

Перед нами школа свободного критического мышления, школа личностей, которые сами, часто наперекор штампам, трафаретам, стереотипам, готовят себя к тому, чтобы без шор увидеть полноту социальной. исторической действительности.

Никита Охотин, директор программы «Доступ к информации» общества «Мемориал».

Дети смотрят на историю без цензуры, без предвзятости, для них нет запретных и незначительных тем. Такой открытый взгляд – залог внутренней свободы. А нам ее так не хватает…

ВО ВСЕМ МИРЕ

В гениых джунглях

Выставкой «Генные джунгли» в Берлине открылся «Год наук о жизни», провозглашенный федеральным министром по науке и образованию Эдельгард Бульман. Организуя многочисленные мероприятия по тематике биологии, биотехнологии и медицины, она надеется повторить успех прошлого года – «Года физики», который получил в обществе большой резонанс. Кроме того, Бульман объявила о выделении полутора миллиардов марок на исследования по новой программе биотехнологии. Еще 350 миллионов марок будут инвестированы в создание национальной сети генных исследований.

Закодируйтесь перед посадкой!

Как известно, подготовка к авиаперелету занимает не меньше времени, чем сам перелет. Надо добраться до аэропорта, пройти регистрацию перед посадкой на самолет.

Сэкономить время в аэропорту позволит теперь новая система, которую внедряет немецкая авиакомпания Lufthansa. Она рассчитана на часто путешествующих пассажиров, имеющих электронный билет Exit и мобильный телефон, поддерживающий протокол WAP При регистрации Lufthansa выдает своим пассажирам посадочный талон с нанесенным на него штрих-кодом, который считывается при посадке в самолет. Теперь зарегистрироваться на рейс можно, находясь еще в такси или вообще дома. Можно получить штрихкод и прямо на экран своего сотового телефона. Это дает возможность пораньше зарегистрироваться и с большей пользой провести остающееся до отлета время.

Кроссворды продлевают жизнь

Отгадывание кроссвордов не только снимает стресс и помогает коротать время в очереди или общественном транспорте.

Как выяснили немецкие ученые из Института демографических исследований, это увлечение продлевает жизнь. В течение нескольких лет они наблюдали за двумя тысячами пожилых людей, проживающих в домах престарелых, с целью определить факторы, способствующие продлению жизни. Главный вывод ученых: пожилые люди, которые сохраняют большую умственную активность, имеют больше шансов жить дольше. Так, установлено, что у тех, кто увлекается решением кроссвордов, шансов досрочно умереть на 70 процентов меньше, чем у тех, кто ленится занимать свой мозг.

Только под государственным контролем

В Японии за клонирование человека можно получить десять лет тюрьмы. Кроме того, новый законопроект, одобренный правительством Японии, предусматривает штраф до десяти миллионов иен (около 93 тысяч долларов) за пересадку клонированных клеток женщине или самке животного с целью последующего рождения человека или человекообразной «химеры» с заданными генетическими функциями. Закон разрешает эксперименты над клонированными человеческими клетками только в пробирках под жестким государственным контролем.

Поговорим с банкоматом?

Совсем скоро человечество начнет разговаривать с банкоматами – так считают представители шотландской фирмы Advanced Consepts Solutions, разработавшей принципиально новый автомат выдачи наличных денег. У новой чудо-машины с официальным названием «Свобода» и неофициальным прозвищем «Красное яйцо» не будет ни привычного экрана, ни клавиатуры для набора информации – ничего того, что сегодня ассоциируется с обычным банкоматом.

Управлять машиной можно будет с помощью команд, подаваемых голосом по мобильному телефону, или нажатием клавиш на персональном компьютере. Продвижение нового банкомата на рынке усиленно лоббируют компании, производящие мобильные телефоны. Ведь в случае введения в действие новинки у аппарата сотовой связи появится дополнительная функция: они фактически заменят пластиковые кредитные карты.

РАЗМЫШЛЕНИЯ У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

Кирилл Ефремов

История эволюционных идей О книге Николая Воронцова «Развитие эволюционных идей в биологии»

Эволюционисты запомнились мне той въедливостью, с которой они принимали зачет по истории биологии. Некоторые мои однокашники сдавали зачет по пять раз (нонсенс для биофака). Я, впрочем, выкрутился, рассказав о тяжком плавании Карла Бэра на Каспий (ибо листал его сухие дневники) и придумав образ Декарта, который исчисляет пространство Мира сотворенного. Заучивая, в каком университете учился Линней, мы злились и недоумевали: зачем это нужно? Зачем – я оценил лишь много лет спустя. Ибо в ту минуту нас, оказывается, учили видеть эволюцию не только существ, но и представлений, в узловых точках которой всегда стоят конкретные личности. Впоследствии это видение мне очень пригодилось.

Тем не менее курса истории биологии мне явно не хватило, познания грешили пробелами, а кое-где царил настоящий вакуум. Все бы ничего, но род занятий привел меня именно в область эволюции, причем не только людей, но и идей.

Но разве эволюция мира идей – не прерогатива психолога или историка? Нет, мне хотелось сохранить образ мысли естественной науки. Для историка важны знаки: письмена, имена, государства и их правители. Естественник же на придворные интриги внимания не обращает: для него люди – живые существа, которые перемешаются в пространстве и времени.

Однако эволюция – все же история, пусть даже естественная. Есть у нее свои интриги, свои письмена, имена и государства. А научные идеи образуют настоящий лабиринт. Иметь бы книгу, позволяющую в нем ориентироваться! Теперь, как я понимаю по прочтении, у меня в руках именно такая книга. Это «Развитие эволюционных идей в биологии» Николая Николаевича Воронцова (выпущена в 1999 году в Учебно-научном центре довузовского образования МГУ).

Для биологов Николай Воронцов – легендарная фигура. Выдающийся ученый, выдающийся организатор. Академик, депутат, министр и одновременно – преподаватель, путешественник, активист «зеленого» движения. Зоолог с мировым именем. Обладатель множества титулов. Но рассказывать о личности Воронцова я могу только с чужих слов.

Стоит ли их переписывать? Тем более что на страницах «Знание – сила» о нем уже писали А. Яблоков, А. Емельяненков (2000, № 2) и С. Смирнов (2001, № 4), лично знавшие Воронцова. Мне остается только сожалеть, что я знакомлюсь с мыслями Николая Николаевича лишь на бумаге (зная, насколько скупо отливается опыт ученого в печатном слове).

И что же книга? Толстая и не по специальности, подумалось вначале, едва ли прочту до конца. Однако текст оказался легким, элегантным и умным, и каким-то образом захватывал внимание, причем в последних главах (где читатель обычно устает и норовит пролистать мимо) захватывал особенно.

Уже предисловие книги удивительно. В нем перечисляются десятки имен, которые для нас, молодых биологов, были чем-то вроде иконостаса, помещаясь на корешках учебников или в названиях законов. Шмальгаузен, Любишев, Гаузе, Добржанский, Айала, Майр – нам не ближе, чем Кювье или Мендель. Для Воронцова же все они – живые люди, коллеги, их идеи известны ему во всей полноте, в контексте повседневной жизни. Черновой вариант книги прочел известный историк Лорен Грэхэм. Сергей Мейен изучал рукопись как титульный редактор.

В период, когда создавалась эта книга, Воронцов побывал в Кембридже и Дауне, где жил и работал Чарльз Дарвин, знакомился с архивами Линнея, был в Парижском музее естественной истории, где когда-то спорили и работали Ламарк, Кювье и Жоффруа Сент-Ил ер, в Бразилии, на Таити и на Борнео, где накапливали багаж наблюдений Дарвин и Уоллес, и во множестве других памятных мест, где разворачивалось действие «эволюции эволюционизма». То есть книга включает не только исследования историка, но личный опыт и впечатления.

Автор, таким образом, выступает как исключительный знаток пространства научных идей и персоналий. Кроме того, для него прозрачны и другие пространства: географическое (за плечами опыт множества экспедиций – на шести континентах) и палеонтологическое (все-таки эволюционист). Наконец, Н.Н. Воронцов – не кабинетный теоретик, а зоолог и натуралист, глубоко знающий биоразнообразие.

Описывая, как изменялись представления людей о природе, большинство известных мне авторов брали за точку отсчета античных мыслителей. На мой взгляд, такой подход – эрзац. Что, кроме десятка философов, никто больше не задумывался о природе? А охотники, которые знали о мире живого поболее многих ученых? У Воронцова все не так. Он рассказывает о развитии представлений ab ovo – от первобытных людей и до наших дней, отдавая должное знаниям палеолитических охотников, но и захватывая самые новые течения в биологии.

Обзор донаучных представлений охватывает не только Европу, но и Китай, Америку и другие регионы. От античности и средневековья – к науке нового времени.

Затем – первый синтез, когда Дарвин и Уоллес объяснили причины эволюции, создав некую твердь среди хаоса тогдашних гипотез.

В XX веке – второй синтез, объединивший достижения дарвинизма, генетики, систематики, палеонтологии и экологии. Его результатом стала синтетическая теория эволюции.

Но это вовсе не коней истории. Для меня самой интересной оказалась заключительная часть книги: «Источники третьего синтеза». Какой становится теория эволюции, вобравшая самые современные достижения биологии? Например, открытие таких явлений, как симгенез, параллелизм, вирусная трансдукция, нейтрализм и неравномерность эволюции? Как должна выглядеть модель эволюции, если принять во внимание масштабность хромосомного видообразования? (Кстати, Воронцов сам стоит у истоков его изучения.) Наконец, что немаловажно, третий синтез призван учесть закономерности психологии и философии науки. Ведь причина очень многих споров кроется в устройстве умов, а не явлений.

Мне бы хотелось, чтобы теория «третьего синтеза» была взята на вооружение и моей наукой – антропологией, которая по традиции несколько сторонится биологии. Сегодня это отчуждение теряет смысл, ибо новая эволюционная теория – весьма тонкий и искусный инструмент, и можно не бояться, что она породит прямолинейные суждения, превращающие антропологию в «зоологию человека».

Книга Воронцова насытила «вакуум» далеко не полностью. Для полноты картины хотелось бы «знать в лицо» еще и вненаучные представления – мощные потоки обыденного и мифологического знания, реки слухов и страхов. Кто только не противостоит синтетической теории эволюции: научные «ереси» и всевозможные религиозные течения, мистицизм, паранаука. Все они предлагают свои модели эволюции, которые тоже нуждаются в анализе – спокойном, без обличения «лжеучений». Но в книге, как следует из ее названия, и не ставилась цель охватить вдобавок вненаучные знания. Она и без того вмещает огромную информацию. Хотя, очевидно, Н.Н. Воронцов мог бы немало об этом рассказать: эволюционист, как никто другой, постоянно сталкивается с неприятием в обществе научных идей.

Мне самому нередко приходится слышать: «А я не согласен с учением Дарвина!» от людей, не имеющих ни малейшего представления, что это за учение. В свое время, устав возмушаться, я принялся изучать причины этого противостояния. Вел подкопы со стороны философии познания и культурной антропологии. Но важно было зайти и с другой стороны: как действовало на общество научное слово? И здесь очень помогла книга Н.Н. Воронцова.

В частности, с ее помошью удалось раскрыть одно противоречие. В обыденном сознании имя Дарвина в первую очередь ассоциируется с идеей «человек произошел от обезьяны». Аещебытуют представления, что некий «молодой повеса», слегка подучившийся медицине и теологии, отправился в морское путешествие, откуда привез ицею «древа жизни» и где создал сомнительную теорию эволюции, рассматривая клювы галапагосских вьюрков. Но когда я стал читать работы Дарвина об усоногих рачках и растениях, поразился: да ведь это был скрупулезнейший ученый! Неужели он был способен на те поверхностные суждения, которые ему приписывают? Да был ли такой Дарвин?

Оказывается, многие штампы, определяюшие отношение к дарвинизму, появились благодаря его восторженным почитателям, среди которых в России большое влияние имел публицист Дмитрий Писарев, а в Германии – Эрнст Геккель. Высокообразованный ученый и талантливый популяризатор, Геккель оказался «большим дарвинистом, чем сам Дарвин». Впрочем, я не собираюсь пересказывать содержание книги Н.Н. Воронцова. А предлагаю просто открыть ее и очутиться во второй половине XIX века.

Николай Воронцов

Эрнст Геккель, который был большим дарвинистом, чем сам Дарвин

Великий среди великих

В середине XIX века научное и общественное мнение начало склоняться в пользу дарвиновской концепции, несмотря на то. что против нее выступили такие авторитетные ученые старшего поколения, как Оуэн, Седжвик и Агассис. Однако это происходило только в англоязычных странах, чья наукаещене занимала ведущих – как сегодня – позиций во всем мире. Дарвиновской концепции еще только предстояло завоевать континентальную Европу. В этом «завоевании» огромную и противоречивую роль сыграл Эрнст Геккель (1834 – 1919).

В отличие от Дарвина, Геккель не чурался философии и не боялся умозрительных гипотез, наоборот, сам их создавал и активно проповедовал. Вот так писал о нем А.Д. Некрасов: «Здесь лежит глубокая разница между ним (Геккелем. – Н.В.) и Дарвином. Мысль его была постоянно направлена в сторону обшего: идеи, учение, миросозерцание шли впереди – факты имели подчиненное значение. Дарвин же, по выражению Оскара Гертвига, был эмпириком до мозга костей. Мысль Дарвина была прикована к фактам, и обобщения были строго с ними согласованы, не выходя ни на йоту из-под контроля. Он долго и упорно работал для выяснения вопроса о происхождении видов над собиранием фактического материала «в истиннобэконианском духе», не имея какой-либо предвзятой мысли…».

В чем же источники столь существенных различий в подходах – индуктивного у Дарвина и дедуктивнонатурфилософского у Геккеля? Можно объяснить это различиями в традициях английской и немецкой наук, можно личным складом характера этих исследователей. А можно – четвертьвековой разницей в возрасте, определившей принадлежность к разным поколениям. По сути, Геккель годился Дарвину в сыновья. И, вероятно, мог подписаться под такими словами сына Чарльза Дарвина – Фрэнсиса: «Мне казался весьма примечательным тот факт, что он, человек, изменивший весь облик биологической науки и тем самым ставший главою современных ученых, писал и работал в столь по существу несовременных духе и манере. Читая его книги, вспоминаешь скорее старых натуралистов, чем писателей современной школы. Он был натуралистом в старинном смысле этого слова, то есть человеком, который работает во многих областях науки, а не является узким специалистом в какой-либо одной области».

И вместе с тем, несмотря на некоторую прелестную старомодность Ч. Дарвина, его биография и биография Геккеля в чем-то сходны. Если Дарвин провел пять лучших (по его собственным словам) лет своей жизни в плавании на «Бигле», то Геккель путешествовал по Средиземноморью, работал на Канарских островах вместе со своим ассистентом Николаем Миклухо- Маклаем (позднее – знаменитым ученым и путешественником), затем в Норвегии, на Красном море, на Цейлоне и, уже в весьма солидном возрасте – под семьдесят, – на Суматре и Яве. Впрочем, есть и разница: Дарвин и Уоллес начинали свои пути естествоиспытателей со странствий, и каждого из них эти экспедиции сформировали. А путешествия Геккеля были поездками уже сложившегося заслуженного профессора – и вряд ли они могли изменить его систему взглядов, установившееся мировоззрение.

Чарльз Дарвин

В отличие от Дарвина, не получившего естественнонаучного образования, Геккель прошел через три университета (Берлинский, Вюрцбургский и Венский), а его учителями были поистине великие ученые того времени. В Берлине он начинал у крупного ботаника Александра Брауна, занимавшегося разработкой клеточной теории. В Вюрцбурге его наставниками были один из отцов общей гистологии Альберт Келликер и Франц Лейдиг – основатель сравнительной гистологии. У них Геккель учился так же и эмбриологии, в развитии которой ему в дальнейшем суждено было сыграть большую роль.

Вернувшись в Берлинский университет, Геккель продолжил работу на кафедре Иоганна Мюллера – известного исследователя морских беспозвоночных и выдающегося педагога. Помимо Геккеля, учениками Мюллера были физик, математик и биолог Герман Гельмгольц, один из создателей клеточной теории Теодор Шванн, а также Рудольф Вирхов – автор концепции клеточной патологии и в дальнейшем ожесточенный критик подлинности находок яванского питекантропа. Именно Иоганн Мюллер привил Геккелю интерес к исследованиям морской фауны.

Внезапная смерть И. Мюллера в год окончания Геккелем Берлинского университета нару шила все планы молодого зоолога. К счастью, Геккель успел подружиться в Вюрцбурге с вьщаюшимся анатомом прошлого века Карлом Гегенбауром. Благодаря этой дружбе Геккель в 1861 году получил место приват-доцента в Иене, а после зашиты диссертации стал ординарным профессором этого университета. С Йеной была связана вся его дальнейшая жизнь.

Расположенная в живописных окраинах Тюрингинского леса, Иена была колыбелью многих великих явлений немецкой культуры. Над ней будто витал дух соседнего Веймара, где творил Иоганн Вольфганг Гете – не только поэт и философ, но и теоретик сравнительной анатомии, увлеченный поисками «единого плана строения» у животных и «прарастения» среди зарослей средиземноморской флоры. Кстати, Гете оставил нам в наследство придуманный им термин «морфология». Другое имя, сделавшее Йену центром сравнительной анатомии, – Лоренц Окен, крупнейший эмбриолог и натурфилософ, убежденный сторонник закона «все живое от живого», автор позвоночной теории происхождения черепа (и вдобавок еще и либерально-демократический политик).

Впервые Геккель выступил в зашиту теории Дарвина в 1863 году на съезде германских естествоиспытателей в Штеттинге. В популярной форме Геккель изложил свои взгляды в книге «Естественная история мироздания», которая уже при жизни автора выдержала десять изданий в Германии.

Будучи учеником великих учителей, Геккель и сам стал блестящим наставником, создав в Иене интернациональную школу сравнительных анатомов, эмбриологов и филогенетиков, многие из представителей которой сыграли большую роль в развитии дарвинизма. Среди них Антон Дорн, автор «принципа смены функций», эмбриологи братья Гертвиги, изучавшие развитие, оплодотворение и деление яйцеклеток, зоолог Вильгельм Гааке, прославившийся открытием ехидны – млекопитающего, откладывающего яйиа. Кстати, в то время это было необычайно ценное открытие, доказывающее наличие «промежуточных форм», или «недостающего звена» – увы, теперь мы считаем их не промежуточным звеном между рептилиями и млекопитающими, а боковой ветвью эволюции. Другой Йенский ученик Геккеля – Вильгельм Ру создал «механику развития», точнее – экспериментальную эмбриологию. Наконец, были и русские ученики, среди которых – Н.Н. Миклухо-Маклай и В.О. Ковалевский.

Стадии развития лягушки из оплодотворенной икринки.

(Вверху в центре – дробление икринки. Вверху справа – развитие головастика). Схема наглядно показывает сочетание плавности и непрерывности процесса развития и его расчлененности на ярко выраженные этапы

Садовник родословных древ

Взяв на вооружение идеи Дарвина, Геккель-эволюционист сделал новый логический шаг, поставив «родословное древо организмов». Чарльз Дарвин, сформулировавший принцип дивергенции при видообразовании, ограничился осторожным и общим замечанием, что один вид может со временем дать несколько видов, не пытаясь установить конкретные родственные связи между ныне живущими и ископаемыми организмами и тем более построить филогенетическое древо. Хотя уже тогда представления о родословном древе органического мира имели столетнюю историю. Впервые, видимо, генеалогическое древо построил в 1766 году последователь Линнея немецкий ботаник Й. Рюлинг – изображая «естественную систему» растений. В том же году молодой П. С. Паллас (впоследствии он станет академиком Петербургской академии наук, знаменитым исследователем просторов Евразии) писал о том, что наиболее удобно представить систему органических тел в виде древа (а не лестницы!). О происхождении всех живых существ от одного корня и их историческом развитии в виде древа говорили и в XIX веке, например, Г. Тревиранус и Г. Бронн (изобразивший «древо» позвоночных за год до того, как в 1858 году Ч. Дарвин опубликовал свою знаменитую схему дихотомического видообразования).

Наконец, в 1866 году Геккель предложил расширенный вариант «монофил етичес кого родословного древа организмов», в котором нашлось место и человеку – хоть и на вершине (как венец творения), но все же в системе животного мира, в отряде приматов, рядом с гориллой и орангутангом. При построении древа жизни Геккель сразу же отказался от аристотелевой двухцарственной схемы деления живой природы и выделил три царства – простейших, растений и животных, что для того времени было значительным шагом вперед.

Итак, Геккель пошел дальше Дарвина, объединив все живые организмы в единую систему, происходящую от одного корня. Осторожный Дарвин говорил о другом: «Я полагаю, что животные происходят самое большее от четырех или пяти родоначальных форм, – писал он в заключительной главе «Происхождения видов», – а растения – от такого же или еще меньшего числа»[*Все не так просто. Время показало, что осторожный Дарвин был ближе к истине, чем решительный Геккель: примитивное «древо жизни» от амебы до человека – нисколь не похоже на современную систему органического мира, где прокариоты «рассорились» до уровня отдельных царств (особенно архебактерии те претендуют на статус надцарства), а водоросли и простейшие происходят от доброго десятка групп Ряд ученых предполагают, что и животные, в частности, стрекаюшие, пластинчатые и червеобразные. происходят от нескольких многоклеточных предков. (Прим. ред.).].

Сердце и дуги аорты крокодила (А) и птицы (Б).

У птиц организм снабжается артериальной кровью. У крокодила – смешанной: венозной и артериальной. Эта схема – отражение определенного этапа эволюции системы кровообращения

Пользуясь своим авторитетом, Геккель провозгласил своеобразный закон: родословные древа должны строиться на основе исследований сравнительной анатомии, сравнительной эмбриологии и палеонтологии. Эта идея, названная «методом тройного параллелизма», была постулирована намного ранее – крупным зоологом и геологом Луи Агассисом (который, впрочем, долгое время оставался противником Дарвина как убежденный креационист).

Подогретая личным энтузиазмом Геккеля, действительно прекрасная идея тройного параллелизма захватила современников. Начался период безраздельного господства филогенетики. Все сколько-нибудь серьезные зоологи, анатомы, эмбриологи, палеонтологи принялись строить целые леса филогенетических древ. В общем плане одна работа была похожа на другую, но конкретные результаты каждою отдельного исследования имели непреходящее значение для науки. Все то, что читается сейчас в университетских и прочих курсах зоологии во всех странах мира, – разделение многоклеточных на двухслойных и трехслойных, на радиально-симметричных и двусторонне-симметричных (билатеральных), деление позвоночных на анамний и амниот и многое другое – все это было обнаружено, добыто, нарисовано с удивительным изяществом, понято и истолковано в духе дарвинизма учеными (в том числе и русскими, такими как М.А. Мензбир, П.П. Сушкин, А.Н. Северцов), так или иначе связанными с самим Геккелем, с его школой или с его идеями. То, что было сделано тогда, было сделано на века.

Однако принцип тройного параллелизма легко было декларировать в обшей форме, но нелегко применять на практике. Лучшие умы и самые изобретательные и умелые руки потратили годы и десятилетия, чтобы построить конкретную систему той или иной группы хотя бы на основе двойного параллелизма.

Схемы поперечного разреза легких: I примитивные хвостатые амфибии; II – амфибии; III – рептилии; IV- млекопитающие и крокодилы. Наглядно видно увеличение поверхности газообмена, отвечающего росту его интенсивности, который связан с продвижением по эволюционной лестнице

Затененный образ прародителя

В «Обшей морфологии организмов» (1866) Геккель сформулировал кажущийся ныне очевидным «биогенетический закон», согласно которому онтогенез (индивидуальное развитие) есть краткое и сжатое повторение, или рекапитуляция филогенеза (исторического развития). Впрочем, само явление рекапитуляции открыто отнюдь не Геккелем. Уже Карлу Бэру (1792 – 1876) и его современникам было известно, что куриный зародыш на ранних стадиях развития имеет жаберные щели. Однако сей факт трактовался Бэром в духе представлений Кювье о некоем архетипе, едином плане строения, присущем организмам одного типа. Предполагалось, что наличие жаберных щелей есть общий признак эмбрионов всех позвоночных, а не свидетельство прохождения предками птиц рыбообразной стадии.

Историческую трактовку повторения в онтогенезе предковых черт пытался дать Дарвин в «Происхождении видов»: «Интерес эмбриологии значительно повысится, если мы будем видеть в зародыше более или менее затененный образ общего прародителя, во взрослом или личиночном его состоянии…». Эта мысль получила неожиданную поддержку со стороны Фрииа Мюллера, немецкого зоолога из провинциального бразильского городка, который прислал для публикации в Лейпциге небольшую книжку под названием «За Дарвина». В ней было выделено, что «историческое развитие вида будет отражаться в истории его индивидуального развития». Именно взяв на вооружение идеи Мюллера, Геккель и сформулировал «основной биогенетический закон». Почему «основнои»? Дело в том» что Геккель вообще был шелр на формулировки и открытия новых законов (многие из которых интересны сейчас лишь немногим историкам науки). Поэтому, чтобы биогенетический закон не потерялся среди множества остальных, он был выделен в качестве «основного».

Три стадии развития: рыбы (1), саламандры (2), черепахи (3), крысы (4) и человека (5). Зародыши разных видов очень похожи друг на друга, но по мере развития это сходство утрачивается

Доказывая, что все формы жизни развивались от одного предка, Геккель выступил против теории Кювье, согласно которой каждый из четырех типов многоклеточных построен по собственном плану строения. Тем самым он приобрел сильного противника. Ибо в отличие от натурфилософов-трансформистов, последователи теории типов были широко образованными эмпириками, блистательно владевшими сравнительным материалом (вспомним, что среди них вначале были Дарвин и сам Геккель, палеонтолог Ричард Оуэн и Карл Бэр). На знаменитом диспуте (известие о котором дошло до Веймара в один день с известием об июльской революции во Франции 1830 года) креационист Жорж Кювье победил трансформиста Этьена Жоффруа Сент-Илера именно потому, что фактическая аргументация последнего оказалась надуманной и несостоятельной. Дарвин помнил о провале Жоффруа и проявлял осторожность: он говорил об общности планов строения у представителей одного класса (обладая достаточными эмпирическими свидетельствами), но ни слова – о связях между различными типами.

Но то, что смущало Дарвина, мало беспокоило Геккеля. Опираясь на биогенетический закон как на доказанную теорему, Геккель создал «теорию гастреи», где общий предок всех многоклеточных животных – гастрея – походил на двухслойный зародыш – гаструлу, наружный слой клеток которого дает эктодерму, а внутренний – эндодерму. В чем же находил он поддержку своей смелой гипотезе? В открытиях русского ученого А О. Ковалевского.

