sci_popular periodic Знание-сила, 2002 №01 (895)

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6.6 06.09.2015 FBD-C7FF18-B6E2-0E41-C985-338F-913D-E544C8 1.0 Знание-сила, 2002 №01 (895) 2002

Знание-сила, 2002 №01 (895)

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

Издается с 1926 года

«ЗНАНИЕ – СИЛА»

ЖУРНАЛ, КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 75 ЛЕТ!

ЗАМЕТКИ ОБОЗРЕВАТЕЛЯ

Игра в жизнь, или Не сотвори себе микроба

Александр Волков

Оба ученых имели обыкновение каждую пятницу изучать Законы Творения и создавать тут же трехлетнего бычка, которого они и съедали на ужин.

Талмуд

Из частей тела тех, кто почил в бозе, он лепил фигуру, подобной которой не ведал Бог. Он мечтал об идеальном существе, а породил чудовище, что принялось всех убивать. От рук его погиб и лжетворец, но, по счастью, не выжило и чудовище.

Роман Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей» был написан в 1818 году. С тех пор на ту же тему было издано еще около полутора сотен романов и снято около ста кинофильмов. Их схема примерно одинакова. Ученый, ослепленный гордыней, бросает вызов Господу Богу и принимается творить живое существо. Всякий раз порождение ума оказывается ущербным. Оно впадает в бешенство и бежит по улицам, убивая всех, кто попадается на его пути. Именно это случилось и в самом знаменитом романе на тему «самонадеянный ученик Творца» – в романе австрийца Густава Мейринка «Голем» (1915). Человек, созданный путем комбинации букв, был назван «Голем». Он долго слушался своего раввина-создателя: звонил в колокола в синагоге, выполнял тяжелые работы, но потом в чудовище превратился ион.

Эта история, родившаяся из еврейского фольклора, напоминает нам о средневековых каббалистах. Изучая божественные тексты Талмуда, те пытались понять, как из безжизненной материи можно создавать живые существа. От каббалистов прямой путь к ученым XX века. Они, правда, не стали искать рецепты жизни в Писании, а обратились к формулам и выводам биологии.

Так, уже в 1912 году американец Жак Леб экспериментировал с яйцами морского ежа, которые в его опытах делились, будучи неоплодотворенными. Газета «Daily Telegraph» восторженно писала о «прогрессе в конструировании сложных химических соединений, которые мы называем наделенными жизнью».

В 1953 году большой интерес вызвал опыт другого американского ученого – Стэнли Миллера. Он попытался воссоздать условия, в которых когда-то возникла жизнь. В ту пору считали, что это случилось в поднебесье. Весь небосклон был затянут облаками. Именно здесь и образовались важнейшие органические соединения. Происходило это под действием ультрафиолетовых лучей Солнца и грозовых разрядов. Обильные ливни смывали органику в Океан. Миллер воспроизвел в колбе газовый состав древней атмосферы Земли и, имитируя грозу с помощью электрических разрядов, получил несколько аминокислот. «Когда-нибудь мы сумеем сотворить живой организм» – так отозвался об этом опыте будущий нобелевский лауреат Джордж Уолд. Вскоре С. Фокс сумел соединить аминокислоты в короткие нерегулярные цепи – осуществить синтез полипептидов, но, как пишет российский палеонтолог К. Еськов, «этим, собственно говоря, и исчерпываются реальные успехи, достигнутые в рамках абиогенеза» – образования органических соединений вне организма.

Прошло полвека. Успехи генетики побудили ученых вновь заняться решением давней задачи. Если нам стали известны основные элементы жизни – ее «буквы», «кирпичики», «кубики», то почему бы не сложить из них новое «Слово», еще не сказанное Природой? Почему бы не сотворить новое живое существо? Возможно, это случится уже в ближайшие десять лет.

Чего нам ждать от грамположительных бактерий?

Около полутора лет назад в журнале «Science» появилась статья, в которой речь шла об «РНК-зависимой ДНК-полимеразе» и «грамположительных бактериях». Тем не менее она вызвала большой интерес даже у тех, кому вообще непонятны эти термины.

В статье описывались опыты над одним из самых примитивных организмов – Mycoplasma genitalium. Эти одноклеточные обитают в половых органах и легких человека. Профессор микробиологии Клайд Хатчисон и его коллеги из университета штата Северная Каролина выяснили, что эти бактерии живут дольше, если удалить у них треть наследственной информации. Им оставляли всего от 265 до 350 генов из имевшихся у них 517, и… им жилось от этого лучше. Двести шестьдесят пять! Всего ничего. Для сравнения: у человека, по разным оценкам, от 30 до 50 тысяч генов.

Итак, делали спешный вывод журналисты, стоит взять всего две с половиной сотни генов, «свить» из них цепочку и организм готов ожить? Почему бы не создать некий примитивный организм из известных нам химических соединений? «Ученые взялись играть роль Господа Бога» – таков был тон комментариев.

Да, генетики всего мира пытаются проникнуть в тайны жизни и расшифровать «геномы» – схемы, по которым построены все живые существа. В основном, ученые преследуют реальные, сугубо практические цели. И мало кто использует добытые знания, чтобы творить новую жизнь, но именно их проекты опрокидывают наши привычные представления.

В «Секретных материалах» есть такой эпизод. Обнаружена таинственная жидкость. Она придает людям нечеловеческие силы. Ее исследуют и тут же поднимают тревогу: у жидкости есть своя ДНК, и состоит она из трех пар азотистых оснований. Во всех земных организмах двойная спираль ДНК составлена из двух комплементарных пар: А (аденин) – Т (тимин) и Г (гуанин) – Ц (цитозин). «Это – не из нашего мира, – туг же заявляет эксперт. – Это – внеземное вещество».

Или дело опять не обошлось без ученых! В Scripps Research Institute (Калифорния, США) пытаются встроить третью пару азотистых оснований в ДНК некоторых бактерий. По словам Хатчисона, «это открывает невероятные возможности. С помощью лишней пары азотистых оснований можно получить протеины, которые примутся целенаправленно атаковать раковые клетки».

Этим алфавитом будет написана не одна книга Жизни

Другие ученые заняты созданием машин, которые облегчат синтез ДНК и сведут его к быстрому перебору вариантов. «Нам достаточно будет ввести в машину лишь список свойств, которыми должен обладать организм, а она сама автоматически составит его ДНК» – говорит американский профессор Плен Эванс.

Это открывает неслыханные перспективы. С расшифровкой геномов в распоряжении ученых появляются кубики, из которых так хочется складывать новые фигуры, еще не обитавшие на планете. Появление «машин для синтеза ДНК» будет значить, что Землю пора населять этими существами.

Когда-то люди не знали письма, и их фантазии, образы, рожденные ими, исчезали. С появлением букв мир населили мифические герои и литературные персонажи. Многие из них пережили не одну сотню и даже тысячу лет, все так же отправляясь сражаться за Трою или «тоскуя в урочный час на каменной стене». Существование им сумели дать слова.

Кого же призовут к жизни создатели генетического алфавита? Возможно, на свет появятся организмы, готовые питаться радиоактивными отходами, словно травой на лугах. Другие микробы примутся расщеплять молекулы воды, изготавливая водород – источник энергии будущего.

Примерно понятны и дальнейшие манипуляции. Первые искусственные гены надо внедрить в клетки, из которых заранее удалена ДНК. Потом клетки поместить в питательный раствор и ждать, пока не появится белая слизь. Это значит, что клеточная культура растет, поглощает пишу, выделяет вредные вещества – она живет. «На этот раз, – отмечает Хатчисон, – все обойдется без молний и чего-то подобного».

По словам его коллеги Глена Эванса, ученые не ограничатся одними лишь микробами. «Уже через двадцать лет мы научимся кроить из имеющегося материала даже сложные жизненные формы – вроде червей. Предположительно, лет через 50 – 75 мы сумеем сотворить человека из простых химикатов».

Над всем западным миром безоблачное небо, но оно спешит покрыться мраком. По одним прогнозам, в 2050 году миром начнут править машины, истребляя людей, как грызунов. По другим, будут маршировать целые армии клонированных злодеев. По третьим, следует ждать появления невиданных прежде микробов и других существ, улизнувших из лабораторий генетиков.

Новые виды биологического оружия – вот чем может обернуться «игра в жизнь». Пока ученые мечтают добывать энергию или бороться с радиоактивными ядами с помошью невиданных прежде микробов, террористы могут заняться выведением вирусов. Ведь те устроены проще, чем одноклеточные организмы. По словам Эванса, в одном из опытов он сумел получить цепочку из 10 тысяч пар азотистых оснований. Теоретически этого хватит, чтобы изготовить некий недостижимый иначе вирус, – например, вирус оспы, – благо, информацию о расшифрованных геномах живых существ можно найти в Интернете. Со временем вирусы можно будет штамповать, как бомбы, следуя лишь рецептам очередной «Поваренной книги террориста». «Пока еще этого никто не делал, – признает Хатчисон, – но все в руках человеческих». Ведь Бог ныне оставлен не у дел.

НОВОСТИ НАУКИ

Ученые из университета в Глазго ряд лет исследовали останки древнего человека Отци, жившего 5300 лет назад в Альпах. Анализ содержимого желудка «рассказал», что человек питался примитивной злаковой культурой, называемой айнкорн. В его рацион входили также ячмень и мясо диких животных. Причиной смерти Отци в возрасте 46 лет ученые считают поражение стрелой, наконечник которой застрял у него под левой лопаткой.

Альберт Вридж и его коллеги из Портсмутского университета установили, что полицейские могут обнаружить ложь в словах своего собеседника с такой же точностью, как и все простые люди – с вероятностью 45-65 процентов. И только агенты спецслужб могут точнее узнать в человеке вруна.

Спортивные психологи утверждают: идея футболистов, что удар у них получается удачнее, если они бьют с «любимой» ноги, не более чем их блажь. Дэвид Кери пришел к такому выводу, проанализировав записи матчей мирового чемпионата 1998 года, в ходе которого 90 процентов удачных ударов и пасов были сделаны вне зависимости от того, какой ногой они были выполнены.

Эфиопский антрополог Иоганесс Хайле-Селассие из Калифорнийского университета в Беркли обнаружил в Эфиопии кости и зубы человекоподобного существа, чей возраст он оценил между 5,2 и 5,8 миллионами лет. Еще недавно, напомним, считалось, что первые гоминиды появились не раньше чем 5 миллионов лет назад. Затем, в минувшем году, в Кении были найдены останки существа возрастом 6 миллионов лет, которое получило название «Человек Миллениума» в честь 2000 года, но его человекоподобность была вскоре оспорена специалистами. Теперь появился еще один претендент на звание древнейшего гоминида – «Ардипитекус рамидус кадабба». Любопытно, что некоторые особенности костей этой «кадаббы» указывают, что она (он?) могла быть прямоходящей. Это означало бы, что уже самые древние гоминиды поторопились встать на задние конечности на миллионы лет раньше, чем это считали ученые. Новая находка могла бы способствовать решению многих сложных вопросов, ранней предыстории человека, но – увы – пока еще она вызывает лишь осторожные комментарии специалистов.

Ученые из университета штата Техас обнаружили способность к биосинтезу целлюлозы у девяти разновидностей цианобактерии, одной из древнейших форм жизни, до сих пор существующих на Земле, – ее возраст более 2,8 миллиарда лет. По мнению ученых, вероятно, более 2 миллиардов лет назад отдаленные родственники этой бактерии, обладавшие способностью конвертировать солнечный свет в пищу и в целлюлозу, абсорбировались неким иным организмом, в результате чего появились новые формы жизни, которые постепенно и привели к возникновению сегодняшних растений. Открытие американских ученых может стать первым шагом на пути создания генетически модифицированных цианобактерий, которые будут производить целлюлозу в промышленных масштабах, а это позволит сократить объемы вырубки лесов на Земле.

Эндрю Паркер и Крис Лауренс из Оксфорда выяснили, каким образом собирают влагу из воздуха жуки, обитающие в пустыне. Было замечено давно, что жуки топорщат свои крылья утром, когда незначительные порции влаги содержатся в воздухе, но только сейчас ученые смогли доказать, что решающую роль в снабжении жуков влагой играют надкрылья насекомых. Они покрыты веществом, которое сходно с воском и которое накапливает влагу таким же образом, как это делают листья лотоса. После конденсации влаги на этой поверхности надкрыльев она собирается в большие капли и отправляется в рот жуку. Ученые считают, что можно построить в пустыне сооружения, оборудованные такими же системами сбора влаги, которые будут намного эффективнее ныне существующих.

Розовые камешки, найденные в пещере Вломбоса, в Южной Африке, по мнению британских археологов Криса Найта и Камиллы Пауэр, скорее всего были первой в мире губной помадой. Семьдесят тысяч лет назад женщины каменного века уже использовали эти нехитрые приспособления для привлечения мужского пола. Некоторые антропологи даже считают, что такая раскраска могла обозначать для мужчин, что пока они не добудут еды, они не могут рассчитывать ни на какие близкие отношения.

Химики из Техасского университета синтезировали краситель, с помощью которого можно определять возраст марочных сортов шотландского виски. В смеси с этим соединением напиток так изменяет цвет, что появляется возможность установить, как долго скотч выдерживался в дубовых бочках.

Психиатры из Йельского университета выяснили, что мужчины больше, чем женщины, привержены тем азартным играм, в которых И1рок находится лицом к лицу с соперником. А женщины больше, чем мужчины, втягиваются в те азартные развлечения, где нет межличностного общения, – игральные автоматы или бинго.

При взгляде на привлекательное лицо в головном мозгу человека приходит в возбуждение участок, ответственный за чувство удовлетворения и радости. Группа английских ученых под руководством Кнута Кампе из Лондонского университетского колледжа пришла к такому выводу, проанализировав оценки сорока портретов по десятибалльной шкале шестнадцати мужчин и женщин и реакцию их головного мозга. Оказалось, что человек на портрете кажется привлекательным в первую очередь тогда, когда он смотрит прямо на нас. Как выяснили ученые, участок мозга, который оценивает привлекательность чужого лица, также отвечает и за наши пагубные пристрастия, например, к алкоголю. А у обезьян и крыс он активизируется, когда животное ожидает пищи или воды.

Японские ученые доказали, что воробьи могут различать, на каком языке с ними общаются – на английском или китайском. После тренировки воробья на слова, произнесенные на английском языке, он отказывался реагировать на такую же фразу, но на китайском. Секрет заключается в том, что птица воспринимала не отдельные слова, а ритмику языка. Несколько лет назад эта же группа ученых доказала способность воробьев различать классическую и современную музыку.

Впервые палеонтологам Лос-Анджелесского музея естествознания удалось найти органические остатки кожи эмбриона детеныша динозавра внутри яйца, обнаруженного на юге Аргентины. Эту кладку яиц оставил титанозавр, который имел маленькую голову, длинную шею и мог благодаря длинному мощному хвосту подниматься на задние ноги и доставать листья с деревьев. Эти животные откладывали яйца в выкопанные ими ямки, которые потом присыпали травой. Но 80 миллионов лет назад найденные гнезда затопило и яйца ушли в глубь грунта, где со временем и окаменели.

Согласно исследованиям, проведенным генетиками из Университета Акрона, агрессивность мужчин предопределена строением их генов, которые влияют на формирование и изменение биохимических реакций в мозгу. При этом можно четко определить две основные модели подобных реакций: запрограммированную генетически и вырабатываемую в процессе воспитания и воздействия внешних обстоятельств. И если активность второй модели можно направлять и сдерживать, то генетическая модель агрессии свойственна мужчине на протяжении всей жизни. Именно особые гены на мужской Y-хромосоме стимулируют повышение уровня серотонина, непосредственно связанного с появлением того или иного настроения. Одновременно увеличивается уровень тестостерона, результатом чего и становится агрессия. Таким образом, убеждены ученые, все сферы деятельности, традиционно относящиеся к «мужским», – война, азартные игры, спортивный фанатизм, являются всего лишь проявлением мужского генотипа. А формирование модели культуры, в свою очередь, определяется процентным соотношением «мужского» и «женского» начал в том или ином обществе.

Объединенный коллектив физиков из России, Швеции, Германии и Бразилии впервые получил органическое соединение, обладающее ферромагнитными свойствами при комнатной температуре. Все ранее созданные органические ферромагнетики являются таковыми лишь при глубоком охлаждении. Новое магнитное вещество представляет собой слоистый полимер, сложенный из сферических шестидесятиатомных молекул чистого углерода.

Ученые из Австралии утверждают, что на их континенте существует фиолетовое кенгуру. Впервые его увидел биолог Ле Суфу в 1924 году, но не смог ничем доказать свое открытие. Но сейчас ученые из сиднейского университета Маккари смогли представить доказательства существования этого необычного существа. По их словам, природа фиолетового пигмента до сих пор остается для них неразгаданной загадкой. Доподлинно известно только то, что во время дождя фиолетовый пигмент исчезает и вновь появляется уже на сухой коже.

Итальянские ученые провели генетический анализ двух зубов Святого Луки (автора одного из четырех Евангелий) для того, чтобы выяснить, подлинные ли мощи вот уже тысячу лет хранятся в Падуе. Согласно выводам генетиков, вероятность того, что они принадлежат выходцу из Сирии, а не из Греции, в три раза выше. А согласно историческим данным, Лука был врачом по профессии и сирийцем по происхождению. По преданиям, скончался он в Греции в возрасте 84 лет.

Группой британских ученых из университета города Лидс создано растение, которое начинает слабо светиться, если ему причиняют вред или оно находится в состоянии стресса. Так же свечение наблюдается и когда на растения падает слишком мало света или им чересчур жарко. Ученые надеются, что их открытие будет использовано при создании урожайных растений, которые смогут противостоять различным стрессам, характерным для флоры Земли.

На одном из кладбищ в британском графстве Нортгемптон места захоронений будут отмечать не могильными камнями, а чипами, содержащими информацию об умерших. К такому решению пришел совет городка Кеттеринг, озабоченный экономией земли в городе. Микросхемы будут располагаться на поверхности земли, но на самом кладбище, похожем на парк, не будет никаких визуальных ориентиров – родственники будут искать усопших при помощи сканера.

По информации: ВВС, Nature, Daily Yomiun, Indian Express, Asahi Shimbun, New Scientist, Лента.ру, MlGnem.com, Nature Biotechnology, Experimental Biology, радиостанции «Свобода»

НОВЫЕ РЕАЛИИ XXI ВЕКА

В чем ошибся Хантингтон?

Игорь Яковенко

Монолог культуролога

После терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне прошло уже несколько месяцев, но мы видим, что общество евроатлантической цивилизации оказалось не готово к осмыслению произошедшего. Люди пытаются понять качественно новую ситуацию, исходя из старых морализирующих представлений- Однако нужно сказать: то, что происходит, свершается в рамках некоторой исторической логики.

Ее можно будет понять, если посмотреть на события с иной точки зрения – развития локальных цивилизаций, или цивилизационного анализа. Есть теория – она разрабатывалась усилиями Данилевского, Шпенглера, Тойнби, Сорокина и других ученых, – которая рассматривает историю человечества как процесс возникновения, одновременного существования, диалектического взаимодействия и борьбы совокупности локальных цивилизаций.

Вот появляются цивилизации Египта, Месопотамии, Китая, потом возникает греческая цивилизация, затем римская. В каждый момент времени существует целый ряд цивилизаций: христианская (она дробится на западную протестантскую и католическую и восточную православную), исламская. Именно религии структурируют эти цивилизации. История XX века показала, что структурирующим принципом может быть еще и идеология: была попытка создать советскую цивилизацию на основе идеологии, а не религии. И есть синкретические цивилизации – китайская и индийская, где нет единого религиозного принципа. Но так или иначе, каждая цивилизация – некая целостность, отдельный космос, и каждая мыслит себя как самодостаточный, самый правильный, единственно верный мир. Территории же между цивилизациями тяготеют к тем, кто им ближе. А история человечества, сточки зрения цивилизационного анализа, видится как процесс рождения, взаимодействия и гибели цивилизаций. Они торгуют между собой, воюют, учатся друг у друга технологиям, погибают, переходят в другое качество. И так было всегда.

Цивилизации возникают тогда, когда появляется город, письменность, государство, то есть позже культуры. Сама культура, особая форма организации деятельности человека, возникает вместе с человеком в акте антропогенеза. И если культуру понимать именно как способ, благодаря которому человек выживает, то цивилизацию можно трактовать как особую стратегию жизни, возникающую на некоторой территории. Разные культуры – разные стратегии. Скажем, экстенсивная стратегия – это когда общество захватывает все новые территории, присваивает чужое. Или интенсивная стратегия. Суть ее в том, что постоянно наращивается сложность социальных и культурных структур, ищутся и находятся качественно новые решения. Разные стратегии конституируют разные цивилизации.

П. Гоген. Откуда мы? Кто мы? Куда идем?

Для цивилизаций, которые выстраиваются вокруг мировых религий, цивилизационные принципы фиксируются в религиозных догматах. Это ответы на вопросы, что есть человек, что есть жизнь человека, что есть смысл, цель его жизни, что есть общество. Что первично? Человек или общество? Сами эти вопросы заложены в природе человека. Религии находят на них свои специфические и, заметим, разные ответы. Поэтому-то и маркируют цивилизации по религиям. Ибо, отвечая так, а не иначе, конкретная религия задает некий способ жизни, который мы просматриваем на всей территории, например, исламской или христианско-православной цивилизации.

В исламе есть очень разные страны, но при всем разнообразии существует нечто общее, что их объединяет. То же и в мире христианском. Стиль, образ жизни, историческое поведение, все разнообразие искусства и быта, то, что пронизывает всю толщу бытия человека, все его самопроявления – вот что такое религия, создавшая цивилизацию.

В последнее время все чаще вспоминают известную статью С. Хантингтона «Столкновение цивилизаций и новый мировой порядок». Хантингтон фиксирует важный момент: цивилизации постоянно конкурируют между собой за два ресурса – территорию и людей. Цивилизация живет постольку, поскольку есть люди, которые ее воспроизводят. Она живет в людях, вкладывая в их сознание императив верности «своей» цивилизации.

Для русского человека в XVII веке самым страшным ругательством было: «Увидел бы я тебя в католической вере». Это значило променять веру, продать душу. Для настоя шего мусульманина стать христианином хуже, чем умереть. Цивилизация всеми силами привязывает к себе человека, выстраивая запреты, карая, – так она работает.

И понятно, что она живет на территории; без нее, как и безлюдей, цивилизация невозможна. Конкуренция – процесс постоянный. Она в высшей степени многообразна, включает в себя не только войны, но и миграции. Когда люди уезжают, условно говоря, из Бангладеш в 1ерманию, при этом в третьем поколении становятся баптистами, католиками, растворяются в другом мире, это ведь тоже проявление конкуренции. Это и мода, и обмен товарами, идеями, технологиями. Постоянный процесс конкуренции может проходить в сравнительно мирных формах, может – в формах политического покорения. Но и покорение подчас не значит растворение. Скажем, европейская цивилизация в XIX веке владела половиной исламского мира. Были колонии или полуколонии, народы влачили жалкое существование, однако оставались исламскими. Мы постоянно видим разные коллизии взаимодействия цивилизаций между собой. На мой взгляд, Хантингтон проглядел, что динамика конкуренции за людей и территории – универсальный принцип. Прогнозируя будущее столкновение цивилизаций, он не заметил, что они были всегда. Цивилизации живы своим постоянным взаимодействием с остальным миром, обмениваясь и обогащаясь товарами, идеями, технологиями. Конкурентный диалог- вот условие их существования.

Есть понятие исторического вызова, его ввел Тойнби. И это -ключевой момент в происходящем. Мы назовем другое слово – модернизация. Часто оно понимается узко – как развитие экономики, наращивание промышленности. На самом деле, суть модернизации состоит в том, чтобы из одного качества имманентно-статичного общества, то есть общества, ориентированного на традиции и воспроизводящего себя в качественно неизменном виде, перейти в имманентнодинамичное состояние. Именно этот переход и составляет смысл всех модернизацией ных преобразований.

Они Moiyr длиться веками и всегда происходят очень болезненно, поскольку статичный и динамичный человек – это два разных исторических типа, две природы, две ментальности. И для того чтобы родился один, должен умереть другой.

Изменения происходят, как правило, только тогда, когда общество оказывается на грани выживания. Когда же все в порядке, человек не склонен меняться. Как менялась Турция? Она воевала с Европой и стала проигрывать, туг она и начала модернизироваться, заметим, очень болезненно. Возьмем русскую историю. Как сопротивляется общество всем изменениям, мы знаем очень хорошо.

В этой череде изменений есть одна точка, я называю ее модернизационной трансформацией. Она важна для нашей темы. На первых этапах модернизации действительно возникают промышленность, рабочий класс, индустриальная инфраструктура, однако все это существует в рамках прежнего статического качества. Лишь часть общества живет по-другому, динамично – это город, экономические структуры, элиты. Далее, процесс постепенного наращивания нового качества однажды приходит к какой-то черте, точке, когда следующий шаг означает, что большая часть общества становится динамичной. Перелом этот очень опасен. На нем происходят самые болезненные процессы – революции, уничтожение части общества, гибнут целые социальные категории. Точку эту переживают все без исключения общества, проходящие модернизацию, лишь с разной силой накала Но откуда взялась модернизация как таковая? Что нам показывает история?

