sci_popular periodic Знание-сила, 2001 №12 (894)

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6.6 17.08.2015 FBD-A5F064-1E4D-7F43-CD8C-1677-410E-6FBDE9 1.0 Знание-сила, 2001 №12 (894) 2001

Знание-сила, 2001 №12 (894)

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

Издается с 1926 года

«ЗНАНИЕ – СИЛА» ЖУРНАЛ, КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 75 ЛЕТ!

ЗАМЕТКИ ОБОЗРЕВАТЕЛЯ

Александр Волков

Что там, за маревом страхов?

Два года назад в интервью журналу «Newsweek» Усама бен Ладен сказал следующее: «Если нам удастся заполучить ядерное, химическое или биологическое оружие, мы не будем считать это преступлением. Наша священная земля оккупирована израильскими и американскими войсками. Мы имеем полное право защищать себя и бороться за освобождение нашей земли всеми средствами». Подобные высказывания звучали не раз.

В последние два месяца его слова как будто начали сбываться. Однако мы имеем дело пока лишь с отдельными случаями заболевания сибирской язвой и всеобщей паникой, воцарившейся в США. Попробуем оценить, насколько велика может быть опасность.

Еще в марте 1999 года власти Египта помешали местной группировке «Исламский джихад», тесно связанной с бен Ладеном, получить партию возбудителей сибирской язвы. Некая фирма из Восточной Азии предлагала поставить их всего за 3695 долларов (включая плату за доставку). Факты убеждают, что террористы уже давно обладают биологическим оружием.

* В 1980-е годы на конспиративной квартире террористов из немецкой RAF («Фракции Красной армии») была найдена секретная лаборатория, где разводили Clostridium botulinum – бактерии-возбудители ботулизма. С их помощью добывают самое ядовитое из известных нам веществ: botulinustoxin. Оно в 15 000 раз опаснее самого ядовитого из боевых химических вешеств (VX) и в 100 000 раз ядовитее зарина.

* В 1984 году на северо-западе американского штата Орегон члены некой секты «Rajineeshi» тайно заражали сальмонеллами блюда в одном из ресторанов. Они превратили это заведение в полигон и готовились применить свое секретное оружие в канун местных выборов. В их планах было отравить как можно больше избирателей, чтобы – в интересах секты – сорвать выборы.

* В 1993 году некий американский экстремист был задержан при попытке нелегально провезти из Аляски в Канаду 130 граммов рицина Этот токсин получают из семян клещевины; он считается боевым биологическим оружием.

* Пятого мая 1995 года штаммы Yersina pestis – чумных бактерий – нашли у Ларри Харриса, экстремиста из группировки «Арийские нации».

* Наконец, члены японской секты «Аум Синрике» не только распыляли в токийском метро зарин, но и – что менее известно – пытались распространять споры сибирской язвы и ботулиновые бактерии. Однако случаев заболеваний не было или же их не распознали.

К счастью, технология получения опасных бактерий очень сложна и требует блестящей подготовки. Та же секта «Аум Синрике» годами вела опыты с возбудителями сибирской язвы, ботулизма, холеры и ку-лихорадки. Члены секты под видом научной делегации ездили даже в Заир, чтобы раздобыть вирусы эболы «для исследовательских целей». Напрасно! Все попытки использовать микробов как оружие кончились неудачей. Наконец, выбор был сделан в пользу отравляющего газа. А ведь на службе у главаря секты состояли почти три сотни ученых; порой секта располагала капиталом свыше полутора миллиардов долларов.

До октября 2001 года не было фактов, доказывающих, что террористы готовы к применению биологического оружия. Они использовали то, что дешево и доступно – взрывчатку, тем более что ее действие предсказуемо, а последствия эпидемии нельзя просчитать. Очень велика опасность самим заразиться при разведении спор сибирской язвы. Для работы с ними нужно сложное оборудование.

Кроме того, рассылать споры по почте – все равно, что стрелять из пушки по воробьям. Так вызывают не эпидемию, а панику, хотя последняя, как показывают факты, является хорошим оружием массового психологического поражения.

Более опасно распыление бактериальной пыли. Однако и здесь есть свои тонкости. Умереть от сибирской язвы можно лишь в том случае, если, во-первых, в легкие попадет сразу несколько тысяч спор, а, во-вторых, они будут размером от 0,001 до 0,005 миллиметра. Крупные споры застрянут в бронхах или зацепятся за волоски в полости носа. Мелкие споры человек туг же выдохнет, и они не причинят никакого вреда. До сих пор, насколько это может быть известно, лишь в двух странах мира – в США и СССР – научились изготавливать аэрозоли сибирской язвы нужного качества.

Оценивая в канун 2001 года опасности, грозящие стране, американские эксперты отмечали, что без поддержки другого государства ни одна группа террористов не может провести успешную биологическую или химическую атаку против США. Однако, если такое случится, это обернется катастрофой.

Тем важнее предупредить беду. Ежегодно Россия может выпускать до двух миллионов ампул вакцины против сибирской язвы. В США положение хуже: выпуск вакцины прекращен два года назад из-за ее низкого качества. В 1991 году, во время войны с Ираком, американским солдатам делали прививки против сибирской язвы, и многие ветераны до сих пор ощущают болезненные последствия. Через несколько месяцев в США начнут испытания двух новых вакцин. Однако уже сейчас ясно, что всех желающих защитить не удастся.

Кроме того, в США разрабатывают лазерный прибор, который на расстоянии до полусотни километров заметит вредные биологические или химические вещества по степени поглощения ими света. В Германии уже появился переносной детектор, а в Австралии создается подобный аппарат. Оба распознают вредных микробов благодаря антителам, использованным в схеме. Если те начнут связывать антигены, сработает электрический сигнал.

Однако тайная гонка вооружений продолжается, и новые открытия влекут за собой новые безумия. По сообщению «Nature Genetics», скоро будет расшифрован генетический сиквенс семидесяти бактерий, грибов и паразитов, а значит, могут появиться бактерии и вирусы, устойчивые к прививкам и антибиотикам, а также неприметные для детекторов. Работы в этом направлении ведутся давно. Вот некоторые итоги (мы не станем указывать, какие страны добились этих впечатляющих «успехов»):

* В 1986 году удалось пересадить смертоносный фактор возбудителя сибирской язвы на безобидную кишечную бактерию Esherichia coli, и та стала смертельно опасна.

* В возбудитель туляремии внедрили ген, отвечающий за выработку «гормона счастья» – эндорфина. Диагностика болезни затруднилась, ведь у больных пропали типичные симптомы заражения и изменилось поведение.

* В 1997 году, внедрив чужие гены, получили бактерию сибирской язвы с иной поверхностной структурой. Теперь нельзя было ни обнаружить вирус- убийцу, ни вакцинировать от него.

* В различных лабораториях в качестве геноь-маркеров используют фрагменты, отвечающие за устойчивость к антибиотикам. Ими можно легко оснастить смертоносные бактерии.

Впрочем, названные технологии сравнительно безобидны, раз сообщения о них появились в специальных научных журналах. Можно предполагать, что ведутся и более страшные опыты, например, по «скрещиванию» вирусов оспы и эболы.

До появления вируса, сочетающего летальность эболы с заразностью оспы, еще далеко. По мнению ряда ученых, такие химеры почти нежизнеспособны.

Автор пишет эти заметки в начале ноября, еще не ведая, как далее развернутся события, он лишь готов отметить, что нечто подобное Америка переживала недавно.

Мало кто знает, что в 1998 году, после выхода фильма «Эпидемия» (смотрите статью К. Ефремова в «ЗС», 8/2001), в США разразилась «почтовая эпидемия» сибирской язвы. Противники абортов принялись рассылать в клиники, где их проводили, конверты с неким порошком и указанием, что внутри находятся споры язвы. Если в 1997 году известен лишь один такой случай, то в 1998 году – 150 (!) случаев. Кроме того, в том же году были отмечены еще 146 угроз применения сибирской язвы со стороны различных фанатиков и психически больных людей. В начале 1990-х годов таких уфоз было не более десятка в год. В нашей стране подобные «террористы» обычно пользуются для своих угроз телефоном, обещая взорвать то или иное здание.

Сибирская язва – многоликая болезнь. Чаще всего ей заражаются коровы, лошади, овцы. Их селезенка воспаляется, покрываясь кроваво-черными пятнами. Если споры язвы попадут в организм человека через трещинки в коже, она покроется красными пятнами; вскоре на их месте образуются черные струпья. Кожная форма сибирской язвы излечивается довольно легко. Именно ей заражены 90 процентов заболевших людей.

Кишечной формой можно заразиться, съев мясо больной коровы. Человек испытывает все признаки отравления. Однако худший вариант – это легочная форма язвы.

В считанные дни микробы разрушают легкие. Сперва больному кажется, что он недужит гриппом. Быстро развивается воспаление легких. Поднимается жар. Больного мучат озноб и кашель с кровянистой мокротой. Если лечение запоздало, то антибиотики не помогут. В 95 процентах случаев больной скоропостижно умрет.

Фоторедактор Стивенс, первая жертва сибирской язвы в ТША в октябре 2001 года, случайно вдохнул присланный ему порошок, и споры попали в легкие. В конце 1979 года в Свердловске из-за аварии в биолаборатории – там не заменили вовремя фильтр – в воздух попали возбудители сибирской язвы. Умерло не менее 66 человек.

Атомное оружие и террорристы

В западных СМИ мелькают сообщения такого рода, как «несколько лет назад бен Ладен предлагал неким лицам в России и Казахстане два миллиона долларов за ядерную боеголовку». Возможна в них есть доля правды, однако подтверждения этому нет. Доступа к пакистанскому ядерному оружию у бен Ладена тоже нет. Правда, достоверно известно, что несколько лет назад, во время пребывания в Судане, бен Ладен получал урановую руду из ЮАР. Впрочем, на торговлю природным ураном – в отличие от обогащенного урана – нет никаких ограничений. По мнению спецслужб, попытки организации «Аль-Кайеда», возглавляемой бен Ладеном, добыть обогащенный уран, плутоний или ядерное оружие, свидетельствуют, скорее, о недостаточном знании бен Ладеном данного предмета.

Химическое оружие и террористы

После событий 11 сентября в новом свете предстает неожиданный удар американских крылатых ракет в августе 1998 года по «фармацевтической фабрике» в Хартуме. Подобные фабрики, как и некоторые химические заводы, – например, заводы по выпуску удобрений – могут быть «заводами двойных технологий»: официально они выпускают заявленную продукцию, а неофициально – боевые химические вещества. Впрочем, США до сих пор не представили доказательства, что именно так обстояло дело в Хартуме. Настораживает, что во многих мусульманских странах есть заводы, на которых легко наладить производство фосгена, горчичного газа или синильной кислоты. Поэтому нельзя поручиться, что подобные вещества уже не попали в руки террористов. Впрочем, маловероятно, что те используют, например, снаряды с химической «начинкой», поскольку для этого нужны ракеты-носители, которых у них вроде бы нет. Без этих ракет химическое оружие не станет оружием массового поражения.

Химическая атака на Нью-Йорк

В 1993 году, во время взрыва во Всемирном торговом центре, террористы намеревались применить синильную кислоту. Мало кто знает, что тогда к взрывчатым веществам был подмешан цианид натрия. При его кипении выделяется синильная кислота, а вскипает он при 27°С.

Если бы замысел удался, то люди, выжившие после взрыва, а также спасатели, прибывшие туда, погибли бы, отравившись парами синильной кислоты. Однако террористы плохо знали ее свойства и неправильно рассчитали нужное количество цианида, поэтому смертельных отравлений не было.

Первый анализ спор язвы, обнаруженных во Флориде, показал, что они очень схожи со штаммом, изолированным в штате Айова еще в пятидесятые годы. Однако это не облегчает поиск лаборатории, из которой могли быть похищены эти споры. Ведь образцы штамма рассылались из Айовы в сотни лабораторий, в том числе в Ирак.

Просто ли достать эти образцы террористам? Во-первых, некоторые страны, холодно или враждебно относящиеся к США, располагают своими запасами бацилл сибирской язвы и программой создания биологического оружия. Кроме Ирака, называют Сирию, Северную Корею, Ливию.

Во-вторых, в ряде республик СНГ, помимо России, могли сохраниться советские запасы биологического оружия. Так, в октябре 2001 года немецкий журнал «Spiegel» сообщил, что американские инспекторы случайно обнаружили в Казахстане образчики бацилл сибирской язвы, оставшиеся со времен СССР.

В-третьих, в США лишь в 1996 году был резко «раничен доступ к смертоносным бактериям и вирусам. Тот же Ларри Харрис был уволен из биолаборатории за свои взгляды. Тогда, использовав свой бывший идентификационный номер, он заказал образцы чумных бактерий и вскоре… получил их по почте.

Харрис был задержан через неделю, став жертвой доноса. А если бы этого не случилось? Всего за десять дней до визита «истинного арийца» на почту, 19 апреля 1995 года, другой экстремист устроил взрыв в Оклахома-Сити, показав миру тайную мощь праворадикального движения в США. Его сторонники вполне могли получить биологическое оружие.

По мнению ряда европейских экспертов, за «почтовыми» терактами в США стоят именно правые экстремисты, давно готовившие крестовый поход против либеральных властей. Политкорректность не в их моде.

На рубеже шестидесятых-семидесятых западный мир захлестнула волна насилия. Против порядков, заведенных в обществе, по-своему протестовали «красные бригады» и «черные пантеры», неофашисты и маоисты. Террористы похищали банкиров и бывших премьер-министров, взрывали вокзалы и автомобили. Демонстрации против войны во Вьетнаме смыкались с антикапиталистическими митингами. Возможно, подобные события повторятся на новом витке истории – этого бесконечного возвращения внуков к ошибкам, сделанным их дедами. В мартовском номере нашего журнала ожидается разговор об одной из «новых старых» сил в обществе – об антиглобализме.

«Знание – сила» 50 лет назад

Евгений Симонов

Плавание Алексея Чирикова

Хмурым октябрьским вечером 1741 года в устье Авачинской губы на Камчатке показался небольшой парусный корабль «Святой Павел». Судно продвигалось очень медленно. Было заметно, что матросы с трудом взбираются на мачты, закрепляя паруса. Бросив якорь, пакетбот, как называли тогда двухмачтовый корабль этого типа, выпалил из пушек, вызывая шлюпку из гавани. На борту самого судна не было ни одной шлюпки, корабль имел изрядно потрепанный вид.

29 мая, когда «Святой Павел» поднял в этой же гавани якорь, его экипаж насчитывал 75 человек. Теперь, четыре месяца спустя, на борту оставалось немногим более пятидесяти.

Пакетбот капитана Чирикова входил в состав «Великой Северной» или, как ее еще именовали, «Второй Камчатской экспедиции». Это было одно из величайших исследовательских начинаний. В декабре 1724 года Петр Первый, неустанно заботившийся об устройстве русских владений на крайнем северо-востоке, повелел особым указом приступить к организации «Первой Камчатской экспедиции», длившейся с 1725 по 1730 год. Еще более внушительной по размаху была «Великая Северная», или «Вторая Камчатская экспедиция», начавшаяся в 1732 и завершившаяся лишь в 1743 году.

Под общим начальством опытного мореплавателя Беринга и его помощников, среди которых одним из наиболее заметных был Чириков, многочисленные исследовательские отряды изучали моря и океаны, острова и «матерые» земли, наносили на карту неведомые доселе бухты, побережья, горы. Велик был вклад многих безвестных тружеников науки в изучение Сибири, Камчатки, Курильских и Алеутских островов. Достаточно сказать, что временами состав участников экспедиции достигал 600 человек.

Целью Второй Камчатской экспедиции было, как гласил указ Сената: «…по требованиям и желанию, как Сант-Петербургской, так и Парижской и иных академий… осведомиться от своих берегов, сходятся ли берега американские с берегами Азии». Мореплаватели должны были также использовать свой поход для «проведывания новых земель, лежавших между Америкой и Камчаткой».

После полуночи 15 июля застилавшие небо темные тучи разошлись, блеснули звезды, рассеялся стоявший весь день туман. Корабль лег в дрейф, и в предрассветной мгле перед капитаном и его спутниками возникли пустынные суровые берега, вздымавшиеся над ними горные вершины. «Земля!» – взволнованно произнес кто-то из моряков. «По месту, по положению ее, по длине и по ширине признаваем мы оную подлинною Америкою» – убежденно ответил капитан. Так в третьем часу ночи совершилось это великое географическое открытие. Первыми из жителей Европы русские моряки достигли северо-западных берегов Северной Америки.

Чириков рапортовал Адмиралтейств-Коллегии: «…в северной ширине в 55 градусов 36 минут получили землю, которую признаем без сумнения, что оная – часть Америки». Десятки островов были обследованы русским мореплавателем и отмечены им в судовом журнале.

Проверив наличные запасы, капитан с тревогой отметил, что в трюме осталось лишь 45 бочек пресной воды. Находясь на воде, экипаж рисковал погибнуть… от жажды. Скрепя сердце, капитан приказал 27 июля повернуть обратно, достигнув «с полпяты тысячи (4500 верст) на восток от Авачи».

Скупые записи отмечают, как росло число больных, катастрофически сокращались запасы пресной воды. Но вопреки всему поднимались и опускались на мачтах кливеры и стаксели, наносился на карту курс, неуклонно продвигался по холодным бурным волнам затерявшийся в океане парусник.

Уже показались снеговые вершины камчатских сопок, когда смерть вырвала из рядов экипажа офицеров Плаутина и Чихачева, матроса-якута Нижегородова..

НОВОСТИ НАУКИ

После двух лет работы специалисты тайваньской компании «Biowell Technology», объединив биотехнологию и микроэлектронику, создали первый чип, содержащий ДНК. Заложенный в нем код распознается устройством, схожим с теми, что используются для считывания информации с кредиток. Поскольку уникальных образцов ДНК можно синтезировать сколько угодно, применение новый чип может найти самое широкое. Фактически его можно прикрепить к любому объекту, который необходимо защитить от подделки, начиная от паспортов и заканчивая предметами антиквариата и полотнами художников. Представител и компании заявили, что готовы начать массовое производство чипов в объеме 2,5 миллиона штук в месяц. В дальнейшем «Biowell Technology» планирует создание съедобных материалов, содержащих идентификационную ДНК. Их предполагается использовать для маркировки дорогостоящих фармацевтических препаратов и продуктов питания.

Ученые из Lehigh University разрабатывают на основе кремниевого чипа миниатюрный электрогенератор, способный производить достаточное количество водорода, чтобы питать энергией различные портативные устройства. Производимая энергия пока что слишком мала, но ее достаточно, чтобы доказать жизнеспособность проекта. В будущем исследователи намереваются создать устройства, производящие энергию и превосходящие по своим параметрам современные батарейки.

Микроэлектростанция питается малыми дозами метанола. Топливо двигается в ней по капиллярам до точки, где он превращается в водород. Один-единственный чип не способен производить достаточно энергии, чтобы питать, скажем, PC, но, соединив несколько таких генераторов, можно было бы обеспечить функционирование портативной электронной аппаратуры. Недавний эксперимент, проведенный в Германии, показал, что один такой чип может обеспечить энергию для работы обычного ноутбука в течение 10 часов, тогда как обычные аккумуляторы для PC позволяют автономно работать только 2 часа.

Главной проблемой на сегодня является обеспечение непрерывного продвижения горючего по капиллярам до чипа. Придется также решать ряд вопросов, связанных с испарением и утечками газов. И все же ученые уже думают над разработкой чипов, способных работать внутри организма человека, чтобы непрерывно измерять такие параметры крови, как уровень сахара или инсулина.

Группе ученых во главе с Грегорцем Розенбергом из Лейденского центра по природным вычислениям удалось установить, что ряд одноклеточных организмов использует при репликации ДНК методы, сходные с традиционными способами решения вычислительных задач. Эти микроорганизмы» известные как цилиаты, живут на Земле в течение примерно 2 миллиардов лет и являются одними из древнейших форм жизни на нашей планете. Цилиаты отличаются от других подобных организмов тем, что их единственная клетка содержит сразу два ядра: большое и малое. Большое ядро поддерживает повседневную жизнь микроорганизма и состоит из множества цепочек ДНК, каждая из которых содержит по несколько тысяч копий одного и того же гена. Малое ядро содержит всего одну цепочку ДНК, состоящую из разных генов. В процессе размножения малое ядро превращается в большое, при этом молекула ДНК малого ядра расщепляется, а ее фрагменты перемешиваются, после чего образуются ДНК- цепочки, состоящие из единственного гена. Розенбергу и его коллегам удалось обнаружить, что способ образования «одногенных» ДНК у цилиат весьма схож с методом перекрестных списков, который был широко распространен на заре компьютерного программирования в конце сороковых годов. Этот метод позволяет эффективно искать и сохранять связи между несколькими информационными списками. При этом Розенберг уверен, что подобные методы характерны практически для всех живых организмов. Используя новое открытие, ученые надеются сделать новый шаг на пути к биокомпьютеру, который будет использовать для работы не электронные чипы, а молекулы ДНК. Примеры проведения таких вычислений уже существуют.

Например, еще в 1994 году Леонарду Эйдлману (Leonard Adleman) удалось при помощи методов биокомпьютинга решить задачу коммивояжера, заключающуюся в нахождении кратчайшего маршрута между несколькими ключевыми точками.

Гипноз отнюдь не помогает людям более точно вспомнить произошедшие события, он просто делает людей более уверенными в достоверности неточных воспоминаний. Так полагает Джозеф Грин, профессор психологии из университета Огайо. Он провел исследование среди учащихся колледжей, в ходе которого попросил назвать даты 20 национальных и международных событий, произошедших за последние И лет. Часть студентов во время опроса находилась под гипнозом. Ученый отмечает, что загипнотизированные ошибались так же часто, как и остальные, однако они были менее склонны изменять ответ после того, как им говорили, что они ошибаются. Результаты позволяют предположить, что люди излишне верят в то, что гипноз помогает восстановить пробелы в памяти, поэтому у них возникает излишняя, хотя и необоснованная уверенность.

Сотрудник Средиземноморского университета во французском городе Экс-ан-Прованс Жак Коллина-Жирар выдвинул новую гипотезу, объясняющую происхождение мифа об Атлантиде. По его мнению, источником этой легенды стали сохранившиеся в древнегреческих и египетских преданиях воспоминания о судьбе небольшого острова, который некогда лежал у выхода из Гибралтарского пролива. Одиннадцать тысяч лет назад этот островок длиной всего лишь четырнадцать километров и шириной не более пяти был затоплен в результате резкого повышения уровня Атлантического океана, вызванного таянием ледников. Коллина-Жерар особо отмечает, что местоположение острова и время его гибели точно соответствуют информации об Атлантиде, содержащейся в диалогах Платона «Тимей» и «Критий».

Американские ученые расшифровали биохимический механизм, который обеспечивает рыжим тараканам исключительную устойчивость к инсектицидам. Сотрудник Центра медицинской, ветеринарной и сельскохозяйственной энтомологии Стивен Веллее и его коллега Кэ Дун из Мичиганского университета обнаружили, что подобная устойчивость обусловлена тремя генными мутациями, которые присутствуют более чем у восьмидесяти процентов тараканов. Оказалось, что мембраны нервных клеток мутантных насекомых содержат фермент, обезвреживающий ядовитые вещества, которые применяются для борьбы с ними.

Вокруг Сатурна летают мелкие осколки, оставшиеся от небесного тела, в незапамятные времена залетевшего в Солнечную систему. К такому выводу пришли астрономы, изучив около сотни снимков колец Сатурна, сделанных космическим телескопом Хаббл в период 1996 – 2000 годов. Ученые обратили внимание на тот странный факт, что луны Сатурна по цвету несколько отличаются от его колец. Если луны имеют честный белый цвет, характерный для льда, из которого в основном состоит окружение окольцованной планеты, то кольцам присущ слабый оранжево-розоватый оттенок, для Солнечной системы несколько необычный. Долгое время ученые считали, что кольца у Сатурна образовались либо от одной из его лун, разрушенных в результате космического катаклизма, либо это мелкие осколочки, собравшиеся было сформироваться в луну, но так и не успевшие это сделать. Сейчас появилась третья версия – нежданный гость извне. Астрофизик НАСА профессор Джефф Куцци объясняет оранжево-розоватый, «креветочный» оттенок колец Сатурна наличием в их составе примеси сложных органических молекул, которые характерны для замороженных небесных объектов, находящихся на дальних подступах к Солнечной системе.

По материалам ВВС, Nature, Science; New Scientist Discovery, The New York Times, Scientific American, Science Daily, Mignews, NASA Пресс-центр.ру

Ирина Савельева, Андрей Полетаев

Два времени

Весь первый год нового века и тысячелетия мы публиковали статьи о природе времени. Мы заканчиваем эту серию статьей, в которой обсуждения все о том же феномене ведутся в несколько неожиданном ключе. Речь идет о соотношении и вечном сосуществовании мерного, равнодушного к нашим страстям и событиям, исчисляемого маятниками времени й времени подвижного, «впечатлительного», имеющего способность сжиматься и расширяться, вмещая в себя и события, и чувства, с этими событиями связанные. Какое из них время нашей истории? В каком из них, хотя бы преимущественно, мы живем сегодня? И будем жить в ближайший век нового тысячелетия?

Почти все крупнейшие мыслители Европы говорили о двух типах или образах времени. Эти образы остаются практически неизменными, по крайней мере, два с половиной тысячелетия европейской истории. От античности и до поздней современности подавляющее большинство философов мыслят о времени категориями поразительно устойчивой структуры – факт достаточно уникальный сам по себе.

Эти два доминирующих образа мы, чтобы избежать каких бы то ни было оценочных оттенков, условно обозначим как «Время-1» и «Время- 2». Различия между ними можно свести к нескольким пунктам.

Статично – динамично

«Время-1» статично; в нем реально и в определенном смысле одновременно существуют события прошлого, настоящего и будущего, а становление и исчезновение материальных объектов – лишь иллюзия, возникающая, когда мы осознаем то или иное изменение. «Время-2» динамично; в нем реально существуют лишь события настоящего времени, а события прошлого и будущего реально уже или еще не существуют.

Такое различение было уже у античных философов, но наиболее четко его сформулировал св. Августин, полагавший божественную «вечность» статичной, а земное «время» динамичным: «Годы твои не приходят и не уходят, а наши, чтобы прийти им всем, приходят и уходят». Душа же человека существует лишь в настоящем, «через которое переправляется будущее, чтобы стать прошлым».

На современном научном языке это различение в начале XX века сформулировал английский философ Дж. МакТаггарт. В рамках первого подхода, который МакТаггарт назвал В-сериями событий, за каждым событием закреплена фиксированная временная точка, и события соотносятся по некоей абсолютной шкале в терминах «до» («раньше чем»), «одновременно» и «после» («позже чем»). Во втором варианте (A-серии событий) связь между событиями устанавливается наблюдателем, для которого все события упорядочены относительно его собственного времени, и связь между событиями задается представлениями о «прошлом», «настоящем» и «будущем». Временная шкала в этом случае относительна.

В первом случае, например, убийство Цезаря произошло «раньше» Великой французской революции, а Первая мировая война – «позже». Во втором случае временные позиции этих трех событий могут быть самыми разнообразными: во время Галльской войны все они были «будущим», во время штурма Бастилии убийство Цезаря была «прошлым», революция – «настоящим», а Первая мировая война – «будущим».

Однороднокачественно различно

«Время-1», далее, представляется «пустым» или «открытым» и не имеет никакого самостоятельного содержания; оно заполняется, только если мы помещаем в него некое событие. Это означает, что все моменты времени ничем не отличаются друг от друга, разве что положением на некоторой условной временной шкале. Во «Времени- 2» каждый момент имеет собственную смысловую наполненность, которая задается присущими тому или иному человеку представлениями о прошлом и будущем. В первом случае на универсальной абсолютной шкале времени раз и навсегда зафиксированы расстояния между отдельными ее точками; в рамках второго подхода никаких фиксированных промежутков времени между событиями нет и мера времени зависит от субъективных представлений каждого человека.

Соответственно, в первой концепции время не имеет собственной меры, оно измеряется движением, то есть в конечном счете пространством; во второй же время не только обладает собственной мерой, но и может служить для определения характера процесса (время медленно текло, быстро летело).

Мгновения изолированы – они прорастают друг в друга

«Время-1» дискретно, «Время-2» – континуально. Первое подразумевает так называемую математическую непрерывность; на какие бы малые промежутки мы не делили время, один промежуток или точка всегда отделены от других, и между ними есть некоторое расстояние – так разделены точки на числовой прямой.

В континуальной концепции время «психологически непрерывно». Текущий момент связан со всеми остальными через восприятие человека, его памятью и ожиданиями. Прошлое и будущее определяются «настоящим» и не существуют вне его, но и текущий момент не может существовать без прошлого и будущего, ибо именно они и образуют настоящее.

Время учит и лечит – оно к нам равнодушно

«Время-1» само по себе не порождает изменений, его течение независимо от содержания, оно «каузуально нейтрально», и нам безразлично, сравнивать разные состояния в пространстве или во времени. Сам ход «Времени-2», наоборот, несет с собой изменения: увеличивается накопленный объем знаний, и это становится силой, движущей развитие общественной системы. Переход из одного момента в другой меняет представление как о прошлом, так и о будущем, то есть меняется не только настоящее, но и множество других связанных с ним моментов времени. А состояние системы в настоящий момент зависит от ее состояния в момент предшествующий – например, наши сегодняшние представления о будущем непосредственно влияют на это будущее.

Грустит ли стол, гремят ли бородинские пушки?

Каждый из этих двух образов представляется несколько односторонним и, будучи доведен до абсолюта, вызывает определенное недоумение. Вот, например, как выглядит последовательное развитие образа «Времени-1» у одного из современных философов:

«Чем отличается в смысле статуса существования Бородинское сражение, произошедшее в 1812 году, от битвы за Москву в 1941 году? И то, и другое событие сейчас уже в прошлом, то есть с точки зрения динамической концепции времени нереальны, но когда-то оба они были такой же реальностью, как и переживаемый нами сейчас момент настоящего времени… 1де у нас доказательства того, что на каких-то интервалах мирового пространственно-временного континуума они не остаются реальностью? Что там не гремят пушки и не льется кровь? Только то, что мы их не воспринимаем? Но это как раз доказывает субъективный характер момента настоящего времени, как на этом настаивает статическая концепция».

Наглядным примером абсолютизации образа «Время-2» могут служить некоторые рассуждения другого философа:

«..Уже в силу того, что мы приписываем вещам длящееся время, мы вкладываем в глубину их некоторую долю сознания… Постепенно мы распространяем эту длительность на весь материальный мир. Так рождается идея вселенской длительности, то есть идея безличного сознания…».

Согласитесь, что образ, например, стола, предающегося фустным воспоминаниям о тех временах, когда он был деревом, вызывает некоторую оторопь, равно как и видение продолжающих стрелять пушек Бородинского боя.

Один из стержней европейской культуры

Ныне принято говорить о том, что любые концепции времени есть продукт человеческого сознания. Но еще со времен Дюркгейма укоренилось представление, что продукты сознания культурно и социально обусловлены. Оба тезиса не слишком хорошо согласуются с феноменальной стабильностью «двух образов» времени. Они оказались необыкновенно устойчивыми – ни рост научного знания, ни творческая индивидуальность мыслителей не проявляются здесь так сильно, как в случаях с иными философскими концепциями.

Следует ли из этого, что образы времени – это разновидность архетипов сознания (по Юн1у) и потому они не обусловлены социально? Или устойчивость представлений о времени означает, что в чем-то кардинальном европейская культура и общество уже два с половиной тысячелетия остаются неизменными?

На наш взгляд, скорее справедлива вторая гипотеза. Во взглядах на время мы можем проследить преемственность европейской культурной традиции: как правило, каждый из мыслителей, занимавшихся этой проблемой, усердно цитировал своих предшественников, начиная с Платона и Аристотеля, а если даже не делал этого, то демонстрировал явное знакомство с их работами. Можно лишь повторить вслед за Умберто Эко: «Так мне открылось то, что писатели знали всегда и всегда твердили нам: что во всех книгах говорится о других книгах, что всякая история пересказывает историю, уже рассказанную».

Века разных времен

Многовековое сосуществование двух образов времени не означает, естественно, их равноправия на протяжении всей истории европейской цивилизации. В эпоху Нового времени разработка концепции «Время-1» существенно продвинулась в XVII веке, когда начали бурно развиваться математика и механика. Развитие концепции «Время-2» активно развернулось в конце XIX – начале XX века, когда общественные науки резко «субъективизировались». С некоторой долей условности можно говорить о том, что образ «Время-1» доминировал в XVIII – XIX веках, а образ «Время-2» – в XX веке. Впрочем, хотя большинство современных философов в основном разрабатывают именно эту концепцию, почти никто из них, даже ярые экзистенциалисты, не отрицают существования «Времен и-1» полностью.

1)хе кончается прошлое и начинается настоящее?

По мнению большинства исследователей, в европейской культуре чувство прошлого окончательно оформляется лишь к XIX веку и вслед за этим выделяется специализированное знание о прошлом, которое начинают именовать историей (до этого «история» в значении «знания» имело другие смыслы). Но до сих пор идут дискуссии о том, чем отличается прошлое от настоящего и где проходит граница между ними.

Как показывают экспериментальные психологические исследования, разделение прошлого и настоящего имеет огромные индивидуальные вариации. В психоанализе же, например, неразделенность прошлого и настоящего или присутствие прошлого в бессознательном – едва ли не отправной пункт любого исследования.

На наш взгляд, различение прошлого и настоящего тесно связано с понятием Другого. Это понятие в XX веке стало одним из базовых в социологии, психологии и культурной антропологии и постепенно укореняется в исторической науке. Другой может быть такой же, как я, и не такой, как я. В историческом исследовании понятие прошлого как Другого может означать поиски как сходства, так и различия между прошлым и настоящим.

Специалисты выделяют еще и разные типы «прошлого». Английский исследователь истории политической мысли М. Оукшот насчитал их три. Первое – это прошлое, присутствующее в настоящем, являясь его частью: дома, в которых мы живем, книги, которые мы читаем, изречения, которые мы повторяем. Все, чем мы пользуемся в настоящем, создано в прошлом – прошлом практическом или утилитарном.

Второе прошлое по Оукшоту – зафиксированное: все, что отчетливо воспринимается как созданное в прошлом. Оно может использоваться, как антикварный столик или старинная картина, но любой сразу опознает его как прошлое. А некоторые предметы могут вообще не использоваться в настоящем – например, архивные документы.

Наконец, третье прошлое – сконструированное в человеческом сознании; оно конструируется прежде всего на основе прошлого второго типа, но, в отличие от второго, это прошлое физически не существует в настоящем, присутствуя только в человеческом воображении.

Департамент прошлого

Историческая наука в принципе считается общественно-научным знанием о прошлой социальной реальности. Значит, общественные науки в целом занимаются «настоящим». Так сложилось совсем не сразу. Когда-то крупные работы по исторической социологии не были исключением, каковым они стали впоследствии. Причина не только в том, что социология тогда проходила некий этап самоопределения и еще не сделала окончательный выбор. Дело и в некоторых характерных для XIX века обольщениях относительно возможности разработать универсальные или «естественные» законы, пригодные для «всех времен и народов». Эволюционный подход, подразумевающий социальную динамику, тоже ориентирован на поиски законов – развития, перехода от одной общественной системы к другой. Но затем социологи охладели к истории, а если и обращались к ней, то за редким исключением типа М. Вебера или Н. Элиаса делали это столь неумело, что вызывали у историков только раздражение.

То же самое можно наблюдать и в экономической науке: если в работах Адама Смита, Томаса Мальтуса, Карла Маркса и многих других экономистов XVIII – XIX веков исторический анализ был неотъемлемой частью теоретических построений, то в XX веке экономическая теория стала все больше пренебрегать историей. Это справедливо и для других социальных наук: структурно-функциональный анализ в некотором смысле отрезал их от прошлого.

Наш современник Макиавелли

Однако нельзя говорить, что общественные науки занимаются «настоящим»: подавляющая часть информации, с которой они работают, относится к прошлому. Биржевой маклер, оперирующий самой свежей информацией об изменениях валютных курсов, процентных ставок, котировок акций, крайне удивится, если сказать ему, что он занимается изучением прошлого, хотя, по сути, так оно и есть. Он ничем не отличается от экономического историка, анализирующего падение курса акций во время Великой депрессии. И в том, и в другом случаях события уже произошли, они уже находятся в прошлом, и вопрос лишь в том, насколько далеко это прошлое отстоит от настоящего. Историк отличается от маклера не тем, какую информацию он анализирует, а для чего он это делает: чтобы написать статью или купить какие-то ценные бумаги.

Любой политик учитывает действия других политиков, но хорошие политики учитывают и события гораздо более отдаленного прошлого, и опыт великих политиков минувших эпох – Черчилля, Рузвельта, Наполеона, Фридриха Великого, Цезаря. Достаточно вспомнить «Государя» Макиавелли, книгу, которая была написана для настоящего и будущего, но при этом соткана из прошлого и пронизана прошлым.

Но М. Оукшот считает, что в работах Макиавелли нет исторического прошлого. Именно тут определяется граница между настоящим и прошлым: к настоящему относится та часть прошлого, когда общество не было Другим по отношению к настоящему, и поэтому к нему применимы схемы, модели, теории и концепции, созданные для анализа современности. Ясно, что эта граница условна и размыта, но общий принцип остается неизменным.

Попытка диалога через границу времен

Неотъемлемая часть истории – конструирование прошлой реальности; такое конструирование общество и принимает в качестве знания. Но есть еще реконструкция прошлой социальной реальности, – попытка воссоздать тот ее образ, который существовал в самой этой реальности, то есть у людей, в ней живших, для кого она была «настоящим».

Такие работы стали популярны лишь в XX веке, с появлением «истории ментальностей» или исторической культурной антропологии. Особенно много подобных исследований посвящено эпохе Средних веков, которые определенно воспринимаются как Другое. В последние годы появилось несколько интересных работ, посвященных древнерусской истории (Данилевского, Юрганова).

В принципе элементы реконструкции прошлого давно присутствуют в исторических работах, но только в последние десятилетия они были окончательно осознаны как определенное направление исторической науки. Раньше борьба с анахронизмами в понятиях и категориях шла не вокруг того, было или нет в рабовладельческом Риме понятие социальной революции, а вокруг того, насколько восстания рабов соответствуют – и не соответствуют – современному понятию революции. Теперь же историки пытаются определить, какие категории и понятия использовались в том или ином обществе, из каких элементов складывалось их знание и, соответственно, как выглядела реальность с точки зрения человека из общества прошлого.

Впрочем, в конечном счете любая реконструкция «картины мира», существовавшей прежде, все равно есть конструирование прошлой социальной реальности.

Михаил Вартбург

Гравитация и спекуляция

«Speculation» по-английски – не только спекуляция в денежном смысле, но еще и отвлеченное размышление, предположение, догадка. Вот почему один из любопытнейших научных журналов нашего времени . называется «Speculations in Science and Technology», что на русский язык можно было бы перевести как «Научные и технические предположения». Здесь обычно появляются самые смелые, далекие от общепринятых гипотезы о природе тех или иных научных явлений или объяснения различных научных загадок. А порой – и настоящие спекуляции, то есть сознательная игра на любопытстве читателя, имеющая целью заработать даровую славу. Отличить одно от другого иногда бывает очень трудно. Ну вот, к примеру, такая «спекуляция», не столь давно появившаяся в журнале. Автор ее – английский физик Робертсон, а загадка, которой он посвящает свою статью, – загадка гравитации, проще товоря – того всемирного тяготения материальных тел друг к другу, которое открыл великий Ньютон.

Можно, конечно, попросту постулировать, что оно, мол, есть, и точка, таковы, дескать, свойства природы. Можно, подобно Эйнштейну, попытаться свести гравитацию к свойствам пространства: наличие массивного тела, как показывают уравнения общей теории относительности Эйнштейна, искривляет окружающее пространство, и потому другие тела, помельче, движутся вокруг этого тела по искривленным траекториям. А можно попробовать рыть еще глубже, и это как раз то, что пытается сделать упомянутый англичанин Робертсон.