«Для меня, – писал Геккель, – основную ценность представляли выдающиеся исследования онтогении высших животных, опубликованные А. Ковалевским за последние семь лет…» Геккель приводит и иллюстрации Ковалевского, показывающие сходство эмбриогенеза асцидии и ланцетника. Впрочем, далее следует неожиданный поворот: «Правда, Ковалевский не признает утвержденную нами гомологию обоих первичных зародышевых листков у различных типов животных… и в оценке вторичных зародышевых дисков он значительно расходится с нашими взглядами. Однако в общем я осмеливаюсь утверждать, что открытые им важные факты представляют собой доказательства правильности теории гастреи». В этих словах – весь Геккель, для которого идея имела большее значение, чем факт, и который шел во многих случаях впереди фактов, а подчас и впереди времени.

Человек, который предрек обезьяночеловека

Помимо прочих талантов Эрнст Геккель был великолепным художником-рисовальщиком и умел показать красоту и разнообразие форм жизни. На протяжении десятилетий он оставался ведущей фигурой в борьбе за дарвинизм. И, пожалуй, самое драматическое влияние он оказал на антропологию. Именно Геккель, несмотря на отчаянное сопротивление современников, постулировал существование промежуточного звена между обезьяной и человеком, названного им питекантропом. Ни одна из фантазий Геккеля не вызывала такой яростной критики! Дарвин все это предвидел с самого начала – и не спешил ввязываться в бой. Еще в 1857 году он писал А. Уоллесу: «Вы спрашиваете, буду ли я обсуждать «человека». Думаю обойти весь этот вопрос, с которым связано столько предрассудков, хотя я вполне допускаю, что это наивысшая и самая увлекательная проблема натуралиста».

Неистовая пропаганда Геккелем гипотетического родословного древа человека с придуманным питекантропом настолько повлияла на молодого голландского врача Эжена Дюбуа, что он в 1884 году уехал на Зондские острова и начал вести раскопки в надежде найти там питекантропа. Это казавшееся совершенно фантастическим предприятие в 1891 году увенчалось первым успехом, а спустя еще три года, в 1894 году, было опубликовано сообщение о находке питекантропа!

Когда мы говорим о прогностической силе точных наук, мы справедливо вспоминаем французского астронома У.Ж. Леверрье, вычислившего на основе отклонений в орбите Урана существование планеты Нептун. Прогностические возможности биологии, вооруженной историческим, эволюционным методом, с не меньшим блеском были проиллюстрированы 1еккелем и Дюбуа.

Логика публичных дискуссий постепенно заставляла Э. Геккеля забывать об академичности, а иногда и об объективности. Его популярная книга «Естественная история творения» вызвала необычайно бурную полемику. Дарвин с сожалением писал Геккелю: «Вы делаете себе врагов ненужным образом – горя и досады двольно на свете, чтобы стоило еще более возбуждать людей». Однако критика противников, казалось,ещеболее вдохновляет Геккеля. Он спешил продвинуться в объяснении и осмыслении эволюции, не обращая внимания на то, есть ли в его распоряжении факты для этого. В 1899 году он выпустил книгу «Мировые загадки», где говорил о происхождении живого из неживого, о наличии промежуточных этапов на пути от простейших органических соединений до организованной клетки. Геккель считал, что такой доклеточной формой жизни могли быть простейшие существа, названные им монерами. Идеи Геккеля об абиогенном происхождении зарождения жизни через 30 лет начал развивать А. И. Опарин.

Вот как описал Илья Мечников эту эволюцию эволюциониста Геккеля: «Уже в сочинении о лучистых корненожках Геккель высказался в пользу трансформизма, но рядом с горячим сочувствием этому направлению он обнаружил столь необходимую в научном деле трезвость и осторожность. Впоследствии же, обращая чересчур серьезное внимание на нападки на Дарвина и на трансформизм вообще, исходившие из лагеря отставших закоренелых специалистов, он принялся изо всей силы бичевать их и мало-помалу развил в себе чересчур сильный парциальный дух и неизбежную при этом нетерпимость. Благодаря именно этим свойствам, он приобрел себе большую популярность в Германии и получил огромное значение в качестве руководителя партии противников обскурантизма и клерикализма в стране; но, становясь популярным человеком, он все более и более делался популярным писателем, мало-помалу меняя научность на дилетантизм. Сделавшись безусловным поклонником дарвинизма, «апостолом» его, он отбросил строго научные приемы своего знаменитого учителя и не привил к себе неподражаемо высоких достоинств своего нового наставника в деле теорий… Приемы, подобные указанным, Геккель перенес из своих популярных книг в область научных трактатов. Последние его специальные сочинения носят на себе резкие следы дилетантизма».

Эволюция черепа хоботных: от самых древних (внизу) до современных (вверху)

К сожалению, путь от науки к дилетантизму в пропаганде и развитии эволюционного учения был впоследствии повторен и другими исследователями, а стремление некоторых эволюционистов быть большими дарвинистами, чем сам Дарвин, как в XIX веке, так и в наше время наносило и наносит ощутимый вред развитию эволюционного учения, вызывая в качестве ответной реакции на попытки показать незыблемость всех канонов теории Дарвина очередную волну антиэволюционизма и антидарвинизма.

ПОНЕМНОГУ О МНОГОМ

Время путешествий и пора туризма

Большинство животных очень привязаны к «родному гнезду». И только людьми горой овладевает «охота к перемене мест». Только нам знакомо странное чувство счастья, что приносят бесцельные скитания и путешествия. Подчас эта жажда «сменить обстановку» приводила в движение целые племена и народы. Древние мифы, религиозные ритуалы, произведения искусства снова и снова напоминают нам, что наша жизнь – одно великое путешествие.

Вся история Европы – даже в самые спокойные века – являет собой картину беспрерывных миграций. «На дорогах Римской империи можно было встретить разных людей, идущих пешком то в одном, то в другом направлении: ремесленники, купцы, площадные актеры, прорицатели, бродячие нищие философы-киники, которых особенно много появилось в первые века нашей эры… Иногда переселялись целыми семьями и оседали в новом месте надолго; иногда постоянно переезжали из города в город» (И.С. Свенцицкая).

Столь же легко покидали родину средневековые люди. Самый дух христианской религии гнал их в путь, писал Ж.Ле Гофф: «Человек лишь вечный странник на сей земле изгнания – таково учение церкви». В первые века ушедшего миллениума толпы школяров отправлялись на своих двоих в Париж, Болонью, Оксфорд, Салерно или иной отдаленный город, славившийся своей школой или университетом, дабы там юной душе и уму открылись новые богословские или светские истины. Не сидели на месте и подмастерья: они бродили по свету в поисках хлеба и работы. Важнейшим феноменом того времени были также странствия рыцарей. Эти походы, принимая форму то Реконкисты, то искания Святой земли, решительно меняли карту мира.

В XVI веке в дорогу устремились юные отпрыски аристократических фамилий. Они спешили свет повидать, да ума поднабраться. За ними тянулся целый шлейф слуг, лакеев, учителей, менторов, опекунов, дядек и кучеров Вся зта депутация оседала при дворе какого-нибудь монарха, где взрослеющий бонвиван обретал «политическую мудрость» и «разумный опыт», усваивал «правила придворного тона» и «куртуазные манеры». Наконец, после долгого «отпуска» он возвращался на родину, многое повидав и пережив, многому научившись.

Прошли столетия. В конце XIX века люди все чаще отправляются в путь. Залогом тому стало появление паровоза, парохода и современной почты, легко и быстро доставлявшей весточки издалека, а также оживленное дорожное строительство, охватившее не только Европу, но и другие части света.

Однако это означало также, что время путешествий подошло к концу. Путешественник XVIII века мог остановиться везде, турист XX века мог побывать везде. Серьезное, глубокое постижение других культур, присущее прошлым векам, сменилось беглым, мимолетным осмотром.

В наше время дальние поездки доступны всем и потому банальны и неинтересны. В те времена, когда путешественники отправлялись в дорогу, сидя в карете, расцвел увлекательный литературный жанр: «путевые очерки». Восемнадцатый и девятнадцатый века изобиловали подобной литературой. «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года» здесь соседствовало с «‘Письмами русского путешественника», а «Путешествие по Гарцу» встречалось с «Путешествием ко Святым местам в 1830 году».

Даты, донесенные названиями книг, знаменуют важный рубеж. Медлительные поначалу поезда все равно двигались в три раза быстрее, чем почтовые кареты. С их появлением расстояния между городами и странами уменьшились на две трети. «Век шествует путем своим железным» – писал Е. Баратынский уже в 1835 году. «Даже элементарные понятия о времени и пространстве пошатнулись. Железные дороги убили пространство, и нам остается лишь коротать время» – такой приговор изрек Генрих Гейне в следующем десятилетии – в 1843 году.

Появление авиации превратило романтику дальних поездок в скучнейшее «время ожидания». Несколько часов приходится созерцать в иллюминаторе однообразный фон. Древняя идея путешествия окончательно умерла. Главной целью человека странствующего стало не движение, а пребывание. Человек до предела уплотнил время и лишился пространства.

ЛЮДИ И БОМБА

Недавно я имел возможность повидаться и слегка побеседовать с 93-летним Эдвардом Теллером. В его Стэнфордских краях состоялась встреча трех водородных бомб – британской, советской и американской. Это помогло мне завершить сочинение на тему, которую я давно обдумывал.

Геннадий Горелик

Две Параллели Между Тремя Перпендикулярами: Андрей Сахаров, Роберт Оппенгеймер, Эдвард Теллер

Даже тем читателям, кто в школе был отличником по геометрии, я бы не советовал пытаться изобразить заглавие статьи на бумаге в виде чертежа. Ничего не получится. Сам пробовал – а у меня с математикой было все в порядке.

Но то, что невозможно начертить на бумаге, оказалось возможным в жизни – в той хитро закрученной практической жизни, которую история XX века предложила трем физикам-теоретикам, перечисленным в подзаголовке.

Отцы военно-ядерного века

Русскоязычному читателю вряд ли надо напоминать, что Андрей Сахаров – отец советской водородной бомбы. На том же газетно-условном языке Роберт Оппенгеймер – отец атомной бомбы, а Эдвард Теллер – отец водородной (уже без географического эпитета). Не буду объяснять здесь степень условности этих титулов. Скажу только, что Роберт Оппенгеймер получил свой титул за организаторские заслуги – он возглавлял мощную научную команду, создавшую первое ядерное оружие. Эдварду Теллеру титул принесли его способности политико- изобретательские – он убедил руководителей США, что делать водородную бомбу необходимо, и выдвинул ключевую физическую идею. Титул же Андрея Сахарова основан целиком на его научном изобретательстве. (Сейчас вряд ли уже кто удивится, что выражение «отец советской атомной бомбы» осталось без применения, – слишком велик был вклад разведки.)

Титульное сходство отцов военно- ядерного века на первый взгляд усиливается от того, что Андрей Сахаров усматривал «разительные параллели» между собой и двумя его американскими (анти-)коллегами.

Но самое поразительное – то, что он видел сразу обе параллели. В этом я убедился, когда одна из них в 1992 году привела меня в Америку. Меня пригласили на конференцию «Наука и власть» – сделать доклад о «деле Сахарова». Второй – параллельный – доклад делал американский историк о «деле Оппенгеймера». Слушая докладчика, я диву давался, как можно сопоставлять столь разные дела.

«Дело Оппенгеймера» состояло в том, что его в 1954 году лишили допуска к секретным сведениям. При этом он мог защищать свою позицию в ходе специального слушания, на котором в его защиту выступали коллеги. И это в большой степени гласно, с публикацией стенограмм и обсуждением в прессе. Лишение допуска к оружейным секретам не повредило положению Оппенгеймера в науке – он оставался директором престижного института (одним из сотрудников которого был Эйнштейн). Сравнимо ли это с тем, что выпало на долю Сахарова: тотальная клевета, круглосуточный надзор спецслужб, бессудная ссылка, общественная изоляция, принудительное кормление и прочие советские прелести?!

А американские же участники конференции, вполне симпатизируя Сахарову, недоумевали вполголоса, как это он мог смотреть на Оппенгеймера и Теллера «с равным уважением». Ведь для американской прогрессивной общественности, говоря советским языком, это вписанный в анналы пример ученых, стоявших по разные стороны баррикады. Языком газеты «Правды», Теллер «обвинил в измене своего коллегу Р. Оппенгеймера за то, что тот выступил против дальнейшей разработки ядерного оружия».

В изложении Сахарова ситуация выглядит иначе: в конце сороковых годов Оппенгеймер пытался затормозить работу над американской водородной бомбой, считая, что в этом случае и СССР не будет создавать свое сверхоружие (не ведая, что Сахаров и его коллеги уже приступили к термоядерным исследованиям). Теллер же советской державе не доверял полностью и считал, что только американская военная мощь способна удержать СССР от безудержной экспансии. Поэтому он призывал к скорейшему созданию американского термоядерного оружия и выступил за отстранение Оппенгеймера от оружейных дел. Преобладающая часть американской научной общественности расценила это выступление Теллера как недопустимое нарушение этических норм, за что его подвергли пожизненному бойкоту.

Сахаров смотрел «на эго трагическое столкновение двух выдающихся людей» своим взглядом: «Каждый из них был убежден, что на его стороне правда, и был морально обязан идти ради этой правды до конца».

Сосредоточимся на гуманитарной стороне этого противостояния, оставив в стороне вопрос технический, стоявший тогда, – возможно ли вообще создать водородную бомбу История показала правоту оптимизма Теллера (если можно так говорить о столь невеселом предмете, как водородная бомба). Однако надо признать, у тогдашнего пессимизма были серьезные основания. А кроме прочего, взгляд на техническую возможность зависит от того, насколько эта возможность желательна или нежелательна.

Если говорить о политической проницательности, то Сахаров фактически соглашался с точкой зрения Теллера. Сахаровский опыт обшения с Берией и его преемниками говорил, что советские руководители «ни в коем случае не отказались бы от попыток создать [новое оружие]. Любые американские шаги временного или постоянного отказа от разработки термоядерного оружия были бы расценены либо как хитроумный, обманный, отвлекающий маневр, либо как проявление глупости или слабости. В обоих случаях реакция была бы однозначной – в ловушку не попадаться, а глупостью противника немедленно воспользоваться».

Для позиции Оппенгеймера у Сахарова нашлось лишь то доброе слово, что она «была не бессмысленна» (поскольку впервые о водородной бомбе заговорили американцы).

Шел против течения или запродался военно-промышленному комплексу?

Загадочнее всего, однако, моральная сторона дела. Ведь суровый приговор Теллеру вынесло общественное мнение, а «судьями» были высокоинтеллектуальные и свободомыслящие коллеги-физики. Те же самые судьи спустя полтора-два десятилетия выступили в защиту самого Сахарова. Тем не менее он назвал отношение американских коллег к Теллеру «несправедливым и даже неблагородным».

Но может быть, Сахарову издалека было хуже видно и он просто мерил на свой – благородный – аршин, считая, что «Теллер исходил из принципиальных позиций в очень важных вопросах»? Сахаров полагал, что Теллер «шел против течения, против мнения большинства», но, быть может, на самом деле права была газета «Правда», согласно которой, «этот господин давно запродал свой талант военно- промышленному комплексу США» и просто выполнил очередной приказ этого монстра? Ведь и американская либеральная общественность в данном случае, по существу, соглашалась с «Правдой», хотя и использовала другие слова.

Что же именно сказал Теллер 28 апреля 1954 года, после чего его жизнь круто изменилась? На прямой официально заданный вопрос: «Считаете ли вы, что доктор Оппенгеймер нелоялен по отношению к Соединенным Штатам?» Теллер ответил прямо: «Я не хочу сказать ничего подобного. Я знаю Оппенгеймера как человека чрезвычайно активного и очень сложного мышления, и думаю, с моей стороны было бы самонадеянным и неправильным пытаться анализировать его мотивы. Но я всегда полагал и полагаю сейчас, что он лоялен по отношению к Соединенным Штатам. Я верю в это и буду верить до тех пор, пока не увижу очень убедительное доказательство противоположного».

На следующий вопрос – считает ли он, что «Оппенгеймер представляет собой угрозу для национальной безопасности» – Теллер ответил не менее прямо: «В большом числе случаев мне было чрезмерно трудно понять действия доктора Оппенгеймера. Я полностью расходился с ним по многим вопросам, и его действия казались мне путаными и усложненными. В этом смысле мне бы хотелось видеть жизненные интересы нашей страны в руках человека, которого я понимаю лучше и поэтому доверяю больше. В этом очень ограниченном смысле я хотел бы выразить чувство, что я лично ощущал бы себя более защищенным, если бы общественные интересы находились в иных руках».

Последней фразы оказалось достаточно, чтобы Теллер стал изгоем в среде, которую считал своей. На пальцах одной рукой можно пересчитать физиков, которые не отвернулись от него. При этом, в сущности, никто не ставил под сомнение, что Теллер честно выразил свое личное отношение к Оппенгеймеру, – их противостояние по проблеме термоядерного оружия длилось уже несколько лет и было известно.

В вину Теллеру поставили то, что он дал в распоряжение властей довод отстранить Оппенгеймера от военнонаучных дел. Насколько этот довод помог властям, сказать трудно. Правительство и без того хотело избавиться от отца атомной бомбы, почему-то невзлюбившего бомбу водородную. И наконец, сам Оппенгеймер сильно облегчил задачу своим недругам, когда признал, что некогда сознательно давал ложные показания представителям службы безопасности, и объяснил эту свою ложь слишком просто: «Потому что я был идиот». Маловразумительная и высокомерная лаконичность.

Лаконичность, видимо, ценится больше, чем вразумительность. Во всяком случае, так можно подумать, если иметь в виду два высказывания Оппенгеймера, прочно вошедшие в анналы ядер но го века.

В ноябре 1947 года Оппенгеймер публично заклеймил свою профессию: «физики познали фех. и это знание они уже не могут утратить». Это высказывание всерьез и надолго (если не навсегда) ввело в заблуждение гуманитарную часть прогрессивной общественности. Сорок лет спустя писатель Алесь Адамович допытывался у Сахарова о «комплексе Оппенгеймера», о синдроме вины физиков и не верил своим ушам, когда услышал, что не было ничего такого у знаменитого гуманитарного физика.

У многих физиков, включая Сахарова, было чувство профессиональной и моральной ответственности, побуждавшее их объяснять обществу, что ядерное оружие – это не просто новый тип оружия, что ядерная война смертельно опасна для человечества. Но грех – это нечто другое, это некое конкретное действие, совершенное человеком в определенное время и в определенном месте. В том ли был грех, что физики в Великобритании и США начали разработку ядерного оружия – в самом начале мировой войны, когда были серьезные причины думать, что такая работа ведется в гитлеровской Германии (где было открыто деление урана)? Или грех был в том, что в 1945 году, после победы Объединенных Наций в Европе (или в Азии) физики не устроили погром в своих ядерных лабораториях и не уничтожили все свои отчеты и все оборудование?

Если кто-то из физиков мог чувствовать свой личный атомный грех, то это четверка светил, которая 16 июня 1945 года рекомендовала правительству США применить атомное оружие против Японии. Четверку составили три нобелевских лауреата (Э. Лоуренс, А. Комптон, Э. Ферми ) и Оппенгеймер, который, наверно, сыграл не последнюю роль, раз подписал документ от имени всех четверых. Надо, правда, иметь в виду, что атомную бомбардировку Японии считали оправданной многие физики, лично не причастные к этой рекомендации (как, например, главный теоретик Лос-Аламоса Ганс Бете, пользующийся огромным уважением за свои научные и моральные качества). Они доверяли военным расчетам, согласно которым продолжение войны с Японией неядерным оружием привело бы к гораздо большим потерям и солдат, и гражданского населения. Никто не доказал, что неядерные массированные бомбардировки Токио гуманнее атомной бомбардировки Хиросимы. Или что «доядерные» массовые злодеяния Второй мировой войны, совершенные до 6 августа 1945, уступают «ядерным». Так или иначе, нет исторических данных считать, что Оппенгеймер познал свой фех, совершенный 16 июня 1945 года, и спустя два года распределил его на всех физиков.

Другая лаконично-загадочная фраза Оппенгеймера родилась в 1954 году по поводу успешной идеи водородной бомбы: «Когда вы видите что- нибудь технически аппетитное, вы устремляетесь вперед и делаете это, а спорить о том. что с этим делать, начинаете уж после того, как достигли технического успеха». Эта формулировка безответственного технического професса подчеркивает противоречивость предыдущей позиции Оппенгеймера – оппозиции созданию водородной бомбы. Против он был по двум главным основаниям: утверждая моральную неприемлемость нового оружия массового уничтожения и говоря о его технической неосуществимости. Но если нечто неприемлемо этически, то какая разница, насколько оно осуществимо технически? А если нечто неосуществимо, то зачем говорить о моральности? И как согласовать аморальность водородной бомбы и моральность атомной?

Конечно, у этих «крылатых выражений» Оппенгеймера был многосложный реальный контекст, но и в голом виде они позволяют понять, что имел в виду Теллер, говоря о сверхподвижном и усложненном мышлении Оппенгеймера.

Похоже, что сильный интеллект Оппенгеймера был ему самому не по силам – не по моральным силам, и что он сам страдал от этого, но не хотел использовать свой интеллект для самозашиты. Горе от ума, можно сказать.

Психологическая незащищенность Оппенгеймера усиливала желание коллег защитить его от несомненно предвзятых властей. Лаже если коллеги и смотрели скептически на некоторые особенности его личности.

Теллер, однако, не делал Оппенгеймеру скидок, когда публично и прямо высказал свое мнение о нем. Жизненные интересы страны он поставил выше интересов своего коллеги.

Беда, однако, что мало кто поверил в такой мотив Теллера. Своим пониманием жизненных интересов страны он слишком отличался от коллег, также размышлявших о возможности ядерного мира и о способах предотвратить войну. Все они думали о шахматной партии мировой политики, в которой соперником США выступал Советский Союз. Что на уме руководителей этой закрытой страны, было не ясно, но без какого-то представления об их целях и возможных средствах достижения целей вообще нельзя предвидеть ответные ходы соперника. Оппенгеймер, к примеру, в мае 1945 года обращал внимание вершителей американской ядерной политики, что «Россия всегда была очень благожелательно настроена к науке», и предлагал поделиться с Россией общей информацией об ядерном оружии без особых деталей.

Теллер держался совсем другого взгляда. По его мнению. Советский Союз нарушит любые правила шахматной игры, если сочтет это выгодным для себя. Может, например, устроить «китайскую ничью», смахнув фигуры с доски, а то и просто – под шахматной доской – пырнуть ножом. Соблюдать правила он станет только под угрозой возмездия.

Такую позицию Теллера многие считали «антисоветской паранойей», а поскольку в других отношениях Теллер проявлял здравомыслие, не верили в его искренность. Легче было предположить, что показным суперантисоветизмом Теллер прикрывает какие-то личные пели – желание отомстить Оппенгеймеру, нездоровое пристрастие к большим взрывам, амбицию войти в мировую историю или просто желание иметь устойчивое государственное финансирование для своих научных развлечений.

И в самом деле, что такое мог знать Теллер о СССР, чего не знали его коллеги? Неужели он был проницательнее их всех?

Антикоммунист и два его просоциалистических друга

Долгое время в ходу было только одно объяснение – что в своей венгерской юности Теллер отведал коммунистического строя и понял, что это такое. Но это объяснение трудно принять всерьез. В 1919 году, когда коммунисты пришли в Венгрии к власти, Теллеру было всего 11 лет, да и не успели коммунисты тогда в Венгрии развернуться.

Гораздо более реалистическую – личную – причину своего антисоветизма Теллер раскрыл лишь несколько лет назад. Он никогда не бывал в Советском Союзе, но получил важную информацию о его строе благодаря двум своим друзьям. Со Львом Ландау Теллер подружился в Копенгагене в самом начале тридцатых годов, а с Ласло Тиссой дружил еще со старших классов школы. С обоими у Теллера были совместные работы по физике, для обоих физика была главным делом в жизни, но вместе с тем оба считали социализм светлым будущим человечества и верили тогда, что это будущее созидается в Советском Союзе. У Теллера не было социалистических предрассудков, но это не мешало ему дружить с обоими просоциалистами и хорошо знать их различия.

Страстный Ландау, каким его знал Теллер в начале тридцатых годов, не уставал высмеивать устои буржуазной жизни и гордился своей советской страной. А Тиссу – спокойного и уравновешенного – в 1932 году арестовали вместе с группой его коммунистических знакомых. Он просидел 14 месяцев в тюрьме хортистской Венгрии, где Теллер навещал его, помог ему завершить и опубликовать научную работу. Выйдя из тюрьмы, Тисса не мог найти себе места в науке, и по рекомендации Теллера отправился в Харьков, где под руководством Ландау расцветала мощная физическая школа. В Харькове Тисса провел около трех лет, зашитил диссертацию, выучил русский язык и уже начал читать лекции студентам, когда грянул 37-й год – Большой Террор. Тисса своими глазами увидел, как разоряли научный центр – один из лучших в стране, как арестовывали поглощенных наукой людей. Ландау бежал в Москву, но и его арестовали спустя год. Тисса чудом выскользнул из советской страны, оставив там и свои социалистические иллюзии. Встретившись с Теллером в США, он рассказал ему обо всем увиденном.

Теллер вспоминал: «Вторую мою опубликованную работу в физике я сделал совместно с моим хорошим другом Л. Тиссой. Вскоре после нашего сотрудничества в Лейпциге он был арестован венгерским фашистским правительством как коммунист. Он потерял возможность найти работу в науке, и я порекомендовал его моему ДРУГУ Льву Ландау в Харькове. Несколько лет спустя Тисса посетил меня в США. У него больше не было никаких симпатий к коммунизму. Лев Ландау был арестован в СССР как капиталистический шпион! Для меня значение этого события было даже больше, чем пакт между Гитлером и Сталиным. К 1940 году у меня были все причины не любить и не доверять СССР».

Надо знать Ласло Тиссу, чтобы понимать, насколько он надежный свидетель. Математически точный и поглощенный наукой. Соединяющий уважение к гениальным коллегам прошлого с ясным критическим отношением к их заблуждениям. С 1941 года до настоящего времени он работает в одном и том же месте, в Массачусетсском технологическом институте (одном из лучших университетов США).