Однажды христианский мир пережил разделение на западный и восточный. Эти процессы стали вызревать с VI – VII веков, а зафиксировались в 1054 году разделением церквей. Внутри христианского целого возникли две стратегии, которые не могли ужиться под одной крышей, что и стало, по сути, причиной разделения. Это различие было осмыслено в богословских терминах. Но, по существу, было различие в понимании мира, в разных мироощущениях. Для западного европейца исход Святого Духа от Сына органичен. Это повышает статус человека, поднимает его и приближает к Богу, а для малоазийского грека, сирийца, жителя Александрии или араба-христианина такое понимание неприемлемо. Не может Святой Дух исходить от отдельного человека, даже если это Богочеловек. Перед нами – коренное разномыслие о природе человека, его статусе, о соотношении отдельного человека и целого, иерархии, тотемически обозначаемой как Отец.

Итак, произошел раздел. Восточное христианство, как показала дальнейшая история, динамику породить не могло. Какими мы видим православные общества? Византия была завоевана турками и проиграла в истории. Эфиопия – имманентно-статичное общество, там до наших дней доживает почти что каменный век. Грузия, Армения – общества, не блистающие открытиями, они не динамичны.

Западное христианство породило динамику, и это прежде всего связано с обособлением человеческой личности. Отдельная личность вычленяется из целостности, социального абсолюта, идеологии, культуры, рода, осознавая свою самоценность, исключительность. Она сама начинает принимать решения и нести за них ответственность. Этот процесс пронизывает всю историю западного христианства.

Перелом произошел в XVI веке, когда начинается Реформация. Развивающийся западный христианский мир подошел к порогу, за которым на северо-западе Европы родилось новое историческое качество, осмысленное религиозно, – образовался протестантизм. За этим последовали войны контрреформации, в ходе которых протестантский мир отстоял себя. И сразу, как только утвердился протестантизм, в Голландии и Англии начинаются промышленные революции. Их буквально захлестывает динамика.

Протестантский мир тоже не был однородным. Скажем, Германия в силу особых обстоятельств задержалась в развитии. Но в ядре протестантского мира развитие идет очень быстро.

Получается, что в Европе есть католический мир отстававший и протестантский мир обгонявший. Здесь и разворачивается острая конкуренция за людей и территории.

В ходе контрреформации католический мир был вынужден меняться, модернизироваться. Он усваивает многие идеи и находки, рожденные в протестантских обществах. Перелом происходит во время Великой Французской революции. Она взломала остатки средневековых отношений и породила резкую модернизацию католического мира, которая на окраинах католической ойкумены идет до сегодняшнего дня. Например, Кастро, коммунистические движения и военные режимы в Латинской Америке – достаточно болезненные сценарии модернизационных процессов глубокой периферии католического мира.

Зафиксируем: модернизация рождает войны и противостояние с остальным миром. Так, католический мир в лице Габсбургов развернул против протестантов многолетнюю войну, которая потребовала бешеных ресурсов и человеческих жизней. Иными словами, модернизирующееся обществодолжно себя отстаивать. Почему? Потому, что модернизация дает преимущества в конкурентной борьбе за людей и территории. И, естественно, те, кто лишен этих преимуществ, стремятся противостоять качественным переменам.

Испания положила все, что она награбила в Латинской Америке, в войны контрреформации и проифала. Следующая модернизация, начиная с Французской революции, тоже порождает войны. Революционная Франция, создав империю, начинает воевать с остальным миром и особенно с теми, кто ее уже обогнал. Здесь мы сталкиваемся с интересной закономерностью.

Тот, кто модернизируется, то есть догоняет (протестанты никого не догоняли, в этом смысле их ситуация была уникальной), всегда противостоит лидеру модернизации. Поэтому Франция противостояла Англии. Заметим, что в мировой истории, начиная с XVIII века, закономерность противостояния лидеров мировой динамики и лидирующего догоняющего носит универсальный характер. В исламском мире – то же самое. Ирак оказывается лидером догоняющего блока арабского мира и начинает остро противостоять Америке. До этого Америке противостоял СССР.

Католическая и протестантская ветви западнохристианского мира к концу XIX века слились в одну протестантско-католическую цивилизацию. На Западе произошла секуляризация: религия стала личным делом каждого человека. Борьба контрреформации давно стала вчерашним днем. Образовались светские общества. Между ними есть различия. Так, Испания, Италия, Англия, безусловно, различаются, но сущностно они едины, различия не принципиальны.

Это единение вокруг ценностей динамики, ценностей автономной личности, демократии, либерализма создало новую идентичность – западноевропейскую или евроатлантическую цивилизацию. Она покрывает собой огромную территорию и доминирует, безусловно, потому, что первой стала динамичной.

Две Фриды. Фрида Калло, 1939.

По мнению оформителей номера, картина отражает разность и единство мира, в котором мы живем.

В начале XX века в модернизационную трансформацию включается православный мир. Начинается, естественно, она гораздо раньше, но перелом падает именно на данное время. Первая мировая война, победа большевиков – и в истории реализуется интересный сценарий: весь православный мир, кроме одной страны, Греции, проходит модернизационный перелом через переход в большевизм. Коммунизм оказался в этом смысле очень удобной идеологией. Да и в Греции было бы то же самое, если бы не английские парашютисты, которые помешали коммунистам прийти к власти.

Итак, все православные страны оказались коммунистическими, даже монофизитская Эфиопия. В православных странах варшавского блока (Болгарии, Румынии) навязанный Сталиным коммунизм утвердился легко и просто, без всяких эксцессов. В странах католических – Венгрии, Польше, Чехословакии – с кровью, и власть держалась на советских штыках. Православие прямо создано для коммунизма, одно соответствует другому.

Православный мир, дав яркий всплеск в XX веке, к концу века полностью проиграл. Мы стали свидетелями интереснейшего и драматического процесса – ухода с исторической сцены православной цивилизации. Она полностью проиграла.

Модернизационный перелом – эпоха тяжелая, кровавая и драматическая. Сейчас этот перелом переживает исламский мир. Так называемое исламское возрождение и есть переход исламской цивилизации из средневековья в новое время.

В чем же специфика модернизациионного перехода исламского мира? Здесь реализуются несколько сценариев. Один – построения светского государства и примирения с Западом – реализуют Турция и Египет. Другой – создание жесткого политического режима и противостояние Западу – Иран, Ирак, Ливия. В исламском мире живет и идея религиозного теократического государства.

Как и полагается, в такую эпоху рождается импульс противостояния с лидерами мировой динамики. Причем эта борьба носит как рациональный, так и иррациональный характер.

Есть одно фундаментальное противоречие в сознании общества, вступающего на путь модернизации. Оно может быть выражено в суждении: «Наша вера правильная, а пушки неверных лучше стреляют» (корабли, дома, компьютеры, автострады, медицина и социальная защита и т.д. до бесконечности лучше, удобнее, надежнее, интереснее, комфортнее).

Возникает неразрешимый конфликт между верностью своей цивилизации, переживаемой как главная на Земле и единственно истинная, и эмпирической реальностью, которая по мере глобализации мира грубо вторгается в жизнь. Это интересный и важный процесс, он касается души людей, затрагивает сердце. Сам факт, что наш подлинный и лучший мир кто-то отрицает и не просто, а успешно, вызывает жесточайший протест. Ибо в их успехе кроится прямой вызов и отрицание нашего мира. Заметим: исламские фундаменталисты не взрывают тихих буддистов или язычников. Последние не несут в себе вызов. Протест рождает более могущественный и успешный: почему успех на стороне неверных? Именно поэтому противостояние эпохи модерн изационного перехода имеет и иррациональное измерение. Из него всегда находят один-единственный выход: изменяться самому с тем, чтобы успешно противостоять и разрушить противника. Но разрушить можно, только освоив премудрость – вещи, технологии, идеи. А по мере такого освоения незаметно для модернизирующихся само противостояние снимается. Став однажды на путь освоения иного, общество проходит его до конца. Терроризм – лишь момент, лишь эпизод на этом пути.

Есть такая интересная особенность: культуры очень часто усваивают новое в противостоянии. Противостояние оказывается формой диалога. Психологи знают такую категорию людей, которые осваивают новое через спор; сегодня они ожесточенно спорят с тобой, а завтра повторяют твои слова, как свои. Равно так же ведут себя общества и цивилизации. Скажем, Россия широко заимствует идеи, технологии, военные, политические, административные решения у тех противников, которые ее обгоняли, будь то Речь Посполитая, шведы, Германия или США, и это нормально. Вспомните, где и чему учились дети советской элиты. Они учились в спецшколах английскому языку и становились специалистами по международным отношениям и американской экономике. Еще один универсальный закон: ты активно впитываешь культуру, которой противостоишь.

В модернизирующихся традиционных обществах возникает конфликт: с одной стороны, нельзя не меняться, иначе окончательно проиграешь, растворишься и исчезнешь, с другой – меняться значит изменять себе самому. Этот конфликт порождает огромную агрессию и желание уничтожить источник изменений.

Перейдем к миру ислама, В мире мусульманском процессы модернизации начались даже позже, чем в православном мире. Сама модернизация в лидирующих странах исламского мира – Турции и Египте – начинается в тридцатых – сороковых годах XIX века (в России – с Петра). В Турции перелом связан с поражением в Первой мировой войне и неотделим от имени Кемаля Ататюрка.

В отличие от относительно однородного католически-протестантского мира, исламский мир включает в себя как страны с весьма утонченной культурой (Иран, Турция), так и крайне отсталые, задержавшиеся в историческом развитии общества, такие как Афганистан, Сомали. Для более развитых обществ, веками контактировавших с Европой, таких как Турция, Египет, доступен путь через секуляризацию. А вот уже Алжир по этому пути идет с огромными трудностями. Совсем недавно террористы уничтожали там тысячи людей, чтобы сломать секулярное государство и перевести его на путь фундаменталистского развития. Есть одна интересная тонкость. Кемаль Ататюрк, создавая новую Турцию, заложил в конструкцию интересный политический механизм. Идеология кемализма (которая называется лаицизм) хранится армией, и армия оказывается гарантом неизменности государственного курса. Традиционно армия в Турции – элита в обществе. Еще в османскую эпоху модернизаторы рождались именно в военной среде. Турецкая политическая модель такова: если в рамках нормального политического процесса через выборы к власти приходят традиционалисты, армия приходит и сбрасывает их. На время возникает военное правительство. Иными словами, народ свободен выбирать всех, кроме тех, кто противостоит доктрине секулярного общества. Похожая ситуация сложилась в Алжире и Египте – там военные элиты также являются гарантами секулярной модернизации.

Но если в Турции обращенность к Европе и курс на секулярное общество имеет широкую поддержку, то в такой стране, как Пакистан, вестернизованная военная элита, получившая образование в английских и американских училищах, оказывается один на один с нищим и возбужденным идеей борьбы за веру народом. Это связано с географическим положением. Пакистан расположен в глубине континента, между чуждой ему индийской цивилизацией и крайне отсталым Афганистаном. Там доживают остатки племенной жизни и военной демократии. Там бедность, низкая грамотность, слабая медицина и т.д. Для этих людей европейская модель жизни – вещь совершенно непереносимая. А есть в исламском мире и гораздо более отсталые страны.

Так вот процессы, о которых мы говорим, есть порождение трансформации исламского мира. Часть исламского мира прошла критическую точку и стала на путь динамики. Эти общества в противостояние Западу не затащишь. Другие – еще нет. И дело здесь не в богатстве. Скажем, выходец из Саудовской Аравии бен Ладен имеет огромные деньги. Дело в архаической ментальности. Еще в двадцатых годах минувшего века жители Аравии были нищими бедуинами. Но под ними обнаружилось море нефти, и на страну свалились огромные деньги, это же породило динамику развития.

Жизнь людей изменилась за полтора поколения невообразимо. Однако, если отсталое общество изменяется слишком быстро, возникают напряжения. Сознание людей не поспевает за сорвавшейся с цепей историей. У одних народов это выливалось в фашизм, у других – в коммунизм. В исламском же мире рождается агрессивный фундаментализм, поставивший целью разрушить мир Запада.

Поэтому события 11 сентября я вижу как выражение противостояния части исламского мира, связанного с модернизационной трансформацией. Оно может вылиться в затяжную большую войну, как война Запада с коммунизмом, которая имела самые разные формы.

Если говорить об историческом прогнозе, то режимы, отваживающиеся на поддержку и использование международного терроризма, могут быть подавлены за два-три года, но сама трансформация исламского мира будет продолжаться и неизбежно будет порождать проблемы.

Масштаб же агрессивности будет зависеть от многих факторов: насколько западный мир будет консолидирован, какую стратегию и какие тактические решения он будет использовать, как подавление крайних будет сочетаться со взаимодействием с разумными силами внутри исламского мира, разумной культурной и информационной политикой, экономической помошью и многого другого.

Франсуа Миттеран в свое время предлагал «признать, что история движется с собственной скоростью». И Западу прежде всего предстоит осознать, что сошально-исторические процессы в разных частях ойкумены имеют свой темп и свою логику развития. И считаться с этим. Иначе быть катастрофе.

В поисках лица «террористической национальности»

Монолог записала Галина Вельская

Вот уже три месяца в США ищут человека, рассылавшего споры сибирской язвы. Психологи попытались составить его портрет – описать «лицо террориста» по его деяниям.

«Предполагаемый преступник – робкий, боязливый человек. Вероятно, он предпочитает оставаться в одиночестве. Он не умеет сближаться с людьми», – сказано в характеристике, составленной в ФБР на неуловимого анонима. По роду своих занятий он, по-видимому, «мало контактируете людьми».

Эксперты ФБР определили, что, по крайней мере, четыре письма со спорами сибирской язвы были отправлены одним и тем же человеком, «взрослым, мужского пола». Жертвами этих писем стали восемнадцать человек: пятеро умерли, тринадцать были инфицированы.

В связи с этим особое внимание следователей привлек случай с исчезновением Дона Уили, биохимика из Гарвардского университета, работавшего с крайне опасными возбудителями заболеваний. 16 ноября он находился в Мемфисе на научной конференции. После банкета он внезапно исчез. Его автомобиль был найден на мосту через Миссисипи. Ключ все еще торчал в замке зажигания.

Мог ли он быть террористом? Невероятно. Уили – специалист по эболе, а не сибирской язве. Однако после его исчезновения сотрудники ФБР всерьез задумались: не мог ли кто-то из ученых рассылать зараженные письма?

В кулуарах конференции по биологическому оружию, проходившей в последние дни ноября в Женеве, в открытую говорили о том, что письма со спорами, вероятно, рассылал один из американских микробиологов, имеющих или имевших доступ к правительственной лаборатории. Так считает, например, американский эксперт Барбара Розенберг. Ей вторит немецкий коллега Ян ван Акен: «Готов поклясться на огне, что эти споры взяты с какого-нибудь склада биологического оружия в США».

В самом деле, все больше улик указывает на то, что почтовым террористом был американец. Вот некоторые выводы, сделанные ФБР: «Все образцы спор имеют одно и то же происхождение; все они относятся к так называемому штамму Ames, играющему ключевую роль в американской программе биологического оружия».

Впрочем, последнее стало известно почти сразу же, и журналисты долго говорили о том, что эти штаммы можно обнаружить в тысячах лабораторий, разбросанных по всему миру вплоть до Ирака. Однако откровения американских военных опровергают эту гипотезу. Так, Артур Фридлендер из U.S.Army Medical Research Institute of Infections Diseases признает, что лабораторий, обладающих вирулентными штаммами сибирской язвы, «не больше десятка». Данный институт является основной рассылочной базой штаммов Ames. За последние полтора десятка лет смертоносные вирусы были отправлены отсюда лишь в пять лабораторий США, Канады и Великобритании.

В двух конвертах из четырех, привлекших особое внимание ФБР, лежал белый порошок чисто профессионального качества. Так, диаметр спор, обнаруженных в письме, адресованном сенатору Тому Дэшлу, был идеальным для заражения человека.

Еще одно наблюдение. Споры сибирской язвы обычно слипаются друг с другом. Чтобы эффективно использовать их, надо подмешать к ним особое вещество, разделяющее их. В письмо к сенатору Дэшлу был добавлен силикат. По этой секретной технологии споры сибирской язвы обрабатывали в США в 1960-е годы. В Ираке ее не применяют.

ФБР не стало рассекречивать остальные компоненты, найденные в пресловутом белом порошке. По мнению независимых немецких экспертов, это было сделано потому, что состав порошка, оказавшегося в конвертах, очевидно, в точности совпал с американской технологией изготовления биологического оружия из спор сибирской язвы. «Если бы это было не так, американцы все давно бы опубликовали» – считает Ян ван Акен.

В ФБР теперь уверены, что преступник имеет опыт работы в одной из правительственных лабораторий и «привык к обращению с крайне опасными материалами». Он мог «иметь доступ к спорам сибирской язвы, а также к секретной информации о них». По словам Розенберг, «людей, обладающих подобной квалификацией, немного».

Возможно, преступник не хотел убивать своих жертв. Конверты были тщательно заклеены скочем. В двух лежала записка: «Срочно прими пенициллин». Очевидно преступник, – впрочем, как и другие эксперты, – недооценил, что бактерии сибирской язвы могут проникать сквозь поры конверта.

Сейчас специалисты анализируют ДНК найденных спор сибирской язвы и сличают их с ДНК различных бактериальных культур, хранящихся в лабораториях США.

Что можно сказать, ознакомившись с этими выводами? В XX веке люди убедились, что являются заложниками политического безумия. Новые, убийственно опасные технологии, окружающие нас на каждом шагу, делают людей XXI века заложниками любого безумца вообще. В основе многих голливудских фильмов лежит один и тот же сюжет: некий психопат объявляет войну человечеству. Возможно, эта война уже началась.

И еще: людям, выросшим в самом конце XX века, с трудом верится, что когда-то, лет семьдесят назад, можно было жертвовать собой ради коммунистических убеждений. Очевидно, что через несколько десятилетий столь же странным покажется, что можно было жертвовать собой «ради какой-то национальной идеи или независимости».

Станет ли спокойнее жить? Не думаю. Тогда мы останемся один на один с террористами-маргиналами – безумными одиночками, которые населят мегаполисы конца XXI века. Так, в мире, распавшемся на человеческие атомы, совершить атомный взрыв будет гораздо проще, чем сегодня.

По материалам журнала «Spiegel».

ГОРЯЧИЕ ТОЧКИ НАУКИ

Ревизия биологических вех

Рафаил Нуделъман

Вдохновленные успешной дешифровкой человеческого генома, биологи-эволюционисты, собравшиеся в сентябре в американском Музее естественной истории в Нью-Йорке, заговорили о желательности сделать нечто аналогичное и столь же фундаментальное в своей области, а именно – создать «современное» Дерево Жизни. Задача хоть и изложена скромно, но грандиозна по существу: собрать и проанализировать все имеющиеся в распоряжении современной биологии данные, на основании которых можно было бы построить «дерево биологической эволюции на Земле» от простейших первичных микроорганизмов и до появления человека.

Такие «деревья эволюции» уже не раз строились раньше, и каждый раз они воплощали в себе всю совокупность знаний соответствующего периода развития науки. Так что предстоит огромная работа, и американская Национальная федерация науки уже признала ее значение, выделив специальные средства для соответствующих исследований. Предстоит объединить – и при этом согласовать друг с другом – найденные исследователями за последние десятилетия десятки небольших таких «деревьев», или субдеревьев, которые показывают развитие друг из друга различных (от 100 до 1000) видов одного и того же семейства или нескольких близких семейств. К сожалению, пока что эти уже построенные субдеревья охватывают лишь историю примерно 50 тысяч видов, а всего этих видов на Земле насчитывается сегодня 1,75 миллионов!

Одна из важных задач новой программы – окончательно уточнить порядок происхождения одних видов из других и степень их родства (что, кстати, очень важно для генетических исследований и медицинских целей); но, опять же к сожалению, это порой трудно сделать – и чем дальше в глубину миллионолетий, тем труднее. Оказывается, уже растения очень трудно выстроить в строгом и однозначном эволюционном порядке, а происхождение друг из друга бактерий, архей, сине-зеленых водорослей и т.п. порой вообще представляет собой неразрешимую (пока) головоломку. Вот один из множества примеров такого рода трудностей: клетки одного из видов водорослей имеют два хлоропласта (фотосинтезирующих органа), причем один из них явно появился в этой клетке, когда какой-то ее предок сожрал другую клетку, уже содержавшую в себе свой хлоропласт Все вместе это напоминает матрешку, с той разницей, что тут неизвестно, кто именно кого съел первым, то есть кто из кого произошел.

Биологи-эволюционисты уже потирают плотоядно руки, предвидя, что их новая программа потребует больших денег, множества исследований и большого числа новых рабочих мест. Они даже придумали уже название для той новой науки, которая возникнет на основе этой программы – она будет называться «филоинформатика», от слова «филиалис» – сыновний. Но мы сейчас хотели бы обратить внимание на еще одну принципиальную трудность, стоящую на пути становления новой науки.

Речь идет о так называемых биологических катастрофах. Как известно, в ходе биологической эволюции на Земле то и дело происходили перерывы, когда в результате той или иной (климатической, геологической, космической и т.п.) катастрофы погибали многие прежние виды, а освободившиеся жизненные ниши захватывали новые, зачастую возникшие именно в ходе этого катаклизма. Эти катаклизмы повторялись с такой частотой, что два биолога, Нильс Элдридж и Стивен Дж. Гудд, выдвинули даже гипотезу, согласно которой эволюция вообще происходит не совсем по-дарвиновски – не путем медленного и постепенного появления все новых и новых видов, а «пунктирно», через посредство биологических катастроф: именно эти короткие (в масштабе истории Земли) отрезки времени являлись, по мнению Элдриджа-Гулда, периодами бурного появления новых видов, тогда как сотни миллионов лет меаду ними были промежутками относительного эволюционного «затишья», дарвиновской «постепенной и медленной» эволюции уже возникших (в ходе катаклизмов) видов.

Пунктир таких «биологических вех», или, если угодно, «километровых столбов эволюции», начинается, несомненно, со знаменитого «Кембрийского взрыва», когда примерно 550 миллионов лет назад разом возникли предки многих нынешних форм жизни. Во всяком случае, современная наука не знает ничего о катаклизмах, которые предшествовали бы этому. Зато она знает много последующих: пять «главных» биологических катастроф (Фресне-Фаменнианскую, или Ф-Ф, – 364 миллиона лет назад, Пермско-Триассову – 250 миллионов лет назад, Мелово-четвертичную, или динозаврову, – 65 миллионов лет назад и т.д.) и еще с полдюжины рассеянных между ними более мелких, вроде Сеноманьянско-Туронианской (С-Т), произошедшей 94 миллиона лет назад и уничтожившей, как считается, 26 процентов существовавших в ту пору видов морской жизни. Понятно, что точные данные о результатах каждой такой катастрофы: какие виды погибли в результате нее, какие возникли – чрезвычайно важны также для построения обсуждавшегося выше Дерева Жизни. И до сих пор считалось, что такие данные, в общем, уже имеются. А теперь это поставлено под сомнение.

Вот как это произошло. Группа английских палеонтологов во главе с Эндрью Смитом из Музея естественной истории в Лондоне задумалась над тем, насколько в действительности достоверны сведения о масштабах С-Т катастрофы. Их сомнения вызывали два обстоятельства. Во-первых, вее эти сведения получены из изучения осадков в двух местах – в Западной Европе и Северной Америке, и не потому, что катастрофа произошла именно там, а потому что эти места ближе всего к крупным научным центрам. Совпадут ли эти сведения с данными из других мест? Во-вторых, эти данные получены при изучении осадков, отложившихся, когда уровень Мирового океана был высок и Европа почти вся была покрыта морями. Моря эти были мелкими, и при опускании уровня воды быстро высохли, так что эрозия имела много времени (почти 90 миллионов лет), чтобы разрушить останки существ той эпохи. По всему по этому группа Смита решила изучить аналогичные осадки в других местах и сравнить результаты с уже имеющимися данными.

Оказалось, что расхождения не просто велики, а принципиальны. Вот один пример. Из 29 видов морских существ, считавшихся погибшими во время С-Т катастрофы, свыше половины были обнаружены в более поздних слоях, через 20 миллионов лет после события. Это означает, что они «погибли» только в тех осадках, которые изучались раньше, проще говоря – там они были уничтожены эрозией. Еще семь новых видов, появившихся после катастрофы, оказались так похожи на виды, жившие до нее, что исследователям пришлось заключить, что они в действительности никуда не исчезали, а всего лишь «трансформировались». В целом, это говорит о том, что масштабы катастрофы были далеко не такими радикальными, как это думалось раньше на основании не вполне надежных, как теперь очевидно, данных.

Значение этой «переоценки ценностей» выходит за рамки одной лишь С-Т катастрофы. Поскольку многие другие аналогичные события и даже некоторые из пяти «больших катастроф», вроде Пермско-Триассовой, тоже происходили в период «высокого стояния» Мирового океана, данные об их размахе тоже могут быть преувеличены. И действительно, на недавней конференции в Эдинбурге американский палеонтолог Джонни Уотерз доложил результаты своего исследования в северо-восточном Китае, которые показывают, что масштабы одной из «большой пятерки» – Ф-Ф катастрофы – наверняка были много меньше, чем думалось раньше.