В чем же состоит его «спекуляция» насчет гравитации? Робертсон утверждает, что гравитация порождена элементарными частицами, из которых построены атомы любого вещества. Ну, физикам, разумеется, понятно, что элементарные частицы тоже обладают гравитацией, то есть притягивают друг друга по закону Ньютона. Но им известно также, что это притяжение намного меньше, чем другие виды взаимодействия между частицами, – все эти ядерные, электрические, слабые и прочие силы. А вот Робертсон считает, что это не так, что именно из электрических и прочих взаимодействий складывается то, что мы называем – и ощущаем – как гравитацию.

У Робертсона есть своя теория строения атома. Она радикально отличается от модели Резерфорда – Бора, согласно которой атом напоминает миниатюрную Солнечную систему: в центре ядро, а вокруг него – электроны. По Робертсону, атом как бы «сплошной»: он состоит из элементарных частиц-нейтронов, которые в силу присущих им внутренних особенностей время от времени распадаются на другие элементарные частицы – протоны и электроны; те в свою очередь время от времени сливаются обратно в нейтроны, и процессы эти происходят с такой быстротой, что вообще нельзя проследить, где в атоме кто: нейтроны, протоны и электроны образуют некую общую смесь, и она-то и есть «атом».

Впрочем, некоторое условное разделение все же возможно, считает Робертсон. Можно для наглядности представить себе, что нейтроны образуют некие решетчатые структуры, входящие одна в другую, – что-то вроде оболочек или вставленных друг в друга «клеток», в углах которых и сидят нейтроны. Но они то и дело превращаются, как уже сказано, в протоны, так что уже в следующий миг эти «клетки» оказываются образованными из протонов. При таком превращении из нейтронов вылетают еще и электроны, которые, по утверждению Робертсона, устремляются вдоль «прутьев клетки» к другим протонам (в углах следующей «клетки») и сливаются с ними опять же в нейтроны. Иными словами, в этой модели происходит непрерывное движение электронов и такое же непрерывное превращение нейтронов в протоны и обратно.

Все эти частицы, продолжает Робертсон, врашаются вокруг своей оси и в совокупности образуют нечто вроде гироскопа. Гироскоп – это такой механический прибор, состоящий из вращающихся шаров или дисков и обладающий любопытной особенностью – стремлением сохранить направление оси вращения. Вот и атом, по Робертсону, обладает таким гироскопическим эффектом. Он-то и порождает гравитацию. Вот как это происходит. Всякий атом, говорит Робертсон, стремится сохранить свое положение. Но если рядом с ним находится другой атом, то электроны первого, продолжая свое упомянутое выше движение «по прутьям клеток», переходят внутрь второго (путями перехода служат при этом химические связи, которыми связаны оба атома) и вынуждают этот второй атом тоже сохранять свое положение относительно первого. Иными словами, один атом влияет на другой (а тот, естественно, на первый) таким образом, чтобы оба оставались в исходном положении вращения всех своих частиц. Сила этого влияния и есть гравитационная сила. Она действительно всемирна, поскольку действует между любыми двумя атомами во Вселенной, лишь бы они были связаны химическими связями.

Для доказательства своего предположения Робертсон производит вычисления: с какой общей силой будут действовать друг на друга все атомы в одном грамме вещества, и получает общую силу, отличающуюся от рассчитанной по формуле Ньютона менее чем на 4 процента. Совпадение, как видим, неплохое. Но Робертсон идет еще дальше: он показывает, что эта его «гироскопически- нейтронная сила» имеет те же свойства, что и сила гравитации Ньютона: она прямо пропорциональна произведению массы тел и обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними.

Попутно у Робертсона выясняется еще одна любопытная особенность: поскольку его сила зависит от врашения нейтронов, а оно, в свою очередь, зависит от температуры вещества, то в его формуле сила «гравитации» должна меняться вместе с изменением температуры. Современная физика ничего такого не знает. Зависимости гравитации от температуры никто никогда не обнаруживал. Но Робертсона это не смущает. Напротив, это дает ему основание высказать еще одно смелое предположение: в тех местах Вселенной, говорит он, где царит температура абсолютного нуля, нейтроны перестают вращаться, а значит, исчезает и гравитация. Иначе говоря, он предсказывает, что во Вселенной есть такие участки, где тяготение равно нулю. Нейтроны там не превращаются в протоны, протоны не превращаются обратно в нейтроны, электроны не испускаются и не поглощаются, поэтому такие участки ведут себя, как «сверхчерные дыры», – они не только ничего не излучают, но ничего не способны и поглощать. А потому обнаружить их невозможно.

Этот последний вывод нравится мне больше всего. Предсказание, которое невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть, – это, согласитесь, вершина хитроумия. Жаль только, что среди ученых господствует мнение, впервые высказанное Карлом Поппером, что подлинно научная гипотеза должна обладать «опровергаемостью», то есть, грубо говоря, способностью проверки. Спекуляция Робертсона такой способностью, как мы видим, не обладает. Зато в других своих частях – прежде всего в части представлений о строении атома – она резко противоречит всей совокупности наличных экспериментальных и теоретических данных. Что же в ней остается? – спросите вы. Полет фантазии, отвечу я. Очень смелый полет. Помню, в бытностью мою студентом университета я натолкнулся на такую же вот глобальную физическую фантазию – книгу профессора Герловина «Природа света и других физических явлений». Название было явно продиктовано чрезмерной скромностью автора; на самом деле, он претендовал на объяснение всех физических явлений в природе, причем объяснение, исходящее из одного-единственного предположения: что световая частица-фотон состоит из частиц и античастиц и потому имеет массу. Увы, именно это спекулятивное предположение как раз и расходилось со всем, что твердо установлено современной наукой. Все же остальное у Герловина, как и у Робертсона, тоже согласовывалось с известными формулами и численными данными.

Жаль, что тогда не было журнала «Speculations…», прочитали бы мы еще одну научно-фантастическую статью. Лично у меня к Робертсону всего одна претензия: почему он не объяснил, как его «гравитация» передается через пустоту от одного тела к другому, ведь между ними нет никаких «химических связей»? Но я, наверное, слишком уж многого требую.

ПОНЕМНОГУ О МНОГОМ

Самый популярный напиток

Конечно же, это кофе, разумеется, после воды. Родина его – Эфиопия и полуостров Сомали.

Правда, есть и другая версия, согласно которой кофе был открыт тибетскими монахами, принадлежавшими одному из монастырей. Наевшись плодов неизвестного растения, они всегда приходили в возбужденное состояние. Монах-пастух собрал эти плоды и принес на пробу собратьям. Но найденные зерна были горькими. То ли монахи с отвращением выкинули их в огонь, то ли сознательно решили их обжарить, но в результате зерна им понравились. Позже монахи стали их размалывать и варить на костре в специальных горшках тонизирующий напиток. Прошло несколько веков.

Австрийцы убеждены, что именно они познакомили Европу с кофе. В далеком 1683 году турецкое войско два месяца осаждало город, и все это время до стен города ежеутренне доносился пьянящий аромат свежезаваренного напитка. Подоспевшая австрийская армия разбила турок, а предприимчивый маркитант Колыиицкий обнаружил в разгромленном турецком стане несколько брошенных мешков кофейных зерен. Он и открыл первую кофейню – прародительницу тысяч австрийских кафе, создавших стиль австрийской жизни: утонченность, респектабельность и уют.

В России кофе появился при царе Алексее Михайловиче и первоначально его потребляли в качестве лекарства, но в 1704 году, уже при Петре I, в Санкт-Петербурге был открыт первый кофейный дом. Позже кофе стал очень популярным напитком. Любовь к нему была настолько велика, что поклонники кофе зачастую повторно варили кофейную гущу. В таком случае получаемый напиток и без добавления сахара имел сладковатый вкус. От этого и пошло известное всем выражение «остатки сладки»».

Слова «кофе» и «бизнес» неразделимы уже много веков. Нью-Йоркская фондовая биржа и Нью-Йоркский банк начинались именно с кофеен, располагавшихся на месте сегодняшнего Уолл-стрита. А в XIX веке появились уже первые ксфемашины.

В мире открыток

В вашем семейном альбоме наверняка отыщется старая открытка из бабушкиных времен. Пожелтевшая, быть может, изрядно стершаяся, с наивно-трогательными пожеланиями, она выгодно отличается от современных и бумагой, и буквицами, и рисунком… Да, такие открытки хранились долго, иногда всю жизнь. Многое могут поведать нам старые открытки об их владельцах, быть может, больше, нежели некоторые мемуары.

Появилось на свет это нехитрое изобретение более ста лет назад. 16 июля 1870 года, в день объявления мобилизации германской армии, книгопродавец Шварц из Ольденбурга выпустил первую иллюстрированную открытку, на которой был изображен артиллерист с пушкой. Прототипом ее послужили пригласительные билеты, украшенные нарядными виньетками и выполненные по индивидуальным заказам гравером Пьером Филиппом Шафаром в Париже в середине XVIII века. В России же открытки впервые были выпущены Почтовым ведомством в 1871 году. На одной ее стороне помещался герб, была отпечатана марка и место для адреса. На другой писался текст. Это было так называемое открытое письмо. И только с 1898 года начался выпуск иллюстрированных открыток. С этого момента открытка стала частью культуры русского быта. Их не только искусно печатали литографией, шелкографией и другими, теперь уже забытыми способами, но и рисовали, и раскрашивали от руки на специально выпущенной открыточной бумаге с затейливым кружевом по краям. Их делали из соломки, шелка, кусочков кожи и материи, с кружевами и атласными бантиками, выжигали на тончайшей фанере, выклеивали из цветов и перьев, вклеивали позолоту, стекло, а позже пластмассу. Над ними не гнушались трудиться лучшие художники.

Самой крупной издательской фирмой по изготовлению открыток была община Святой Евгении. Она имела свою издательскую марку и делала в основном открытки по рисункам знаменитых художников. Поздравительные, к Рождеству, Святой Пасхе, дню ангела, масленице, сатирические серии, видовые, сюжетные… «Сердечный привет – и миллион поцелуев!», «Жажду свидания!», «Не забудь меня, мой милый!», «С широкой масленицей» – и на открытке соблазнительная горка румяных блинов или просто: «Въ С.Б. Зоологическомъ саду, 24 мая 1899 г.», «Союзъ истинно русских людей», виды Москвы, Петербурга, пейзажи… Для коллекционирования покупали открытки самого отменного качества – они были достаточно дорогими: 3 – 5 копеек – черно-белые, 5-10 копеек – цветные.

Простенькие же фотовоспроизведения стоили дешевле: по 1 копейке за штуку.

Сегодня мы как-то отвыкли писать письма, посылать поздравительные открытки. А зря! Телефон – штука сиюминутная. Иное дело – эпистолярный жанр. А если сделать надпись на софринской открытке, то у послания вашего будет и вовсе долгий век. На софринском художественно-производственном предприятии выпускают открытки к различным религиозным праздникам: рождеству, крещению, Пасхе… Много сегодня у нас в России перепечатывается американских открыток: ироничные, поздравительные, назидательные, поучительные… Как правило, все они продаются с конвертами, и на каждой указывается качество бумаги: стопроцентная бумага, экологически чистая бумага, используется вторично… По выкладке подобной информации можно судить о производителе той или иной открытки. Много продается теперь китайской продукции. Музыкальные, со световыми эффектами, прыгающими зайчиками и подмигивающими глазками… – множество разных и интересных. Что касается качества, то достаточно сказать, что батарейки в этих открытках работают не один десяток лет. Надо только при покупке внимательно несколько раз открыть и закрыть открытку – только при этом условии горят огни и звучит музыка.

ТЕМА НОМЕРА

«Он» и «Она»

Это исследование оказалось простым, но показательным: на городских улицах репортер подходил к людям и просил с полной откровенностью сказать, о чем они чаще всего думают или мечтают. И большинство ответов (а кто-то подозревает, что и все) были такими: «Э-э-э, о… сексе». «Пожалуй, о сексе». «Разумеется, о сексе!».

Вот и мы, готовя тему номера, решили «подумать о сексе» о том, о котором сразу подумали вы. Дело в том, что в английском языке словом «sex» обозначается и сексуальное поведение, и биологический пол. Интерес к первому – как в обществе, так и в науке – невероятно обострился в эпоху сексуальной революции, в 1970-е годы. Ныне же умы будоражит «секс номер два» – феномен пола.

Кто же приложил к этому руку?

Медики, сделавшие перемену пола вполне решаемой технической задачей. Психологи, выясняющие, насколько каждый из нас мужчина или женщина, на четверть, а может, на три пятых… Биологи, проникающие в тайны генетического и телесного пола.

Юристы, защищающие права интерсексов или секс- меньшинств. (Смогли бы вы еще недавно поверить, что для спортивных соревнований потребуется генетический анализ, дабы выявить, того ли ты пола, за который себя выдаешь, и что «нарушители» обнаружатся почти в каждой сотне спортсменок?) Литераторы, журналисты, политики. Кто еще?

Кажется, страсти «сексуальной революции» откипели совсем недавно. И вот сегодня – не грозит ли нам какая-нибудь «половая революция»?

В любом случае надо прислушаться, так сказать, приставить ухо к полу.

Поэтому мы снова поднимаем извечную тему «Он и она» – кто они, эти два загадочных пола: на уровне гена, на уровне организма и, наконец, общества.

Григорий Зеленко

Секс, смерть и многоклеточность

Секс в традиционных и нетрадиционных формах, отторжение старости и юности заодно, гимн «амазонкам» третьего тысячелетия, которые должны быть выведены путем генетических манипуляций и обречены жить вечно, – сложные мотивы лежат в основе романа французского писателя Мишеля Уэльбека (далее – МУ) «Элементарные частицы».

Литературный обозреватель «Московских новостей» Михаил Золото носов содержательно и выпукло представил идеологическую подоплеку романа. Воспользуемся его размышлениями, чтобы обозначить определенные мотивы в современной европейской культуре:

«О романе МУ уже написаны шаманские статьи, в одной из которых, самой пафосной, автор поставил это произведение в один ряд с Новым Заветом, «Капиталом», «Заратустрой» и «Майн кампф». На самом деле, МУ создал некий «манифест», в котором идеологии гораздо больше, чем литературы, и где «прямым текстом» выражен страх перед старостью, немошью тела и одновременно – ненависть к юности как к «жизни без нас». Таков современный европейский роман, пользующийся успехом. По мысли МУ, именно страх перед разрушающимся телом привел в отчаяние поколение, сформированное «эпохой шестьдесят восьмого» (по отношению к самому МУ это – поколение его «отцов»), которая утвердила на Западе культ секса и превосходство юности над зрелостью.

…В финале романа МУ излагает «позитивную программу» – фантастическую научную теорию одного из героев, биофизика Мишеля Джерзински, который разработал проект биологического обновления человечества и создания «сверхчеловека». Это биологическая утопия, ее идеи – преодоление пола, возраста, старости и смерти как таковых, что сразу показывает, что конкретно удручает автора и его поклонников. Джерзински планирует создание нового человеческого рода, бесполого и бессмертного, для которого не существуют категории «индивидуальности», «пола» и «будущего». Воспроизводство половым путем, рассуждает Джерзински, несет в себе самом источник вредоносных мутаций. к тому же «всякий биологический вид, имеющий пол, неизбежно смертен». Поэтому нужны ликвидация полового диморфизма и бесполое размножение (как у бактерий), достичь которого можно, только изменив топологию ДНК. У всех людей будет в итоге одинаковый генетический код и одинаковый поп (женский), они превратятся в неотличимые «элементарные частицы», притом вечные, так как каждая их клетка будет бесконечно репродуцироваться по мере своего старения. Получатся самодостаточные особи, видимо, способные получать наслаждение от мастурбации, с каковой целью Джерзински запланировал экспансию эрогенных зон по всему телу».

В концепции Уэльбека важна не биологическая основа его построений. (Она достаточно уязвима. Так, половые клетки в процессе своего созревания как раз проходят специальный контроль на наличие мутаций. В тоже время соматические клетки, то есть клетки тела, не имея такого контроля, за время своей жизни накапливают мутации в наследственном веществе, и их «бесконечное репродуцирование» приведет к бесконечному росту вредных аномалий в этом веществе, а, стало быть, и к неизбежной смерти.)

Интереснее другое. Роман «Элементарные частицы» переведен на двадцать пять языков и издается миллионными тиражами, а это значит, что Уэльбек достаточно точно уловил страхи и иллюзии читающей публики, что его концепция отвечает ее нынешним запросам.

И наука – надо признать честно – сыграла в формировании подобных настроений свою роль. Правда, не столько даже сама наука, сколько обсуждение ее профессиональных дел в общедоступной прессе. Неумолкающая дискуссия о перспективах клонирования – а клонирование человека нередко понимается как воспроизведение индивидуальности, то есть опять-таки обретение бессмертия, хотя и другим путем. Воспроизводство новых организмов без участия самцов («Как делать детей без мужчин?», «Ученые пытаются сделать сперму ненужной» – заголовки из респектабельных британских газет «Таймс» и «Дейли ньюс»). Теломеры и старение клеток – вновь тема смерти. И бессмертия и многое другое.

Позиция ученых понятна: если они могут что-то сделать, то они постараются это сделать. И широкая дискуссия им тоже на руку: она привлекает общественное внимание к их экспериментам, облегчает получение грантов и иных видов финансирования.

Особенность ситуации в том, что ученые всегда имеют в виду общебиологическую природу тех явлений, с которыми они работают в эксперименте, и перспективы использования экспериментальных результатов со всеми возможными ограничениями. А широкая публика – нет. Потому и важно обратиться к биологической природе пола и секса, этому посвящена нынешняя «Тема номера».

Против нее, то есть против этой природы, фактически делает попытку восстать МУ в своем романе. И пол, и смерть – неизбежное следствие существования сложно организованных многоклеточных организмов. Точнее сказать – следствие существования самой многоклеточности. Она не позволяет организму размножаться простым делением, как это делают одноклеточные. Невозможность чисто механических согласованных перемещений всех клеток всех органов в пространстве налагает запрет на этот способ. Она же заставила многоклеточных создать механизмы, чтобы воплощать свои наследственные особенности в особых – половых – клетках, а также пути соединения половых клеток разных типов для образования нового организма.

Я подчеркну: не «всяким вид, имеющии пол, смертен», а всякии многоклеточный организм и смертен, и обречен размножаться половым путем. (Правда, подавляюще большая часть – и по «головам», и по массе – живой материи на Земле размножается неполовым путем, но, во-первых, большая не значит лучшая, и эта часть сотни миллионов лет остается на низших ступенях эволюции, а Уэльбек ведет речь все-таки о людях. Во-вторых же, «неполовой путь» очень часто оказывается редуцированным, упрощенным, видоизмененным половым путем.)

Самые ранние следы древних многоклеточных организмов ныне находят где-то на уровне 800 – 840 миллионов лет, правда, неизвестно, были ли они нашими предшественниками (см. об этом статью К. Еськова «Черновики Господа Бога» в № 6 за этот год). Но уж на уровне 550 миллионов лет назад точно существовали многоклеточные организмы, и притом обладавшие скелетом, от которых линия эволюции ведет к нам. А вот самое последнее и самое сенсационное сообщение: палеонтологи из Кембриджа обнаружили, что ранние признаки полового диморфизма, то есть различий во внешнем виде полов, можно с некоторой вероятностью углядеть у водорослей древностью в 2,1 миллиарда лет.

Создав многоклеточные организмы и приговорив их к половому размножению, эволюция одновременно решила и две свои фундаментальные проблемы – возможность появлений эффективных механизмов адаптации к условиям окружающей среды и возможность развития вплоть до существ, обладающих разумом. Бессмертные одноклеточные (хотя какое у них бессмертие? При каждом акте размножения они просто делятся на две дочерние клетки) чутко реагируют на изменения во внешней среде тем, что резко усиливают мутационный процесс, который во многих случаях позволяет им найти нужный ответ на вызов среды. Их наследственный материал обеспечивает им нужную гибкость и приспособляемость, но не позволяет выйти из своей ниши. А в этой нише они обречены на бесконечную и жесткую конкуренцию со своими собратьями за пишевые и прочие ресурсы. Недавно исследователи из Сауггемптонского университета смоделировали этот процесс на компьютере и обнаружили, что подобная конкуренция так жестока, что перевешивает даже те немногие преимущества, которые дает «бееполость», например скорость размножения.

Словом, одноклеточность хотя и дарует его обладателям формальное бессмертие, обрекает их на вечное пребывание в жесткой эволюционной клетке. А многоклеточность открывает пути эволюционного развития. Смерть – оборотная сторона сложности нашей организации.

И само явление размножения посредством половых клеток эволюция использовала в своих целях. Живая материя стоит на двух основаниях – стабильности и изменчивости. Одно свойство обеспечивает сохранение важных наследственных качеств, преемственность в ряду поколений, продолжение цепи, идущей из глубины веков. Другое свойство – пластичность, приспособление к меняющимся условиям среды, возможность эволюционного развития и перехода на более высокий уровень сложности и организации. Так вот, эти снойства эволюция в разной степени придала разным полам: стабильность преимущественно женскому (у большинства высокоорганизованных видов), а изменчивость – мужскому.

Дальним последствием действия этих фундаментальных закономерностей живой материи стала сама возможность появления организмов, способных написать «Элементарные частицы» и их прочитать. История культуры подсказывает, что не впервые разум, фантазия, наконец, жестокие комплексы побуждают восставать против тех или иных основ бытия человека. Это пройдет, это настроение момента. Важно лишь помнить, кто мы в цепочке существ, уходящих в глубину миллионов лет. Важно знать, благодаря действию каких сил мы стали тем, кто мы есть.

Рафаил Нудельман

Маленький гигант большого секса, или Повесть о разнополой любви

Хотя названием этой заметки мы обязаны Искандеру, речь в ней пойдет совсем не о том сексе, который описан в его рассказе, ибо наш герой – не человек, а лишь одна из человеческих хромосом, к тому же самая маленькая из всего их набора. Тем не менее она имеет прямое отношение к сексу, ибо именуется мужской половой хромосомой (или Y) и действительно заведует сексом у мужчин. Хромосома эта во многом поразительна и загадочна, а поскольку в последнее время некоторые из ее загадок удалось разгадать, то имеет смысл рассказать об этом подробнее.

Прежде всего объясним, почему она называется половой и к тому же – мужской. В глубокой древности, когда венцом эволюции были рептилии, еще не существовал специальный генетический механизм разделения полов. У рептилий (в том числе современных) пол потомка определяется температурой внешней среды, в которой созревает оплодотворенное яйцо. При одной температуре из яйца вылупляется самка, при другой – самец. Затем, однако, у млекопитающих, блох, бабочек, птиц и у некоторых других видов (в том числе и растений) появились специальные половые хромосомы X и Y (у птиц они именуются Z и W). Все яйцеклетки несут в себе только хромосому X, все сперматозоиды – либо X, либо Y. Если при оплодотворении, то есть слиянии сперматозоида с яйцеклеткой, в зародышевой клетке встретятся X и X, из зародыша образуется самка; если X и Y – самец (у птиц наоборот). Иначе говоря, самцы получаются только при наличии этой маленькой хромосомы, так что название «мужской» принадлежит ей по праву. Название «маленького гиганта», судя по результатам, тоже. Судите сами.

Хромосома, как вы, может быть, помните, это просто та же генетическая молекула ДНК, только туго свернутая и еще запеленутая молекулами белков. Каждая из двадцати трех хромосом человека (их на самом деле 23 пары, но об этом чуть позже) несет на себе набор определенных генов (всего их в геноме около 60 тысяч, скорее всего). На женской хромосоме X имеется около 2-3 тысяч генов. А вот на мужской, в силу ее малости, генов очень немного, не более нескольких десятков. И вот к чему это приводит. Иногда определенный ген поражается мутацией, становится дефектным. Например, на хромосоме X имеется ген, при повреждении которого человек будет страдать гемофилией. У женшин эта болезнь встречается редко, потому что у них вторая половая хромосома тоже X, а значит, содержит этот же ген и, как правило, здоровый (вероятность, что случайная мутация поразит обе хромосомы в одном и том же месте, крайне мала). Этот здоровый ген компенсирует дефект первой хромосомы. Не то у мужчин: их вторая половая хромосома Y не содержит этого гена и не может компенсировать дефект. Поэтому гемофилия, как правило, поражает мужчин (хотя и вызвана порчей женской хромосомы).

Как, однако, получилось, что половые хромосомы возникли вообще и стали такими различными, в частности? На протяжении почти ста лет со времени установления (в начале XX века) того факта, что у некоторых видов пол определяется специальными хромосомами, больше о них почти ничего не было известно. Но вот около десяти лет назад генетикам удалось точно определить тот участок Y-хромосомы, который вызывает «самцовость». Оказалось, что этот участок расположен на короткой «руке» этой хромосомы и содержит в себе всего один ген. Он получил название SRY (Sex-determining Region ofY). Сегодня это один из самых знаменитых генов во всем человеческом геноме.

Судя по всему, он возник в результате случайной мутации, одногоединственного «сбоя», вызвавшего, однако, грандиозные эволюционные последствия. До этого будущие половые хромосомы были одинаковыми по величине и по набору генов, составляя такую же пару, как все остальные. Когда же возник ген SRY, он тотчас взял на себя те функции, которые у рептилий, скажем, выполняет температура созревания яйца, – функции формирования всей половой анатомии и физиологии. Как установили последующие исследования, белок, производимый по инструкции гена SRY, включает в работу многие гены других хромосом и тем самым вызывает каскад биохимических реакций, конечным результатом которых становится образование яичек. В свою очередь, яички начинают производить мужской половой гормон тестостерон и другие вещества, под влиянием которых формируются все остальные анатомические и физиологические половые признаки самца. А вот без участия гена SRY организм приобретает признаки самки. Иными словами, «самочность» – это признак. заданный нашей биологической природой «по умолчанию»: он реализуется сам собой, автоматически; для перехода же к «самцовости» требуется «переключатель» SRY.

Откуда, однако, известно, что раньше обе половые хромосомы были одинаковы? На это указывает их остаточная способность к так называемой рекомбинации. Перед тем как удвоиться в ходе мейоза, хромосомы каждой пары переплетаются и обмениваются целыми кусками – скажем, хвост А становится хвостом А’ и наоборот. Благодаря этому некоторые материнские гены переходят в отцовскую хромосому (того же номера) и наоборот. Этот «кроссин говер» позволяет природе в каждом следующем поколении тасовать отцовские и материнские гены во все новых комбинациях, поэтому дети и несут в себе самое причудливое переплетение отцовских и материнских черт, а также получают свои собственные, неповторимые генные сочетания. (Заметим, что кроссинговер происходит только у предполовых клеток и только один раз в их жизни.)

В ходе кроссинговера переплетаются друг с другом только одинаковые хромосомы, из одной и той же пары. Так вот, как уже было сказано, мужская и женская половые хромосомы, несмотря на гигантскую разницу в размерах, сохранили способность к такому переплетению, хотя и только на самых кончиках, составляющих лишь около пяти процентов их длины. Это и говорит о том, что когда-то они, видимо, были одинаковыми и переплетались при мейозе по всей длине. Об этой же древней одинаковости говорит и тот факт, что почти половина сохранившихся сегодня на Y-хромосоме генов имеет пару на хромосоме X (в основном это «гены-домоправители», необходимые для выживания любой клетки). То, что в ходе эволюции Y-хромосома почти полностью утратила способность рекомбинироваться с Х-хромосомой, отнюдь не случайно. Природе выгодно сексуальное размножение: оно позволяет перемешивать гены в процессе созревания половых клеток и тем самым создавать все новые генетические комбинации, чтобы отбирать из них наилучшие. Но для самого полового процеса необходимо, чтобы «самцовый ген» был всячески предохранен от рекомбинации (иначе мужская хромосома потеряет свою «особость»). Поэтому в ходе эволюции сохранялись лишь те виды Y-хромосом, которые обладали все меньшей способностью рекомбинировать со своим партнером по паре.

Два года назад эта гипотетическая картина эволюции Y-хромосомы была блестяще подтверждена исследованиями Дэйвида Пейджа из Уайтхедского института в Массачусетсе. Пейдж со своим коллегой Ланом измерили количество различий, накопившихся (в силу мутаций) в нерекомбинирующихся частях Y-хромосомы. Было выделено четыре участка с резко различающимся количеством изменений.

Зная среднюю частоту мутаций, можно определить, когда перестал рекомбинироваться каждый из этих участков. Оказалось, что участок, ближайший к гену SRY, утратил способность к рекомбинации раньше всего, примерно 240 – 320 миллионов лет назад, вскоре после того, как появились первые млекопитающие (а стало быть, и сам ген SRY). Природа сразу же позаботилась о том, чтобы этот ген не исчез. Далее этот процесс происходил несколькими скачками: примерно 150, 100 и 40 миллионов лет назад. Причина поэтапной утраты способности к рекомбинации, да и сам механизм этой утраты пока еще остаются загадкой.

Появление гена SRY, а с ним и полового размножения, было своего рода «великой сексуальной революцией» и, как всякая революция, имело не только желанные, но и нежелательные последствия. Позитивные новшества состояли прежде всего в невероятно расширившейся (благодаря рекомбинациям) возможности разнообразить генетические сочетания, что, как уже говорилось, повышает шансы организмов на выживание в меняющихся условиях. Вдобавок почти полная утрата способности к рекомбинации сделала мужскую хромосому хорошо защищенным убежищем для генов, необходимых для самцов, например генов яркой окраски (которая привлекает не только партнерш, но и хищников, следовательно, ее наличие выгодно лишь одному полу).

Но при этом проявились минусы. В отсутствие рекомбинационного перемешивания генов в Y-хромосоме накапливались неустраненные мутации, по большей части (как всякие случайные мутации) вредные; пораженные гены «отмирали», и мужская хромосома становилась все короче и короче. Несмотря на попытки защититься путем создания множества копий.

И стало быть, игрек-хромосома когда-нибудь вообще исчезнет? Дополнительную надежду на ее сохранение вселяет недавнее открытие Амоса и Харвуда, которые обнаружили высокую мутабильность гена SRY. Оказалось, что он практически одинаков у всех людей, но в десять раз более различен у людей и обезьян, чем все другие их гены. Иными словами, это самый консервативный ген внутри вида и самый динамичный между видами.

Последнее (как говорят англичане, по счету, но не по важности) воздействие «великой сексуальной революции» сказалось уже на Х-хромосоме. В любой паре обычных хромосом оба парных гена производят один и тот же белок, но с появлением особой, омертвевшей и короткой Y-хромосомы у большинства генов Х-хромосомы исчезли пары, и поэтому они вынуждены были начать работать за двоих, чтобы обеспечить клетку своими белками. Но в случае удвоения Х-хромосом в клетке образуется вредный излишек этих белков!

Перечисление всех хитроумных механизмов, возникших для решения этой проблемы, заняло бы слишком много места, но о том, как это делается у людей, стоит все-таки сказать. У нас в клетках женского организма происходит инактивация всех тех геноводной из X-хромосом, которые не имеют пары на Y-хромосоме. В ходе эмбрионального развития эта хромосома (какая именно из двух, отцовская или материнская, – дело случая) на всех нужных участках покрывается особым инактивирующим белком Xist или сжимается «пеленкой» белка-гистона так туго, что не может работать. Как при этом они распознаются – и подавляются, – еще одна не разгаданная пока загадка.

Чудес и загадок в этой истории еще столько, что хватило бы и на две рубрики, но сейчас приходится повторить вслед за Шахразадой, что «время истекло, и пора прервать дозволенные речи».

Два пола? Бывает, но редко.

В мире живой природы священное понятие «мужчина и женщина» теряет всякий смысл. Некоторые грибы имеют четыре и даже восемь полов, комбинирование которых увеличивает разнообразие вида. Ржавчинные грибы, напротив, бесполы, ибо в половом процессе не нуждаются вовсе: разнообразие обеспечивается невероятно быстрым мутационным процессом. У растений пол глубоко запрятан: даже пресловутые тычинки и пестики, по сути, бесполые спорофиллы, и только крохотные гаметофиты (пыльцевое зерно и зародышевый мешок) являются настоящими аналогами «самца» и «самки», порождающими половые клетки.

В царстве животных – свои причуды. Начнем с того, что многие уподобляются картофелинам, прекрасно обходясь одним бесполым размножением: новые организмы берут начало от фрагментов старого (как у червей, иглокожих) или от почек (так образуются колонии стрекающих, мшанок). В принципе, это естественное клонирование.

Еще одна форма, не требующая участия двух полов, – партеногенез, буквально «непорочное зачатие» (греч. parthenos – дева), когда из неоплодотворенных яиц образуются зиготы. Так размножаются коловратки или ракообразные. Партеногенез обычен среди насекомых. Например, у множества видов палочников вообще нет самцов – что делает близкие виды совершенно изолированными. Случается, что вид (такой, как жук-слоник Otiorrhynchiis) имеет репродуктивные расы: обоеполую и состоящую из одних лишь самок. При этом самцы обоеполой расы не скрещиваются с «амазонками», находя их непривлекательными. Полагают, что самцы в таких расах утеряны навсегда в ходе недавней эволюции. Подобная ситуация наблюдается и у многих рыб, в том числе самых обычных (например, у серебристого карася, родственника золотой рыбки). Недавно были открыты виды-двойники, различающиеся (иногда очень сильно) набором хромосом. Оказалось, что один из «двойников» может состоять сплошь из самок, партеногенез которых стимулируется… молоками другого «вида-двойника» или даже совершенно иных видов рыб.

Другая, необычная для наших консервативных взглядов форма размножения – гермафродитизм. В одном организме есть и мужские, и женские половые ткани – гонады: хочешь, оплодотворяй себя сам, хочешь – отвечай двукратной взаимностью такому же двуединому партнеру. Всем известные гермафродиты – виноградные улитки. При встрече они возбуждают друг друга особой «стрелой любви» – известковой иголочкой, которая вонзается в тело партнера и растворяется там (возможно, соками страсти), приводя нервную систему в состояние должной возбужденности. А среди ракообразных класса Malacostraca находятся и такие, кто за свою жизнь успевают побывать и самцом и самкой несколько раз.

Что касается классических «он и она», то и здесь найдутся всевозможные завихрения. У многих червеобразных животных самцы паразитируют на самке, болтаясь, словно некий придаток, «мужское место». Особенно часто это наблюдается у паразитов – отпадает необходимость искать «вторую половину» в дебрях организма хозяина. Самца в таком случае можно охарактеризовать как «паразита в квадрате». Факты – суровая вещь: на древе жизни самцам чаше выпадает второстепенная роль оплодотворителей, плавающих мешков со спермой (как у коловраток), эмбрионов-семяпроизводителей (как у кольчатых червей Dinophilius – выживают и вылупляются из кокона только самки), либо упаковки для сперматофора плюс свадебного угощения (как у богомолов или пауков – съедают невесты ухажеров, лишь бы напитать свои яичники). Впрочем, и самка иногда становится придатком репродуктивной системы: у некоторых паразитических нематод яичник выворачивается из полости тела наружу и растет, растет, пока не перерастает самку в… сотни раз. Примерно так устроена и «царица» термита: по сути, это громадный яичник с головой, откуда, как с конвейера, каждую минуту может сходить до 30 яиц (а за десятилетнюю жизнь набегает сотня миллионов).

Однако, кому становиться мужем, а кому – нет, иногда решают не гены, а воспитание. Так, у червя-эхиуриды Bonellia планктонные личинки приобретают пол «по указке» старших: те, что осели на дно вблизи хоботка самки, превращаются в карликовых самцов. Влияние особых выделений хоботка пересиливает лаже генетически заложенный пол. Самки же образуются только на свободных участках дна. А у червей-планарий пол часто зависит от того, кто… нападет первым. При встрече две планарии пытаются пробить друг другу покровы специальным стилетом, чтобы ввести сперму. Та, которой это удалось, становится «отцом». Другая особь вынуждена вскармливать оплодотворенные яйцеклетки, обретая материнство «де факто». У улиток-блюдечек Crepidula, которые слипаются плотными стопками, нижние особи обязательно становятся самками, верхние самцами, а посредине располагаются гермафродиты (с нашей точки зрения, просто цирк). Наконец, у амфибий, рептилий и даже птиц пол нередко зависит от влияния среды, в первую очередь температуры. И нет здесь никакой мистики: признаки пола формируются, во-первых, из-за экспрессии определенных генов, а во-вторых, из-за влияния гормонов на развитие половой системы. И то, и другое зависит от влияния среды.

Вы скажете; ну и что? Зачем все эти (и еще тысяча нерассказанных) сведений? А затем, чтобы не воспринимать «мужчину» и «женщину», как нечто незыблемое, абсолютно целесообразное, установленное каким-то высшим законом, как обязательное «Адам и Ева» или «каждой твари по паре». Два пола – всего лишь одна из адаптаций, один из способов выживания в мире, когда бушующем, когда безмолвном. И если окинуть взглядом все формы жизни, может оказаться, что «он и она» – не такое уж частое явление.

Кирилл Ефремов

Михаил Вартбург

Странное существо Бделлоид, или Повесть об асексуальной любви

Отныне в книге Гиннесса будет новый мировой рекорд – полового воздержания. Держателями его объявлены маленькие червеобразные существа – коловратки Бделлоиды, которые, судя по результатам исследования, проведенного гарвардскими биологами Мезельсоном и Велчем, воздерживаются от секса уже как минимум сорок, а то и все восемьдесят миллионов (!) лет. Это настолько чудовищный срок, что британский журнал «Экономист» даже съязвил по этому поводу; «Воздержание, конечно, похвальная вещь, но 80 миллионов лет – это, пожалуй, несколько многовато».

На самом деле, видимо, не так уж «многовато», если самки Бделлоидов ухитрились все это время не просто обходиться без самцов, но даже создать целых 360 различных видов! Установление Мезельсоном и Велчем этого факта невероятно возбудило биологов, потому что заново и с предельной остротой поставило перед ними давний и издавна безответный вопрос: а зачем, собственно, они нужны, самцы эти, мужики, мужчины? Только не торопитесь отвечать, как наверняка ответит первый встречный, что самцы, ежу понятно, нужны прежде всего для воспроизведения себе подобных или, проще говоря, для размножения.

Ведь что ни говори, самец в этом процессе играет весьма важную и ответственную роль: это его половые клетки-сперматозоиды, проникая в женскую яйцеклетку, сливаются с ней, после чего оплодотворенное яйцо начинает делиться, образуя зародыш, который в конце концов превратится в новое существо, подобное родителям. Без самца туг вроде ничего и не получится, для этого он в первую очередь и нужен, не говоря уже о пропитании…

Не торопитесь отвечать подобным образом, потому что все это верно лишь на первый, поверхностный взгляд. А в действительности науке известны многочисленные примеры того, что самки могут прекрасно размножаться без самцов – как говорится, асексуально. Деление материнской яйцеклетки, ведущее к образованию эмбриона, можно стимулировать не только оплодотворением с помощью сперматозоида, но и как-нибудь иначе, например, с помощью биохимического воздействия, как это делает замечательная бактерия Вольбахия (она заставляет клетку хозяйки, в которой паразитирует, удвоить свои хромосомы и начать делиться). Выходит, без мужчин обойтись можно. Или все-таки нельзя? Возможна эволюция без участия другого пола или невозможна?

Оказывается, это далеко не праздный вопрос. Хотя эволюционные биологи, даже несмотря на существование в природе бесполости, убеждены, что половое размножение выгоднее, они не могут прийти к согласию, почему именно выгоднее. Для объяснения критической роли, а проще – необходимости пола, в эволюции было выдвинуто более двадцати гипотез – от великих до смешных. Вот, к примеру, смешная: у некоторых видов насекомых самец в процессе совокупления самоотверженно прикрывает самку своим тельцем от хищников на все время ее неподвижности, а стало быть, крайней уязвимости; а кто бы ее прикрывал, не будь этого самца? Верно, но зачем бы ей без самца быть неподвижной? Или вот гипотеза более серьезная: секс развивает иммунную систему. Действительно, как установили недавно американские ученые, у тех видов обезьян, которые более промискуитетны, то есть более неразборчиво и жадно занимаются сексом, активнее работает иммунная система. Возможно, поначалу это происходит потому, что самка таким образом защищается от чужеродных белков спермы, а уж потом это помогает организму и в борьбе с настоящими внешними патогенами. Но все эти предположения сомнительны, результаты их проверок неоднозначны; однозначных же и убедительных аргументов в пользу секса, как ни странно, нет, кроме разве что эволюционных, а именно – требований выживания вида.