Ганс Бете

У Теллера были все основания доверять такому свидетелю и другу. И то, что другой его социалистический друг, физик мирового класса Лев Ландау арестован, а первоклассный научный институт разгромлен без каких- либо понятных причин, сказало физику Теллеру о советском режиме больше, чем известные международные политические явления. Он пришел к выводу, что «сталинский коммунизм не намного лучше, чем нацистская диктатура Гитлера».

Впоследствии Теллер не видел причин менять свой вывод, ведь с 1937 года в социальном строе СССР ничего существенного не изменилось. Теллер больше никогда не виделся с Ландау и не знал, что если бы они встретились, то сошлись бы в своих политических опенках.

Благодаря «спецтехнике» и агентам КГБ мы знаем, что думал Лев Ландау о советском режиме в 1956- 1957 годах: «…наша система, как я ее знаю с 1937 года, совершенно определенно есть фашистская система, и она такой осталась и измениться так просто не может. <…> Пока эта система существует, питать надежды на то, что она приведет к чему-то приличному, никогда нельзя было, вообще это даже смешно. <…> То, что Ленин был первым фашистом, – это ясно. <…> Вопрос о мирной ликвидации нашей системы есть вопрос судьбы человечества по существу. <…> Наши есть фашисты с головы до ног. Они могут быть более либеральными, менее либеральными, но фашистские идеи у них».

Ласло Тисса

Два физика-теоретика в разных странах, с разными социальными биографиями и исходными позициями, пришли к одному и тому же выводу. Это говорит в пользу вывода. И добавляет к перечисленным в названии статьи четвертого физика-теоретика – Льва Ландау. Отнести его к отцам ядерногооружия язык не поворачивается. Он с отвращением относился к оружейной работе, хотя и внес в нее весомый вклад (о чем говорят звание Героя Социалистического Труда и две Сталинские премии). Для него лучше подходит титул «отчим».

Возникает, однако, загадка, почему Теллер так долго не раскрывал столь существенную причину своей «антисоветской паранойи»? Недавно мне представилась возможность прямо спросить Эдварда Теллера, почему он лишь в 1998 году рассказал историю о своих двух просоциалистических друзьях, на своей шкуре испытавших советский социализм. Оказалось, что он не знал о столь решительной антисоветской эволюции Ландау (увы, мои американские публикации о Ландау до него не дошли). А на мой вопрос Теллер не дал прямого ответа, сказал лишь, что не его дело рассказывать истории…

Поэтому историкам надлежит измышлять гипотезы. Моя гипотеза состоит в том, что в долгие времена холодной войны Теллер не упоминал эту свою информированность, потому что не хотел повредить Ландау и его близким и, отлично зная свою мрачную общественную репутацию, не хотел обременять ею друга юности Ласло Тиссу. Подобное отношение Теллера проявилось, например, когда он впервые встречался с Еленой Боннэр в 1986 году (она приехала в США для операции на сердце) и предложил ей держать их встречу в тайне от прессы – чтобы не повредить делу Сахарова.

Исчезновение с политической карты мира Советской империи и закрытие (открытие?) социалистического лагеря изменило ситуацию и несколько улучшило общественную репутацию Теллера. Советский «социализм» не выдержал соревнования с капитализмом – в полном соответствии с гениальным указанием т. Ленина, что победит тот строй, который обеспечит наивысшую производительность труда. Важнейшей частью соревнования двух систем была гонка научно-технических вооружений, где Теллер был одной из ключевых фигур.

Лев Ландау

Клаус Фукс

Кто отец водородной бомбы и кто ее мать?

Позицию Теллера слишком многие здравомыслящие люди на Западе слишком долго считали антисоветской паранойей, а то и симуляцией грозной болезни. И это недоверие распространялось на все, что говорил Теллер. В частности и в особенности, ему с давних пор ставилось в вину, что он старался преуменьшить роль Станислава Улама в рождении американской водородной бомбы (закрепилось название «конфигурация Теллера- Упама»). По этому поводу в фольклоре американских физиков имеется фраза, якобы сказанная кем-то знающим истинное положение: Теллер, возможно, и отец водородной бомбы, но Улам наверняка спал с ее матерью.

Рождение научной или технической идеи нередко окружено густой пеленой, и бывает трудно разделить происходившее на отдельные элементы – психологические импульсы, конкретные идеи, критические реакции. История науки свидетельствует, что это нелегко даже непосредственным участникам событий. А когда речь идет о совершенно секретной науке, это трудно даже историкам науки – слишком мало им позволено знать.

То, что ситуация Улама и Теллера непроста, видно из позиции Ганса Бете, в моральной репутации и информированности которого сомнений ни у кого нет. Выступая в 1954 году на слушаниях по «делу Оппенгеймера» (и защищая его), Бете сказал о «совершенно блестящем открытии» Теллера, о его «гениальном прозрении». Не «Теллера и Улама», не «Теллера и других», а просто Теллера. Парадоксально, но сам Теллер не соглашался со столь высокой оценкой своего вклада и утверждал, что речь идет лишь об «относительно небольшой модификации идей, известных в 1946 году».

Смотря на этот парадокс через призму политиканства, можно предположить, что тогда, в пятидесятые годы, оба – и Бете и Теллер – кривили душой, каждый ради своей «ненаучной» цели – защитить или обвинить Оппенгеймера.

Однако сорок лет спустя к мнениям американских авторитетов неожиданно добавилось – из рассекреченных советских архивов – «вещественное доказательство». Это – сообщение, переданное советской разведке в 1948 году Клаусом Фуксом, атомным шпионом №1, физиком «блестящего ума», «одним из наиболее выдающихся в области атомной энергии». В кавычках приведена оценка Бете вскоре после ареста Фукса в начале 1950 года.

Это сообщение содержало схему, запатентованную Фуксом (совместно с математиком фон Нейманом) в 1946 году, когда онещеработал в Лос-Аламосе. Глядя на эту схему «вооруженным глазом», можно понять резон Теллера, когда он говорил об «относительно небольшой модификации и идей, известных в 1946 году». Соответственно, появляется основание признать Фукса дедом водородных бомб – и американской, и советской (и британской, которой он занимался по штату).

Однако, зная, что американским (советским) физикам понадобилось 5 (6) лет, чтобы осознать (переоткрыть) потенциал этой схемы, можно понять и резон Бете, и необходимость «родительских» усилий.

А в итоге ясно, что мы имеем дело с историко-научным вопросом, на который нет простого однозначного ответа. Как бы его ни хотелось любителям черно-белой «ясности» в представлении исторической реальности.

Старые черно-белые привычки трудно умирают в нашем разноцветном мире. Недавно 93-летний Теллер впервые отметил заслугу молодого (в 1951 году) физика Ричарда Гарвина в превращении идеи водородной бомбы в реальность. Необычность происшедшего в том, что в течение десятилетий Р. Гарвин, один из самых авторитетных американских военно-научных экспертов, открыто противостоял Теллеру (по так называемой проблеме «Звездных Войн»).

Что это значит? Что для Теллера истина все-таки дороже многого? Нет, считает Ричард Роудс, автор книги об истории водородной бомбы. Он видит Теллера «наскрозь» и уверен, что, восхваляя 23-летнего аутсайдера, Теллер фактически говорит» что «парни из Лос-Аламоса не могли резать горчицу».

Признанная историческая реальность – что физики Лос-Аламоса «не желали резать горчицу» = работать над водородной бомбой. Почему – это предмет многих исследований, но важнейшая предпосылка этих исследовании – почему так сильно хотел водородную бомбу Эдвард Теллер. И понять это помогает просоциалистический друг Теллера – Лев Ландау.

Что бы сказали американские леволибералы, если быещев пятидесятые годы узнали о тогдашнем отношении Ландау к советскому режиму? Ведь этот человек в начале тридцатых годов открыто выражал свои просоветские чувства и мысли, провел в советской стране всю свою жизнь, один год этой жизни в советской тюрьме, а после этого вел жизнь привилегированной научной элиты. Антисоветские взгляды Ландау никак не помогали ему в жизни, они ставили его жизнь под угрозу. Но основаны эти взгляды были на ег о личном опыте.

Здесь собирают бомбу

Опыт и теория

Здесь уместно вспомнить, что мы говорим о политических взглядах физиков-теоретиков, профессия которых состоит в том, чтобы на основании опыта, на основании разнообразных экспериментальных данных создавать теории. В этой профессии важно и уметь выбрать решающий эксперимент, и смело его осмыслить, невзирая на инерцию мысли коллег. К примеру, в давно известном эксперименте Галилея – как (одинаково) падают с башни разные шары – Эйнштейн усмотрел искривление пространства-времени. Его коллегам это могло казаться «геометрической паранойей», пока Эйнштейн не построил работоспособную теорию гравитации.

Физика советского социализма предоставила Льву Ландау уникальный личный опыт, и он сделал теоретический антисоветский вывод, на который почти никто из его коллег не осмеливался.

Эдвард Теллер – за океаном-сделал тот же антисоветский вывод на основе «экспериментальных данных», полученных его когда-то просоветскими друзьями.

Клаус Фукс тоже был теоретиком высокого класса, но в его распоряжении был совсем другой жизненный опыт. Он вырос в семье немецкого пастора, в атмосфере социального служения и уважения к человеческой личности. Наступающий на Германию фашизм побудил студента-физика искать более действенную антифашистскую силу, чем христианский социализм, и он вступил в коммунистическую партию. После прихода Гитлера к власти Клаус Фукс вынужден был, спасаясь от гестапо, бежать в Англию. Он успел завершить образование и проявить свой талант в физике, но когда началась война, его вместе с другими немцами в Англии, в том числе нацистами, интернировали. Выпустили его из лагеря лишь через семь месяцев.

Столь внушительный западноевропейский опыт вместе с недостатком реального знания о СССР помогли Фуксу подчинить свою судьбу советскому социализму – бескорыстно рискуя жизнью. А приняв это решение, он успешно скрывал свои политические симпатии. У хорошо знавшего его Г. Бете «не было никаких причин <…> считать его просоветски настроенным. Фукс всегда держался поодаль от всяких политических разговоров». По поводу ареста Фукса Бете заявил, что это «полный сюрприз для него и что теперь он не знает, кому вообще он может доверять, поскольку всегда считал Фукса абсолютно лояльным и заслуживающим доверия».

Взрыв американской бомбы над атомом Мороруа

Если бы Фукс не столь тщательно скрывал интерес к Советской России, он мог бы узнать важные «экспериментальные факты» об этой стране, не выходя за пределы секретной ядерной лаборатории Лос- Аламоса. Рядом был Эдвард Теллер. Еще ближе были Рудольф и Евгения Пайерлсы, вместе с которыми Фукс прибыл из Англии и в доме которых был своим человеком. Евгения Пайерлс, урожденная Женя Каннегисер, участвовала в двадцатые годы – вместе с Ландау – в знаменитом джаз-банде молодых ленинградских физиков. Она много чего знала о родной стране, что могло пошатнуть заочный социалистический идеал Фукса. Но, судя по всему, ни ей, ни Теллеру не приходило в голову, что этого тихого, скромного, аполитичного физика могут интересовать подобные вещи.

Есть соблазн сказать, что Фукс был не столь уж хорошим теоретиком, раз он не заботился о расширении экспериментального основания своей политической картины мира.

Уберегает от этого соблазна пример другого теоретика, который жил прямо посреди первой страны социализма и со взгляда которого начинается эта статья.

Как жизненный опыт отца советской водородной бомбы превратил его в правозащитника, заслуживает отдельного рассказа и даже подробной книги («Андрей Сахаров: Наука и Свобода», 2000). Но и без подробностей ясно, что честности и смелости этому теоретику было не занимать. И все же для него долгое время густой туман систематической государственной лжи скрывал суть советской власти. Даже проницательному теоретику трудно увидеть истину в непрозрачном мире. Наученный своим горьким опытом жизни в закрытом иллюзорном мире, Андрей Сахаров стремился открыть свою страну и обнаружил в правах человека, и прежде всего в интеллектуальной свободе, единственное надежное средство обеспечить мир и прогресс человечества.

Испытание водородной бомбы на Новой Земле, август 1953 года

Физики-теоретики, появившиеся в этой статье и сыгравшие важные роли в истории ядерного века, сильно отличались друг от друга. Можно сказать, все они взаимно перпендикулярны в психологическом пространстве. И нет особого смысла проводить параллели между этими перпендикулярами. Но есть смысл смотреть на них всех вместе, чтобы лучше понять многомерный сюжет холодной ядерной войны и увидеть, что путь от войны к миру, предложенный одним из этих физиков-теоретиков, заслуживает Нобелевской премии.

РЕПОРТАЖ ИЗ ЕГИПТА

Ольга Томашевич

Пирамида в поперечном разрезе

Пирамида в Абу-Роаше (внизу). На карте французского художника Ж.-К. Гольвена, воссоздавшего древний Египет времён фараонов, точкой отмечено ее местоположение.

Статья вторая. Первая – см. «Знание -сила*. 2001, №8.

Джедефра вовсе не был проклят потомками

В интригующую семейную историю эпохи IV династии Р. Штадельманн добавил трогательное предположение: возможно, реставрационные работы в незавершенной пирамиде Абу-Роаша провел Менкаура, так как Фл. Питри, один из «отцов-ос новател ей» археологии в Египте, нашел фрагмент трона от диоритовой статуи с надписью (иероглифы «мен» и «Ра» – вероятно, части имени Менкаура, греч. Микерина). Как справедливо указывает Р. Штадельманн, находка может свидетельствовать о поминальном культе Джедефра, вовсе не проклятого потомками…

Ну вот, опять. Ладно, мы завернули за угол и…

Как выглядит стандартный вход в пирамиду? Счастливцы, посетившие усыпальницу Хуфу, не напрягайте память – вы попали к нему благодаря пробитому грабителями проходу, а настоящий располагается на пятнадцать метров выше! Утешает только то, что «грабительский» проход, вероятно, очень древний и лишь на несколько веков моложе пирамиды. Стандартный вход в пирамиду – это квадратное отверстие со стороной 1,05 метра, согнулся, полез и не забывать о голове! Некоторое представление о стандартном входе можно составить по пирамидам цариц рядом с усыпальницей Хуфу в Гизе, кстати, они часто доступны для туристов.

В Абу-Роаше – ничего подобного. Нам открылся широкий, метров пяти, идущий вниз под углом около 22 градусов входной коридор. Его длина – 49 метров (почти как Великой галереи в пирамиде Хуфу, но это отдельная песня – точнее, Гимн человеческому гению). Знакомые по другим пирамидам современные деревянные мосточки с поперечными планками влекут вниз, но перильцев по бокам нет. Зато над нами не мертвое искусственное освещение, а бирюзовое египетское небо, в котором, как положено со времени она, «висит» сокол, воплощение бога Солнца Хора и земного образа фараона.

Переполняемые восторгом и нетерпением, спускаемся. Последняя часть мосточков выглядит довольно опасно, угол явно возрос – Сильви заявляет, что остается здесь курить, а мы, обвешанные техникой, как японские туристы, балансируем на шаткой лоске. Некстати вспоминается: «Идет бычок, шатается, вздыхая на ходу, вот доска кончается, сейчас я упаду». По гороскопу я «Телец», поэтому ощущения бычка мне сильно понятны. Но вот – предел египтологических мечтаний: мы в погребальной камере царя Джедефра.

Впрочем, погребальной камерой это назвать довольно сложно – уж слишком просторно, 24x11, а глубина – 20 метров. Просто бальная зала какая-то. Для сравнения: у Хуфу тоже довольно большая погребальная камера, но не настолько – 10,45x5,20. В этом отношении Джедефра всех переплюнул, правда, вероятно, она не планировалась столь огромной – ведь пирамида, возможно, осталась недостроенной. Кроме того, погребальную камеру могли увеличить грабители: они сняли облицовочные блоки с ее стен. Еще совсем недавно эта вырезанная в скальном грунте зала была засыпана камнями.

Даже недостроенные пирамиды могут быть сногсшибательными

Вероятно, первым эту пирамиду изучал и обмерял в 1837 году английский инженер Джон Перринг по поручению исследовавшего пирамиды полковника Ричарда Говарда Виза (блестяще работала британская разведка). Эта пара прославилась в 1837 году взрывом в погребальной камере Хеопса, «благодаря» которому над ней были обнаружены так называемые разгрузочные камеры. Перрингу пришлось раскапывать основание пирамиды в Абу-Роаше. Внутри нее, в глубокой яме он обнаружил следы кладки из качественного известняка, предположительно остатки облицовки погребальной камеры или других внутренних помещений. Часто погребальные покои отделывались гранитом, как, например, у Хуфу, но в пирамидах Абусира, куда потом отправился и где успешно поработал Джон Перринг, белым известняком из Туры облицованы камеры и коридоры. Было бы здорово отправиться вслед за британским инженером в подземелье ступенчатой пирамиды Джосера в Саккаре и далее в удивительные усыпальницы Дахшура – но в Египте около ста пирамид, и как выяснилось, даже недостроенные могут быть сногсшибательными.

В 1843 году в Абу-Роаше поработала Прусская экспедиция под руководством уже не военного, а профессионального египтолога (и одного из лучших за всю историю науки) – Карла Рихарда Лепсиуса. Он тоже сделал обмеры и чертеж пирамиды. Согласно его данным, стены достигали высоты более двенадцати метров! А положиться на данные Лепсиуса можно на 99 процентов (я читала его путевой дневник, хранящийся в архиве Прусской академии наук в Берлине, – руки опускаются, что можно сделать в науке после таких титанов?). Лепсиусу принадлежит и обследование расположенного поблизости другого загадочного сооружения, которое многие считают недостроенной пирамидой.

Абу-Роаш. Входной коридор в пирамиду Джедефра

В конце прошлого века в Абу-Роаше немного поработал великий археолог Флиндерс Уильям Мэтью Питри. Подобно своему соотечественнику Дж. Перрингу, он особенно заинтересовался внутренним устройством сооружения. Питри нашел здесь фрагмент гранита, принадлежавший, по его мнению, саркофагу царя. К сожалению, примерно в те же годы памятник очень пострадал – в очередной раз там устроили каменоломни.

Наконец, ровно сто лет назад основательно занялась Абу-Роашем и кое-что получила «в награду от Джедефра» маленькая экспедиция Эмиля Шассина, но в пирамиде французы вынуждены были отступить. Процитирую В. Замаровского: «Шассина сделал попытку проникнуть в погребальную камеру, однако в своем сообщении… с сожалением констатировал: «Я не мог приказать очистить ее из-за недостатка средств. Возможно, на ее дне, под массой камней, раздавленный их тяжестью, все еще находится царский саркофаг». Подобную проблему, в более скромных масштабах, решала и наша экспедиция, и каменный саркофаг нам тоже виделся «как живой», но об этом как-нибудь в другой раз.

До Второй мировой войны в Абу- Роаше поработали еще две французские экспедиции двух Пьеров – Лако и Монтэ, но кроме кратких отчетов, ничего основательного ими опубликовано не было. Затем там расположилась военная зона, до сих пор не пускающая археологов «на разведку» северной части плато.

В 1993 году совместная экспедиция Женевского университета и Французского института восточной археологии при участии египетской Службы древностей взялась за расчистку Абу-Роаша, начав с «нутра» пирамиды. Результат впечатляет – поразившая меня зала под открытым небом. Специально вызванные альпинисты укрепили грозящую сорваться с одного из углов кладку. Увы, царское погребение не было обнаружено.

Довольная произведенным эффектом и усиленно вредящая своему здоровью сигаретами, Сильви рассказывает, как несколько лет назад «черные археологи» взрывали здесь скальную породу динамитом в надежде что-то найти. Пока из их возможных находок на рынке ничего не всплыло.

А в древности практичные римляне (с 30 года до новой эры, после известной истории с Клеопатрой, Антонием и Октавианом, Египет стал римской провинцией) встали здесь военным лагерем, устроили в пирамиде каменоломни и наладили металлургическое производство. Подтем выступом входного коридора, где сидит и курит Сильви, вниз идут какие-то маленькие помещения – осматриваем их, но назначения не понимаем.

Абу-Роаш. Сильви Маршан. Входной коридор пмрамиды со дна погребальной камеры Джедефра

Мирослав Вернер, в течение многих лет возглавляющий чешскую экспедицию в другом столичном некрополе, Абусире, где стоят усыпальницы V династии, в своей очень подробной книге о пирамидах, вышедшей в 1997 году, предлагает три варианта реконструкции погребальной камеры пирамиды в Абу-Роаше:

– она была облицована гранитом и, подобно камере Хуфу, имела плоское перекрытие, а поэтому, возможно, систему «разгрузочных» камер;

– она была отделана известняковыми плитами и имела двухскатную крышу;

– тоже известняк, но потолок, сложенный уступами, как в погребальных камерах Снофру в Мейдуме и Дахшуре или как в великой галерее в пирамиде Хуфу (ложный свод).

Потрясенные, мы забыли, что в шести метрах от северной стороны пирамиды были обнаружены остатки внутренней окружной стены, а еще дальше – и внешней, некогда надежно отгораживавшей весь погребальный комплекс от мира прямоугольником (примерно 217x267). Ее толщина внушает уважение – два с половиной метра.

Мы подошли к устью «восходящей дороги» и залюбовались видом на долину. Потом пошли обратно на восток, но уже по краю плато. Далеко в дымке высились кристаллы пирамид Гизы.

А на юго-западном углу большой пирамиды Джедефра нас напрасно прождала ее маленькая напарница – так называемая пирамида-сателлит. Впрочем, сохранилась она скверно, и без помощи работающих здесь археологов ее, возможно, и не заметишь. Хотя, похоже, она не такая маленькая – сторона основания 25 метров (М. Вернер почему-то указывает 60). В Абу-Роаше – одни загадки, и это сооружение вызывает споры египтологов. Р. Штадельманн и П. Яноши (австрийский специалист по женским гробницам) считают его культовой пирамидой. В. Мараджольо и К. Ринальди, подчеркивая место ее расположения – не на традиционном для культовой юго-восточном углу, – склонны приписать ее погребению супруги царя.

Был ли сам Джедефра похоронен в Абу-Роаше?

Странный вопрос, и тем не менее пока на него невозможно ответить. Его имя найдено на каменной табличке из раскопок в Завиет эль-Ариане, в полутора километрах к югу от Гизы. Там располагаются остатки сооружения, очень сходного с памятником в Абу-Роаше. Причем там, на дне глубокой шахты, был найден неподписанный овальный саркофаг из гранита. Увы, за фараонами со времен I династии водится манера иметь несколько гробниц, хотя одной таблички маловато, чтобы приписать этот саркофаг Джедефра.

Некоторые египтологи полагают, что Джедефра собирался построить для себя в Абу-Роаше не пирамиду, а высокую мастабу – что-то типа гробницы царицы Хенткаус в Гизе или Шепсескафа в Саккаре, то есть нечто подобное половине пирамиды. Дело в том, что многие блоки вытесаны с углом наклона в 65 градусов, а это значит, что стороны сооружения круто устремлялись бы вверх, как в нижней части так называемой пирамиды со сломанными гранями царя Снофру в Дахшуре. Возможно, мы неверно называем этот памятник «недостроенной пирамидой», он и не предполагал завершения. Другие ученые хотят увидеть в Абу-Роаше основание ступенчатой пирамиды, как у первого царя эпохи Древнего царства Джосера. Оба последних фараона – достойные примеры для подражания, основатели династий, соответственно, IV и III. По мнению М. Вернера, стоит поразмыслить над хронологией – за восемь лет правления Джедефра должен был успеть больше сделать для своего последнего пристанища.

Джедефра вполне мог заказать себе памятник в архаическом стиле. Ведь если говорить о погребальной камере, то в период правлений Снофру и Хуфу очевидна тенденция располагать ее повыше в теле пирамиды, а здесь, в Абу- Роаше, мы видим возвращение старой традиции – запрятать саркофаг поглубже. Кроме того, сам способ строительства – широкая открытая траншея, завершающаяся огромной вертикальной шахтой (на плане это выглядит как буква «Т», основание которой – вход, а «шапочка» – сама погребальная камера). Черты «стиля Джосера» усматривает Марк Ленер в скудных остатках перекрытий.

Замечу, что для своего последнего пристанища Джедефра избрал не просто пустое плато. Абу-Роаш – место с традициями, здесь найдены погребения эпохи I династии, времени становления великого государства в дол и не Нила, и памятники с именами двух крупнейших царей (Аха и Ден). Возможно, ему была важна близость к Гелиополю. Ведь он «сын Ра», поэтому и удалился из Гизы от своего земного отца, Хуфу.

Если бы царь Джедефра построил «полноценную» пирамиду в Абу-Роаше, она была бы сопоставима с гробницей Мен каура в Гизе (плошадь основания 102,2x104,6, высота 65; сходно и намерение сделать гранитную облицовку) или Нефериркара в Абусире (сторона основания 105 метров, высота около 72, эти метры я буду помнить всегда, сама промерила, страху натерпелась). Р. Штадельманн полагает, что при угле наклона стороны в 60 градусов она могла достигать 92 метров! Совсем недурно.

И все-таки, прямо скажем, хотя и в гранитной оболочке, но средняя пирамидка – площадь основания в четыре раза меньше, чем у Хеопса. Однако расположена она была на высоком плато, 150 метров над долиной Нила, отсюда огромная Гиза как на ладони. Не исключено, что Джедефра вступил на престол уже немолодым (такой, как Хуфу. вряд ли уступил бы «порулить») и трезво оценил свои возможности. Так, при значительно меньших финансовых затратах Джедефра возвысился бы над Хуфу, чью гробницу, как, видимо, уже тогда было понятно, впрямую не переплюнуть. Судьба распорядилась иначе, но десятиметровая пирамида Джедефра все равно выглядит потрясаюше.

Р. Б. Вспомнилось, как однажды, на стажировке в Питере, я, еще совсем «зеленая» аспирантка, спросила у Олега Дмитриевича Берлева, уже очень известного в мире египтолога, что ему понравилось в Египте. Времена были сугубо советские, но уже чувствовались «сквозняки перемен» – Берлев побывал в Египте в качестве туриста (его Учитель, наш крупнейший ученый Юрий Яковлевич Перепелкин, в стране фараонов не был вообще никогда). Спросила и мысленно зажмурилась от испуга – думаю, сейчас скажет такое, что мне и не снилось, и придется изображать какое-то понимание на пустом месте. Ответ Мастера ошарашил: «Пирамиды. Когда мы подъезжали из Луксора в Каир на поезде, были сумерки, и их грани освещались…» Тогда я не поняла. Прошлым летом, 7 июля, Олега Дмитриевича не стало, и память часто возвращает меня к тому разговору.