С другом стороны, появились работы, ревизующие и «основу основ» – знаменитый Кембрийский взрыв. В американском журнале «Science» были опубликованы результаты исследования, проведенного группой палеонтологов под руководством Д. Сиветера в раннекембрийских отложениях в английском графстве Шропшайр (эти отложения примерно на 40 миллионов лет предшествуют собственно кембрийским). Исследователи обнаружили там хорошо сохранившиеся останки ракообразного существа, которое, по прежним данным, появилось только в результате пресловутого Кембрийского взрыва. Но если это существо появилось уже за 40 миллионов лет до «взрыва» новых биологических форм, то те артроподы (предшественники современных ракообразных, насекомых и т.п.), которые ему предшествовали, сформировались, по-видимому, еще раньше. Крайне любопытно, что открытие группы Сиветера получило независимое подтверждение в работах Л. Бромэма, который подошел к тому же вопросу с иной стороны. Пользуясь методами, разработанными для расшифровки генома, Бромэм сравнил белковые молекулы родственных существ, имевших общего древнего предка, и таким образом установил приблизительное время существования такого предка. Этот метод «молекулярных часов» показал, что семейное дерево ракообразных начало ветвиться уже 700, а может быть – и все 1500 миллионов лет тому назад, то есть задолго до Кембрийского взрыва.

Суммируя эти новые открытия, можно сказать, что их общий результат состоит в «сглаживании» и «растягивании» острых и резких, как считалось доселе, пиков биологических катастроф. И исчезновения живых существ были не такими уж гигантскими, и время появления новых форм и видов – не таким уж коротким. Иными словами, идея резких «биологических вех», пунктиром разделяющих историю эволюции жизни на Земле, видимо, нуждается в серьезном пересмотре: картина эволюции оказалась ближе к дарвиновскому «градуализму», к постепенности, нежели к «новому катастрофизму» Элдриджа-Гулда (к «новому», потому что теория катастроф когда-то, еще в начале XX века, уже выдвигалась Жоржем Кювье). Какие изменения это внесет в программу построения «современного Дерева Жизни», можно пока только гадать, но несомненно, что такая ревизия существенно снизит оптимизм в отношении однозначности данных, на которых это Дерево может сегодня быть построено.

ГЛАВНАЯ ТЕМА

Прав ли Эйнштейн?

Вряд ли какое-нибудь из научных свершений XX века можно сравнить по масштабам воздействия не только на ученый мир, но и на «широкие народные массы», с теорией относительности Эйнштейна. Ладно бы, если дискуссии по поводу ее правомерности разгорались лишь на специально посвященных ей физических конференциях и семинарах, это – естественно. Однако в прошлом столетии она послужила и идеологическим водоразделам в научном сообществе и вовлекла в обсуждение своих основ философов и политиков!. Более того, с самого своего появления она обрела множество интерпретаторов и популяризаторов – гигантскими тиражами выходили издания типа «Теория относительности для миллионов». Когда же дело дошло до студенческих аудиторий, а затем и до введения элементов этой теории в школьную программу, трудно было рассчитывать на «безмолвие народа».

Действительно, только-только привыкнув к ньютоновской картине мира, худо-бедно обжив пространственно-временную «квартиру», тому же школьнику, да и взрослому человеку приходится прикладывать порой невероятные интеллектуальные усилия для постижения абсолютно новых понятий, ломающих сложившиеся представления о мироустройстве: Невольно рождается внутреннее противодействие, усугубляемое, с одной стороны, протестом против присущего учебникам налета безапелляционности, а с другой – практически непрерывно поступающими из мира науки сведениями, что с теорией относительности «опять что-то не так», «Эйнштейн завел всех нас не туда» и так далее:

Вот и последние несколько лет обнажился рецидив противостояния. Беспрецедентная атака, предпринятая на учение Эйнштейна немецкими физиками, вызвала бурную реакцию в прессе, свидетельствующую о том, что в обсуждение втянулись отнюдь не только ученые. Возросло число работ, опровергающих, пересматривающих, уточняющих, дополняющих и заменяющих теорию относительности. Увы, немало любопытных, пусть часто и спекулятивных, идей остаются неизвестными просто потому, что практически нет специальных отечественных изданий, где с ними хотя бы можно было познакомиться – до того ли сейчас?

В то же время, несмотря на все трудности российской науки, выясняется, что и она не потеряла вкуса к такого рода пересмотрам. Совсем недавно -прошлым летом – с новой силой разразились дебаты о правомочности использования эйнштейновского наследия на фоне родившейся на нашей почве новой теории гравитации, Судя по всему, прения не привели стороны к общему знаменателю, значит – ждите продолжения. Мы также, не расставляя точен над i, попробуем представить срез нынешней ситуации, заранее зная, каким аллергеном является эта тема. Но давайте хотя бы признаем, что если теория относительности столь долго не оставляет нас в покое и будоражит умы, привлекает интерес и провоцирует подвижки в науке, не говоря уже о реально базирующихся на ней достижениях, – она заслуживает внимания.

Немецкие ученые утверждают: теория относительности Эйнштейна лжива!

Александр Голяндин

Большинство людей убеждены в томг что Альберт Эйнштейн был одним из величайших гениев в истории человечества, а его частная теория относительности явилась одним из крупнейших достижений науки. Неужели теперь всем нам впору «сжечь все, чему мы поклонялись»? Ведь двое немецких ученых, представив ряд аргументов, заявляют: теория относительности лжива, гений заблуждался!

(А если труд его жизни лжив, то он и не гений вовсе! Скорее уж гениальны его критики, разоблачившие «фальсификацию века».)

Поводом для переоценки эйнштейновских ценностей в некоторых умах послужила книга двух физиков – Георга 1алецки и Петера Марквардта «Реквием по частной теории относительности: прощай, относительность». На ее страницах собраны все возражения против теории Эйнштейна. Главный вывод содержится уже в подзаголовке: «Относительность устарела». Этот научно-критический разбор читается словно захватывающий детектив. Речь идет о сфабрикованных доводах, о возражениях, которые были проигнорированы, – короче говоря, о форменном безобразии, творимом во имя Науки.

Действие детектива начинается во второй половине XIX века, когда Джеймс Клерк Максвелл и Генрих Герц сформулировали теорию света и электромагнитных волн, согласно ей, свет имеет волновую природу, по раз мы имеем дело с волнами, нам требуется среда, в которой эти волны могли бы «распространяться». Эта среда, по мнению ученых, заполняет все мироздание. Ее назвали «эфиром». Сразу же возник вопрос: неподвижен ли эфир или же он движется относительно Земли (и, соответственно, Земля относительно эфира)? И сшс вопрос: если эфир все- таки движется, как можно измерить его скорость?

Этим вопросом задались Альберт Майкельсон и Эдвард Морли, поставившие в 1881 году свой знаменитый эксперимент. Они измерили скорость света, отражавшегося между двумя зеркалами. Во время одних экспериментов свет двигался в том же направлении, что и Земля; в других опытах – в обратном направлении. Результат был таков: Майкельсон и Морли выявили очень незначительное различие в скорости света. По их расчетам, скорость эфирного ветра равнялась 8 км/с. Однако приборы были очень несовершенными, и погрешность измерения могла серьезно повлиять на полученный результат, поэтому сами Майкельсон и Морли не очень-то доверяли этой цифре. Так был ли «эфирный ветер»? В учебниках физики того времени воцаряется однозначное мнение: скорость света всегда одинакова; следовательно, эфирного ветра не существует. Альберт Эйнштейн крепко усвоил эту прописную истину начала века, и так сформулировал один из фундаментальных принципов теории относительности – «принцип постоянства скорости света».

Долгое время весь ученый мир был согласен с ним: эфирного ветра нет. Но вот в 1933 году Дейтон Миллер подтвердил результаты, полученные Майкельсоном и Морли. Эксперимент, проведенный им, доказывал – вопреки прежней уверенности, – что «эфирный ветер» существует. Это означало следующее: частная теория относительности зиждется на фальшивой предпосылке.

Возможно, сам Эйнштейн не был уверен в своей правоте. Позднее он создает общую теорию относительности. В этой работе он признавал, что во Вселенной, может быть, и существует нечто, передающее движение и инерцию. Вблизи от черных дыр это «нечто» становится таким же вязким, как мед («Пространство-время» или «космическая жидкость»). В 1920 году великий мыслитель сказал следующую фразу: «Пространство немыслимо без эфира». Как видите, Эйнштейн сам себе противоречил!

Теперь другое возражение против теории относительности: речь идет о так называемом преобразовании Лоренца. Оно подпирает собой весь мир эйнштейновских формул. Восходит оно к теории, предложенной физиком Хендриком Антоном Лоренцом. Суть его вкратце сводится к следующему: продольные – в направлении движения – размеры быстро движущегося тела сокращаются. Еще в 1909 году известный австрийский физик Пауль Эренфест усомнился в этом выводе. Вот его возражение: допустим, движущиеся предметы, действительно, сплющиваются. Хорошо, проведем опыт с диском. Будем врашать его, постепенно увеличивая скорость. Размеры диска, как говорит г-н Эйнштейн, будут уменьшаться; кроме того, диск искривится. Когда же скорость вращения достигнет скорости света, диск попросту исчезнет.

Эйнштейн оказался в шоке, потому что Эренфест был прав. Творец теории относительности опубликовал на страницах одного из специальных журналов пару своих контраргументов, а затем помог оппоненту получить должность профессора физики в Нидерландах, к чему тот давно уже стремился. Эренфест перебрался туда в 1912 году. В свою очередь, со страниц книг о частной теории относительности исчезает упомянутое нами открытие Эренфеста: так называемый парадокс Эренфеста.

Лишь в 1973 году умозрительный эксперимент Эренфеста был воплощен на практике. Физик Томас Э. Фипс фотографировал диск, вращавшийся с огромной скоростью. Эти снимки (сделанные при использовании вспышки) должны были послужить доказательством формул Эйнштейна. Однако с этим вышла промашка. Размеры диска – вопреки теории – не изменились. «Продольное сжатие», возвещенное частной теорией относительности, оказалось предельной фикцией. Фипс направил отчет о своей работе в редакцию популярного журнала «Nature». Та ее отклонила. В конце концов, статья была помещена на страницах некоего специального журнала, выходившего небольшим тиражом в Италии. Однако никто так и не перепечатал ее. Сенсации не произошло. Статья оказалась незамеченной.

«Всякое СЕРЬЕЗНОЕ обсуждение теории относительности ПРЕКРАТИЛОСЬ»

Ну, а как же обстоит дело с «тысячами» – согласно учебникам, пособиям и прочему – экспериментов, которые якобы подтверждают теорию относительности? Что это были за эксперименты? Кем они проводились? Когда? Как они согласуются с тем же опытом Фипса? Оба автора книги, о которой мы ведем речь, – Георг Галецки и Петер Марквардт (подчеркнем еще раз, профессиональные физики), – десятилетиями рылись в литературе, проверяли факты, изложенные в оригинальных публикациях, и вели собственное расследование. Вот результат, к которому они пришли: в действительности было предпринято всего лишь пять (самое большее!) попыток доказать теорию относительности экспериментальным путем. Однако ни один из этих опытов так и не удостоился тщательного научного анализа. Два следующих примера показывают, на какую откровенную халтуру готовы пуститься представители так называемой точной науки, дабы подпереть «зависшую в воздухе» теорию Эйнштейна.

1. Определение среднего времени жизни мюонов (работа проводилась еще в пятидесятые годы). Мюоны – это продукты распада, возникающие при столкновении с молекулами воздуха высокоэнергетичных элементарных частиц, достигающих нашей планеты вместе с космическим излучением. Обычно мюоны живут всего две миллионные доли секунды, а затем, в свою очередь, распадаются на какие-то другие частицы. Происходит все это в двадцатитридцати километрах от поверхности нашей планеты, следовательно, мюоны не успевают достичь поверхности Земли. Однако их все-таки обнаруживали у самой поверхности Земли. В чем же дело? Долгое время в ходу было следующее объяснение. Скорость движения мюонов крайне высока, значит, согласно теории относительности, время для этих частиц меняется. Мюоны, как можно предположить, не старятся, тем самым подтверждая выводы Эйнштейна.

Экспериментальное доказательство налицо? Между тем результаты исследований, проведенных еще в 1941 году, шли вразрез с привычной нам теорией. Тогда выявилось следующее. Во-первых, мюоны образуются на любой высоте, в том числе и невдалеке от поверхности Земли. Во-вторых, мюоны живут дольше вовсе не потому, что время для них растягивается, как гласит теория Эйнштейна, а псггому, что из-за своей высокой скорости они не так часто сталкиваются с другими частицами. Нет, мюоны вовсе не годились в адвокаты Эйнштейну!

2. Эксперимент Хефеле-Китинга (1972). Джозеф Хефеле и Ричард Китинг в течение пяти суток летели вокруг земного шара в противоположных направлениях. Один из самолетов двигался строго на восток, другой – на запад. На борту обеих машин находились синхронно работавшие атомные часы. К концу эксперимента ученые должны были зафиксировать некоторую разницу во времени, так гласит теория относительности. В самом деле, вернувшись с небес на землю, оба ученых заявили, что расчетные данные подтвердились. На определенной высоте была зафиксирована требуемая разница.

«На какую ОТКРОВЕННУЮ ХАЛТУРУ готовы пуститься представители так называемой точной науки,, дабы подпереть теорию Эйнштейна!»

Только теперь, изучив материалы эксперимента, Гапецки и Марквардт убедились, насколько сомнительны тогдашние выводы. Хефеле и Китинг определили, что разница во времени составила 132 наносекунды. Однако погрешность измерения самих атомных часов составляла 300 наносекунд (!). Следовательно, нет смысла серьезно относиться к замеченной разнице. Хуже того: исследователи сознательно занимались статистическими манипуляциями. И наконец, – словно стремясь ко всем грехам сразу, – Хефеле и Китинг во время полета вновь и вновь синхронизировали часы. Поэтому результат, полученный ими, является совершенно произвольным, и подкреплять им теорию относительности ни в коей мере нельзя.

Итак, приходится признать, что теория относительности не доказана экспериментальным путем, а все так называемые доводы и доказательства вызывают резонные возражения. Какой же вывод надо сделать из этого факта?

Быть может, существуют особые, неизвестные Эйнштейну частицы – хиггс-бозоны, «наделяющие» другие частицы массой. Впрочем, ни в одном эксперименте не удалось доказать, что они впрямь существуют.

На фотографии: распад хиггс-бозона (компьютерная модель)

Возможно, в ближайшие годы ученые, расширяя теорию Эйнштейна, сумеют обнаружить хиггс-бозоны (слева: компьютерная модель распада этой частицы) и объяснят, почему материи в нашей Вселенной оказалось больше, чем антиматерии.

Нам предстоит примириться с нашим космическим одиночеством. Если время не замедляется, как обещал нам Эйнштейн, то инопланетяне никогда не доберутся до нас, равно как и мы до них. Человек, отправившийся в великое космическое путешествие, в таком случае старится теми же темпами, что и его пресловутый брат-близнец – домосед, дряхлеющий где-нибудь в городской квартирке. Рожденный ползать и рожденный летать живут по одним и тем же часам.

С математической точки зрения теория относительности выстроена, в самом деле, безупречно. «Ошибку», заложенную в ней, мы осознаем только сейчас: теория эта не имеет никакого отношения к реальной действительности. Причина туг кроется в особенностях мышления Эйнштейна. Для него мироздание представлялось областью чистой кинематики. Предложенные им формулы учитывали одни лишь особенности движения тел. Он не обращал внимания на силы, действующие на эти тела.

Многие процессы в мире мы часто склонны рассматривать именно кинематически, упрощая их подлинную картину. Так, чтобы измерить скорость поезда, приближающегося к вокзалу, я умозрительно останавливаю поезд и «привожу в движение» вокзал: он проносится мимо поезда. Однако я ни на мгновение не допущу, что так обстоит дело и в действительности. Нет, вокзалам не пристало никуда мчаться. Движутся лишь поезда.

Почему же Альберт Эйнштейн подходил ко всему происходящему только с чисто кинематической точки зрения? Объяснить этот феномен если и можно, то лишь обратясь к психологии великого ученого. Умозрительные эксперименты всегда интересовали его куда больше, нежели реально происходящее. Это было неотъемлемым свойством его характера. В этом – в умении мысленно отринуть происходящее – крылась его свобода. Как отмечает Абрахам Пейс, один из его биографов, Эйнштейн был «самым свободным человеком, которого я когда-либо знал».

Теория Эйнштейна не состыковывается с квантовой механикой – основным уставом микрокосма. Возможно, примирить их сумеет «теория струны». Согласно ей, мир состоит из… незримо тонких, вибрирующих нитей. От характера их колебаний зависит облик элементарных частиц.

Столь же свободно гений обращался и со своим собственным сочинением. Частная теория относительности, написанная за рекордно короткие сроки – пять-шесть недель, – после публикации уже не интересовала его больше.

«Свободный человек Эйнштейн», – решительно возвестивший: «Эфира нет, свет абсолютен», – снизошел на физику, словно Спаситель. Его харизматическая уверенность не требовала доводов. Его математически и терминологически выверенная идея разом сметала все накопившиеся проблемы. Физики-теоретики, современники этого явления Эйнштейна народу, увлеченно устремились за ним.

Кроме того, система Эйнштейна была подкупающе проста – как всякая религия. Она исходила всего из нескольких принципов и готова была объяснить все, о чем вопрошали се адепты. Публичные выступления Эйнштейна лишь укрепляли его славу. Великий ученый был тихим, скромным, добродушным человеком, борцом за мир, противником расовой ненависти и насилия. На него, как на икону, можно было молиться.

Теория относительности на испытательном стенде

Теория Эйнштейна гласит, что такое массивное тело, как Земля, вращаясь, увлекает за собой окружающее пространство-время, словно густой, тягучий мед. По этой причине гироскоп, выведенный на околоземную орбиту, должен отклониться на 42 угловые миллисекунды. Много это или мало? Судите сами. С расстояния в 400 метров толщина человеческого волоса равна все тем же 42 угловым миллисекундам.

В 2000 году стартовал спутник «Gravity Probe В», разработанный сотрудниками НАСА и Стэнфордского университета. В течение двух лет он будет заниматься проверкой так называемого эффекта Лензе-Тиринга. На борту этого спутника стоимостью 500 миллионов долларов находятся идеальные шаровые гироскопы. Их отклонение от сферической формы не превысит одной миллионной доли сантиметра. Погрешность измерений составит менее одного процента.

Другой аспект общей теории относительности Эйнштейна – это принцип равенства тяжелой и инертной массы. По данным на 2000 год, европейское и американское космическое ведомства – ESA и NASA разрабатывают сейчас спутник STEP (Satellite Test of the Eguivalence Principle). С его помощью принцип равенства можно проверить в миллионы раз точнее, чем удавалось до сих пор. Для этого ученые будут измерять движение различных эталонных грузов, выведенных на околоземную орбиту радиусом 400 километров. Если Эйнштейн прав, то приборы, находящиеся на борту спутника STEP, не зафиксируют никаких различий в поведении этих грузов в момент свободного падения.

В тридцатые годы сочинения Эйнштейна стали подвергаться обструкции – но по идеологическим причинам. Гитлер ненавидел Эйнштейна за его «еврейство», для Сталина он был «буржуазным мракобесом». В ту пору критиковать теорию относительности значило встать под знамена фюрера или вождя. Пусть идеологии в вашей критике не было ни на грамм, вы все равно невольно пятнали свою репутацию. Итак, всякое серьезное обсуждение теории относительности прекратилось. Пожалуй, поэтому многие аргументы, которыми некогда встречали появление этой теории, в наши дни по-прежнему выглядят очень свежо. Трудно привыкнуть к мысли, что этим репликам критиков – не год, не два, а почти что целое столетие. Такой же новизной веет и от главного вывода: создавая частную теорию относительности, Эйнштейн игнорировал факты, сплошь и рядом жонглируя абстрактными цифрами и многочисленными математическими формулами.

«Система Эйнштейна была подкупающе проста – как всякая религия. Она исходила всего из нескольких принципов и готова была объяснить все г о чем вопрошали ее адепты»

Теоретики квантовой физики довели до «совершенства» математизацию своей науки. Этот раздел физики превратился в гигантский конгломерат формул. Впрочем, сам Эйнштейн, наблюдая за этим «восстанием цифр», довольно резко возражал против увлечения математической «заумью». Да, да, да, все крупнейшие теоретики – от Нильса Бора, Поля Дирака и Эрвина Шредингера до Ричарда Фейнмана и создателей теории «струны» – любили выстраивать причудливые умозрительные миры, пренебрегая реальностью. И Эйнштейн, словно сказочный «ученик чародея», вызвавший духов, которых он бессилен был укротить, не смог обуздать шабаш математиков в царстве физики. При этом великий гений, должно быть, сознавал, что и он не без греха: он сам наслал на человечество математическую химеру, рожденную на кончике пера.

Говорят, что когда ему как-то указали на несоответствие его формул и фактов, он ответил: «Тем хуже для фактов». Что ж, потерпят ли факты деспотию теории?

Чернить теорию относительности вновь стало модно

Александр Волков

Дабы передергивать и подтасовывать научные выводы, хороши и мелкие ИСТОРИЧЕСКИЕ НЕТОЧНОСТИ.

НЕ ПОНИМАЯ теории относительности, ее критики улавливают лишь одно: что она резко противоречит их житейскому опыту, их здравому смыслу.

Нападки на Эйнштейна входят в МОДУ.

Они всячески подчеркивают незначительные, второстепенные детали и этим ПРИНИЖАЮТ ВАЖНОЕ, существенное, бросая тень на все теоретические построения.

Что в остатке? одно БРЮЗЖАНИЕ.

Выводы Эйнштейна известны нам со школьной скамьи. Пространство и время образуют единое целое. Для любого объекта, движущегося с очень высокой скоростью, пространство укорачивается, а бег времени замедляется. Мы затвердили эти парадоксальные догмы, но они неверны. Герру Эйнштейну следовало бы взять свою знаменитую работу, написанную в 1905 году, и самолично порвать.

Ни в одной из публикаций, когда-либо появлявшихся в немецкой прессе, никто не отваживался так очернить частную теорию относительности, как это сделали сотрудники научно-популярного журнала «Р.М.». На страницах сего издания появилась статья, где собраны доказательства, якобы опровергающие частную теорию относительности. Обвинять знаменитого ученого взялись физики Георг Галецки и Петер Марквардт. В своей книге «Реквием по частной теории относительности», недавно вышедшей в Кельне, они собрали все возражения, которые только можно привести против работы Эйнштейна.

Впрочем, Марквардт и Галецки не одиноки сейчас в своих устремлениях. Нападки на Эйнштейна входят в моду. Не пролетает и недели, чтобы в редакции авторитетного немецкого журнала «Bild der Wissenschaft» не появился очередной манускрипт, в котором бы на каких-нибудь нескольких страничках развенчивалась некая «ложная научная догма» и на смену ей в нескольких скупых абзацах воздвигалась «новая, стройная картина мироздания». Полный абзац! Чаше всего в качестве «ложной догмы» избирается частная теория относительности. Чаще всего мишенью для критических стрел становится герр Альберт Эйнштейн.

По обыкновению достаточно лишь взглянуть на эти исполненные желчью строки, чтобы понять, что всей этой писанине грош цена, что бумага, на которой начертаны «новые сокровенные истины», и то дороже сих «умодробительных выводов». Главная беда этих «доморощенных теоретиков», как правило, в одном: оппоненты, явившиеся «не от касты ученых, а от мира сего», попросту не поняли теорию относительности, не разобрались во всех ее тонкостях и хитросплетениях. Вот и льются потоки возражений из их замороченных умов. Не понимая теории относительности, они улавливают лишь одно: что она резко противоречит их житейскому опыту, их здравому смыслу. Они берутся критиковать ее «со своей крохотной колокольни» и – попадают пальцем в небо: их аргументация, какой бы добросовестной она ни была, всегда бывает ошибочной. Пусть толпы дилетантов досадуют и бранятся на научную теорию, от их пустой брани она вовсе не станет ложной.

Другое дело – такой критик, как Галецки: физик, получивший солидное образование, работавший профессором в Хайфе (Израиль). О нем положительно отзывается и профессор Гюнтер Нимц из Кельнского университета – человек, который сам подвергся резким нападкам многих коллег за свои эксперименты по передаче информации со скоростью, превышающей скорость света. Кстати, Ними был научным руко водителем Галецки и Марквардта после того, как они защитили докторские диссертации в Кельне. «Блестяще подготовленные казуисты» – двусмысленно обмолвился Нимц. Что же до книги, чернящей частную теорию относительности, Нимц считает ее никудышной; «Сумасбродное сочинение. Истинному положению вещей не соответствует».

ЭКСПЕРИМЕНТЫ ПОДТВЕРЖДАЮТ: ЭЙНШТЕЙН БЫЛ ПРАВ

Теория относительности – наряду с квантовой теорией – являет собой тот фундамент, на котором покоится здание современной физики. Вот перечень важнейших экспериментов, подтверждающих теорию Эйнштейна.

РАСШИРЕНИЕ времени. Чем быстрее одна система отсчета движется относительно другой, тем сильнее расширяется время этой стремительно уносящейся системы отсчета – сие означает, что время замедляет свой бег. Для световых лучей более нет времени; если бы некие частицы стали двигаться со скоростью, превышающей скорость света, то мы, пребывающие в нашем временном отрезке, видели бы эти частицы не в будущем, а в прошлом. Эксперимент, проведенный в 1976 году, наглядно свидетельствует о расширении времени. Известно, что период полураспада мюонов, тяжелых собратьев электронов, составляет полторы миллионные доли секунды. В лабораторных условиях мюоны удалось разогнать до скорости, равной 99,94 процентам скорости света. Тут-то и выяснилось, что продолжительность их жизни, действительно, возросла в 29 раз.