Разумеется, условием выживания вида является не сам по себе половой акт, не «слияние в экстазе» двух разнополых существ, большинство организмов прекрасно обходится без экстаза (например, рыбы). Эволюционной необходимостью является увеличение генетического разнообразия. При нормальном оплодотворении яйцеклетки в нее проникают гены самца, и в результате происходит смешение генетической информации обоих родителей. Это уменьшает вероятность уничтожения целых популяций в результате какой-либо случайной смертельной мутации: мутировавший ген одного родителя дублируется соответствующим здоровым геном другого. Вот и получается, что секс выгоден не только для индивидуума, но и для вида в целом.

Все это так, но дело в том, что наряду с этими явными выгодами половое размножение в определенных отношениях резко уступает асексуальному и опять-таки в эволюционном смысле. Во-первых, достаточно сравнить: в асексуальном, то есть бесполо размножающемся коллективе, каждый индивид – это самка, и каждая такая самка рожает себе подобных. А как только на сцене появляются самцы, среднее число потомков на каждую особь в коллективе уменьшается вдвое, – был один потомок на одного родителя, а теперь один на двоих.

Таким образом, половой процесс уменьшает потенциал собственно размножения. И вот тут возникает противоречие. С одной стороны, бесполые виды должны размножаться (а значит, и эволюционировать) быстрее. С другой стороны, двуполые виды лучше защищены от врагов-паразитов, опасных мутаций, резких изменений среды. И большинство животных выбирает секс, пусть порой даже как поддержку бесполому размножению. Скажем, некоторые виды тлей, при наличии достаточного количества пищи в окружающей среде, размножаются, как правило, асексуально и тотчас переходэтг на сексуальное размножение, едва лишь с пищей станет трудновато. А зеленые мухи осенью, в холода, размножаются сексуальным, а летом асексуальным путем.

Добавочный ар|умент в пользу секса нашел недавно английский ученый Донкастер, который просчитал на компьютере, как будут вести себя двуполые и бесполые виды в среде с ограниченным запасом ресурсов. Оказалось, что поначалу численность асексуального вида растет действительно быстрее, чем сексуального. Но поскольку все особи оказываются клонами друг друга, у них одинаковы и вкусы, то есть они сражаются за одну и ту же пищу, а значит, друг с другом. Спустя какое-то время их распространение тормозится этой клоновой монотонностью, и тогда более важным становится секретное оружие сексуальных видов – их разнообразие.

По всем этим причинам ученые не очень-то доверяют сообщениям об «абсолютно асексуальных» видах. Они справедливо полагают, что такие виды обречены на быстрое вымирание. Даже одноклеточные бактерии и те пользуются своеобразным половым процессом, передавая друг другу фрагменты ДНК, так называемые плазмиды. И интересно, что особенно интенсивно эта разновидность «бактериального секса» практикуется в момент внешней опасности, например, когда в среде появляется антибиотик. В этот момент те немногие бактерии, которые обладают генами против этого антибиотика, немедленно копируют его и передают товаркам в виде плазмид. Поэтому появляющиеся время от времени слухи об открытии неких линий организмов, которые якобы долгое время обходятся без секса, неизбежно вызывают у биологов подозрения, которые, как правило, оправдываются: со временем оказывается, что у этих видов существует половое размножение, ранее остававшееся незамеченным. У некоторых видов наличие самцов обнаруживалось в самых неожиданных формах. Так, например, у насекомого, мучнистого червеца, крошечные самцы были найдены на ножках самок.

Но вот теперь существование таких полностью асексуальных и в то же время исключительно долгоживущих видов впервые доказано с максимальной возможной несомненностью. Как уже сказано выше, этими рекордсменами оказались коловратки Бделлоиды, живущие в пресной воде. Как показали исследования Велча и Мезельсона, эта весьма разнообразная труппа беспозвоночных состоит исключительно из самок, выживших без полового размножения в течение как минимум сорока, а то и всех восьмидесяти миллионов лет, и не только выживших, но и вполне преуспевших эволюционно (если вспомнить, что они образовали за эти миллионы лет свыше трехсот шестидесяти разных видов, каждый из которых прекрасно благоденствует в своей экологической нише).

Это открытие идет настолько вразрез с изложенными выше устоявшимися представлениями, что неизбежны сразу два вопроса: насколько надежны данные, с помошью которых гарвардские ученые доказывают, что Бделлоиды «абсолютно асексуальны», и каким образом они установили, что эти Бделлоиды «абсолютно асексуальны» уже десятки миллионов лет?

Мезельсон и Велч сумели ответить на оба вопроса с большой доказательной силой. Если популяция лишается полового процесса, рекомбинации хромосом не происходит и в них накапливаются различия, превосходящие различия между индивидуумами, и тем большие, чем более давно произошла утеря самцов. Именно такая ситуация наблюдается у наших коловраток. А количество накопившихся мутаций, делающих пары гомологичных хромосом непохожими, позволяет определить «век бесполости»: до 80 миллионов лет.

Теперь, когда возможность длительного выживания асексуальных видов доказана, перед учеными возникают новые вопросы: каким образом асексуальные Бделлоиды защищаются от паразитов, каким способом они управляются с меняющимися требованиями среды и что спасло их от полного уничтожения какой-нибудь опасной мутацией? Некоторые ученые считают возможным, что эти поразительные существа нашли какой-то альтернативный путь сохранения преимуществ полового размножения, одновременно избегнув необходимости в совокуплении с самцами (выражаясь по-христиански, сохранили непорочность, то бишь и рыбку съели, и ухитрились не присесть). Возможно, они изобрели какой-то еще не известный ученым способ починки ДНК (то есть устранения опасных мутаций) либо же нашли столь же эффективный путь борьбы с паразитами (а паразиты им досаждают, это известно). Все это предстоит еще исследовать, и перспективы этих исследований крайне интересны не только сами по себе, но еще и потому, что их результаты позволят, возможно, решить эволюционную загадку секса. Как сказал один из комментаторов, «когда мы поймем в полной мере последствия утери различия между полами – быстрое вымирание многих видов и длительное выживание некоторых из них, – мы в конечном итоге поймем, почему большинство из нас не могут жить без этого».

А все тот же «Экономист» добавил к этому на свой язвительный лад: «…и, возможно, дружными рядами двинемся тогда поголовно в монастыри».

Кирилл Ефремов, Наталия Ефремова

Мужчина и женщина

Мужчина и женщина – это одна плоть.

Мужчина и женщина, и черный дрозд – это одна плоть.

Уоллес Стивенс. «Тринадцать способов видеть черного дрозда»

Что такое пол? Точно не знаем, несмотря на присутствие среди авторов представителей обоих этих сверхсистематических категорий. Феномен пола сложнее и неоднозначнее противопоставления «М – Ж»: он проявляется по крайней мере на четырех уровнях, и на каждом показывает особенный характер. Больше всего в глаза бросается

ПОЛ ТЕЛЕСНЫЙ

Скрываемый одеждой и еще более подчеркиваемый ею. Стоит взглянуть на природного человека, L’homme пн, как называл его антрополог Клод Леви-Строс, и вы убедитесь, сколь невелики различия мужского и женского. Накапливаясь в течение жизни, они вызревают от бесполых складок ткани человеческого плода до парадного костюма, своеобразного «орудия сигнализации о половом диморфизме».

Анатомический пол не является чем-то абсолютным – до шестой недели различия мужского и женского зародыша отсутствуют. Затем влияние гормонов (в первую очередь тестостерона) приводит к неодинаковому развитию тканей. Влиянию поддаются не только половые органы, но и мозг, особенно лимбическая система. Ученые выяснили, что в определенный момент у мужского эмбриона происходит довольно резкий выброс тестостерона, способствующий формированию мужских черт поведения – если этот выброс ослаблен, могут развиться аномалии. Развитие половой системы большей частью управляется Х-хромосомой. Y-хромосома обеспечивает чувствительность к тестостерону лишь некоторых тканей, которые будут играть «первую скрипку» при половом созревании. В целом, создается впечатление, что организм человека в ходе нормального развития стремится превратиться в… женщину, и только натиск тестостерона в половине случаев делает его мужчиной.

Мы упомянули о хромосомах и тем признались, что нам известны причины развития телесного пола. Но когда-то людям оставалось лишь догадываться о некоем внутреннем зачатке, первопричине пола, о том, что мужчину и женщину отличает

ПОЛ ГЕНЕТИЧЕСКИЙ

По Эмпедоклу, если семя родителей горячо – рождаются мальчики, холодно – девочки. Сольется горячее семя жены с холодным мужа – дочка будет похожа на отца… Последователи «матрешечной теории» считали, что в каждой женщине есть зачатки всех будущих поколений, маленькие человечки, происходящие из лона самой Евы. Позднее выяснилось, что эти крохотные человечки скорее не скрючены, как гомункул юсы Левенгука (то были сперматозоиды), а растопырили руки и ноги тельца, являясь хромосомами. У человека, как и у многих животных, мужскому полу присущи две разные половые хромосомы (XY), а женскому – одинаковые (XX). Впрочем, подобная гетерогамия возникала в ходе эволюции многократно и независимо, перемежаясь совершенно иными комбинациями.

Образование гамет может сопровождаться нарушениями, в том числе и неравномерным распределением половых хромосом. Если в зиготе оказалась всего одна Х-хромосома, у человека наблюдается синдром Шершевского-Тернера: низкий рост, слабая выраженность женских признаков – как в анатомии и физиологии, так и в психике. Избыток Х-хромосом (от двух до четырех) при наличии «игрека» проявляется как синдром Клайнфельтера: высокий рост, узкие плечи и широкий таз, в целом мужской, но «евнухоидный» облик.

Если «игрек» отсутствует (XXX) – облик вполне женский, рослый с повышенным жироотложением, но интеллектуальные способности снижаются. Избыток Y-хромосом (YYX) сопровождается повышением тестостерона, мошным развитием скелета и мускулатуры и одновременно агрессивным и антисоциальным поведением.

Бывает, хромосомные нарушения возникают не в гамете, а уже в развивающемся эмбрионе. Тогда они охватывают не весь организм, а лишь ipynnbi клеток единого происхождения, и синдромы выражены гораздо слабее. Таким образом, человек превращается в мозаику, в которой часть клеток имеет нормальный набор половых хромосом, а часть – необычный.

Аномалии пола могут возникать и без хромосомных нарушений – за счет эндокринных патологий (например, при крипторхизме, опухолях). Сбои в половом созревании могут повлечь за собой так называемый транссексуализм, когда половые признаки сглаживаются. Встречаются всевозможные искажения полового поведения, врожденные или приобретенные. Не следует думать, что аномалии пола присущи только человеку. В природе их сколько угодно, и не всегда они препятствуют репродуктивному успеху. Даже меняющие пол транссексуалы для каких-нибудь ракообразных – обычное дело. По существу, искусственное изменение пола аналогично серьезному эндокринному заболеванию (требуется постоянная гормональная терапия и лечение послеоперационных осложнений). Однако люди согласны принести здоровье в жертву психологическому комфорту. Ибо для человека не менее важным, чем пол генетический или анатомический, становится

ПОЛ СОЦИАЛЬНЫЙ

В западной литературе биологические проявления пола принято обозначать словом «секс», а социальные – «гендер». Последний слагается из этологического фундамента, общего для всех приматов, и причудливых надстроек «пола мифологического» (который порой способен испортить весь вид сооружения). Что , такое, например, «настоящий мужчина» у приматов? Крепкая эрекция и убедительная демонстрация (вот, в сущности, и почти весь мужской гендер). Подобно воздетым рогам оленя, это в первую очередь знак угрозы, сигнал иерархического превосходства (и лишь затем прибор для интромиссии). Быстрый, решительный, гордый, осанистый, хвост торчком, морда топором – таков «мачо», будь то человек или гамадрил. Подойдите к клетке с обезьянами-игрунками: именно самец будет скалить зубы, а самка затаится (хотя она главнее – если муж вовремя не подставится, получит оплеуху).

В социальной группе самец обезьян должен исполнять роль защитника, начальника, мужа и отца (но едва ли кормильца, скорее – отбирателя лучших кусков). А самки? Для них все наоборот: объекты защиты, подчиненные, мамаши, жены. Они, если позволяет обстановка, меньше двигаются, больше кучкуются, общаются, прихорашиваются. Примерно такое поведение считается подобающим и в нашем обществе.

Человеческий диморфизм не слишком выделяется среди прочих видов приматов…

Здесь между авторами возобновилась излюбленная «семейная» дискуссия по сакраментальному вопросу: он или она?

ОНА: – Палка в руках мужчин привела к политике войны и существованию в тюрьме городов, а обезьяны остались в парадизе!

ОН: – Как бы не так. В условиях неволи звери живут в два раза дольше. Так и человек, создав цивилизацию, едва ли не вдвое поднял уровень жизни.

ОНА: – Но я высказываю главную идею современного феминизма, опирающуюся на авторитет науки.

ОН: – Большей частью здесь решает не логика, а эмоции. Начнем с того, что женщины скорее всего участвовали в эволюции инструментальной культуры активнее, чем мужчины. То есть именно они проторили дорогу из «парадиза джунглей».

ОНА: – Возможно. У шимпанзе самки оказались гораздо искуснее самцов, когда, например, забирались на дерево, взяв с собой камень, и вскрывали орехи там. Самцы же с горстью орехов брели за двадцать метров к камням, где и колотили, да все больше по пальцам.

ОН: – Я, кстати, это первый прочел. Многие ученые убеждены, что путь к человеку шел через женщин: именно они в первую очередь развивали культуру инструментов и языка, которой обучали детей. И я с этим согласен. Женщины – стоящие создания!

ОНА: – Приходится признать, что феминистки нередко спекулируют приматологическими данными: когда надо – заявляют о превосходстве женщин, их ведущей роли в эволюции человека, а в другой раз восторгаются «woman, who never evolved» – близостью женской души к природе. Как сказала об этом историк Донна Харувэй, приматология и феминизм – наука и политика, производящие факты и фикцию.

ОН: – Идеология – это всегда способ добиться влияния.

ОНА: – Некоторые приматологи, участвующие в развитии идеологии феминизма, в частности Джейн Альтман и Элисон Джолли, утверждают, что социум приматов более мирный и «экологичный», нежели человеческий, ибо в нем влияние женских особей выше.

ОН: – Но с таким же успехом можно сказать обратное: «человек проблемный» обязан своему появлению женщинам (и косвенно, и прямо), а в обезьяньем социуме правят самцы.

ОНА: – Несмотря на кажущуюся диктатуру самцов, у самок, как выяснилось, более калорийное и разнообразное питание, а также свобода выбора партнера – там никогда не бывает, чтобы «под венец» вели силком. Наконец, обезьяны- самки не должны мыть посуду и стирать одежду!

ОН: – Но и самцы гамадрилов это делают нечасто… И все-таки, что такое «гендер» приматов, есть ли какой- нибудь универсальный принцип?

ОНА: – По моему мнению, этот принцип – в стратегии: мужское поведение направлено вовне, женское – внутрь. Это касается коммуникации, агрессии, исследовательского поведения и других форм активности.

ОН: – Своеобразная философия пола: мужское начало, созданное природой для освоения нового, реализуется в поведении – от сперматозоидов до самцов-бродяг, создающих генные потоки между популяциями (а затем и до космических одиссеев).

Стало быть, социальный пол, как и биологический, имеет коренные различия. Поэтому новый феминизм делает акцент не на уравнивание, а на дистанцирование полов, на возврат к естеству: женщина да будет женщиной.

ОНА: – Это правда, но сказанная устами мужчин. Все-таки феминизм это не только поиск истины, а в значительной мере борьба женщин за влияние.

В конечном итоге, смысл различия, ла и самого существования полов – приспособление ради выживания. И феномен пола нельзя объяснить, если не осознавать, что пол – это

ПОЛ АДАПТИВНЫЙ

Немало животных доверяет выращивание потомства самцам. У широконосых обезьян, если беременность ослабляет самку, малыша носит папа.

Самец морских коньков вынашивает икру в особой складке на брюхе – своеобразная беременность. Позвольте, да самцы ли это? Разве что по наличию мужских гонад. Но встречаются куда большие чудеса, когда определить «он» или «она» невозможно в принципе (см. подверстку на стр. 32 – 33).

Каков же приспособительный смысл полового размножения? Ведь это дорогое удовольствие, требующее расхода энергии и живой массы. Тем не менее оно стало ключевой стратегией для эукариотов. (Бесполый процесс обычно возникал уже как вторичное приспособление.) Обычный ответ на этот вопрос – секс повышает генетическое разнообразие и нейтрализует вредные мутации (об этом – в статье Р. Нудельмана). Однако не следует забывать, что гены – всего лишь программа, а отбор действует на организмы – ему безразлично, какие там спрятаны гены, насколько они разнообразны или целы. Поэтому, если секс не дает адаптивных преимуществ, он исчезает, как бы ни был хорош сам по себе.

В каких условиях половой процесс предпочтителен? Напрашивается ответ: в нестабильных – где позволяет быстро приспособиться к изменениям. Однако эколог Г. Белл доказал, что в реальности наблюдается обратная картина: в нестабильных экосистемах организмы (например, сорняки на пустыре или рачки в пересыхающей луже) почти всегда размножаются бесполым путем. И наоборот, в устойчивой и сложной экосистеме (такой, как лес или коралловый риф) преобладает половое размножение – здесь оно позволяет снизить конкуренцию, расселившись по самым разнообразным нишам.

У полового размножения есть и другие адаптивные плюсы. В первую очередь они вытекают из того факта, что организм в эту пору становится микробом. Так он может сбросить с себя груз паразитов, одолевших родительское тело, переждать неблагоприятные условия, спрятавшись в крохотную спору, и преодолевать большие расстояния (когда бы еще щука смогла летать верхом на уточке, а сосна ездить на муравье?).

Почему же тогда возникло именно два пола, именно «мужской» и «женский», и каков их экологический смысл? По сути, это компромисс между двумя противоречивыми требованиями: гаметы должны быть максимально подвижны (чтобы найти друг друга) и в то же время снабжены изрядным запасом питания (чтобы обеспечить дальнейшее развитие зиготы). Можно разделить эти качества поровну, тогда будет происходить слияние одинаковых гамет или одноклеточных особей (как это и происходит у бактерий, простейших, грибов). А можно асимметрично: у одних клеток больше питания, у других – подвижности. Такое разделение должно быть контрастным: либо живчик, либо толстушка, как мы это и видим в реальности. Два пола можно считать двумя полюсами репродуктивной асимметрии. Потому – какими бы причудливыми не были признаки телесного пола, одно остается неизменно верным: производителей тоших и подвижных гамет (хвостатых сперматозоидов или бесхвостых, но куда-то ползущих спермиев) называйте мужами, а носителей гамет запасливых, округлых и неподвижных – их женами.

Ничего удивительного в том, что мужчины – более динамичная форма жизни. По мнению В.А. Геодакяна, это «авангард эволюции»: начиная от генетического и кончая социальным уровнем мужчины более склонны к переменам, чем женщины. И демократическое равенство полов не отменяет их экологической специализации.

А с точки зрения популяционной биологии два пола – одно из многих проявлений генетического полиморфизма. Например, в каждой популяции есть люди с белками крови А и В, а есть с XX и XY-хромосомными парами. Но половой полиморфизм касается «святая святых» жизни – размножения, поэтому отбором сохраняется с особым тщанием (об этом – статья «Маленький гигант большого секса» темы номера). Ведь аномалии, простительные для каких-то других признаков, могут воспрепятствовать размножению, если касаются непосредственно пола.

Появление двух полов – извечная попытка удовлетворить противоположные требования жизни: стабильность и мобильность, незыблемость и изменчивость, одинаковость и разнообразие. А по форме это, пожалуй… возврат к предкам. Так, разбиение на гаметы – отголосок прокариотического бытия. Стадия одноклеточной зиготы – возврат к микробам. Эмбриональное развитие – воспоминание о рыбообразных предках. Наконец, сколько бы ни рядился человек в одежды цивилизации, репродуктивное поведение уподобляет его животным предкам, которые точно так же умели ухаживать, заниматься любовью, вынашивать, рождать и вскармливать дитя.

Два пола? Это какое-то суеверие

В поверьях н мифах разных народов "также есть место мужскому и женскому. Возникают эти начала от двух половинок первочеловека, который отождествлялся с миром сотворенным. Так на свет появлялся священный гермафродит, будь то индиец Яма, латыш Юмис, ирландец Емнин, либо близнецы (этих вообще целый легион): Ланьяин и Амонг бирманцев, Иоскеха и Тавискарон ирокезов, Инмар и Керемет уральцев, Ен и Омоль сибирцев, Омао и Соао из Венесуэлы, вынутые из чрева умершей матери доброй жабой-повитухой… Кстати, женское начало (по крайней мере в ребре) носил в себе и библейский Первочеловек – Адам. Первозданная целостность утрачена, но ее можно вернуть, познав радости соития и брака…

Любые контрасты мира в глаза людей приобретали сакральное значение. В том числе «мужское и женское» – оно теснее всего связывалось с парой «правое и левое». По сей день полы одежды у мужа и жены запахиваются неодинаково. Множество суеверий основано на параллели «левое – женское – злое»: правый бок жены сделан из левого бока Адама, а левый – от черта; женщина, мол, не должна крошить хлеб левой рукой; кукушка слева кукует несчастье; увидел ласточку – шагай с правой ноги; в первый раз ребенку надо дать правую грудь; на войне ступай с левой ноги и вертись через левое плечо, а в миру – справа (иначе «не с той ноги» встанешь). А за правым плечом всегда был ангел, за левым чертик, плюй ему прямо в лоб…

Интересно, что параллель «левое – женское» действительно присуща телу человека: у левой половины более женские черты. Но вот почему «женское – злое»? Скорее всего, это связано с образом небесной богини-птицы, дождливой и судьбоносной, вроде красивой, но с характером настоящей ведьмы. Отсюда, например, такие поверья: плохо, если женщины едят куриный пупок, если курица поет петухом, если птица схватит женские выпавшие волосы и унесет…

Александр Волков

Секс побеждает

Имеется не так много животных, которые полностью отказались от секса. И все же некоторые виды насекомых, рыб, амфибий и ящериц предпочитают иной способ продления рода, а именно – партеногенез, то есть девственное, или однополое размножение.

В середине девяностых годов биологи Стивен Хауэрд и Кэртис Лайвели из Индианского университета попробовали с помощью компьютерной модели доказать, что половое размножение имеет преимущество по сравнению с девственным.

На первый взгляд, выгоднее вообще-то партеногенез. Если какой-то вид животных отказывается от мужских особей, то потомство будет приносить каждый индивид, а не каждый второй! Численность популяции за одно поколение вырастет вдвое. Однако среди млекопитающих партеногенез совсем не прижился. Почему?

Вот что показали расчеты. Ученые населили виртуальный мир тысячей животных, из них 980 особей размножались половым путем, а еще двадцать самок могли приносить потомство сами по себе, без оплодотворения. Были в игре еще два фактора. Во-первых, в этот идиллический мирок ученые подселили разные бактерии и вирусы, которые могли быстро размножаться и мутировать. Во-вторых, ввели некоторую норму мутаций, которым подвергались животные. Эти изменения были малозаметными и чаще всего вредными.

Как ожидалось, асексуальные особи, пусть поначалу их было всего ничего, вскоре стали преобладать. Ведь они размножались такими темпами, что оттеснили двуполых конкурентов. Уже через тридцать поколений вирту

альная фауна на 95 процентов состояла из асексуальных самок. Казалось, скоро двуполые особи вымрут, подчистую проиграв естественный отбор.

Однако тут выявился первый недостаток партеногенеза. Каждая из дочерей являлась точной копией матери, и это облегчало задачу для паразитов. Как только вирус инфицировал кого-то из однополых самок, он быстро поражал и всю ее популяцию. Потомство двуполых особей было подвержено некоторым генетическим изменениям, и это осложняло задачи паразитам.

В компьютерной модели эпидемия нанесла такой урон асексуальной популяции, что ее численность сократилась почти в пять раз. Однако самые агрессивные паразиты не могли истребить ее полностью. Чем меньше особей оставалось в живых, тем труднее было найти новые жертвы. Эпидемия стихла. Немногие выжившие однополые особи вновь бурно размножились. Цикл повторился.

Казалось бы, подобные всплески и спады асексуальной популяции могли повторяться бесконечно. Однако этого не произошло. Виной всему были вредные мутации. Они беспощадно выкашивали популяцию. Среди двуполых особей генетические дефекты не могли так легко распространиться.

Наконец, переменчивая игра эпидемий и мутаций полностью истребляла однополую популяцию. Рано или поздно она оказывалась нежизнеспособной. В различных моделях менялись темпы мутаций и поголовье паразитов- Однако всякий раз через 75 – 250 поколений асексуальные конкуренты вымирали. Секс побеждал!

НАУКА И ОБЩЕСТВО

Рафаил Нудельман

Математика – или этноматематика?

Оказывается, нас неправильно учили в школе. Нам забивали головы таблицей умножения и теоремой Пифагора, вместо того чтобы познакомить со шнурковым счетом древних инков и фрактальным характером африканских причесок. Но ничего. Правда – она свое возьмет. Мы уже так и помрем с Пифагором, зато новые поколения американских (а можно думать – и не только американских) детей будут знать, что науку математику создали не только белые европейские мужики, но также черные, красные и желтые мужчины и женщины всяких других континентов и культур. Они будут это знать, потому что именно так преподают теперь математику ее будущим школьным учителям во все большем числе американских колледжей. Вопрос только – будут ли эти счастливые дети знать таблицу умножения?

Общеизвестно, что мы живем в эпоху «постмодернизма». Этим модным словом называется совокупность философских и культурологических концепций, сводящаяся вкратце к утверждению, что все основные общественные, культурные, научные и художественные идеи «модернизма» (имеется в виду Новое время – все, что после Французской революции 1789 гида) обнаружили свою несостоятельность, а потому мы оказались сегодня на груде обломков, в которой смешалось все – от египетских пирамид до теорий Биг-Бэнга и от марксизма до Каббалы. Все эти обломки «равновелики», как детские кубики, и современный «творец» волен, резвясь, как дитя, строить из них любые произвольные комбинации. Он свободен от культурных иерархий прошлого, словно голый Адам, пришедший дать свои названия миру. И действительно, следствием бурно рекламирующего себя постмодернизма стало появление множества голых, то есть свободных от любых культурных ограничений, а порой и от культуры вообще, Адамов самого разного уровня бесталанности, кувыркающихся (за счет налогоплательщика) на полях современной литературы и философии. Но этим дело не ограничилось.

Поскольку постмодернизму, как видно из вышесказанного, органично присущ культурный релятивизм, или, проще, поголовная уравниловка без снисхождения на условия места и времени, то в этом своем аспекте он неожиданно сомкнулся с другим модным веянием – «мультикультуралиэмом». Этот последний был порожден вполне реальным сдвигом современного (западного) общества в сторону «общежития многих культур» и возникшими отсюда трудностями. (Постмодернизм, впрочем, тоже не самозародился – его вызвало к жизни визгливое детское нетерпение людей, утомленных слишком тяжким ходом реальной истории.) Мультикультурализм дал один из возможных ответов на эти трудности. Его ответ отвергает переплавку людей разных культур в некое искусственное культурное «единство» по заданному шаблону и призывает, напротив, к сохранению всего «букета культур» и к их взаимоуважительному и взаимообогащающему сосуществованию. Каковое, понятно, требует соответствующего воспитания уже со школьного возраста в духе уважения граждан к самым разным культурам. Вот тут-то и появляется постмодернистский релятивизм, предлагая практикам мультикультурализма свой простенький рецепт такого воспитания – вульгарную уравниловку: все культуры хороши, все беленькие и все прыгают. Там, где у греков Платон, там может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов бушменская земля рождать, а если таковые науке доселе не известны, то это наука виновата – плохая, политически и мультикультуралистически некорректная, бело-евромужецентристская наука. У древних камчадалов непременно была какая-то своя теорема Пифагора, просто ее нужно найти, а найдя – преподать детишкам.

Начало такому «этноматематическому» преподаванию математики было положено на международном конгрессе по математическому образованию, состоявшемся в 1984 году в Австралии. Именно там бразильский математик (ныне почетный американский профессор) Д’Амброзио выступил с пламенным призывом преподавать математику так, чтобы это воспитывало уважение к достижениям других культур и тем самым способствовало «миру во всем мире». «До сих пор, – говорил он, – преподавание математики велось таким образом, что она оказывалась интегральной частью западной цивилизации, которая подчинила себе весь остальной мир, и поэтому единственный путь построения общепланетарной цивилизации ведет через восстановление достоинства проигравших». Последовали бурные аплодисменты, и группа участников конгресса (в основном американские профессора) тут же объявила о создании «Движения за преподавание этноматематики».

Прошло полтора десятка лет, и движение стало столь влиятельным – например, в Калифорнии, – что один из его основателей, бывший венесуэлец, а ныне американский профессор Арисменди-Парди из Политехнического института Ренселлер, только за прошлый год прочитал на различных конференциях и в колледжах штата тридцать одну лекцию о достоинствах «этноматематики» и получил премию Калифорнии «За пропаганду новаторского подхода к преподаванию математических концепций в культурном и историческом контексте». В том же минувшем году представители ста семи калифорнийских колледжей приняли резолюцию, приветствующую роль «этноматематики» в «приближении этой дисциплины к более широкому кругу студентов». Имеются в виду, понятно, те будущие учителя, цвет кожи которых отличается от «колонизаторского» белого или пол – от «доминирующего» мужского.

Чему же их учат, интересно? Формально – все той же алгебре, геометрии, статистике и тому подобному, только «в широкой культурной перспективе». Скажем, в мире серьезной математики (с легкой руки Бенуа Мандельброта, 1963) появилась новая концепция «фрактала» – геометрического образа, в котором при каждом следующем увеличении открывается очередная, все более тонкая структура, повторяющая исходную. Эта концепция породила так называемую фрактальную геометрию как обобщение эвклидовой геометрии на нерегулярные и фрагментированные формы, сигналы и т.п. и тем самым оказала всепроникающее воздействие на современную научную мысль (например, на так называемую теорию хаоса). А в маленьком мире «этноматематики» студентам вместо рассказа о настоящих фракталах стали радостно демонстрировать фотографии причудливо заплетенных косичек африканских девушек как доказательство того, что африканская творческая мысль пришла к фракталам за столетия до Мандельброта!

Вот только дальше косичек почему-то не пошла.

Разумеется, косички – это отнюдь не фракталы, поскольку их «тонкая структура» кончается уже на первом уровне увеличения. (Такие случайные подобия фракталов обнаруживаются и в естественных формах природы – деревьях, оврагах, облаках.) Но «этноматематиков» это не смущает. Зато «при демонстрации студентам наличия фракталов в афро-амери канской культуре класс буквально электризуется», как говорит ассистент профессора Рон Эглаш из Ренселлера. Или, как говорит профессор Проктор из Пенсильвании, «главное – это преодолеть этноцентризм, то есть представление о том, будто Запад является абсолютной вершиной математической традиции».

Где же примеры «математических вершин», достигнутых незападными культурами? Пожалуйста. Перуанские инки уже шестьсот лет назад, до прибытия белых, пользовались десятичными числовыми обозначениями для расчета налогов; жрецы мексиканских майя с огромной точностью рассчитали самый точный (до грегорианского) календарь и вычислили самый точный (после древних вавилонян) период обращения Венеры; а древние египтяне построили самые совершенные в мире пирамиды без всякой европейской тригонометрии. (И кстати, поскольку египтяне были «черные», то эти пирамиды были одновременно и венном «африканской науки».) А американские индейцы из племени шошоне имели даже представление о математической бесконечности («очень-очень много»).

Свои утверждения «этноматематики» подкрепляют ссылками на ученые труды вроде «Черной Афины» Мартина Бернала, декларирующего, что вся наука и культура Древней Греции сложилась под влиянием «черных» египтян, «Африканских фракталов» уже упоминавшегося Рона Эглаша, «Введения в историю науки» Джорджа Сартона, в котором три тома из четырех посвящены исключительно «исламской науке» и лишь последний – всей остальной, или «Встречи человека с природой» мусульманского историка Хоссейна Насра, где провозглашается, что взгляд западной науки на природу как на «великую империю, управляемую божественным логосом» или как на «объект», из которого нужно «вымучить» его секреты, чужд и непонятен представителям исламской, индийской и китайской наук. Отсюда уже рукой подать до отрицания западной науки в целом, и действительно, постмодернизм уже породил новые «научные дисциплины» такого рода – типа «постколониальных научных исследований» пакистанца Зиауддина Сардара (отвергающего всю общепринятую иерархию научных знаний как «западноколониалистскую») или «феминистской реинтерпретации науки» Сандры Хардинг (отвергающую ту же иерархию как «андроцентристскую»).

А покуда грохочут залпы на фронтах этих этнических, феминистских, постколониалистских и прочих «научных войн» (восходящих, кстати сказать, к знаменитой книге Т. Куна «Структура научных революций», 1962), будущие учителя математики американских колледжей остаются без самых элементарных математических познаний. Оно и понятно: политическая корректность рано или поздно всегда вступает в противоречие с требованиями жизни. Как говорит профессор Алан Сокал, «этноматематика подрывает преподавание обычной математики, позволяя профессорам, которые не способны к такому преподаванию, заменять его чем угодно, кроме самой математики». Результатом этого, по свидетельству профессора Кляйна из Калифорнии, «становятся разжиженные, пустые программы, в которых уже почти отсутствует обыкновенная арифметика». Вот ведь какая штука получается: классы «электризуются», а таблицу умножения знают нетвердо. Но кому она нужна, арифметика с тригонометрией?! «Мы учим более чем просто математике, – провозглашает доцент Пауэлл из штата Нью-Йорк, автор сборника статей «Этноматематика, или Вызов этноцентризму в математическом образовании». – Мы воспитываем критически настроенных интеллектуалов, которые не только знают свою дисциплину, но и видят ее в контексте… всех обществ на планете».

Замечательные слова, но ведь на деле, как мы уже знаем, они сводятся лишь к бесплодным поискам эскимосских Невтонов и коряцких Платонов. Вот если бы вдобавок к этому будущие учителя знали еще и теорему Пифагора…

И ВНОВЬ: КОСМОС – КОЛЫБЕЛЬ ЖИЗНИ?

Михаил Глуховский

Метеориты в роли древних почтальонов

Доктор геолого-минералогических наук Станислав Иосифович Жмур

Общий интерес на последнем международном симпозиуме по оптической инженерии в Сан-Диего (США) вызвало сообщение Станислава Жчура, доктора геолого-минералогических наук, ведущего научного сотрудника Института литосферы РАН, о результатах исследования углеродистых метеоритов. По оценке специалистов, полученные им данные заставляют в значительной степени пересмотреть традиционные представления о возникновении жизни на нашей планете, вновь вернуться к идее пансмермии – ее приходу извне.

Метеорит «Мурчисон» (вверху), современный гидротермальный цианобактериальный мат (внизу)

Проблема существования древнейшей жизни в объектах околосолнечного пространства, напоминает мой собеседник, – одна из тех, что постоянно занимает людей. Ведь ответ, если он будет найден, позволит четче обозначить основные этапы эволюции жизни на Земле. И, естественно, понятен интерес к метеоритам, которые могут выступать в роли космических почтальонов, нести на себе подобные следы.

Предмет давних научных интересов С. Жмура – горючие сланцы, графиты, другие высокоуглеродистые породы. Чем глубже проникал ученый в их тайны, тем чаще ловил себя на крамольной мысли: а так ли уж верно сложившееся в науке представление, что источником органических веществ, присутствующих в них, стал древний планктон? Развитие электронной сканирующей аппаратуры позволило на качественно ином уровне провести палеомикробиологический анализ.

Изучая углистые хондриты (они названы так из-за присутствия в них многочисленных хондр – сферических образований), исследователь аккуратно прошелся по самым различным породам – от тех, чей возраст превышает миллиарды лет, до современных. Оказалось, что на всем огромном геологическом промежутке основой выступают цианобактериальные сообщества (маты), способные функционировать до глубин примерно в 60 метров, пока проникают лучи солнца. Более того. Эти очень устойчивые сообщества проходят через всю историю Земли, практически не изменяясь. Эволюция словно бы не коснулась их. Они существуют повсеместно, даже в гидротермальных источниках – несмотря на высокие температуры, в атомных реакторах – вопреки разрушительной радиации.

Уникальная жизнестойкость подобных форм, их участие в образовании высокоуглеродистых пород – все это натолкнуло Станислава Жмура на идею – посмотреть повнимательнее углеродистые метеориты. Впрочем, такие попытки уже предпринимались ранее. В конце XIX – начале XX веков возник настоящий бум вокруг биохимических исследований «небесных камней». Выделенная из них органика очень напоминала ту, что существует рядом с нами. В 60-х годах прозвучали заявления: в метеоритах обнаружены следы микроорганизмов, сходных с земными. Сообщения эти были встречены со скепсисом.

Метеорит «Ефремовна» (вверху), минерализованная «паутина» современного гидротермального сообщества (внизу)

И вот теперь с помощью электронной техники С. Жмур сумел задокументировать такое, что еще вчера казалось фантастикой: он выявил окаменевшие остатки микроорганизмов в углеродистых метеоритах – «Мурчисон» (Австралия, падение 1962 года), «Ефремовка» (Казахстан, находка 1962 гола).

Где зародилась жизнь?.. Еще философы Древней Греции утверждали: она пришла к нам извне, из вселенной, где зародыши живых существ распространены повсеместно. Сторонников этой гипотезы во все времена было предостаточно. Есть они и в наши дни. Метеориты, частицы которых ученый из Института литосферы РАН тщательно рассматривал под электронным микроскопом, заставили и его вспомнить теорию пансмермии.

Как оказалось, существует ряд обстоятельств, при которых микроорганизмы способны выдержать сверхдальние космические перелеты. Находясь в «запечатанном» состоянии в метеорите, они успешно противостоят очень жестким условиям – сверхнизким и сверхвысоким температурам, ультрафиолетовому излучению, радиации и т. д. Исследования, проведенные коллегой С. Жмура – профессором В. Дудой в Институте биохимии и физиологии микроорганизмов им. Г.К.Скрябина (Пущино), показали, что надежной защитой, своеобразными латами являются их собственные коконы.

Станислав Жмур связывает происхождение извлеченных им из углеродистых метеоритов микроорганизмов с гидротермальными процессами, с вулканизмом.

Наука утверждает, что Земле примерно 4,5 миллиарда лет. Ученый, однако. ложи мает плечами: он изучал графиты, возраст которых около 4 миллиардов лет. Обнаруженные в них остатки цианобактериальных матов, а также микроводорослей (а это уже клеточные, более высокие по своему развитию образования) вызывают законный вопрос: необходимо ведь время для эволюции. Его, если исходить из принятой хронологии, явно не хватает, чтобы оформилась клетка, сформировались сначала прокариотные (безъядерные) бактериальные организмы, затем уже и эукариотные (ядерные) с панцирем вокруг них… Очевидно, что оставшихся пол миллиарда лет для этого совершенно недостаточно!

Научные исследования, между тем, дают все новую пищу для размышлений. Появились данные, что в архее – самых древних породах – найдены остатки дрожжевых микроорганизмов. Из брюшка пчелы, «запечатанной» 25-45 миллионов лет назад в куске янтаря, удалось выделить и оживить древнюю бациллу. В первичных кристаллах соли – возраст 250 миллионов лет – найдены в состоянии анабиоза жизнеспособные клетки. С. Жмур и его коллеги обнаружили в древних (возраст около 1,8 миллиарда лет) тонковолосовидных керитах – законсервированных битуминозным веществом микроорганизмах – тончайшие структуры клеток и, что весьма важно, биомаркеры. Это дает основание предположить, что в них могли сохраниться животворящие структуры ДНК и РНК.

Нитчатые бактериальные минерализованные организмы из метеорита «Мурчисон» (вверху), нитчатые цианобактерии современного гидротермального мата (внизу)

Иными словами, практика подтверждает: микроорганизмы в запечатанном, законсервированном состоянии способны сохраняться сверхдлительное время. А значит, не исключено, что они могут быть занесены на нашу планету с помощью тех же метеоритов.