Конечно, одно из самых известных сооружений на земле, единственное из семи чудес древнего мира, сохранившееся до нас, и т. д. и т. п., но сколько можно? О них написаны пирамиды книг, нагорожены пирамиды выдумок, некоторых они даже лечат, но боюсь, скорее окончательно сводят с ума. П ирамиды как тяжкий крест лежат на немногочисленных плечах египтологов, поэтому могут иногда вызывать раздражение, ведь далеко не все проблемы науки сводятся к ним. Подозреваю, что не только я, но и долго и специально занимавшиеся ими ученые не могут ответить на все вопросы, однако пока у нас нет никаких серьезных оснований подозревать, например, неземное происхождение пирамид.

Оставлю в стороне научную аргументацию, и так никак не завершу этот очерк, скажу только, что они столь органично, столь естественно «вырастают» на почве древнеегипетской культуры, что трудно отнести их к какой-то другой… Особенно это очевидно, когда ходишь между гробницами вельмож в Гизе, разглядывая еще сохранившиеся изображения и иероглифы, когда обмираешь от восторга над каменными сосудами и ловишь на себе взгляд инкрустированных глаз статуй в залах Каирского музея. Впрочем, они смотрят куда-то поверх нас – в счастливое гармоничное прошлое.

БЕСЕДЫ ОБ ЭКОНОМИКЕ

МЫ – не китайцы. К сожалению и к счастью

Продолжаем публиковать беседы профессора Евгения Григорьевича Ясина, бывшего министра экономики России; главы фонда «Либеральная миссия», на радио «Эхо Москвы».

Беседу ведет корреспондент радио Ольга Бычкова.

О. Бычкова: – Много говорят о том, что есть китайская модель экономики, которая гораздо эффективнее, чем отечественная, и у нее очень много поклонников в России. Насколько этот путь был бы осуществим в нашей стране ?

Е. Ясин: – Этот вопрос многие задают, все хотят знать, нельзя ли было, как китайцы, не разрушать диктатуру коммунистической партии, которая бы держала всех нас в кулаке, и под ее властным контролем провести все реформы. Но решение о политической демократизации у нас предшествовало экономическим реформам, оно было принято в 1988 году и стало необратимым фактором нашей жизни, и политической, и экономической. И слава Богу, потому что у нас ничего не стронулось бы с места, если бы не было демократизации.

О. Бычкова: – Если бы не была упразднена статья о КПСС и ее руководящей роли в политической и экономической жизни?

Е. Ясин: – Да, шестая статья прежней Конституции. Конечно, это повлекло много трудностей. Я думаю, что в значительной степени из-за этого распался СССР, произошли другие неприятные вещи. Сам я всегда придерживался мнения, что коммунисты все это создали, и хорошо бы, чтобы они же и разгребли завалы, как сделали это коммунисты в Польше, например. Вы знаете, что либерализацию цен в Польше провело не либеральное правительство М азовецкого- Бальцеровича, а правительство Мечислава Раковского, последняя польская коммунистическая власть, осенью 1989 года? Я до сих пор к Раковскому испытываю поэтому чувство признательности. Он как бы взял на себя эту грязную работу.

Я вблизи наблюдал за экономической политикой последних правительств СССР, Рыжкова и Павлова. Не взяли бы они на себя эту ответственность. Павлов еще – может быть, он был человеком крутым, но уже было поздно, союзное правительство потеряло доверие, уже был конфликт центра и республик, прежде всего России в 1991 году. Политика могла быть уже только популистской. Коммунисты чувствовали, что они ничего не могут сделать, потому что никаким доверием больше не располагают.

О. Бычкова: – Но в Китае было все по-другому. Я всегда вспоминаю о том, что для того чтобы эта модель продолжала существовать и действовать, нужно было прежде всего подавить танками и расстрелять на площади Тяньаньмынь сколько-то тысяч студентов, до сих пор не установлено точное количество, и таким образом завинтить гайки и не выпустить эту власть из рук.

Е.Ясин: – В общем-то, вы правы, эта площадь – поворотный момент в современной истории Китая. Незадолго до этого был визит Горбачева, и китайская интеллигенция была захвачена идеями советской перестройки, она как бы толкала китайских лидеров повернуть по советскому пути. И тогда остановить это движение стоило большой крови.

Конечно, в проведении реформ политический фактор играет очень большую роль. Сохранение жесткого тоталитарного режима, который не считается с правами человека и жестко контролирует все, что происходит в стране, в сфере не только экономической, но и политической, идеологией, культурой, – это важно для успеха китайских реформ. Но мы же имели такой режим – и у нас не было таких высоких темпов экономического роста. Например, Горбачев в первый год своего правления хотел реализовать политику ускорения. Ничего не вышло, точнее, вышло все наоборот: наращивались показатели, а реально ничего не происходило.

Я думаю, что возможности двигаться по пути, который часто называют китайским, у нас были упущены. А к моменту перестройки мы находились – и находимся сейчас – на совершенно разных фазах развития.

Напомню: до того как развился капитализм, был аграрный строй, большинство населения составляли крестьяне – и у нас, и в Китае, и в странах Европы. В Америке, кстати, такого никогда не было, и это стало для них благоприятным фактором. И в тот момент, когда начинается переход от аграрного строя с большим – избыточным – аграрным населением к индустриальному строю, создаются условия для быстрого роста, для индустриализации. Она была в Европе – английская, французская, германская; в каждой стране свой вариант. Но каждый раз этот переход сопровождался высокими темпами развития экономики.

Такой период был и в жизни нашей страны. После Гражданской войны был нэп, и как раз в то время в России 80 процентов населения составляли крестьяне, 20 процентов – горожане. И сейчас в Китае – 80 процентов сельского населения. И это сельское население, на клочках своих сидящее, естественно, хочет жить лучше. А его все держали. У нас была продразверстка, в Китае – народные коммуны и прочее.

Потом наступает момент, когда эта политика явственно для всех обнаруживает свою нерациональность, нежизнеспособность, и этим людям предоставляют свободу. Происходит некий рывок. Они просто хотят лучше жить, больше работать. Они продают, покупают, занимаются, я бы сказал, таким мелким предпринимательством для того, чтобы немного улучшить свою жизнь. И от этого происходит очень быстрый рост экономики. У нас он был в 1921 году. Наш нэп в значительной степени то же самое, что происходит в Китае. Несколько лет у нас, по-моему, с 1921 по 1928 годы, продолжалось это движение; потом Сталин посчитал, что возможности нэпа исчерпаны, и начал переход к социалистической индустриализации за счет подавления крестьянства.

Я хотел бы сказать еще, что когда мы рассматриваем какие-то экономические модели, нельзя подходить к ним только с экономической точки зрения. Есть еще один слой – человеческие настроения, ощущение подъема, которые возникает в стране и распространяется среди людей. Так было у нас в 1921 году. В годы нэпа расцветала ведь не только экономика, но и наука, искусство, у нас был Шагал, великие ученые. У нас есть, чем вспомнить эти годы. И в Китае сейчас так.

Как мы распорядились своим ресурсом, который возникает при такой смене фаз? Мы его потратили на социалистическую индустриализацию. Выстроили большое количество заводов, как сказал один предприниматель, не там и не для того. Сейчас 40 процентов наших предприятий убыточны, и мы должны думать о их реструктуризации, о том, что с ними делать, чтобы они смогли приспособиться к рыночной экономике. Китай тоже кое-что успел сделать на этом пути, но он не семьдесят лет, а всего пятнадцать лет строил такие заводы, мы им помогали. Сейчас для них госсектор составляет серьезную проблему, решают те же самые задачи, что мы когда-то решали и должны будем решать. Так что самое важное, почему мы сегодня не можем идти по пути Китая, – это разные фазы развития, а те возможности, что у нас были в двадцатых – тридцатых годах, мы просто в значительной степени упустили.

Говорят, там очень высокую роль в экономике играет государство. Да, это так. Но у них с государственным сектором связано 100 миллионов человек. Все остальные – это еще миллиард и 100 миллионов. У нас накануне реформ тоже к государственной промышленности было привязано 100 миллионов человек, но это было все экономически активное население. У нас было полное господство государства. В Китае при таком населении никогда не было полного господства государственной промышленности. Было огромное число крестьян, которые по колено в воле целыми днями работали на рисовых полях, и мелкие ремесленники, лавочники составляли значительную часть населения – всех их мы теперь называем малым бизнесом.

О. Бычкова: – Я где-то недавно видела такую цифру: американские инвестиции в китайскую экономику в двадцать с лишним раз превышают их инвестиции в экономику российскую. Американцы вкладывают средства в китайское государство?

Е. Ясин: – Вкладывают не американцы. У китайцев очень большая диаспора в Юго-Восточной Азии, примерно пятьдесят миллионов человек. Причем в тех странах, где они живут: Тайвань, Гонконг, Сингапур, Индонезия – это наиболее богатая и образованная часть населения, которая активно занимается бизнесом, и занимает важные экономические и политические позиции не только в Юго- Восточной Азии. Для Китая очень важно, что эти люди стали вкладывать в Китай. Начиная с какого-то момента они поверили Дэн Сяопину и начали возвращать капитал в страну – уже в качестве иностранных инвестиций сюда вернулись деньги, которые были вывезены из Китая тем или иным способом, либо накопленные этими зарубежными китайцами, либо это были капиталы, привлеченные этими зарубежными китайцами, как у нас говорят, которые выступали как операторы на финансовых рынках, привлекая инвестиции в Китай. Китай не просто в двадцать раз больше привлекает инвестиций, чем Россия; он по привлеченным инвестициям занимает второе место в мире после США. По-моему, два года назад он за один год привлек сорок три миллиарда долларов! Главным образом, это «китайские» вложения. Кроме того, в ряде государств это была осознанная политика экономической поддержки Китая. Мне рассказывали в Сингапуре, что господин Ли Куан Ю, бывший президент, очень влиятельный сегодня у себя на родине, как-то собрал всех предпринимателей Сингапура и сказал: все, договариваемся – 40 процентов всех инвестиций вкладывать в континентальный Китай.

У нас, к сожалению, нет такой диаспоры. Русские не так стремятся к богатству. В нашей эмиграции вы найдете профессоров, ученых, музыкантов. Предпринимателей с большими деньгами почему-то не так-то много. Мы можем говорить только о возврате вывезенных капиталов. Сейчас такой поворот намечается.

О. Бычкова: – Если вернуться в Россию – сейчас снова говорят, что нужно повышать роль государства в экономике. Имеется в виду что-то такое с китайским акцентом?

Е. Ясин: – Возможности у нас есть разные, есть и китайские, есть и европейские. Китай сегодня – в значительной степени страна, подконтрольная государству, которое прямо вмешивается даже в то, какие должны быть посевы, как собирать урожай и так далее.

О. Бычкова: – И расстреливают за экономические преступления.

Е. Ясин: – Да, бывает. Народ боится, живет в большом страхе. Это серьезное административное вмешательство через госсектор, контроль за значительной долей цен. Правда, несмотря на то, что им сейчас говорят, что Россия должна идти по китайскому пути, тем не менее они следом за Россией практически все цены либерализовали в последние годы. Так что у них тоже процесс либерализации идет.

Существенно то, как мы будем решать этот вопрос – восстановление административного контроля, который был потерян фактически в 1989- 1990 годах. Либо мы просто будем укреплять государство с точки зрения исполнения законов, то есть строить правовое государство, сила которою заключается в том, что оно отслеживает исполнение законов. Оно может проводить и структурную, и социальную политику, но главная его функция – следить за исполнением законов. Слабость российского государства связана не с тем, что оно мало вмешивается в экономику, а с тем, что оно пока не способно обеспечить исполнение наших же законов. У нас хороший гражданский кодекс, но мы не всегда его исполняем. Суды наши судят по-советски – остается самый справедливый суд, всегда с гарантированным исходом любого дела в пользу начальства. Это все есть, и это все – слабость государства.

Вот все накидываются на Путина – мол, он сказал: «диктатура закона», и теперь говорят: делаем ударение на слово «диктатура», мы ожидаем диктатуру, а насчет закона не доверяем. На самом деле, если говорить серьезно, это единственный род диктатуры, который нам нужен. У англичан есть такое хорошее слово «энфорсмент» – принуждение к исполнению закона. А мы такие либералы, что мы даже слово «принуждение» боимся применить.

ПРОБЛЕМЫ ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ

Андрей Никонов

Черномор выходит на берег

Гений неисчерпаем и неохватен. Открывать и воспринимать заново его мысль, дух, ассоциации, проникновения можно всю жизнь, для себя – чаще и крупнее, для всех – редко и крупицами.

Я – о крупице. Тема «Пушкин и море» исписана сочинениями от ученических до литературоведческих. Неиссякаемый, мятежный дух Пушкина под стать природе морской стихии. Две стихии – поэтическая и морская – не могли не соединиться.

Соединение стихий

«Пушкин и море». В голове тут же воспроизводится образ – почти хрестоматийный: «Прошай свободная стихия!» – картина работы И. Репина и И. Айвазовского. Как естественник нахожу в ней неестественности. Но не в этом дело. Здесь как бы сошлись три природные стихии (из четырех, нет только огня). Недвижная (недвижной кажущаяся) стихия земли – скалы, глыбы, рассеченные, набросанные, как бы суть первозданного хаоса. Стихия воздуха-порывистая, рвущаяся и рвущая. И стихия воды, моря – беспокойная почти всегда, но здесь стремительная, бурная. И именно там, где стихии сходятся, противостоят друг другу и друг с другом сталкиваются, как раз на границе стоит поэт. Как воплощение духа мятежного, а по существу, как четвертая стихия. Но уже не природная – человеческая. Стихия духа.

Айвазовский и Репин, Пушкина не заставшие, безошибочно воспроизвели на полотне музыку слияния и навсегда слили эти стихии в нашем сознании.

Описание моря, картины его бесконечно изменчивого нрава, поведения независимого, неподконтрольного и разного отношения к человеку – все это буквально рассыпано жемчужной россыпью в пушкинской поэзии, надо ли напоминать. И конечно, И. Айвазовский обязан был устроить встречу Пушкина с морем в Крыму; именно в Крыму, на Черном море. Скажем, на берегу Балтики встреча стихий и взлет духа не получились бы, хотя территориально Александр Сергеевич всегда к Балтике был ближе.

Наверняка есть книги на тему «Пушкин на Черном море» в разных вариантах и изданиях. Подозреваю, однако, что за перо еще не брались на этой ниве океанографы и океанологи. Пока они собираются с духом, предложу публике (и океанологам готов подарить) маленький сюжет. Вполне знакомый. И незнакомый совсем.

Расплескалось в шумном беге…

Море вздуется бурливо / Закипит, поднимет вой / Хлынет на берег пустой / Разольется в шумном беге / И останутся на бреге…

И еще: Море вдруг / Всколыхалося вокруг / Расплескалось в шумном беге / И оставило на бреге…

Мы еще в школе это учили. А что же еще море делает на берегу – естественно, плещет на берег.

Да. И нет. Среди десятков поэтических изображений того, как море набегает на сушу, это – единственное. Внимание и терпение! Кто бывал на песчаном отмелом берегу моря (а куда же еще могли выйти прекрасные рыцари – из ясных вод, не на скалы же), хорошо знает, как волны лижут береговой пляж. В тихую погоду волны, сами легкие и ласковые, спокойно и недалеко набегают на песок, как бы облизывая его играючи. В погоду бурную, в сущности, происходит то же самое, только игра покрупнее: волны больше, набегают дальше, разбиваются еще в воде и на пляж накатываются или даже набрасываются. В чем отличительная сущность процесса? В его регулярности, повторяемости, «бесконечности».

А что делает царевна Лебедь? Она заставляет море (до того спокойное) – I) вздуться бурливо (внезапно) – 2) закипеть (бурунами на вздутии) – 3) поднять вой (слышали ли вы когда-нибудь вой – не грохот, не шум?) – 4) хлынуть на берег (единовременным валом) – 5) разлиться (далеко по широкому, отлогому песчаному берегу) – 6) отойти восвояси (без продолжения и повторения перечисленного).

Все обычно и одноразово. И какова последовательность! Вы такое наблюдали? Сомневаюсь. Но такое бывает, в особых случаях. Именно в таком порядке и в таком виде Вот, к примеру, короткое, но довольно показательное описание набегающей волны: «При полном штиле вдруг по мелководью к берегу пошла волна, увеличиваясь в размерах и, возвысившись до буруна, она выплеснулась на отлогий берег и разлилась по нему. Затем вода ушла к прежнему уровню». Конечно, у Пушкина ярче, но зато это рассказ здравствующей очевидицы. Дело было в 1959 году на восточном берегу Керченского пролива (запись автора в 2000 году). Заметили? – внешние черты явления те же, последовательность событий та же, что и в случае, продемонстрированном прекрасной Лебедью. И подобных наблюдений только за последнее столетие и только на российских и украинских берегах Черного моря набирается около десяти.

Вот, например,ещеодно плохо зарегистрированное, но с показательными, перекликающимися с теми, что в пушкинском отрывке, деталями. «По окончании землетрясения море.., доселе спокойное, зашумело так сильно, что казалось, будто оно в 1-2 верстах за станицей» [а на самом деле, в 22 верстах. – А.Н.]. Произошло это вблизи Анапы в далеком 1905 году, а извлечены сведения на свет божий … только теперь, в 2000 году. Тут уж сомневаться в том, что речь идет о цунами в связи с землетрясением, не приходится.

Места и годы наблюдения цунами на Черном и Азовском морях. О – цунами от близких источников # – от удаленных источников X – эпицентры землетрясений, с которыми соотносятся цунами

А разве они бывают?

А разве на Черном море бывают цунами? – спросите вы. Именно таким вопросом встретил меня главный редактор одного из ведущих академических журналов о Земле в ранге академика, когда лет семь назад я принес статью «Цунами Черного и Азовского морей». До этого она была отвергнута в другом профилирующем академическом журнале об океане. Там сочли, что статья слишком описательная, а расчетов нет (привыкли верить только цифрам). Выручил тогда все тот же мудрый Пушкин. Вспомнилось:

В Академии наук / Заседает князь Дундук / Говорят, не подобает Дундуку такая честь / Почему ж он заседает?/ Потому, что есть чем сесть.

Кстати, Лебедь устраивала князю Гвидону свои спектакли именно на Черном море. Вспомните: «С ними дядька Черномор». Интересно получается: Пушкин приписал Черному морю явление цунами на 70-150 лет раньше, чем оно здесь доказано научно.

Упомянутая статья гуляла по редакциям года три. Теперь на нее часто ссылаются и в России, и за рубежом. Что ни говори, а научный прогресс – это не только красивые слова. Не буду утомлять читателя фактами и выводами – не тот жанр. Ограничусь историческим «анекдотом».

И. К. Айвазовский. «Пушкин на берегу Черного моря». 1868год

Деяния героя Ахилла и недавняя находка

«И дней минувших анекдоты, от Ромула до наших дней…» Наш анекдот, вероятно, постарше Ромула. И почему-то так до сих пор не использован, да даже и не понят.

Тендровская коса южнее устья Днепра название знакомое. Но мало кто, кроме филологов и археологов, знает, что известна она с античности под названием «Ахиллов бег». По греческому преданию, после Троянской войны боги, не допустив гибели героя, перенесли его душу на север Понта (тогдаещеАвксинског о – негостеприимного). Позднее на северных островах поставили несколько святилищ и храмов, Ахиллу посвященных, и началась его вторая жизнь в умах греков. Но не мог герой оставаться без дела, предаваться только воспоминаниям о былых битвах. Ему необходимо было упражняться. Гимнасиев на суровом (для греков) северном Понте не было, но зато была коса длиной в несколько километров. Идеальное место для упражнений в беге. Вот ее-то и облюбовали греки для упражнений героя.

Однажды на остров покусились амазонки. Но им не повезло: Посейдон, разгневавшись, разметал корабли, да и самих нападавших, так, что обломками и телами осквернил остров. Тут уж пришлось вмешаться Ахиллу. «Ахилл легким способом произвел очищение острова: он поднял поверхность моря и таким образом все это смыл и очистил». С тех пор на острове жили только чайки. Заметим: он «поднял поверхность моря». Это может значить – сравнительно спокойно, то есть без шторма, с нагоном воды, но мощно толща воды поднялась, а потом через некоторое время опустилась. Но чтобы смыть, унести тела и обломки, она должна была двигаться достаточно быстро через косу, то есть иметь мощную боковую составляющую движения. Как имеют прибрежные цунами. Красивая легенда? Полет фантазии? Но сколько раз ученые убеждались, что в основе многих мифологических сюжетов и сказаний многих народов – и греки не исключение – лежат, пусть частично, в трансформированном, завуалированном виде, реалии окружавшей их жизни, в том числе и жизни природы.

Мысль о цунами даже современным филологам и археологам, с этим сюжетом знакомым, не могла придти в голову, они в большинстве своем о цунами и не слыхивали. Да и специалистам в науках естественных тоже. Во-первых, хорошо, если единицы читают исторические сочинения, интересуются легендами, а во-вторых, никто и не знал, что в Черноморье могут возникать значительные цунами. Искра возникает на стыке наук, на грани пересекающихся знаний.

Сделать то, что произвел Ахилл, могло по его воле только цунами. Кстати, Тендровская коса имеет высоту всего несколько метров, ширину несколько сотен метров. А чтобы перехлестнуть через нее, волна (высотой два-три метра) должна была придти с юга, со стороны Западного Крыма. А там, между прочим, располагается хорошо теперь известная Севастопольская сейсмическая зона. В ней на дне морском неоднократно возникали землетрясения разрушительной силы, сметавшие каждый раз с лица земли знаменитый Херсонес (V в. до н.э. – XV в. н.э.).

Неужели на побережье Черного моря между устьями Днепра и Днестра возможны волны цунами высотой в несколько метров? Одной легенды для таких предположений, конечно, недостаточно, нужны соответствующие геологические или «вещественные» доказательства. Их пока никто не собирал. Но вот уже после сдачи статьи в редакцию журнала, автор узнал…

В марте 2000 года в Одесской области, всего в 10-20 метрах от кромки воды, но на высоте 2-5 метров (!) над уровнем моря, обнаружен занесенный песком остов средневекового парусного судна. Как и когда он мог там оказаться? На подобную высоту корабль не мог быть заброшен бурей, он бы застрял на мелководье и вскоре был бы, вероятно, разбит там волнами в щепки. Занести судно на такую высоту могло цунами. Например. при Западно-Крымском девятибалльном землетрясении 1650 года, когда порожденное им цунами проникло, перехлестнув через Перекопский перешеек, из Черного моря в Азовское.

Фактор реальной опасности

Само собой разумеется, что научные суждения о цунами в Черноморско-Азовском бассейне покоятся не на легендах. Для Черного моря ныне существует основательный каталог цунами за 2 тысячи лет из 25 событий с определением всех главных параметров и степени их надежности. И вот что из него следует. В бассейне наряду со слабыми бывают и сильные, разрушительного характера цунами, когда волна на берегу внезапно воздымается до 3-4 метров и в плоских местах может заходить внутрь суши на несколько километров. Цунами связаны большей частью с подводными землетрясениями (хотя не все даже сильные землетрясения обязательно сопровождаются цунами).

Значительные, опасные по последствиям цунами возникают в Черноморье не реже одного раза в столетие, а могут и чаше. Удалось выделить на берегах до десяти участков повышенной опасности, предстоит цунамирайонирование побережья. Дальше выводы должны делать проектировщики, инженеры, администраторы. Иначе потом будут долго размахивать руками…

Сейсмические впечатления Пушкина

Вернемся к Пушкину. Интересно разобраться: приведенный выше отрывок о хлынувшей на берег волне с дядькой Черномором в конце – это вольный поэтический вымысел, или за столь характерной, как оказывается, для Черноморья и Азовоморья (Лукоморья) картиной у Пушкина стояло наблюдение реальных явлений? Случайное воплощение близкой к реальности ситуации или отражение запечатленных наблюдений очевидца? При отсутствии документальных подтверждений ответить невозможно. Но вот вопрос, наводящий на ответ: известны ли цунами в период пребывания поэта на юге России?

Сослан на Юг Пушкин был в мае 1820 года, оттуда отправлен в Михайловское в августе 1824 года. Сказка о царе Салтане написана в Петербурге в 1831 году, десятилетие спустя после первых встреч поэта с Азовским и Черным морями. А насколько внимателен был поэт к изменчивым наплывам моря на берег и его мельчайшим капризам – читайте его стихи. Здесь приведу только отрывок из письма княгини В.Ф. Вяземской мужу в июле 1824 года. «Я вчера оставалась около часа на берегу моря с Пушкиным под проливным дождем… Как-то с графиней мы дожидались его <девятый вал> и были облиты так, что платье пришлось переменить». Так вот откуда «на берег радостный выносит мою ладью девятый вал».

Неизвестно, чтобы на юге Александр Сергеевич пережил какое-либо особое событие на море. Во время своего южного путешествия он мог слышать рассказы очевидцев о необычном и поэтому запоминающемся и передаваемом из уст в уста явлении. Мог что-то и прочитать в газетах. Ну, например, «1821, 17(29) ноября Землетрясение в Одессе, продолжавшееся 40 секунд; море поднялось выше обыкновенного уровня». Это в далеком Петербурге звучало так скупо и холодно. А на юге должно бы/ю передаваться в красках и подробностях.

Да Пушкин сам пережил это землетрясение, будучи в Кишиневе. И не мог его не запомнить. Согласно дневнику Долгорукова, дом, в котором Пушкин жил у генерала Инзова, был поврежден. Сам Инзов после этого переехал в другой, а Пушкин остался жить в прежнем. Трудно думать, что такое событие (7 баллов по современной шкале) не стало предметом обсуждения при посещении Пушкиным всего месяц спустя Аккермана, Измаила и Белграда, где землетрясение должно было проявиться не слабее, чем в Одессе. И не могли местные комендант, генералы, командиры полков, негоцианты и помещики за полмесяца пребывания там поэта не рассказать ему, как все это происходило в их местах.

Если бы Александр Сергеевич не сжег свои южные записки после выступления 25 декабря на Сенатской площади…

Черномор готовится

Черномор уже проводил разведку в 1905,1909, 1966 годах. Мы знаем, с тех пор невероятно расширился Новороссийский порт, разросся детский курорт Анапа и совсем недетский – Сочи, легла на дно «голубая труба» от Джубги под Новороссийском, проектируется нефтегазовый терминал на Тамани, гораздо более оживленным стало движение судов в Керченском проливе. Да и о Крыме не грех вспомнить.