ОПТИЧЕСКИЙ эффект Доплера. Как и в случае с движущимися источниками звука, длина световых волн, воспринимаемых наблюдателем, меняется, если источник света движется относительно него. Так, если источник света приближается к наблюдателю, имеет место «фиолетовое смещение» спектра видимого света. Если же источник света удаляется, то имеет место «красное смещение» спектра. Подобные явления давно уже блестяще документированы как посредством различных экспериментов, так и благодаря астрономическим наблюдениям.

РЕЛЯТИВИСТСКАЯ аберрация. Быстродвижущиеся частицы – например, электроны – испускают лучи прежде всего в направлении своего движения. Если наблюдать за ними под определенным углом зрения, это излучение кажется особенно интенсивным. Это синхротронное излучение воспроизведено в лабораторных условиях и обнаружено в космическом пространстве.

ЭКВИВАЛЕНТНОСТЬ массы и энергии. Обе эти характеристики являют собой две стороны одной и той же медали. Обе они связаны знаменитой формулой Е = mc² . Поэтому масса может превращаться в энергию, что мы и наблюдаем при расщеплении и слиянии атомных ядер в атомных реакторах и бомбах.

РЕЛЯТИВИСТСКОЕ увеличение массы. Чем быстрее движется объект, тем больше нужно затратить энергии, чтобы ускорить его движение, и тем больше возрастает его масса. Поэтому, если для ускорения электронов используется напряжение величиной 20,5 миллиардов вольт, то скорость их движения возрастает до величины, всего на 0,15 метра в секунду меньше скорости света, в то время как, согласно законам классической физики, скорость движения этих электронов должна в 283 раза превысить скорость света. В лабораторных экспериментах удалось подтвердить это увеличение массы. Расхождение с расчетной величиной составило менее 0,0001.

КРУГОВОЕ движение перигелия планет. Гравитационные взаимодействия планет приводят к тому, что их эллиптические орбиты искажаются – образуются «вмятины». Кроме того, еще до Эйнштейна было известно, что ближайшая к Солнцу точка орбиты («перигелий») с каждым оборотом планеты слегка смещается. Особенно сильно выражен зтот эффект у ближайшей к Солнцу планеты – у Меркурия. В данном случае смещение достигает 43 угловых секунд.

ОТКЛОНЕНИЕ световых лучей в гравитационном поле. Свет движется по кратчайшему расстоянию, разделяющему две точки. Однако в тех областях пространства, где сосредоточены огромные массы материи, световые лучи начинают двигаться по криволинейной траектории. Собственно говоря, масса изменяет («искривляет») геометрию пространства. Поэтому любой астрономический объект, чьи световые лучи минуют гравитационное полег созданное массивным космическим телом, для нас несколько смещается относительно своего «истинного» положения. Данный эффект был предсказан Эйнштейном еще в 1911 году. Впервые его удалось зафиксировать в 1919 году, во время полного солнечного затмения: в то время как Луна закрыла солнечный диск, ученым удалось сфотографировать рядом с его краем те звезды, которые, на самом деле, в этот момент располагались непосредственно за Солнцем. Сейчас, благодаря наблюдениям за квазарами, величину отклонения световых лучей удалось измерить с точностью до долей угловых секунд.

ЭФФЕКТ Шапиро. В гравитационном поле световые лучи движутся не по прямолинейной, а по криволинейной траектории, поэтому время их движения несколько увеличивается. Величину эту можно измерить с помощью радиолокационного эха. Допустим, Венера располагается позади солнечного диска 8 непосредственной близости к его краю. В таком случае время движения радиолокационного сигнала, составляющее 1920 секунд, увеличивается еще на 200 миллионных долей секунды, что соответствует удлинению траектории движения на 60 километров.

ЭФФЕКТ гравитационной линзы. Под действием мощной гравитационной силы изображение отдаленных источников света (галактик или квазаров) может двоиться, троиться и так далее, если между данным источником света и наблюдателем располагается так называемая гравитационная линза – например, скопление галактик. Начиная с 1979 года, удалось обнаружить гочти два десятка подобных космических миражей.

ГРАВИТАЦИОННОЕ красное смещение. Оказавшись в гравитационном поле, фотоны теряют свою энергию, поэтому их волновая длина увеличивается. Это проявляется тем сильнее, чем мощнее воздействие гравитационного поля. В наземных условиях подобный эффект был зафиксирован на различных расстояниях от поверхности Земли. Впервые его наблюдали в 1960 году. В 1976 году его удалось подтвердить экспериментальным путем с помощью межпланетной автоматической станции.

РАСШИРЕНИЕ времени в гравитационном поле. Время расширяется не только при движении объекта со сверхвысокой скоростью, но и в случае действия мощного гравитационного поля. Итак, часы на поверхности Земли тикают чуть медленнее, чем в самолете или космическом пространстве (разница, правда, составляет всего несколько миллиардных долей секунды). Еще в семидесятые годы данный эффект был достоверно зафиксирован с помощью атомных часов. В 1985 году с высокой степенью точности он был подтвержден в рамках эксперимента NAVEX, проводившегося на борту космического корабля «Space Shuttle».

ГРАВИТАЦИОННЫЕ волны. Массы материи, движущиеся с ускорением (например, вращающиеся объекты), излучают гравитационные волны. Это – крохотные пространственно-временные осцилляции, распространяющиеся со скоростью света. В настоящее время на нашей планете построено уже три детектора, предназначенных для обнаружения гравитационных волн. Косвенным образом их существование уже удалось доказать. В 1994 году эта работа была удостоена Нобелевской премии в области физики. За двадцать лет до этого, в 1974 году, в созвездии Орла были открыты две нейтронные звезды, вращавшиеся друг относительно друга. Удалось зафиксировать радиоизлучение, испускаемое с поразительной периодичностью одной из этих звезд – погрешность интервалов составляла всего три миллионные доли секунды. Поэтому данный пульсар, известный под названием «PSR 1913 +16», можно было использовать в качестве точнейших «часов». С помощью этих «часов» впервые удалось проверить положения теории относительности, касающиеся мощных гравитационных полей. Кроме того, ученые обнаружили, что траектории движения этих нейтронных звезд сжимаются со скоростью три миллиметра за один оборот.

Конечно, дилетантам, этим «доморощенным теоретикам», всей своей сворой набрасывающимся на льва, труднее углядеть в сочинении двух кельнских мастеров физического эпатажа спорные, сомнительные пункты, передергивания, подтасовки и неточности – слишком искусно авторы маскируют свои слабости. Предварив книгу задорным, полемическим вступлением, в котором они сетуют на «недостаток научного дискурса в вопросе теории относительности», они затем обрушивают на читателя дотошные и вполне убедительные описания экспериментов, коими Эйнштейн подкреплял свою сенсационную теорию и которые, по словам кельнских критиков, оказались – на деле-то – фальсифицированными. Лишь при ближайшем, более тщательном рассмотрении удается заметить, что авторы умалчивают кое о каких деталях, вырывают цитаты из контекста, искажают смысл сказанного или происходившего.

Итак, откроем книгу, написанную «могильщиками Эйнштейна», и прочитаем, что же говорится здесь, например, об эфире. По мнению авторов книги, Майкельсон и Морли, неправильно интерпретировав погрешность измерения, фальсифицировали результаты эксперимента. Однако аргументы наших современников вызывают мало доверия: и Майкельсон, и Морли были ярыми сторонниками теории эфира, им хотелось доказать ее правоту, подкрепить ее истинность с помощью цифр и фактов – ан нет, не получилось.

Дабы передергивать и подтасовывать научные выводы, хороши и мелкие исторические неточности. В том памятном 1881 году эксперимент, собственно говоря, проводил один лишь Майкельсон. Морли повторил его только в 1887 году – повторил с тем же самым успехом. Итак, проведены были два эксперимента, и результат их оказался одинаков. И впоследствии были предприняты попытки обнаружить эфирный ветер – в 1926 году физиком Кеннеди, в 1930 году его коллегой Иоосом из Иены. Галецки и Марквардт умалчивают об этом – так же, как и о прецизионных измерениях, проведенных в недавнее время с помощью лазеров. Эти эксперименты не оставляют сомнений: свет с одинаковой скоростью распространяется в любом направлении. Вместо того чтобы добросовестно перечислить все проведенные опыты, наши оппоненты ссылаются на эксперимент, поставленный в 1933 году Дейтоном Миллером. Сей доблестный искатель истины не поленился взобраться на гору, где, как предполагал он, особенно привольно струятся потоки эфира. Гипотеза эта лишь подчеркивает наивность Миллера. Уже через несколько лет Пикар и Штахель экспериментально опровергли это воззрение. Итак, утверждать, что «эфирный ветер» все-таки существует, столь же вздорно, что и уверять, будто теория Эйнштейна «насквозь фальшива». Ведь Эйнштейн, опираясь на результаты, полученные Майкельсоном и Морли (вот тут-то наши оппоненты правы), сделал вывод, что скорость света равна неизменной величине, то есть равна константе.

Столь же мало почтительно Галецки и Марквардт обходятся с другими экспериментальными фактами. Так, вспоминая опыты, проводившиеся в пятидесятые годы (тогда было обнаружено, что долговечность определенных элементарных частиц – мюонов – возрастает по мере того, как их скорость движения в атмосфере приближается к скорости света), кельнские ученые указывают на некоторые слабости в постановке этих давних экспериментов. Между тем позднейшие опыты, проведенные на огромных, ультрасовременных ускорителях, блестяще подтвердили выводы Эйнштейна, предсказывавшего, что «время растягивается». Гапеики и Марквардт упомянули эти эксперименты, но усомнились в их итогах, поведя речь о якобы имевших место ошибках и сбоях в работе детектора, подсчитывавшего частицы.

Приемы авторов довольно специфичны: они всячески подчеркивают незначительные, второстепенные детали и этим принижают важное, существенное, бросая тень на все теоретические построения. Увенчивая свои казуистические доводы, оба новоявленных оппонента пытаются приписать Эйнштейну взаимно противоречащие высказывания. Так, в 1920 году самый знаменитый физик «всех времен и народов» якобы признавался: «Пространство немыслимо без эфира». Тем самым он опроверг свои же утверждения, постулированные в году 1905-м. На самом деле, к тому времени Эйнштейн подразумевал под словом «эфир» уже нечто совсем иное, нежели тот пресловутый «таинственный ветер», который, по представлениям Майкельсона и Морли, неизменно веял в пространстве Вселенной. В 1922 году Эйнштейн выразился точнее: «Эфир следовало бы заменить определенными пространственными структурами. Новый эфир – это вовсе не некое вещество, перетекающее в пространстве». Что имел в виду великий ученый? Что в вакууме также существуют некие структуры, точнее говоря, энергетические поля, которые и передают действие физических сил. Подчас – благодаря этим энергетическим полям – некоторые элементарные частицы могут даже возникать буквально из «ничего» – сегодня это стало общим местом в квантовой механике.

Итак, мы убеждаемся, что Галецки и Марквардт, взявшись писать «правдивую, откровенную кни!у», упоминают в ней лишь о том, что соответствует их концепции. Подобный методологический подход удручает профессора Хуберта Геннера, сотрудника Геттингенского университета и специалиста по частной теории относительности: «Авторы этой книги, очевидно, страдают избирательным восприятием».

Особенно возмущают Геннера такие пассажи, как этот: «Классический эффект Доплера – это идеализированное кинематическое описание, в котором пренебрегают физической связью между наблюдателем и объектом. Поэтому данный эффект не существует» – говорится в книге. При этом авторы не спешат пояснить, что же такое «классический эффект Доплера», равно как и не торопятся растолковать, что же надлежит понимать под «физической связью». «Это их высказывание напоминает мне такого рода «непреложные» истины, как «Моя киска купила бы «Вискас»» – расплывчатая, обтекаемая фраза на все случаи жизни и ничего более» – злится Геннер.

И все же самый главный минус книги даже не в { том, что «могильщики Эйнштейна» передергивают цитаты, твердят без обиняков или молчат не без умысла, а в том, что они не предлагают никакой альтернативы, в том, что они не могут ее предложить. Что в остатке? Одно брюзжание. Допустим, теория относительности Эйнштейна и впрямь фальсифицирована, как того хотелось бы Марквардту и Галецки. Что дальше? Что должно прийти ей на смену? Какая теория справедлива, если лжива эйнштейновская? Ведь такие эффекты, как «увеличение массы», «уменьшение временных и пространственных интервалов, разделяющих наблюдателей, движущихся относительно друг друга», сотни раз доказывались на практике. В таких областях науки, как астрономия, ядерная энергетика, физика элементарных частиц, подобные эффекты представляют собой обыденное явление, и эти же эффекты органично вписываются в теорию Эйнштейна. Навигационная система GPS (Global Positioning System) вообще была бы немыслима без трудов Альберта Эйнштейна. Упразднив его теорию, мы не упраздним эти явления. Их надлежит истолковать с помощью другой теории? Какой? Пока что ни одна гипотеза, притязавшая на истинность, не выдержала проверки всеми этими явлениями, а теория относительности выдержала. Впрочем, все вышесказанное вовсе не означает, что на смену эйнштейновскому учению никогда не придет новая теория. Вот только вряд ли эта «новая теория» будет опровергать воззрения великого физика. Нет, теория относительности станет составной частью этой «новой, более общей» картины мироздания – как составной частью самой теории относительности стали законы Ньютона, то бишь законы классической механики.

Хуберт Геннер, раскритиковавший Галецки и Марквардта, подчеркивает, что в поисках «новой, более общей» теории нет ничего зазорного. Настоящие, серьезные ученые к этому стремятся: «Теория относительности – отнюдь не религия, не догма». Есть в работах Эйнштейна и свое действительно «уязвимое место»: пока что теоретикам так и не удалось связать воедино общую теорию относительности и квантовую механику – эти два столпа, на которых покоится здание современной физики. Головную боль доставляют ученым процессы, происходящие в черных дырах, а также проблема Большого Взрыва, поскольку в тот момент плотность материи достигала необычайно громадной величины. На этих «передних фронтах» современной физики теория относительности Эйнштейна уже не способна помочь ученым: никаких вразумительных объяснений она не дает.

Впрочем, все это проблемы специалистов, проблемы кабинетных теоретиков. Журналистов заботит другое: как отличить подлинного, серьезного ученого от тщеславного болтуна и фальсификатора, от авантюриста, в решительном порыве изливающего потоки грязи на признанную, авторитетную фигуру? Ответ, пожалуй, таков: человек, ищущий истины, обращается к обеим споряшим сторонам, а не игнорирует попросту – как то случилось на страницах «Р.М.» – мнение большинства. Кроме того, нападая на теорию относительности, следовало бы не забывать и об осмотрительности: пусть нам самим, опирающимся на нашу обывательскую точку зрения, содержание этой теории и сегодня все еще кажется чем-то спорным, революционным, подобному поверхностному впечатлению противоречит уникальный гений Альберта Эйнштейна.

В 1921 году Эйнштейн подчеркивал, что его теория «обязана своим происхождением не стремлением произвести сенсацию, а лишь желанием как можно лучше согласовать физическую теорию с наблюдаемыми фактами». С тех пор все эксперименты и наблюдения лишь подтверждали прогнозы, сделанные теорией относительности. Наоборот, многочисленные альтернативные теории, – подразумевающие, например, в качестве исходного посыла изменение гравитационной постоянной или зависимость инерции от массы, – не прошли испытания научными фактами. Что же касается теории относительности, она сопутствует нам повсюду, даже в нашей обыденной жизни: скажем, любой из нас, усаживаясь перед телевизором, дабы посмотреть спутниковую программу, пользуется, на самом деле, благами, проистекающими из учения Альберта Эйнштейна.

Новые горизонты или ошибка Эйнштейна?

Владилен Барашетов

Как шутят физики, в любой проблеме есть три стадии понимания: сначала все непонятно, на следующей стадии все кажется кристально ясным, а затем снова возникают вопросы и проблема выглядит даже более темной и загадочной, чем вначале. Более полувека созданная Эйнштейном общая теория относительности или теория гравитации, как ее еще называют, считалась образцом физической теории. Еще недавно известный советский физик А. Компанеец писал о ней в своей книге: «Ни один вопрос, конечно, разумный, не остается без ответа, нигде нет трудностей или неясностей даже в мельчайших деталях». Однако сегодня мы знаем, что это – самая противоречивая и спорная из всех нам известных теорий. Академиком А.А. Логуновым (он научный руководитель подмосковного Института физики высоких энергий) и его сотрудниками создана альтернативная теория всемирного тяготения. Но и она, как доказывают некоторые физики, чревата противоречиями. Нет согласия в самом главном – что такое гравитация: чисто геометрический феномен, проявление кривизны пространства, как учит Эйнштейн, или «размазанное» по пространству материальное поле, в чем убеждены сторонники теории Логунова? На семинарах и конференциях идут жаркие споры, по темпераменту и остроте высказываний не уступающие тем, что бушуют в нашей Думе в Охотном ряду… А, может, дело просто в том, что мы имеем на руках пока лишь отдельные, еще плохо стыкующиеся, огрубленные фрагменты некой будущей теории? Фундаментальные идеи, ломающие привычные нам представления, всегда рождаются там, где проявляются парадоксы и противоречия. Это точки роста нашего знания, где исследования наиболее интересны, но и очень трудны. Тут, как говорится, голова идет кругом!

Четырехмерный мир

Люди всегда были уверены в том, что пространство и время не связаны между собой, что это – совершенно разные сущности. В геометрии Евклида, которая более двух тысячелетий была основой естествознания, нет ни слова о времени. Однако сто лет назад, в самом начале прошлого века, французский математик А. Пуанкаре пришел к выводу о том, что, на самом деле, пространство и время являются компонентами единого целого, которое за неимением лучшего термина стали называть пространственно-временным четырехмерием. Из формул Пуанкаре следовало, что при определенных условиях пространственные и временная компоненты могут, образно говоря, перемешиваться, когда пространство становится зависящим от времени, а время – от пространства, и тогда длины предметов изменяются, а ход часов ускоряется или замедляется. Коэффициенты в формулах зависят от скорости. При малых скоростях четырехмерная геометрия совпадает с евклидовой, а при больших, близких к скорости света размеры тел и темп происходящих с ними событий становятся зависящими от скорости их движения.

Вообще говоря, формулы, связывающие размеры и показания движущихся часов с неподвижными, несколько раньше были уже установлены голландским физиком X. Лоренцем на основе анализа опытов с распространением света, однако в глазах физиков они выглядели весьма искусственными и даже несколько сомнительными соотношениями, что-то вроде временных строительных лесов, придуманных для того, чтобы как-то связать концы с концами при объяснении экспериментов. Работы Пуанкаре и особенно появившаяся годом позже статья А. Эйнштейна, анализировавшая электродинамику движущихся сред, объяснили смысл формул Лоренца – это всего лишь фрагменты геометрии четырехмерного пространственно-временного мира. В этом мире, как и в трехмерном, можно поворачивать системы координат. Описывающие такие повороты соотношения как раз и есть преобразования Лоренца, а записанные в более абстрактной математической форме – это формулы Пуанкаре.

Оказалось, что в природе есть два типа величин: не зависящие от выбора системы координат, то есть от точки зрения наблюдателя, инварианты – и величины, в частности, длины предметов, зависящие от скорости их движения по отношению к наблюдателю. Неподвижный и движущийся наблюдатели видят их по-разному. Отсюда и название – «теория относительности», утвердившееся после появления в журнале получившей большую известность статьи Эйнштейна.

Вместе с тем в библиотеках можно найти книги, в которых геометрия пространственно-временного четырехмерья излагается чисто математически, на языке теории групп и координатных преобразований без упоминания каких-либо скоростей и других механических величин, имеющих в четырехмерном мире чисто геометрический смысл.

Сменившая наглядную трехмерную геометрию Евклида четырехмерная геометрия Пуанкаре, объединяющая воедино пространство и время, является исходной точкой современной релятивистской физики – физики высоких скоростей. Четырехмерный мир – одно из самых важных открытий XX века. В его справедливости у физиков нет сомнений, хотя с позиций обыденного житейского опыта оно настолько удивительно, что до сих пор предпринимаются попытки доказать его ошибочность [1 Подробнее об этом можно прочитать в статье автора «Кто опроверг теорию относительности?» в №7 нашего журнала за 1993 год.]

Эпицентр споров

С точки зрения четырехмерной геометрии формулы Лоренца описывают повороты координатных осей.

t- временная, х-одна из пространственных осей

Представление о четырехмерном пространстве-времени лежит в основе обеих гравитационных теорий – и Эйнштейна, и Логунова. И вот тут мы встречаемся с фундаментальной неоднозначностью в понимании этого пространства, со своеобразной теоретической развилкой, различающей подход Эйнштейна и подход, развиваемый Логуновым и его сотрудниками.

С точки зрения Эйнштейна, в природе существует бесчисленное множество пространств, различающихся своей кривизной, и плоский мир Пуанкаре – только одно из них. Эту идею высказывали еще в середине XIX века российский геометр Н. Лобачевский и немецкий математик Б. Риман. Понятно, что в искривленном пространстве тела будут двигаться несколько иначе, чем в плоском. Это выглядит так, как если бы на них действовала размазанная по пространству отклоняющая сила. Эйнштейн предположил (и в этом суть его подхода), что всемирное тяготение, гравитация, как раз и является такой силой. Это – поле кривизны, чисто геометрическое, принципиально отличающееся от всех других, материальных полей – электромагнитного, внутриядерных, – действующих на его фоне.

По мнению Логунова, ареной всех происходящих в природе процессов является плоское пространство Пуанкаре, бесконечное по всем четырем своим осям и абсолютно неизменное, ни от чего не зависящее, а гравитация – это такое же материальное поле, как и все другие. Если же «извернуться» и рассматривать явления не по отношению к «чистому пространству», а по отношению к распределенному в нем гравитационному полю, то все будет выглядеть так, как будто наш мир искривлен. При этом гравитация формально становится проявлением «эффективной кривизны».

Итак, искривленное, изменяющееся с течением времени четырехмерное пространство, кривизна которого – сила тяготения, или бесконечное, неизменное, плоское пространство, а гравитация – распределенная в нем, фигурально говоря, намазанная на него полевая субстанция.

Можно до хрипоты спорить, какая из этих концепций «самая правильная». Как любил говорить в таких случаях Д.И. Блохинцев, в наших спорах мы часто ведем себя, как та курица, которая громко кудахчет о том, что ее яйцо – самое лучшее и все другие следует разбить, а на поверку оказывается, что яйцо-то – болтун! В логическом плане обе точки зрения – гипотезы, и ответ на вопрос, какая лучше, может дать лишь изучение их следствий – Обшей теории относительности Эйнштейна (сокращенно ОТО) и Релятивистской теории гравитации (РТГ) Логунова с сотрудниками.

Прав ли Эйнштейн?

Хотя геометрия искривленных пространств была известна математикам уже более полувека, она описывала застывшие, не изменяющие свои свойства пространства. Время в теории Пуанкаре тоже рассматривалось всего лишь как еще одна геометрическая ось. Эйнштейн потратил целых десять лет на то, чтобы после многих попыток вывести уравнение, описывающее самодвижение пространства – изменение его кривизны с течением времени. Он воспользовался фактом, известным еще из опытов Галилея: ускорение падающих тел не зависит от их массы. Легкий деревянный и тяжелый стальной шарики в отсутствие сопротивления воздуха падают с одинаковой скоростью. На основании законов Ньютона каждый из нас знает, что ускорение тела обратно пропорционально его массе, а вот для силы тяготения это не так. Обычно мы об этом не задумываемся, хотя это – удивительный факт!

Впрочем, есть еще один тип сил, которые ведут себя подобно гравитационным, – силы инерции, которые мы испытываем при разгоне или торможении автомобиля. Эйнштейн выдвинул гипотезу: инерция и тяготение имеют одно и то же происхождение. Массивное тело продавливает, изгибает окружающее пространство, и соседние тела скатываются к центру воронки. Разгоняемое или теряющее свою скорость тело тоже изменяет кривизну пространства, и мы опять-таки скатываемся с невидимой пространственной «горки». При этом крутизна горки и ее положение зависят от того, с каким ускорением движется наблюдатель, и для разных наблюдателей они различны. Тела изменяют окружающее их пространство и влияют на темп времени.

Схожесть гравитации и инерции особенно наглядно проявляется в падающем лифте и в пикируюшем самолете: сила инерции противоположна вектору тяготения и человек испытывает ощущение свободного полета. На него как бы не действуют никакие силы – все падающие тела движутся одинаково.

В отличие от абстрактных математических искривленное физическое пространство Эйнштейна не остается неподвижно-застывшим, а само по себе, без всяких внешних сил, изгибается, деформируется. Как показал ленинградский физик А.А. Фридман, оно может, например, распухать в каждой своей точке, подобно поверхности мыльного пузыря, или, наоборот, сжиматься – схлопываться.

Гипотеза Эйнштейна необычайно остроумна, но за нее требуется дорого платить. Прежде всего, приходится отказаться от понятий массы и энергии: ведь если гравитационное поле – не распределенная в пространстве материальная сущность, а всего лишь проявление пространственного «ландшафта», различного с точки зрения разных наблюдателей, то какой смысл говорить о массе (количестве) и энергии такого поля? И вправду – если абсолютно пустое пространство рассматривать в прямоугольных декартовых координатах, то для энергии гравитационного поля получим нулевое значение, если же для этого использовать полярные координаты, то энергия оказывается бесконечной. Этот парадокс был обнаружен сразу же после создания ОТО, и Эйнштейн вынужден был признать, что у гравитационного поля нет ни массы, ни энергии. Нет и закона сохранения энергии.