Конечно, подобный вывод – пока лишь гипотеза. Один из вариантов, который при всем при том имеет большую степень вероятности. Как не вспомнить пророческие слова В. Вернадского: «Жизнь зарождается не на Земле, а на Землю приносится извне, из космического пространства в готовом виде».

Не исключено, что всем нам в недалеком будушем придется пересмотреть ставшие привычными воззрения о зарождении и эволюции жизни на нашей планете и в околосолнечном пространстве, признать возможность существования живых микроорганизмов на внеземных объектах.

На поиск подтверждений тому нацелены космические исследования. Еще один аргумент в пользу такого вывода найден на полюсе холода, в Антарктиде…

Рассказ об этом – е следующей заметке.

О тайнах Юпитера расскажет Антарктида

Доктор биологических наук Сабит Салахутдинович Абызов

Московские микробиологи, исследуя лел Антарктиды, взятый с глу- – бины более 3600 метров, сделали сенсационное открытие. В кернах льда обнаружены «спящие» бактерии, дрожжи, грибы. Таким образом, доказано, что микроорганизмы способны сохранять свою жизнеспособность при низких температурах в течение десятков и сотен тысяч лет.

Бактериальная клетка с глубины свыше 2000 метров

Микроорганизм, обнаруженный на глубине 3611 метров

В Институте микробиологии РАН недавно успешно прошла защита докторской диссертации на тему «Микрофлора ледникового щита Центральной Антарктиды». Ее автор Сабит Абызов представил результаты многолетней работы, которые, по оценке специалистов, являются выдающимся научным достижением.

Сабит еще мальчишкой мечтал побывать в стране пингвинов. «Если очень захочешь, – улыбается он, – любая мечта исполнится». Что ж, его биография – подтверждение тому. Выпускник Нижегородского государственного университета, он занимался сельскохозяйственной, морской, а затем – с начала 60-х годов и космической микробиологией. Проверял, в частности, сенсационные публикации о том, что метеориты переносят живые микроорганизмы других планет. Эксперименты показали: желаемое выдают за действительность. Обнаруженные микробы оказались земными, теми самыми, что с почвенной влагой быстро проникали по мельчайшим трещинам в глубину метеоритов.

Однако было ясно: космическая среда не является препятствием для переноса микроорганизмов в состоянии анабиоза. Вот только сколько лет может длиться такой процесс? На этот вопрос ответа не было.

Молодой ученый поставил перед собой задачу – экспериментально проверить гипотезу о возможности существования в природе сверхдлительного анабиоза. Он был убежден: идеальным полигоном для этой цели служит далекая Антарктида. Ледяной шит шестого континента еще недавно считали безжизненным. Еще бы, в центральной части купола зимой морозы достигают 80 градусов Цельсия, и это при постоянных ветрах!.. Толщина ледникового покрова здесь превышает 3750 метров.

Позади семь экспедиций на полюс холода планеты. С. Абызов стал активным участником реализации российско-франко-американского проекта глубокого бурения ледникового покрова на станции «Восток». Вместе с коллегами из Санкт-Петербургского горного института и Арктического и Антарктического НИИ (СПб.) он разработал специальную технику и технологию для стерильного отбора проб из кернов льда для микробиологических исследований.

К настоящему времени на станции «Восток» пробурено пять скважин глубиной от 500 до 3623 метров. Взято более 800 микробиологических проб! Они подтвердили: отложения в глубине здешних ледников – уникальный исторический документ, свидетельство древних космических и земных событий. Сохраненные тысячелетиями в толщах льда пузырьки воздуха, вулканический пепел, микроорганизмы, споры и прочее – ценнейший материал для науки. Исследуя лед, возраст которого до 400 тысяч лет, С. Абызов обнаружил в нем жизнеспособные микроорганизмы. Об этом он доложил еще в 1978 году на XXI Международном симпозиуме COSPAR в Инсбруке (Австрия). В 1995 году ученый получил свидетельство об открытии явления сверхдлительного анабиоза у микроорганизмов.

Общий вид микробиологической буровой установки на станции «Восток»

С помощью передвижной микробиологической буровой установки из глубокой скважины извлекают напоминающий хрусталь ледяной столб. С большими предосторожностями, соблюдая строжайшие условия стерильности , из него выплавляют сердцевину При плавлении керна талая вода попадает в стерильные литровые колбы, которые тщательно запаивают. Сделано все, чтобы исключить их засорение посторонней микрофлорой. А дальше – дальняя дорога. Колбы с драгоценной жидкостью доставляют в Москву, в Институт микробиологии РАН.

Сабит Абызов в поисках живых микроорганизмов поначалу высевал талую воду на питательные среды. Его коллеги: старшие научные сотрудники Ирина Мицкевич и Маргарита Поглазова, исследуя бесценный груз, стали пропускать талую воду через бактериальные фильтры, изучая осадки с помошью флуоресцентной и сканирующей электронной микроскопии. Результаты превзошли все ожидания.

Ледниковая микрофлора оказалась схожей с той, что существует в наши дни. В пробах льда были обнаружены бактерии, скелеты одноклеточных водорослей, дрожжи, грибы, пыльца высших растений. Выявили даже новый для науки – антарктический вид микроорганизма, доказав, что толща льда может пополнить известный на сегодня генофонд микроорганизмов.

Как выяснилось, немалая часть микробных клеток, извлеченных из ледового плена, пробуждалась от тысячелетнего сна – начинала расти и делиться. Наибольшее разнообразие микрофлоры характерно для верхних, относительно молодых горизонтов. Однако, используя радиоизотопный метод, ученые установили, что жизнеспособные формы есть даже в ледовой толще на глубине свыше 3,5 километров. Живые микроорганизмы обнаружены и в самых древних слоях льда, возраст которых 300-400 тысяч лет!..

В настоящее время буровые работы приостановили на отметке 3623 метра. Дело в том, что скважина нависла над незамерзающим подледниковым озером «Восток». Его глубина – свыше 600 метров, возраст – около 1 миллиона лет. Здесь, как рассчитывают специалисты, могут сохраниться реликтовые формы жизни на планете. Вот почему нужна особая осторожность при контакте с ним, как бы ненароком не загрязнить воды озера. В нижних пробах льда, образованного из озерной воды, также обнаружены микробы – несколько сотен в 1 миллилитре ледниковой воды.

Бактериальная клетка на осколке панциря диатомовой водоросли. Обнаружена на глубине ледника 2300 метров

Ученые обратили внимание на любопытную закономерность. Сопоставив количество микроорганизмов и мельчайших частиц пыли в разных горизонтах льда с климатическими условиями на планете, они пришли к выводу: свидетельств давнего былого больше всего приходится на периоды глобального похолодания. И это объяснимо. В такое время воздух суше, обнажаются участки шельфа Мирового океана, ветры заносят больше частиц биологического происхождения на растущий ледник.

Открытие, сделанное Сабитом Абызовым и его коллегами, существенно расширяет наши познания о микробном мире. Новые возможности создаются для «реконструкции» давно ушедших, ископаемых форм жизни на Земле, разработки криотехнологий длительного хранения микроорганизмов, методов мониторинга окружающей среды.

Тот факт, что микроорганизмы способны находиться при низких температурах в анабиозе сотни тысяч лет, позволяет по-новому взглянуть на проблемы внеземной жизни. Реальной выглядит возможность «экспорта» и «импорта» жизни в межпланетном пространстве.

Действительно, лед способен послужить удобным космическим транспортом для живых клеток. В законсервированном виде, в состоянии сверхдлительного анабиоза они, надежно защищенные от жесткой космической радиации и сухости, могут путешествовать в космическом пространстве десятки и сотни тысяч лет.

«Ледниковый щит Антарктиды, – считает С. Абызов, – идеальный объект, прекрасная модель для исследования возможностей внеземной жизни и переноса жизни в космосе». Именно здесь, убежден он, можно найти разгадку тайн ледяных шапок Марса, спутников Юпитера – Европы, Ганимеда, Каллисто, моря которых покрыты льдом, состоящим изо льда ядер комет. Кто знает, какие необычные открытия ждут тех, кто будет исследовать толщи того же марсианского льда?

ВО ВСЕМ МИРЕ

Машина для Джеймса Бонда

Скоро в продажу поступит новый вид автомобиля – амфибия. Он будет развивать скорость примерно до 170 километров в час на суше и до шестидесяти – по воде. Испытание новинки состоялось на озере Денхам в Англии. Тесты проходили в обстановке полной секретности: любопытным запретили наблюдать за происходящим даже с берегов водоема.

Интересно, что разработчики, создавая свою машину, взяли за основу тот тип автомобиля, в котором знаменитый агент 007 совершил все свои головокружительные трюки в фильме 1977 года «Шпион, который меня любил». И хотя в отличие от киношной новая амфибия не может плавать под водой, переход с воды на сушу она осуществляет довольно быстро.

Не только носилки

Санитар спешит к месту тяжелой аварии или стихийного бедствия. На ходу он снимает пристегнутые к поясу складные носилки, которые можно легко удержать в одной руке и в нужный момент раскрыть, – резкий щелчок, и возникает прочное основание в человеческий рост, способное выдержать вес до 125 килограммов.

Это не сценка из фантастического романа или фильма. Подобные санитарные носилки уже существуют. Они в два раза легче обычных и способны выдержать вес, в сто раз превышающий их собственный. Так как в сложенном виде они превращаются в весьма компактный и гибкий пакет, то любой санитар может укрепить у себя на поясе три пары таких носилок.

Легкие медицинские носилки созданы израильскими специалистами в «технологической теплице» при хайфском Технологическом институте. В их конструкции использованы каучукоподобные синтетические материалы, металл и металлические соединения. Легкая разборная рамка носилок, состоящая из тонких стержней, при их раскрытии мгновенно превращается в прочный каркас. Специалисты называют это флексибим-технологией.

Поскольку все механические конструкции нуждаются в опорах или каркасах, флексибим может найти самое широкое применение, в частности» в производстве пожарных лестниц, складных кроватей, различных полок, садовых беседок или переносных гаражей, весел, туристских палаток, сцен и подмостков, антенн, уличных фонарей, дорожных указателей и солнечных обогревательных панелей.

Флексибим – это лишь один из множества новых материалов, созданных в Израиле за последние годы. Полиэтан, разработанный на основе полиэтилена, идет на изготовление широкого ассортимента упаковочных изделий. Напоминающий твердые белые трубки или плашки, полиэтан может быть использован даже как заменитель человеческих ребер, не говоря уже о его применении в корпусе подводных лодок или при сооружении опор для радарных антенн.

Собачий пейджер

Необычная техническая новинка появится скоро на японском рынке. Аппарат, получивший название «Боу-лингвал», поможет перевести собачий лай на человеческий язык. Новое приспособление создано крупнейшим японским производителем игрушек Такага Со Ltd. Через микрофон, подсоединенный к ошейнику, звуки, издаваемые собакой, преобразуются в сигнал, который в свою очередь передается с помощью инфракрасного излучения на пейджер. Хозяин собаки по изображению на экране пейджера сможет понять, в каком настроении находится в данный момент его верный друг.

Истина – в вине?

Недавно во Франции открылся первый в мире Центр винотерапии. Да, теперь есть и такой метод лечения, ничего удивительного: сухое виноградное вино оказывает противораковое, бактерицидное, антиаллергическое действие, укрепляет сосуды и сердце, сохраняет молодость. И все благодаря антиокислительному, в десять тысяч раз превосходящему по силе витамин Е свойству полифенолов, содержащихся в виноградной косточке. К сожалению, правило «кашу маслом не испортишь» в отношении вина не действует. Очень важно соблюдать дозировку: максимум два бокала в день для женщин и три для мужчин. (Новички-северяне должны уменьшать и эту порцию, ведь виноградное вино не имеет у них генетической поддержки, такой, как, например, рожь или льняное масло.) Виноградные полифенолы выпускаются в виде капсул, входят в состав косметических кремов и концентратов для ванны.

В преклонном возрасте рекомендуется пить не только красное, но и белое вино – оба эти напитка снижают угрозу ослабления памяти. К тому же вино делают из винограда, вкусные ягоды которого очень полезны для здоровья: содержащиеся в них пектины и слизистые вещества смягчают и защищают стенки желудочно-кишечного тракта, а также очищают от токсинов и вредных веществ, способствуя их выведению из организма.

За солнечной пылью

Американское космическое агентство запустило в космос летательный аппарат – робот «Генезис». Он пробудет в космосе около трех лет. В ходе экспедиции летательный аппарат с помощью специально сконструированных приборов должен будет собрать несколько микрограммов частиц солнечной пыли. После выполнения поставленной задачи капсула доставит собранный материал на Землю, где он поступит в полное распоряжение ученых.

Исследователи надеются на то, что частицы солнечной пыли помогут объяснить строение Солнечной системы, показав, как в результате смешения газа и космической пыли происходило формирование планет. Как сказал один из руководителей проекта Честер Сасаки, «с помощью этих материалов мы увидим, из чего состоит солнечная туманность, из которой образовались и планеты, и кометы, и астероиды, и само Солнце»».

Мобильный стетоскоп

Американская компания «Nortn-western Bell Phones» предложила оригинальное устройство – hands free. Работает оно по принципу врачебного стетоскопа. К наушнику подходит пластиковая трубка длиной около сорока сантиметров, на другом конце которой находится динамик. Устройство предназначено для тех, кто считает, что во время разговора по мобильному телефону мозгу угрожает микроволновое излучение передатчика аппарата. В обычном устройстве hands free излучение «подбирается» к голове пользователя по проводу наушников. В новом аппарате источник вредного излучения удален на достаточное расстояние. Ведь, по мнению специалистов, излучение мобильника совершенно безвредно уже на расстоянии 15 сантиметров.

НОВЫЙ ГУТЕНБЕРГ

Живые компьютеры

Итак, мы вступили в двадцать первый век и иростились с двадцатым. Мы простились с веком физики, в котором расшепили атом и превратили обычный песок во всемогущие компьютеры, и вступили в век биотехнологии. Определяющим событием двадцатого века стало открытие электрона в 1897 году. Такой же ключевой момент для века наступающего – догадка Джеймса Уотсона и Фрэнсиса Крика в 1953 году о том, как происходит самокопирование молекулы ДНК. Теперь совершено, возможно, важнейшее научное открытие всех времен – расшифровка генома человека, состоящего из десятков тысяч генов.

Из века физики мы переходим в век биологии и компьютерных технологий. А вот и сюжет, объединяющий две эти области знания.

Компьютерные журналы поместили новость о том, что исследователи университета в Принстоне разработали компьютер, в основе которого лежит молекула РНК. Преимущества генетических молекул ДНК и РНК заключаются в их возможности запоминать намного больше информации на единицу объема, чем это характерно для традиционных компьютерных технологий. В одном литре раствора могут находиться миллиарды миллиардов таких молекул (точнее, 10 в 17-й степени). Кроме того, биомолекулярный компьютер может параллельно выполнять тысячи и миллионы операций.

Идея молекулярного вычислителя состоит в представлении машинного слова в виде состояний А, Т, С и G, которые можно сравнить с «0» и «1» в обычной компьютерной логике. Этими четырьмя буквами латинского алфавита обозначаются четыре азотистых соединения – аденин, тимин, цитозин и гуанин, которые располагаются на ДНК в определенной последовательности, а их порядок определяет закодированную информацию. Фундаментом системы хранения биологической информации является способность атомов водорода, входящих в эти соединения, при определенных условиях притягиваться друг к другу, образуя связанные пары А=Т и C=G. Именно благодаря этому притяжению и образуется знаменитая двойная спираль, обеспечивающая возможность удвоения нитей ДНК при размножении клетки. Кстати, первым идею биокомпьютера предложил в 1994 году известный криптограф Леонард Адельман.

Сегодня генетические компании научились быстро синтезировать молекулы с любыми последовательностями оснований. Потом молекулы можно резать в определенных местах, потом – сшивать их с другими молекулами, при желании – размножать в большом количестве. Методы молекулярной биологии позволяют даже прицеплять к молекулам ДНК крошечные металлические шарики, а потом отбирать их при помощи большого магнита снаружи.

Процесс вычисления в биокомпьютере – это поиск молекул, состояние которых ближе к ожидаемому. На выходе такой машины получаются молекулы ДНК с определенной последовательностью элементов, которые можно считывать, подобно музыке с магнитофонной кассеты. Для реальных экспериментов использовалась капсула, содержащая 1024 различных состояний РНК, позволяющих просчитывать простые варианты классических шахматных задач. Пока новая система не может заменить традиционные компьютеры на основе кремниевых микросхем, но заставляет задуматься о том, что же такое компьютер XXI века?

Главное преимущество, которое дает ДНК-компьютер, – это беспрецедентная параллельность вычислений. Производительность отдельной ДНК оценивается в одну операцию за тысячу секунд или 0,001 операций в секунду, то есть упомянутый выше литр раствора сможет делать больше 10 в 14-й степени операций в секунду. Сегодня самые мощные компьютеры имеют быстродействие 10 в 12-й степени операций в секунду. Однако не надо забывать, что эти компьютеры – огромные шкафы с тысячами процессоров. Еще одно важнейшее свойство – экономный расход энергии: ДНК-компьютер сможет совершать 10 в 19-й степени операций на джоуль израсходованной энергии – это в миллиард раз экономнее, чем в кремниевых системах.

К сожалению, жизнь гораздо сложнее, чем самые красивые теоретические построения. Основная проблема – сложность и трудоемкость всех операций, совершаемых с ДНК. По идее, их можно автоматизировать, но это пока сделано лишь частично. Очень трудно считывать результат: за один раз можно проанализировать цепочку лишь в несколько тысяч элементов, вдобавок это весьма дорогостоящая операция.

Следующая проблема – ошибки в вычислениях. Для биологов точность в один процент при синтезе и определении последовательностей оснований (так биологи называют А,Т,С и G) считается очень хорошей. Для компьютерных вычислений она абсолютно неприемлема. Появление ошибок возможно и на всех других операциях с ДНК (например, ее разрезании). Решения задачи Moiyr теряться во время выведения результатов – молекулы просто прилипают к стенкам сосудов и т.д. Кроме того, в ДНК самостоятельно могут происходит точечные мутации.

Есть у биокомпьютера и еще одно неприятное свойство: ДНК со временем распадаются. Ученые ищут сейчас средства борьбы с этим явлением.

Ступени к веку биотехнологии

1866 – австрийский ботаник и монах Грегор Мендель открыл основные законы наследственности в ходе экспериментов с фасолью. Он опубликовал их в журнале естественной истории, но более тридцати лет на них никто не обращал внимания.

1882 – изучая клетки ящериц под микроскопом, немецкий эмбриолог Вальтер Флеминг заметил там маленькие «ниточки», которые делились на части. Позднее оказалось, что это хромосомы.

1910 – американский биолог Томас Хант Морган во время своих экспериментов с фруктовыми тлями обнаружил, что некоторые генетически определяемые черты связаны с полом. В результате его работ стало ясно, что гены, определяющие эти черты, расположены в хромосомах.

1926 – американский биолог Герман Меллер открыл влияние рентгеновских лучей на генетические изменения в организме тлей – мутации.

1944 – Освальд Эвери, Колин МакЛеод и Маклин МакКарти доказали, что именно ДНК, а не белки отвечают за наследственность.

1953 – открытие двойной спирали ДНК Уотсоном и Криком.

1964 – генетик из Стэнфорда Чарльз Яновский с коллегами доказали, что последовательность элементов ДНК в точности соответствует последовательности аминокислот в белке.

1973 – первый успех генной инженерии: американские биохимики Стэнли Коэн и Герберт Бойер встраивают ген африканской жабы в ДНК бактерии, при этом ген начинает успешно работать.

1976 – в Сан-Франциско создана первая компания генной инженерии «Genetech».

1978 – исследователи из «Genetech» совместно с учеными из медицинского центра «Дуарте» клонировали ген человеческого инсулина.

1980 – Мартин Клайн с коллегами перенесли гены от одной мыши к другой. 1982 – американское правительство одобрило первое лекарство, созданное при помощи генной инженерии, – человеческий инсулин, выработанный бактерией.

1984 – Алекс Джеффри из Британского университета Лейчестера разработал систему «генетических отпечатков», которая использует уникальные последовательности ДНК для идентификации личности.

1986 – американское правительство одобрило первую вакцину для человека (от гепатита В), созданную методами генной инженерии.

1988 – Гарвардский университет получил первый патент на генетически измененную мышь.

1990 – американский генетик Френч Андерсон провел первую генетическую операцию на четырехлетней девочке с нарушениями функций иммунной системы.

1992 - американские и британские ученые разработали технику генетического тестирования человеческих эмбрионов на наличие генетических нарушений, вызывающих такие заболевания, как гемофилия и некоторые другие.

1997 – исследователи из шотландского института Рослина под руководством Яна Вильмута клонировали овечку по кличке Долли.

1998 – исследователи университета на Гавайях, используя методику Вильмута, клонировали мышей, создав не только добрый десяток копий одного и того же существа, но и три поколения клонов.

1998 – главным аргументом Моники Левински в ее претензиях к президенту США Биллу Клинтону был ДНК-анализ спермы с ее платья.

1998 – ДНК-тест доказал, что один из президентов США Томас Джефферсон имел как минимум одного ребенка от своей рабыни Салли Немингс.

1998 - в японском университете Кинки созданы восемь одинаковых телят из клеток, взятых от одной взрослой коровы.

Подготовил Алексей Еленин (#mailto:elemn@bizon.ru ) по материалам Интернета.

ЦИФРЫ ЗНАЮТ ВСЕ

В будущем нас ждет геронтократия

Население Земли, достигнув численности в 9 миллиардов жителей к 2070 году, начнет постепенно сокращаться. К такому выводу пришла группа австрийских ученых под руководством Вольфганга Лутца. К этому времени трети жителей планеты (в Японии – почти половине) будет более шестидесяти лет.

Население будет уменьшаться тогда, когда средняя цифра рождаемости упадет до 2,1 ребенка на женщину. Предпосылки к этому уже имеются в некоторых странах Европы. Так, в Испании средняя цифра – 1,2 ребенка, в России -1,1.

Спустя семьсот лет

Около семисот лет назад ацтек по имени Пульча Като, житель Теночтитпана, был приговорен к смертной казни. Пульчу лишили жизни за то, что он прямо на улицах города выжигал древесный уголь, который продавал горожанам для жаровен. Сегодня в воздухе над Мехико, расположенном на месте бывшего Теночтитлана, содержится угарного газа и двуокиси серы втрое больше, чем над Нью-Йорком, а уровень загрязненности в десять раз больше, чем над городами Рейнской долины. Разумеется, нынешние мексиканские законы куда гуманнее, чем в империи ацтеков, но излишняя экологическая терпимость может привести к катастрофическим последствиям!

Хищники соревнуются

В Новой Зеландии собираются устроить заказник для представителей местной фауны, среди которых до появления европейцев не было хищных животных. Чтобы оградить новозеландских коренных птиц, ящериц, летучих мышей и прочую живность от хищников, заказник решено окружить забором. Для определения размеров забора хищникам устроили соревнования. Выше всех прыгнул горностай, преодолев планку высотой 1,9 метра (горностаев здесь развели для борьбы с кроликами еще в прошлом веке). На втором месте (1,7 метра) оказались корабельные крысы, отлично прижившиеся на суше, а одичавшие кошки остались на третьем месте, сумев прыгнуть лишь на полутораметровую высоту. Самый длинный подземный проход (60 сантиметров) прокопала норвежская крыса, остальные крысы от нее отстали.

Всемирная Паутина

За последние шесть месяцев более 4 миллионов россиян постоянно «ходят» в Сеть. Согласно проведенным исследованиям, за последние два года аудитория Интернета увеличилась на 2,6 миллиона человек, а ее ежеквартальный прирост составляет около 7-10 процентов. Московские пользователи составляют пятую часть (около 0,9 миллиона), остальные живут, как правило, в больших городах. Женская доля Интернета выросла до 40 процентов, что не так плохо: в США она только недавно перевалила за 50 процентов. Всемирная Паутина очень популярна среди молодежи, а самой значительной является аудитория в возрасте от 25 до 34 лет (25 процентов). Растет и число интернетчиков старше 55 лет: за последние два года оно удвоилось. Наиболее активно зависают в Интернете те, кто работает в средствах массовой информации, рекламе, бизнесе и финансовом секторе. За последний год их догоняют и госслужащие.

Четверть от общего количества потребителей интернет-информации составляют студенты. Правда, в Сети они проводят довольно много времени – 337 минут еженедельно, посещая главным образом развлекательные сайты (анекдоты, музыка, игры). Увеличился интерес россиян и к новостным сайтам – с 15 до 25 процентов.

Так кто же жертва?

В последнее время количество нападений акул на человека увеличилось: в прошлом году зафиксировано 79 нападений по сравнению с 58 в 1999 году и 54 в 1998. Две трети из них произошли около берегов США. Этот рост во многом объясняется тем, что человек стал чаще вторгаться на территорию акул, – зто серфингисты, буги-бордисты и люди, плавающие в открытом море.

На самом деле, человек представляет гораздо большую опасность для акул, чем те для человека. V этих животных большая вероятность закончить свою жизнь в супе или быть использованными в медицинских целях. В рыболовные сети ежегодно попадает около 100 миллионов акул. А вероятность для человека погибнуть от молнии в тридцать раз выше, чем от нападения акулы.

В чем смысл нашей жизни?

Британо-Американский институт по изучению свободного времени провел опрос среди жителей Англии и США с целью выяснить, что же является самым важным в жизни этих людей. 45 процентов считают, что это семья и хобби, 39 – друзья и досуг, 29 – путешествия, 21 – искусство, 18 – спорт, и всего 12 процентов считают, что самое главное в жизни – работа.

Главное – здоровье

Всемирная организация здравоохранения опубликовала таблицу сравнительной эффективности системы охраны здоровья в 191 стране мира. По оценке специалистов, самая благоприятная обстановка для счастливой долголетней жизни сложилась в средиземноморских странах Европы. А вот США, несмотря на самую развитую медицинскую инфраструктуру, находятся лишь на 72-м месте.

В ожидании чемпионата

Чемпионат мира по футболу 2006 года в Германии может принести экономическую прибыль в размере до 10 миллиардов марок. Исследования показывают, что ее можно получить прежде всего за счет увеличения инвестиций в строительство и растущего спроса на туристические услуги.

Помощь без границ

По данным Германского института пожертвований, примерно 10 миллиардов марок ежегодно жители страны жертвуют 40 тысячам общественно полезных организаций. Большинство средств идет на социальные нужды (17 процентов) и на помощь, оказываемую при катастрофах (14 процентов). Сюда можно отнести и труд на общественных началах (30 миллиардов марок).

Георгий Хазагеров

Жрецы, рыцари и слуги

Приключения метафоры, метонимии и символа в научном и общественном дискурсе

На звание главной науки XX вена претендовали физика, биология, социология; никто не ожидал, что в какой-то момент их может потеснить наука о языке• Между тем компьютерная революция, сдвинувшая 40 процентов работающих развитых стран в сферу производства, упаковки и передачи информации, сделала прежде почти бескорыстный научный интерес к языку востребованным и сугубо практическим.

И парадоксы, которыми прежде тешились лишь лингвисты, литературоведы и философы языка, вдруг стали занимать множество умов. Ну, кого, кроме студента накануне экзамена, интересовало прежде соотношение метафоры и метонимии? А тут вдруг выяснилось, что это не стилистические особенности творчества такого-то великого прозаика, но стилистические особенности нашего с вами мышления. Причем тут как раз тот самый случай, когда стиль определяет содержание. Выяснилось также, что метафора – самая плодотворная вещь в науке, а символы вообще составляют ее основу, ткань ее аксиом. Так что пусть специалисты упаковывают и отправляют гулять по миру информацию в режиме on line; нам, живущим пока в прежнем режиме, это только на руку: мы благодаря этому лишний раз и по-новому вглядимся в самих себя, вслушаемся в свой язык и, возможно, поймаем за хвост самую неуловимую и бестелесную вещь на свете – собственную мысль.

Как мне, лингвисту, говорить с физиком или биологом, если только я не собираюсь читать брату-ннтеллигенту лекцию? Я не собираюсь поучать, не собираюсь просвещать, я хочу поговорить, пригласить к раздумью. Но как быть с узкопрофессиональными знаниями? С терминологией? Как перейти от диалектов наук, на которых говорят в тех или иных научных деревнях, к общекультурному языку?

Старинным другом городской цивилизации, испытанным во времена «Декамерона», Мопассана и ОТенри, остается новелла. Попытаемся перенести новеллистические принципы развития темы в научную публицистику. Первая новелла должна, по замыслу автора, показать значимость метафоры, метонимии и символа, выходящую далеко за рамки лингвистики или литературоведения, и реализовать некий научный сюжет.

Метафора – Дон Кихот: слова и мысли

Вынь из сравнения «как» – получится метафора. Тысячи лет держалось Аристотелево определение: метафора есть свернутое сравнение – и вот наступили черные для нее дни, появились диковинные ее описания.

Черные дни наступили еще в девятнадцатом веке, когда всякое сравнение, свернутое или развернутое, поспешно захромало (не на свалку ли истории?), гонимое реализмом в литературе и позитивизмом в науке. Декларировалось описание правды жизни, а метафора, будем справедливы, всегда к этой жизни что-нибудь примысливает. Мы-то видим лишь ветряные мельницы, но метафора, подобно Дон Кихоту, видит в них еще что-то, бревенчатую, скажем, птицу.

Сходство с Рыцарем Печального Образа усугубляется тем, что метафоры в громадном большинстве случаев именно «притянуты за уши» (в чем их и упрекают), они сделаны из совсем иного теста, чем их герои-объекты. Более того, мир, откуда берутся метафоры, часто экзотичен и известен гораздо меньше мира, к которому они прикладываются. Это очень важная мысль, понятная далеко не каждому филологу, но, тем не менее, справедливая. В самом деле, мы так успешно пользуемся метафорой «вандал» исключительно потому, что вандалы здесь ни при чем и что мы о них ничего толком не знаем. Крайне неудобной была бы эта метафора в среде самих вандалов.

Уменье превратить крестьянку в Дульцинею, а постоялый двор в заколдованный замок особенно свойственно научной, эвристической метафоре. Ученые время от времени обращаются к какой-нибудь далекой для них области жизни, например к другой науке, которая для них то же, что рыцарский роман для Алонсо Кехано. Заимствуя оттуда имена, они смело нарекают ими предметы, им близкие. Так, беззастенчивый лингвист, приметив, что в далекой и экзотической химии есть валентности, начинает говорить о валентности глаголов. При этом – о мудрость безумия! – метафора оказывается продуктивной, хотя на понятие химической валентности до конца не накладывается. Но ведь и басенная лиса не смогла бы прижиться в реальной природе, и метафорический вандал не выжил бы, целиком сосредоточившись на разрушении памятников материальной культуры. Разоблачение метафор – дело легкое (метафоры в науке стали разоблачать с начала Нового времени, в литературе – с середины прошлого века), но едва ли благодарное. Сегодня становится очевидно, что о метафоре нужно судить по ее потомкам (продуктивности), а не по предкам (этимологии). Но судили по предкам и судили строго.

Позитивистская охота на метафорических ведьм закрадывалась в девятнадцатом веке в самые благородные сердца и самые умные головы. Ею увлекались даже художники слова и религиозные моралисты. Среди них и сам Лев Николаевич Толстой, последовательно срывавший с метафор все и всяческие маски. Величайший реалист нащупал особую художественную манеру в этой охоте на метафору – остранение (от слова «странный»), позже открытую В. Шкловским и провозглашенную основным свойством художественного слова.

Остранение Толстого – это прочтение символического процесса глазами простака, который не видит в нем метафорической стороны, а видит только внешние, буквальные, материачьные проявления.

С этой позиции успешно разоблачается «комедия» суда, «комедия» литургии, «комедия», простите за каламбур, театра, «комедия» врачевания и много других комедий, на которых стоит мир. Если вы, например, захотите разоблачить светские условности, сделайте вид, что не знаете слов «поклон», «книксен», а скажите: «Он сделал движение туловищем, как будто собирался упасть, но удержался на ногах; она же, продолжая на него смотреть, подогнула оба колена, словно собираясь сесть на низкую скамеечку, но затем распрямилась снова». Не могу не напомнить, что на таких-то вот остранениях во все века держалось непристойное описание любви. Все можно высмеять и все можно остранить. Впрочем, литературоведы понимают остранение еще шире: когда само слово отрывается от обычного употребления и начинает выписывать смысловые кренделя.

Но научную метафору нельзя опрокинуть силами одних лириков, за нею стоят физики. В сущности, ведь научные гипотезы и модели – не что иное, как метафоры. Небо, положим, не купол, но ведь и атом, наверное, не шарик, летающий вокруг шарика на проволочной орбите. От научных метафор требуется только одно – продуктивность, способность объяснить и увязать большое количество фактов. Действенность метафоры проверяется логикой и опытом. Но этимологическая «правильность» метафоры не проверяется вообще. Никто не кричит на ученого: «Компьютер не человек, и памяти у него нет!», «Фрейд! Психика не насос – убери вытеснение!». Метафоры лежат в основе научных теорий, и именно они, а не построенные позже доказательства являются самым ценным продуктом.

Итак, всякая метафора – оракул, успешно или неуспешно проясняющий картину мира. И это первое основание для реабилитации безумца. Но есть и второе основание. Есть соблазнительная мысль использовать безумную (мы так и говорим) энергию в дебрях и чащах социальной действительности. Тут мы подходим к теме «Метафоры, которыми мы живем».

Остыв от позитивизма, мы обнаруживаем, что метафора, может быть, и бред, но бред, существующий объективно. Можно «остранять» балет, а люди все равно в театр ходят. Метафора – тот бинокль, сквозь который мы смотрим на сцену. В более общем случае – на мир. Например, метафора «чистка партии» уже содержит в себе одобрение этого действия, метафора же «обескровить партию» дает совершенно другой взгляд на то же самое явление. Метафора «застой» намекает на реформы. Метафора «хаос» кладет им предел. «Эге, – смекнули в двадцатом веке, – да язык – это власть, да метафоры – это навязывание нам определенных взглядов на вещи! Осторожно: метафора! О лингвистическое программирование! О рефрейминг!

О пиар! О ужасное зомбирование ближних! Так значит, метафора – не безобидный дурачок, не дряхлый Анакреонт с гробом под мышкой? Так значит, она – опасная игрушка? Присмотритесь!» И присмотрелись. Видят, а вокруг «мифы», требующие разоблачения.

А с научными метафорами что делать? Они растут, как грибы, и уже вызывают раздражение. «Рождается «метафорическая наука», следствие резко сниженных требований к уровню научных теорий. Здесь не только «квантовая психология» или вариации на парапсихологические темы. В рамках современной теории катастроф теория дифференциальных уравнений становится основой для особой «научной поэзии», где свобода поэтического полета фантазии прикрывается авторитетом науки и оборачивается полной свободой от обязательств перед тем, что в действительности мы видим в мире», – возмущается логик и бард Сергей Чесноков.

Нет, воля ваша, похоже, метафора – все-таки свернутое сравнение. А коли так, важно знать, по каким руслам текут эти сравнения, что с чем обычно сравнивают, какие течения текут в семантическом океане, какие такие дуют пассаты-муссоны. И еще интересно узнать, а с кем это странствует Дон Кихот? Кто его товарищи по парадигме? В каком мире живет метафора? Как она взаимодействует с другими фигурантами этого мира? Каково ее место в обществе себе подобных?

Метонимия – верный Санчо Панса

Открыв метафору, расширяющую значение слова на основе ассоциаций по сходству явлений, догадливые люди открыли и метонимию, расширяющую значение на основе переноса по смежности явлений. Когда мы говорим: «В комнате солнце», мы, в отличие от поэта-футуриста, имеем в виду не метафору творческой силы, а обычный солнечный свет. Ассоциируя по смежности, можно назвать солнцем его свет, а Маяковским – томик его стихов. Аудиторией мы называем студентов, сидящих в аудитории, а Москвой – население Москвы («шумная аудитория», «хлебосольная Москва»). Вещь уж совсем невинная. Неужели и с ней случаются приключения?

В паре «метафора – метонимия» последняя с самого начала играла роль простолюдина, слуги. Славная биография метафоры – на ладони, как история аристократического рода. Биография метонимии темна. Мысль долго кружила, прежде чем прийти к формуле «смежность». Впрочем, все это понятно. Метафорические отношения гораздо легче схватываются умом, чем метонимические. Метафору всегда можно заменить сравнением, и это делает ее понятной. Можно сказать: «Луна, как серп». Метонимия таких формул не имеет. Нельзя сказать «Книга, как Маяковский» или «Солнечный свет, как солнце». «Вздохи» как обозначение любовных переживаний никого не удивят: «Начнутся всякие вздохи», но любовь не похожа на вздохи. Нет, метонимия – не рыцарь, это его оруженосец, тень, шепот, робкое дыханье, трели соловья.

Сходство с простолюдином не исчерпывается генеалогией. Метонимия приземленней. Она берет сюжеты из самой реальности, а не витает в облаках. В метонимии нет проецирования одной реальности на другую. Она скупа и расчетлива. Она делает речь лаконичной. Чижик-пыжик «выпил рюмку, выпил две».

А не будь под рукой метонимии, пришлось бы сказать «выпил рюмку водки, выпил две рюмки водки». Длинный этот протокол не только огорчил, но и утомил бы нас.

Метонимия тоже имеет отношение к эмблемам и этикету, но это отношение не рыцаря, а слуги. Она схватывает внешнюю часть этикетного действия: «Давай пожмем друг другу руки», «Людовик сел на престол», «Мушкетеры скрестили шпаги» – все это метонимии. Слуга, этот старый плут и простак, замечает только внешнюю сторону поведения господ.

Метонимию, «художественную деталь», любили реалисты, описывающие широкие, демократические пласты жизни. Им не нужна была дама вообще как символ вечной женственности, им была нужна дама с родинкой, с сумочкой, с ледяной улыбкой, с собачкой, им нужен был не просто прокурор, но прокурор с бровями. А вот в средние века такая детализация, если выпадала из этикета, была смешной. Все, что не символизирует целое, что не восходит к Богу, олицетворяет собой грешное и смешное. Для Гоголя метонимия еще символизировала чертовщину, раздробленность жизни. Отсюда и гротескный образ носа, подменившего собой всего человека, и парад частей человеческого тела в «Невском проспекте», и идея «Портрета».

Если в научном мышлении метафора нужна на стадии формулирования гипотез, то метонимия – это будни науки. Это умение составить репрезентативную выборку, умение по деталям описать целое, это умение прорисовать причинно-следственные связи. Метафоры не подлежат верификации, и подобные требования к ним неразумны; истинность метафоры только в ее плодотворности. А вот метонимию обязательно надо верифицировать. Всем известна логическая ловушка post hoc, ergo propter hoc (после этого, значит вследствие этого). Не попасть в эту ловушку означает для ученого правильно выбрать явления, находящиеся в отношении смежности. Является ли подагра причиной гениальности или подагра сама по себе, а гениальность сама по себе? Вот в чем вопрос. Здесь донкихотская фантазия может сильно навредить, требуются скрупулезность и практичность. Здесь мало быть рыцарем науки, надо быть ее слугой. Правильная индукция суть правильная метонимия.

Гипероним в роли гувернера

Но среди смежностных отношений есть особый вид, связанный с отношениями «общее – частное». Это тоже зона метонимии, вернее, ее разновидности – синекдохи. Когда мы говорим «погуляй с животным», подразумевая вполне конкретную собаку, мы прибегаем к синекдохе. Мы заменяем видовое название «собака» родовым «животное». Видовые названия обозначают термином «гипоним», а родовые – «гипероним». «Собака» – гипоним по отношению к «животному» и гипероним по отношению к «дворняжке».

Гипероним – лучшее средство воспарить умом в логические эмпиреи. Сам Платон обучил нас этому искусству. В более близкие к нам времена этим иногда баловал нас Окуджава: «Тебя не соблазнить ни платьями, ни снедью». Вспомните нашу снедь и наши платья, назовите их своими именами (гипонимами), почерпнув их из соответствующих прейскурантов, и увидите, что дал нам Окуджава. «Честность, благородство и достоинство – вот оно, святое наше воинство». Без него мы остались бы наедине с «Завтраком туриста».