У Нептуна, без сомнения, масса других подконтрольных мест. Но вряд ли он еще долго сможет терпеть покушения людей на чистоту и порядок в его чертогах. Черномор получит соответствующие поручения и станет действовать. Выход ею будет неожидан, вид грозен, действия мощны, миссия его витязей очистительна. Нам тогда может и не поздоровиться.

ПОНЕМНОГУ О МНОГОМ

Растения «для красоты»

Что заставляет людей в один прекрасный день притащить в квартиру горшок с торчащим из него невзрачным зеленым кустиком – неиссякаемая любовь к природе или горячее желание хотя бы немного приблизить наступление лета? Причины могут быть разные, важно другое: комнатные растения покупают и будут покупать.

В прошлые века исследователи, авантюристы и просто любители растений зачастую рисковали жизнью, забираясь в джунгли и путешествуя по саваннам в поисках экзотической флоры. Но риск себя оправдывал – редкие растения ценились на вес золота и приносили «охотникам» немалые деньги. Чтобы ценный груз выдержал длительное путешествие, семена перевозили в пчелином воске, в засургученных бутылках и даже в свиной печени, консервировали их с помощью соли и сахара, а также в смеси нашатырного спирта и селитры.

Неизвестно, кто и когда придумал разводить растения «для красоты», однако доподлинно известно, что первая оранжерея была выстроена в 1599 году в Голландии, в Лейденском ботаническом саду. В России история комнатного цветоводства началась с Нового верхнего набережного сада в Петербурге, где в особых палатах с печами и многочисленными окнами по велению царя Федора Алексеевича (1676 – 1682 годы) держали в кадках теплолюбивые декоративные растения.

Из оранжерей декоративные растения довольно скоро переселились в обычные дома, стали неотъемлемой частью интерьера и обросли суевериями, в которые большинство людей верят до сих пор. Например, красивое вьющееся растение эпипремнум (сциндапсус) называют «вдовьи слезы». Дело в том, что иногда утром на листе растения можно обнаружить капельку влаги. Это вполне естественное и объяснимое явление сочли зловещим предзнаменованием. Надо ли говорить, что особой популярностью эпипремнум не пользуется. В отличие от растения-суккулента – толстянки древовидной, более известной как «денежное дерево». Считается, что бурный рост этого маленького деревца с хрупкими толстыми листочками приносит в дом достаток.

ИЗ ДАЛЬНИХ СТРАНСТВИЙ ВОРОТЯСЬ

Андрей Журавлев

Тропами Иисуса

«Первооткрыватель» Пуэрто-Рико (работа скульптора доцеретеллиевской эпохи)

Габриэля Гарсиа Маркеса спросили: «Почему герои его фантастической реальности никогда не попадают на Пуэрто-Рико? – «Кто же знает, что там случится?» – ответил патриарх.

В самом деле, что можно ожидать от места, которое занимает вершину Бермудского треугольника? Открытый Христофором Колумбом остров был назван Сан-Хуан (в честь почитаемого всеми католиками Иоанна Крестителя), а будущая столица, как и полагается, – «Богатым портом» (Пуэрто-Рико). Но на картах остров оказался Пуэрто-Рико, а город – Сан-Хуаном. Вроде бы находятся в составе Соединенных Штатов, но говорят по-испански. Даже вечнозеленый доллар кличут «песо». На спидометрах машин значатся мили, а указатели на дорогах размечены в километрах. (Зато до места доезжаешь в полтора раза быстрее.) Во время последнего референдума из двух вопросов на оба ответили; «Нет». Причем первый вопрос был: «Хотите ли вы, чтобы Пуэрто-Рико стало американским штатом?», а второй: «Желаете ли вы жить в независимом государстве?» Теперь американский сенат силится понять, что за статус у этого государства в государстве.

А что еще можно пожелать? Отличный статус. Налоги в федеральный бюджет платить не нужно, а субсидии от американского правительства исправно поступают. Поэтому даже сельское хозяйство на острове, где все растет само, похерили. Во всех магазинах фрукты и овощи – завозные. Из соседней Флориды.

Бойницы испанского форта обращены к Атлантическому океану с начала XVII в.

Попав на остров среди острова, где обосновался Вьехо (старый) Сан-Хуан, я, согласно добрым пуэрториканским традициям, оказался при деле, но без дела. Можно было, конечно, впасть в сиесту днем и фиесту вечером, подобно всем прочим. При свете дня все население отсыпается, чтобы в сумерках после обязательного посещения церкви и таверны влиться в бурную культурную жизнь.

На площадях и улицах старого города разыгрываются спектакли, бренчат оркестрики и звучат народные (то есть испанские) песни. Действо похоже на маленькое семейное торжество, где все давно и хорошо знают друг друга. (Через неделю и я уже здоровался с каждым – от бомжа-наркомана, притулившегося в теньке за ступеньками богатого и модного ресторана, до хозяина этого заведения.) Зрителей настраивают местные знаменитости – дивы из телерекламы и мыльных опер. Это не трудно, потому что «Мисс мира» выбиралась среди пуэрториканок почти столько же раз, сколько среди остальных наций, вместе взятых. Впрочем, среди тех, кто толпится около сцены, любые девять из десяти вполне конкурентоспособны на этом поприще, а остальные годятся в «Мисс Северная Америка» как минимум. Там же, у сцены, перекочевавшие с магазинных ступенек бомжи плетут свои незамысловатые розочки и рыбки из травки (из зеленой). В первых рядах восседают дедушки и бабушки с бесчисленными внуками и солидные сеньоры с не менее солидными золотыми цепями и крестами на шее. На сцене чередуются фольклорные ансамбли. Задорные андалузские песни сменяются трагическими балладами. Мощный голос очередной Кармен Миранды в длинном и непроницаемо-черном, как совсем южная пуэрториканская ночь, отражается от белых стен соседнего храма и ввергает всех в неподдельную печаль со слезами, переполняющими платки и пластиковые стаканы с пивом. Десяток разбитных девиц в красном, слегка приспущенном в сторону колен, туг же заставляют площадь подняться в «эль-меренго». Сей танец достойно развивает тему незабываемой ламбады в чуть-чуть более откровенную сторону. И даже унылые лица американцев, силившихся понять хоть слово, озаряются совсем неголливудскими улыбками. Первый губернатор острова Хуан Понсе-де- Лион, сложением и ростом напоминающий пушкинского командора, счастливо бронзовеет над потомками своих подданных. (Некогда прозванный львом губернатор сгинул где-то в южноамериканских дебрях в поисках источника счастья.)

Однако не всем по силам выдержать столь напряженный ритм жизни. Тем более когда кругом столько соблазнов: и дождевой тропический лес, и мангры, и знаменитые карибские рифы. Попасть в лес оказалось совсем не просто. Автобусы туда не ходят. Такси, если и поедет, то обратно не привезет – нечем будет расплачиваться. Пешком – полдня только в одну сторону. Пришлось смириться с прогулочным маршрутом для невзыскательных отдыхающих. Я оказался в микроавтобусе с семейством американцев, только что справившим свадьбу. Они с утра пораньше уплетали чипсы и жирные кремовые пирожные. «Ну, сейчас начнется» – подумал я, окинув взглядом серпантин, устремившийся на самый верх Срединной Кордильеры. И началось – то, что по-американски называется «жидкой улыбкой». Не улыбались только шофер и я.

Какой же пуэрториканец не любит праздника?

Его звали Иисус, и вел он нас, точнее, вез в свой парадиз.

Парадиз раскинулся там, где тучи Северной Атлантики цепляются за Срединную Кордильеру – островной хребет. Когда-то, примерно семьдесят или восемьдесят миллионов лет назад, карибская плита ударилась о североамериканскую. От удара на ней вскочили Большие Антильские острова. От Кубы до Пуэрто-Рико зарубцевавшимся швом на месте столкновения тянется Срединная Кордильера, в которую упираются все североатлантические тучи. В бессильной ярости от невозможности прорваться на юг они дождем изливают все свои слезы.

И едва мы оставили салон автобуса, как оказались промокшими от макушки до кончиков кроссовок. На это Иисус со свойственным ему смирением заметил: «Это дождевой лес». (Высохли тоже быстро, чтобы еще не раз вымокнуть по новой.) Последние десять тысяч гектаров этого леса прижались к вершине Эль-Юнке. (Так назван весь национальный парк.) Слово «Эль-Юнке» получилось от переиначивания на испанский лад имени местного доброго духа Лукуйо. Дух не смог защитить население острова. Все племя «тайно» тайно исчезло, нахватавшись европейских болезней. (Нам они тоже кое-что успели подарить взамен.) Остались лишь наскальные рисунки.

Уцелело и немножечко леса. Хотя вряд ли в былые времена здесь росли эвкалипты, имбирь и бамбук, расплодившиеся ныне. Но папоротники, которых более ста сорока местных видов, еще живут. Древовидные папоротники на пять-семь метров вознесли свои перистые кроны. Под ними приютились травянистые родственники, более привычные нам. По стволам и веткам незваных пришельцев расселись вперемежку паразитические бромелии и опять же папоротники. Подвижное население леса мелко и немногочисленно: саламанкиты (изумрудно-зеленые гекконы и голубовато-серые анолисы) и соперничающие с ними размером палочники и ярко-желтые улитки-каракалы. Совсем крошечные созданьица – коричневатые лягушечки-коки, меньше ногтя ростом – невидимым хором сопровождают группу по лесу. Своим пением они достойно отвечают птицам. Именно птицы все еще как-то поддерживают угасающее разнообразие и самобытность островной живности.

1. Остров, где даже бомжом быть приятно…

2. Сальса – прародительнице ламбады и эль-меренго

3. Не стоит обгонять дорожную полицию

4. Санхуанский модерн

5. Пиво, ром и пирожки с крабами – для русских со скидкой

6. В эту гавань кораблям было зайти не просто

Многоцветье Пуэрто-Рико: Корума. Ангел и Катя

Роговые кораллы (эуплексавра) на Карибском рифе

Измельчали коренные пуэрториканцы не случайно. Для борьбы с ядовитыми змеями завезли мангустов. Прожорливые зверьки поели почти все, что бегало, прыгало и ползало, кроме самых больших и самых маленьких. Вот и получается, что в заповеднике не осталось почти ничего заповедного, кроме папоротников и коки.

Но разбавленный азиатскими, африканскими и австралийскими пришельцами лес продолжает жить своей дождевой тропической жизнью. Корни деревьев и сопутствующие им грибы и бактерии разрушают вознесенное Кордильерой океаническое дно. Не будь леса, горы бы не стирались так быстро. Кристаллы и минералы переходят в растворы, которые ниспадают водопадами, стекают ручьями и сливаются в большие черные (от смытой органики) реки, которые несутся к Атлантическому океану.

Унесенные водой минеральные и органические добавки дождевого леса оседают, захваченные другим лесом – мангровым. Туда я направляюсь сам. Благо автобусы доходят почти до самых зарослей. Пуэрториканский городской автобус с его мощнейщим кондиционером – это глоток свежего прохладного воздуха посреди знойной весны. Но если перед ним не выскочить на дорогу, вожделенная свежесть умчится вдаль серебристым снарядом. (Если выскочить, тоже не всегда затормозит.) Ходят они по расписанию, но каждый по своему собственному, независимому от расписания маршруту. Второй может прийти через пять минут после первого, а третий – через два с половиной часа. Но это неважно. Если долго ничего нет, можно и пешком прогуляться. Дорога тянется вдоль бесконечного желтого песчаного пляжа с редкими кокосовыми пальмами.

Маленький островок леса, прижатый к лагуне кокосовыми плантациями, по-прежнему смело наступает на целую Атлантику. (Это местечко, тоже национальный парк, называется «Пиньонес» – ананасики.) Красная мангрова лапшой свесила свои длинные (до тридцати сантиметров) стручки красноватого цвета прямо в океан и простерла над волнами толстые широкие кожистые листья, покрытые защитным восковым налетом. Им совершенно не страшны соленые брызги, от которых лопаются клетки обычных наземных растений. На ее раскидистых низких густых ветвях днем любят вздремнуть серые и зеленые с оранжевым игуаны. С заходом солнца они плюхаются в лагуну, чтобы подкрепиться морской травой. Это самые большие из диких пуэрториканцев. У некоторых игуан от довольно умной для рептилий мордочки до кончика чернополосого хвоста – полтора метра.

Приютившие игуан мангровы тоже сбрасывают семена в соленую воду. Чем больше семян упало – тем лучше. Хоть одно прорастет в не слишком гостеприимной для цветковых деревьев среде. На смену им упадут новые, которые уже распустились лимонно-желтыми цветами. Некоторое время семя, смазанное с одного конца водонепроницаемым составом, будет болтаться, словно поплавок- перо. У него появятся корешок и несколько листьев. В таком виде мангровая поросль может покачиваться на волнах до года или пока не прибьется к отмели. Еще через год росток вытянется на метр вверх и, выпуская опорные корешки, пошагает вдоль берега. Несколько таких растеньиц, переплетаясь, в состоянии ослабить течения. Вокруг них наслаиваются заиленные пески. Добавляется листовой опад (по три тонны листьев с каждых четырехсот соток). На опад набрасываются изголодавшиеся бактерии-разрушители, и через несколько лет лес прирастает новой полосой черной от органики почвы.

Пора поднимать паруса

Кактусовый лес (Гуяиика)

Эти почвы издавна используются человеком для посадок кукурузы, бататов, бананов и сахарного тростника. Среди тростника обосновалась одна из достопримечательностей Пуэрто-Рико – «Планта «Баккарди». Здесь выбраживает знаменитый ром. Весь производственный цикл происходит прямо на глазах у посетителей. Их бесплатно возят на колесных микропоездах. От упаковочного цеха, где с конвейера сходят запечатанные коробки с лимонным «Баккарди», вагончики катят к бродильному с его сногсшибательным запахом. Там при виде бутафорских бочек самый мелкий член группы, лет шести, спрашивает: «А мы всё это будем пробовать?» Дегустационный цех, который рабочие называют «комнатой счастья», правда, показывают только издали. Последним настает черед зала славы, где выставлены образцы всей продукции. На мой вопрос: «Который сорт «Баккарди» самый вкусный?» блондинка-экскурсовод, сладострастно закатив глаза, отвечает: «Аньехо» (что по-испански значит «старичок»). По окончании экскурсии можно бесплатно получить два стаканчика любого «Баккарди», чистого или с добавками. Опытным путем, взяв на двоих с моим напарником Игорем четыре разных напитка, мы устанавливаем, что блондинки не всегда обманывают.

1. В гуще мангров (Пинъонес)

2. Колючки тоже бывают красивыми (бромелия)

3. Манящие крабы скрываются среди воздушных корешков черной мангровы

4. Морские анемоны в ожидании добычи (или добытчика)

5. Морской еж – диадема (со всеми своими колючками)

Но вернемся в мангры. Разлагая органическое вещество, микробы используют для своих разрушительных целей весь кислород, и в нескольких миллиметрах ниже поверхности его не остается совсем. Продавленная ногой ямка тут же заполняется зловонной жижей – значит, здесь работали серные бактерии. В этой черной-черной грязи вырастает черная мангрова с солёными на вкус удлиненными листьями. Чтобы хоть как-то продышаться, дерево выставляет наружу многочисленные воздушные корешки. Только ступая по этим естественным гибким колышкам, и можно пробраться в мангровые дебри.

Судовой врач с колумбовой каравеллы писал в 1494 году, что мангры «так густы, что и кролик вряд ли проскочит». Проверить сие наблюдение на кролике мне не довелось за неимением последнего. Но, продираясь сквозь этот плетень, вертлявым игуанам и крабам-бокоходам я позавидовал.

Ежовый кактус

Древовидный папоротник – символ дождевого тропического леса

Мангровый земляной краб, перебирая страшно мохнатыми ножками, старается поскорее закопаться от меня в самую грязь. В последний момент я ухватываю его поперек панциря, но тут же отпускаю. Его зазубренная клешня размером с мою ладонь шел кает прямо перед пальцами. Проверять на себе, развивает ли именно эта клешня давление в 500 ньютонов (достаточное, чтобы разрезать гвоздь), мне что-то не хочется. Впрочем, возможность остаться без пальцев не слишком пугает хозяев мелких придорожных кабачков. По всему заповедному лесу видны закопушки – это отлавливали ярко-оранжевых мангровых крабов и их соседей, голубовато-синих больших земляных крабов. (Они, действительно, большие – почти десять сантиметров в поперечнике.) Их мясом начиняют пирожки, которые жарятся в кипящем кукурузном масле и охотно поглощаются отдыхающими.

Лишь крошечные манящие крабики могут чувствовать себя в безопасности. Но на всякий случай, завидев приближающееся прожорливое двуногое, дружной стайкой в сто-двести штук скрываются в частоколе из воздушных корешков. При этом в сторону непрошеного гостя обращена развитая красная или желтая клешня. Лишь зазевавшиеся соперники, сцепившись из-за безучастно взирающей на них самки, остаются на месте. В поединке побеждает не сильнейший, а хитрейший. Встав в правостороннюю стойку, оба соискателя одной из равновеликих (но небольших) клешней дамы упираются своими клешнями- переростками. В выигрыше оказывается тот, кто первым уберет свою конечность. Противник же, кувыркаясь, летит по песочку, отброшенный назад внезапно распрямившимся собственным манипулятором.

Ущипнуть крабы могут всякого, но питаются тем, что нападало с мангров, – толстыми листьями, плодами и улитками, кофейными зернами, цветом и формой действительно похожими на жареный кофе. Если съедобный краб полакомится фруктами с дерева «гиппомане манкинелла» (пачкульника), похожими на крупные сочные яблоки, он сам становится ядовитым. Кожа у отобедавшего таким крабом начинает чесаться. Если вовремя не промыть желудок, может быть и хуже. Обильный сок смывается с дерева дождем, и под пачкульником не стоит даже прятаться.

В сезон дождей погруженные в воду мангровые стволы и корни облепляют усоногие раки в своих белокаменных домиках-палатках, розовые двустворки-мидии, красные, желтые и черные морские спринцовки. Спринцовки похожи на маленькие кожистые мешочки с двумя трубками. Из трубок, если надавить на вынутую из воды спринцовку пальцем, вылетает струя, давшая этому животному название. (На самом деле, морские спринцовки относятся к хордовым, так же как и люди.) Все вместе сидячие обитатели подводных мангров многократно прокачивают сквозь себя морскую воду, выбирая из нее все мало-мальски съедобное и попутно осаждая прочую взвесь.

Благодаря этим уловителям мути и тормозящим снос более крупных частиц манграм в прибрежных пуэрториканских водах может существовать самое «чистолюбивое» сообщество – рифы. Подобно тропическому дождевому лесу, рифы живут энергией света и нуждаются в незамутненных водах. Прозрачных, как «Баккарди» тройной очистки.

Ром вспоминается не случайно. Какой пиратский роман обходится без одноглазой бородатой хари, свесившей фиолетовый с красными разводами носище в кружку со старым добрым ромом? Подплывая на катамаране к коралловым островам, я убедился, что пираты знали свое дело: ром – не роскошь, а проверенное средство от морской болезни. К тому времени катамаран достаточно напрыгался по карибским волнам. От сугубо внутренних мыслей не отвлекал даже вид капитанши в розовом купальнике. Она- то и посоветовала хорошенько отхлебнуть «Баккарди». Податливая русская душа отказаться не смогла (тем более что для русских, в отличие от нелюбимых гринго. все путешествие обошлось почти бесплатно). И действительно полегчало. Можно было напяливать маску-ласты и плюхаться прямо с судна в воду.

Пригодились и невостребованные в поездке яства. Коралловые рыбки, словно птицы, слетались на зажатую в руке булку. Совали свои носы-пинцеты фиолетовые с лимонно-желтыми плавниками рыбы-хирурги. Стайками кружили ронки в желтую и голубую продольную полоску А крапчатый красно-зеленый снэппер разевал свою пасть размером с кулак, так что собственный кулак непроизвольно отдергивался. Когда же в руке ничего не осталось, а рыбы, рыбины и рыбки расплылись по своим рыбьим делам, вспомнилось, что на плече висит фотоаппарат. Возможности современной техники безграничны, а главное – дешевы. В отличие от наших. Накормленные рыбы отвечали разноцветной (черной ее никак не назовешь) неблагодарностью и позировать не желали. Снимать в море оказалось намного сложнее, чем на суше. Мало того, что уплывал объект, но и самого фотографа, вопреки желанию, относило в противоположную сторону. В итоге бок оказался изодран о коралловые ветки, в ноге засели ежовые иглы, а фотоаппарат медленно оседал на дно узкой рифовой полости, из которой торчали шипы рассерженного кузовка. Тут и рыба-хирург возвратилась. Оправдывая свое название, она запускала свой нос во все царапины. Воспоминания о фотосъемке остались надолго – коралловые рубцы, обработанные стрекательными клетками, саднилиещенеделю, а заживали почти три месяца.

Зато, когда чешется, сразу вспоминается белое известковистое дно, посреди которого к бликуюшей поверхности возносятся желтоватые от полипов коралловые сплетения. Хрупкие на вид, но очень прочные на излом ветви акропор замерли безлистым лесом. Памятниками мозгам стоят шары сидерастрей. Все они поросли сиреневыми веерами горгоний и коричневыми канделябрами эуплексавр. Из глубоких ниш выглядывают красно-желтые антенны омаров и седые ершики ежей -морских яиц. А над головой летят сине-желтые рыбы-ангелы.

К сожалению, все это живое великолепие все больше перекочевываег на рынок. Мальчишка-продавец умоляет довольно дешево купить хоть что-нибудь из разложенных в ледяных коробках-погребках ангелов, енэпперов, моллюсков- стромбусов и осьминогов. Осьминоги, конечно, хороши и в вареном, и в жареном, и в маринованном виде. Еше вкуснее стромбусы, и раковины у них очень большие и красивые. Но без них рифы становятся не только беднее, но и болезненнее воспринимают все невзгоды. Без рыб и моллюсков, очишаюших кораллы от водорослей-обрастателей и прогрызающих все насквозь ежей, рифы просто гибнут.

Ежей, в основном несъедобных красных каменных (с черными иглами на красном панцире), развелось столько, что в море не зайти. Купаться можно лишь в заливчиках, где соленость воды чуть ниже, чем та, при которой они себя хорошо чувствуют. Как-то наблюдал сцену, как привыкшие совсем к другим морям соотечественники решили поплавать прямо в Атлантике. Пройдя шагов пять по дну, они поняли, что им не только в открытый океан не выбраться, но и обратно не вернуться. И долго взывали к своим заболтавшимся подружкам, чтобы те бросили им фирменные кожаные кроссовки. Догадливые соотечественники вполне заслужили памятника. Но пока памятник ставит соотечественник. Конечно, Зураб Церетели. Конечно, Колумбу.

Новый медный «болван» устремит свой взор туда, где далеко за Атлантическим океаном суровым взглядом встречает его брат-близнец, названный почему-то Петром I. Ну, что же: пуэрториканцы любят подарки, и любимый религиозный сюжет у них – «дары волхвов». И этоещене вся перевернутая история Пуэрто-Рико.

ГОДОВЫЕ КОЛЬЦА ИСТОРИИ

Сергеи Смирнов

Золотая осень империй

Учитель гуманитарного класса попросил меня рассказать его питомцам о Траяне и его эпохе. Римскую историю эти школьники знают неплохо, но соседи Рима остаются для них лишь варварами-интервентами либо объектами очередного грабежа римлян. Пора выпустить молодняк на простор Евразии во всей ее этнической и политической пестроте. Пусть учатся чувствовать себя наследниками всего человечества! Эпоха Траяна для этого очень подходит: уже действует Шелковый путь от Китая до Сирии, а вдоль него расположилась цепь великих держав. Рим и Парфия, Кушаны и Индия, Хань и Хунну, все они энергично торгуют или воюют, причем враждуют обычно с ближайшим соседом, а союзничают «через одного».

Траян воевал с Парфией не только для того, чтобы занять легионеров полезным делом или отомстить за давний разгром Красса, но и для снижения цен на импортный шелк. Со времен Августа покупка шелка разоряла знатных римлян, а производить этот экзотический продукт римские подданные не умели. Только при Юстиниане I секрет шелка будет раскрыт византийцами; до тех пор торговый баланс Запада с Востоком остается «перекошен» в пользу Востока. Такое введение в глобальную экономику понятно и интересно для девятиклассников…

Римскую империю времен Траяиа естественно сравнить с империей Хань иа другом краю Евразии

Но при этом нужно учесть факт, неведомый мудрецам той эпохи: до распада державы Хань остается 80 лет, а до распада Римской державы – 290 лет. Эта разница в возрастах держав (или народов – не в названиях суть!) должна проявляться в поведении рядовых граждан Рима и Хань, а также их правителей. Действительно, в империи Хань II века легко найти властелинов, подобных безответственному Домициану, но аналогов Траяна на троне Поздней Хань не сыщешь!

Деятель, современный и подобный Траяну, в Китае есть. Это полководец Бань Чао, покоритель Западного Края (Си Юй), победитель хуннов и союзник всех их недругов, будь то сяньби (предки монголов), динлины (предки хакасов) или да-юэчжи (кушаны). Но действует Бань Чао на свой страх и риск – скорее, как Ганнибал в Италии, чем как Цезарь в Галлии или как Траян в Дакии либо в Парфии. В ханьской столице – Чанъани – всем заправляют придворные евнухи и прочие чиновники, строящие карьеру скорее на доносах, чем на честном исполнении служебного долга.

Конечно, такой нечисти полно и в имперском Риме, но там немало людей иного склада. Их Траян делает своими министрами, поскольку сам он – того же поля ягода. Первый император рожден и вырос вне Италии, в давно покоренной и романизованной Иберии Дальней. Кто знает, в чьих легионах служил там Траянов предок – Сципиона Младшего или Сертория, Помпея или Цезаря? В имперском обществе Рима это не важно: честный и талантливый воинещеможет дорасти до императора.

Под стать Траян у его ближайшие соратники: Лициний Сура, Лузий Квиет и Корнелий Тацит. Первый – двойник Траяна по биографии и характеру, подобно Гефестиону при Александре Македонском или Титу Лабиену при Цезаре. Второй – сын вождя кочевников из Мавритании, римский Отелло. В Римской империи нет расовой дискриминации, поэтому Лузий Квиет достиг высших военных постов, а веком позже его соплеменник (Песцений Нигер) попробует занять римский трон.