Это – очень радикальный вывод, но сам по себе он не является бессмысленным. Философы давно обращают внимание физиков на то, что не только масса и энергия, но вообще ни одно конкретное свойство природы не может быть абсолютным, применимым всегда и всюду. Непременно найдутся условия, когда оно теряет смысл. Мне вывод Эйнштейна нравится. Он подталкивает мысль, открывает новые горизонты (например, при построении космологических моделей).

Правда, отказ от энергии трудно совместить с законом всемирною тяготения Ньютона – ведь из нашего повседневного опыта доподлинно известно, что, во всяком случае, земное гравитационное поле заведомо обладает энергией – стоит только вспомнить, скажем, о многочисленных мельницах и гидростанциях, использующих гравитационную энергию воды! Получается, что сильная гравитация – это проявление кривизны, а слабая – материальное, обладающее энергией поле. Пока концы с концами не сходятся…

Чем пожертвовать, кривизной пространства или энергией поля, – вот в нем вопрос!

Еще большее беспокойство вызывает трудность, связанная с силами инерции. Пространственный «ландшафт» описывается так называемым тензором кривизны Римана, и если этот тензор отличен от нуля, то никаким выбором ускоренных движений (систем координат наблюдателя) его нельзя сделать равным нулю (занулить, как выражаются физики) сразу во всех точках пространства. А вот силы инерции занулить можно. Простейший пример – они полностью исчезают в остановившемся автомобиле! Это означает, что полного тождества гравитации и инерции все же нет. В падающем лифте инерция компенсирует гравитацию подобно тому, как электрическое поле, притягивающее заряженное тело, компенсируется упругостью удерживающей его пружинки.

И еще одна фундаментальная трудность – решения уравнений Эйнштейна неоднозначны. Они содержат неопределенные функции, вид которых приходится определять из некоторых дополнительных условий. Другими словами, Общая теория относительности Эйнштейна не полна. Такое впечатление, что ей не хватает какого-то важного фрагмента. А пока дело обстоит так, что мы всякий раз должны задать, образно говоря, тип пространственного «лица» – плоское оно, выпуклое, вогнутое или какое-либо еще, а уравнения ОТО нужны лишь для того, чтобы узнать, какие на нем морщины и как они изменяются с течением времени. Сама по себе ОТО определить тип мира не в состоянии. В этом отношении теория Эйнштейна похожа на художника, который не знает, что нарисовать – мужчину, женщину или голову барана с рогами.

Неоднозначность решений ОТО еще пятьдесят лет назад подробно исследовал американский математик Н. Розен, однако в большинстве учебников по теории относительности и в монографиях по релятивистской космологии об этом нет ни слова [2 Этот принципиальный вопрос обсуждается в недавно изданной книге А. А. Логунова «Теория гравитационного поля» (М.: Наука, 2000).]. Похоже на то, как в респектабельных домах не принято вспоминать о неприглядных семейных тайнах.

Как видим, трудностей, да еще каких, в теории Эйнштейна много. И вместе с тем она предсказывает и объясняет множество явлений, часть которых уже обнаружена в природе. Достаточно напомнить об отклонении световых лучей гравитационным полем Солнца и гравитационных линзах в космосе, о черных дырах и испускающих тускнеющий свет галактиках, уносимых в даль распухающим пространством… Вся современная космология основана на этой замечательной теории.

Массивное тело действует на пространство, как тяжелый шарик на резиновую пленку

А если не отказываться от энергии?

Однажды, это было еще лет пятнадцать назад, я зашел на физфак МГУ. Двери Большой физической аудитории были распахнуты настежь, оттуда доносился необычный для лекций и семинаров шум. В проходе толпились студенты. Один из них, видимо с кафедры теорфизики, жестикулируя, будто выписывая формулы на невидимой доске, что-то доказывал своим несколько растерянным товарищам, явно не понимающим его рассуждений.

– Что происходит?

– Семинар по РТГ.

– Разбирают теорию Логунова, – пояснил один из студентов.

– А Логунов здесь?

– В первом ряду, с другой стороны академик Зельдович. Он чаше других возражает!

Зал был забит до отказа. Возбужденный, перепачканный мелом докладчик, то и дело поправляя сползавшие на нос очки, пытался отвечать сразу нескольким наседавшим на него оппонентам, которые один за другим, а то и парами выскакивали к доске и яростно стирая, не столько руками, сколько рукавами пиджаков, написанное на ней предыдущим выступавшим, покрывали доску новыми формулами со множеством греческих и латинских индексов. Зал встречал их и ответы докладчика гулом восклицаний. Участники семинара оживленно переговаривались, одни согласно кивали, другие возмущенно показывали соседям листы с какими-то записями. Кто-то из середины зала нетерпеливо махал рукой, требуя слова…

И вправду, к тому, что говорилось у доски, ни один физик не мог остаться равнодушным. Речь шла о фундаменте физической науки, когда подвергаются сомнению, казалось бы, очевидные факты и положения, упоминаемые в любом учебнике физики!

В новой теории гравитации, формулы которой были выписаны на доске, пространство предполагалось плоским и неизменным, бесконечным и существующим вечно. Вместе со временем оно образует четырехмерную арену, на которой протекают разнообразные явления, но сама арена всегда остается одинаковой. Гравитация – разновидность материи, «размазанная» по пространству. Ее порождают «заряды» – массы тел и полей, в том числе и ее собственная, поэтому гравитационное поле более универсально, чем все другие поля, которые всегда действуют на его фоне, и мы вправе говорить о всемирном тяготении. Гравитационный фон, а не искривленное пространство, образует «мировой ландшафт» – невидимые нам воронки, овраги, горки, по которым перемещаются обладающие массой тела.

Докладчик у доски доказывал: если из системы уравнений исключить гравитацию, то в них появятся величины, которые формально можно интерпретировать как проявление кривизны пространства-времен и. И называл такую кривизну «эффективной» или, говоря более простым языком, – кажущейся.

Как и все другие поля, гравитация в теории Логунова обладает энергией, которая подчиняется обычному закону сохранения. В пределе слабых полей имеет место известный нам закон всемирного тяготения Ньютона, а описание гравитационных явлений не зависит от выбора системы координат – энергия и масса тел остается одной и той же, пользуемся мы декартовыми или полярными координатами.

Отсчитывая от пустого плоского пространства, мы имеем дело с энергией гравитационного поля. Если за нулевой уровень принять само поле, нам будет казаться, что искривлено пространство-время.

Поскольку пустое пространство предполагается абсолютно плоским и никаких пустых искривленных пространств в природе не существует, уравнения новой теории всегда имеют однозначное решение. Этим они существенно отличаются от эйнштейновских. И вот что интересно: в уравнениях для гравитационного поля присутствует член, имеющий размерность массы. Это говорит о том, что гравитационное поле состоит из отдельных частиц (их называют гравитонами), которые подобно другим элементарным частицам имеют массу. Из вывода уравнений следует, что эта масса непременно должна быть больше нуля. Какой величины – неизвестно, ее можно определить лишь в эксперименте, но никак не равной нулю.

Этот, казалось бы, весьма частный вывод, на самом деле, является фундаментальным. Оценки говорят, что масса гравитона чрезвычайно мала – не более 10"66 граммов. Это почти на сорок порядков меньше массы электрона, и тем не менее от такой ничтожно малой величины зависит строение Вселенной, да и судьба самой теории. Дело в том, что сколь угодно малая, но конечная масса гравитона принципиапьно меняет характер космологических процессов.

Согласно ОТО, наша Вселенная, родившись в точке Первичного взрыва, будет неограниченно расширяться либо, исчерпав инерцию взрыва и достигнув некоторого максимального размера, начнет сжиматься в точку под действием гравитационного притяжения заполняющей ее материи (если этой материи много и ее притяжение достаточно велико). Конечно, ни рождения из точки, ни схлопывания в точку реально быть не может. Это – теоретическая абстракция, означающая, что теория вышла за пределы своей применимости и на очень малых расстояниях должна быть заменена другой, более точной. «Всеобщая теория», применимая от нуля до бесконечности, никогда не будет создана – природа неисчерпаема в своем количественном и качественном многообразии. «Кризис нуля» был в атомной физике, когда электродинамика Максвелла «железно» доказывала, что все атомные электроны должны упасть на положительно заряженные ядра. Устранила его квантовая теория. Современная теория поля, если применять ее до сколь угодно малых расстояний, дает бессмысленные, бесконечно большие значения масс и зарядов элементарных частиц. Как бы там ни было, теория Эйнштейна говорит, что в области очень малых размеров Вселенная переходит в какое-то существенно иное физическое состояние. Можно сказать, что Вселенная, как живое существо, рождается и умирает. Совершенно к иному выводу приводит теория А.А. Логунова.

Как уже говорилось, РТГ предполагает пространство неизменным. Изменяются лишь плотность энергии и вид ее материальных носителей. Из формул РТГ следует, что Вселенная бесконечно колеблется от состояния с очень большой плотностью вещества к удаленному по времени состоянию с разреженным веществом и обратно. Образно говоря, она живет вечно и лишь периодически меняет свои одежды. При этом никакого разбегания галактик не происходит, а сдвиг частоты испускаемого ими света, на основании чего делается вывод об их разбегании, объясняется изменением гравитационного поля с течением времени.

Все было бы хорошо, если бы не второй закон термодинамики. Этот закон говорит о том, что различные виды энергии могут переходить в тепло (в энергию хаотических молекулярных движений), но вот обратно полностью превратить тепло в гравитационную. электромагнитную и другие формы энергии невозможно – при каждом цикле какое-то количество тепла остается не реализованным. Все процессы идут в сторону увеличения хаоса, хаос же превратить в порядок невозможно. При повторении эволюционных циклов во Вселенной должно накапливаться тепло, а поскольку таких циклов бесконечно много, наш мир давным- давно превратился бы в сверхраскаленный газ элементарных частиц и их осколков (или в перегретый кварковый «суп» вблизи состояния максимальной плотности). Все процессы в таком перегретом мире давно бы уже прекратились и он застыл бы в состоянии абсолютного покоя – тепловой смерти. Такого нет в теории Эйнштейна, поскольку при рождении и схлопывании (если масса велика) Вселенная, а вместе с тем и все присущие ей физические законы, подобно сказочной птице Феникс, полностью исчезают и рождаются вновь. Тут есть куда «свалить» накопившееся тепло. В теории Логунова Вселенная не имеет критических разрывов в своем существовании. На протяжении всей ее бесконечной истории в ней действуют одни и те же физические законы, в том числе и второй закон термодинамики.

Можно ли объединить необъединимое?

Как видим, оба подхода к природе гравитации – считать ее чисто геометрическим свойством или же трактовать как материальное поле – приводят к серьезным трудностям. И вместе с тем оба подхода объясняют все известные нам сегодня экспериментальные факты. Правда, вопрос о согласии теории Эйнштейна с опытом вызывает сомнения и споры. Как показал анализ, выполненный А.А. Логуновым и его сотрудниками, для этого приходится вводить предположения, выходящие за рамки ОТО и, по существу, рассматривающие гравитацию в качестве материального энергетического поля. Происходит что-то вроде фокуса, когда в корзину впускают голубя, а вынимают кролика.

Исходные уравнения Эйнштейна при этом фактически выполняют роль подсказки, позволяюшей написать не следующие из них соотношения.

Вместе с тем, как уже отмечалось, ОТО обладает огромной эвристической силой. Дополненная идеей квантовых флуктуаций, она позволяет создать поражающую воображение картину «кипящего» пространства с бесчисленным количеством рождающихся, быстро умирающих (схлопывающихся) или, наоборот, мгновенно раздувающихся миров [3 Читатель может познакомиться с теорией «кипящего» пространства, с современными представлениями о том, что было, когда еще не было нашего мира, с надеждами и трудностями теории «Первичного взрыва» в книге И. Новикова «Как взорвалась Вселенная» (М.: Наука, 1988) и в недавних статья автора «Какова она, наша Вселенная?» и «Сколько сторон света у нашей Вселенной?» в № 1 и № 2 нашего журнала за 2001 год.].

Сто лет назад, на рубеже веков, многим казалось, что физическая наука фактически завершена и с ее помощью можно объяснить все явления природы. На кристально ясном небосводе физической науки оставалось все лишь несколько облачков, которые тоже вот-вот будут рассеяны. Но получилось так, что из этих «облачков» родилась вся современная физика. Сегодня ситуация в каком-то смысле повторяется. Создана полевая «теория всего сущего», объединяющая все известные нам силы природы и способная, по мнению некоторых физиков, объяснить «все на свете». Вот только как быть с дилеммой кривизна-энергия?..

Сегодня это, пожалуй, единственный участок физики, где мы сталкиваемся с принципиальными, концептуальными противоречиями. Это самая горячая точка современной теории. С большой долей вероятности можно утверждать, что именно отсюда разовьются радикально новые представления о пространстве и материи. Не случайно вокруг РТГ и ОТО кипит бурная полемика. Есть из-за чего ломать копья!

К сожалению, вместо того чтобы стремиться взглянуть на проблему с какой-то более общей точки зрения, отстаивание тех или иных позиций зачастую становится вопросом веры. А ведь дело, возможно, в том, что обе конкурирующие теории, говоря словами Бора, еще не являются настолько сумасшедшими, чтобы устранить тупики и родить «настоящую теорию».

Мы слишком привязаны к известному еще со студенческих лет представлению о пространстве-времени как о чем-то принципиально отличном от самой материи. Но, может, пространство-время и то, что мы называем материей, – всего лишь два аспекта более общей физической сущности? Не имеет ли тут место нечто подобное дуализму волны и частицы? Ведь до создания квантовой механики эти понятия тоже выглядели совершенно несовместимыми.

Лет пятнадцать назад такие предположения подверглись бы убийственной критике как попытка ревизии непререкаемых утверждений классиков. Но ведь сами классики утверждали, что материализм изменяется, приобретая новые черты с каждым новым шагом естествознания…

История науки говорит о том, что новые взгляды, как правило, имеют корни в уже существующей теории. И некоторые намеки уже имеются. В обобщениях теории Эйнштейна, которые называются геометродинамикой, все материальные объекты, от мельчайших частиц до космических тел, рассматриваются как проявления (резкие искривления, завихрения) пустого пространства-времени. По мнению сторонников такой теории, окружающий нас мир – всего лишь искривленное пространство- время и ничего более. С другой стороны, в весьма популярной ныне «Теории всего сущего» квант гравитационного поля считается одним из состояний единого полевого кванта. Другими его состояниями являются электромагнитный фотон и мезоны. В общем, тут есть над чем подумать… есть над чем… есть над чем…

Краеугольные камни преткновения

Геннадий Горелик

Великий физик Макс План к сказал свое веское слово и в истории науки: «Новые научные идеи побеждают не потому, что их противники признают свою неправоту, просто противники эти постепенно вымирают, а подрастающее поколение, не обремененное предрассудками, усваивает новые идеи сразу». В этом законе теоретик Планк убедился на собственном опыте, родитель кванта не мог примириться с тем, какой странной жизнью зажил его повзрослевший ребенок.

В отличие от Планка некоторые современные ему физики из своих научных огорчений делали вывод не историко-научный, а истерико-контрнаучный. Правдами и неправдами они старались доказать себе и другим, что чем осваивать новомодные теории, проще опровергнуть их с помощью учебников своих студенческих лет. Не было в тех учебниках ни теории относительности, ни квантов, и ничего – люди как-то жили.

От корабля науки можно отстать законно-исторически – по принадлежности к вымирающему поколению, а можно и биографически – когда не столь уж и новую теорию берет впервые в руки человек не первой молодости и высокого мнения о ccfee. Для самомнения могут быть веские основания – успешная научная работа (хоть и не в той области, о которой говорит новая теория) или научно-общественное положение, скажем, звание академика, руководство крупным научным учреждением, или, не будь рядом помянуто, членство в ЦК руководящей партии.

История науки знает нобелевских лауреатов по физике, академиков и профессоров, которые, стараясь опровергнуть теорию относительности, переходили за границы науки, привлекая аргументы из сфер арийского духа, марксистской терминологии и политиканской демагогии. При этом первичной причиной мракобесия был научный мрак в душе. Ну, не лежала их душа к новым идеям, омрачали их эти идеи, и все тут. По теореме Планка.

Справедливости ради надо сказать, что вовсе не каждый противник новой теории запросто выходит за границы научной этики. Среди омраченных новейшим развитием естествознания были и Планк, и Эйнштейн, чьи критические усилия способствовали освобождению птенца истины от прилипших к нему яичных скорлупок.

Для науки как коллективного явления, однако, омраченности отдельных его участников недостаточно, чтобы остановить прогресс науки. Но бывает достаточно для некоторых оргвыводов. К примеру, Парижская академия наук в 1775 году постановила не рассматривать в дальнейшем проекты вечного двигателя: слишком много сил отнимала проверка изощренных инженерных проектов, предлагавшихся вечными изобретателями, и все зря. А научной формой этого административного постановления стал закон сохранения энергии. Другой пример – постановление редколлегии «Журнала экспериментальной и теоретической физики» под руководством П. Л. Капицы не рассматривать, помимо проектов вечного двигателя, также и опровержений теории относительности. Потому что теория относительности, созданная Эйнштейном в 1905 году, стала уже не менее прочно проверенной, чем сохранение энергии.

Сложнее ситуация с эйнштейновской теорией гравитации, завершенной в 1915 году и принесшей ему большую часть его мирской славы. Кривизна пространства-времени, искривление лучей света, черные дыры в расширяющейся Вселенной – все эти новые слова науки появились благодаря эйнштейновской теории гравитации.

И все же, невзирая на все это, вот уже лет двадцать известный советский физик академик А. А. Логунов без устали атакует эту теорию. Обычно принято сочувствовать Дон Кихоту в его атаках на ветряную мельницу. Но можно посочувствовать и мельнице или хотя бы работающим на ней мельникам. Когда кто-то виснет на крыльях мельницы, мукомольное дело затрудняется.

Это сражение академика-физика с новой для него теорией интереснее других подобных сражений. Даже и с авторитетом Капицы нелегко расширить упомянутый запрет редколлегии ЖЭТФа, добавив к сохранению энергии и относительности еще и охрану гравитации. Ведь Логунов атакует эйнштейновскую теорию гравитации под девизом «Да здравствует закон сохранения энергии!».

В истории законов сохранения, как и везде в науке, очевидное переплелось с невероятным. Очевидно, что в нашем мире масса не сохраняется. Положите на чаши весов по одинаковой массе, сделанной, скажем, из газеты, чтобы не жалко было. Подожгите правую газету, подождите немного и увидите, что левая чаша опустилась, а значит, правая масса, превращенная в горстку пепла, уменьшилась. Понадобилась голова Лавуазье, чтобы догадаться герметически закрыть чаши весов стеклянным колпаком и обнаружить, что при этом равновесие весов после воссожжения не нарушится, под колпаком останется та часть вещества, которая иначе бы улетучилась. Так родился закон сохранения массы. Голова Лавуазье, увы, в отделенном от тела состоянии понадобилась вскоре французской революции. И уже поэтому нельзя было ожидать от него уточнения своего закона.

Уточнение внес – сто лет спустя – Эйнштейн в виде самого знаменитого уравнения физики Е = mc² . Если для эксперимента по сожжению газеты под стеклянным колпаком взять весы достаточно точные, то выяснится, что точного равновесия не будет – колпак сшит не по-колпаковски. Закон сохранения массы надо перевыколпаковать, добавив в баланс энергию света пламени, ушедшего через стекло. Либо надо сделать колпак светонепроницаемым, чтобы эта энергия осталась внутри колпака.

Можно горевать по поводу утраты привычной формулировки закона сохранения массы, но только новая формулировка Е = mc² объясняет сияние звезд и мощь ядерного оружия.

Для академика Логунова закон Е = mc2 очень привычен, и он стремится сохранить эту привычку, переходя в область гравитационных явлений. А это не получается. Почему не получается – предмет статьи, которой автор дебютировал в журнале «Знание – сила» («Законы ОТО и/или законы сохранения», 1988, № 1). Там объясняется, как в искривленном пространстве-времени законы сохранения энергии, импульса и момента импульса сцепляются друг с другом и с геометрией и что поэтому только в особых случаях способны служить привычную службу.

Но в двадцатом веке стало уже привычно само историческое явление – изменение служебных обязанностей физических понятий. Понятие траектории, верой и правдой служащее в области артиллерийских и небесно-механических наук, отказывает в науке микромира. Понятие луча света отказывает в полутемном царстве интерференции и дифракции. Физика двадцатого века под впечатлением таких перемен даже включила в себя общий – почти философский – принцип подобных изменений, принцип соответствия.

Эволюция понятий нисколько не подрывает основы мироздания, она делает возможным строительство здания науки ввысь и вглубь. Поэтому, споткнувшись о краеугольный камень этого здания, не торопитесь этот камень выламывать. Вглядевшись в него, можно обнаружить, что он сделан из хитрого – живого – материала. Материал этот связывает передний край науки с ее историей.

Эйнштейн не во всем был прав, но вполне правдоподобно звучит его предупреждение: «Над тем, кто в стране искателей истины попытается изображать начальство, посмеются боги». Так что не стоит приказывать природе, каким понятиям и законам ей следует подчиняться.

ВО ВСЕМ МИРЕ

Аргументы лежат на улице

Бундестаг Германии принял решение о введении обязательного залога за жестяные банки для напитков и бутылки. Отныне за эту экологически вредную тару будет взиматься залог, который будет возвращаться при сдаче банок и бутылок. Федеральный министр окружающей среды Юрген Триттин выступил в защиту нового постановления. «Аргументы в прямом смысле слова лежат на улице», заявил он и указал на то, что доля банок в уличном мусоре составляет примерно 20 процентов. Никто не будет больше выбрасывать банки после внесения залога. Кроме того, речь идет о сохранении десятков тысяч рабочих мест на предприятиях, производящих напитки и пиво и использующих многообразную тару.

Первый город без трансгенов

Новозеландский город Нельсон, центр одноименной провинции, решением городского совета объявлен зоной, свободной от генетически модифицированных организмов (ГМО). Это решение было принято после того, как в совет была направлена петиция с подписями 4000 граждан, требовавших очистить город от трансгенных «пришельцев».

Нельсон славится своими национальными парками. Не удивительно, что основу экономики региона составляют туризм и выращивание экологически чистых продуктов. Мэр Нельсона Пол Матисон надеется, что в результате решения совета город получит своего рода «торговую марку», которая принесет ему немалые выгоды в обозримом будущем.

«Это решение – большой шаг вперед в сохранении местных экосистем. Оно является своеобразным предупреждением центральным властям Новой Зеландии о том, что граждане не намерены больше ждать, когда законодатели наконец защитят их от необратимого генетического загрязнения. Люди не будут доверять правительству, которое разрешит выпуск ГМО в окружающую среду. Мы надеемся, что воля граждан Нельсона подвигнет и жителей других регионов на провозглашение их зонами, свободными от ГМО», – заявила представительница организации «Новая Зеландия без ГМО» Сьюзи Лиз.

Этот невод забросят в прошлое

Стоит взглянуть на карту мира, как в глаза бросается, что морей на Земле гораздо больше, чем суши. Значительная часть Мирового океана представляет собой глубоководную область, плохо исследованную человеком. До сих пор мы изучали лишь отдельные районы Океана. Представьте себе, что биологи сделали вылазку в Сахару, нильскую долину, побережье Намибии и Анголы и на этом основании заключили, что им известен весь животный мир Африки. На самом деле, нам лишь предстоит тщательное исследование всех богатств Океана.

Немецкие ученые собираются в ближайшее время оценить количество видов животных, населяющих глубины Атлантического океана. Они ожидают, что 90 процентов видов, выловленных ими во время предстоящей экспедиции, будут неизвестны науке. Обитатели океанических глубин безболезненно перенесли многие климатические катастрофы, менявшие облик планеты: они попросту не заметили их. Так что ученые рассчитывают найти на дне Океана многих животных, которые прежде считались вымершими.

Древнеегипетский экспорт

Несколько предметов, предположительно изготовленных в Египте между 5500 и 3000 годами до новой эры, обнаружены в Китае. Находка позволяет предположить, что Великий шелковый путь, на самом деле, гораздо более древний, чем принято считать.

Как сообщил археолог Пекинского университета профессор Ли Шуйчэн, среди найденных предметов египетские церемониальные жезлы и оружие. По его мнению, открытие указывает на то, что первые контакты между западной и восточной цивилизациями начались, возможно, еще в период неолита. Большинство же современных специалистов полагают, что торговые контакты между Востоком и Западом через Великий шелковый путь начались лишь в первом тысячелетии новой эры, намного позже того времени, когда власть фараонов в Египте пала.

Новости генетической медицины

Лечить болезни по-новому

Четырнадцатое сентября 1990 года считается днем рождения генетической терапии. Именно тогда американские врачи попытались принципиально по-новому вылечить болезнь, вызванную генетическим дефектом. Они внедрили в организм пациента нормальный, здоровый ген. Врачи имели дело с аденозин-дезаминазной недостаточностью – страшным заболеванием иммунной системы. Эксперимент вызвал немалый интерес. «Мы воочию видим медицину следующего тысячелетия, – писали газеты. – Она не обещает заниматься искоренением симптомов, как то принято у врачей. Она полностью излечивает недуг, побеждает его, заменяя или ремонтируя гены, вызвавшие заболевание».