Служба гиперонима особая, он – гувернер, домашний учитель, дидакт. Он не только воспаряет, но и выпаривает, высушивает. Случается, надоедает. Он бывает смешным, неуместным, не в меру велеречивым. Он предельно логичен, но не всегда практичен. Он схоласт. 1де он, там таксономии, классификации, таблицы, парадигмы, справочники и словари.

Для многих гипероним ассоциируется с наукой. И в этом есть свой резон: он приходит тогда, когда нужно доказать, научить, представить результат. Но все же живым образом наукой движут обычные метонимии, с помощью которых она общается с миром, и гетерогенные метафоры, с помошью которых осуществляется эвристика.

Символ – это наше все

А что если метафора станет одноприродной тому, к чему она применена? Что если какая-то часть некоего мира является в то же время подобием этого мира? «Есть странные сближения» – сказал поэт. Персонажи «Онегина» – создания Пушкина. Не странно ли, что среди них действует и сам Пушкин? Или вот более ясный и в то же время более внушительный пример. Земная жизнь Спасителя принадлежит истории человечества. Но в то же время она – олицетворение всей этой истории, ее живая метафора. Или совсем сухо: во множестве «А» есть элемент «а», подобный всему множеству «А». «Автоморфизм?» – спросит математик. «Символ» – ответит лингвист. Одновременная реализация отношений смежности и сходства суть символ.

Объясняя, чем символ отличается от аллегории (развернутой метафоры), студентам обычно говорят так: аллегория однозначна, а символ обладает многозначностью; иной при этом прибавляет: смысловой неисчерпаемостью. «Ну уж, неисчерпаемостью!» – думает умный студент, которому природу символа раскрывают обычно не на библейских образах, а скажем, на примере старухи Изергиль.

Что же реально кроется за этой «неисчерпаемостью»? Обычная метафора имеет обрубленные смысловые связи: назвав знакомого «орлом», мы не станем искать у него перья и не предложим ему поклевать падаль. И, поговорив о валентности глаголов, мы не станем вычислять их атомный вес. Но символ, принадлежа тому же миру, который ему подобен, имеет живые связи с жизнью. Это открывает возможность путешествовать по необрезанным нитям от символа к действительности и назад. Вот это увлекательное путешествие и создает ощущение смысловой неисчерпаемости, семантической перспективы, своего рода взаимного отражения зеркал. Метафору, даже развернутую, можно представить себе в виде наложения двух представлений, при котором для нас актуально их общее поле. Символ – это вложение представлений, при котором вложенное представление стремится покрыть остальное пространство.

Если метафора для науки – это гипотеза, модель, то символ – это ее база, ее аксиомы. Их нельзя доказать или проверить. При попытке верификации аксиом мы сталкивается с логическим кругом. В символ заложена первичная концепция мира, исходя из которой мы строим его картину. В этом смысле священные тексты – не исключение, и попытка навести в них строго научный порядок есть несправедливость со стороны науки, не замечающей бревна в своем глазу. Рассуждая рационально, мы действуем левым полушарием головного мозга, мысля образно, мы действуем правым. Мысля символами, мы задействуем оба. Иных ресурсов у нас нет. Нет другого пути обогащения семантики, кроме сходства и смежности; ассоциации по контрасту – тоже вид сходства.

Символы не возникают на каждом шагу. И наука, и религия, и политика (ее символы – доктрины, изложенные в хартиях и конституциях) оберегают свою символику. Эта символика образует канон. Вокруг канона живут апокрифы – кандидаты в символы. Апокрифы могут перерасти в новые аксиомы или существовать как некий фон канона.

Экспансия символа нефункциональна. Правда, такая экспансия наблюдалась в истории изящной словесности, породившей специальное литературное направление – символизм. Он притязал на новую концепцию бытия, занимался миростроительством. Но именно с момента его появления начинается «необъяснимое» падение авторитета художественного слова, особенно заметное у нас в стране, где к нему относились, как к самому святому.

Единожды начавшись, символизм должен был бы поглотить всю словесность. Но этого не случилось. Массовое сочинение символики перестает быть общеинтересным. На смену модерну (неосимволизации) приходит постмодерн, играющий обломками готовых культурных символов. По сути дела, благородная его функция состоит в поедании умерших апокрифов. Живая символика ему не по зубам, а все, что вокруг нафантазировано, постмодерн благородно адсорбирует. Вот где орел!

Это, конечно, не символ, но богатая метафора…

Юлий Шкроб

Магическое слово «поток»

Участники оборонительного этапа битвы за Москву вспоминали об ужасающей нехватке боеприпасов в то время. Бойцам нередко выдавали по одной обойме (пять патронов), орудие получало по одному – два выстрела на сутки. Генерал Н. Павленко вспоминал, какие потери несли наши части, не имея возможности вести полноценный огонь.

Ноябрь – декабрь 1941 года были исключительно трудным временем для оборонной промышленности страны. В эти месяцы индекс военного производства был на самом низком уровне за все время войны. В глубь страны во второй половине года эвакуировались 1360 крупных предприятий, в основном военных. Часть из них была еще в пути, часть лишь налаживала производство на новых местах, нередко представлявших собой голые заснеженные площадки в степи. В результате резко упало производство танков, самолетов и – особенно – боеприпасов.

Позже военное производство резко пошло вверх, и в конце концов Советский Союз превзошел Германию по всем показателям. О некоторых особенностях этого перелома размышляет автор публикуемой статьи, начинавший свой трудовой путь рабочим на туполевском авиационном заводе в Омске.

Индустриализация России началась не только позже, чем Западной Европы, но и на иной социальной базе: если, например, в шестидесятых годах XIX века в Германии ремесленники составляли более 30 процентов самодеятельного населения, а на тысячу человек приходилось семь инженеров, то в России, соответственно, – два и 0,3. Промтоварный рынок насыщался в основном импортом. Нарождавшаяся индустрия была придатком европейской.

До тридцатых годов XX века Россия оставалась преимущественно аграрной страной с малограмотным в большинстве населением. Индустриализация – сталинские пятилетки – началась с закупки на ходу множества заводов комплектно и еще больше — оборудования россыпью. Так к нам пришла почти современная техника, один из компонентов которой – бесчеловечный, унизительный, с точки зрения гуманитариев, конвейер, зло осмеянный Ч. Чаплиным. Но только он хорош для производства множества одинаковых, добротных, дешевых изделий руками не мастеров-ремесленников, а вчерашних батраков. Не важно, из саратовской или мексиканской глуши. Только он может обеспечить их приличной зарплатой.

Идея не слишком новая, применялась еще в XVIII веке в Англии. Владычице морей требовалось много океанских кораблей. В такелаже каждого – сотни блоков. Ломались часто: у одних – дубовые корпуса, у других – кипарисовые ролики или железные оси. Остальные детали – годные. Выбрасывать опасно: запчастей всегда мало. Практично из двух-трех поврежденных собрать годный, да еще и детальки про запас оставить. Это возможно, только если они взаимозаменяемы: оси входят в отверстия, гайки навинчиваются на все болты данного размера. У мастеров-ремесленников так не получалось. Зато хорошо выходило на нового типа предприятиях – заводах, оснащенных станками-машинами, в основном рабочем процессе которых, например резании, рабочий не участвует, он только управляет им. Вместе со станками в металлообработку и машиностроение пришли специализация рабочих (токарь, фрезеровщик и прочие) и, главное, научная технология, основа которой – метрология. Работа по образцу или по наитию свыше заменилась скрупулезным выполнением требований чертежа, не знакомого мастеру-ремесленнику.

В двадцатых – тридцатых годах XX века невежды-выдвиженцы объявили многовековой опыт западной индустрии зловредной буржуйской выдумкой, мешающей ударной работе под большевистским лозунгом «Даешь план!». Результаты известны, планы не выполнялись: если гайки не навинчиваются на болты, а болты никакой кувалдой не забить в заготовленные для них отверстия, самолет (танк, станок) не соберет самый политически грамотный ударник соцсоревнования. Те машины, что подпиловкой, подгонкой ударами кувалды удавалось кое-как собрать, часто разваливались в воздухе. Вождь приказывал расстреливать неумех-руководителей, а с остальными совещался по вопросам авиации еженощно. Авиапром стал государством в государстве: имел полный цикл производства – от руды и лесоповала до готовой продукции, леспромхозы, металлургические, химические, приборные заводы и соцгорода при них параллельно таким же госструктурам общего назначения, но намного лучше.

Партия выполняла указания генсека в своем обычном стиле: по части репрессий – неукоснительно, остальное – по мере сил и разумения. Этого, к счастью, хватило, чтобы создать основу «сверхъестественного» роста производства первоклассной техники в ходе войны – мирового класса втузы (МАИ, ХАИ, МАТИ и другие) и научные центры – ЦАГИ, ЛИИ, ВИ- АМ, ВИЛС и многие другие, оснащенные не хуже лучших зарубежных аналогов. Наука оправдала затраты: выдающиеся советские ученые создали теоретический задел на многие годы поразительно быстро. К сожалению, результаты их работ косным производством были использованы в малой части и с большим опозданием.

Первое, что выпускники втузов слышали от энергичных директоров заводов, – категорическое: «Все, чему учили в институте, забудьте. Здесь завод, а не академия наук». Не надо – в переводе с русского на русский – ни новой техники, ни элементарной культуры производства. Гони план, как придется. Иначе малограмотные самоуверенные выдвиженцы руководить не могли. Разрыв между высокой наукой и диким массовым производством углублялся с каждым днем.

Самолет состоит из десятков, а порой из сотен тысяч деталей, соединенных во множество узлов, агрегатов, механизмов. Изготовление каждой детали, сборка каждого узла или механизма поручались лично кому-то. Изучив чертеж, он выписывал кучу требований отдельно на материалы, комплектующие изделия, инструмент и прочее. Шел по конторам их визировать, в каждой чего-то ждал. На эту бестолковую «работу» уходили недели. Фактически простой высококвалифицированного мастера своего дела. Наконен, можно начать работу. Первая, самая ответственная и трудная операция – разметка. Никто, кроме мастера, ее выполнить не может. Дальше – операция попроще, но у мастера помощников нет… Рабочий наи высшей квалификации тратил процентов 35 – 40 драгоценного времени непроизводительно: слонялся по конторам. Еще процентов 50 – 60 – на работы, требующие квалификации значительно ниже своей. Только 5 процентов времени – на работы по своей квалификации. Те, что только и должны оплачиваться по высшей ставке. Но не все он мог выполнить сам, требовалась обработка на разных станках, в термической, гальванике и прочем. К каждому специалисту идет сам. Если личные отношения хорошие, все сделает без проволочек. Если прохладные, пиши бумагу и, разумеется, визируй во всех конторах. Если неважные, будет твоя бумага, хоть самим Богом утвержденная, валяться вместе с деталями в дальнем углу по нескончаемому ряду «объективных» причин.

Эта варварская система была работоспособна и даже высокоэффективна при двух условиях: если коллектив состоит только из высококвалифицированных мастеров-универсалов, а затраты вовсе не учитываются. Невероятно, но факт: оригинальные конструкции мирового уровня, а многие и выше, были созданы примерно в те же сроки, что их аналоги на лучших зарубежных фирмах. Просто там работали нормально сравнительно небольшие коллективы, а у нас – многолюдные по двенадцать – восемнадцать часов без выходных! По осторожным оценкам {учета, заслуживающего минимального доверия, не было), реальные затраты рабочего времени у нас были в двадцать пятьдесят раз больше, чем у заграничных конкурентов.

Так была «организована» работа на опытных предприятиях. В этом производственном механизме не было места для научно обоснованной технологической подготовки производства. Руководители всех уровней и многочисленные погонялы-надсмотршики искренне считали затраты на проектирование и изготовление технологической оснастки непроизводительными. Так же думали и горе- экономисты из самых высоких кабинетов и аудиторий.

На самом деле, «вспомогательные» работы требуют наи высшей квалификации: штампы, болванки, пресс- формы, литейные модели, разный мерительный и режущий инструмент, специальные станки – наисложнейшие изделия, от качества которых зависит не только качество, но и сама возможность создания объекта основного производства. Глупость невежественных, но влиятельных руководителей и страх перед ними знающих и умелых – причины господства дикарской организации производства в течение десятилетий. Красной армии нужны не плазы какие-то и не штампы да стапели, а самолеты! Как воздух, как хлеб! Так стоит ли заниматься этими игрушками, если орден (или расстрел!) можно получить только за самолет?!

Эту первобытную технологию переносили на серийный завод. Толпы ходоков по еще более многочисленным конторам и смежным цехам становились чуть ли не тысячными. Хорошо!

Самый придирчивый наблюдатель из любых органов не усомнится в том, что работа кипит. А высшему начальству докла-. дывали преимущественно об успехах, По большей части мнимых. Так же как и Гитлеру.

Но иначе работала германская промышленность. В ее структуре сильны позиции древнего ремесленничества. Значительную часть работ выполняют по договорам единоличники-надомники. Одновременно с проектированием любого сложного объекта, в том числе самолета, проектируют и изготовляют комплекс технологических средств для его тиражирования. Значительную часть этих приспособлений придется дорабатывать, некоторые не раз: в ходе проектирования все меняется. Но эти затраты не бросовые: к началу серийного производства будет полный комплект необходимой технологической оснастки. Кропотливая работа над приспособлениями окупается сторицей: самолет собирается без подгонок. Сборка и монтаж, самые дорогие этапы техпроцесса, заметно удешевляются, а качество продукции повышается. Отстыкованную и опробованную оснастку передают надомникам. В свободное от основной работы время, во саду ли, в огороде за хорошие деньги они делают отличные комплектующие.^ Станки и прочее дорогостоящее оборудование можно не покупать, а арендовать.

Эта система необычайно устойчива: когда в 1944 году все авиазаводы рейха превратились в руины, самолеты, правда неважные, собирали прямо на аэродромах, в гаражах, шахтах. Сборка без подгонок не очень трудоемка. Не сравнить с нашей героической: с бесконечными подрезками, прокладками и подгибками на каждой машине по-своему.

В двадцатых годах концессии «Юнкере» в Москве и «Рорбах» в Таганроге попытались внедрить эту систему. Но не было у нас ни потомственных мастеров, ни организаторов, способных объединить в единый коллектив свободных предпринимателей, связанных с заказчиком только экономически.

Не было их и в Америке в сороковых годах XIX века. Там родился иной тип производства: все работы – в стенах предприятия умами и руками наемных работников.

Тогда на дикий Запад навстречу диким зверям, индейцам, белым бандитам шли массы переселенцев. Потребовалось много ружей, ремонтопригодных в полевых условиях. Если у одного ружья разорвало ствол, у другого раскололся приклад, надо из этих двух собрать одно годное. Это возможно, если детали взаимозаменяемые. Конкурс на поставку таких ружей армии США выиграла фирма «Пратт энд Уиттни». Из партии в пятьсот ружей отобрали наугад пятьдесят, разобрали, детали перемешали, снова собрали без единой подгонки и стрельбой показали: они не хуже собранных в цеху. Столетний юбилей фирма отметила таким же мероприятием, нос мощными авиамоторами. С таким же результатом. Его основа – научно обоснованные допуски. Немного о них.

Невозможно сделать детал ь без погрешностей в размерах. Но до определенной величины каждая из них не вредит работе конструкции. Например: чтобы пуля не застряла в стволе, если зазор слишком мал, или пороховые газы не вышли мимо нее, если он слишком велик, надо назначить допуски на отверстие и вал так, чтобы зазор был в допустимых пределах при любом сочетании фактических – с учетом погрешности – размеров деталей.

Второе важнейшее условие высокой эффективности массового производства – рациональное разделение труда Еще организатор производства бытовых швейных машинок Зингер разделил техпроцесс на операции одинаковой длительности, но разной сложности. Каждый рабочий выполняет работу, соответствующую его способностям, подготовке, зарплате. Бережливость в отношении квалифицированного труда – основа экономичности. А высокая производительность труда – основа высоких доходов предпринимателя и зарплаты работников.

Завершающее звено этой системы производства – конвейер. Он перемещает предметы труда мимо рабочих мест, оснащенных и постоянно снабжаемых всем необходимым. Иногда наоборот: тяжелый самолет, например, на месте, а бригады специалистов с переносным оборудованием сменяют одна другую. От этой перемены мест существо не изменилось, принцип разделения труда по времени и сложности не нарушается.

Фордизм пришел в авиастроение, конечно, не в чистом виде, самолеты никогда не строились миллионами, как «фордики». Но основы его были восприняты. Это причина быстрого, на взгляд непосвященного, сказочного роста производства военной техники, в том числе авиационной, в критические дни Второй мировой войны. Оказалось достаточно лишь отстранить от повседневного оперативного руководства невежественную партийную бюрократию, чтобы люди дела, в основном специалисты, подготовленные в новых втузах, организовали производство на научной основе. Как ни ругают теперь советскую экономику, в которой «все народное – значит, ничье», но только она смогла так быстро и полно сосредоточить действительно все ресурсы на критических направлениях. Так быстро, как перераспределение материальных ценностей было проведено в СССР, эту операцию не смогли выполнить несравненно более богатые и материально, и организационно капстраны. В условиях блицкрига эффективны команды, а не договоры. В этом на своей шкуре убедилась вся Европа.

Упрощенный фордовский конвейер, по-нашему – поток, внедрился во все отрасли военного производства. Его предыстория началась с разработки (1929 – 1935 годы) на фирме «Дуглас Эркрафг Корпорейшн» под руководством И. Сикорского эпохального самолета «Ди-Си-3» («Си-47», «Сильва», «Дакота», «Ли-2» и прочих). В этой машине было ною все: аэродинамические формы, силовая схема, оборудование. Но главное – метод проектирования: работая не последовательно, как обычно, а совместно, конструкторы и технологи применили новый для самолетостроения плазово-шаблонный метод. В сто пятьдесят – двести раз сократился объем информации в чертежах, а точность воспроизведения аэродинамических поверхностей повысилась на порядок. Во много раз удешевилась оснастка, изготовляемая по шаблонам.

О них стоит сказать несколько слов. Самолет в натуральную величину с множеством сечений, разрезов, разверток вычерчивают на металлических листах. Так же все агрегаты, узлы, детали. При этом увязывают размеры так, что при точном воспроизведении подгонки исключаются. С плазов копируют шаблоны, формы и размеры переносятся на штампы и прочие приспособления автоматически. Сборка удешевилась и ускорилась в несколько раз. У нас этот метод внедрятся со скрипом, сперва только на туполевской фирме. Руководителей пугал огромный объем подготовки производства, небывалые затраты на приспособления и инструмент.

Все это до начала изготовления самолета! А как же ежедневные доклады о достижениях? Как «там» примут рапорт о производстве каких- то технологических игрушек? Редкие руководители понимали, что для всех выгоднее однажды скрупулезно увязать конструкцию на плазу, а потом без проблем собирать самолеты на потоке, чем в поте лица подгонять каждую деталь на каждой машине. К началу сороковых годов эта система кое- как внедрилась повсеместно. Вовремя: не случись эта перестройка, не смогли бы молодые и неопытные работники изготовить столько первоклассных самолетов, сколько получила фактически Красная армия. Школьнику, например, автору этих строк освоить обработку нервюры по шаблону было раз в пятнадцать легче, чем по разметке. Детали, не учебного экспоната.

В первые дни войны беспорядок в авиапромышленности усилился: заводы двинулись на восток. По документам – на подготовленные площадки с действующими инфраструктурами. На деле – во чисто поле нередко. Вокруг работающих под открытым небом станков возводились стены будущих цехов. В сибирский буран.

Повезло туполевской фирме и двум московским серийным заводам: приехали на строящийся авиазавод в Омск. Есть крыши, дороги, электроэнергия, водопровод, даже отопление. Строятся шелястые бараки. Из сибирской глубинки привозили тысячи мобилизованных девочек, мальчиков- допризывников, а также осужденных на небольшие сроки – пополнение для расширяющегося производства. Их размещали в землянках. Между нарами там стояла вода, зимой – лед. Новых людей надо было быстро научить выполнению простых, но ответственных операций предельно расчлененного техпроцесса. Это сделали туполевские инженеры и рабочие, люди высочайшей производственнотехнической и, главное, обшей культуры. Рабочие стали мастерами, технологами, начальниками разных рангов. Главная их работа была педагогическая. Конечно, не все мобилизованные стремились овладеть техникой, массовое дезертирство было обычным явлением. Но многие овладели своей работой. Действовали могучие стимулы интенсификации и рационализации труда вполне рыночные: дополнительное питание за перевыполнение заданий, вещевые пособия, а главное – выполнив задание, можно было уйти в любое время, невзирая на установленный законом двенадцатичасовой рабочий день. Как из рога изобилия, обрушились на руководство рацпредложения и даже изобретения, люди овладевали профессией и желали получить дополнительный паек. «Рацухи» в большинстве мелочные, но их было много. А из многих мелочей слагается все великое. Не только сокращалась трудоемкость изделий, но и заметно повышалось качество. К середине 1944 года советские самолеты стали не хуже немецких по надежности и отделке. А по основным характеристикам превосходили их всегда. Людей в цехах стало меньше, а производство росло.

Парадоксальный факт: война, обычно уничтожающая все свободы, на этот раз раскрепостила целые слои советского народа. Угодными власти стали еще недавно преследуемые творчески мыслящие, инициативные люди дела, умеющие приспособиться к действительным условиям жизни. Умеющие преодолевать трудности, а не ставить перед начальством вопросы.

Николай Ульянов

Тень Грозного

Николай Ульянов, человек блестящий, пишущий об истории как профессиональный литератор, а о литературе – с точностью и обстоятельностью профессионального историка, к большому сожалению, мало известен у себя на родине. Все книги его вышли в Америке, но все они – о России, ее истории, ее литературе и культуре.

Мы выбрали статью Ульянова о Степане Борисовиче Веселовском, вернее – о его исследовании опричнины, продолжая разговор о великом историке Веселовском, начатый в предыдущем номере журнала размышлениями Андрея Юрганова.

Академик Степан Борисович Веселовский, никогда не выпускавший популярных книжек, не искавший успеха на лекторском поприще, остался почти неизвестен широкой публике. Но он приобрел высокое имя в ученых кругах и принадлежит к числу самых значительных русских историков. В ряде областей, особенно в истории поземельных отношений Московского государства, он был первым авторитетом. Его знание первоисточников печатных и рукописных – совершенно изумительно.

Заметки об опричнине написаны им в 1940-1945 годы, то есть в годы, сразу же последовавшие за ежовщиной, в период наибольшего превознесения имени Грозного. Фильмы Эйзенштейна показывались в это время по всей стране, исторические романы вроде трилогии В. Костылева «Иван Грозный» издавались большими тиражами, о них писались хвалебные рецензии. Все вместе сливалось в единый хор прославления опричнины. Сближение дела Грозного с делом Сталина настолько бросалось в глаза, что понятно было младенцу.

Совершенно очевидно, труд, предпринятый С.Б. Веселовским, мог вестись только в глубокой тайне. Это не значило, что отдельные его части, вроде «Духовного завещания царя Ивана 1572 г.» или «Синодик опальных царя Ивана как исторический источник», не могли появляться в печати. Их сугубо источниковедческий характер никою не наводил на мысль о пересмотре целого исторического сюжета… Но вся работа в целом, заключавшая основные мысли автора, не могла быть не только опубликована, но и поведана самым близким людям.

Труд С.Б. Веселовского – незаконченное и неотделанное произведение, не книга, а ряд очерков. Есть основание думать, что он был прерван по какой-то внешней причине, быть может, по боязни доноса и обыска. Обстановка создалась, по-видимому, опасная даже для келейного продолжения работы. Началась ждановщина, пошли «проработки».

По этой или по другой причине, но с 1945 года до самой смерти историка, последовавшей в 1952 году, он не написал ни одного нового очерка об опричнине и, видимо, не занимался приведением в порядок ранее написанного. И все же, несмотря на полусырой вид, в котором она появилась [* С. Б. Веселовский. «Исследования го истории опричнины».], книга С. Б. Веселовского может считаться самым интересным, самым ярким высказыванием об опричнине после знаменитой второй главы «Очерков по истории Смуты» С.Ф. Платонова. Об этой главе необходимо сказать несколько слов по той причине, что на нее направлен весь огонь полемики Веселовского.

Высказывания автора «Смуты» явились как бы последним словом дореволюционной русской историографии, они оказали наиболее сильное влияние на умы, усвоены были не только наукой, но вошли в школьное и университетское преподавание, в популярные книги и очерки, сделались в некотором роде общепризнанными. Они впервые, может быть, отделили Грозного от опричнины, превратив ее в закономерное историческое явление, обусловленное объективными процессами русской социально-экономической жизни, а вовсе не нравом и темпераментом царя. Личные свойства Ивана могли придать ей кровавое обличье, но не общий смысл. Значение ее как большой реформы, направленной на ликвидацию боярско-вотчинного режима и на мобилизацию земель для раздач нарождавшемуся служилому дворянству, – определено самой историей. Личность Грозного тем самым оправдывалась, если не морально, то государственно-политически; его характеристика умного, дальновидного и твердого правителя, разрубившего гордиев узел русской жизни, приобретала солидный базис.

Веселовский отрицает за опричниной значение важной государственной реформы и не видит в ней никакого разумного основания. Ни одной насущной проблемы того времени она не разрешила и не могла разрешить, потому что возникла не с той целью, какую приписывают ей историки ХГХ-ХХ вв.

Сокрушение платоновской точки зрения начинается с разбора главной тезы, сформулированной так: «В центральных областях государства для опричнины были отведены как раз те местности, где еще существовало на старых удельных территориях землевладение княжат, потомков владетельных князей».

… Веселовский считает это полным недоразумением. В областях, перешедших в опричнину, нечего было ломать. Княжеских вотчин там не наблюдалось, они были ликвидированы еще дедом и отцом Ивана.

… Веселовский напоминает читателю, что за последние два десятилетия XV века Иван III лишил всех княжат суверенных прав – суда, дани, независимости от наместников и волостелей. Грозному нечего было делать в этом направлении. Сам он задолго до опричнины запретил особым указом в 1550 году митрополиту и владыкам принимать к себе на службу детей боярских без особого разрешения царя, а в 1556 году обязал служить всех землевладельцев царю и никому другому. Важные эти распоряжения, наносившие последний удар удельно- вотчинному порядку, сделаны были в период пребывания у власти Избранной Рады и тех самых советников, на которых Грозный завел опричнину. Все это дает право нашему историку поставить недоуменный вопрос: на чем же основано общепринятое в исторической литературе мнение, будто княженецкое землевладение представляло большую силу и будто царь Иван, учреждая опричнину, поставил себе задачей искоренить аграрную знать? Объясняет он это исключительно незнанием фактов.

Объявив ломку удельновотчинного землевладения сплошным мифом, он считает таким же мифом приписанную опричнине мобилизацию земель в пользу мелкопоместного дворянства и детей боярских. С территорий, отписанных в опричнику, большинство мелкопоместных выселено вместе с крупными землевладельцами.

В опричный двор взяты немногие. Нет материалов, могущих доказать, булто мелкое служилое сословие в чем-то выиграло от опричнины, зато известно, что пострадаю от нее больше, чем боярская знать. Характерен случай с Новгородом. Там со времен Ивана II! не существовало крупного боярства; этот «разумный самодержец» вывел его в рязанские, владимирские, коломенские пределы, а вотчины поразделил между служилыми людьми, посланными из Москвы. Он насадил там тот вид землевладения, ради торжества которого будто бы учреждена была опричнина. Грозному надлежало бы усматривать в новгородских помещиках свою социальную опору, между тем он разорил и истребил их не хуже знатных бояр. То же со Псковом.

Веселовский отрицает правдивость показаний Таубе, Крузе и Генриха Штадена, будто приспешников своих царь набирал из худородных и простых людей. «Командная верхушка опричного двора, – говорит он, – в генеалогическом отношении была ничуть не ниже титулованного и нетитулованного дворянства старого государева двора». Там даже местничество продолжало существовать. Некомандная часть состояла точно так же в значительной степени из старого служилого сословия. Жертвы опричнины в гораздо большем числе насчитываются в низах – у рядовых помещиков и простонародья. Их выселяли, ссылали и казнили сотнями и тысячами. «Демократизм» Грозного – легенда.

Веселовский недоумевает: если опричный террор задуман и направлен был против старой знати, то что за смысл в истреблении ее слуг и крестьян? Штаден и Шлихтинг красочно описывают, как после казни боярина И.Ф. Федорова царь сам ездил по его усадьбам со своими «кромешниками», избивал мужиков и дворню, жег села, уничтожал скот. Синодики, перечисляющие жертвы таких экспедиций, полны записями, вроде: «в Ивановском Большом православных христиан семнадцать человек, да четырнадцати человек ручным усечением конец прияша…»…. Когда же доходит до новгородского погрома, жертвы исчисляются тысячами. «По малютинские ноугородские посылки отделано скончавшихся православных христиан тысяща четыреста девятьдесят человек, да из пищали пятнадцать человек, им же имена сам Ты Господи веси».

Если не брать в расчет беспримерного и совершенно необъяснимого истребления новгородцев, которых «отделано» до 20000 и которые ни с какой стороны ни к боярству, ни к вотчинному землевладению не имели отношения, то и тогда процент убитых простых людей – мужиков, дворян, посадских и мелких помещиков – неизмеримо превышает процент бояр и высших чинов. Как это согласовать с тем смыслом, который приписывается опричной политике Грозного?

Не прошел Веселовский и мимо давно известного факта запустения полей – результата хозяйничанья опричников. В некоторых уездах до 90 процентов крестьянских дворов лежало впусте. О «прогрессивности» опричнины в свете таких данных можно говорить только иронически.

С.Б. Веселовский считает ее неумным делом, хотя бы потому, что просуществовав шесть-семь лет, она доказала свою непригодность и была уничтожена Иваном с таким же ожесточением и казнями, с какими он громил прежний порядок. Пользы от нее не было даже для знаменитого «укрепления самодержавной власти», вред же неисчислимый. Не видит Веселовский в личности Грозного и того величия, которое ему часто приписывают. Напротив – он трусливый тиран, смелый на избиения беззащитных подданных, но спасающийся бегством от подлинной опасности. Так, он дважды убегал при нападениях Девлет Гирея в 1571 и 1572 годах, оставляя Москву и весь край на разграбление.

Не с лучшей стороны представляется он и во время знаменитого удаления в Александровскую слободу, перед учреждением опричнины. У Иоганна Таубе и Эллерта Крузе есть указание на любопытную подробность: когда царь, после полугодового пребывания в опричной берлоге, вернулся в Москву, он был неузнаваем – выпала вся борода и все волосы на голове. В большинстве случаев это преображение толкуют в благоприятном для Ивана смысле. Один из наших религиозных философов вспомнил недавно об этой вылезшей бороде и поставил ее в связь с душевными терзаниями, охватившими будто бы царя перед принятием страшного решения. Совесть знал! Бога боялся! Веселовский объясняет иначе:… подготовляя государственный переворот, царь, несмотря на тщательную его продуманность и подготовку, не был полностью уверен в удаче и считался с возможностью проигрыша. А так как на карту поставлены были жизнь и трон, то причин для нервного напряжения было достаточно. Но где же тут высота и смелость духа, наблюдавшиеся у многих великих узурпаторов, чей риск был гораздо больше? Почему ни у Цезаря, ни у Наполеона не выпадала борода, когда они переходили свои Рубиконы?

Страсть, с которой С. Б. Веселовский негодует по поводу превознесения добродетелей Грозного и оправдания его террора, не может не удивлять всех знавших его прежнюю академическую уравновешенность. За ученой манерой изложения кроется такой протест против бесчеловечности, творившейся в Москве четыре века тому назад, который находим только в записках очевидцев и современников, вроде Курбского и Шлихтинга. Откуда такая взволнованность у нашего историка? Над ответом не приходится задумываться: она, конечно, порождение живого зрелища нового подобия опричнины.

С.Б. Веселовский, как всякий простой смертный в Советском Союзе, не располагал другой информацией по части высокой политики, кроме того что непосредственно видел, слышал, вычитывал из газет. Его осведомленность была, безусловно, меньше эмигрантской; но ум, впечатлительность и близость к театру страшных действий открыли то, чего не могут открыть до сих пор присяжные эксперты, неспособные удовлетворительно объяснить сущность сталинского террора. Если террор Лени на-Дзержинского имел известную партийную логику, то сталинский никакому осмыслению не поддается. Годы 1934-1939 остаются по сей день такой же загадкой, как годы 1564-1571. И не потому ли, что в сталинском неистовстве, как в неистовстве Грозного усматривают либо скрытый государственно-политический смысл, либо безумие? Версия о сумасшествии «отца народов» высказана очень солидными людьми. Но что если правы не эти искушенные политики, а простые смертные, инстинктивно отвергающие как то, так и другое объяснение? Они найдут в книге Веселовского большой материал для размышлений.

Я далек от мысли приписывать такому солидному ученому, как С.Б. Веселовский, пошлый метод «проекции» политики в прошлое, насаждавшийся некогда М.Н. Покровским. Не допускаю, чтобы его увлекали и плоские аналогии между XX и XVI веками. Но, несомненно, события 1934- 1939 годов наложили печать на его исследование. Отмечаю это не для умаления его труда и таланта, а как раз наоборот, вижу в этом признак большого дарования.

… В основе всех великих открытии лежит догадка, как момент, предшествующий формально логическим заключениям. Во взгляде нашем на прошлое роль интуитивного постижения так же исключительно велика. … Не законно ли предположить, что ключ к новому пониманию опричнины обретен в обстановке второй половины 30-х годов нашего столетия? Это тем более законно, что сам Сталин сделал все, чтобы предельно сблизить себя и свое дело с делом и личностью Грозного. Вот почему высказывания Веселовского о Грозном дадут, несомненно, пищу и для нового понимания сталинской опричнины. Они логически приводят к заключению, что ни та, ни другая не вызваны политической необходимостью, но порождены – дикостью натуры, властолюбием, манией величия, злодейством и тираническими наклонностями их творцов в соединении с трусостью и подозрительностью. Непомерной подозрительностью объясняет Веселовский новгородскую карательную экспедицию. Ложные доносы, нашептывания, обвинявшие новгородцев в «измене», не были ни разу проверены или подвергнуты сомнению. Историки опричнины, подобно наблюдателям ежовщины, не в состоянии объяснить беспричинности большинства казней. Чаще всего это относилось за счет «безумия» царя или того, что при Дзержинском называлось «массовым охватом», когда казнят не за вину, а за принадлежность к классу. Но Веселовский, занимаясь генеалогическими изысканиями, нашел причину необъяснимых опал в родственных связях и знакомствах с прежде казненными людьми. Не то ли видели мы в 1934-1939 годах? Когда не только сыновья шли на расстрел за отцов, но сослуживцы, соседи по квартире, случайные знакомые, выпившие вместе с потерпевшим рюмку водки.

Страхом и подозрительностью объясняется необычайное распространение «поручных записей». Они существовали издавна как средство борьбы с отъездом бояр к другим владетельным государям. Но ко времени Грозного случаи отъезда почти прекратились по той причине, что не к кому стало отъезжать, и кроме того, подавляющее число московских служилых родов уже более двухсот лет служило наследственно от отца к сыну так, что самая память об отъездах заглохла в их среде. Между тем именно при Грозном, до и во время опричнины, наблюдается невиданное количество поручных записей. Возникновение их объясняется не отъездами, а чем-то другим. Веселовский объясняет их побегами за границу как следствие несправедливых казней. Казни начались задолго до опричнины и сделались, по его мнению, одной из причин ее возникновения. Убежавший в Литву или Ливонию навлекал обычно опалу на своих родственников, а казнь этих последних вызывала новые побеги, и так завязывался клубок сложной взаимозависимости.

… Эта чрезмерная практика привела к последствиям, вряд ли предвиденным Грозным. Она сплотила ту среду, с которой царь вступил в конфликт. Чем больше он находил в ней изменников, тем сильнее было ответное сопротивление и к тем более крайним мерам это побуждало царя. Вот почему поручные записи Веселовский считает одной из причин возникновения опричнины.

… Очень часто мертвый архивный материал оживает под действием событий; тогда он дает важные улики, подобно тому, как кровь, выступающая из ран убитого, уличает подошедшего к нему убийцу. Великий убийца XX века, повязавший круговой порукой, сиречь «бдительностью», партию, комсомол, профсоюзы, советские ведомства, заставил серенькие, невзрачные документы дать показания большой важности.

Немифическое «крамольное боярство» составило заговор против Грозного, а сам Грозный с ловкостью опытного конспиратора организовал заговор против подданных. Раньше мысль о планомерно подготовлявшемся перевороте не приходила в голову историкам. Знаменитый отъезд в Александровскую слободу объяснялся либо душевым смятением царя, граничившим с безумием, либо «инсценировкой», как выразился С.М. Соловьев. Одно из самых оригинальных мест книги С.Б. Веселовского, посвященное анализу событий конца 1564 и начала 1565 годов, рисует нам картину тщательно обдуманного и умело проведенного государственного переворота. Тут и ловкая маскировка удаления из Москвы под видом поездки на богомолье, тут и увоз с собой казны, драгоценностей, вплоть до золотой и серебряной посуды и гардероба, тут и приказание взять с собой жен и детей всем избранным сопровождать его людям. Приказано было также выступить с ним вместе, в полном боевом снаряжении дворянам и детям боярским «выбором изо всех городов». Уводя с собой чуть не половину воинской силы, он ослаблял Москву на случай ее возможного сопротивления. Сильный маневр придуман был для деморализации столицы: царь, в нарушение древнего обычая, не назначил никого, кто бы «ведал Москву» в его отсутствие. Государство осталось без власти, вследствие чего остановилась работа всего правительственного аппарата. А царь прислал из Александровской слободы грамоту для публичного прочтения, выписывая в ней «неправды» стоявших у власти людей и вместе с тем заверяя, чтобы торговые, посадские и простой народ «никоторого сумнения не держали, гневу на них и опалы никоторые нет». В этом заключалась недвусмысленная угроза поднять простой люд против знати, в случае, если та не капитулирует перед царем. При таких обстоятельствах не нашлось охотников брать на себя ответственность по управлению покинутой царем столицей, особенно, когда стало известно, что новая резиденция Ивана превращена в военный лагерь и там стоит корпус служилых людей, готовых в любой момент двинуться на Москву.

План, по мнению Веселовского, так тщательно был разработан, что имел несколько вариантов на случай того или иного поворота событий. Правительственным чинам, застигнутым врасплох и увидевшим себя в сетях, ничего не оставалось, как принять царский ультиматум, изложенный в грамоте к митрополиту.

Покидая Москву, царь оставил там подобие «агитпропа», возложив на него обязанность разъяснять населению смысл царского отъезда. Главной темой агитации было: один только парь стоит на страже государственных и народных интересов и печется обо всем. Внушалась мысль о всеобщей преступности правящего слоя и неспособности его управлять государством. Одному царю по плечу такая задача, если не будут мешать изменники.

Это тоже не случайно, что ни одному из прежних историков не приходила в голову мысль об огромной роли пропаганды и обработки общественного мнения в эпоху опричнины. По словам Веселовского, [розному удалось даже историков заставить смотреть на некоторые вещи в желательном для него смысле. Такова легенда о боярском кружке, возглавлявшемся Сильвестром и Адашевым и связавшем будто бы царя своей опекой по рукам и ногам. … По мнению Веселовского, Иван попросту оклеветал Сильвестра и Адашева и создал миф об их опеке над ним для оправдания их опалы и для гонений на всех, кому приписывалась такая же вина.

Читатель, не успевший познакомиться с книгой С.Б. Веселовского, вправе задать вопрос, с кем же все-таки боролся Грозный и против кого направлена была опричнина? Если это не «феодальное боярство», как думали раньше, если это не закрепощаемое крестьянство, как утверждают по сей день хранители марксистско-ленинской ортодоксии, то кто же?