В державе Хань тоже терпят служилых «варваров», но лишь при условии освоения ими китайской культуры в полном объеме. Простому вояке вроде Квиета лучше не показываться в ханьской столице: чиновники съедят! Да и сам Бань Чао предпочитал не покидать Западный Край в течение тридцати лет – пока не истратил здоровье в пограничных войнах. Но в Римской империи II века морально здоровые легионы и провинции еще способны на время вылечить центр державы от бюрократического паралича. Так проявляется на бытовом уровне «возраст державы», или «возраст народа», трудно объяснимый на языке теоретиков…

Марк Аврелий

Достоин внимания и последний сподвижник Траяна – министр и историк Корнелий Тацит. Он, конечно, не прямой потомок древнего рода Корнел иев. Кто-то из предков Тацита был усыновлен в этом роду или отпущен на волю; возможно – во время массового террора Суллы, когда имя Корнелиев получили 10000 рабов казненных противников диктатора. Но и тут происхождение неважно: Корнелий Тацит чувствуег себя сыном Римской державы и отчасти – врачом, лечащим ее социальные недуги посредством исторических исследований.

Интересно, что на востоке Евразии был «аналог» Тацита. Это Бань Гу – брат воеводы Бань Чао и придворный историограф, автор «Истории Поздней Хань», достойный продолжатель дел «китайского Геродота» – Сыма Цяня. Несомненно, регулярные доклады Бань Гу о подвигах его брата в Западном Крае были так же важны для карьеры Бань Чао, как публикация в Риме свежих глав книги Цезаря о галльской войне – для поддержания славы заальпийского воеводы в глазах римского плебса, накануне неизбежной схватки за власть с сенатом и Помпеем. Но в Китае незнатный пограничный воевода Бань Гу не имел надежд на захват высшей власти…

Интересное получилось сравнение римских дел с китайскими! Эту аналогию стоит развить и дальше – сравнив борьбу Рима с Дакией и войны между Хань и Хунну. Итоги нам известны: Дакия стала римской провинцией, сейчас это – Румыния с языком, восходящим к латыни, и религией, принятой из Византии. Ничего подобного мы не видим в современной Монголии – на месте бывшей державы Хунну. Местная религия пришла из Индии, язык не связан с китайским… Почему так получилось?

Очень просто: китайские колонисты не желали селиться к северу от Великой стены, в сухой степи. Хозяйственный уклад земледельцев Китая (поливное земледелие) не переносится в степь, а менять свой образ жизни в угоду климату завоеватели не склонны. Напротив, римское земледелие переносится за Альпы или за Дунай без больших изменений.

Колонисты сеют тот же хлеб, сажают тот же виноград; только оливки хуже вызревают на севере. Нет экономических препятствий к симбиозу вчерашних легионеров со вчерашними варварами!

Тут можно напомнить школьникам о двух румынских исторических фильмах, посвященных войне и миру гой поры: «Даки» и «Колонна» Титуса Поповича. Особенно удачен второй фильм – единственная (на мой взгляд) честная экранизация великой трагедии переселения народов и вынужденного мирного сосуществования побежденных с победителями. Рядом с этой картиной можно поставить разве что болгарский фильм «Хан Аспарух» – но это более поздняя эпоха, и совсем иное соотношение сил варваров и имперцев…

Кстати, школьники наверняка спросят меня о родстве современных монголов с древними хуннами. Вопрос не из легких. Похоже, что язык хуннов принадлежал к тюркской, а не к монгольской группе алтайской семьи. Прямыми предками современных монголов были, скорее, древние сяньби – соратники юного воителя Таншихая, разгромившего хуннов в середине II века. Но единство быта кочевых скотоводов Великой Степи позволяло побежденным сравнительно легко сливаться с победителями. Поэтому несомненно, что среди жителей современного Улан-Батора или Гоби много потомков древних хуннов. Их можно опознать даже внешне: согласно китайским хроникам, хунны отличались от коренных китайцев «возвышенными носами». То есть они были похожи на столь любезных российскому сердцу индейцев Северной Америки или нынешних жителей Горной Шории!

Траян

Как быть с вековым диалогом Рим – Парфия?

Итак, контакты римлян с даками и ханьцев с хуннами поддаются разумному осмыслению и даже прогнозированию. А как быть с вековым диалогом Рим – Парфия? Мы знаем, что Траян сумел разбить парфян, даже захватил их столицу – Кгесифон на Тигре (бывшую Селевкию). Но потом император счел за благо отступить на западный берег Евфрата и заключить мир с парфянскими царями – Пакором и Волагазом. Почему он так решил, и прав ли был в этом решении? Видимо, прав. Ведь эта Граница оставалась стабильной в последующие сто лет – вплоть до гибели Парфянского царства в ходе восстания персов во главе с Арташером Сасанидом (в 224 году). Можно сделать вывод, что в эпоху Траяна Парфянское царство уже подверглось бюрократическому вырождению – наряду с империей Хань. Но почему Траян не попытался окультурить ослабевшую Парфию по римскому образцу – как Александр Македонский завоеванную Персию?

Допустим, что Траян сделал разумный вывод, зная о быстром распаде Македонской державы на Ближнем Востоке. Здешний симбиоз хозяйственных укладов, культур и религий не уступал, а превосходил по сложности эллинский мир или Римскую империю; поэтому западным пришельцам не удавалось соблазнить аборигенов греческим или римским образом жизни.

Когда Траян понял это – в ходе Парфянской войны или еще до ее начала? Второй вариант кажется более вероятным: в действиях Траяна незаметно суеты и импровизации. В Дакии он был заранее уверен в успехе и потому не пожалел усилий для постройки каменного моста через Дунайещев ходе боевых действий.

Евфрат и Тигр гораздо уже Дуная, но постоянных мостов римляне там не строили.

Так зачем же тогда Траян затеял заведомо бесплодную войну на востоке? Возможно ли, что императору был более важен процесс, а не результат войны? Может быть, такой результат был полезен не одному Траяну, но и всей Римской державе? Вести войну только для того, чтобы занять армию великим делом; чтобы отвлечь растущие силы социума от внутренних усобиц… Ну, и конечно – сдвинуть границу римского влияния на восток, уменьшить расходы на привозимый издалека шелк!

Эти расчеты выглядят правдоподобно. В сущности, так же рассуждали правители империи Хань, посылая Бань Чао в Западный Край, но не выделяя ему серьезных подкреплений. Наоборот, из столицы на запад отправляли толпы «молодых негодяев» – осужденных преступников, заменяя им тюремное заключение пожизненной ссылкой. Законопослушных пахарей правители берегли повсюду – как на востоке, так и на западе Евразии. Но при этом на западе были лишние силы: безработная молодежь из приграничных провинций процветающей империи охотно вступала в победоносные легионы. На востоке таких добровольцев не было: здешняя молодежь увлекалась преступностью, и ее путь в армию был иным.

Адриан

А как была связана армия с народом в Парфянском царстве? Совсем иначе, чем в Риме или в Хань, потому что сами парфяне составляли небольшую долю населения подчиненного ими Ирана. Родиной этих конных витязей была степь на крайнем севере страны, б современной Туркмении. С коренными персами парфян сближали язык и память об общих богах – дэвах (духах ветра и иных стихий). Но религиозная реформа Заратустры не затронула парфян: они отказались признать разделение мира на светлое царство Ахурамазды и темное царство Аримана, и погому сделались для своих родичей-персов презренными язычниками.

Но после того как власть греков- селевкидов над Ираном ослабела, парфяне первые собрались с духом и отвоевали иранские земли у западных чужаков. В итоге Парфянское царство стало химерой, где большинство населения согласно терпеть власть правителей-иноверцев до тех пор, пока они доказывают свое право на власть регулярными военными подвигами и невмешательством в культурную жизнь большинства населения. Имея столь непрочный тыл, парфянские цари не решались вести агрессивные войны вдоль Шелкового пути. Но когда с запада или с востока в Иран вторгались иноземцы, парфянская армия геройски (и обычно успешно) прогивостояла им.

Вероятно, Траян понял эту необычную ситуацию в ходе Парфянской войны. Он решил не прилагать особых усилий для полного разгрома парфян, чтобы их непрочная власть не сменилась общенациональным сопротивлением персов под религиозным знаменем. В ту пору это удалось римлянам – но сто лег спустя неизбежное случилось, и новый, сасанидский Иран сделался опаснейшим врагом Рима на востоке. Эта вражда тянулась 400 лет – вплоть до покорения Ирана арабами, которое ничуть не улучшило отношений межлу Византией и новым исламским халифатом.

Антоний Пий

Сравним Парфию с царством Кушан

А теперь сравним понятную нам Парфию с загадочным царством Кушан, которое отделяло западный Иранский мир от Дальневосточной ойкумены. До недавних пор мы знали историю кушан лишь по обильным упоминаниям их деяний в летописях соседних народов: китайцев, индийцев и иранцев. Лишь в 1979 году драматические раскопки В.И. Сарианиди в Северном Афганистане вскрыли могилы безымянных царей I века – предков великого Канишки, который был современником Траяна и соперником Бань Чао в борьбе за контроль над Шелковым путем.

Мы не знаем языка, на котором говорили кушаны; но, видимо, этот язык принадлежал к иранской группе индоевропейской семьи (как и язык парфян). Мы знаем, что центром державы Кушан с середины II века до новой эры была Ферганская долина, отвоеванная ими у греческих правителей Бактрии. Китайцы называли эту страну Давань, а самих кушан – да-юэчжи, и регулярно направляли к ним го посольства, то военные отряды, чтобы добыть местных коней – родоначальников прославленной персидской конницы, а через нее – арабских скакунов Средневековья и современных ахалтекинцев. Итак, быт кушан мало отличался от быта их западных соседей – парфян, и вполне можно сравнить дальнейшие судьбы этих двух кочевых народов.

Парфяне подчинили себе земледельческий Иран в III веке до новой эры – как только исчезло державное единство Селевкидов. Царь Канишка решил повторить этот опыт в Индии в конце I века – вскоре после распада Греко- Индийского царства, основанного беглецами из Бактрии, благо, путь из Средней Азии в Индию через горные перевалы Афганистана известен с незапамятных времен. По нему прошлиещедревние арии, а потом – воины Александра Македонского и Деметрия Бактрийского.

Так воители-кушаны стали очередными владыками Северной Индии, не отказываясь от контроля над Шелковым путем на севере. Но удержать эти два региона в одной державеещеникому не удавалось, и кушаны не стали исключением из общего правила. Распад империи Хань в конце II века избавил кушанских правителей Средней Азии от давления с востока; но в середине III века их одолели западные соседи – персы. После этого наследники Канишки правили только в Индии.

Здесь кушаны составляли ничтожное меньшинство населения; поэтому Канишка пошел на сближение с буддистами, а его внук Васудэва сделал буддизм государственной религией своей державы. Так Кушанская Индия повторила судьбу Парфянского Ирана. Сходным оказался и конец обеих держав: парфян свергли персидские националисты (Сасаниды). а кушан – индийские националисты (Гупгы). В обоих случаях национальное восстание шло под религиозными лозунгами. Симпатии царей-Кушан к буддизму вызвали антипатию царей-Гуптов к этой мировой религии. С тех пор влияние буддизма в Индии пошло на убыль. Его теснил возродившийся индуизм, и монахам-буддистам пришлось вести свою проповедь в окрестных землях: в Средней Азии, Китае, Индонезии и Индокитае. В наши дни многие историки рассматривают эту экспансию первой из мировых религий как рубеж, отделяющий Средневековье от Античности.

Реформа Константина

На западе Евразии подобным рубежом стала религиозная реформа Константина в начале IV века. Она была неизбежна: христианское вероучение охватило к тому времени большинство подданных Римской державы. Но начало мирному сосуществованию христиан с имперской властью положил именно Траян. Он хотел исключить любые гражданские усобицы в доставшейся ему державе, и потому запретил магистратам принимать доносы на христиан. Врагом империи и римской религии следует считать лишь того, кто сам заявляет о своей вражде! С прочими инакомыслящими власть может примириться.

Эту разумную политику продолжили наследники и единомышленники Траяна: Элий Адриан, Антонин Пий, Марк Аврелий. Непрерывная чреда их правлений запомнилась потомкам как «золотая осень» римской державы и всего античного Средиземноморья. Граждане и правители стареющего Римского мира наслаждались плодами давней пахоты и посевов, при этом нечаянно бросая наземь семена будущего Средневековья. То же самое происход идо в Индии и Иране, в Средней и Центральной Азии, в Дальневосточной ойкумене, то есть во всех регионах, связанных воедино древним Шелковым Путем.

Можно надеяться, что такой синтетический обзор политического и культурного наследия Античности в масштабе всей Евразии увлечет моих завтрашних слушателей – юных россиян конца XX века, которых ветер истории внезапно перебросил из золотой осени Российской империи в предрассветные сумерки нового мира на просторах древней Евразии.

ПОНЕМНОГУ О МНОГОМ

Провидец или прожектер?

Второго июля 1900 года в небо Германии над Боденским озером поднялся первый в мире дирижабль. Для того времени его размеры – 128 метров длины и 12 метров ширины – казались очень внушительными. В одной из двух гондол находился граф Фердинанд фон Цеппелин, который настойчиво претворял в жизнь идею нового летательного аппарата. Первый полет управляемого аэростата металлической конструкции отпраздновали очень торжественно. Фон Цеппелин превратился из «кандидата в сумасшедший дом» в «покорителя небес». После первого дирижабля были построены еще 119. Во время Первой мировой войны они служили бомбардировщиками, хотя и без особого успеха из-за своей малоподвижности. Позднее их применяли для перевозок пассажиров через Атлантику. Но авария дирижабля «Гинденбург» в мае 1937 года положила конец эре цеппелинов. Погибло 96 человек. Это событие потрясло весь мир. Два последних дирижабля были демонтированы в 1940 году по приказу нацистского министра авиации Геринга.

Однако история дирижаблей продолжается. Пять лет тому назад в Сермании была создана акционерная компания «Карголифтер АГ». Ее акционеры взялись за осуществление смелого плана – использовать летающие сигары небывалой величины для транспортировки грузов по всему миру.

Идея эта пришла первоначально «революционеру» по традиции – барону Карлу фон Габленцу. Он родился в семье воздухоплавателей, его дед был одним из основателей авиакомпании «Люфтганза», а отец – пилотом. Сам барон не был связан с авиацией. Он занимался логистикой и намеревался решить самую насущную проблему в этой сфере – сократить время транспортировки грузов. До сих пор турбины, части мостов или промышленных установок перевозят с перегрузкой с одного транспортного средства на другое. В результате приходится иногда останавливать движение на железных дорогах или блокировать целые трассы. Гиганты «Карголифтера» будут перевозить тяжелые и громоздкие грузы, летая на высоте 2000 метров и минуя все препятствия по прямой. То, что до сих пор перевозилось неделями или месяцами» может быть доставлено за несколько дней. «Карголифтер» намного быстрее, а стало быть, и дешевле, чем любое другое транспортное средство. Он будет иметь длину 260 метров, ширину 65 метров, вместимость – 550 тысяч кубометров. Только на его носу может поместиться восьмиэтажный жилой дом, а в трюме – пассажирский круизный лайнер «Европа».

В ноябре 2000 года открылся сборочный цех, где будут конструироваться дирижабли, и один такой испытательный дирижабль «Джон» величиной с аэробус уже летает. Серийное производство начнется с 2004 года, а к 2015 году планируется создать флот из пятидесяти воздушных грузовых судов, которые будут эксплуатироваться во всем мире.

При погрузке и разгрузке, благодаря грузовой раме, которая крепится под днищем цеппелина, он сможет буксировать грузы до ста шестидесяти тонн. «Карголифтер» маневрирует на высоте ста метров над землей. Его вертикальные пропеллеры работают так, будто дирижабль собирается идти на подъем. За счет этого канаты, закрепляющие судно на земле, находятся в натянутом состоянии. Чтобы компенсировать потерю веса при разгрузке, специальный хобот будет всасывать воду, которая закачивается в баки, расположенные на грузовой платформе. Иначе дирижабль улетел бы и не вернулся, как воздушный шарик, когда его выпускают из рук.

Критики видят одно слабое место в процессе разгрузки и погрузки: как быть при сильном ветре или урагане? Конструкторы вроде бы уже нашли решение этой проблемы, но ожидают каких-нибудь других сюрпризов, с которыми придется столкнуться. Тем временем более 50 тысяч акционеров уже поверили в эту «революционную» идею, а сотни капитанов подводных лодок и «боингов» уже подали заявления о приеме в экипаж дирижабля, состоящий из десяти человек.

«Если все получится», – говорит Карл фон Габленц, – то я великий провидец. А если нет? Тогда я чокнутый прожектер».

ЛИЦЕЙ

Кирилл Ефремов

Лекции о природе вещей. Экологическое образование: секретов нет

На мели мы лениво ловили налима.

Для меня вы ловили линя.

О любви не меня вы так мило молили.

Но в туманы лиманы манили меня.

Скороговорка

Уже которое лето, бросив все дела, я уезжаю в Анапу – в лагерь, где преподаю экологию детям из северных городов (а попутно растворяюсь в пространстве морского ветра и песчаных дюн).

Экая нелепость, скажете вы, зачем учить чему-то школьников летом? Ведь это каникулы, время беспечного отдыха. Ничего подобного! Дети привыкли учиться. Для них это естественная социальная ниша. Большую часть года они подчиняются ритму школы, как вдруг наступает лето, и – совершенно иная «экзистенция»: либо телевизионное безделье дома, либо поиски приключений на улице. А если оказаться в летнем лагере? Ритм жизни, дисциплина, вращение в тесном коллективе напоминают школу. Если не звонки, то горн. Но отсутствует главное – учеба, восприятие новой информации. Появляются скука, конфликты, уныние, отравляющие всю смену. Это не значит, что и летом следует томиться в классах и гнуть спину над тетрадкой. Но несложные интеллектуальные занятия необходимы, как воздух.

Конечно, и в лагере можно найти занятие: кружки, лицедейство, спортивные мероприятия. Хотя участие в них ограничивается несколькими активистами. Остальные валяются по кроватям, играют в самодельные карты, куролесят, скучают. В нашем лагере соскучиться не дадут, ибо вся тысяча ребят вовлечена в гудящую круговерть, постоянно обучаясь скалолазанию, плетению из бисера. Затем английский, плавание, обед, психология, опять еда, микробиология (где можно заглянуть в микроскоп), затем их всех тащат петь морские песни, затем экология (те показывали настоящую челюсть человека), экскурсия в дельфинарий и заповедник. Далее баскетбол, костер, сливы и свечка, где все поссорившиеся должны помириться. В десять остается только выдохнуть и заснуть, может быть, всего два-три раза шлепнув соседа подушкой. Таков принцип этого лагеря: десятки развивающих занятий, палата – только для сна. Полезно и для детей, и для вожатых: уходит проблема, чем занять огромный «зверинец» двадцать пять часов в сутки.

Как учить?

Как в школе, только… абсолютно наоборот!

В школе дети изучают программные предметы, получают отметки, пишут контрольные, ждут перемены. Боятся двойки. Выслушивают нотации. В лагере – никаких оценок, скуки, нотаций. Главная задача – увлечь и развлечь. Заинтересовать. Показать красоту мира. А вот надо ли их учить? Едва ли, устойчивых знаний дети получить не успеют. За весь курс нам предстоит пообщаться всего несколько часов. Часто детей приводят на двадцать минут – изнывающих от жары и рвущихся на море. Бывает, что занятие идет в перерыве между купаниями, на сверкающем берегу для тех, кто копошится в песке, вполуха слушая «лекции о природе вещей». Но цель моих рассказов – передать отнюдь не набор фактов, а дух, эмоциональное начало, создать чувство приобщенности.

Однако как насчет «борьбы за прочные знания»? Все это имело смысл, пока не произошла информационная революция конца XX века. А после – знание стало другим: множественным, доступным, прагматичным, отчего потеряло сакральный ореол. Сегодня общество больше, чем когда-либо, пользуется плодами науки и вместе с тем (парадокс) все меньше науке доверяет, предпочитая паранауку и религию. Изменилась и стратегия образования: авторитет точных предметов уступил гуманитарно-экологическому «вольнодумству». К рубежу тысячелетий все заметнее результаты процессов, которые философы (в первую очередь Хосе Ортега-и-Гассет) называют омассовлением культуры и финализацией науки. Это ни хорошо, ни плохо – такова эволюция ноосферы. Нынешние слушатели (как маленькие, так и большие) предпочитают получить не знания, а впечатления, эмоции. Это не значит, что нужно стремится «купить» их внимание любой ценой, пробуждая низменный страх или страсть. Но правда в том, что пресловутое «экологическое образование» заключается не в снабжении знаниями, а в замене одних мифов на другие.

Итак, де-факто я занимаюсь экологизацией мировоззрения. Поэтому курс удобнее всего назвать «Экология». Все-таки это «раскрученный брэнд». Но о чем вести речь? Неужели об успехах одноименной науки? Это никак невозможно.

Настоящая экология полна графиков, формул и терминов, но не эмоций. Кстати, школьные курсы тоже эмоций особых не вызывают. Нет, почему же? Вызывают. Классическая экология – скуку. Охрана природы – негодование, «почему все так ужасно?». А ботаника и зоология прививают… неуважение к наукам о живом.

Но мы не в школе, и экзаменов не предвидится. Благословенная свобода лета. Долой заученные определения и строгие смыслы! И под видом «экологии» я даю «спецглавы популярной биологии и антропологии». Не рассказываю ни о каких трофических пирамидах, рудералах и плейстоне. Умалчиваю о масштабах разрушения тундры при добыче нефти и газа (хотя передо мной как раз дети газовиков и нефтяников). А веду речь о том, как животные обмениваются информацией, как превращается организм из одной клетки в динозавра… Как лосось, взойдя по водопадам и ручьям ближе и ближе к своей смерти, накормит своей плотью собственных мальков, а также и всех обитателей тундры… Как люди сумели продлить жизнь в два раза за последние сто лет… И только когда ребячий интерес привлечен, можно сказать пару слов и об экосистеме, и о том, что ушерб. наносимый природе, можно сильно уменьшить, но для этого нужна добрая (и железная) воля; если она найдется вот у них, что станут взрослыми, это будет неплохо.

Академически не вполне корректно. А каков результат? Вель проверено: большинство детей почти ничего не запомнят или запомнят «вверх ногами». Даже самые увлеченные. (Один мальчишка, проводивший с нами целые дни, только через неделю обнаружил, что неправильно называет муравьиного льва «тигриный муравей», а медузу-корнерота – «корнеплод». Исправился и очень заважничал.) Но я уверен: за эти несколько часов они хотя бы запечатлеют в памяти, что экология – что-то там интересное, что- то вполне «крутое». Однажды кто-то из ребят незаметно написал на доске: «Да здравствует экология!» Вот это и был результат (эх, знал бы он, дружок, что написал…) «Цельдостигнута» – сказал я себе в тот момент.

Что показывать?

У нас принято жаловаться: нет, мол, средств и оборудования, не хватает пособий и литературы. Мыши съели коллекцию. Бывает. Но мне кажется, всегда стоит попытаться восполнить дефицит своими силами. Впрочем, нам-то жаловаться не приходится, наоборот – мы сказочно богаты! Прекрасный лагерь с просторным клубом. Есть книги, микроскопы, столы, экспонагы. Есть море, дюны, тростниковая пустошь, ручей, муравейники.

А ведь в свой самый первый день я вошел в пустой кабинет. Унылые стены, ворох газет. Что делать?! Заглянул в кладовку, выволок столик от швейной машинки, наскоро соорудил на нем какую-то икебану, расклеил по стенам кипу ярких детских рисунков. Обнаружил на подоконнике засохшую осу. Вот и провел занятие: осу рисовали, узнали, почему ее до сих пор считают хищницей и злодейкой, а пчелу – труженицей и волшебницей, для чего собирали мед (делать колдовской дурман), про тысячелетние гнезда пчел в тропиках, про язык танцев и поз, про яды… Это уже потом я наташил всякого приморского хлама, сделал инсталляции, коллекции и стал применять принцип «все мое ношу с собой»: возить из дома раковины, косточки, тропических бабочек, ворох иллюстраций.

Создавая свой крохотный музей, я старался соблюдать принцип «все должно быть красиво». Это не трюизм: бывает, что за основу берутся иные принципы, например, «все должно быть наукообразно», «как получится» или «для дурачков». Для детей лучше готовить не научные коллекции (с подбором серий одного вида, компактным и систематическим расположением), а декоративные, с яркими и «оживленными» объектами. Всех насекомых надо расправлять, причем в хитрых позах. Все просто! Бабочки сидят на сухих цветах. Кузнечик раскрыл жвалы. Богомол схватил кобылку. Цикада затаилась на стебле. Рядом шкурка ее личинки (в таком образе цикада живет семь лет под землей). Среди насекомых подколол перья чаек и попугаев, раковинки и листья. Коллекции заиграли. Подписи распечатал на принтере. На подписях – не столько названия, сколько комментарии (например, так: «В случае опасности жук-плавунец выпускает жидкость, которая на мгновение парализует рыбу»).

На столах разложил груды ракушек и вообще все. что можно потрогать, потому что малыши познают через пальцы. На листы бумаги (если нет стекол) подклеил наиболее интересные детали (скажем, челюсти и глаза насекомых), их удобно смотреть под бинокуляром Есть гербарий. Тоже надо делать красиво – с засушенными отдельно яркими цветками, с подклеенными бабочками и стрекозами. Сверху обернул прозрачной пленкой для упаковки. Роль гербария скорее декоративная: на занятиях растениям отведена самая скромная роль. Ведь наши детки помешаны на супергероях боевиков. Препарирование луковицы у них – на другом конце шкалы ценностей…

Купили аквариумы. В один запустили головастиков и водяных жуков (это намного интереснее, чем рыбки). В другом под марлей – «ковчег насекомых»: кузнецы, цикады, жуки, богомолы, лепестки роз, улитки. В третьем – пара жабок, что живут в рапане. Бывали ужи, черепахи и невероятных размеров лягушки, забредаюшие на газоны после ливня. В затененной комнате – морской аквариум с компрессором. Периодически живность выпускалась на волю (чтобы не захирела).

Всегда приходится иметь в виду, что дети одновременно жестоки и преувеличенно жалостливы. Маленькая девочка с визгом раздавит прекрасного усача, а в другой раз будет шептать «бедная…» над чудовищной медузой, вытащенной на берег, чтобы не обжигала купаюшихся детей. Поэтому мы нарочито гуманны и, обшаясь с природой, не являемся «естествоиспытателями» – никого не «пытаем». Для коллекции чаше берем погибшие экземпляры (их полно на дорогах) или уже «не жильцы». Если кто сбежал – значит, судьба ему быть на свободе. Один жук-носорог мирно дремал в нашем «ковчеге», а на четвертую ночь вдруг взобрался наверх, разорвал марлю, отворил окно и ушел во влажную тьму. Никто не сожалел: жук проявил волю – пусть идет своей дорогой. Устроил побег из Шоушенка. Но жестоко ли было его заточать? Да ведь его фактически уже раздавила уборщица! (На самом деле, жук был чудом спасен в одной из палат.)