Однако пока медики по- прежнему далеки от своих грандиозных целей. В 1990-1996 годах в различных странах мира генетическому лечению подверглись около 600 человек, страдавших от десятка недугов: здесь были и наследственные болезни, и различные формы рака, и СПИД.

В декабре 1995 года сотрудники Американского института здоровья, подводя итог первых пяти лет исследований, отмечали: «Пока ни разу не удалось убедительно доказать клиническую эффективность любых видов генетической терапии». Даже в случае с аденозин-дезаминазной недостаточностью – своего рода визитной карточкой нового вида лечения – все же трудно говорить об успехе: детям, прошедшим курс терапии, по-прежнему приходилось искусственным путем вводить недостающий фермент.

Всего за минувшее десятилетие генетическими методами лечили около четырех тысяч пациентов. Сейчас в различных клиниках мира опробуется около четырехсот подобных видов терапии. Особых достижений пока не видно, и все же отдельные успехи есть.

Так, французские специалисты Ален Фишер и Марина Кавазана-Кальво вылечили двух малышей, страдавших с самого рождения ослабленным иммунитетом. Они изъяли у них клетки костного мозга, заменили в них дефектный ген на нормально работающий и ввели обновленные клетки больным детям. Если бы не это лечение, им пришлось бы провести всю жизнь в какой-нибудь стерильной камере, поскольку малейшая инфекция могла бы стать для них смертельной.

СПИД: генетическая подоплека

Группа ученых из Вашингтона открыла генетическую мутацию, которая, с одной стороны, почти в два раза повышает риск заражения вирусом иммунодефицита, с другой – в той же мере замедляет процесс развития СПИДа. Дефект (обнаруженный в гене, «отвечающем» за увеличение межклеточных расстояний и рост числа лейкоцитов в крови) скорее всего явился следствием «переразвития» той части иммунной системы, которая была призвана защитить человека от малярии. Как показали исследования, мутации подвержено 50 процентов чернокожего населения США и 75 процентов жителей Западней Африки.

Предполагается, что открытие поможет разработать новые методы генетического сканирования и будет способствовать совершенствованию всей системы диагностики СПИДа.

Конвейер лекарств

Генетическая медицина становится на Западе реальностью. Особенно впечатляющими оказались успехи в фармацевтике. Уже в середине девяностых годов в список десяти самых популярных лекарств входили три препарата, сотворенных в генетических лабораториях: эритропоэтин – средство от анемии, гуманинсулин и противораковые препараты интерферон-альфа-2а и 2Ь.

Без помощи генетиков просто не удалось бы изготовить эритропоэтин и интерферон, в которых нуждаются столько людей, в таких огромных количествах. Если раньше, например, белковый гормон инсулин добывали из поджелудочной железы свиньи, то теперь необходимый людям белок вырабатывают коли-бактерии, «перепрограммированные» генетиками. Бактерии всегда готовы стать фармацевтическими фабриками. Если ввести в их ДНК ген, отвечающий за выработку инсулина, то они начнут автоматически выделять этот жизненно важный компонент. К успехам девяностых годов надо причислить и вакцину против гепатита В, и бета-интерферон, замедляющий развитие одной из форм рассеянного склероза, и пулмозим, растворяющий мокроту у больных муковисцидоэом.

Перечень полезных препаратов, добытых генетиками, все ширится. Тысячи женщин принимают сейчас герцептин – лекарство против рака грудной железы, рассчитанное на пациенток с определенной генетикой. Фирма «Aventis» ищет генетическое средство против нарушений сердечнососудистого кровообращения. Сотрудники концерна «Monsanto» внедрили в табак ген, отвечающий за выработку соматропина – очень дорогого гормона, используемого для борьбы с карликовостью. Настойчиво ведутся разработки лекарств против ожирения, облысения, импотенции.

По данным на июнь 2000 года, только в США ведут клинические испытания около 350 лекарств, приготовленных биотехнологами. Всего через два года, прогнозируют эксперты, примерно половина всех новых лекарств будут биотехнологическими.

Кстати, новые технологии помогут сохранить жизнь некоторым видам животных, которые превратились для людей прямо-таки в биологические «фабрики по выпуску лекарств» и из-за этого обречены на вымирание. Радует и то, что в перспективе продукция биофармацевтов будет дешевле лекарств, синтезированных химическим путем.

Еще один важный шаг

Израильские исследователи идентифицировали ген, ответственный за Одну из неизлечимых наследственных болезней. В сущности, во всем мире ею страдают лишь несколько тысяч человек, однако это открытие явилось еще одним важным шагом на пути постижения генетики человека и всколыхнуло весь научный мир. Наследственная дизаутономия (FD) неизбежно ведет к фатальному исходу.

Синдром FD характеризуется задержкой развития и поражением сенсорной и вегетативной нервных систем, ответственных за непроизвольные функции типа глотательного рефлекса, пищеварения, регуляции температуры тела и давления крови. Только половина новорожденных с синдромом FD достигает месячного возраста. Излечение синдрома FD невозможно, но имеются различные способы облегчения состояния больного. Ребенка с синдромом FD следует кормить очень осторожно, чтобы предотвратить внезапное удушье, а также развитие пневмонии.

Ген, ответственный за синдром FD, был обнаружен в результате многолетнего исследования.

Этот успех вдохновил исследователей на дальнейшие эксперименты, которые помогут рано или поздно найти надежный способ устранения синдрома. Это принесет пользу всему человечеству, поскольку многие люди страдают от различных видов наследственных нарушений сенсорной и вегетативной нервных систем, ибо модель синдрома FD характерна для целого ряда заболеваний вегетативной нервной системы, регулирующей деятельность внутренних органов, питание тканей и обмен веществ, протекающих независимо от воли человека.

«В реальности» и «на самом деле»

Симон Кордонский

В очередной раз пытаясь понять Россию умом, а не как-нибудь иначе, наш автор сталкивается не только с недостаточностью языка аналитического описания, но и с двойственностью самого объекта: известные социальные институты и процессы отбрасывают тень, из которой выступают очертания совсем иных, странных, никем еще не описанных феноменов.

Впрочем, столь ли уж странных? Может, как раз настолько нам всем родных и знакомых, что в своей естественности они никак не опознаются аналитиком?

А может, это просто очередная теоретическая конструкция, не первая и не последняя, однако необходимая, чтобы взглянуть на нашу жизнь еще и под таким углом?

Реформы идут «в реальности», а «на самом деле» никаких реформ нет, а есть что-то другое, не высказываемое, не проговариваемое.

Общеизвестно, что «в реальности все не так, как на самом деле». В «реальности», например, есть в России тоже города, а «на самом деле» в России нет городов, а есть слободы, разросшиеся до размеров мегаполисов. «На самом деле» деревни в каноническом смысле в России тоже нет, исчезла в ходе коллективизации и построения колхозно-совхозной формы собственности.

«В реальности» существует «общество», а «на самом деле» общества в традиционном социологическом смысле в России нет – как системы отношений, которая порождает государство и связана с ним органически. Скорее то, что называется обществом, порождается тем, что называется государством, и не является тем обществом, которое описывается в трудах классиков социологии.

«В реальности» государство и граждане существуют. Но «на самом деле» в России нет государства в традиционном смысле этого понятия, нет и граждан, не говоря уже о гражданском обществе.

«В реальности» в стране есть частный бизнес, но «на самом деле» этот бизнес в основном связан с госбюджетом и другими государственными активами, не производит прибавочной стоимости, жирует на государстве и полностью от него зависит.

«В реальности» в стране есть власть, то есть то, что ругают СМИ. Но «на самом деле» власть не имеет необходимых атрибутов: это не власть авторитета, не власть денег, не власть идеи, не власть силы, не власть права или обычая. «На самом деле» это какая-то иная власть, не такая, какую импортные политологи описывают в своих трудах.

«В реальности» есть народ, от имени которого говорят публицисты. Но «на самом деле» народа нет, а есть 150 миллионов человек, говорящих на одном языке и живущих в разных регионах большой страны. Народом их, видимо, делает телевизор, и если рассматривать «в реальности» оппозицию народ – власть, тс оказывается, что власть принадлежит ТВ и проводному радиовещанию.

Люди живут одновременно и «в реальности», и «на самом деле». «В реальности» они получают зарплату соответственно труду и квалификации, участвуют в выборах, обзаводятся всеми необходимыми справками и по первому требованию их предъявляют, отвечают на вопросы социологов, обсуждают политические проблемы на языке телевизионных передач. Несколько десятилетий назад они «строили социализм», побеждали в социалистическом соревновании, осуждали израильскую военщину, диссидентов и «несунов», теперь язык «реальности» изменился кардинально, но он так же далек от всего, что происходит «на самом деле», как был в свое время далек от реальной жизни язык передовицы «Правды».

По-прежнему люди говорят об одном, делают другое, думают о третьем, причем эти дела и думы чаще всего невыразимы в словах. Ну, разве что в исключительных случаях и через антонимы: если «в реальности» объявлена борьба с преступностью, то «на самом деле» сажать будут невинных; если объявлена экономическая реформа – значит, опять грабить собрались; если выборы – значит, меняют одного «чудака» на другого; если борьба за справедливость, то будут расстреливать; и прочее.

Русские, которые не могут понять или принять эту онтологическую раздвоенность русского бытия и действуют так, как будто ее нет (назову их реалистами), чаще всего считаются дураками или подлецами, или скрытыми иностранцами, агентами. Последний пример – молодые реформаторы.

Реалисты не склонны обращать внимание на то, что есть и происходит «на самом деле». Они уверены в том, что Россия – при некоторой специфике – такая же страна, как и прочие. Импортные понятийные сетки, которые реалисты накидывают на нашу жизнь, выхватывают в ней фрагменты, в чем-то похожие на традиционные и известные социально-экономические институты – на государство и общество, на город и село, на бизнес и экономику, но эти сетки в принципе не способны ухватить то, что есть «на самом деле» и что невозможно описать в терминах теорий, созданных для описания «реальности».

Отношения между «реальностью» и «на самом деле» существенно ограничивают саму возможность реформирования. Ведь реформирование осуществляется «в реальности», а «на самом деле» никакого реформирования нет, а есть что-то другое, не высказываемое, не проговариваемое. Государство «в реальности» продолжит реформы, а «на самом деле» люди будут продолжать считать реформы еще одной московской аферой.

Меня в очень малой степени интересует то, что существует «в реальности» и что описывается вполне – казалось бы – понятными терминами, такими как государство и общество, народ и власть, политика и общественное мнение. Но меня очень интересует то, что есть «на самом деле». Я считаю, что «на самом деле» можно и нужно описать не менее внятно, чем описана «реальность», но для этого необходимы совсем другие понятия, чем те, что используются для описания «реальности».

Распределенный образ жизни

В России сейчас более 50 миллионов домохозяйств и почти 40 миллионов дачных и приусадебных участков, на которых люди выращивают картошку, овощи, откармливают коров, коз и свиней, держат птицу. Это означает, что четыре пятых всего населения ведет личное подсобное хозяйство, обустраивая свой быт и обеспечивая себя продуктами на зиму.

Жизнь большинства семей России распределена между городской квартирой, дачей, погребом, сараем и гаражом. Владимир Вагин, впервые обративший внимание на эту структуру обыденности, назвал ее «совокупным жильем». В целом, совокупное жилье представляет собой относительно замкнутую структуру материализованных связей, внеэкономическую по природе. Она существует помимо государства, в «на самом деле», и взаимодействует не с государством, а с административным рынком.

Чаще всего семья в обычном городе имеет городскую квартиру, дом-дачу с участком земли в пригороде или деревне, баню, птичник (свинарник, коровник), погреб (сарай) в городе, где хранятся продукты питания, произведенные на даче, автомашину (и гараж), чтобы обеспечивать связь между городской квартирой и дачей. Гараж может быть совмещен с погребом (сараем). В селе функции дома и дачи совмещены, и есть – кроме приусадебного участка – еще и покос, земля «под картошку», и лесные и речные угодья.

Даже если русская семья достаточно обеспечена, чтобы не вести личного подсобного хозяйства, она все равно имеет дачу с баней и пристройками, в обустройство которой вкладывается существенная часть семейных ресурсов и на которой старшее и младшее поколения проводят много свободного времени.

Старшее поколение многопоколенной семьи все теплое время года работает на даче. Среднее работает в городе на производстве или в учреждении, государственном или частном, ведет свой бизнес. Работа по найму (а частично и предпринимательство), независимо от того, как она оплачивается, нередко рассматривается членами семьи скорее как институт, обеспечивающий ресурсами дач но-квартирное хозяйство. Несомненное многообразие типов совокупного жилья описано очень слабо.

Совокупному жилью соответствует свой образ жизни, который я называю распределенным. Люди живут на два или более дома, и нуклеарная семья во многом существует только «в реальности», в то время как «на самом деле» доминирует многопоколенный тип семьи, распределенной по разным домам-дачам, но связанной в целое. Как свидетельствуют исследования бюджета времени, проведенные в начале 90-х годов, существенная часть времени у всех групп населения тратится на обслуживание совокупного жилья.

Города России летом пустеют, а магистральные дороги вечерами пятницы и воскресенья заполняются машинами, едущими на дачи и с дач. Вокруг городов на десятки километров простираются дачные зоны, в которых практически все местное население занято обслуживанием дачников, работающих на своих участках, не разгибая спины. Результат – заготовленные на зиму консервы, картошка и другие овощи, фрукты. Эти заготовки осенью перемещаются в городские погреба и сараи, весной тара из-под заготовок вновь вывозится на дачи. Зима – это подготовка к дачному сезону, к огороду.

Время людей, живущих распределенным образом жизни, заполнено работой до предела: в городе они отрабатывают свое, после чего едут работать на дачи. Отдыха как института вообще нет, вместо него есть смена рода деятельности или дачный загул – с баней, водкой, дракой и другими развлечениями очень уставших людей. Поездки на курорт, туризм и прочие формы цивилизованного отдыха позволяют себе лишь среднее и младшее поколения таких семей.

Этот образ жизни свойствен всем социальным группам постсоциалистического общества. «Новые русские», например, «сделав деньги», поначалу практически так же, как и все бывшие советские люди, расширяли совокупное жилье (покупали или строили в своем городе, в столице, в других странах квартиры, дачи и машины), превращали совокупное жилье в самодостаточную реальность, в которой – как в крепости – можно пережить любые реформаторские усилия государства. Погребами – «схронами» становились оффшорные банки и компании, где складированы деньги, драгоценности и активы, в которые конвертировалось все, что оказывалось в пределах досягаемости. Зарубежные банки и бизнесы для «новых русских» – прежде всего места, в которые государство не сможет залезть, даже если очень захочет.

Распределенный образ жизни складывается из множества локальных общностей: дачных электричек, гаражно-автомобильных, погребных, собственно дачных, со своими разными и часто своеобразными нормами. Это очень богатая возможностями социальная среда, в которой основаниями социальной стратификации стали расположение дачи (Ницца, Испания или юго-западный пригород Москвы, например), подключенность к магистральным коммуникациям, тип автомашины, тип городской квартиры и т.п.

А то, что особенно ценится в «реальности», «на самом деле» оказывается мало существенным: род занятий, размер официального дохода, социальное положение и происхождение, а также многие другие параметры, учитываемые государственной статистикой и управлением.

В «на самом деле» нет общества, политической жизни, оппозиции, политической элиты, средств массовой информации. Решения власти интересуют народ, живущий распределенным образом жизни, только в том случае, если этот образ жизни затрагивают: цены на транспорт, энергоносители, водку и доллар бурно обсуждаются в электричках и на дачных посиделках. Многое из того, что происходит «в реальности» и представлено СМИ, люди интерпретируют в понятиях «на самом деле» – как коммерческую активность политиков и других ньюсмейкеров, направленную на расширение своего «совокупного жилья» и распределение образа жизни.

Еще политика, реформирование и другие игры «в реальности» интересны людям («на самом деле» живущих тем, что работают на производстве и у себя на участке, понемногу воруют, дают и берут взятки и обустраивают дачи) как содержание мыльной оперы, одного из десятков шоу, показываемых по телевизору.

Несмотря на свою всеобщность, совокупное жилье и распределенный образ жизни не существуют «в реальности» Российской Федерации. Их нет в статистике, нет в исследованиях политологов.

Экономические критерии неприменимы к распределенному образу жизни и совокупному жилью просто потому, что экономика – из «реальности», а «на самом деле» людям нужны гарантии выживания в их постоянном стремлении убежать от государства, и они готовы вкладывать в обеспечение этих гарантий свое время и деньги, практически не считаясь с издержками (что и отменяет экономические критерии). Эффективность этого образа жизни можно измерить лишь степенью защищенности от реформаторских усилий государства. Можно сказать, что в настоящее время эта эффективность весьма высока.

Бесконечные государственные реформы, которые в основном выливаются в репрессии и административные ограничения на жизнь, вынудили людей рассредоточить жизненные ресурсы и «эмигрировать» в свои относительно замкнутые миры. Цена такой диверсификации весьма высока, ведь только экспортированные за границу деньги, обращенные в недвижимость и другие капиталы, оцениваются в миллиарды долларов. Оценить же инвестиции в десятки миллионов дач вместе с их инфраструктурой и трудом по обслуживанию просто невозможно.

Советские ограничения на строительство, на аренду земли и операции с ней практически исчезли в начале 90-х годов, и вокруг городов за несколько лет выросли поселки коттеджей и дач. Существенная часть сельских домов была перекуплена горожанами, которые часть своих ресурсов, сил и времени вложили в создание и благоустройство распределенного жилья.

Распределив свою жизнь между городской квартирой и дачей, люди стали спокойнее относиться к «реальности», то есть к государству, его институтам и государственной службе. Они знают, что «на самом деле» государство им уже не опасно, а с теми государственными людьми, которые имеют к ним претензии, всегда можно договориться – поторговавшись, естественно. Да и сами государственные люди, имеющие квартиры в городе и дачи в пригородах, живут точно так же, как и все другие, и им всегда и все можно объяснить – но только если объяснение происходит «на самом деле», а не «в реальности».

Административный рынок

Если распределенный образ жизни есть «на самом деле» другая сторона того общества, которое существует «в реальности», то государству «на самом деле» соответствует административный рынок. Административный рынок порождает распределенный образ жизни – как среду, в которой только и можно выжить людям, находящимся в административно-рыночных отношениях. А распределенный образ жизни воспроизводит административный рынок как каркас своего собственного существования.

Административный рынок есть негласная и неявная система отношений между теми, кто производит, и теми, кто распределяет в плановой в прошлом экономике, которая продолжает существовать после смерти КПСС, Госплана и прочих институтов советской власти.

Советский административный рынок трансформировался в российский, где «на самом деле» идет торг между регионами России и ее центром, между олигархами и региональными баронами, между олигархами и федеральной властью, между бандитами и частными предпринимателями. Суть отношений между «реальностью» и «на самом деле» за десятилетие ничуть не изменилась по сравнению с советским периодом истории России. Разрыв между описаниями того, что есть «в реальности» государства, и того, что происходит «на самом деле», сейчас ничуть не меньший, чем во времена Брежнева.

За десять лет в стране сформировалось очень богатое возможностями пространство административного торга, в котором любые проблемы распределенного образа жизни могут быть решены тем или иным способом, начиная от социальной дискредитации или физической ликвидации «недоговороспособных» и до института решения всех проблем в бане.

«В реальности» в России идут реформа государственного устройства и экономики, информационные войны, выборы, а «на самом деле» идет административная торговля между различными субъектами политических и экономических процессов. Правила этой торговли общеизвестны и составляют содержание негласного общественного договора.

«На самом деле» люди работают, обслуживая свое совокупное жилье, и платят тому, от кого действительно зависят. Мучительная торговля с деятелями административного рынка составляет в какой-то мере суть социальных отношений. Иногда эти отношения сугубо коммерческие, как в случае с инспекторами и другими сотрудниками ГИБДД, когда в каждом регионе свой всем известный прейскурант: за превышение скорости столько-то рублей, за езду без прав – столько-то. Гораздо чаще эта торговля не кодифицирована, и в каждом конкретном случае приходится оговаривать размер «налога» на деятельность и формы его оплаты.

Государству платят только за то, что каким-то образом вынужденно представлено «в реальности», – за дом. землю, автомашину, за то. что нельзя или трудно спрятать. А «налоги» за то, что есть «на самом деле», платятся рэкетирам – в форме и без нее.

Новый административный рынок оказался еще менее продуктивным, чем предыдущий. Борьба между олигархатами (российскими аналогами отраслей), органами власти субъектов федерации (аналогами обкомов-исполкомов СССР) и федеральной властью сформировала дифференциацию регионов по степени автономности от федерального центра (от воюющей Чечни, независимых Татарии и Башкирии до бывших советских автономий вроде республики Алтай, полностью зависимых от льгот и дотаций, предоставляемых федеральным центром). Кроме того, возникли разного типа олигархии: от «Газпрома» и РАО ЕЭС, пытающихся адаптировать внутреннюю и внешнюю политики государства под свои корпоративные задачи, до ТВ – каналов ОРТ и НТВ. контролирующих смысловое-информационное пространство и через него содержание федеральной политики «в реальности».

Реформы и жизнь: между «реальностью» и «на самом деле»

Одновременно пребывать «в реальности» государства, а жить «на самом деле» есть специфическая отечественная форма социальной стабильности. Я думаю, еще нескольким поколениям русских предстоит жить в такой ситуации. Слишком глубоко зашло это расслоение, став органическим и закрытым для рефлексии. Наша «реальность» не может существовать без «на самом деле», и любые попытки проводить реформы без понимания отношений между этими срезами жизни ждет та же судьба, что либеральные реформы начала 90-х годов.

Конфликт между «реальностью» и «на самом деле» проявляется в том, что частному бизнесу мешает государственный бизнес, гражданам государства мешают государственные институты, общественным деятелям мешает общество, политикам мешают политические партии и организации. И так далее – можно продолжать до бесконечности. Люди «на самом деле» делают свой бизнес и обустраивают собственные жизненные пространства, а «в реальности» борются со своими зеркальными отражениями и никак не могут их одолеть.

Бесконечные попытки государства слить «реальность» и «на самом деле» и создать условия для того, чтобы люди имели дело непосредственно с государством, а не с функционерами административного рынка, никогда не были успешными. Более того, они вс многом способствовали развитию и диверсификации административного рынка. И дело не в чиновниках, а в структуре жизни, разделенной на то, что есть «в реальности» государственного устройства и что есть «на самом деле». За эту разделенность приходится платить – как государству, так и его гражданам. С другой стороны, благодаря этой разделенности страна еще существует, несмотря на катастрофическое состояние «реальной» экономики и фактическое отсутствие политической системы.

В «реальности» шли экономические реформы, укреплялась демократия, формировались независимые СМИ, была инфляция, финансовая стабилизация, унизительные поиски внешних источников финансирования того, что существует «на самом деле». А «на самом деле» люди вне зависимости от чинов и званий возводили совокупное жилье и распределяли свой образ жизни в пространстве и во времени для того, чтобы понадежнее от «реальности» спрятаться.

Попытки отделить «реальность» от «на самом деле» затрагивают интересы всех социальных групп и, в принципе, материальные основы распределенного образа жизни. Сужение сферы административной торговли приведет к тому, что с чиновниками станет невозможно «договориться», и надо будет «решать вопросы» «в реальности», что не в интересах ни чиновников, ни простых граждан.

С другой стороны, невозможно разделить «реальность» государственного устройства и жизнь «на самом деле» любыми действиями – и со стороны «реальности», и со стороны «на самом деле». Эти попытки напоминают стремление найти «другую» сторону поверхности Мебиуса. Наше «на самом деле» существует только в нашей «реальности», и наоборот.

Можно предположить, что осуществление программы реформ – в совокупности с отпуском цен на энергоносители и коммунальной реформой – сделает экономически невозможным ведение совокупного жилья и распределенного образа жизни, то есть «реальность» поглотит то, что есть «на самом деле». Политические последствия такого реформирования – если оно будет продолжено в конфронтационном (относительно «на самом деле») стиле – невозможно предусмотреть: будут не только затронуты материальные основы выживания подавляющей части населения страны, то, во что люди десятилетиями вкладывали «украденные» у государства ресурсы и собственный труд, но и способ осмысления реальности, то, что делает Россию Россией. Как только населению страны станет ясно, что стоит за нейтральными словами, такими как «социальный налог», тогда возникнет в принципе неконтролируемая неполитическая оппозиция федеральной власти с весьма высоким мобилизационным потенциалом.

Российский распределенный образ жизни функционирует так, чтобы ограничивать вмешательство государства в бытование его граждан. Он выполняет функции гражданского общества, таковым не являясь. Именно этот образ жизни, с моей точки зрения, является тем, что нейтрализует реформаторские усилия уже многие годы. В то же время только благодаря реформам этот образ жизни стал тем, чем является.

ОБ ЭВОЛЮЦИИ СУЩЕСТВ И ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

Звездные карты галактики «Человечество»

Кирилл Ефремов

Измерение неизмеримого

Едва ли какой-нибудь вид в природе изучен так же хорошо, как человек. В принципе, здесь можно получить характеристику каждого «экземпляра» хомо сапиенса. Но пока полная изученность недостижима, да и не нужна. Для понимания общих закономерностей достаточно обследовать несколько выборок (в этом суть статистики – по части узнавать о целом).