Труд Веселовского не имел бы той большой ценности, которую мы в нем усматриваем, если бы не отвечал на этот вопрос. Самыми значительными, самыми оригинальными страницами «Исследований по истории опричнины» являются те, что посвящены «государеву двору». Они выводят наконец исследовательскую мысль из марксистского тупика «классовых противоречий» и ленинского учения о государстве как об инструменте насилия в руках господствующего класса. Открытие Веселовского заключается в отрицании какой бы то ни было классовой подоплеки опричнины. Ярость царя направлялась не против «феодалов»-вотчинников, а против государственного аппарата, созданного его предками, особенно его дедом и отцом. Аппарат этот воплощен был в учреждении, на природу и историческую роль которого историки не обращали должного внимания. Между тем «государев двор» и был истинным выражением русского самодержавия. Здесь было сосредоточено все верховное управление страной – советники царя, «думцы», начальники приказов, дьяки, наместники, волостели, гонцы, чины всевозможных служб. Отсюда же комплектовался весь командный состав армии Московского государства от главнокомандующих и воевод полков, до сотенных голов. Сюда же относилась группа «жилыюв», в количестве приблизительно 1800 человек, несшая службу по охране царской резиденции, употреблявшаяся для мелких поручений и в то же время составлявшая гвардию, «государев полк», который в случае войны выступал с царем в поход и представлял внушительную силу, потому что каждый жилец обязан был выставить от трех до пяти вооруженных слуг.

Первоначально это учреждение представляло нечто простое, похожее на помешичью дворню. Только по мере роста Московского государства и увеличения функций оно превратилось в сложное явление. Возникли приказы, канцелярии, архивы, увеличились штаты, возросла роль бюрократии, появились признаки того, что принято называть государственной машиной. Служившие здесь бояре, независимо от того, вышли они из прежней удельной знати или из простых дворян, – сильны и горды были не происхождением, а исключительно местом, занимаемым в придворной иерархии и близостью к царской особе. А так как большинство поколениями служило чуть не в продолжение 200 лет, то ни о каких «классовых» удельно-вотчинных интересах среди них говорить не приходится.

Против этого своего правительственного аппарата ополчился Иван IV, объявив его изменническим, ненадежным и опасным для себя. Под подозрение взяты были не одни бояре и дворяне, то есть чиновные верхи, но весь двор в целом. Казалось бы, он должен быть уничтожен. Но уничтожить учреждение, создавшееся исторически, не так-то просто; с ним вместе могло быть развалено и государство. Оставался выход: сохранить прежний двор и оставить за ним управление страной, а самому уйти из него, создать другой двор, с помощью которого контролировать и направлять работу первого. Для содержания же нового «опричного» двора отписать ряд земель и уездов в личное пользование царя. Таким образом, в государстве, изжившем удельную систему, образовался как бы новый удел. По своей организации и внутренней структуре он был копией старого государева двора. Большая часть его людского состава взята была тоже из старого двора. Учинив строгую проверку, установив «кто к кому прихож», царь отобрал из прежних слуг тех, которые не внушали особого подозрения.

На какой же почве сложилось столь недоверчивое и враждебное отношение к старому двору? Это, по- видимому, самый сложный вопрос во всей теме. Веселовский называет отмеченную еще прежними историками причину – расхождение царя с приближенными по поводу Ливонской войны. С этого началось. Но само по себе такое разногласие не вызывало необходимости столь радикальных мер, оно могло быть улажено другим путем. Опричнины могло не быть вовсе, не вступи царь слишком быстро и опрометчиво на путь казней во время опалы Сильвестра и Адашева. В этом сказалась его необузданность и дикость. Требуя огромного количества поручных записей, он сделал так, что казнь одного из слуг его двора заставляла трепетать за свою жизнь десятки других. Испугавшись такого результата собственной практики, царь, при своей мнительности и подозрительности, уже не мог не видеть смертельного врага в целом правительственном учреждении. Побеги за п>аницу и «измены», вроде Курбского, казалось, подтверждали подозрения. К этому присоединилась вакханалия доносов людей, увидевших, как охотно царь преклонял ухо ко всякого рода нашептываниям. Одни это делали ради карьеры, другие – спасая свою шкуру.

И наконец, не малую роль сыграли родственные связи Ивана с именитой частью двора, где никогда не затихали местнические распри и борьба за влиятельные должности. Грозный оказался незаметно для себя втянутым в эти интриги, проникшись их мелочными страстями. Веселовский склонен значительную долю вины за создание опричнины приписать Захарьиным- Юрьиным – родственникам Анастасии Романовны, первой жены Ивана. Так из сцепления мелких случайных фактов, отнюдь не «программного» характера, из личных свойств царя сложилось и возникло крупное историческое явление.

ЧИТАТЕЛЬ СООБЩАЕТ, СПРАВШИВАЕТ, СПОРИТ

Уважаемая редакция!

С большим интересом прочитал в 7-м номере журнала статью К. Ефремова «Трудись, не покладая рук». В ней сделана, на мой взгляд, любопытная попытка дать качественное определение понятия «Труд». Над этой проблемой, как известно, много бился еще К. Маркс, который, к сожалению, дальше определения Труда как отрицательной формы деятельности так и не продвинулся. И К. Ефремов убедительно показал, что, сколько бы мы не анализировали деятельность человека, сколько бы не раскладывали ее по полочкам и элементам, отличить «Труд» от «He-труд» не удается ни средствам деятельности, ни по предмету деятельности, ни по инструментам и орудиям.

На мой взгляд, наиболее удачное решение проблемы дал А. Киселев в работе «Эквитология». Он то же, как и К. Маркс, исходил из того, что Труд – это общественная форма деятельности. Но особенность этой формы заключена в возмездности деятельности. Труд по А. Киселеву – это деятельность за вознаграждение, за мзду. Так что, если кто- то вырастил картошку и сам со своей семьей съел ее, то его деятельность (как бы ему не было «трудно») форму труда не принимает. А вот если бы он продал картошку или обменял на другие ценные вещи, то есть вступил в общественные экономические отношения, то тогда его деятельность стала бы Трудом.

Правда, согласившись с таким определением Труда, пришлось бы перевернуть знаменитый афоризм «Труд создал человека» и номенять его на другой – «Человек создал Труд». А вот, похоже, самого человека создало творчество, творческая деятельность, игра воображения, в которой мифы и мифотворчество играли не последнюю роль. Да и сейчас в современном мире роль мифов остается значительной в организации жизнедеятельности человека, общества, а не только труда. Этот момент очень тонко и убедительно показан К. Ефремовым. Развитие культуры выдвигает новые мифы, отодвигая старые на задворки общественного сознания. Хотя и старые мифы не сдают своих позиций, обновляются, принимая новые формы, но это уже совсем другая история.

С уважением, ваш старый читатель Ю. Полянцев

СКЕПТИК

Александр Волков

Ущербен ли трудолюбивый человек?

Возможно, некоторые из читателей нашего журнала подпишутся под следующими строками: «В последние месяцы веду очень замкнутую жизнь. Говорю исключительно о работе – и ничего лирического, эмоционального. Избегая непредсказуемых перемен, превратил себя в какой-то механизм вроде трактора или ротапринта, привезенного в общество. Некогда остановиться хоть на чуть- чуть – полежать, помечтать, почитать. Когда я дома, то, едва проснувшись, сажусь за компьютер, что-то попутно съедаю и с небольшими перерывами просиживаю за работой до четырех утра. В общем, вообрази токаря, который привез к себе в спальню заводской станок, разыскал на дороге ржавевшую три года трубу, принес ее в дом и теперь сутками напролет переводит ее в стружку, превращая себя и свое время в пыль, но при этом делая из трубы все-таки занятную безделушку». Я процитировал – с его согласия, конечно же, – строки из письма, полученного недавно от приятеля, коего в последние годы почему-то перестал видеть. Мне сообщали, что он «ушел в работу». Прочитав письмо, я убедился, что он стал законченным трудоголиком.

Казалосьбы, в нашей стране, где еще недавно, пожалуй, каждый второй относился к труду, как господин Обломов, то бишь из всех трудовых операций любил лишь перекур, перерыв на обед и «пора домой!», за такого энтузиаста, как мой приятель, можно порадоваться. Он твердо стоит на ногах. Его не испугают никакие кризисы. В любой ситуации он будет упорно работать, полагаясь лишь на себя, а не ждать помощи от властей, коллег, соседей, друзей… Так вот он – подлинный герой нашего времени? Человек, готовый все свое время посвящать добросовестной работе, чтобы обеспечить светлое будущее себе, своим близким и в конечном счете своей стране? Возможно, да, но мне самому как-то не хотелось бы превращаться в подобного «героя труда». Жизнь слишком коротка и разнообразна, чтобы тратить ее время на одни трудовые подвиги, пусть и приносящие пользу всем вокруг. Что-то во мне сопротивляется так поступать… Наверное, вновь пробудился не истребленный по ссй день обломовский дух. Стыдно в этом признаться, но чувствуешь себя порой каким-то лентяем, явившимся в нашу энергичную Москву из позапрошлого века!

Пытаясь понять происхождение своей всегдашней лени, – быть может, во всем виноваты гены или недостаток гормонов? – я принялся листать медицинские журналы и в конце концов наткнулся на вышедший недавно девяносто восьмой том альманаха «Дойчес эрцтеблат». Сотрудники Института психотерапии и медицинской психологии при Вюрцбургском университете Кристиан Шнайдер и Карл-Эрнст Бюлер – вот они, воплощенные Штольцы! – анализировали особенности отношения человека к труду.

Я весь превратился во внимание. Быть может, сейчас я i юйму, как стать «трудоголиком»! Моя жизнь раз и навсегда изменится к лучшему. Надо все же начать ее сызнова. Довольно обломовщины! Мой взгляд встретил слово «alcoholism». Оно было слишком понятно без перевода, и я невольно прочитал всю фразу: «Этот феномен, детальнее всего исследованный в США, по аналогии с «алкоголизмом» стали называть «workoholism». Человек, им одержимый, именуется «трудоголиком»…

Я отложил книжку и задумался. Пожалуй, подобные аналогии не предвещали ничего хорошего для моего приятеля, который весь «с головой и судьбой ушел в работу». В зеркале, заботливо поднесенном к его лицу двумя немецкими профессорами, отразилась отупелая физиономия законченного алкоголика, думающего лишь о том, как найти деньги на выпивку. Он просыпается, что-то попутно съедает и бредет к ближайшему ларьку. Перед ним тоскливый, почти бесконечный день, который надо убить. Он покупает бутылку и начинает пить. Теперь его день напоминает другие дни его жизни, такие знакомые и обжитые.

Мне опять вспомнился приятель. Если помешать ему? Если не подпускать его к компьютеру? Наверное, лишившись возможности работать, он будет бесцельно бродить по комнате или городу, ожидая, когда все вновь пойдет привычным чередом. Долгий, почти бесконечный, ничем не занятый деньбудет его пугать. Быть может, эта гнетущая тоска, этот страх перед жизнью заставляет его работать? Что за демоны втайне мучат трудоголиков? Я снова раскрыл клинический отчет герров из Вюрцбурга…

Точного определения этой мании пока нет. Некоторые исследователи выдвигают на первый план ее социальные аспекты. Для нее характерны неспособность человека действовать согласованно с коллегами и передоверять им часть работы. Нет, он стремится сделать всю работу сам; он не уверен в коллегах и не любит зависеть от них. То же самое происходит и в личной жизни: он старается не зависеть от своих близких, пренебрегает их мнением и в конце концов игнорирует их самих. Его личная и социальная жизнь все более обедняется.

«Долго переживал, мучился, – я вспоминал другое письмо моего приятеля, написанное по поводу какой-то истории, все подробности которой я, к сожалению, совершенно забыл, – но сейчас снова хочется жить легко, хотя к коллегам в ближайшее время, очевидно, буду относиться как к коварным хищникам – живым ловушкам, готовым уничтожить любого человека! Какое-то желание снова общаться с ними отпало, но крайней мере на некоторое время. Все- таки жаль, что ты живешь далеко в Москве, иначе успокаивал бы бедного, полусъеденного человека». Право, я не помню, что за история с ним случилась, но, судя по этим строкам, его социальная жизнь стала заметно беднее. Впрочем, сам он не грустил по этому поводу: «Пока удобно. Так что, не знаю, стоит ли снимать эти необычные доспехи»…

Подобное стремление замкнуться, отгородиться от других приносит успокоение. Человек все больше времени посвяшает работе. Она одна спасает его от любых проблем, поскольку всегда удается ему. В конце концов он начинает получать приятные эмоции лишь в процессе работы. Все прочие занятия и даже отдых не вызывают у него особой радости и зачастую кажутся лишь досадными помехами в работе.

Другие трудоголики, наоборот, работают лишь в силу необходимости. Им надо много и много трудиться, убеждают они себя, чтобы «поставить на ноги детей», «расплатиться с долгами», «жить, как живут все нормальные люди», но и у них постепенно вся жизнь сводится к работе; в свободное время их одолевает чувство вины, им кажется, что они что-то не успели, недоделали, а вместо этого лодырничают.

«Я вновь и вновь вспоминаю хитрую тактику возчиков: они вешали лошади на оглоблю пучок сена, и та всю дорогу бежала, стремясь ущипнуть хоть клочок», – признавался мой приятель, но, как миленький, сам каждый день спозаранку впрягался в это ярмо.

Различают несколько стадий этой – поверим на слово «псевдоштольцам» – болезни. Когда-то любой трудоголик был обычным человеком, просиживавшим на работе положенные часы. Он исправно (или не очень) исполнял свои обязанности, а потом спешил домой к друзьям или семье. Начиналось по-настоящему интересное для него время – его личное время. Но вот по какой-то причине работа стала выдвигаться на первый план. В часы досуга он все больше думал о ней. Теперь он задерживался на работе или брал кое-какие дела на дом. Конечно, свободного времени стало меньше; он торопился, чтобы побыстрее взяться за недоделанную работу; он стал опаздывать на приватные встречи, свидания, вечеринки, чтобы довершить «эту чертову текучку, а потом как следует отдохнуть». Его изменившееся поведение обижало близких. Начались раздоры; он чувствовал, что к нему стали относиться с заметным холодком. В свою очередь, он, человек увлеченный, уже не мог, как прежде, смотреть на «этих бездельников, готовых каждый вечер шататься по городу, сидеть перед телевизором или болтать о каких-то пустяках за бутылкой вина», У него есть любимое дело, у них – ничего. Он стал замыкаться. Тут, пожалуй, впервые в жизни он почувствовал, что «здоровье стало уже не то»: головные боли, боли в желудке… «Видимо, я слишком много работаю» – иногда думалось ему.

Так незаметно для себя человек очутился, сказали бы математики, в «седле» – в критической точке своей биографии. Вот-вот его увлечение превратится в манию. Он еще поглядывает по ту сторону стены, грозящей разделить его с людьми: «Как мне не хватает такого ежедневного (или хотя бы еженедельного) ничегонеделания в течение нескольких часов, когда, наконец, забываешь, куда ты спешишь, зачем ты спешишь». Что-то будет дальше?

Если наш персонаж – а на месте моего приятеля Moiyr оказаться многие – начинает чувствовать себя не в своей тарелке, внезапно оказавшись без дела, если занятие этим делом буквально взвинчивает его самооценку и – в его глазах – оправдывает прочие промахи и неудачи, тогда быть беде. Человек становится трудоголиком. Его поведение отличается все большей резкостью, жесткостью, агрессивностью. Правда, его мучат «какие-то пустяковые недуги»: депрессия, повышенное давление, гастрит, а то и язва желудка.

Если он не остановится, не свернет с избранного пути, его забавная мания обернется хронической болезнью. На этой стадии человек готов работать круглые сутки, хотя какие-то угрызения еще мучат его почти окаменевшую душу. Работая «без перерыва, без передышки, в абсолютном безмолвии», он в какие- то минуты просветления чувствует, что «все мы куда-то катимся, плывем, как тушки отравившихся рыб. И, право, мы все здесь пропитались этим ядом бесчувственной суеты».

Для трудоголика исчезает само понятие «свободное время». Все его время занято работой. В редких письмах, полученных мной от приятеля, непременны такие пассажи: «Я слишком увлекаюсь работой, и потому само понятие «личная жизнь» вытеснил куда-то на задворки сознания, превратил его в «лишнюю жизнь». От этого лишь грустнее становится иногда просыпаться и видеть, как вся жизнь куда-то пролетает, а ты словно сидишь в поезде, который совершает одно кругосветное путешествие за другим и никак не остановится, и ты никак не выйдешь, чтобы начать, наконец, какую-то жизнь. И с таким же нетерпением, как пассажир поезда, все ждешь нужной станции, а она отодвигается, пока, черт возьми, не будет: «Финиш! Приехали».

Одновременно у трудоголика растет раздражение. Он начинает все яростнее и злее относиться к тем, кто «ничего не делает, ни на что не способен, живет непонятно как». Личная жизнь, действительно, превращается в «лишнюю жизнь». Все его внимание сосредоточено лишь на работе; его перестают интересовать даже результаты его труда. Он живет по закону: «Процесс – все, результат – ничто». Его жизнь теряет последние признаки бесформенности, присущей любой человеческой жизни; теперь она жестко регламентирована на много дней вперед – дальше он не заглядывает. Работа превратилась для него в панцирь, защищающий от жизненных бед.

Впрочем, видимые успехи трудоголика обманчивы. Его организм устал, его чувства притупились. Все реже его посещают творческие озарения, удивительные фантазии, оригинальные мысли; он спешит – и не успевает думать. В работе он действует все рациональнее и однообразнее, все чаше ошибается; ему явно не хватает свежести, а также критичного отношения к себе. Он не соразмеряет свои силы; опьяненный прежними удачами, берет на себя гораздо больше, чем может выполнить и, конечно, не справляется с работой, сколько бы времени ей ни уделял. Он становится не надежен, не пунктуален.

Вот типичный «клинический портрет» современного менеджера, чересчур увлеченного работой: «Он столько лет пребывал на грани нервного срыва, что теперь постепенно начал сдавать. Его помощник посетовал, что N* «совсем помешался на работе, он не знает покоя». Из автомобиля он бросается в поезд, из поезда – в самолет, из самолета – в авто, не переставая руководить по телефону. Он целиком погрузился в мир своих призрачных фантазий и планов. Между тем он стал больным человеком, едва способным исполнять служебные обязанности. Еще два года назад врачи констатировали у него головные боли и легкое расстройство речи. Странные симптомы множатся. Чем только его ни пробуют лечить, не помогает. Добавляется и новая беда: память заметно слабеет, он забывает многие важные детали, едва способен сосредоточиться. Больной, рассеянный человек пытается в одиночку управлять множеством каких-то непонятных проектов и операций. Такой работник может лишь навредить интересам фирмы». Это описание, сделанное почти восемьдесят лет назад, не устарело по сей день.

Служебные промашки чередуются с нервными срывами. Хроническая стадия «трудоголизма» неминуемо ведет к инфаркту, инсульту, язвенной болезни.

Различают несколько типов трудоголиков. В худшем случае – я вкратце упомянул о таких людях – человек может не испытывать никакого удовольствия от работы, но «он повинуется долгу». Страх перед жизнью и свободой воли преврашается в страх потерять работу! Так, боязнь одиночества и безденежья заставляет иных женщин жить с нелюбимыми мужьями. Мой приятель относится к другой категории; ему работа в радость, но легче от этого ему не становится. Третьи страдают «запойным отношением к работе»; периоды апатии и депрессии сменяются у них лихорадочным энтузиазмом, когда они работают, как одержимые. Четвертые выглядят вполне заурядно, но, будучи предоставлены сами себе, начинают заниматься чем угодно, л ишь бы не сидеть сложа руки.

Пока ученым не вполне ясно, что превращает человека в трудоголика и заставляет променять радости жизни на серые, монотонные будни. Подвержены этому прежде всего люди определенного склада: они весьма честолюбивы; с детства они привыкли соревноваться с другими, например в учебе, и непременно побеждать. Первые ученики в классе, они и в жизни хотят остаться «первыми учениками», зачастую добиваясь этого выдержкой и терпением. Все свое время они тратят поначалу на то, чтобы добиться успеха, потом – чтобы поддерживать успех; времени на все прочее как всегда не хватает.

Часто сами родители приучают детей ценить прежде всего успех, первенство, а отстающих в «жизненной гонке» считать явными неудачниками. Дети проникаются мыслью, что любовь, почет, уважение выпадают лишь тем, кто бывает первым. Повзрослев, они готовы работать сутками напролет, лишь бы быть – в своем представлении – впереди остальных.

Порой свою роль играют конфликты в семье или партнерстве. Стремясь уйти от них, человек с головой погружается в работу. Не последнюю роль играет и чувство внутренней пустоты: человеку скучно наедине с собой, и он стремится занять свободное время какой-то работой. Постепенно в его жизни не остается ничего, кроме работы.

А вот меркантильные мотивы, по словам Шнайдера и Бюлера, играют маловажную роль. Если человеку страстно хочется разбогатеть, если он мечтает о том, как будет «лишь развлекаться, тратить бешеные деньги и ничего не делать», он постарается найти, скорее, незаконный путь обогащения, чем из года в год все свое время «вкалывать без перерыва». Наоборот, трудоголики часто становятся материально обеспечены и – не обращают на это внимания; они все так же работают изо всех сил. Деньги не приносят им счастья; неумолимый демон, овладевший их душами, побуждает их с первых же утренних минут вновь вспоминать о работе, и так каждый день.

Лечить трудоголиков трудно. Часто они не подозревают о том, что страдают определенной манией. Наоборот, они горды собой; они добились успеха; все у них идет по плану, как и должно быть. Лишь неудачи в работе и проблемы со здоровьем заставляют задуматься о том, что они делают что-то не так.

Трудоголик в чем-то сродни алкоголику или наркоману. Он не мыслит жизни без объекта своей мании. Однако лечить его следует совсем иначе. Двум последним, ежели они приступят к лечению, надо распрощаться с алкоголем, «колесами», «травкой». Трудоголику нельзя запретить работать. Кто будет содержать семью и его самого, если он, человек в полном расцвете сил, отныне обречен валяться на диване да рассуждать о смысле жизни? Разве что жене придется тянуть три работы кряду, превращаясь в «законченную трудоголичку»? Нет, больной по-прежнему будет трудиться, но ему надо найти разумный баланс между работой и отдыхом. Помогут различные виды психотренинга. Важно в первую очередь понять и признать, что в твоей жизни что-то не так и дальше жить так нельзя. Впрочем, признать не значит избавиться от своей мании. Из наезженной жизненной колеи трудно выбраться.

…В одном из писем, полученных от приятеля незадолго до того, как тот, кажется, «совсем помешался на работе», мне встретился странный совет, который так удивительно было услышать из уст преуспевающего программиста, что я воспринял его, скорее, как неудачную шутку, хотя теперь, задним числом, мне верится, что его слова были гораздо серьезнее, чем мне показалось поначалу:

«Как бы плохо тебе ни было, чаще повторяй про себя подобные трюизмы: «Утро вечера мудренее», «Как-нибудь все уладится», «Авось, все будет хорошо». Я понимаю, что ты возмутишься подобным «обломовским» советом, но ведь подумай, что очень часто (ты себе сотни примеров из своей жизни приведешь) многое разрешается (улаживается, успокаивается) и впрямь само собой, без какого-либо твоего усилия, просто потому, что «человек полагает, а Бог располагает»».

Вот только почему он сам не последовал этому совету? Неужели быть трудоголиком – и впрямь безнадежный диагноз? Последние десять лет мы напрочь вытравляем из себя всякую «обломовщину», но стали ли мы от этого счастливее?

В последней цитате, которую я приведу, мой приятель решительно пытается стереть всякую грань между собой и своими ровесниками, между собой и мной: «Десять лет назад я был беззаботен и полностью асоциален – выключен из общества, «как странник, посетивший сей мир». Потом с такой жизнью – хорошо это или плохо – я порвал и принялся участвовать во «всеобщих служебных гонках», но теперешняя жизнь под знаком слова «надо» меня тоже совершенно не радует, как и тебя».

ЭКСПЕДИЦИИ: ПОИСКИ И НАХОДКИ

Александр Волков

Воскрешение Трои

..Зачем так печально Слушаешь повесть о битвах данаев, о Трое погибшей?

Им для того ниспослали и смерть, и погибельный жребий Боги, чтоб славною песнею были они для потомков.

Одиссея, VIII, перевод В. Жуковского

Возможно, читателей Гомера не раз удивляло, что Троя лежала в стороне от моря. Ведь выгоднее было возвести город прямо на берегу моря. Увы, легендарные Гектор, Парис и Приам оказались «заложниками Природы». Когда-то Троя и впрямь была построена на берегу пролива, но речные наносы «отодвигали» берег от города. На карте показано, как менялась береговая линия на протяжении тысячелетии.

1 – 4000 – 3500 годы до новой эры;

2 – 3000- 2500 годы до новой эры;

3 – 1000 – 500 годы до новой эры:

4 – современная береговая линии.

5 – граница территории, охраняемой государством.

Светлая стрелка – направление ветра; темная стрелка – течение

Вначале был ветер. Не будь его, история сложилась бы иначе.

Над морем, на холме тысячи лет царил город – надменный, богатый, готовый постоять за себя. Вновь и вновь его окружали осадой, сравнивали с землей, но другие строители возводили другую крепость, шло время, и пламя войны пожирало ее снова.

Но город все-таки был и породил миф, воспевший его – его и героев, сражавшихся за него, богов, затеявших ради него распрю, сказочного деревянного коня, явленного на десятом году войны, чтоб принести граду гибель.

И раз был миф, то настал час, и сюда пришли искатели древностей, надеясь найти следы той памятной войны, и разжечь спор, что не решен и поныне: что общего было между троянским мифом и реальной историей города, стоявшего на холме? Что вообще известно о городе, который весь мир называет сегодня Троей? Как он выглядел, сколько в нем жило людей, кто им правил, как он менялся за тысячи лет?

Ветер дул с северо-востока почти круглый год, месяцами из Дарданелл не удавалось проплыть в Черное море. Ведь на бескилевых судах бронзового века еще нельзя было лавировать против ветра. Корабли останавливались в бухте неподалеку от Трои. Купцы месяцами ждали попутного ветра или, наняв проводника, перевозили товары по суше. В любом случае жители Трои от этого лишь выигрывали. Выгодное расположение их города сотни лет приносило троянцам богатства и власть.

Впрочем, росла и зависть соседей. Все чаще они стремились напасть на счастливцев. Не зря в течение одного тысячелетия ширина стен вокруг города увеличилась в пятнадцать раз. Возможно, каждому поколению жителей Трои доводилось защищаться от врагов в своей «троянской войне», сказал как-то немецкий археолог Манфред Корфман. Вот уже второй десяток лет он руководит новыми раскопками Трои.

Кто такие троянцы? Может быть, хетты?

После очень долгого перерыва раскопки Трои возобновились в 1988 году, они должны были продлиться пятнадцать лет и сейчас уже близятся к завершению.

Пора подвести предварительные итоги.

Большие споры вызвало заявление археологов, что, возможно, в бронзовом веке Троя была в десять раз больше, чем нам это известно из ранних сообщений археолошв, прежде всего Генриха Шлимана. В 1992 году к юго- западу от холма Гиссарлык, где сто с лишним лет назад он вел раскопки, был обнаружен ров, опоясывавший Трою. Он пролегал довольно далеко от городских стен, окаймляя территорию площадью 200 тысяч квадратных метров, тогда как сама Троя занимала всего 20 тысяч квадратных метров. Очевидно, он окружал Нижний город, заявил Корфман. Еще в 1700 году до новой эры здесь проживали тысячи людей. Возник Нижний город в середине III тысячелетия до новой эры, во времена Трои-11. Очевидно, Троя была куда более мо!ущественным городом, чем полагали прежде.

В 1994 году был найден еще один искусственный ров. Первый ров пролегал в четырехстах метрах от крепости, а второй – в пятистах. Оба они оказались почти одинаковыми: глубина – 1,5 метра; ширина – 3; оба являлись частью хорошо продуманной системы укреплений. Преодолеть такой ров на боевых колесницах, «танках бронзового века», было нельзя. За рвом, как полагают ученые, высилась деревянная стена или же стояли ряды заостренных кольев. Из-за этого ограждения обстреливали врагов. Правда, остатки частокола сегодня уже не обнаружить, но в «Илиаде» описано подобное сооружение:

Мысль безрассудная – гнать через ров с колесницами коней.

Он к переходу отнюдь неудобен: по нем непрерывно

Острые колья стоят, а за ними твердыня данаев.

Нам ни спускаться в окоп сей, ни в оном сражаться не должно,

Конным бойцам: теснина там ужасная, всех переколют.

(XII, перевод Н. Гнедича)

Кстати, уже в 1992 году немецкий геолог Эберхард Цанггер выпустил нашумевшую книгу «Атлантида – разгадка легенды». На ее страницах он утверждал, что Троя и была той самой мифической державой, о которой поведал Платон, а найденный ров, конечно же, «был одним из тех каналов», что окружали Атлантиду.

Подобных сенсаций много. Где только не искали Атлантиду! И в Северной Америке, в Бразилии, в шведском городе Упсале, в Сибири, на Канарских островах, в Южно-Китайском море, Северной Ливии, на Крите, Бермудских островах, в Гибралтаре, Эфиопии, Боливии, в Трое, Бретани, Англии, Ирландии – и это еще не полный список. Поразительно, но всякий раз авторы гипотез находят основания, и подчас довольно веские, подозревать погибшую Атлантиду именно в полюбившемся им месте.

Но, пожалуй, плодотворнее пофантазировать, какой могла быть Троя в середине II тысячелетия до новой эры – гомеровская Троя. Вот как мог выглядеть Нижний город, если довериться мнению Корфмана.

…Улочки так тесны, что едва продвигаешься вперед. Через каждую пару шагов громоздятся кучи товара. Купцы и мастеровые нахваливают свежие овощи, красное вино, оливковое масло, костяные гребни, микенскую керамику, оружие из бронзы.

От этого изобилия застит в глазах, а нужно смотреть в оба. Иначе непременно наступишь на пса или поросенка, что носятся всюду, или попадешь в лужи грязи, в кучи мусора. Мусора здесь в избытке. Город окутывает смрадная вонь от звериного помета, гниющей рыбы, дыма костров и сыроватой глины.

Но люди, кажется, этого не замечают. Они озабочены своими делами и пробираются сквозь толпу небрежно, даже высокомерно, как и положено жителям большого города. Лишь иногда они останавливаются что-то купить или послушать бродячего певца. который под звуки лиры декламирует сказание о жизни и подвигах героев. В эти минуты к ним можно приглядеться – пару столетий спустя их самих воспоют такие же бродячие певцы.

Местные мужчины носят короткие пестрые одежды, порой отороченные бахромой. На ногах у многих кожаные сандалии. Женщины одеты по критской моде. Щеки и губы подрумянены. Нет недостатка в украшениях – ожерелья из сердолика и фаянса, золота и серебра, серьги и браслеты из бронзы. Видно, город их богат.

Внезапно все бросаются в сторону, прижимаются к стенам – с грохотом проносится колесница в сторону Верхнего города. Там – крепость, лежащая на холме. Она огорожена мощными стенами, сложенными из каменных, хорошо обтесанных глыб. Отсюда, снизу, видны лишь крыши отдельных дворцов, что высятся над зубцами стен. По краю стен дозором проходят стражники. Там, в просторных. пышно убранных дворцах пребывают царь и вельможи. Вражескому войску никогда не пробиться туда.

…Время расцвета этого города, названного ныне Троей-VI, длилось четыреста лет. В ту пору он ничем не уступал таким знаменитым центрам культуры, как Микены и Тиринф. Но была ли Троя близка им?

В 1988 году раскопки Трои возобновились. Руководит ими немецкий археолог Манфред Корфман

Следующее открытие Корфмана вызвало не менее яростные споры, чем первое. В бронзовом веке, считал Корфман, Троя была частью анатолийской цивилизации, а вовсе не крито-микенской. она была форпостом Азии, нависшим над Европой, а не крупнейшим европейским городом…

Еще в 1995 году в Трое была найдена бронзовая печать с надписью – первый письменный памятник, встреченный здесь. Надпись выполнена иероглифами на лувийском языке. За полторы тысячи лет до новой эры лувийский язык был широко распространен на просторах Малой Азии. Им пользовались и хетты. Говорили ли на этом языке троянцы? По одной находке, безусловно, это нельзя утверждать, однако Корфман уверен, что жители Трои-VI по происхождению были лувийцами.

Лувийцы – это один из индоевропейских народов, которые наряду с хеттами около 2000 года до новой эры переселились в Анатолию. И, по мнению Корфмана, многие из предметов, обнаруженных в Трое, скорее принадлежат этой – восточной – анатолийской культуре, нежели греческой цивилизации.

Уже крепостные стены Трои напоминали анатолийские укрепления, а вовсе не микенские: книзу стены расширялись, вверху же, возможно, были зубчатыми; по периметру высились башни-надстройки. Оборонительный ров также хорошо вписывается в «восточный» облик Трои: именно в Центральной Анатолии и Северной Сирии, а никак не в микенской Греции, можно встретить подобные крепости с хорошо укрепленным и тесно застроенным «Нижним городом». И характер жилиш типичен именно для анатолийской архитектуры.

Культовые предметы, найденные в Трое, тоже хетгско-луви некого происхождения. Перед южными воротами Трои еще и сегодня видны четыре стелы, установленные на мощном каменном постаменте, у хеттов они служили символами бога-покровителя города. Наконец, на кладбище, устроенном близ городских стен, видны следы кремации. Такой способ погребения характерен для хеггов, а вовсе не для жителей Греции той эпохи. Как известно, до позднем инойского периода, то есть до 1400 года до новой эры, греки предавали тела покойников земле.

Опираясь на догадки филологов, Корфман – вот и третье открытие! – отождествил Ил ион (Трою) с городом или местностью Wilusa, что не раз упоминается в хеттских клинописных источниках. Вилуса находилась на северо-западе Малой Азии, примерно там же, где была Троя. «Теперь, – отмечает Корфман, – мы вправе с еще большей вероятностью отнести Трою (Илион) и ее жителей к хетго-лувийскому миру».

Это – важнейшее заявление, оно переворачивает все известные дотоле представления и имеет далеко идущие последствия. Исследователи Трои могут использовать хеттские источники. Возможно, нам удасться отыскать описания Троянской войны? Быть может, именно они были известны и Гомеру?

Троянские вазы удивительно напоминают древнекитоиские вазы

Как бы там ни было, нужно признать, что в бронзовом веке Малая Азия играла выдающуюся роль в мировой истории. Здесь соединялись Запад и Восток, европейские новации сливались с новшествами, принесенными сюда из Двуречья и Ближнего Востока. Местные жители впитывали новые идеи, развивали, совершенствовали их, обменивались ими с жителями соседних стран. Отсюда, через Трою и другие города на побережье Эгейского моря, новаторские идеи проникали в Грецию.

Это положение было не только выгодным, но и роковым. Троя обречена была пребывать между двумя нередко враждовавшими силами – микенскими 1реками и хеттами. Вновь и вновь к ее стенам устремлялись враги. Из-за Илиона вспыхивали войны. Подтверждение тому археологи обнаруживают в многочисленных следах пожарищ. Наконец, около 1180 года до новой эры Троя пережила некую катастрофу, после которой настали «темные века».

Город пришел в полный упадок. Впрочем, упадок и запустение воцарились во всем тогдашнем мире.

Троянская кольцевая ваза и похожая на нее корейская лампа

Между молотом и наковальней

Греки бронзового века – ахейцы, создавшие микенскую цивилизацию, – поддерживали тесные отношения с Троей еще с середины II тысячелетия до новой эры. В этом убеждает анализ керамики – важнейшего товара древности.

Греческая керамика микенской эпохи появляется на западном побережье Малой Азии около 1500 года до новой эры. Вскоре местные ремесленники в большом количестве подделывают «заморские штучки» – греческую утварь.

Новейшие находки свидетельствуют, что микенское влияние особенно сильным было в Милете, Эфесе, Клазоменах, а также в Трое. Иного и нельзя было ожидать. В это время Троя становится важным торговым центром Восточного Средиземноморья, крупным портом и основным перевалочным пунктом в торговле с народами Причерноморья.

Итак, с середины И тысячелетия до новой эры микенские греки поддерживали тесные отношения с Троей. Правда, можно лишь в общих чертах представить себе, как складывались эти отношения до знаменитой «Гомеровской войны». Археологи пока не отыскали городские архивы Микен. Гораздо лучше нам известны официальные документы хеттов. Вот и получается, что историю микенской Греции – Ахиявы, как она именуется в хеттских сообщениях, – нам приходится изучать лишь по материалам, найденным в Микенах, а также по письмам, которые отправляли из канцелярий Хаттусы, хеттской столицы, в Микены.

Ученые считают, что причина кроется в разном уровне развития письменной культуры. Если хетты давно использовали удобную клинопись, то микенские греки овладели письменностью – линейным письмом Б – самое раннее лишь в XV веке до новой эры. Они переняли его у критян после завоевания Кносса и приспособили к своему языку. Однако их грамота считалась «слишком вульгарной» для переписки с царями соседних стран. Поэтому вся их дипломатическая корреспонденция, очевидно, велась на общепринятой тогда клинописи. По крайней мере, правители Микен, переписываясь с хеттами, прибегали именно к помощи клинописи.

В одном из этих писем хеттский царь Хаттусили II жалуется царю Ахиявы, что тот не мог дать решительный отпор проискам некоего Пиямараду. Речь идет о внуке царя Арзавы, небольшого государства на западном берегу Малой Азии со столицей в Апасе (Эфесе). Его страна постоянно враждовала с хеттами, и в конце концов царь бежал в Ахияву, спасаясь от хетгской угрозы. Его внук, как явствует из письма, строил хеттам козни на всем побережье Малой Азии – от Вилусы (Вилиос/Илион/Троя) и Лазбы (Лесбос) до Миллаванды (Милет). Воины Пиямараду нападали на Вилусу и Лазбу, уводили их жителей в рабство и доставляли в Миллаванду, этот город был своего рода форпостом микенских греков в Малой Азии. Хаттусили хотел бы расправиться со своим врагом, но не мог схватить его, ибо тот всякий раз уплывал на корабле в Ахияву. Из письма видно, что правитель микенских феков хорошо осведомлен о набегах Пиямараду на Малую Азию.

Тем не менее в этом письме, полном жалоб и сетований, хеттский царь Хаттусили неизменно называет царя Ахиявы «своим братом», пусть это обращение и звучит всякий раз формально. Такой титул ставит правителя Ахиявы – «друга врага моего» – вровень с египетским фараоном и самим царем хеттов. Судя по этому письму, хетты и микенцы давно уже пребывали в переписке друг с другом. Были в их отношениях и напряженные моменты, были и более счастливые времена. Однако отношения поддерживались всегда.

К сожалению, письма самих микенских властителей, адресованные «хеттскому брату», до сих пор так и не найдены в архивах Хаттусы. Поэтому мы можем лишь по косвенным фактам реконструировать отношения между двумя странами.

Из всех возможных фактов остановимся на одном – географических названиях. В Микенах и других городах Греции найден целый ряд глиняных табличек с надписями, сделанными линейным письмом Б, где так или иначе упомянуты выходцы из Малой Азии. Сведения о них приводит немецкий историк Иоахим Латач в своей книге «Троя и Гомер», вышедшей в 2001 году.

Всякий раз речь идет о чужеземцах, попавших в Ахияву. Все названия свидетельствуют о том, что жизнь микенских греков задолго до «Троянской войны» была тесно связана с Малой Азией и с Троей. Очевидно, греки нередко совершали разбойничьи походы, нападая на побережье Малой Азии и соседние острова и вывозя оттуда добычу – пленников.

Пока не обнаружено никаких упоминаний о женщинах, увезенных в рабство из Ахиявы, например, из Пилоса, Микен или «семивратных Фив». Наблюдается односторонняя экспансия: только с запада на восток – из Ахиявы в Малую Азию, но никак не наоборот.

В XIII веке до новой эры эта экспансия, или попросту грабительские набеги – обыденное явление. Это видно, например, из договора между хеттским царем Тудхалийей IV и его «вассалом» Саусгамувой из Амурру, заключенным в 1220 году до новой эры. В этом договоре хеттский царь требует не только торговой блокады Ахиявы, но и решительно исключает ее правителя из традиционной «формулы царей», в которой упоминались «цари Хатти, Египта, Вавилона, Ассирии и Ахиявы». Этот жест, несомненно, означает не только охлаждение и недовольство политикой феков, но и самую настоящую вражду с ними. Она положила начало войне.