Вообше-то на занятиях я стараюсь не заострять внимание на вопросах биоэтики, не хныкать «берегите, не губите» – похоже, в нашем обществе это сегодня бесполезно. И даже вредно: убеждение, что природу губит ловец бабочек или озорник, ломающий ветку ивы, – это эрзац, отвлекающий от понимания реальных угроз для биосферы со стороны «лиц, принимающих и исполня ющих решения». Я лишь вскользь замечаю, что отнимать жизнь у любого живого сушества не следует без самой серьезной необходимости. Например, рака-отшельника можно поймать, посмотреть и отпустить.

А если взять с собой, он помрет, будет выкинут, а песчаное дно станет чуть беднее.

Так сказать, не отягощайте карму… Вместе с тем надо помнить, что живая природа стала дорогим удовольствием, и близость к ней солидно повышает уровень жизни, стоимость жилья или, скажем, туристической путевки.

А если экспонатов нет? Обычно я выхожу из положения, рисуя иллюстрации к рассказам, заодно делюсь опытом с детьми. И они рисуют.

Рисование – не развлечение, а синтез зрительной и символьной картины мира. Сказал же Витгенштейн: «Мой мир – мой язык». Поэтому у нас принцип: каждой картине да будет дано название, расширяющее впечатление. Обычно ребенок нарисует медведя и сразу норовит подписать: «Медведь». Это ошибка, все и так знают, что медведь. Лучше подписать: «Страх» или «Осень», или «Прощай, тундра», и сразу появится новое настроение. Разыскать это настроение, эту ассоциацию в душе не так просто, оно скрыто под привычкой рисовать «формальный отчет», но возможно. (Один мальчишка изобразил требуемую морскую живность, затем разукрасил все пестрейшим образом, долго прислушивался к внутреннему голосу и наконец подписал: «День глубины».) Я видел, как дети изумлялись, впервые узнав, что так можно делать. А ведь это и есть творчество! Картина «Без названия» или «Медведь» – привычный знак творческой неразвитости.

О чем рассказывать?

А рассказывать, собственно, не о чем. Достаточно показать и назвать: «Это лягушка луговая. По латыни: рана темпорария. Берегите ее». Так думают некоторые преподаватели, у которых есть на руках экспонаты, и ошибаются. Детям необходим рассказ, причем интригующий, экспрессивный, с элементами шоу, если не сказать, перформанса и театра Кабуки. На вводном занятии мы знакомимся с моллюсками, ведь это самые успешные колонисты моря.

От тех ракушек, что под ногами, до тропических конусов (ядовитейших на Земле существ), тридакн (воюющих с ловцами жемчуга), осьминогов (умнейших и прозорливейших среди морских обитателей). Даю подержать белемнит, как возможность осязать окаменевшее за двести миллионов лет существо. А вот рапана – экологический диверсант в Черном море военных лет.

Кстати, раз уж мы здесь собрались, а известно ли вам, что изучают экологи? Обычно мои «детки в клетке» выкрикивают: «Чистоту! Животных! Природу! Лес! Жизнь! Землю!», а я парирую; на самом деле – грязищу, микробов, технику, пустыни, смертность и влияние космоса… Что только они не изучают, но всегда – взаимодействие живых организмов между собой и со срелой.

Следующее занятие посвящено языку внешности: как животные метят территорию, привлекают партнера, предупреждают, обманывают и прячутся, одним своим видом создавая потоки информации. Знать этот язык – словно обладать кольцом царя Соломона. Использует его и человек, когда краснеет или бледнеет, когда одевается вызывающе или незаметно прячет лицо под козырьком или наносит «броню» из макияжа, взгромождаясь на каблуки и взбивая на голове кок… Нам, читавшим К. Лоренца и В. Дольника, все это известно, а детям – настоящее откровение. Для меня было подарком, когда маленький слушатель вдруг со значением вымолвил: «Вот я все про нашу классуху и понял теперь…»

Затем идут занятия о метаморфозе живых существ, включая человека (я рассказывал об этом в № 7-8 за 1999 год), о человеке (N9 4 за 1999 год), о членистоногих, которые благодаря конечностям завоевали море и сушу, о гадах ползучих, о подземных и воздушных людях, о вечных скитальцах мира живого, да мало ли тем для обсуждения! На первый взгляд, какая же это экология? На самом деле, в каждой из этих областей есть дверца, ведущая прямо в экологические сферы.

За смену каждый успевает побывать на пяти – семи занятиях. Это мало, поэтому рутины быть не должно. А что делать, если на занятие пришли насмешливые старшие «крокодилы»? Неужели потчевать их рассказом о козявках? Извольте: речь пойдет о культах смерти и дурмана, о родовых травмах, об информационном загрязнении и ритуалах инициации Откровенность воспитывает получше любых нотаций.

Моя работа нисколько не направлена на то, чтобы дети превратились в ученых. Биология – мощная наука, она дает силу медицине и производству, где связана с огромными деньгами. Едва ли кто-нибудь из слушателей попадет в эту сферу. Я просто делюсь своим интересом: поговорим, раз уж мы оказались здесь – carpe diem, – ловите день, невесомый момент жизни…

Что в результате?

А результата и не видно – уехали мои «детки в клетке», улетели на свой Север… Конечно, главный результат обучающих программ – обогащается информационная среда, что очень важно для развития сознания ребенка. Тем более что учебный год почти во всей России – это холодный период, когда природа спит и школьные знания о ней остаются абстракцией. Вообше-то ребята любят свой северный край, всегда говорят: «А вот у нас такие громадные стрекозы!» И все же… Вот отрывок из одного зимнего письма, присланного из Ямало- Ненецкого АО: «Здравствуй Кирилл… Я тебя не забыл, гак как часто о тебе вспоминаю. У меня все нормально, только холодновато немного. Как назло, каждый Новый год нам приходится встречать при температуре 40 – 50 фадусов ниже нуля. Здесь, в Губкинском, очень скучно – везде ветер и снег. Поэтому я очень жду лето, чтобы поехать в лагерь и встретить там своих друзей и тебя…»

Есть и другие полезности. Во-первых, дети получают «импульс обшения», внимание со стороны взрослых (которого им не хватает в лагере, а кто из неполных семей – не хватает всегда). Во-вторых, они встречаются с новыми необычными людьми и получают представления об универсальных ценностях (каковыми, без сомнения, являются процесс познания и мир живого). Происходит благотворное (как я надеюсь) «запечатление», которое нацеливает их на образование, задает «азимут» жизненного пути. Это важно, особенно в наших северных поселениях с их проблемой социальной деградации (сколько моих дальневосточных однокашников съехали на обочину жизни!). Перед отъездом один паренек неуклюже поведал мне. пока я сдерживал улыбку: «Вы интересный ученый и умный преподаватель». «Это хорошо, – подумалось, – не тем, что похвальба, а тем, что человек увидел какой-никакой ориентир в жизни. Достигнута еще одна цель». В-третьих, приобщенность помогает детям, когда они возвращаются домой. Многие говорят в своих письмах, что стали видеть мир другими глазами. Что интеллектуальная состоятельность позволила им занять новую социальную нишу. Есть выгода и лагерю – повышается рейтинг. Кстати, называется наш лагерь «Кавказ»: когда-то рядом была одноименная пристань.

Временами среди своих экспонатов я чувствую себя владельцем «Лавки чудес», а на берегу – волшебником, умеющим предсказывать по птичьему полету… Впрочем, в огромной бочке «кавказского» меда есть ложка дегтя. Это постоянная нагрузка: восемь, а то и больше лекций в день, перекрикивая море и ветер. Кашель и жара. Однообразие дела и скупость ландшафта. Косые взгляды ширококостной туземной обшественности (не мужское, мол, это занятие). Однако все искупает сияние волн и детских глаз, возможность быть щедрым, отдавая то, чем обладаешь. И подсчет результатов становится не так важен. Как говорили восточные мудрецы: «Сделай добро и брось его в море».

Для иллюстрирования этой статьи редакция использовала рисунки Виктора Гребенникова из его книги «Мой мир». (Об этой замечательной книге и ее авторе мы рассказывали в №10 за 2000год.) В Гребенников увлекательно рассказывает о жизни насекомых, но также дает и советы, как составлять коллекции, как готовить препараты и слепки, как деаать фотографии насекомых в природе

ЭКСПЕДИЦИИ: ПОИСКИ И НАХОДКИ

А. Трофимов

Ловись, рыбка, по-волшебному…

Ритуально-магическая практика рыбаков Севера

До сих пор архангелогородцев и жителей Архангельской области называют «трескоеды», поскольку «трешочки не поеси – не пообедаешь» (Кропачев B.C., 1927 г.р., с. Бор). Распространен рыболовецкий промысел был как на побережье Белого моря, так и среди жителей континентальной части, богатой реками и озерами.

В этнографическом описании Каргопольского уезда Ф.К. Докучаев-Басков пишет: «И озеро Лаче и река Онега занимают не последнее место в губернии! <…> это же озеро и река – кормили, да и – хотя скудно – кормят и теперь окрестные волости и Каргополь рыбою». В наше время промысловый лов рыбы в Каргопольском районе практически сошел на нет, верования и обряды рыболовецких артелей перешли в обиход рыболовов-любителей.

Все стадии рыбалки сопровождаются определенными ритуалами, призванными сделать лов удачным.

Рыбак воспринимается как человек «знающий», общающийся с нечистой силой. Довольно часто рыбак, охотник и пастух на этом основании ставятся в один ряд: «Приметы разные есть. Какие приметы? Как рыбу ловить, как пасти, как што. Рыбу тоже… Надо что-то знать. Старики были, они знали» (Воронин А.Т., 1909 г.р., с. Ухта). У того и у другого есть специальный заговор – «отпуск» (или «статья»): «[Рыбаки] они знают, у них такая статья есть. И они по этой статье и ловят. Вот который не знает статьи, дак им никогда и не попадает ничего. А как у них статья есть, они прочитают статью, и им и попадает» (Слотина А.И., 1922 г.р.. с. Тихманьга); «И на рыбака есть отпуск. Будешь рыбу носить. На охотника. Будешь хорошо охогиться. Тожо слова есть такие. Он ведь не даст никому все равно, пока не умрет. Пока охотится» (Казанин Г.Ф., 1937 г.р., с; Печниково).

Иногда бывает, что один и гот же заговор используется, когда идут и на охоту, и на рыбалку: «Я вам на рыбалку ли, на охоту одну скажу. Я вышел, значит, пошел рыбачить или пошел на охоту, выхожу назад не оглядываясь. Вышел вот в свой приусадебный участок, вон к той огороде, там ружье на плече, пошел, значит, говорю три раз: «Стану благословесь, пойду перекрестесь из ворот в ворота, на святое поле, во святом поле стоит три дуба, под греми дубами строит три святых мученика: первый Федосей, второй Елисей, третья Елена Пресвятая. Елена Пресвятая, возьми ключи потеряные, открой тюкачи месные. По реке плывет три лебеди, три гуся, три утки; рабу Ивану открой жертву». Вот так три раз надо, и потом пожалуста, пошол. Помогает, это я верю, што помагает. Тюкачи месные – это куски мяса или вроде этого» (Качков И.М., 1918 г.р., с. Тихманьга).

Собственно рыбацкий заговор записан в с. Нокола: «Рыбацкая молитва для удачноголова рыбы. Понду я на быстру реку, на ей есть рыбки потянуши, и опустили бы мы невод, как шелков ложок, и в этот неводок. в каждый поводок наскокало бы рыбы как чины» (переписано из тетрадки Куценко А.Ф., 1941 г.р. и Куценко М.И., 1935 г.р., с. Нокола).

У рыбаков выработалися правила, касающиеся их внешности, которым они следовали во время лова: «Да, пока я на рыбалку не съежжу, я не бреюсь. Вот я, например, – я с продольником ежжу – начинаю насаживать продольник – я уже не бреюсь. В этот день и потом <…> Пока не выберу продольник обратно <…>» (Фокин М.Ф., 1931 г.р., пос. Льнозавод); «Я вот даже стараюсь в одной и той же одежде на рыбалку ходить […]. Одел новые валенки – все, значит рыбу не наловишь» (Придеин А.Н., 1954 г.р., с. Усачево).

Подготовка к рыбной ловле играла весьма существенную роль. Обычно перед ловом снасти окуривали вересом (можжевельником), который воспринимается как «чистое» и «очищающее» дерево и широко используется в обрядовой практике: «Ты говорит, как поежжают в озеро? У нас свекровка это тоже знала. Вот приежжают мужики – два рыбака – сюда заносят снасть, она берет вересинку, зажигает вересинку и этой обносит эту снасть и перешархивает. <…>. [Читает – А.Т.] Молитву Воскресную [«Да воскреснет Бог…»].

При артельном лове снасти часто не окуривались, но сами рыбаки должны били пройти сквозь дым. Это обычай иногда соблюдали только в вслучае неудачного лова: «Тетка ево учила, если не ловииа рыба, дак окуривали, жечь дымком. Верес дак вот, чертей отгонять, [если| рыба не ловица. <…> Не ловица рыба, надоокурица, кааиа говорили» (Старцев М.Ф., 1929 г.р., с. Печниково).

Перед тем как идти на рыбалку надо посмотреть в печь: «Когда на охоту хотя, ф печь смотрят. Или на рыбалку. Вот тут и говоря: «Пець-пеиь, попецелься обо мне». <…> Вот если ты пойдешь на рыбалку, так рыбы наловишь. Пець попецелице» (Авдеев А.В., 1929 г.р., с. Ошевенск).

Рыбаку давали с собой предметы, которые должны были обеспечить удачу: «Из головы, в рыбине есть кресты, кресцовая кость. Она вот как раз и похожа, как крест. И эту кость ты берешь и надо зашивать, в общем, в шапку ли, в фуражку ли куда-то. Уж ты пойдешь на реку, дак это ты уж точно рыбы наловишь» (Евсеев И.Н., 1929 пр., с. Шильда).

Наиболее уязвим рыбак бывает, когда отправляется на просмысел. Поэтому нельзя спрашивать, куда он идет. Напутствовать рыбака следовало формулой, предвещающей ему неудачу, чтобы не «сглазить»: «[Охотнику желают:] «Ни пуха ни пера», – а тот отвечает: «Поди ты к черту!» [Рыбаку говорили:] «Ни головы, ни хвоста!» [Он отвечает:] «Поди ты к черту!» (Османов А.А., 1929 г.р., с. Нокола). Неудачу предвещает проклятие в этот момент: «Отправит с руганью – хрен принесешь. Понимаете, летом сенокос – надо то, другое помогать. А нам охота сбегать рыбки половить. А эти требуют, чтобы дома помогал. А если туча начинается – ну что делать – идите с Богом. Принесем с братом – щуки висят на ремне, и все на удочки» (Челнокова А.В., 1913 г.р., с. Ухта).

В каждой деревне всегда есть человек, встреча с которым по пути на рыбалку предвещает неудачу: «Старуха есть в деревне такая: если пошол рыбак или охотник [и ее увидит. – А.Т.] – ворочаеца обратно, уже ничево не наловица, не наохотица <…> сглазит» (Старцев М.Ф., 1929 г.р., с. Печниково); «И говорили, што на такой глаз попадеш. Вот человек не прост на глаз или сглазил там вот животину. У нас вот была старушка, а тут сосед был, бывало, скажет: «Как пойду на рыбалку, да Окуля Олексина попадет встречу – лучше сразу ворачивайся: ничево не принесешь». У ней, видимо, такой [глаз| был всегда. Она такая была темная» (Капустина К.М., 1927 г.р., с. Бор).

Иногда «вредный» для рыбака человека определяется по другим признакам: «[Плохо встретить] говорят, троезуба. Где зубы еще: зубы есть, а еще третий зуб есть. От Пошлячиха – чисто, имянно [троезубая], упокой, Господи, как пришла – мыещене ушли в озеро – лучше хоть не ходить. (Османова М.С., 1926 пр., с. Нокола).

Удачу или неудачу могут принести слова-напутствие, сказанные рыбаку случайным встречным: «Да, у рыбаков тоже были приметы. Вот у бабушки, вот на горе-то бабушка, она мне двоюродная сестра. Вот они пошли рыбу ловить [„.] А вот Агриппина Михайловна, бабка, и говорит: «Подьте с Богом, ловите, да и меня старуху накормите». Вот они пошли по Лейбуше [река.- А.Т.] туда наверх. Столько наловили рыбы! Дак и корзина, и пестерь деревенский […]. Столь наловили щук, дак прямо не знаю. И Иван Григорьевич сразу, только вытряхнул и самую первую щуку схватил и этой бабушке [нрзб.] утишил. Снес, все: «Ой, Иванушко!» […]. Вот на второй день бродец пошли опять. Попаласе другая, старуха другая: «Ой, батюшки! Вчерась кучу наловили, а сегодня уж, наверно, за моей рыбой пошли». Дак вот мама все рассказывала. Говорит. «Видали, как вот рыба-то по ногам бежит нам, а в невод не попадает». Двух вот только щук поймали, и он, покойник, первую шуку, которую поймали, он схватил да этой Настасье сходил в избу бросил. Вот, вот, видишь, какие слова» (Каменко НА, 118 г.р., с. Волосово).

Рыбак должен задобрить водяного «жертвой». Обычно в этой функции выступала водка: «В воду выливали рюмку водки? Выливали бутылку даже, не только рюмку. Вот в Тихманьгс ловили, я ловил, в гослове… бригадир, приехали, как вырубили пролубь, он вынимат бутылку и выливат. Это как водяному Подачка, штоб лучше улов был» (Капустин А.А., 1931 г.р., с. Нокола); «В водуго вина лили, первый раз на рыбалку пойдешь» (Дебина А.В., 1930 г.р., с. Лекшма). Иногда бросали хлеб: «Вот, кстати, тоже примета. Когда щуку идешь ловить, нужно хлеб с собой взять. И бросить кусочек хлеба, так сказать, чтобы река была милостлива. Как шуку поймаешь, надо еще бросить кусочек» (Гулянин А.С., 1927 г.р., с. Волосово); «Ак вот, там чего, на рыбалку походят – тоже девают, хто чево может дать. Кусок хлеба бросят ли сахару кусок. В воду. Это бросают, бросают вот. кто рыболовы, рыбу-ту ловят постоянно-то. 13ачем!| А вот уж этого не могу сказать тебе, подрушка. Больше рыбы дает» (Черепанова А.Ф., 1921 г.р., с. Ловзаньга). НА Иваницкий приводит такие данные: «Рыбаки бросают лапоть с портянкой в воду с приговором: «На тебе, черт, лапти, загоняй рыбу». Т .А. Бернштам пишет о дарах водяному поморов: «Так. у старообрядцев кормление водяного ограничивалось бросанием в воду табака, сопровождавшимся бранью: табак и ругань как порождение «нечистого» должны были служить угодным ему подношением».

Нельзя вести себя так, как не понравится водяному: [«Можно свистеть на рыбалке?) Будешь вести себя как водяной – не поймаешь» (Сафонов В.А.. 1931 г.р., с. Усачево). Существуют озера, на которых нельзя шуметь: «У нас вот там озерко есть в лесу. Я от мамы слыхала, што раньше там ловили старики, зимой даже ловили, дак на ем говорят, нельзя розговаривать. Вот кода ловят, надо, штобы все молчали, а то рыба не попадет, кто будет розговаривать» (Боус И.Н., 1940 г.р., с. Нокола); «Особенно лесные вот эти глухие озера. Вот Боровое тоже, дедко росказывал: придеш, место найдеш там, среди лопухов, небольшое отверстие такое. Туда удочку прям опускаеш, и окуни клюют один за одним. Штук сто – сто двадцать. Пока не оторвеца, а оторвеца, – если лапнул по воде окунь, оторвался, шлепнулся по воде – все: хоть сколько стой – бесполезно. Лучше сразу место меняй» (Никонов И.В., 1948 г.р., с. Рягово).

Во время рыбной ловли рыбак (и профессионал, и любитель) пользуется приговорами: «Невод идет, тянут матицу [и приговаривают:] «Попадай, рыбка крупная и мелкая!» [Матица] – как мешок вот. Сеть (Османова М.С., 1926 г.р., с. Нокола); «При наживке червей. Рыба свежа, наживка сильна, клюнь да подерни, ко дну потяни» (переписано из тетрадки Куценко А.Ф., 1941 г.р. и Куценко М.И.. 1935 г.р., с. Нокола).

С первым уловом и первой рыбой связан целый ряд ритуалов и запретов: «У нево [у деда] вот какой еще замечал. Вот сети поставит, ну, пробегамем, как только первая рыбина попадет, он обязательно ей поцелует. А он этова секрета [не рассказал]. Сети поставим, подождем полчасика, вот и потом берем» (Калитин В.А., 1928 г.р., с. Нокола); «Перву рыбину выудишь, таку небольшую, съесть живком. [Чтобы ловилось хорошо?] Да» (Сафонов А.А., 1931 г.р.. с. Усачево); «Слыхала, что первая рыбина | которую поймал в году. – А.Т.], говорят, надо ведь растюкать, да ей в реку отпровадить. Розрезать и опустить» (Дебина А.В., 1930 г.р., с. Лекшма); «На уху давать нельзя. Ну вот, допустим, привез, пришли на уху просить первый улов. Лучше не давай. Хоть скоко, центер может тебе попал, а все равно не давай» (Капустин А.А., 1931 г.р., с. Нокола). Аналогичные данные есть и из Вологодской губернии: «Первую заостроженную рыбу зарывают в землю для удачи».

Когда рыбу ловили артелью, был обычай устраивать коллективную уху после лова, при этом произносили формулы и совершали действия, которые должны были обеспечить успешный промысел и в дальнейшем; «Общую уху, так конешно, поднимают [горшок с ухой над столом]. И говорят; «Попадись… Ловись, рыбка крупная и мелкая. Пошли, Господи, рыбакам на тоне, а нам на столе!» [тоня – это] пролубь, закидывают когда снасть» (Клочева А.А., 1920 г.р., с. Нокола); «Потом, варят вот первый день, ежели рыба попадется крупная, вот и варят на том илибо на другом [конце села коллективную уху] у ково-нибуть, вот, например, у меня. Я пришла, маме говорорю: «Мама, затопи пець, мужики велели уху сварить». Вот. нальют – сперва один бульен хлебают, а потом рыбу. Отломят кусоцек маленькой, тожо зафатят [захватят] все и трясут: «нам на столе, рыбакам на тоне, нам на столе, а рыбакам на тоне!» [Поднимают! миску, блюдо. За края [?] с кусоцком и приговаривают: «Нам на столе, а рыбакам на тоне!» [Тоня] – эго продуби (Османова М.С., 1926 г.р., с. Нокола): «Устраивали неводом ловили обязательно значит, уху общую варили […] Не говори што наелся: «Ел бы да мало» – штобы ловилась рыба больше. [Миску с ухой над столом не приподнимали? Наверно, было такое. Во время общей ухи говорили] повись, рыбка, большая, маленькая» (Сафонов А.А., 1931 г.р., с. Усачево).

В некоторых местах обшая уха была приурочена к празднику Петра и Павла: «Петров день што? Петры и Павлы дык рыба… Они веть рыбные святые. И их уж славили. В перву очереть как рыбы наловят, собираюца к озеру все. Малые и старые старики и рыбы наловят и оттуда привозят уже в Петров день. Варят общий котел ухи гам сколько полный накладывают рыбы. Эту рыбу сварят, эту уху каждый со своими сухарями. Заливают крошанку, ну вот пошли Петра да Павла славить. «Петры и Павл, пошлите нам. Господи, рыбки. Большой и маленькой». Как проговорим, так все, пошли крошанку заливать этой ухой» (Бирюкова А.А., 1917 г.р., с. Кречетово). Эти ритуальные трапезы призваны сохранить и приумножить рыболовецкую удачу – собираться всей деревней по случаю окончания жатвы, который был повсеместно распространен в Каргополье.

Комплекс рыболовецких обрядов охватывает целый год, составляя замкнутый цикл. С исчезновением рыболовецкого промысла как артельного, коллективного занятия, многое из ритуально-магической практики бригад рыболовов постепенно перешло в обиход любителей, которые сохраняют и развивают традиции рыболовов.

СКЕПТИК

Александр Волков

Что нам поведают папирусы?

На протяжении тысячелетий люди беспрестанно утрачивали книги. Так, античная словесность, повлиявшая – начиная с эпохи Возрождения – на творчество почти всех мало-мальски значимых европейских писателей, на самом деле представляет собой скудные остатки огромного Собрания книг, накопленного к моменту падения Римской империи. Почти две трети всех литературных произведений, написанных античными авторами. погибли ввиду тяжких бедствий, постигших Рим, Александрию, Константинополь, или были утрачены по небрежению писцов, не всегда находивших время и силы для копирования языческих книг.

Впрочем, в засушливых районах Египта в последние два столетия регулярно обнаруживают все новые папирусы с фрагментами сочинений античных авторов. Что приносят эти открытия? Неужели нам удастся обрести давно исчезнувшие сочинения? Оправдан ли подобный оптимизм?

Распалась связь времен…

От времени пострадали даже самые знаменитые авторы древности: Эсхил, Софокл, Еврипид, Аристофан. Из более чем трехсот тридцати пьес, написанных ими, до нас дошли целиком только сорок три. Лишь по отрывочным цитатам или беглым упоминаниям мы знаем о других книгах. Сведения о них приходится собирать буквально по крупицам.

Еще меньше повезло лучшему комедиографу эпохи эллинизма Менандру. Долгое время его наследие считалось почти полностью утерянным. От остальных древнегреческих драматургов не осталось почти ничего, кроме мелких отрывков. Особенно сильно пострадало научное наследие. А ведь в науке крайне важна преемственность поколений! Сколько ученых потратили все свои силы, всю жизнь, чтобы заново открыть то, что уже было когда-то известно их предкам, но позднее утрачено. История науки полна «топтаний на месте» или ложных увлечений, чему причиной – забытые знания.

Когда теряются или забываются книги – памятные знаки, следуя вдоль которых ученик приходит к учителю, – тогда распадается связь времен. Непреодоленное прошлое вновь и вновь оживает, пока ученики все-таки не повторят открытие, давно сделанное их неведомым учителем, которого они так и не обрели. Ненаставленные на путь истинный ни одним пергаментом и ни одним папирусом, они остались в неведении.