Каждый из нас встречал на своем веку миллионы людей. Какой багаж человековедения! Однако научное знание отличается от обыденного в первую очередь формализованностью. Как сказал Галилей: «Измеряй все измеримое и сделай неизмеримое измеримым». Мало представлять себе, что люди разные. А в чем? Признаков различия – тысячи; какие случайны, а какие закономерны?

Ценные признаки различия были обнаружены только в ходе длительных исследований, возникли даже целые направления науки. Так, соматолог обратит внимание, скажем, на рост бороды и обхват груди. Краниолог придаст значение высоте глазниц и расстоянию между ними. Специалист по дерматоглифике будет мазать вам ладони штемпельной краской и подсчитывать трирадиусы, а исследователь генетических маркеров «разгонит» на электрофорезе белки крови. Антропологи изучают концентрацию холестерина, форму уха, чувствительность к горькому вкусу, направление роста волос, фрагменты ДНК, тысячу других признаков, чтобы по сходству судить о родстве и путях происхождения групп.

Было время, когда казалось, что наука планомерно изучит человечество и найдет некую Истину. Но с ростом знаний появились новые трудности. Во-первых, несопоставимы результаты разных авторов, предпочитающих свою методу наблюдений. Во- вторых, данных накопилось так много, что их стало трудно осмыслить. Представьте себе таблицу, в которой миллион чисел. Как их интерпретировать? Сегодня результаты измерений превратились в самостоятельный объект, который изучать и изучать.

А главное – какова цель? Одно время ею была классификация: обследовали, скажем, двадцать популяций, и можем выделить три-четыре типа по степени родства. Ожидалось, что рано или поздно частные классификации сольются в одну общую, как океан из ручейков.

Но оказалось, что океан человечества – это не сумма ручьев: в нем нет русел, есть только берега и течения. В генетическом плане человеческий вид – континуум, где между расами нет четких границ. Границ нет, но континуум неоднороден, в нем наблюдаются «сгушения родства»: популяции, типы, расы, стволы.

Астрономия антропосферы

Когда-то в эту область меня вовлек В.Е. Дерябин – антрополог, глубоко сведущий в математических методах. У меня, помнится, был выбор: изучать толщину жировых складок на женских боках либо обобщать накопленные за полстолстия данные о самых разных группах мира. Может быть, правильнее было бы взяться за женские бока…

Но я поверил даосскому изречению: «Великое путешествие можно совершить, не выходя за порог».

Какие же признаки выбрать? Адаптивные для глобального сопоставления не годятся. Если взять, например, за основу цвет кожи, придется объединить в одну группу шведов и эвенков, а в другую – арабов и малайцев. Родство лучше показывают те признаки, что изменяются под действием дрейфа генов и миграций, но не отбора. Где же их искать? Во-первых, в зубной системе. Некоторые детали зубов у одних рас встречаются часто, у других – очень редко. Такие вариации изучает одонтология. Один из корифеев этого направления, профессор А.А. Зубов, создал целую научную школу, специалисты которой обследовали едва ли не половину земного шара. А за рубежом большую известность получили работы К. Тернера из США, К. и Т. Ханихары из Японии, реконструировавших по данным одонтологии процесс заселения Тихоокеанского кольца. Другая система нейтральных по отношению к отбору признаков – папиллярные узоры ладони и пальцев, которые изучает дерматоглифика. В этой области огромный материал накоплен благодаря работам Г.Л. Хить.

Мне понадобилось немало времени, чтобы изучить и сопоставить данные разных авторов, готовя базу для глобального анализа. Пришлось заниматься «толкованием» текстов: по какой методике получена та или иная цифра. Наконец, таблицы были готовы, и компьютер выдал «звездные карты» распределения признаков. Одна из них – на следующей странице.

Пожалуй, самой общей задачей работы стало изучение «конфигурации» человечества. В традиционном расоведении принято выделять экваториальный пласт (негроиды + австралоиды), отличающийся от европеоидов и монголоидов. Однако еще в 1950 – 1960-х годах ученые обратили внимание на то, что по строению зубов европеоиды гораздо ближе к африканцам, чем к монголоидам. По мере накопления материала все больше фактов убеждало: разнородность человечества в направлении «запад – восток» выше, чем «север – юг». Но насколько? Теперь, проведя анализы, мы можем утверждать: не менее чем в пять раз. Это подтверждает идею о подразделении человечества на два ствола – восточный и западный, в которых эволюция шла относительно (но далеко не абсолютно) независимо.

Экваториалы – созвездие или галактика?

Особое внимание в нашей работе было уделено экваториалам. Очень уже не хотелось механически объединять их в одну расу. Ведь некоторые из них, например бушмены и австралийцы. различаются диаметрально.

Бушмены ныне живут в засушливых областях Намибии и Ботсваны, хотя когда-то занимали более трети Африканского континента. Своей необычной внешностью бушменские дамы производили на путешественников неизгладимое впечатление: детское лицо, но морщинистая кожа, хрупкая комплекция, но большие подушки жира на ягодицах. Складка кожи над лобком свисает на бедра («готтентотский передник»). Желтоватобурая кожа, уплощенное лицо и узкие глаза придают облику что-то азиатское. Но это сходство лишь конвергентное, а на самом деле, бушмены – другой «полюс». Даже и внешне: у них самые короткие и курчавые волосы на Земле, тогда как у монголоидов – самые длинные и прямые.

Если у бушменов инфантильные черты хомо сапиенса выражены максимально, то у австралоидов – наоборот. По своему облику это самые настоящие «древние люди»: огромные зубы и челюсти, мощное надбровье, нос, как добрая картофелина, рельефные мышцы. Всего колоритнее старики: эбеновая кожа сочетается с белой бородищей (растущей даже на носу) и волнистыми патлами (у бушменов на лице и теле – ни волоска). И выходит – сходство австралийцев и бушменов только… да ни в чем! Кроме, разумеется, общих для человека признаков.

Внизу – на одну и ту же генетическую карту нанесены два сценария эволюции человечества. Слева: эволюция рас шла независимо в восточном и западном очаге. Поэтому расстояние между монголоидами и европеоидами велико, причем чем древнее выборки, тем оно больше. Справа: расы восточного очага – недавние выходцы из Африки. Тогда следует признать, что признаки очень резко изменились: от «западного» до «восточного» максимума. А затем в Сибири и Америке эволюция… пошла вспять. Первую модель предпочитают антропологи, вторую – генетики. Выбирайте.

Не слишком австралийцы похожи и на негроидов – их сближают только тропические приспособления: вытянутые конечности, широкие ноздри, темная пигментация.

А какова степень различий по нейтральным к отбору признакам? Анализ показал, что здесь африканцы почти в два с половиной раза ближе к европейцам, чем к австралийцам, тяготеющим, в свою очередь, к монголоидам.

Единство экваториальной расы от Африки до Австралии объяснялось наличием переходных типов – меланезийцев. Многие из них очень похожи на африканцев (особенно курчавыми волосами). Иногда невозможно с ходу сказать, из какой Гвинеи родом человек: Экваториальной или Папуа. А ведь между ними – больше десяти тысяч километров! Не скрывается ли под этим сходством конвергенция? Нет, оказалось, что по нейтральным признакам у меланезийцев есть некоторое сходство с африканцами. Впрочем, присутствие мигрантов из Африки в роду меланезийцев уже давно доказано такими классиками антропологии, как Я.Я. Рогинский и В.В. Бунак.

Десять тысяч километров… Причины этого путешествия (если оно, в самом деле, имело место) загадочны. Не результат ли это обострения «склонности к перемене мест»? Двигаясь из Африки в Индонезию, курчавые путешественники почти не оставили своих генов в Азии. Мигрантность (заключенная то ли в генах, то ли в традициях) не позволила им остановиться даже в Индонезии, а толкала дальше, к Тасмании и Фиджи. Это путешествие «разметало» их род – у меланезийцев поразительно разнообразные лица, украшения, языки.

Необъятная прародина

Сосредоточить внимание на экваториалах важно, ибо в тропиках – истоки рода людского. Истоки рода, но вот вида ли? Поговорим о прародине хомо сапиенса. Последнее время часто звучит такая гипотеза: человек разумный расселился из Африки, превратившись в европеоидов и монголоидов где-то за последние 50 тысяч лет.

Предположим, что это так. Тогда нейтральные признаки (зависящие только от хода времен) западных и восточных групп должны быть тем ближе, чем древнее выборки. Но на деле все оказывается наоборот! У людей неолита из Северной Африки, Британии и Германии зубы имеют экстремально «западные» показатели, тогда как в неолите Китая и Прибайкалья – мировой максимум «восточных». Отсюда противоречие: неужели расселение сапиенса сопровождалось столь быстрым и диаметральным изменением зубов, причем тех деталей, на которые не действует отбор?

Есть и другое противоречие: если хомо сапиенс, выйдя из Африки, достиг востока Азии только 50 тысяч лет назад, выходит, что он вытеснил здесь… самого себя. Ведь люди, которые жили в Азии и раньше (200 – 100 тысяч лет назад), со своей каменной культурой, людоедством, плосковатыми лицами и бамбуковыми плотами, также относятся к виду хомо сапиенс.

Более вероятно, что «восточные» и «западные» комплексы сформировались не за последние пятьдесят тысяч лет, а гораздо раньше. В этом случае миграционные волны из Африки не вытесняли население восточного очага, а лишь вносили небольшой вклад генов. В последние годы появилось достаточно находок, чтобы утверждать: на востоке эволюция человека начинается с этапа ранних людей (то есть более миллиона лет назад), представителем которых был так называемый Homo orientalis. Ибо черепа восточной линии эволюции имеют следы преемственности (например, общая уплощенность лица), отличающие их от черепов западных.

Впрочем, о самостоятельности эволюции востока и запада еще в 1930-е годы говорил Франц Вейденрейх, основатель полицентризма, открывший синантропа. Тогда позиция была жесткой: расы возникли независимо чуть ли не от разных обезьян и никогда не смешивались. Не менее жестким был моноцентризм: все человечество – из одной долины! Но те времена давно миновали. С появлением новых находок и идей радикальные позиции смягчились, полицентризм превратился в мультирегиональную модель, подразумевающую недавнее происхождение рас в разных, но взаимосвязанных центрах, а моноцентризм стал «широким»: одна долина разрослась до двух континентов. (В № 7-8 за 1999 год и N2 6 за 2001 год мы уже обсуждали, что «центризм» в отношении столь подвижного существа, как человек, не имеет смысла.)

Большинство антропологов (в пику генетикам) считают, что Африка стала прародиной для целого рода Homo (возрастом более двух миллионов лет), но никак не для вида Homo sapiens, эволюция которого протекала на огромной территории (возможно, самой общирной среди всех известных видов вообще). Сегодня – по мнению профессора Е.Н. Хрисанфовой – общая картина сапиентации предстает как неравномерная мозаичная эволюция различных групп палеоантропов. Она сопровождалась ветвлением и вымиранием отдельных ветвей, а также смешениями популяций, которые замедляли их генетическое расхождение. При таком способе эволюционного развития крайне сложно выделить конкретных «предков».

Шесть краев ойкумены

Представьте себе разочарование общественности: ни предков, ни центров, сплошной континуум! И все же найдется, на чем задержать глаз. Неоднородности в первую очередь географии, а во вторую – экологии сделали разнообразным и расовый ландшафт. Благодаря им огромную территорию, где человек восходил к сапиенсу, можно подразделить на «очаги», «центры» и «коридоры». Очаги – области эволюции надрасовых стволов. Примерная граница между западным и восточным очагом проходит по Уралу и Индостану. Здесь особенно много естественных барьеров. Поэтому генные потоки между очагами были намного слабее, чем внутри них. Очаги, в свою очередь, подразделялись на более изолированные центры, между которыми пролегали зоны миграций, коридоры – «мэйнстрим» эволюции. В центрах формировались расовые ядра: внешность здесь более «специализированная», чем у промежуточных типов зоны смещения. В современной ойкумене существует не менее шести расовых ядер.

Полагают, что формирование таких непохожих капоидов, негроидов и европеоидов происходило в относительно изолированных центрах западного очага: Южной, Западной Африке и на Балканах. Между ними располагался протяженнейший «западный крест» – зона смещения и миграций, «мэйнстрим» эволюции, породивший южных европеоидов, эфиопов и восточных африканцев.

В восточном очаге было два изолированных центра: Сунда (земля, объединяющая ныне затопленный Зондский шельф и Индонезию) и континентальный Китай (в районе Гоби, Алашаня и Большого Хингана). В первом развился австралоидный, во втором (намного позднее) монголоидный комплекс. Местный «мэйнстрим» находился в Восточном Китае, сквозь который текли, смешиваясь, полчища мигрантов – на Камчатку, в Америку, на острова Японии и Полинезии. По мере заселения Америка и Австралия приобрели собственные центры и «коридоры».

Западный ствол

Поговорим о расовых ядрах подробнее. Начнем с любезных нашему сердцу европеоидов. Обыденное представление о них весьма превратно – это, мол, жители Европы, светлой масти. На самом деле, большинство представителей «белой» расы имеют… коричневую кожу, черные глаза и волосы и с доисторических времен проживают в Африке (вплоть до Сахары) и Азии (вплоть до Индокитая). Сегодня на одном Индостане таких европеоидов – миллиард.

До демографического скачка в Европе и освоения Америки собственно «бледнолицые» составляли ничтожный процент человечества. Географический центр потери пигмента – побережье Балтийского моря, так называемый пояс блондинов. Несколько шире располагается «пояс голубых таз», а еще шире – «пояс светлокожих». Далее простирается сплошной массив весьма смуглых европеоидов (марокканцев, египтян, арабов, персов, индийцев). Многие антропологи присоединяли к этому ряду эфиопов, обладающих утонченными и европейскими чертами липа. Если принять их точку зрения, окажется, что некоторым европеоидам присуща… самая темная кожа на Земле.

Причина огромного разнообразия этой расы в контрастах ее ареала – от тропиков до Арктики. При движении с юга на север на европеоидов действуют общие правила экологии: Бергмана (увеличиваются размеры тела), Аллена (укорачиваются конечности), Гпогера (падает интенсивность окраски). Для иллюстрации сравните, например, рост, пропорции и цвет лица бенгальского крестьянина и беломорского моряка.

Итак, европеоиды – не «белые люди». Как же тогда их охарактеризовать? В первую очередь, в глаза бросается отсутствие черт, присущих другим расам, – монгольской складки века (эпикантуса), курчавых волос, толстых губ. А что же присутствует? Пожалуй, рельеф лица: вперед выдаются как его центр, так и «детали», – скулы, надбровье, носовые кости, подбородок. Отчасти это связано с тем, что европеоидные черты формировались в горных регионах с довольно суровым климатом. В частности, увеличенная полость носа лучше защищала дыхательные пути от холодного и сухого воздуха.

На этом развороте – то максимальное разнообразие расовых типов, какое только удалось представить иллюстратору. От северных европейцев (внизу на этой странице) до австралоидов (внизу на противоположной странице). А также: представители негрильской расовой ветви, андской, меланезийской, вьетской, веддоидной и других

Некоторые расовые ветви по В. Бунаку

Тасманийская Папуасская Меланезийская Австралийская Полинезийская Айнская Андская Амазонская Центральноамериканская Атлантические индейцы Тихоокеанские индейцы Японская Вьетская Китайская Арктическая Центральноазиатская Эвенкийская Самодийская (нганасаны) Уральская Субарктическая (лопари) Центральноевропейская Балтийская Атлантическая Балканская Нижнедунаиская Средиземная ветвь Иберийская Кавказская Понтийская Ферганская Индо-иранская Семито-аравийская Берберская Эфиопская Веддоидная Бадарийская Нилотская Гвинейская Негрильская Бушменская

На этой странице помещена схема происхождения и расселения человеческих рас, разработанная еще в 1950-х годах отечественным антропологом Виктором Валериановичем Бунаком. Этого ученого называют выдающимся без всякого преувеличения. В первую очередь, поражает охват работ: нет буквально ни одной области антропологии, которая осталась бы в стороне от его профессиональных интересов, не отразилась в его публикациях. Но помимо этой «внешней» результативности есть «внутренняя»: масштабность выводов, а также умение упорядочить то, что на первый взгляд кажется беспорядком.

Иэ самого хаотичного нагромождения фактов и статистических сведений Бунаку удавалось создавать максимально емкие обобщающие схемы.

Еще в 1930-х годах он упорядочил «основу основ» – методы антропологии (без единства и осмысленности которых любое исследование становится бесполезным) опубликовав исчерпывающий учебник-справочник.

И хотя с тех пор исписано много бумаги, классификация типов телосложения «по Бунаку» остается самой удобной на практике (позволяя, например, определить «навскидку» без лишних измерений тип телосложения ребенка при медосмотре).

А завершая плодотворный путь ученого, В.В. Бунак создал книгу «Род Homo, его возникновение и последующая эволюция», удивительно емкую при небольшом объеме. Выпущенная уже после смерти автора, в 1980 году, книга объединила не только фундаментальные сведения об эволюции человека, но и многие идеи, которые ныне считаются «ультрасовременными».

Сегодня можно оценить глубину интуиции этого ученого: нередко после применения самых новых и хитроумных методов, компьютерной обработки данных, остается сказать: «Подтверждается предположение Бунака, выдвинутое им пятьдесят лет назад».

Так получилось и при описании рас. Взгляните на схему: экваториальные группы (чье положение, как уже говорилось, важно определить для понимания эволюции человечества) Бунак не стал сводить воедино, а разделил на тропический и южный стволы. Большая часть первого принадлежит западному очагу – это африканцы. Оставшаяся океанийская ветвь объединяет все те группы, которые включают африканскую (негроидную) примесь. Что касается южного ствола, то он целиком относится к восточному очагу. В том числе и принадлежащие к нему веддоиды и бадарийцы – аборигены Индостана австралоидного облика.

В 2001 году ученые отмечали круглую дату – исполнилось 110 лет со дня рождения Виктора Валериановича Бунака – человека, способного создавать космический порядок из антропологического хаоса.

Можно предложить и более интересную, хотя и «крамольную» гипотезу. Европеоиды весьма воинственны и агрессивны (недаром захватили полмира), поэтому у них мощнее шел отбор тех элементов внешности, что служат сигналами сексуального доминирования (как грива льва или гребень петуха) либо узнавания «своих» среди «чужих». Торчащие носы, усы и уши здесь как нельзя кстати. Заметим, что лица всех рас с возрастом приобретают несколько «европеоидный» облик (включая седину и поблекшие глаза). То есть «европеоидный» означает «почтенный» (а следовательно, имеющий высокий ранг). Подобную роль, кстати, сыграли лысина, борода и рыжина, поддержанные отбором в европейских популяциях. Действительно, все эти признаки, вдобавок к брюху, вытаращенным глазам и хриплому басу, производили изрядное впечатление на прочих туземцев.

По мере углубления в Азию сказывается влияние восточного генофонда, и «европеоидность» сглаживается, растет ширина и уплошенность лица – от носатых огурцов английских поместий до масленичных блинов заволжских деревень…

Но мы пока не покинули западного очага, на очереди – Африка. Молоды или стары африканские расы? С одной стороны, Черный континент – древнейший ареал человека, поэтому здешние популяции стары, как мир. С другой – Африку можно сравнить с перегретым тиглем, нашпигованным катализаторами. Давление отбора огромно: действуют солнце, биота, микроорганизмы, перенаселенность. Поэтому эволюция идет быстро, и получившиеся расы – молоды, очень молоды. На юге Африки всего сто тысяч лет отделяет людей с крупнейшими среди всех Homo надбровьем и челюстями (таков череп из Брокен-Хилла) от их противоположности – бушменов с необычайно гладким и высоким лбом, но маленьким лицом.

Эволюция не притормозила и здесь: бушменов оттеснили негроиды, пришедшие из Центральной Африки, оттуда, где действие изоляции и отбора породило удивительно непохожих соседей. Речь идет о двухметровых нилотах – самых высоких людях Земли, с тонкими, почти детскими лицами и журавлиными ногами, бок о бок с которыми жили пигмеи. У этих был рост ребенка, но суровые бородатые лица с выпуклыми глазами, бицепсы и отравленные стрелы, что вызывало у нилотов опаску и уважение.

Почему у пигмеев такой рост? Неужели чтобы пробираться сквозь джунгли? Оказывается, пигмеоидность возникла у многих жителей экваториальных лесов независимо от расы. Таковы папуасы, амазонские индейцы, аборигены Цейлона, Индокитая и Филиппин. Более того, в тропических лесах карликовые формы приобретают и многие звери, например слоны и буйволы. Это в первую очередь связано с недостатком пищи: в экосистеме слишком много претендентов на органику. Выживает скромнейший.

Восточный ствол

Начнем с монголоидов, ведь большинство из нас не имели возможности увидеть другие восточные расы. Монголоидное лицо – это крепость для глаз. Подушки жира, плотная кожа, мощные скулы, особая складка век и густые жесткие волосы помогают вынести контрасты среды – жару, приходящую за стужей, ветер и пыль, слепящее сияние снегов и песков. Чем севернее монголоиды, тем больше «рекордов»: у эскимосов лицо имеет самую большую площадь в мире, у бурят – ширину, у эвенков – уплошенность, у нивхов – скулы. Встречаются самые черные волосы и самая светлая кожа. На пути из Индокитая в Арктику растут размеры тела и лица, а высота свода черепа уменьшается (то есть внешность делается все менее инфантильной).

Монголоиды – молодая раса, формирование ее особенностей произошло около 10 тысяч лет назад на юго-востоке от Байкала, где сегодня простираются степи и пустыни. А за барьером Большого Хингана находился восточно-китайский «коридор» – там люди жили и кочевали испокон веков (еще даже не будучи сапиенсами), оттуда начиналась долгая дорога на север и за океан.

Америка заселялась несколькими миграционными волнами: некоторые (в том числе самая древняя) распространялись по тихоокеанскому побережью, по островным дугам, другие (более поздние) шли из монголоидного очага огромным крюком через Сибирь, Чукотку и Берингию. В Сибири, вероятно, «захватили» немного местных «протоевропеоидных» генов – этот след обнаруживает антропогенетика. Много споров, заселялась ли Америка из Океании. Возможно, и были отдельные прорывы через Океанию и даже Антарктиду (как полагал Поль Риве еще в начале XX века), очень уж «австралоидными» кажутся некоторые черты древнего населения Южной Америки и очень уж велика – тридцать тысяч километров – дорога посуху. Но для всей расы америндов это «капля в море» по сравнению с потоком через Берингию.

Обычно америндов включают в состав монголоидной расы. Однако это спорная традиция. Ведь америнды обладают не меньшим, чем прочие расы, разнообразием и обособленностью. Но главное – когда Америка начала заселяться (теперь известны находки человека древностью 20 – 40 тысяч лет), монголоидной расы еще не было. Так кого же считать ветвью?

Менее всего нам знакомы австралоиды. А ведь это интереснейшая раса – самая древняя на Земле, если судить по тому, что она существует почти в неизменном виде уже сотню тысяч лет, по сей день сохранив необыкновенную архаичность (у них даже наименьший среди хомо сапиенса объем мозга). Впрочем, за что и поплатилась: австралоиды, некогда населявшие Индонезию, Индокитай, Индию, почти везде были вытеснены более молодыми и «сапиентными» расами. Австралоидные предки угадываются также у индийских веддов, а также у тех южных монголоидов, которые имеют широкий нос, крупные губы и волнистые волосы.

Таковы основные «сгущения» в континууме человечества. Каковы причины их образования? Те же самые, что увеличивают разнообразие любого биологического вида, – отбор, изоляция, смещения, дрейф генов. Здесь человек ничем не лучше и не хуже других. Но все же присутствует нечто еще, без чего нельзя понять, почему мы разные. Хоть и одинаковые, но разные. Об этом – в следующем номере.

ПОНЕМНОГУ О МНОГОМ

Когда пустыня наступает

Сегодня деградация почв, подверженных засухе, коснулась более трети всех территорий на планете. Примерно одному миллиарду человек приходится бороться с ее последствиями. Ежегодно во всем мире безвозвратно теряется 24 миллиарда тонн плодородной земли, что соответствует всей полезной сельскохозяйственной площади США. Ежегодные потери доходов вследствие опустынивания оцениваются в 42 миллиарда долларов.

Бедность и опустынивание шагают в ногу. Бедность приводит к опустыниванию, а опустынивание – к бедности. Хотя проблема опустынивания глобальна, прежде всего от этого страдают страны бедного юга. Там земледелие продолжает распространяться на территории, которые для него не пригодны. Земля обрабатывается неправильными методами. Зачастую просто не хватает необходимых финансовых средств и «ноу- хау», чтобы положить конец росту бедности, разрушению почвы и окружающей среды.

Слишком интенсивное использование природных ресурсов вкупе с климатическими колебаниями – важнейшая причина опустынивания. С одной стороны, утраты плодородных земель имеют негативные последствия для глобального климата, биологического разнообразия и водных ресурсов, а с другой стороны, климатические изменения сильнее всего сказываются именно на засушливых регионах.

Недавно в Бонне состоялась конференция по борьбе с опустыниванием. Одним из ее результатов стало включение стран Восточной и Центральной Европы в список регионов, подверженных опустыниванию. Конечно, угроза полной потери плодородия грозит прежде всего некоторым регионам в Африке, Центральной и Южной Азии, а также на юге Латинской Америки. Но пустыня наступает также и в США, Австралии и в ряде стран Средиземноморья. Кроме того, делегаты смогли оценить некоторые национальные программы действий, которые ряд стран обязался разработать и осуществить.