Была ли Троянская война?

Известный хеттолог Тревор Брюс (Bryce), выпустивший в 1998 году книгу «Царство хеттов», приводит ряд доводов, из которых следует, что историческая основа «Илиады», поэмы о Троянской войне, не вызывает сомнений.

Однако, продолжает Брюс, самой «Троянской войны», пожалуй, не было. Был лишь ряд грабительских набегов, разбойничьих походов или военных экспедиций. А в памяти потомков эти события слились в одну долгую войну, длившуюся – почему бы нет? – десять лет кряду. Возможно, вместо одной большой войны был десяток походов, один из которых увенчался взятием и разрушением Вилусы-Илиона. Возможно, некоторыми из этих походов руководили племенные вожди, которых звали Одиссей, Ахилл, Аякс, Менелай, Агамемнон. Сам Брюс полагает, что гомеровский эпос описывает события, протекавшие на протяжении ста с лишним лет.

В памяти рапсодов и аэдов, разносивших по городам и весям рассказы о славном прошлом, эти события слились воедино. И «Илиада», возможно, начиналась с разрозненных песен, своего рода саг, воспевавших походы отдельных вождей феков к берегам Малой Азии. Поэме, очевидно, предшествовал цикл героических песен наподобие жест о Карле Великом или былин о киевских богатырях.

Можно добавить, что возвращение домой после удачного похода тоже было сопряжено с риском. Ахейцы, эти норманны античности, подчас скитались по всему Средиземному морю, сталкиваясь с дикими племенами, населявшими отдельные острова и побережья. Из этих приключений выкристаллизовалось историческое ядро «Одиссеи» – другой великой поэмы Гомера, все еще принимаемой за сказочный вымысел.

С другой стороны, не менее велика вероятность, что за цветистой канвой «Илиады» скрывается не множество «булавочных уколов», а один великий поход. Свои доводы в защиту Гомера приводит немецкий археолог Вольф- Дитрих Нимайер, участник раскопок Милета.

Археологические находки доказывают, что во второй половине XIII века до новой эры в Милете произошла смена власти: сторонников ахейцев потеснили ставленники хеттов. Нимайер пишет: «Миллаванда, или Милет являлась форпостом Ахиявы на юго-западном побережье Малой Азии. Именно отсюда ахейцы вмешивались в политические события, протекавшие в Малой Азии, поддерживали врагов и мятежных вассалов Хеттской державы, хотя и редко предпринимали военные походы. К сожалению, мы не знаем, каким образом во второй половине XIII века ахейцы были изгнаны из Малой Азии и как Миллаванда оказалась под хеттским господством. Вероятнее всего, Тудхалийя IV решил искоренить этот постоянный очаг опасности, находившийся почти на фанице с Хеттской державой».

Недавнее открытие, похоже, подтверждает эту смену власти в Милете. В июне 2000 года археолог Аннелизе Пешлов обнаружила хетте кую надпись в Латмосских горах, в районе Милета, на перевале, который вел из глубины Анатолии в этот город. В то время подобные наскальные надписи – непременно с изображением хетгекого царя – служили сигналом всем сопредельным странам: «Здесь правят хетты». Найденную надпись еще предстоит точно датировать. Однако уже сейчас ясно, что хетты претендовали на власть над Милетом.

Итак, второй возможный исторический сценарий «Илиады» развивается в более привычном нам русле. Во второй половине II тысячелетия до новой эры Ахиява усилила натиск на восточную часть Средиземноморья. В XV веке микенские греки нападают на Крит. Минойцы утрачивают ведущее положение в Эгейском регионе и теряют статус великой морской державы. Под влияние греков подпадают и союзники критян в Малой Азии. С этого времени ахейцы надежно обосновались в Милете. Отсюда они пытаются расширить свою область влияния. Греки наносят удары по окраинам Хеггской державы, ведь в ту пору в зависимости от хеттов пребывает не только большая часть Малой Азии, но и острова, лежащие у ее побережья. Однако этот натиск окончился ответным ударом хеттов. Ахиява потеряла свой форпост в Малой Азии – Милет. Правитель Ахиявы с трудом воспринял эту неудачу. Вот уже несколько столетий ахейцев крайне интересовала «житница Малой Азии».

Сам Милет, со стратегической точки зрения, был довольно уязвим. Поэтому греки попытались завоевать плацдарм в другой части полуострова, а именно – в Трое. Этот богатый, цветущий город давно привлекал внимание греков. Они устремились в поход…

Есть и другие сценарии. По мнению Корфмана, произошло землетрясение. Оно и решило судьбу Трои. Известно, что важнейшую роль в древней легенде играет «троянский конь». Но греки, считает Корфман, посвятили его Посейдону, потому что в греческой мифологии Посейдон считался «колебателем земли». Именно этот бог сотрясает землю, повергая народы в ужас. Тогда вполне возможно, что Гомер под видом загадочного коня изобразил страшное стихийное бедствие – землетрясение, сокрушившее стены крепости Трои.

После падения Трои и краха Хеггской державы (около 1175 года до новой эры) натиск греков усилился. Около 1100 года до новой эры начинается греческая колонизация. Отныне на протяжении нескольких столетий она протекает в одном и том же направлении. «Вперед – в Малую Азию!»

Итак, даже самые последние археологические экспедиции еще не позволяют окончательно восстановить сценарий Троянской войны. Однако никак не отрицают, что за троянским эпосом скрывается история греческой экспансии против крупной державы, лежавшей на западном берегу Малой Азии и мешавшей им в борьбе за власть над этим регионом.

Наоборот, последние археологические изыскания убеждают, что война за Трою – важнейший стратегический пункт того времени – была. Все новые и новые находки укрепляют ученых в этом мнении. Предстоит понять, как она протекала.

Древняя Троя находится сейчас в центре внимания археологов, хеттологов, лингвистов, анатолистов, эллинистов. Прежнее незнание исчезает. Подлинная история Троянской войны, вполне возможно, будет написана уже в ближайшие годы. Разгадка тайны, как никогда, близка. Сомнений не остается – Гомера надо читать серьезно, как исторический документ.

В оформлении статьи использованы иллюстрации предметов, найденных в Трое

Троянская война все еще продолжается

Итак, в конце восьмидесятых годов Манфред Корфман приступил к новым раскопкам Трои. Средства для экспедиции выделил концерн «Daimler Chrysler». За минувшие годы была обследована территория площадью почти 300 тысяч квадратных метров.

Весной 2001 года Корфман организовал грандиозную выставку «Троя: мечта и явь». Она с успехом была показана в ряде немецких городов. В одном только Штутгарте ее посетили 250 тысяч человек.

Впрочем, ряд коллег Корфмана выступили с резкой критикой. Его ядовито именуют «Деникеном от археологии». Корфман холодно парирует эти выпады, называя их «недостойными новой войны за Трою».

Встречаются и довольно веские доводы. Так, в конце июля 2001 года историк из Кельнского университета Карл-Иоахим Хелькескамп справедливо заметил, что «все эти компьютерные модели Трои, показанные на выставке, создают у зрителей определенные стереотипы, в то время как сами ученые пока еще не пришли к единому мнению по данным вопросам».

Так, по мнению Корфмана, в XIII-XII веках до новой эры, в канун «Гомеровской войны», Троя стала крупнейшей метрополией и важным торговым центром, где проживало свыше десяти тысяч человек. Однако «опубликованные пока результаты раскопок не доказывают, что вокруг крепости Троя существовал Нижний город», – возражает Хелькескамп. Плотные ряды домов у подножия горы, по его словам, «чистая фикция». Корфман якобы дурачит публику, выдавая свои выдумки за научно проверенные данные.

Другой историк, Юстус Кобет, отмечает, что Корфман «пока не нашел» ни храмов, ни торговых лавок, ни складов, без которых была бы немыслима жизнь древневосточной метрополии. По его словам, на рубеже XIII-XII веков до новой эры Троя вовсе не была окружена обширными кварталами, где жили ремесленники и простолюдины. На территории «вымышленного Нижнего города» располагались лишь отдельные садовые домики да конюшни. «Из трех ям, выкопанных под сваи, компьютерщики, – иронизирует Кобет, – воздвигли целый квартал».

Итак, противники Корфмана, как, впрочем, и он сам, считают, что во II тысячелетии до новой эры в Трое располагался дворец местного правителя, обнесенный мощными крепостными стенами. Однако, по мнению оппонентов, Троя была своего рода городом-государством, власть ее распространялась лишь на ближайшие окрестности, и никакого важного исторического и политического значения город этот не имел.

Корфман считает своих оппонентов «кабинетными учеными». Они не вправе судить о значении сделанных открытий, пребывая в стороне от них: «Достаточно сесть в самолет и прилететь сюда, чтобы увидеть Нижний город и полюбоваться на обнаруженные здесь каменные дома».

«Глядя на голые стены, вообще не увидишь прошлое» – полемизирует с ним Франк Кольб, историк из Тюбингена. Нельзя интерпретировать результаты раскопок, не ознакомившись с керамикой и мелкой утварью. «Корфман же избегает любых публичных дискуссий».

Впрочем, понять психологию Корфмана можно. «Если из года в год не радовать своих спонсоров сенсациями, – подводит итог перепалке Кобет, – то можно оказаться в ужасном положении».

Хронология Трои

Ранний бронзовый вен

2900 – 2300 годы до новой эры: Троя-I, II, III.

Троя-1 была обычной деревней, обнесенной стеной. В Трое-II появляется царский дворец. Именно здесь Г. Шлиман нашел золотые сокровища. Вокруг крепости возникает Нижний город.

Важнейшие события культуры этого периода в Малой Азии: качество бронзовых сплавов улучшается; развивается торговля с отдаленными странами; появляется письменность; строятся большие здания в форме мегарона; применяется гончарный круг; разводятся тонкорунные овцы; изготавливаются первые мечи. Происходит классовое расслоение общества. Формируется элита.

Средний бронзовый век

2300- 1700 годы до новой эры: Троя-IV и V.

В 2300 – 1800 годах культуры раннего бронзового века охватывает кризис. В Греции и на островах Эгейского моря происходят беспорядки и мятежи, многочисленные племена начинают мигрировать. Меняются торговые пути в восточной части Средиземного моря. Около 1900 года начинается возвышение Крита. В это время индоевропейские племена вторгаются в Анатолию, возникает Хеттская держава.

1700 год до новой эры: Троя-VI и VIIa, 1700 -1150 годы.

Расцвет Трои. Город становится торговыми воротами из Азии в Европу. Идет интенсивный обмен идеями и новациями. Около 1600 года появляются легкие, маневренные колесницы. Развивается коневодство. Появление тарана. Строительство крепостных стен. Бронзовое оружие. Оружие, эффективно поражающее противника на дальнем расстоянии. Хетты «изобретают» дипломатию. Дальнейшее развитие письменности.

Около 1600 года начинается возвышение Микен.

Поздний бронзовый век.

1450 год до новой эры: закат минойской культуры на Крите.

1250 год до новой эры: разрушение Трои-VI.

1180 год до новой эры: последняя война за Трою (VIIa).

Железный век

1200 – 800 годы до новой эры: «темные века».

Рушатся державы бронзового века. Война сокрушает и пелопонесские Микены, и хеттскую Хаттусу, и левантийские города-государства, в частности Угарит. Происходит массовое переселение народов. В восточной части Средиземноморья культура приходит в упадок. Письменность утрачена. Гончарный круг забыт. 800 год до новой эры: на холме Гиссарлык греческие поселенцы основали город Илион (Троя-VIII).

730 год до новой эры: Гомер пишет «Илиаду».

700 год до новой эры: архаическая эпоха.

480 год до новой эры: классическая эпоха.

85 год до новой эры: под властью Рима оказывается город Илиум (Троя-IX). Со временем он становится городом-памятником. Сюда приезжают, чтобы воздать почести богам и героям. Развалины крепости оберегают как святыню.

1871 год: Шлиман приступает к раскопкам Трои.

1938 год: раскопки Трои прекращаются.

1988 год: Корфман приступает к раскопкам Трои.

Использованы материалы журналов «Bild der Wissenschaft», «Spiegel».

ЖЕНСКИЕ ИСТОРИИ В ИСТОРИИ

Александр Голубев

Леди, которая не сворачивает

– Для меня основное в политикене политическая теория, а люди, и то, как они хотят прожить свою жизнь.

М. Тэтчер, 1979 год

Маргарет Тэтчер – первая женщина премьер-министр Великобритании, дольше всех пребывшая у власти в XX столетии. О ней написаны горы книг и научных исследований. Ее биографии, за редчайшим исключением, откровенно апологетичны. И даже критики признают, что она «оказала глубокое и долгосрочное влияние на британскую политику». Не случайно одна из наиболее основательных ее биографий так и называется – «Революция Маргарет Тэтчер».

И вместе с тем ни один премьер-министр, по крайней мере с 1945 года, не подвергался столь яростным нападкам, не вызывал такого активного неприятия. Словом, все оценки ее деятельности – или восторженные, или резко отрицательные. Создается впечатление, что Тэтчер уже при жизни превратилась в некий политический символ, за которым трудно рассмотреть даже не женщину, а реального политического деятеля. И все-таки попробуем это сделать.

Обычно рассказ о ней начинается с описания взглядов и личности бакалейщика Альфреда Робертса, в семье которого 13 октября 1925 года родилась вторая дочь – Маргарет Хильда Робертс. Он был, что называется, «человеком, сделавшим себя». Начинал приказчиком, а кончил преуспевающим торговцем, владельцем двух лавок. Не получив систематического образования, принимал активное участие в работе муниципалитета в своем городке Грэнтам (графство Линкольншир), пользовался популярностью как методистский проповедник.

Дети в семье Робертса воспитывались в самых строгих правилах. По воскресеньям запрещалось играть или развлекаться, зато обязательно было посещение церкви. «Мы были методисты, а методист – значит метод. Нас учили, и очень подробно, тому, что есть хорошо, и что есть плохо», – вспоминала впоследствии М. Тэтчер. Как же глубоко врезались в ее человеческое существо наставления проповедника Робертса, высоко ценившего такие качества, как упорство и трудолюбие, благочестие и добросовестность, если следы этих наставлений до сих пор можно встретить в речах его дочери!

По своим политическим воззрениям Робертс был скорее традиционным английским либералом. Он живо интересовался происходящим в мире и сумел привить этот интерес Маргарет. Именно от отца Маргарет унаследовала и философию индивидуализма, и прочные антикоммунистические взгляды. Ее кумиром, конечно же, стал У. Черчилль. А олицетворением зла – Гитлер и его тоталитарный режим, а также в некоторой степени… местные лейбористы, которые, по ее мнению, тоже стремились к созданию тоталитарного общества, а тем временем сумели-таки выжить бакалейщика Робертса из муниципалитета.

В школе Маргарет быстро стала первой ученицей. Многие одноклассники, вспоминая ее, рисуют почти идиллический образ: трудолюбивая, организованная и очень честная девочка, спортсменка, капитан хоккейной команды (!), хороший товарищ… Другие фыркают: Маргарет всегда отличалась снобизмом. Учителя обычно отмечали ее логику и умение рассуждать. Как бы то ни было, а Маргарет Робертс повезло: она получила стипендию для поступления в старейший английский университет Оксфорд и первой в своей семье получила высшее образование. Это было первое в ее жизни крупное везение, но далеко не последнее.

Она интересовалась политикой и юриспруденцией, но училась на химическом факультете – работу найти было нелегко, а химики пользовались спросом. Выделялась не столько успехами в учебе, сколько консервативными взглядами, что было необычно для студента тех лет. Уже с третьего курса Маргарет была председателем Консервативной ассоциации университета и мечтала заняться политикой всерьез.

Дважды, в 1950 и 1951 годах, она участвует в выборах в качестве кандидата от консерваторов, впрочем, в безнадежных, чисто лейбористских по настроениям округах, откуда консерваторов в парламент не избирали никогда. Это было просто тренировкой для начинающего политика. Однако и тут ей повезло: в ходе предвыборной кампании она знакомится с местным бизнесменом Деннисом Тэтчером и вскоре выходит за него замуж. Замужество оказалось удачным, хотя Деннис был старше жены на десять лет. Теперь Маргарет могла не беспокоиться о заработке: состояние мужа оценивалось в несколько сотен тысяч фунтов.

Выйдя замуж, М. Тэтчер самостоятельно изучает право. В это время она ждет ребенка, но уже через несколько месяцев после рождения близнецов Марка и Кэрол сдает экзамен на звание адвоката.

Через несколько лет Маргарет опять становится кандидатом в члены парламента, только на сей раз уже в надежном консервативном округе Финчли, в пригороде Лондона, и на первых же выборах одерживает победу, с 1959 года представляя этот округ в палате общин.

Еще через два года она – один из младших министров, а через десять лет – член кабинета министров. Ее заметили: жесткий, логический ум, прекрасное знание финансовой политики, особое внимание к деталям и необычайное трудолюбие – не заметить все это довольно трудно! Известно же, например, что она тщательно изучила все бюджеты английского правительства за двадцать лет…

Но это далеко не все. Выбирая между принципом и властью, Тэтчер всякий раз выбирала власть. Когда в 1961 году тогдашний премьер-министр Г. Макмиллан предложил ей впервые незначительный пост в правительстве, совершенно не отвечавший ее склонностям, она сразу же сомасилась, пояснив коллегам, что второй раз могут и не предложить. Она предпочла оставаться в составе кабинета и проводить политику, противоречащую ее собственным взглядам. Так было и раньше: она страстно желала войти в большую политику! Что же касается образа «убежденного политика», то он создавался в первую очередь за счет весьма радикальной риторики, характерной скорее для консерватора-провинциала. Говорят, ее будущий ближайший политический союзник К. Джозеф при первом знакомстве с ней назвал Тэтчер «подлинным примитивом», живым воплощением фундаментальных ценностей консерватизма.

В 1974 году консерваторы дважды проиграли выборы, и после двойного поражения пребывали в состоянии шока. Росло недовольство лидером партии Э. Хитом. А тем временем Тэтчер стала «теневым» министром финансов…

Именно в этот момент всеобщей растерянности Тэтчер, которую почти никто не считал возможным претендентом, сделала шаг вперед, выдвинув свою кандидатуру. Ее убеждения вызывали симпатию у большинства тори. Будучи жестким полемистом, Тэтчер, тем не менее, сохраняла хорошие отношения с коллегами. Но были у нее и существенные слабости – отсутствие собственных оригинальных идей и не слишком развитое чувство юмора. Но на чашу весов она бросила два своих выдающихся качества – волю и решимость. В сущности, именно они в сочетании с превосходной политической интуицией позволяли ей добиться успеха.

Но… Помимо всего, ей потрясающе везло! И сейчас, в третий раз, тоже – она оказалась в нужном месте в нужное время.

При голосовании она получила 146 голосов – свыше 50 процентов – и стала лидером Оппозиции Ее Величества. «Почему вы победили?» – спросил ее журналист. «По заслугам» – отрезала Тэтчер.

В те дни, вспоминает лейбористка Б. Касл, Тэтчер выглядела лучше, чем обычно, «она была влюблена, влюблена во власть, в успех и в самое себя…»

– Я действительно думаю, что мы завершили возрождение философии и принципов свободного общества.

Именно для этого я и живу.

М. Тэтчер, 1979 год

Консерваторы оставались в оппозиции до 1979 года. Именно в это время сформировалось и определилось окончательно то политическое течение, которое вскоре было названо «тэтчеризмом», та платформа, на которой Тэтчер сумела вначале объединить консервативную партию, а затем трижды победить на выборах.

Великобританию в семидесятые годы журналисты резко, но не без оснований называли «больным человеком Европы». Здесь темпы роста были ниже, чем у основных соперников, производительность труда росла медленнее, накапливалось отставание в разработке новых технологий, заметно росла безработица. А считалось, что партия, допустившая рост безработицы, обречена на выборах.

Но главным врагом оставалась инфляция, перешагнувшая через десятипроцентную отметку, это вызывало наибольшее раздражение у избирателей.

И конечно, еще одно – рост налогообложения.

Наконец, Великобритания после 1945 года быстро и неотвратимо теряла статус великой державы. Это было неприятно, страдала гордыня британцев. В шестидесятые годы пришлось вообще распроститься с Британской империей, на смену пришло аморфное Британское Содружество. В обществе нарастало недовольство.

Ответом на эти настроения и явился тэтчеризм. В основу экономической политики легла теория М. Фридмана – «монетаризм». Она провозглашала полный отказ от расширения государственного вмешательства в экономику, роста сферы социального обеспечения и поддержания полной занятости. Этим путем достигалась главная цель – ограничение инфляции. Но – предлагалось положиться на действие законов рынка.

Концепция привлекла Тэтчер простотой, логичностью и вполне отвечала ее взглядам. Тэтчер находилась под влиянием трудов видного философа и социолога фон Хайека, который утверждал, что политическая свобода достижима лишь в условиях «свободного предпринимательства» и что стремление к равенству или «социальной справедливости» – главный враг свободы. Поэтому создание развитой системы социального обеспечения – так называемое государство благосостояния – рассматривалось им как шаг на пути к тоталитаризму.

И это отвечало объективным потребностям британской экономики. Мелкие и средние фирмы, получив свободу рук быстрее, чем неповоротливые гиганты, особенно в национализированном секторе, могли перейти к новым технологиям. А снижение государственных расходов и налогообложения повышало норму прибыли, это должно было привлечь в страну новые капиталы.

Но поскольку сокращалось социальное обеспечение, закрывались неконкурентоспособные предприятия, наносился удар по рабочему классу – шахтерам, металлургам, судостроителям. Уровень жизни резко снижался у трети населения страны. Однако консерваторы сознательно шли на это: для победы на выборах им требовались голоса другой, большей части, которая выигрывала от программы.

Консерваторы опирались на старую английскую традицию противопоставления индивидуализма и коллективизма, объявляя коллективизм абсолютным злом. «Основные побуждения и инстинкты подавляющего большинства свободных мужчин и женщин ничего не имеют общего с коллективизмом» – заявила однажды М. Тэтчер. Что ж тут возразишь?

Тэтчеризм декларировал стремление возродить «викторианские ценности» – усердие, бережливость, стремление опереться на собственные силы, предприимчивость. Вот оно, отцовское воспитание! Затем – одновременно с укреплением традиционной морали – укрепить закон и порядок, ужесточая законодательство, усиливая полицию.

Тэтчер выступила за жесткую политику в отношении иммиграции «третьего мира». Это входило в ее концепцию борьбы с «социализмом», которого она, как огня, боялась, считая, что он надвигается на Британию. Вообще одна из главных целей была «покончить с социализмом» в Британии и ограничить его распространение в мире.

Если проанализировать речи Тэтчер, можно почерпнуть массу интересного. Например, она никогда или очень редко употребляет абстрактные термины — «монетаризм», «этатизм» и т.д. Она всегда говорит конкретно, словами, вызывающими самые привлекательные ассоциации, например: «здоровые деньги», «дух предприимчивости», «большое государство».

Излюбленный ее стереотип – сравнение национальной экономики и домашнего хозяйства. Сама она постоянно в интервью подчеркивала, что даже став лидером партии, по-прежнему готовит мужу завтрак, любила фотографироваться у плиты или с веником в руке. И в экономике она стремилась предстать рачительной хозяйкой, которая сводит приход с расходом и не тратит деньги зря. И стереотип этот прекрасно работал, хотя совершенно понятно, что экономика страны подчиняется иным законам, нежели домашнее хозяйство.

«Это дорога, по которой я полна решимости идти. Это путь, которому я должна следовать. Я зову всех, в ком есть дух – гордых, непоколебимых, юных сердцем, встать и присоединиться ко мне, чтобы идти вперед», – говорила Тэтчер в 1981 году. Понятно, что слова ее больше пристали средневековому пророку, чем современному политику, но… она, возможно интуитивно, опиралась на веру и эмоции, а авторитарный характер заявлений исключал сомнения в поисках истины.

Тэтчер сознательно и решительно упрощала сложнейшие проблемы, и это оказалось полезно для политика.

Мифологичны были и ее внешнеполитические взгляды – в мире происходит глобальная борьба между демократическими и недемократическими странами, которая объясняет буквально все происходящее в любом регионе и может окончиться лишь полной победой одной стороны. Но все это, что важно, не было имитацией, созданием «имиджа», напротив, именно очевидная искренность убеждений Тэтчер привлекала к ней людей. Словом, за годы пребывания в оппозиции Тэтчер сумела заявить о себе и очень многих сделать союзниками. Оставалось ждать случая.

– Я не обещаю вам ничего, кроме больших плодов собственных усилий… Я не политик cоглашатель и не политик-прагматик.

Я -убежденный политик.

М. Тэтчер, 1979 год

Зима 1978-1979 годов была названа в Англии «зимой несогласия». Политика «социального контракта», которую проводили лейбористы, окончилась провалом. Целый ряд профсоюзов, в первую очередь муниципальные служащие, объявили забастовку. Оказались парализованными медицинская и пожарная службы, мусор не убирали, в домах отключалось отопление. Возмущению населения не было предела.

Правящая партия не располагала надежным большинством в палате общин, и когда весной 1979 года лидер оппозиции Маргарет Тэтчер внесла вотум недоверия правительству, малые партии присоединились к консерваторам, и вотум прошел благодаря одному голосу. По иронии судьбы один член парламента, лейборист, как раз лежал при смерти; если бы он смог добраться до парламента и проголосовал, правительство удержалось бы. Но приходилось идти на новые выборы теперь, когда в памяти избирателей еще свежа была «зима несогласия». Тэтчер вновь повезло.

Но главное, конечно, было в другом. Идеология Тэтчер, ее личность, характер, риторика оказались востребованными. К тому времени Британию уже много лет называли «больным человеком Европы». «Что-то нужно менять» – такие настроения, знакомые нам по началу восьмидесятых годов, доминировали в Британии семидесятых. Требовались жесткие, непопулярные меры, чтобы если не переломить (а это и не удалось), то хотя бы затормозить и ослабить негативные тенденции в экономике и социальной сфере. Не случайно многие сторонники сравнивали Тэтчер и тэтчеризм с горьким лекарством, которое, однако, необходимо принимать. Именно соответствие смелой риторики общественным ожиданиям, а гораздо более прагматичной и осторожной политики Тэтчер реальным потребностям страны и предопределили конечный успех тэтчеризма.

Голосовали не столько за нее, сколько против «зимы несогласия». Консерваторы, которые, как ни странно, на выборах выступили в качестве «партии перемен», получили около 45 процентов голосов и прочное большинство в палате общин.

Весной 1979 года карьера М. Тэтчер достигла своего апогея. Именно на посту премьер-министра она добилась наибольших успехов, не говоря уже о том, что сам этот пост – предел мечтаний каждого английского политика. Она получила возможность реализовать свою программу и войти в историю Британии как спасительница от социализма, как первая женщина – премьер-министр. Еще до выборов она заявила, что для реализации своей программы ей потребуется не более двух сроков, то есть десять лет. Ей будет дано три.

В первые годы ее правления мало кто верил, что она продержится два срока. Ни одной поставленной новым правительством цели не было достигнуто. Рост безработицы сводил все успехи на нет. (Три или четыре, по данным профсоюзов, миллиона человек.) Заметно снизилось потребление. Правда, несколько оживился мелкий и средний бизнес, но резко выросло число банкротств.

«Люди Хита», с которыми она не могла не считаться, выступали против политики «монетаризма» и уже после первых признаков спада в экономике стали требовать от премьер-министра поворота на 180 градусов. Тэтчер всегда обращалась к рядовым членам партии через голову партийной верхушки, она заявила им на партийной конференции 1980 года под гром аплодисментов: «Эта леди – не для поворотов!». Теперь ее стали называть «леди, которая не сворачивает».

Новый бюджет, а также ряд мер, принятых против профсоюзов, несколько подняли престиж правительства. И все же в конце 1981 года Тэтчер заработала титул «самого непопулярного премьер-министра столетия» – ее деятельность одобрили всего 25 процентов избирателей. Но уже через год этот показатель был свыше 49 процентов! Что же произошло? В апреле 1982 года аргентинские войска высадились на Фолклендских островах.

– Дух Южной Атлантики – это высший дух Британии.

М. Тэтчер, 1982 год

До весны 1982 года о Фолклендских островах знали, вероятно, только профессиональные географы. Тем не менее эти каменистые клочки суши в Южной Атлантике уже полтора столетия служили предметом спора между Великобританией и Аргентиной. Впрочем, население этих островов (около двух тысяч человек, потомки английских переселенцев) высказывалось за Британию, но военная хунта, правящая тогда в Аргентине, решила применить силу.

Бесспорное нарушение международного права, безусловно, и резкая реакция Великобритании были оправданы. Другое дело, что можно было все же попытаться избежать эскалации вооруженного конфликта. Тэтчер, однако, с самого начала постаралась превратить этот малозначительный конфликт в событие чуть ли не вселенского масштаба, включив его в общий контекст борьбы Добра и Зла. Доказывая тогдашнему госсекретарю США А. Хейгу необходимость оказать поддержку Великобритании, она ссылалась на то, что безнаказанность агрессии приведет к поражению всей западной демократии в глазах «тоталитарного Востока». И в одночасье Фолклендские острова превратились в символ британского величия! Туда были отправлены войска, аргентинцы капитулировали, и Тэтчер во всеуслышание объявила, что «Британия вернула себе приставку «Великая».

Взрыв патриотизма порой с шовинистическим оттенком сразу же превратил Тэтчер из самого непопулярного премьер-министра столетия в признанного общенационального лидера. На самом деле, риск был велик, экспедиционные силы потеряли несколько кораблей, и все военные признавали: еще один-два корабля, и пришлось бы возвращаться, что означало бы провал правительства Тэтчер, во всяком случае, поражение на выборах. И, тем не менее, мужество и решительность Тэтчер оправдали себя, везение вновь ее не подвело, и теперь ее победа не вызывала сомнения.

Снова Тэтчер цвела и хорошела, снова была влюблена во ачасть. Именно власть давала ей возможность с новой решимостью взяться за свою программу. К 1987 году почти 20 процентов населения владели хотя бы небольшими пакетами акций – против 7 процентов в 1979 году. Создавалась столь любимая ею «демократия собственников», ее надежная опора. В экономике намечался подъем, и жизненный уровень повысился у двух третей населения. У одной трети он остался прежним и примерно у 20 процентов населения существенно снизился, но для исхода выборов это не имело значения.

Личная популярность Тэтчер оставалась высокой, она намного опережала своих соперников. Вторично победив на выборах, Тэтчер окончательно закрепила свое положение единоличного лидера консерваторов. Ее новый кабинет был сформирован в полном соответствии с ее вкусами. Это были, как правило, люди, сделавшие себе карьеру, преуспевающие бизнесмены, свободные от аристократической сентиментальности традиционных тори, превыше всего ценившие эффективность и в бизнесе, и в политике. Они сознательно и убежденно проводили в жизнь курс своего лидера.

Правда, авторитарность Тэтчер некоторых ее соратников пугала, но вряд ли они могли тогда знать, что ее кумиром был Оливер Кромвель! Об этом стало известно лишь в последние годы. «Тэтчер больше, чем любой современный премьер-министр, смотрит на инакомыслие с тем особым отвращением, которое отличает диктатора от демократа», – писал еженедельник «Нью стэйтсмен».

В мифологии тэтчеризма Советский Союз неизменно играл роль воплощения зла. У нее было черно-белое видение мира и два врага – «большое государство» внутри страны и «советская экспансия» вовне.

Тема «советской угрозы» сослужила Тэтчер неплохую службу: подобные высказывания создали ей известность в мире, сделав «международной героиней правых», и помогли ей объединить собственную партию, ибо это было то, что не вызывало возражений ни у кого из консерваторов.

Окончательно советско-английские отношения ухудшились после ввода наших войск в Афганистан. Помимо всего прочего, этот регион издавна входил в зону интересов Великобритании.

Последовали политические и экономические санкции против СССР Лишь отсутствие поддержки союзников по Европейскому сообществу не позволило Тэтчер совсем заморозить отношения. И вдруг в феврале 1984 года Тэтчер неожиданно приезжает в Москву на похороны Ю.В. Андропова! В чем дело? Возможно, именно рост напряженности заставил задуматься наиболее дальновидных западных политиков. В Западной Европе нарастало движение сторонников мира; в Англии против внешней политики Тэтчер выступала примерно половина избирателей. Да и слишком много других событий заставило всерьез задуматься об опасностях конфронтации.

Большое впечатление на М. Тэтчер произвела первая встреча с секретарем ЦК М.С. Горбачевым в декабре 1984 года. После этого она не только заявила, что с Горбачевым «можно иметь дело» (эта фраза тут же облетела весь мир), но и признала впервые за много лет искренность намерений советского руководства относительно разоружения. Надо отдать должное Тэтчер: она серьезно отнеслась к планам, которые высказал Горбачев, и после избрания его генеральным секретарем первой из крупных западных политиков поддержала перестройку в СССР.

– Я не собираюсь уходить в отставку. Я одержу победу на следующих парламентских выборах, поскольку я говорю то, что отвечает самым глубоким устремлениям людей.

М. Тэтчер, 1989 год

Выборы, состоявшиеся в июне 1987 года, принесли консерваторам третью победу и большинство – сто мест – в парламенте. За них проголосовали 43 процента избирателей. Почему? Продолжающееся улучшение экономического положения, с одной стороны, и по-прежнему разобщенная оппозиция – с другой.

Принципиальных изменений в политике правительства М. Тэтчер не произошло. Инфляция не превышала 8-9 процентов в год, заметно снизилась безработица, на 10 процентов выросло число домовладельцев и на 50 процентов – число имеющих собственное дело. На один миллион сократилось число работников государственного сектора.

И, несмотря на это, политическое благополучие Маргарет Тэтчер к началу девяностых годов вновь оказалось под угрозой!

Кризис возник неожиданно. В ноябре 1990 года один видный консерватор, давний соперник и оппонент М. Тэтчер, выдвинул свою кандидатуру на пост лидера партии. В первом туре Тэтчер одержала победу, хотя и не получила абсолютного большинства (204 голоса против 152), и стала энергично готовиться ко второму туру. И тут-то выяснилось, что многие голосовавшие за нее рядовые члены парламента намерены во втором туре изменить свою позицию, и более того, ей – как гром среди ясного неба! – отказал в поддержке собственный кабинет. Значительная часть ее министров открыто высказалась за ее отставку. И второго тура не потребовалось…

– Приближаясь к одиннадцатой годовщине пребывания на посту премьер-министра, хочу заметить, что виски достигает полной кондиции лишь на двенадцатом году выдержки, прибавляя после этого и в цене, и в качестве.

М. Тэтчер, 1990 год

Что же за человек Маргарет Тэтчер? «Эта женщина за десять лет смогла так основательно перелицевать экономическую и социальную структуру британского общества, как это не удавалось сделать на протяжении нескольких десятилетий многим достопочтенным джентльменам». Это писала «Правда» 8 марта 1989 года. Значит, революция, о которой мечтала Маргарет Тэтчер, совершилась? Точнее и сдержаннее оценил достижения Тэтчер видный консерватор Дж. Критчли: «Она дала партии тори то, что они жаждут: тройную победу на выборах, десять лет непрерывного правления и изобилие рыцарских титулов».

А что избиратели? К десятилетию ее правления был проведен специальный опрос: 35 процентов оценили ее десятилетнее правление положительно, а 40 процентов отрицательно. Среди лучших качеств Тэтчер на первое место поставили решительность, а среди худших… – ее голос и уже потом безразличие к людям. Общий итог ее «революции»: выросло влияние Британии в мире (66 процентов), но она стала более эгоистичной (63 процента), богатые стали богаче, а бедные беднее (76 процентов), влияние государства не сократилось, а выросло (63 процента).

Если же мы хотим что-нибудь понять в ней, нужно помнить: прежде всего она – политик. Это – самая основная ее характеристика. Подробности о ее личной жизни необычайно скудны, да и те сводятся более всего к работе. Обычно говорят о ее напряженном распорядке дня, самостоятельной работе по ночам. Два-три слова о семье; иногда Тэтчер по-прежнему занимается домашним хозяйством. Недавно она стала бабушкой… Вот и все. У Тэтчер нет хобби.

Маргарет Тэтчер – не супермен, то есть не супервумэн, и не пророк. Она политик крупного масштаба, человек, который имеет свое видение мира, свои рецепты для решения сложных проблем и всеми помыслами, всеми мыслимыми силами стремится к власти, чтобы применить их на практике. Успех политика измеряется голосами, поданными за него на выборах. Однако политики приходят и уходят, а проблемы, которые, казалось бы, уже решены, возникают вновь.

Лейбористы хорошо использовали уроки, которые получили от нее. Они пересмотрели основные положения своей политики, отказались от ряда непопулярных требований, сумели восстановить единство в своих рядах и дважды, в 1997 и 2001, победили на выборах. И сейчас шансы консерваторов вернуться к власти довольно призрачны.

А леди Маргарет Тэтчер все еще, хотя и реже, чем раньше, появляется в информационных программах. Недавно она передала поздравление съезду российского Союза правых сил, который в своей идеологии многое у нее позаимствовал.

В политику она уже не вернется, но в истории останется, а споры о «революции Маргарет Тэтчер», хотя уже и не столь ожесточенные, будут продолжаться.

ТРЕТЬЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ СМОТРИТСЯ В ЗЕРКАЛО СВОЕГО ИСКУССТВА

Мория Чегодоево

Цветы зла

«Если нам когда-либо удастся создать изделие высшего качества – мага-материалиста мы будем близки к победному концу».

(Из письмо Его темнейшества беса Баламута своему племяннику бесенку Гнусику)

К. Льюис. Письма Баламута

В Германии выставка прошла с феноменальным успехом. Выставка художественная, по крайней мере так она названа и оценивается – как чуть ли не высшее достижение современного изобразительного искусства. Выставка трупов. Некий патологоанатом нашел способ консервировать и сохранять трупы, как он утверждает, на многие тысячелетия, практически навечно. На выставке представлены мертвые тела в разных позах; живые люди ходят между стоящими рядом и вровень с ними законсервированными покойниками. И зрители не только рвутся толпами на это жуткое единение, не только платят огромные деньги за вход и умоляют продлить выставку на сколь угодно длительное время, но завешают «художнику» собственные тела для консервации и демонстрации, усматривая в этом некую форму «бессмертия».

Выставка трупов при всей своей уникальности – достаточно характерное явление в современном мировом искусстве. В Лондоне концептуальная выставка экспонирует заспиртованную свинью с вывалившимися внутренностями и натуралистические манекены детей с фалосами вместо голов. В Москве проходят шоу «Секс в клетке», акция «Резание барана» в Центральном доме художника, истребление топором икон на выставке «Арт-Манеж»… На выставке «Арт- Москва», прошедшей весной 2001 года, «гвоздем» экспозиции стала коллекция фотографий, сделанных в морге. Вскрытые и затем грубо зашитые покойники были представлены в качестве «парадных портретов». Там же экспонировались фотографии услаждающих друг друга лесбиянок… И то, и другое плагиат: и расчлененные покойники в анатомическом театре, и сексуальные извращения – «фации» с женскими грудями и мужскими членами, безголовые трупы и отрубленные головы, полусгнившие черепа и оборотни-гермафродиты, проступающие из мистического тумана, – уже представали в фотофафиях известного американского «фотохудожника» Иоэля Уиткина.

Садистические убийства, психическая патология, извращения и насилие всех родов буквально заполонили телеэкран, литературные «бестселлеры», выставочные залы. Консервированные трупы – лишь последнее, высшее «достижение» в области «черного» изобразительного искусства, как бестселлер «Молчание ягнят» можно счесть «шедевром» «черной» литературы. Профессор-каннибал, угощающий знакомых жареными внутренностями их родных и близких, гомосексуалист, сдирающий кожу с убитых им девушек, чтобы сшить из этой кожи себе платье… Написанный, как и подобает детективу, захватывающе интересно, роман «Молчание ягнят» прошел по всему миру миллионными тиражами и стал основой фильма, получившего все возможные «Оскары».