Теперь история античной науки для нас – это, скорее, перечень анекдотов, связанных с именем того или иного ученого, или же список его сочинений, к которым не прилагается ни страницы текста. Так, до нас дошли лишь обрывки античной философии, и остается только благоговейно вспоминать тех средневековых богословов, чьими радениями довольно полно сохранены труды Аристотеля и Платона.

Убыль начинается с первого века греческой философии – с «семи мудрецов» (Фалес, Солон и другие), от которых остались лишь отдельные афоризмы: «Познай самого себя», «Соблюдай меру», «Плохие люди составляют большинство». Астроном, математик и путешественник Фалес, считавший «началом всего» воду – как близок его вывод современной картине происхождения жизни на нашей планете! – написал две книги – «О солнцестоянии» и «О равноденствии», но обе они не дошли до нас. Перечни трактатов, приводимые Диогеном Лаэртским в книге «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов», на удивление обширны – тем печальнее думать о том, что большинство этих работ давно утрачено.

Среди исчезнувших произведений было немало политических трактатов: например, «Государство», одна из первых анархических утопий в истории человечества, сочиненная знаменитым киником Диогеном Синопским- Утеряны его диалоги и драмы. Мы поневоле связываем имя этого философа лишь с анекдотами: «жизнь в бочке», «Александр, заслоняющий солнце», «фонарь, с которым белым днем в людном городе не сышешь ни одного достойного человека»… Все прочее исчезло в потемках истории.

Терялись и работы, относившиеся к другим областям науки. Греческий математик Диофант, живший в III веке до новой эры, на страницах своей «Арифметики» исследовал решения линейных и квадратных уравнений с одним или несколькими неизвестными. Однако это основное сочинение александрийского ученого сохранилось не полностью. Было утрачено решение сотен задач. Европейским математикам нового времени пришлось все начинать заново.

Римский писатель Плиний сказал об астрономе Гиппархе, что тот «оставил потомкам в наследство небо», но от его рукописного наследия не осталось почти ничего, кроме второстепенного сочинения «Комментарии к Арату и Евдоксу». У самого Плиния утрачены книги о современной ему истории Рима и о войне с германцами.

В трудах историков особенно нетерпимы лакуны, ибо они оставляют нас без знания прошлого. Что толку заявлять, как сделал когда-то Тацит, что анналы твои будут написаны «sine ira et studio», «без гнева и пристрастия», если пристрастные писцы превратят их в набор хрестоматийных отрывков, подвергнув безжалостному сокращению.

«Анналы» и «История», два главных труда Тацита, состояли из тридцати книг. До нас дошло около половины этой исторической дилогии. Утрачены, например, описания событий, происходивших во время правления Калигулы (роковая для Рима эпоха!) и в первые годы пребывания у власти Клавдия. Утрачен, самое главное, рассказ о правлении Домициана, разгневанным свидетелем которого был сам Тацит. По короткой оговорке, брошенной им в «Жизнеописании Юлия Агриколы», можно догадаться, какой была ТА история: «Как наши предки были свидетелями того, до каких пределов может доходить свобода, так мы видели последнюю степень рабства». Увы, эти грозные инвективы бесследно исчезли во тьме веков, и новым поколениям европейцев еще в XX веке пришлось заново испытывать на себе «последнюю степень рабства».

Рукописи не горят?

Когда-то в одной лишь Александрийской библиотеке хранилось около полумиллиона книг. Здесь действовал крупнейший в Древнем мире «издательский центр»: книги переписывали, а затем рассылали по всему Египту и окрестным странам. Списки с них делали вплоть до вторжения арабов. В песках Египта не раз находили остатки папирусов, датируемые V – VI веками новой эры.

Увы, Библиотека, о которой X.Л. Борхес писал, что «хранимых в ней томов гораздо больше, чем песка в пустыне и звезд на небе», погибла. Жертвой огня стали почти все книги, кроме чудом спрятанных. Библиотека горела несколько раз: в 48 году до новой эры, когда в город вошли войска Цезаря (его друг и ученик Марк Антоний, стремясь загладить урон, подарил библиотеке 200 тысяч книг, вывезенных из Пергама), в 391 году, во время столкновения между язычниками и христианами, и, наконец, была сожжена дотла в 642 году, когда «я, покоритель персов, царь Омар, я, утвердивший торжество Ислама, послал своих солдат предать огню всю исполинскую Библиотеку».

Однако в сухом египетском климате уцелевшие папирусные свитки могут пролежать не одну тысячу лет. Поэтому в различных районах Египта вот уже два столетия обнаруживают фрагменты сочинений античных авторов. Встречаются довольно важные находки.

Так, в 1890 году была обнаружена сделанная в конце I века новой эры копия «Афинской политики» – неизвестного прежде трактата Аристотеля. В свое время Аристотель составил с помощью своих учеников 158 трактатов, посвящейных истории политического строя различных государств. Теперь нам известен хотя бы один (!) из них.

В 1896 году обнаружился труд Герона Александрийского «Геодезия» (около 60 года новой эры), содержащий сокращенные методы вычисления квадратных и кубических корней. Подобный метод использован, например, при создании компьютера.

В 1905 году был найден большой отрывок из пьесы «Третейский суд». Ее автор – Менандр, произведений которого многие поколения европейцев были лишены Теперь, по прошествии почти столетия, мы располагаем полным текстом его комедии «Брюзга», почти полным текстом – «Самиянки», первой половиной комедии «Щит», обширными отрывками из «Сикионца», «Ненавистного», «Остриженной». Так, постепенно в курс древнегреческой литературы с полным на то правом возвращается еще одно имя.

Наконец, нельзя не упомянуть важнейшую находку, сделанную в 1947 году в одной из пещер близ побережья Мертвого моря, в местности под названием Кумран. Проникнув в пещеру в поисках пропавшей козы, юноша-бедуин обнаружил глиняный сосуд с семью кожаными свитками. Он решил нарезать из них ремни для сандалий, но кожа была слишком хрупкой и ему пришлось оставить эту затею. Какое-то время свитки лежали в шатре бедуина, пока не попали к одному из антикваров, а уже оттуда в руки профессора Э. Сукеника из Иерусалимского университета, оценившего их уникальный характер.

Так было положено начало поиску кумранских рукописей. Сейчас ученым известно уже около девятисот свитков, относящихся к эпохе раннего христианства. В них содержатся и книги Ветхого Завета, и множество совершенно неизвестных прежде текстов. Их возраст от 1900 до 2300 лет. Они считаются одними из древнейших рукописей мира.

… Итак, прошлое можно вернуть? Увы, чаше всего ожидания ученых оказываются обманутыми. Среди находок преобладают все те же известные сочинения Гомера, Демосфена, Еврипида, Менандра, Платона, Фукидида, Гесиода. В других случаях найденные тексты не вызывают интереса даже у филологов. Вот недавний пример.

Нo какие рукописи?

Перенесемся в Италию, к подножию вулкана Везувий. Среди зданий, раскопанных в Геркулануме, внимание филологов лавно привлекала вилла тестя Цезаря – консула Луция Кальпурния Пизона. Еше в XVIII веке здесь обнаружили около 1200 сильно обугленных папирусов. Реставраторы сразу же попытались прочесть найденные письмена, однако им недоставало умения. В поисках уцелевших фрагментов они безжалостно соскабливали все, что казалось им навсегда утраченным, превращая остатки прошлого в пыль. После такой радикальной чистки в распоряжении ученых осталось 1826 фрагментов текста, но и эти хрупкие, почернелые комки – некоторые напоминали, скорее, брикет, чем папирус, – с трудом поддавались исследованию. Всего около восьмисот кусочков папируса удалось развернуть и изучить.

Лишь весной 2001 гола появилось сообщение о том, что американский исследователь Стивен Вурас воспользовался для прочтения остальных фрагментов особой цифровой камерой, снабженной несколькими фильтрами. Она позволила разглядеть следы давно выцветших чернил и – чудесным образом – прочитать тексты, канувшие в «пепельную Лету». Видны стали даже знаки препинания.

Когда Стивен Бурас приступал к работе, специалисты предвидели крупные открытия. «В научный обиход войдут новые тексты Эпикура и Аристотеля» – полагал обозреватель «Нойе Цюрхер цайтунг». «Наконец, в распоряжении ученых окажутся подлинные тексты Вергилия» – прогнозировала «Зюйд- дойче цайтунг». Однако ожидание античного чуда сменилось некоторым конфузом. Все расшифрованные тексты вышли из-под пера одного и того же человека, давно известного филологам своим стремлением – подобно современным журналистам – писать «понемногу обо всем».

Консул Пизон оказался почитателем весьма популярного в то время автора – Филодема (около 110 – 40 годов до новой эры). Этот ученый грек, родившиися в Гад аре, близ 1енисаретского озера, в тридцать лет приехал в поисках славы и средств в Неаполь – город, часто посещаемый римской знатью. Вскоре он основал здесь эпикурейскую школу и разразился целым потоком книг – сочинениями по логике и этике, десятитомной историей философии, трактатами о добродетели и морали, эротическими поэмами. Произведения его мало оригинальны; пожалуй, ценны они лишь цитатами из других, утраченных нами авторов.

Интересы науки разошлись с духом времени. Мечтая о книгах, которые мы потеряли, филологи с трепетом ожидают все новых находок папирусов, но их достоянием, как уже упомянуто, чаще всего становятся либо штампованные переиздания «классической школьной библиотеки», либо модные трактаты, которые пристало иметь в доме всякому уважающему себя патрицию, пусть его рука давно не касалась пыли папирусных свитков.

Так, филолог XXX века, исследуя случайно уцелевшие фрагменты книг, изданных на русском языке в конце XX века, напрасно будет искать среди них Арсения Тарковского или Константина Вагинова. Вероятнее всего, изящную словесность нашего времени представят все те же отрывки школьного курса литературы, а также Полина Дашкова, Виктор Доценко или – в лучшем случае – Борис Акунин.

Стараниями издателей, пекущихся «то об академичности, то о научности», скорее сохранятся эти авторы, а не какие-то «немодные олеши». Да что там Юрий Карлович! В видном московском издательстве отвергли рукопись книги о Л. Толстом с приговором: «Разве молодым людям и домохозяйкам нужен Толстой? Нет! В стране найдется всего человек двести, кому он нужен».

Ах! «Филодемкнига» процветает посей день.

P. S. Редакция журнала «Знание – сила» приглашает к сотрудничеству издателей, заинтересованных в выпуске книги К.Б. Мардова «Прозрения Льва Толстого».

ЖЕНСКИЕ ИСТОРИИ В ИСТОРИИ

Наталья Милях

«Великий князь Московский…» Лопе де Вега

Великие события порождают великие литературные произведения. К великим событиям, кроме войн и смены правящих династий, относится множество других сюжетов, связанных, например, с борьбой за трон. Именно такие сюжеты были причиной появления на свет знаменитых книг античности, а позднее – шедевров английской и французской литературы. Они нам известны. Однако одно из самых грандиозных событий средневековой европейской истории – Русская смута конца XVI – начала XVII веков – вызвало к жизни произведения – и их достаточно много! – которые до сих пор неизвестны российскому читателю. В их числе – пьеса великого испанского драматурга Лопе де Вега «Великий князь Московский или Преследуемый Император». Почему же пьеса гениального . испанца почти триста лет в России не издавалась?

Считается, что А.С. Пушкин не был знаком с пьесой Лопе де Вега, хотя имя его он упоминал в одной из своих зам его к, поражаясь, с какой легкостью Лопе де Вега и Кальдерон «поминутно переносят во все части света» события своих произведений. Тем не менее теперь у серьезных исследователей есть возможность поразмышлять, почему композиционная схема трагедии «Борис Годунов» довольно близка к схеме Лопе де Вега. Обычному же читателю в «Великом князе Московском» покажется очень многое весьма странным. Не совпадающим с нашим представлением об истории времен Ивана Грозного, Бориса Годунова и Дмитрия Самозванца.

Лопе де Вега, написавший за свою жизнь более двух тысяч пьес, был очень восприимчив к реалиям быстротекущей жизни, отличался завидным жизнелюбием и неиссякаемой любознательностью. Конечно, это трудно – представить себе все подробности чужой жизни, жизни Московии, но в общем-то их и не надо было представлять. Русская Интрига, растянувшаяся на десятилетия и приведшая к падению династии Рюриковичей, была хорошо известна в Европе. На эту тему писалось и издавалось немало книг. Драматург имел возможность лично общаться с множеством людей, которые побывали – а некоторые весьма долго жили и служили – в России. Свою пьесу он написал, пользуясь и печатными источниками. Произошло это в конце 1605 года или в начале 1606-го. То есть в самый разгар событий, связанных с именем Самозванца. Впрочем, Лопе де Вега, как и вся тогдашняя Европа, видел в царевиче, отвоевывавшем русский престол, законного наследника.

Как же выглядит испанский вариант трагедии «Борис Годунов»?

Странные веши происходят, на взгляд российского читателя, в Московском Кремле. Иван Грозный оказывается жертвой чудовищных интриг – царя уговорили лишить права на престол старшего сына Федора Иоанновича в пользу младшего – Ивана Ивановича. (А мы всегда думали, что старшим был Иван, а младшим – Федор!) Оба сына, как и невестки, весьма непочтительно разговаривают с тем, кого принято считать грозным самодуром, без конца ему перечат, подсмеиваются над ним, подшучивают. Здесь же мы встречаем и Димитрия, малолетнего сына Федора Иоанновича, – тоже весьма развязно разговаривающего с отцом и дедом.

Получается, что тот, кого мы считаем царевичем Димитрием, поздним сыном Грозного от седьмой жены, да еще проживающим в Угличе в ожидании смерти от злодейских , замыслов Бориса Годунова, преспокойно пребывает в кремлевских палатах. Да и не сын он Ивана Грозного, а внук его.

Федор Иоаннович, которого мы, россияне, до сих пор считали бездетным, но испанской версии имел сына – Димитрия, и по праву старшего в роду – законного наследника престола. В результате кремлевских интриг это право потерявшего, ибо Иван Грозный решил передать престол младшему сыну Ивану Ивановичу, пока бездетному.

Дмитрий Самозванец. Ф. Снядецкий, Гравюра XVII века

Однако Ивану Ивановичу не суждено было стать самодержцем Всея Руси. Как мы знаем, он пал от руки безумного отца. Но почему Иван Грозный убил своего сына? – Потому что жена сына, «застуканная» в момент недвусмысленных объятий с влюбленным в нее боярином П. Басмановым, стала, говоря нынешним языком, «нагло наезжать» на свекра, обвиняя именно его. Грозного, в попытке соблазнения… Иван Иваныч поверил клевете жены, а не словам отца, что в конечном счете и вывело из себя Ивана Грозного. Немудрено, что он, потеряв всякое терпение, ударил своего не столь уж умного преемника жезлом по голове. Бедный самодержец так расстроился из-за своего неумышленного убийства, что его хватил удар – и тут же он умер.

Таким образом, очень быстро ситуация в Кремле нормализовалась. Федор Иоаннович, конечно, был лишен отцом права на престол – но он вовсе не выглядит таким уж глупым и безвольным. Да и жена его, Ирина Годунова, была убеждена – нездоровье мужа связано с тем, что его медленно травят враги. Казалось бы, корона Российской империи должна быть по праву возложена на Димитрия, подлинного Рюриковича. Над ним должен быть поставлен Опекунский совет, а с женой Ивана Ивановича, умышляющей против царевича, и вовсе нет резона церемониться – постричь в монахини, и дело с концом. Но не тут-то было.

Мать в целях безопасности отправляет царевича Димитрия с немецким рыцарем в его замок на границе русских земель. Услышав о смерти Ивана Грозного, даже не убедившись собственными глазами в этом, она тут же, с ходу, назначает (?!) правителем страны своего брата, Бориса.

Борис Годунов начинает преследовать племянника. Сначала он подсылает в замок немецкого рыцаря – того самого П. Басманова, который пытался соблазнить невестку Ивана Грозного. Но благородный немецкий рыцарь указывает на своего спящего сына – его и душит басмановский солдат, а сам рыцарь с Димитрием скрываются.

Результатом этой акции становится брак Басманова и вдовы Ивана Ивановича. По всей стране распространяется слух о смерти Димитрия – правда, не от удушения, а от чумной заразы.

Как это все не похоже на трагедию в Угличе, многократно описанную в произведениях русской литературы!

Побывал Димитрий и в монастыре. Судя по описаниям Лопе де Вега, можно было бы решить – что в католическом. Следовательно, русский наследник престола поменял веру и отказался от прав на трон. Но тут в монастыре появляется сам Борис Годунов, решивший объехать свои владения, показаться народу – так сказать, поправить свой непопулярный имидж в массах. Значит, монастырь должен быть православным. Очень забавно выглядит встреча Бориса и Димитрия в монашеском одеянии. Конечно же, Борис сразу узнает «воскресшего» племянника. Что же он делает? Отводит в сторону «прелата» и предлагает ему убить монаха. А в качестве награды предлагает построить храм. Но Димитрий бежит из монастыря.

В конце концов, царевич оказывается в Польше, у графа Палатинского (Мнишека) и открывается его дочери Марине. Любовь к прекрасной полячке снова будит в царевиче желание завладеть русским престолом. (В этом смысле он похож на папеньку, Федора Иоанновича, сто раз на дню менявшего свои решения.) Прежде чем представить царевича польскому королю, Мнишек разыскивает трех людей, служивших в Кремле, и предлагает им опознать царевича. Только убедившись в том, что Димитрий не самозванец, Мнишек начинает хорошо известную нам интригу по свержению ненавистного всем Бориса.

Марина Мнишек

Прознав о кознях поляков, Борис рассылает предупреждения всем королям. Русский посол, а им оказывается П. Басманов, приезжает к польскому королю Сигизмунду, где встречает и Димитрия. «Ты кто?» – спрашивает царевич у Басманова, успев, видимо, забыть того, кого встречал постоянно в царских палатах Кремля. – «Твой свойственник» – отвечает Басманов и переходит к нему на службу.

В решающем сражении на поле боя встречаются Димитрий и Борис Годунов. Димитрий долго гоняется по полю за дядей-злодеем и наконец закалывает его мечом.

Вот как погиб Борис Годунов – а вовсе не после плотного обеда в кремлевских апартаментах. Так, очевидно, думают в Испании и до сих пор. Жена злодея, узнав о гибели мужа, сначала заставила детей – сына и дочь – выпить яд, а затем и сама пригубила смертоносную чашу. (А мы вместе с Пушкиным представляем себе этот момент совсем, совсем не так благостно!) Путь в Кремль для Димитрия открыт. Народ встречает его ликованием, и благородный великодушный царевич всех виноватых прощает.

Так выглядит в самом общем пересказе испанский вариант трагедии «Борис Годунов».

Почему же Западная (преимущественно католическая) Европа связывала такие радужные надежды с восшествием на престол Димитрия, которого русские историки считают с большой вероятностью самозванцем?

Почему книги, написанные в то время монахами-иезуитами в Италии, Испании и других странах, были переполнены пафосом якобы восторжествовавшей справедливости?

Почему все так радовались восстановленной власти династии Рюриковичей – в лице внука Ивана Грозного?

Этому есть простое объяснение, находящееся уже за пределами пьесы Лопе де Вега «Великий Князь Московский или Преследуемый император». И это объяснение содержится в брачном контракте, подписанном беглым монахом в Самборе 25 мая 1604 года. Это, может быть, самый удивительный документ за всю историю человечества.

По условиям брачного контракта тот, кто называл себя императором Дмитрием II (а первым был якобы Дмитрий Донской), был обязан привести всю православную Россию в католичество в течение года. В случае отказа выполнить обещание и в случае несоблюдения срока выполнения обещания Марина получала право развестись, сохранив в качестве удельных княжеств все земельные пожалования. а именно – Новгородскую и Псковскую земли. По условиям тайного соглашения Димитрий II обязан был уступить Речи Посполитой Чернигово-Северскую землю и оказать военную помощь для овладения шведской короной.

Всенародное ликование, связанное с восшествием на московский престол Димитрия, длилось всего один год – злосчастия последнего Рюриковича (последнего – по версии Лопе де Вега) завершились трагическим финалом – в результате боярского заговора в мае 1606 года он был буквально растерзан.

Через несколько лет смуты, которая тоже могла бы породить великую литературу, – да где она? – к власти пришли Романовы. Подозрительно спокойно и чинно. Именно в их эпоху началось создание первой версии русской истории. И эта история пришла в противоречие со свидетельствами европейцев – многих достойных и уважаемых людей, современников событий, связанных с именем царевича Димитрия. Романовы упорно насаждали мысль, что Димитрий был самозванцем, беглым монахом с отвратительной фамилией – Отрепьев.

Появление на русском языке пьесы Лопе де Вега «Великий князь Московский или Преследуемый император» (фонд «Сервантес», 1999, перевод Л. Цывьяна, предисловие Вс. Багно) заставляет еще раз вернуться к вопросу – а какова же была истинная роль Романовых в деле свержения династии Рюриковичей? Быть может, им было что скрывать? И не внесли ли они свою лепту в то, чтобы сделать эту темную страницу нашей истории еще темней?

МОЗАИКА

День змеи

Такой праздник ежегодно отмечают в Индии в конце июля. Виновниц торжества приносят из леса и выпускают на улицы и во дворы, где осыпают лепестками цветов и благодарят за защиту от всяческих врагов. В этот день индийцы угощают змей молоком, медом и другими лакомствами. Некоторые смельчаки даже берут змей в руки и набрасывают их себе на шею. Старожилы утверждают, что в день праздника змеи ведут себя вполне пристойно и якобы никого не пытаются укусить. Может быть, это и так, однако, по статистике ВОЗ. смертность от змеиного яда в Индии самая высокая.

Оригинальная церемония

Знаете ли вы, что такое китовый ус? Это роговые пластины, расположенные на верхней челюсти у усатых китов в количестве от 130 до 400 (в зависимости от вида кита). Каждая из них имеет треугольную форму и расщеплена на длинные и тонкие роговые трубочки, образующие «цедильный аппарат», через который кит пропускает воду. Китовый ус широко используется для изготовления различных поделок. Но, оказывается, не только для этого.

В наши дни на северной окраине Аляски в местечке Аткуасик, находящемся в 93 километрах юго- западнее городка Барроу, существует оригинальная церемония, посвященная окончанию студентами высших учебных заведений. Вчерашние студенты, облаченные в мантии, проходят под «аркой почета», образованной именно из… китового уса.

Идиотизм со смертельным исходом

Раз в год в конце августа самые серьезные газеты мира рассказывают об очередном лауреате Дарвиновской премии. Она не имеет денежного выражения, ее лауреаты никогда не узнают об оказанной им чести, да если бы и узнали, то не испытали бы никакого удовольствия. Поскольку стать лауреатом или даже номинантом Дарвиновской премии означает на весь мир прослыть полным идиотом.

Дарвиновская премия, как следует из ее названия, имеет прямое отношение к эволюционному учению. Ее учредители – несколько американцев (они держат свои имена в тайне и общаются с миром только через Интернет) – считают своим долгом обессмертить имена или хотя бы поступки людей, которые отдали свои жизни за чистоту генофонда человечества. Дарвиновской премией награждают тех, кто уничтожил себя наиболее необычным и глупым способом и тем самым вывел свои гены из обращения.

Из тысяч кандидатур (о них сообщают оргкомитету жители едва ли не всех стран мира) после тщательного анализа и отбора (отбрасываются все сообщения, не подтвержденные средствами массовой информации) остается не более десятка. Эти истории выносятся на всемирное обсуждение в глобальной сети Интернет, и герой одной из них становится лауреатом. Дарвиновская премия существует уже более десяти лет, однако только в последние пять она стала поистине международной.

Поросячий рай

Так называют сенегальский остров Фаудит, расположенный у западного побережья Африки. Он возник из отложений ракушечника и имеет абсолютно плоскую форму. Его основная фауна – обычные хавроньи, свободно разгуливающие в поисках пищи около рыбацких поселений. Ученые считают хрюшек потомками диких свиней, проникших сюда когда-то с континента. Поскольку едят местные жители главным образом рыбу да земляные орехи, свиньи чувствуют .себя здесь очень комфортно.

Осторожно: привидения!

На шоссе близ норвежского городка Лиллехаммер есть участок с крутым спуском, после которого начинаются резкие повороты. Столичные мотоциклисты выбрали его для своих гонок, что доставляет много хлопот местным врачам «скорой помощи». Сердобольные жители повесили там знак, предупреждающий об опасности, но лихачи лишь поддавали газ. Инцидент следовал за инцидентом, пока не появился новый, официально нигде не зарегистрированный знак. Он предупреждал, что в этом месте дорогу пересекают… привидения. Необычная фигура в белом балахоне подействовала отрезвляюще. Но что любопытно: по округе поползли слухи, будто тут появились настоящие привидения. Полицейские сами их видели…

Лучшее средство передвижения

Посмотрите на фотографию и вы сами убедитесь, что это – мамина спина. В большей части лесной зоны Европы, Азии и Северной Америки живет перелетная утка – крохоль. Свои гнезда она чаще всего устраивает в дуплах деревьев. В кладках бывает от восьми до пятнадцати яиц. В родном гнезде малыши находятся не более двух суток, после чего смело бросаются вниз на зов матери. Через неделю они уже хорошо плавают и ныряют. Часто пуховички отдыхают на спине матери. Любопытно, что в случае ее гибели малыши присоединяются к другому выводку, и тогда около одной самки можно наблюдать до тридцати утят.

Рецепт долголетия

Свой 105-й юбилей жительницы Токио, близнецы Кин Нарета и Джин Кин, решили отметить символично. Вооружившись лопатами, старушки занялись озеленением собственного дворика, посадив несколько кипарисовых деревьев. В свои 105 лет сестры Джин и Кин находятся в превосходной форме. Рецепт своего долголетия они объясняют ежедневными двухчасовым прогулками. Недавно у них появилось новое увлечение: они стали почетными членами гольф-клуба. В переводе с японского Джин и Кин – это «золото» и «серебро». Поэтому начинающим спортсменкам подарили «золотую» и «серебряную» клюшки для гольфа.

Немного найдется мест на свете столь сильно влекущих к себе археологов, как Египет. Десятки стран имеют здесь свои археологические миссии.

Совсем недавно к ним присоединилась и Россия. Небольшая поначалу российская экспедиция в составе Элеоноры Кормышевой, Михаила Чегодаева и Ольги Томашевич получила разрешение работать в Гизе – жемчужине Египта. В этом и в предыдущем номерах опубликованы репортажи Ольги Томашевич. В следующих номерах о работе в Египте расскажет Михаил Чегодаев.