Адресуется такого рода искусство не узкому кругу эстетов, но широким массам читателей и зрителей, в том числе подросткам, детям. Вот только одна московская «теленеделя»: сериал «Что сказал покойник»; триллер «Катастрофа»; триллер «Иллюзия убийства»; сериал «Мистер «Убийство»; сериал «Мистер Ужас представляет: «Ночь убийств», «Поездка в Ад», «Кровавая среда»; сериал «Чисто английское убийство»; боевик «Крутой и смертоносный»; боевик «Смертельное оружие»; фильм «Проснись и убей»; фильм-катастрофа «Шторм- убийца»; боевик «Контрольный выстрел», мистический триллер «Вампиры»…

У подобного искусства уже сложился свой язык, свой стиль и художественный метод. Кинематографу и литературе конца XX века, как и значительной части изобразительного искусства, свойственно крайнее, не знающее ограничений смакование физиологических подробностей убийств, полового акта, сексуальных, садистических, психических извращений. Такой натурализм подается как норма современного искусства; трактуется как новаторство, как прогресс по сравнению с классической сдержанностью в глазах современного «потребителя», пресным старомодным ханжеством.

Безусловно, забота о «потребителе», а правильнее сказать, о покупателе занимает одно из первых мест в сфере художественного бизнеса. А большинству людей, как это ни прискорбно, присуще низменное гаденькое любопытство, заставляющее с жадным интересом взирать на всякого рода катастрофы, несчастные случаи, проглатывать газетные сообщения об убийствах, сенсационных судебных процессах и прочем. Испокон веков толпы сбегались поглазеть на смертную казнь, подхватывали подробности кровавых преступлений, половых извращений и скандалов, именно на этих свойствах толпы в погоне за легкой прибылью спекулируют производители «чернухи» и «порнухи» – так пренебрежительно именует современный «сленг» подобного рода поделки.

Но дело куда серьезнее. За рекламной шелухой дешевых однодневок, единственная задача которых выудить доллар из кармана массового «потребителя», скрывается вполне определенное мировоззрение – та почва, на которой произрастают «цветы зла» современного искусства, и массового, и элитарного. Чтобы понять и осмыслить этот процесс, стоит обратиться к роману известного американского писателя Сидни Шелдона «Расколотые сны», переведенному и изданному у нас массовым тиражом, продающемуся во всех уличных киосках.

Суть этого, несомненно, талантливого и увлекательно написанного романа в том, что некий вполне респектабельный и процветающий врач подверг свою малышку-дочь Эшли сначала своим половым утехам, а затем, когда ей было восемь лет, изнасиловал. Результатом насилия явилось «растроение» сознания девочки: в ней родились и материализовались еще две личности, две девушки – Тони и Алетт, каждая со своей «биографией». сбоим характером и способностями. Одна из этих ипостасей – Тони – в качестве мести за то, что было сотворено с Эшли, садистски убила пятерых мужчин и отрезала им яйца, в чем Эшли была быстро изобличена и арестована. Ддпее на протяжении романа проходит сначала суд над Эшли, в результате которого адвокату удается доказать судье и присяжным, настроенным приговорить садистку к смертной казни, что сознание подсудимой было расчленено, и она, то есть Эшли, не имела никакого понятия о том, что сотворила Тони; затем многолетние усилия врача-психиатра «собрать» разбитое сознание девушки воедино, ликвидировать «сожительниц» Эшли, заставить Тони и Алетт «уйти», что в конце концов ему и удается, хотя и неизвестно, насколько необратимо.

Книге предпослано сообщение, что «этот роман основан на истинном происшествии». Вероятно, так оно и есть, и в основе романа лежит реальный случай из практики судебной психиатрии. Но облеченный в литературную плоть жизненный факт приобретает обобщенное, символическое значение, претендует на то, чтобы поведать нам не о частном случае сумасшествия, но вскрыть глубины человеческой души, обнажить скрытые пласты того, что сейчас так легко определяют словом «подсознание».

По существу, речь идет о том, что в каждом вполне нормальном человеке, каковым является отец Эшли, каковой была изначально и предстает в финале сама героиня, заключены некие биологические неуправляемые силы, над которыми человек не властен, за которые он фактически не отвечает. Какой-то психологический сбой – и из тем ной бездны подсознания может вырваться наш двойник и сотворить нечто омерзительное, злое, беспощадное, чему нет оправдания, то, что сотворил с ребенком сексуальный маньяк отец, то, что сотворила с мужчинами чудовишная Тони. Распад сознания…

Роман «Расколотые сны» и его идейная концепция могут служить прямой иллюстрацией к тому, что исповедуют многие западные и наши теоретики современного искусства. «В наши дни, – утверждают они, – стало очевидно, что любое явление культуры и искусства (литературное, религиозно-мифологическое, пластически-изобразительное или иное) находится в поле действия двух сверхмощных сил. На одном полюсе находится цивилизация или культурное состояние, то есть упорядоченная система ценностей, основанная на признании примата человеческого разума и облагороженного человечностью восприятия и переживания. На другом – биологические инстинкты, присущие виду Homo Sapiens. Язык, моральные нормы и табу, религиозные учения, социальное устройство и прочие механизмы и итоги процесса цивилизации являются, с этой точки зрения, не более чем компенсационными механизмами отпавшего от природности и обделенного некоторыми важными природными достоинствами существа» [ 1 Излагается и цитируется диссертация А. Якнмовича «Рождение авангарда Искусство и мысль», суммирующая воззрения, присущие многим современным искусствоведам. На правах рукописи. М., 1998.].

XX век ознаменовался поисками новых «компенсационных механизмов». «В качестве культуротворческих, духовных, художественно плодотворных идей и принципов предлагаются такие силы, как экстаз, подсознание, спасительная дикость, жизненная сила как самостоятельная, не нуждающаяся в моральном оправдании ценность. Космические энергии, биокосмические факторы (например, эрос) и красота «животности» как таковой чрезвычайно волнуют художников и мыслителей. Культура резко выдвигает вперед реалии, которые явно не подлежат контролю со стороны разумно-моральных ценностных иерархий типа Humanitas. Поиски реалий и вещей как они есть, вне идеологий и человеческих ценностей, помимо гуманистической и культурной оптики, становятся обязательной составной частью возникающей новой теории и практики искусства. На стадии полной реализации своих потенций литература, философская мысль и искусство недвусмысленно апеллируют к таким социально не контролируемым, стояшим по ту сторону добра и зла явлениям, как подсознание, безумие, сновидение, экстатические состояния, массовый гипноз, насилие и т.п. Не только высокие технологии своего времени, но и новейшие научные дисциплины, претендующие на научность и объективность теории и стратегии, начинают играть роль носителей и гарантов неконтролируемых реальностей и внечеловеческих (биокосмических) смыслов. Чудовищность, запредельность, сверхчеловечность, голая машинность, бредовость, космич ноеть, экстатичность употребляются развитым обществом в роли и функции социального и политического начала. То есть начала организующего, воплощающего в себе могущественное «мы» нашей цивилизации» [ 2 Там же.].

Туманная тяжеловесность приведенных выше теорий – не случайность. За «научной» терминологией и якобы философской сложностью кроется достаточно примитивное оправдание и утверждение идеологии и искусства жестокости и распада, культивируется в качестве «идеала» и «образца» даже не зверь, но некое извращенное, безумное, безнравственное существо, много ниже зверя. Разумное начало в человеке, нравственные устои, гуманизм представляются искусственной «уздой», призванной сдерживать естественные биологические импульсы, являющиеся. по современным понятиям, самодостаточной ценностью. Насилие, безумие, голая машинность и прочее кажутся более нормальными, более естественными, более научно обоснованными и могущественными, нежели разум и облагороженное человечностью восприятие и переживание.

Самое парадоксальное заключено в том, что этот пафос озверения и безумия идет рука об руку с поистине фантастическим взлетом научно-технических познаний человека XX века, прорвавшегося в космос и расщепившего атом, философия одичания поражает наиболее развитые и цивилизованные народы, дальше всех продвинувшиеся по пути научно-технического прогресса. Об этой угрозе предупреждал еще в 1915 году, в разгар Первой мировой войны, князь Евгений Трубецкой: «Современный хаос осложнен и даже как бы освящен культурой. Дикие орды… не думали о «культуре» и потому руководствовались не принципами, а инстинктами. Они убивали, грабили и истребляли другие народы… совершенно так же, как коршун истребляет свою добычу: они осуществляли биологический закон наивно, непосредственно, даже не подозревая, что над этим звериным законом есть какая-либо другая, высшая норма. Теперь биологизм сознательно вводится в принцип, утверждается, как то, что должно господствовать в мире… Это – уже нечто большее, чем жизнь по образу звериному: здесь мы имеем прямое поклонение этому образу… Торжество такого образа мыслей в мире сулит человечеству нечто гораздо худшее, чем татарщина. Это – неслыханное от начала мира порабощение духа – озверение, возведенное в принцип и систему, отречение от всего того человечного, что доселе было и есть в человеческой культуре».

Патология и насилие в качестве «концепции» искусства XX века – воистину отречение от всего того человечного, что было и есть в человеческой культуре. Отречение и от всего божественного, что присуще человеку. Такое понятие, как Бог, вообще отсутствует – религиозность, религиозные учения фигурируют лишь как «механизмы и итоги процесса цивилизации», одна из форм «обуздания» естественной природы человека наряду с моральными нормами и табу, социальным устройством и прочим.

Явление не новое! В последние полтора столетия религия в России и не только в ней была настолько унижена, что интеллигентному человеку стало казаться невозможным сопрягать ее с чем-то серьезным, будь то социальная история, философия, наука, искусство. Даже те, кто считали себя верующими и исполняли церковные обряды, как большинство жителей Европы и Америки, в своей практической жизнедеятельности оставляли Бога где-то на периферии, отлучали веру от научного и художественного познания мира. «Разделение веры и знания – симптом раздвоения сознания, характерный для расстроенного духа нового времени, – писал в 1957 году великий психолог Карл Юнг. – Дело выглядит так.., как будто одно и то же лицо, но в двух различных состояниях духа, рисует картину своего опыта. Если представить себе на месте такого лица современное общество, то окажется, что оно страдает духовной диссоляцией, то есть одним из видов нервного расстройства».

В нашей «компьютеризированной» жизни для Бога остается все меньше места. Прагматическое знание не только отторгает себя от веры, оно господствует над верой, подминает ее под себя, заменяет веру собой. В этом расторжении, в этой «победе» прагматизма над верой заявляют о себе постулаты материалистической философии – ниспровержение идеализма как антинаучного, ложного представления о мире и утверждение материализма как единственно возможного, «правильного» взгляда на природу вещей. Идея первичности материи и вторичности, производности от нее сознания – не мертвый параграф из сданного в макулатуру учебника марксизма-ленинизма. Это активная, властная сила, играющая в современной реальности едва ли не решающую роль. Можно ли не видеть, что материя – материальные блага, чувственные удовольствия, тело как таковое – имеют в жизни современного человека первостепенное значение? Что технические возможности, вложенные прогрессом цивилизации в руки буквально каждому, стали претендовать на главное место в нашей жизни, и мы уже не мыслим своего существования вне обилия материальных ценностей и удобств, возрастающих с каждым днем? Что и впрямь кажется: мертвая материя компьютера способна производить «сознание», во много раз превышающее возможности человеческого мозга?

Неограниченная мощь материальных сил, их власть над человеком перевешивают влияние духовных ценностей. Это не может не сказываться на такой важнейшей сфере человеческого существования, как искусство, – связующее звено между знаниями и верой, духом и материей. Искусство, всякое искусство – массовое и элитарное, претендующее на философскую глубину и не ставящее перед собой иной цели, кроме сиюминутного развлечения, – принадлежит «духовному пространству», предстает духовным «автопортретом» общества, отражением его мировосприятия, его самоощущения и самооценки. Резко обновившиеся и изменившиеся, по сравнению с искусством XIX века, литература, музыка, живопись, как и кинематограф, фотография, детища научно-технического прогресса – правдивое зеркало, отразившее страшные противоречия, терзавшие человечество на протяжении двадцатого столетия, его порожденное ужасами войн и революций разочарование в разуме и туман изме.

Великие художники XX века – Чаплин и Феллини, Скрябин и Стравинский, Пастернак и Булгаков, Шагал и Пикассо, другие гении мирового искусства – ценой огромных усилий сберегли от окончательной гибели непреходящие человеческие ценности, накопленные тысячелетиями. Но трагические потери века не обошли даже больших мастеров; духовные расстройства и распады личности, присущие интеллигенции, не миновали Сальвадора Дали, Кафку, Сартра…

Ощутимые потери и сомнительные «обретения» современной культуры слишком очевидны, чтобы закрывать на них глаза; слишком опасны, чтобы их пренебрежительно игнорировать. Опасны десятикратно, потому что в первую очередь поражают массовую культуру, массовое искусство, обращенное к миллионам. Особенно опасна для массового сознания «философская» установка на то, что разум, нравственность, красота, вера в Бога – помехи, мешающие современному человеку жить естественной биологической жизнью; что наше тело и биологические позывы тела – начало и коней всему, подлинная, не замутненная, не искаженная никакими сдерживающими силами «биокосмическая реальность»! Естественно, что на первое место в «искусстве тела» выходят эротика в форме самой откровенной, ничем не облагороженной похоти, и смерть оиять-таки в самых уродливых и жестоких ее проявлениях. Окончательный, абсолютный конец тела и омерзительный в своей неприглядности его распад, угрожающие каждому из нас в близкой неизбежности, навязчивой идеей нависают над современным цивилизованным человечеством, утратившим не только Бога, но и романтические идеалы справедливого переустройства мира, во имя которых жили и умирали наши прадеды. Консервация на века не мумии как вместилища бессмертной души, не святых мощей как подобия иконы, но трупа – чудовищный, но закономерный финал «обезбоженного» искусства. Бессмертие мертве ца – бессмертие смерти…

Но вот что поразительно. Исключив Бога из системы современного миросозерцания, интеллигенция XX века не только не освободилась от гнета иррационального, напротив, падение в бездну небытия ощутилось той же интеллигенцией (воистину, говоря словами Пушкина, «насмешка неба над землей»!) как нечто абсолютно мистическое. На смену рассудочному позитивизму и материализму XIX века явились оккультизм, черная магия, увлечение самыми темными и дикими суевериями… Можно ли счесть случайностью, что постоянными героями фильмов ужасов выступают вампиры, мертвецы, оборотни? Что персонажи, подобные профессо- ру-каннибалу «Молчания ягнят» и зловещей Тони из «Расколотых снов», оказываются наделенными демоническими чертами, обретают разительное сходство со старыми инфернальными силами – ведьмами, упырями, «дибуками» [3 Дибук, согласно еврейским верованиям, – дух покойника, вселяющийся в живого человека], злыми колдунами народных преданий и верований? Поставив себя «по ту сторону добра и зла», искусство оказалось лишь «по ту сторону добра», зло в «натуральном» виде, древние, как мир, черные силы вырвались на свободу и утвердились на «своей стороне», альтернативой Богу и Божественному Разуму. И не просто альтернативой, но началом, глубоко враждебным, противоположным и противостоящим Божественному началу в природе и в человеке.

Похоже, сбываются мечты льюисовского Баламута о создании такого человеческого «изделия», как маг-материалист, совмещающий воинствующее безбожие с черной магией. Человек XX века и его «черное» искусство, отторгнув Бога, обрели дьявола. Сколько ни уходи от точного определения, как ни припудривай озверение, возведенное в принцип и систему «научной» терминологией типа «биокосмос», «могущеегвенное «мы» нашей цивилизации» и т. п., никуда не деться от прямого и беспощадного слова: «сатанизм».

Поставленный Юнгом диагноз – раздвоение сознания, характерное для расстроенного духа нового времени, – результат не только расторжения веры и знаний. Нервное расстройство общества, патологический распад его нравственности и сознания – плата прежде всего за отказ от Бога.

Третье тысячелетие смотрится в зеркало своего искусства.

Заочный тур Открытого фестиваля интеллектуальных игр молодежи "Зеленый шум – 2002"

В предыдущих номерах мы публиковали задания Третьего Открытого фестиваля интеллектуальных игр молодежи «Зеленый шум – 2002». Предлагаем ответы на все эти задания. Победители заочного тура примут участие в следующем туре, который состоится в феврале-марте 2002 года.

Имена победителей будут опубликованы.

Номинация: “Числовые игры" (решения)

Задание 1: Решение единственно:

1/4+2/8+3/9+0/7=5/6

Задание 2: Возможно любое из 12 решений:

  А Б В Г Д Е Ж 3 И К
1) 7 1 9 5 10 6 4 8 2 3
2) 10 1 9 8 7 6 4 5 2 3
3) 6 1 10 2 9 3 8 5 4 7
4) 9 1 10 5 6 3 8 2 4 7
5) 9 2 8 5 10 7 3 6 4 1
6) 10 2 8 6 9 7 3 5 4 1
7) 8 3 6 7 10 4 5 9 1 2
8) 10 3 6 9 8 4 5 7 1 2
9) 9 3 6 7 10 5 4 8 2 1
10) 10 3 6 8 9 5 4 7 2 1
11) 7 3 10 5 8 9 4 6 2 1
12) 8 3 10 6 7 9 4 5 2 1

Задание 3: См. рисунок.

Задание 4: См. рисунок.

Номинация: "Словесные игры" (решетя)

Задание 1:

Минимальный кроссворд занимает площадь 6 х 16=96 единиц.

Задание 2: Имеется 12 строгих решений: ЁЖ, КИЙ, ТУФ, ФУТ, СПОР, ТРУС, СПОРТ, СПУРТ, СПРУТ, СТРОП, СТРУП, СТУПОР.

Оригинально выглядят: ПТУ PC, ГДЕ?, УФ!, ФУ!, НО!, БА!, ОН, Е и даже небольшое предложение: ГДЕ ЁЖ?

Задание 3: Расположив слова по горизонтали, чтобы каждое следующее имело с предыдущим совпадающую букву (подчеркнуто), по вертикали прочтем слово «ГОЛОВОЛОМКА» (выделено жирным шрифтом).

ГРАФИК

СКОБА

СЕЛЕН

РОЗ НЬ

СВАДЬБА

КУСОК

ДУБЛЕР

БОСТОН

МЕТР

КЕГЛЬ

АВАНГАРД

Задание 4: Поскольку приведенные в примере фразы – палиндромы, то последняя будет выглядеть:

Комар у рамок.

Номинация: "Логические игры*' (решения)

Задание 1: Один из них выдвигает доску на 30 см и становится на дальний ее конец, другой перекрывает ее на 10 см и спокойно переходит ров, затем становится на место первого, после чего первый переходит ров.

Задание 2: Поскольку на рисунке не изображена дверь, то она находится на противоположной стороне. Поэтому скорее всего этот зеленоградский автобус едет влево.

Задание 3: Первый раз человек уточнил номер телефона соседа, второй раз просто разбудил храпящего соседа, после чего тот прекратил храпеть.

Задание 4: См. рисунок.

Номинация: "Пространственные игры" (решения)

Задание 1: См. рисунок.

Задание 2: Достаточно 19 ходов: 412 453 451 251 341 325 3.

Задание 3: Замечаем, что звездочки расположены по спирали, начиная с верхнего правого угла по часовой стрелке, поэтому ответ см. на рисунке.

Задание 4: См. рисунок.

МОЗАИКА

Кому время дорого

В Вашингтоне процветают фирмы, предлагающие клиентам отстоять вместо них в очереди. Агенты оформляют выездные визы, паспорта и другие документы, регистрируют автомобили, берут билеты на самолеты и поезда. Расценки не дешевые – 30 долларов за одну очередь, оформление машины стоит еще дороже – 100 долларов. Этими услугами пользуются политики, бизнесмены – все, кто ценит свое время.

Еженедельно фирма «выстаивает» в среднем за 150 паспортами и визами, а ее служащий за год проводит в очередях 2625 часов.

Трюк оправдался

В немецкой газете «Ди Вельт» появилось объявление: «Молодой красивый миллионер для заключения брака хочет познакомиться с девушкой, похожей на героиню повести Г.Х. Беретиуса «Сегодня и на всю жизнь». На следующий день весь тираж книги никому не известного писателя был раскуплен. Рекламный трюк оправдался.

Как стать богатым

Недавно британцы проводили в последний путь 94-летнюю вдову, которая прославилась тем, что в совершенстве овладела искусством сокращения статей своего бюджета. Все траты она свела к минимуму, скопив таким образом кругленькую сумму в 2 миллиона фунтов.

Эдит Брюэр нашла свой нестандартный путь накопления денег. Она ложилась спать с заходом солнца, экономя на электричестве, пользовалась телефоном соседей, хотя имела свой, и ежедневно посещала своих знакомых, чтобы не тратиться на чашку кофе и печенье. Все скопленное состояние Эдит завещала на благотворительные нужды.

Вниз по речке, по Луаре

Кто переплывает Ла-Манш, кто – Дарданеллы, а француз Луи Лурме выбрал в качестве объекта приложения своих сил Луару, причем спустился по ней от истоков до устья вплавь. Плавание длилось 74 часа. Лурме удавалось даже спать, не прерывая движения. Когда пловца спросили, с какими трудностями ему пришлось столкнуться, Луи ответил, что особенно сложным оказались два участка: в самом начале, когда ему нужно было плыть, буквально скребя животом по дну мелкой в истоке реки, и преодоление дистанции между Анже и Нантом, замусоренной до такой степени, что после нее Лурме пришлось продолжать путь в разорванном гидрокостюме.

А говорят, что динозавры вымерли…

Этот оригинальный снимок сделан в южноафриканском государстве Ботсвана. Что же за животное запечатлел удачливый фотограф? Неужели действительно динозавр? Какой большой! Как сильно сжато его туловище, почти совсем нет шеи! Какие странные лапы! А какой длинный хвост!

Вот по нему-то, заканчивающемуся спиралью, вы, наверное, и догадались, что перед вами – хамелеон. Кстати, о хвосте: это, по сути дела, его «пятая нога». Он очень цепкий и помогает рептилии удерживаться на дереве, а при движении по земле служит балансиром. Но почему хамелеон на снимке кажется таким крупным? Да просто снят он с очень близкого расстояния.

Воскресенье не для мойки

Немецкая фирма, владеющая сетью станций техобслуживания автомобилей, отозвала из всех до единой радиопередач свою рекламу, призывавшую граждан пользоваться ее услугами для еженедельной мойки машин. Реклама начиналась словами: «Каждое воскресенье…», что, по мнению богобоязненных сограждан, превращало еженедельную мойку своего любимого автомобиля в ритуал, противоречащий законам веры. Одна из церковных организаций, требовавшая отмены этой пресловутой рекламы, ссылалась при этом на германскую конституцию, гарантирующую немцам один день в неделю для отдыха и духовного воспитания.

Содержание журнала «Знание – сила» за 2001 год

ТЕМА НОМЕРА

На рубеже времени 1

Змеиная мудрость медицины 2

Как историки объясняют историю? 3

Возможно ли «микро» без «мега». 4

Преодоление прошлого 5

60 лет назад. 6

Космос жизни. 7

Как поживаешь, квантовая механика? 8

Пробуждение памяти .9

Страна игры 10

Космология: о чем вы хотели, но боялись спросить .11

«Он» и «Она». 12

КОЛОНКА РЕДАКТОРА. 1 НАШЕМУ ЖУРНАЛУ – 75 ЛЕТ 1 ЗАМЕТКИ ОБОЗРЕВАТЕЛЯ

ВОЛКОВ А. Всемирный потоп времени 1

ВОЛКОВ А. Миражи будущих городов 2

ВОЛКОВ А. Между «певчим дроздом» и «лесным командиром» 3

ВОЛКОВ А. Природа под прицелом цифр 4

ВОЛКОВ А. В электрон ных дебрях вашего alter ego. 5

ВОЛКОВ А. «Империя коров» наносит удар 6

ВОЛКОВ А. Добро пожаловать в Индикитай! 7

ВОЛКОВ А. Ойкумена всматривается в океан 8 ВОЛКОВ А. Когда наука уходит в отпуск. 9

ВОЛКОВ А. В ожидании пустыни 10

ВОЛКОВА. Роботы уходят в море. 11

ВОЛКОВ А. Что там, за маревом страхов? 12

ФОКУС 1,2 РОССИЙСКИЙ КУРЬЕР 1,5,10 ЭКОНОМИКА

НЕФЕДОВА Т. Выживание на фоне кризиса. Агропромышленная Россия . 2

ЯСИН Е. Прелюдия 2

ЯСИН Е. Долой абалканизацию всей страны. 3

ЯСИН Е. Кто развалил наш прекрасный Союз 4

ЯСИН Е. 500 дней и первое рыночное правительство 5

ЯСИН Е. Правительство шоковой терапии. 6

ЯСИН Е. Эта ужасная финансовая стабилизация 7

ЯСИН Е» Родные баксы 8

ЯСИН Е. Мы – не китайцы. К сожалению и к счастью . 9

ЯСИН Е. Где твой ваучер? 10

СОЦИОЛОГИЯ, ФИЛОСОФИЯ, ЭТНОГРАФИЯ, ПСИХОЛОГИЯ, ПОЛИТОЛОГИЯ

АШКИНАЗИ Л. Мысли не по специальности 10

БАЛЛА О. Время и Другой . 1

БАЛЛА О. Человек и его вещи - 4

БАРАНОВ А. Депопуляция . 1

БАХТИЯРОВ К. Centaurus . 5

БОРМАШЕНКО Э. Время истины и неистины. 2,3

ВОЛКОВ А. Думайте этой частью тела!. 11

ВОЛКОВ А. Ущербен ли трудолюбивый человек? . 12

ГРУДИНКИН А. Что ждет человечество в ближайшие 100 лет? 1

ГРУДИНКИН А. Можно ли остановить время?. 3

ГРУДИНКИН А. Ущербен ли образованный человек? 4

ГРУДИНКИН А. Ребенок остается на полпути? 10

ГУДКОВ Л. Коммунальная дыра. 11

ЕФРЕМОВ К. Время сновидений 2

ЕФРЕМОВ К. Время временится из прошлого 4

ЕФРЕМОВ К. Трудись, не покладая рук. 7

ЕФРЕМОВ К. Эта легкая задача -игра. 10

ЖАМКОЧЬЯН М. Время внутри нас 1

ЖАМКОЧЬЯН М. Человек чувствующий 2

ЖАМКОЧЬЯН М. Чувствительность и бесчувствие . 5

ЗАЙЦЕВ А. История часов . 1

ЗАЙЦЕВ А. История часов . 3

Игра в благородство 10

Инструкция для путешественника во времени 1

Лечение игрой 10

ПАНТИН В., ЛАПКИН В. На разломе миров 11

ПОРУС В. О человеческом времени 1

Пробуждение памяти .5

ПРУСС И. Игра в будущее . 1

ПРУСС И. Ответственность, вина и память 2

ПРУСС И. Русский человек на randez vour с Америкой 4

ПРУСС И. Тройное дно ящика с игрушками 10

РОГИНСКИИ А. Почему у нас нет такой книги 5

САВЕЛЬЕВА И ПОЛЕТАЕВ А. Два времени 12

СИХРОВСКИ П. Виновный . 5

СИХРОВСКИ П. Рожденные виновными 5,7

СИХРОВСКИ П. Полная надежд. 8

СМИРНОВА Е- Парта вместо игрушек 10

СНАЙДЕР Д. Главное – это любовь? 7

ТРОФИМОВ А. В деревню. О первой фольклорной экспедиции 3

ТРОФИМОВ А. На Пасху солнышко радуетца 4

ТРОФИМОВ А. Божья Матерь, жена апостола 6

ТРОФИМОВ А. Колдуны и фольклористы. 8

ТРОФИМОВ А. Ловись, рыбка, по-волшебному . 9

УТЕХИН И. Доля справедливости и благодать общения 11

ХАЗАГЕРОВ Г. Жрецы, рыцари и слуги 12

ЦАРЕВСКАЯ Т. Массовые беспорядки в СССР, реальность или вымысел? 2

ЧЕГОДАЕВА М. Цветы зла . 12

ЧЕСНОВ Я. Над чем смеются чеченцы? 7

ШУБИНА В. Осень яблоневого обвала 8

ЯКОВЕНКО И. Мир на пороге тысячелетия 1

ИСТОРИЯ, АРХЕОЛОГИЯ, ЯЗЫКОЗНАНИЕ

АНДРЕЕВ И. Мазепа 4

АНДРЕЕВ И. «Зело премудрая девица» 7

АРАПОВ М. Дешифровка исторических письменностей – первые 200 лет 7 АРАПОВ М. Рождение метода 8

АХИЕЗЕР А. «Все-таки первично сознание, а не материя» 3

АХИЕЗЕР А. «За всю нашу историю мы не заметили собственной деградации» . 3

БОГАТЫРЕВ С., КАРАСЕВ С. Фонд Новочеркасской трагедии 9

ВАШКАУ Н. Русская дочь Ольги Хибнер. 9

ВОЛКОВ А. Можно ли верить документам Меровингов и Каролингов? .2

ВОЛКОВ А. Крестовый поход детей 6

ВОЛКОВ А. Сад Эдема в древней Америке? 8

ВОЛКОВ А. Что нам поведают папирусы? 9

ВОЛКОВ А, Воскрешение Трои 12

ГАТАШ В. «Свобода опоздала на целую жизнь» 8

ГЕЛЛЕР М. Глазами историка-современника 8

ГОЛУБЕВ А. «Призраки войны» и реальность 7

ГОЛУБЕВ А. Леди, которая не сворачивает 12

ГУДКОВ Л. Большая победа и мифы о большой победе 5

ДАВЫДОВ А. «Менталитет, психология – вот что объясняет историю народа» 3

ДАНИЛЕВСКИЙ И. Как не ошибиться, разгадывая историю 11

ДОКТОРОВ Б. Джордж Гелл ап: человек идей и идеалов. 11

ДУБИН Б. Без истории 9 ЗАРУДНАЯ Ф. Крестный ход 1921 года. 3

Из работ, присланных на конкурс «Человек в истории. Россия – век XX» 9

КОЛЕСНИКОВА Т., ДЕНИСЕНКО А., ЛУКИЧЕВА М. Два дня, которые потрясли Новочеркасск 9

КОНДАКОВ И. «Что плохого в том, что Россия в нынешнем виде погибнет?» 3

КУДРИНА Ю. Мать и сын 2

ЛЕВАДА Ю. Август-91: несостоявшийся праздник? 8

ЛЕВАНДОВСКИЙ А. Роман с «феноменами» 6

МАРДАРЬ В., МАРДАРЬ И. Судьбы 9

МИЛЯХ Н. «Великий князь Московский» Лопе де Вега 9

НЕМИРОВСКИЙ А. Полет в Тархунтассу. 2

ОЦЕП Н. «Ах, война! Что ты сделала, подлая» 6

ПАНОВА Т. «А матери своее слушайте во всем» 5

ПРОКУДИН Д. Три магические карты, которыми ведет свою игру Клио 3

ПУШКАРЕВА Н. «Она рвалась к просторной жизни» 3

ПУШКАРЕВА Н. Грозная мать Великого царя 8

САВИНОВА А. Мой прадед – кулак 9

СМИРНОВ С. О чем умолчал Шекспир 2

СМИРНОВ С. Как пишут историю поперек оси времени 4

СМИРНОВ С. Эпоха Кентавров 4

СМИРНОВ И. Откровение Иоанна IV. 5

СМИРНОВ С. Среди академий и империй 6

СМИРНОВ С. После ухода трибунов 8

СМИРНОВ С. Золотая осень империй 9

СМИРНОВ С. Одна заря сменить другую спешит. 10

СМИРНОВ С. Вечный спор о Москве 11

СОКОЛОВ Б. Какой войны мы ожидали? 6

СОКОЛОВ Б. Тайны сталинского самовластья 10

ТОМАШЕВИЧ О. Пирамида в поперечном разрезе . 8,9

УЛЬЯНОВ Н. Тень Грозного 12

ЦАРЕВСКАЯ Т. По статье 58-10 УК 6

ЧЕГОДАЕВА М. Я с вами до скончания века 4

ЧЕГОДАЕВ М. Ожившие камни Гизы. 10,11

ШКРОБ Ю. Славно было на бумаге. 1

ШКРОБ Ю. Обходными путями. 4

ШКРОБ Ю. Магическое слово «поток» 12

ЩЕРБАКОВА И. Человек в истории. Россия – век XX . 9

ЭЙДЕЛЬМАН Н. «Грань веков». 1

ЯКОВЕНКО И. «Кризис сегодня – это реальный шанс к изменениям России» 3

ЯНОВ А. «Забывшим свое прошлое суждено пережить его снова» 3

ФИЗИКА, ХИМИЯ, МАТЕМАТИКА, КИБЕРНЕТИКА

ВАРТБУРГ М. Черные дыры и «информационный парадокс» 8

ВАРТБУРГ М. Гравитация и спекуляция. 12

ВОЛКОВ А. Нужны ли физикам ускорители? 4

ВОЛКОВ А. «Ну что, брат человек, теперь я – твой преемник». 10

Голос по электропроводам 2

ГОЛЯДИН А. Киборги XXI века 9

ГРУДИНКИН А. Тактилограф профессора Уорвика 9

ЕЛЕНИН А. Живые компьютеры 12

НУДЕЛЬМАН Р. Как спасти шредингеровскую кошку . 8

НУДЕЛЬМАН Р. Четвертинка электрона 8

НУДЕЛЬМАН Р. В прошлое – на квантах 10

НУДЕЛЬМАН Р. Математика – или этноматематика? 12

РЕВИЧ Ю. Осциллограмма времени 1

СЕМЕНОВ А. Астрофизика элементарных частиц . 4

СЕМЕНОВ А. Поговори со мной, компьютер. 5

СЕМЕНОВ А. «Мы не нужны будущему» 9

СЕМЕНОВ А. Виртуальный человек 10

СОЛДАТКИНА В. Colossus II: как это было 3

НАУКИ О ЗЕМЛЕ И КОСМОСЕ. ЭКОЛОГИЯ

БАРАШЕНКОВ В., КАПУС- ЦИК Э. Какова она, наша Вселенная? 1

БАРАШЕНКОВ В. Сколько сторон сеета у нашей Вселенной? 2

БАРАШЕНКОВ В. Электрояд – это противо-яд? . 6

ВАРТБУРГ М. Наставление для колеблющихся (пессимистов) 2

ВОЛКОВ А. Вселенная ждет колонистов. 3

ВОЛКОВ А. Приключения пыли 7

ГАТАШ В. В предчувствии космических конкистадоров 7

ГЛУХОВСКИЙ М. Метеориты в роли древних почтальонов 12

ЕФРЕМОВ К. Симфония кризиса 3

КАМНЕВ В. «Легкая вода» Бермудского треугольника 3

Нечаянное открытие века . 11

НИКОНОВ А. Встать на плечи гигантов, или Третье прибавление к учению об инфузориях 5

НИКОНОВ А. Черномор выходит на берег 9

НУДЕЛЬМАН Р. Судьба Вселенной. 4

НУДЕЛЬМАН Р. Алиса в Зазеркалье 11

РОМАНОВ Ю. Прости нас, Земля!. 3

ШУПЕР В. Сократический дух науки 11

БИОЛОГИЯ, АНТРОПОЛОГИЯ, МЕДИЦИНА, РАССКАЗЫ О ПРИРОДЕ

ВАРТБУРГ М. «…Касательно происхождения жизни». 5

ВАРТБУРГ М. Чьи же мы потомки, в конце концов? . 10

ВАРТБУРГ М. Странное существо Бделлоид, или Повесть об асексуальной любви 12

XXI век: медицина в борьбе за человека 2

ВОЛКОВ А. «Живая вода» генетики 1

ВОЛКОВ А. Болезни: взгляд в прошлое и будущее 2

ВОЛКОВ А. Судьба бизона в Америке 5

ВОЛКОВА. В поисках «человека прозрачного». 10

ВОЛКОВ А. Секс побеждает . 12

ГАЛИНА Д. Миокард впадает в спячку 3

ГАТАШ В. Добавьте пациенту 20 процентов энергии 7

ГОЛУБОВСКИЙ М. «Золотой ключик» генетики 7

ГРУДИНКИН А. Неужели японцы думают по-другому? Да! 8

Два пола? Бывает, но редко 12

Два пола? Это какое-то суеверие 12

ЕФРЕМОВ К. Философия болезни 2

ЕФРЕМОВ К., ЕФРЕМОВА Н. Эти бонобо знают английский получше нас! . 5

ЕФРЕМОВ К. Сенсация! Найден предок человека 6

ЕФРЕМОВ К. Насколько африканские вирусы страшнее Бармалея? .8

ЕФРЕМОВ К. История эволюционных идей 9

ЕФРЕМОВ К., ЕФРЕМОВА Н. Мужчина и женщина 12

ЖУРАВЛЕВ А. Тропами Иисуса. 9

ЖУРАВЛЕВ А. Палеонтологическая летопись: переписывая заново 11

ЗЕЛЕН КО Г. Играя со смертью 7

ЗЕЛЕНКО Г. Секс, смерть имногоклеточность. 12

КАМНЕВ А., ЕФРЕМОВ К. Пришел невод с травою морскою 1

ЛАБАС Ю. От зеленых вирусов к изумрудным овцам 4

МАЛАХОВ В. Кладовка с запасной биосферой, или Об автотрофных животных, которых не бывает 5

НЕИФАХ А. Из воспоминаний: не только биология 10

НУДЕЛЬМАН Р. Реабилитация Ламарка? 2

НУДЕЛЬМАН Р. От динозавра – к человеку: три метановых взрыва и один астероид 3

НУДЕЛЬМАН Р. Наши древние отцы. 6

НУДЕЛЬМАН Р. Маленький гигант большого секса, или Повесть о разнополой любви 12

ПРОКУДИН А. Полемические заметки по поводу полемической книги 6

РОВЕНСКИЙ Ю. Оружие вторжения 7

РОМАНОВ Ю. Все ритм и бег 1

Секс побеждает 12

СИЛКИН Б. Наше генеалогическое древо сотрясается 6

Трудно быть маленьким 3

ЛЮДИ НАУКИ

ВОЛЖСКАЯ Н. Он изменил мою жизнь 6

ВОРОНЦОВ Н. Эрнст Геккель, который был большим дарвинистом, чем сам Дарвин. 9

ГОРДИН Я- Выбор героя, или В поисках благородства 11

ГОРЕЛИК Г. О науке и свободе 1

ГОРЕЛИК Г. Логика науки и свобода интуиции 5

ГОРЕЛИК Г. Gloria Mundy 7

ГОРЕЛИК Г. Две Параллели Между Тремя Перпендикулярами 9

ОЛЬШАНСКИЙ В. «Были мы ранними» 6

СМИРНОВ С. Мейен и Воронцов 4

ШНОЛЬ С. Василий Александрович Крылов 2

ЮРГАНОВ А. «Все это ушло далеко в вечность» – дневник и жизнь Степана Борисовича Веселовского 11

ЯДОВ В. Четыре выдающихся вклада Вадима Ольшанского в российскую социальную науку 6

ЛИЦЕЙ

ЕФРЕМОВ К. Лекции о природе вещей. Экологическое образование: секретов нет 9

Заочный тур молодежного фестиваля интеллектуальных игр «Зеленый шум» 10,11,12

ФЕДОТОВА Н. «ЭКСПО- Наука 2003» еще впереди . 7

ФЕДОТОВА Н. Шаг в будущее, Россия! 8

СМИРНОВ Г. Гимназия или Университет? 10

БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ! 5,11

ВЕСТИ С ПРОТИВОРАКОВОГО ФРОНТА 6

ВО ВСЕМ МИРЕ 1 -12

ДАТЫ ВЕКОВ 1

«3-С» – 50 ЛЕТ НАЗАД 1,2, 3.4, 6.7,8, 9,10.11, 12

КАК МАЛО МЫ О НИХ ЗНАЕМ 2

МОЗАИКА 1 -12

НОВОСТИ НАУКИ 1 – 12

ПОНЕМНОГУ О МНОГОМ 1,3-12

САМЫЙ, САМАЯ, САМОЕ 4,7,9

ЦИФРЫ ЗНАЮТ ВСЕ 1,3,10,12

ЧИТАТЕЛЬ СООБЩАЕТ, СПРАШИВАЕТ, СПОРИТ . 10

ЭТО БЫЛО, БЫЛО 2