Опустынивание затрагивает не только сельское население. Миграция дает импульс росту городов, при этом растет потребность в питьевой воде, продовольствии и дровах. Многие города в засушливых регионах планеты уже исчерпали свой экономический потенциал. А так как города больше не могут принять всех желающих найти работу, усиливаются международные и межконтинентальные миграционные потоки. Так, например, обеднение почв гонит мексиканских иммигрантов через границу в СИ)А. Население Центральной Азии, засушливых районов в Сенегале и Мали также покидает свои исконные земли. И многие из них едут в Европу. Никто не знает, сколько людей покинули свою родину, но, по некоторым оценкам, эта цифра исчисляется миллионами.

Наступление пустыни

Меры против эрозии

На глобальном уровне ООН впервые занялась проблемой опустынивания на конференции в Найроби в \977 году. Если в то время все были настроены оптимистично, рассчитывая покончить с опустыниванием к концу тысячелетия, то в 1992 году на конференции в Рио-де- Жанейро стало ясно, что глобальный процесс расширения пустынь не только не остановлен, но и еще более усилился. Именно здесь была разработана Конвенция по борьбе с опустыниванием, которая сегодня уже ратифицирована 172 странами.

Благодаря «конвенции о пустынях» впервые в международное соглашение ООН внесена концепция участия населения в принятии решений, то есть формирования воли «снизу». Процесс опустынивания может быть остановлен только в том случае, если устойчивое использование земель, способы земледелия и разведения животных будут согласованы и внедрены при участии людей, к которым все это непосредственно относится.

Жизнь биосферы

Александр Зайцев

Мне поклонился цветок

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик…

Ф. Тютчев

Кто сказал, что растения молчат, как камни? Что им неведомы чувства и равнодушна жизнь? Беззвучная тишина, наполняющая поле или сад, разрывается от неслышной нам болтовни. Нити бесед, что ведутся под тенистыми кронами или на зеленом ковре, нам еще предстоит распутать, привлекая самые современные приборы. Но уже сейчас ясно, что звуки и слова для растений заменяет лексикон ароматов.

Язык запахов бывает внятен и нам, и уж тем более многим животным, но у растений, лишенных прочих средств объяснять и растолковывать, он играет особенно важную роль. Ароматы могут спасти их от смерти, как людей – отчаянный крик о помощи. Этот химический язык – подлинное «эсперанто», понятное не только подданным царства флоры, но и всем ползающим и летающим близ них. На зов запахов торопятся хищные насекомые, находя на листьях или стволах вредную растениям мошкару или опасных личинок, – сами кусты и деревья попросили хищников об этом. Порой тактика, к которой прибегают растения, чтобы спасти свою жизнь, свои листья и стебли, так сложна и хитроумна, что мы, раз уж наделены разумом, вправе задуматься, не дарован ли разум также растениям. Понемногу мы признали, что животные тоже умеют думать, чувствовать, изобретать и они не похожи на машинки, заводимые инструкцией инстинкта. Теперь на очереди понять… особенности мышления растений!

Пока же наши представления о них примитивны, а то и нелепы. Мы умиляемся над «цветиками-семииветиками», растущими из любого сора. «Без слез, без печали вы жили, вы были» (К. Бальмонт) – такими стихотворными штампами принято описывать участь всяких кустов и цветов. Это нам каждую минуту уготованы нервные потрясения; мы переживаем и боремся; они прозябают. «Они не видят и не слышат, живут в сем мире, как впотьмах, для них и солнцы, знать, не дышат, и жизни нет в морских волнах» – писал Ф. Тютчев, провидя, как не правы мы, рассекая единство природы и выделяя в ней только лишь человечество – ее огромную, рахитичную голову.

В нашем языке укоренилось даже выражение «вести растительную жизнь»; им клеймят людей, потерявших всякий интерес к жизни, выстлавших своими телами, напичканными алкоголем и наркотиками, самое дно жизни.

О ЧЕМ ДУМАЮТ БЕРЕЗЫ В АМЕРИКЕ?

Американские ученые Дзвид Рудес и Гордон Орианс, наблюдая за лесами в окрестности Сиэтла, заметили, что раз в десять лет здешние березы и ивы бывали обильно поражены вредителями. Насекомые жадно пожирали листву, но какое-то время спустя начинали гибнуть с голоду, хотя пищи вокруг них было по- прежнему вдоволь.

Лишь лабораторные опыты объяснили причину загадочной голодовки насекомых. Обороняясь от своих врагов, деревья меняли состав протеинов, что содержались в листве. Насекомые чахли от нехватки нужных им протеинов.

Поразительнее всего был такой факт; химический состав листвы менялся даже у деревьев, росших поодаль, – там, куда еще не добрались насекомые. Кто же предупредил беззащитную поросль? Соседи? А как был подан сигнал? Деревья не говорят, не машут ветвями по прихоти, не топают всеми своими корнями… Корни берез, «рассуждавших» о вреде насекомых, даже не соприкасались. Лишь после долгих опытов ученые выяснили, что деревья, атакованные вредителями, выделяют этилен. Ветер относит тонкое облачко газа к соседним деревьям, внушая им тревогу. Те торопливо готовятся к встрече с врагом

Так же ничтожно живут растения, говорим мы, – если слово «живут» здесь подходит: они набухают, полнеют, наливаются соком, для чего-то поглотают питательные вещества, покрываются пылью, скукоживаются, чахнут, желтеют, становятся трухлявыми, отмирают. В их унылой жизни нет места никаким страстям, потому как им нечем – такое вот мнение – чувствовать и страдать. Хоть их и зовут организмами, они скорее напоминают мертвые предметы, в которых периодически совершаются химические реакции.

Конечно, и им доводится бедствовать: тля, гусеницы, жуки-древоточцы и прочие бесы в облике насекомых стаями набрасываются на них, решетя листву или буравя древесину, но они безвольно покоряются судьбе. Что им переживать или волноваться, ведь ход вещей им не изменить – не взять ветви в корни и не убежать со всех корней прочь. Для них все – осознанная необходимость. И нападение гусениц – это лишь факт механического перемещения последних в пространстве, а не событие, в ход которого может вмешаться сознание.

Однако открытия ученых опрокидывают механику растительного мира; он оказывается гораздо сложнее и душевнее, чем мнилось нам. Мир растений тоже наполнен хитростью и борьбой, блестящими идеями и ошибками; они вмешиваются в судьбу и, значит, представляют, что их ждет, и придумывают, как можно избежать беды, спастись хоть отдельными листьями или ветвями. Они – сами себе помощники и лекари. Каждое из растений, а тем более деревьев, можно сравнить с государством; даже если отдельные части их начали гибнуть из-за агрессии – насекомых или оккупантов, – и дерево, и государство могут спасти уцелевшие части, мобилизовав все силы, отыскав нужных союзников, придумав коварные ловушки, заманив неприятеля в глубь страны или ткани, а потом ударив по нему…

Когда нидерландский ботаник Марсель Дикке проводил опыты с бобами, он заметил странный факт. Растения, пораженные клещами, взывали о помощи – приманивали хищных насекомых, естественных врагов клещей. Во время отдельных опытов выяснилось, что хищники вообще не проявляют интереса к добыче, пока расстояние до нее велико. Но как только клеши начинали поедать листики бобов, хищники заметно настораживались и вскоре бежали к жертвам.

Что же полошило их?

КУДУ: АКАЦИИ СТРАШНЕЕ ПИСТОЛЕТА

Любопытный случай произошел в конце восьмидесятых годов в Южной Африке, где невзрачные акации сумели дать бой многочисленным антилопам куду и победили их. Люди не были безучастными свидетелями этой войны и всячески помогали антилопам, но те гибли одна за другой. Фермеры ЮАР были напуганы внезапным падежом куду. Мясо этих животных пользовалось большим спросом в стране, особенно у коренного африканского населения, а витые рога охотно покупали туристы. На здешних фермах все чаще разводили куду, содержа их в огороженных вольерах, и вот без видимой причины антилопы, одна за другой, стали гибнуть. Что же было виной: голод, отравление, эпидемия?

Зоолог Воутер ван Ховен исследовал содержимое желудков умерших антилоп. Нет, на первый взгляд, они умерли вовсе не от голода, не от жажды, не от паразитов или заразных болезней. Все очевидные причины отпали. Лишь два года спустя ученый догадался, что погубило антилоп. Открытие, как эго часто бывает, явилось делом случая. Ван Ховен заметил, что жирафы в парке никогда не задерживаются возле одной и той же акации. Они пощиплют немного листву и минут через десять переходят к другому деревцу, непременно двигаясь против ветра.

Жирафы, понял ученый, боятся отравиться! Так же поступают и антилопы. Однако их собратья, запертые в вольере, поневоле глодали одни и те же деревца и кусты. Им некуда было деться. Новые вскрытия показали, что в организме умерших антилоп было очень много таннина-вещества, которое защищает растения от поедания их животными. Листья акации, почуяв беду, выделяют смертельно опасную дозу таннина. Сигналом к тому бывает резкое покачивание листьев. Как только антилопа дернет за ветку, «процесс пошел». Если животное не прервет своей трапезы, оно отравится. Желудок куду не может переварить листья с таким содержанием таннина. Они остаются в организме. Бедные антилопы умирали от голода с набитым до отказа желудком.

Чтобы ответить на этот вопрос, ученые пригляделись к бобам. Оказалось, в момент нападения на них клещей поверхность листьев выделяет смесь различных ароматических веществ: главным образом, это – терпеноиды. Почуяв их запах, хищные насекомые немедленно спешат навстречу. Марсель Дикке и его коллеги сделали вывод, что бобы с помощью этих веществ приманивают своих «телохранителей», и те защищают их от врагов.

Эти опыты вызвали огромный интерес. До этого мало кто полагал, что растение способно на такую сложную реакцию. Однако вскоре стало ясно, что данный случай вовсе не единичный. Сейчас известно уже более двадцати пяти видов растений, готовых вызвать себе «охранников». Все они научились изъясняться на языке насекомых, химией сигналов спасая себе жизнь. Среди них, этих «крикунов и горлопанов», такие известные нам растения, как помидоры, огурцы, кукуруза. При появлении вредителей они мобилизуют целые отряды насекомых. Те же только рады; теперь им не надо подолгу рыскать в поисках добычи: в остром лучике запаха та видна, как при свете прожектора.

Многие растения не только защищают поврежденные вредителями части, но и заботятся о сохранении здоровых еще листьев и ветвей. Всеми своими частями они начинают заранее приманивать себе защитников: нетронутые ткани растений тоже вырабатывают ароматические вещества.

Но ведь не только гусеницы и жуки вредят листьям растений. Возьмите гвоздик и продырявьте мякоть листа – кого будут есть хищники, если придут на помощь? Острие гвоздя? А они и не шевельнутся* Не полетят и не поползут, как бы ни чувствовал себя раненый росток. Ученые проводили опыты: кололи, царапали, прищемляли листья, подражая вредным насекомым, однако растение терпело, но молчало – не звало никого на помощь. Оно слишком дорожило дружбой с хищными насекомыми и не обманывало их. Если некого было есть, оно не завлекало их – иначе в следующий раз не придут! В наших садах и огородах изо дня в день стараниями «зеленых артистов» как будто разыгрывается притча о мальчике-пастухе и волках. Не зови понапрасну друзей, и они останутся друзьями! Анализируя ароматические вещества, выделенные растениями, ранеными кнопкой, иглой или ножом, ученые не обнаружили ни следа тех веществ, которые привлекают хищных насекомых.

ВОЙНА ФЛОРЫ И ФАУНЫ, ИЛИ ДЛЯ ЧЕГО НУЖНЫ АЛКАЛОИДЫ?

Алкалоиды широко распространены в царстве растений; сейчас их известно несколько тысяч. Часто задаются вопросом, зачем растениям нужны эти вещества? Какая от них польза? На рост они, похоже, не влияют – лабораторные опыты показали это. Впрочем, в последнее время все чаще сообщается об особой, жизненно важной роли алкалоидов – они защищают растения от поедания их животными.

Миллионы лег на Земле идет война между флорой и фауной. Миллионы незримых фронтов рассекают планету- Чтобы тебя не съели, надо защищаться. Растения, к примеру, любят пользоваться химическим оружием. Животным, если они не хотят умереть с голоду, приходится изобретать противоядия против опасных ядов. Так, в течение многих поколений растения и животные борются друг с другом – и приспосабливаются друг к другу. Ученые называют этот процесс «коэволюцией».

Среди защитных приспособлений алкалоиды что-то вроде ружьеца, с которым отважные растения пытаются противостоять любому врагу – что человеку, что улитке. Есть особые поединки, которые длятся уже много веков, много тысячелетий. Из поколения в поколение соперники готовятся к решающей схватке, всякий раз заново оттачивая свое оружие, приберегая его к поединку со своим главным врагом. Это – поединки между определенным видом растения и его главным врагом в животном мире Цена схватки велика: если растение не научится защищаться, оно попросту исчезнет с лица Земли. Чаще всего противники оказываются достойны друг друга. «И вновь продолжается бой».

Вот пример двух славных бойцов: жук и тыква. Мускатная тыква (Cucurbita moschata), встречающаяся на юго- востоке Мексики, постоянно становится жертвой одного из видов божьей коровки Epilachna tredecimnotata. Жук повадился обгладывать листья, в ответ растение начало выделять горький фермент кукурбитацин; аппетит у жуков пропал. Но ведь без пищи не обойтись, и они придумали, как избегать неприятных вкусовых ощущений. Жуки своими особыми жвалами буквально «перфорируют» на листе тыквы кружок и отсекают большинство ядовитых прожилок. Теперь выколотый ими кружок связан с растением всего несколькими волокнами. И жуки спокойно принимаются вкушать свою добычу.

В данном случае равновесие между тыквой и жуком почти идеальное. И жук сыт, и растение в общем-то цело. Но бывают случаи, когда соперники не желают примиряться с подобной патовой ситуацией и снова бросаются в жестокую схватку. Вот, например, что происходит по соседству с нами. Садоводы выращивают пастернак ради его аппетитного корнеплода, остальное нас не касается; в зонтиках же растения вызревают крохотные плоды, в которых накапливается немало фуранокумарина. Это вещество способно воздействовать на ДНК и нарушать жизненно важные процессы, поэтому для большинства видов бабочек оно очень опасно.

Но не для гусеницы пастернаковой моли Depressaria pastinacella! Это животное вырабатывает противоядие против фуранокумарина и смело вгрызается в растение - ежедневно потребляя до 7 процентов своего веса. Но теперь уже изобретательность проявляет пастернак. В его зонтиках два сорта плодов: в одних скрываются семена, содержащие зародыш, другие точно такие же, но стерильные, и яда в них в два раза меньше – поэтому гусеницы предпочитают питаться ими. Семена спасены.

Впрочем, вечный антагонизм растений и животных не сводится лишь к приготовлению все новых и новых отрав. Ведь есть и малоядовитые, и неядовитые растения, причем их даже гораздо больше, чем ядовитых. И они неплохо живут на нашей опасной планете: так, злаковые избрали тактику максимальной плодовитости и быстрого созревания. Они растут по принципу: «Без потерь не обойдешься», и не стремятся уберечь каждую былинку, каждый колосок.

Как же растение заметило, что повредило его листья? Как отличило гусеницу от ножа? Очевидно, «растения могут различить стерильный скальпель и ротовой аппарат гусеницы» – говорит итальянская исследовательница Летиция Маттьяччи. Иначе этот феномен не объяснить.

Чтобы истолковать происходящее, ученые попробовали смазать слюной гусеницы надрез, оставленный скальпелем. Внезапно все переменилось. Растение стало посылать совсем другие сигналы. Капельки слюны оно принимало теперь за фигуру насекомого. Оно путало гусеницу с выделяемым ей секретом.

Между тем стадо ясно, что растения еще догадливее, чем Viы думаем. Стоило лишь мотыльку отложить яйца на листьях вяза, как дерево начинало беспокоиться, не дожидаясь, пока выползут вредные гусеницы. Оно заранее вопило на своем химическом языке. Еще не выросли те гусеницы, как за ними пришла их смерть.

Еще находчивее страстоцвет, произрастающий в Центральной Америке. На его листьях появляются наросты, напоминающие яйца насекомых. Когда бабочка-геликонида прилетит, чтобы отложить потомство, она увидит, что здесь уже появился чей-то «инкубатор». Гусеницы этой бабочки поедают друг друга, поэтому откладывать сюда яйца нет никакого смысла. Старшие пожрут младших. Мотылек летит прочь, на другое растение. Страстоцвет изловчился и обманул своих врагов.

Воистину велики твои чудеса, о природа! Никто не заставлял и не научал растения обманывать врагов, они же пускались в сражение, доверяя одной смекалке. Хрупкие, неподвижные, безрукие организмы растений придумывали ловушки, в которые угодит их враги. Очевидно, их поведение – результат долгого приноравливания к окружающему миру. Процесс этот длился миллионы лет.

Долгое время считалось, что растения вряд ли что замечают вокруг себя, ведь у них нет органов чувств. Камень, металл, гипс…

Этот бездушный перечень вроде бы логично продолжало дерево. Однако в последние годы мнение биологов о мире растений разительно переменилось. Они взывают о помощи; они болтают с клопами и клещами; они видят, замечают – они воспринимают внешний мир и общаются с ним. Им дарован язык ароматов, недоступный нашему обонянию. Лишь оттого они молчаливы, что к их языку мы абсолютно глухи. Животных мы еще слышим, но не понимаем; растения мы просто не слышим.

Иное дело – насекомые. Это – прирожденные «парфюмеры»; они улавливают малейшие дозы ароматических веществ – перед их чутьем пасуют приборы. Вот почему им понятны любые химические «вскрики» растений. «Шорох и шепот» запахов для них, что громовые удары. Однако современная техника, хоть мы и укорили ее сравнением с нюхом инсектов, позволяет «подслушать» довольно громкие разговоры растений и даже изучить их лексикон. Так, растения, атакованные вредителями, не просто вопиют: «Беда! У меня беда!», но и докладывают, что за враг на них напал. Для каждого вредителя у них свой букет запахов. Так, опыты с хлопчатником показали, что он выделяет одни вещества, когда его поедает долгоносик, и совсем другие, когда на него нападет точильщик. Хищные насекомые знакомы с этим словарем и потому спешат на помошь, когда на листьях растения появилась их излюбленная добыча.

Кукуруза подмечает даже, какого возраста личинки, пожирающие ее листья. Чем они моложе, тем больше ароматических веществ выделяет растение. Вот как ученые объясняют эту тактику. Старые личинки скоро окуклятся и перестанут причинять вред. Когда мотыльки вырастут, они и вовсе будут питаться лишь нектаром и пыльцой. А вот маленьким гусеницам надо набираться сил; им только дай волю…. Против этих «молодых хулиганов» растение спешно ищет подмоги.

Итак, на какие бы уловки ни шли насекомые, растения пока сильнее. Если бы было наоборот, то Земля напоминала бы выжженную пустыню. Сейчас же вся она покрыта зеленым ковром трав и зеленым шатром деревьев. И те, и те умеют постоять за себя. Они скорее докличутся до любой готовой помочь букашки, чем будут безропотно терпеть одну оргию за другой.

Нам тоже есть чему поучиться у растений. Если мы разучим команды, которыми растения загоняют к себе «на работу» хищных насекомых, то сумеем перехитрить вредителей. Зачем опылять грядки и сады химикатами, если можно позвать «хищников»? Это и эффективно, и – для нас – безвредно.

«Вот так мы, может быть, выиграем битву с вредными насекомыми» – говорит Марсель Дикке. По его мнению, с помощью селекции или генетических манипуляций можно повысить стойкость многих культурных растений – этих неженок, изводимых вредителями. Нам надо научить их тому, что они позабыли и что умеют дикие формы растений, – самостоятельно защищать себя от вредителей.

Когда они научатся этому, о пестицидах можно будет забыть.

В одном из самых радостных стихотворений в прозе Артюра Рембо есть такие строки: «Первое приключенье: на тропинке, осыпанной холодными, тусклыми искрами, мне поклонился цветок и назвал свое имя». Возможно, эта фраза станет провидческим откровением. Если растение пользуется для общения определенными символами – ароматами, значит, это средство общения принципиально можно расшифровать. Если растение защищает себя, зовет на помощь, чтобы сберечь свои листья и стебель, стало быть, оно ощущает, что отличается от всего окружающего мира и что какая-то гусеница, ползущая по листу – ЕГО листу, – угрожает ему, а не кому-то другому. Тоша нет ничего удивительного в том, что под шелест листьев, вежливо по клоненных ветром, в воздухе возникает крохотное, неприметное облачко – автограф или слово цветка, тут же тающее в воздухе и пока непонятное нам, даже незаметное нам.

Но имя уже названо… Имя цветка. Если хотите, имя розы.

ВО ВСЕМ МИРЕ

Теле-кола-банкомат

Прогресс, как известно, не стоит на месте. Компания Coca-Cola установила в Берлине 20 автоматов для продажи газировки. Но каких автоматов! В таком аппарате можно не только купить банку колы, но и позвонить по телефону, получить деньги по кредитной карте, отправить открытку по электронной почте, сориентироваться по карте города. По предложению маркетологов необычный аппарат обязательно привлечет внимание прохожих. Вот только не забудет ли покупатель, увлеченный мультимедийными возможностями автомата, купить банку колы, ради которой все и затевалось?

Сустав будет как новенький!

Новый материал для протезирования суставов предложили английские технологи. Так называемое биостекло, созданное на основе обычного стекла, имеет пористую структуру, очень прочно и хорошо совместимо с живыми тканями. Благодаря таким свойствам биостекло можно с успехом использовать для протезирования, например при челюстно-лицевых операциях, а также для замены локтевых и коленных суставов. Дело в том, что суставы из биостекла не требуют особой смазки и служат намного дольше других разновидностей протезов, к тому же они не вызывают воспаления и легко заменяются новыми.

Материнское прикосновение

Многие матери утверждают, что без труда отличают крик своего новорожденного малыша от всех прочих. Но может ли мать распознать своего ребенка по одному только запаху? Сотрудник Еврейского университета доктор Марша Кайц положительно отвечает на этот вопрос. Более того, считает она, роженицы обладают столь высокой чувствительностью, что способны определять своего малыша благодаря одному только прикосновению. Эти выводы являются результатом целого ряда исследований, проведенных в Медицинском центре «Шаарей цедек» в Иерусалиме. Врачи изучали механизм контактов между новорожденным и матерью в первые дни после родов и, в частности, обонятельные и осязательные реакции матери.

На первом этапе они попросили, чтобы 42 роженицы, которые провели по крайней мере один час с новорожденным, определили по запаху, в каком из трех мешков с абсолютно одинаковыми распашонками, только что снятыми с трех младенцев, находится та, в которую был одет их ребенок.

Параллельно была обнаружена повышенная осязательная чувствительность как залог развития механизма материнской привязанности на раннем этапе отношений между матерью и ребенком. Эксперимент состоял в том, что глаза и нос роженицы плотно завязывали толстым шарфом. Матерям предлагали исключительно на основании осторожного поглаживания рук младенцев определить их собственного малыша из трех, спящих в одинаковых кроватках. Из 68 участниц эксперимента 69 процентов правильно указали на своего ребенка. Это более чем вдвое превышает возможность случайного угадывания. Когда женщин попросили объяснить, каким образом им удалось узнать своего младенца, большинство ответили, что по температуре и фактуре кожи.

Дело Бэббиджа живет и побеждает

Николай Николаев

В 1823 году англичанин Чарльз Бэббидж принялся создавать первый в мире компьютер. Что это было за время? Откуда там взяться компьютеру? «Еще не изобретены фотография и электрические генераторы, и в помине нет телефона и радио» – писал Ю. Ревич, излагая историю этой блистательной неудачи (см. «Знание – сила», 1999, N° 4). Десятки тысяч фунтов стерлингов – правительственных и своих – были истрачены. Умерли отец, жена, пятеро детей, а Бэббидж все мастерил счетную машину, усложняя ее механизмы и рисуя все новые чертежи, которым пристанет потом лишь пылиться в музее.

Трагедия? Но попутно, мимоходом, Бэббидж совершил целый ряд открытий, а чертежи его машины все же были прочитаны и поняты его далекими потомками, как нашими современниками понята клинопись Вавилона и Шумера.

Летом 2001 года машина Бэббиджа была, наконец, построена стараниями Дорона Суода, директора лондонского Музея науки. Эта машина не только явилась плодом гениального замысла, но и стала шедевром инженерной работы. Она состоит из восьми с лишним тысяч отдельных деталей, по большей части выточенных вручную – всего пять тонн точнейшей механики! Особенно впечатляет «принтер XIX века». Он оттискивает результаты вычислений на поверхности печатной формы и печатает их на бумаге. Так завтрашний день становится копией прошлого, а механическое мельтешение деталей – ожившей музыкой мысли, зримыми переливами логики. Поворот рукоятки, и все вещество машины приходит в движение. Она размышляет. Валы трещат; шпиндели фырчат; штанги стучат; колеса вращаются…

Еще в 1985 году Суод загорелся идеей построить «допотопный компьютер» по сохранившимся чертежам. Однако работы над ним затянулись, словно над машиной Бэббиджа и впрямь висел какой-то злой рок: то правительство Тэтчер перестало выделять деньги музею, то отказался помогать единственный поначалу спонсор – IBM.

Порой, разбираясь в черновиках Бэббиджа, современные инженеры брали ложный след и начинали мастерить вариант, отвергнутый самим изобретателем. Суод предположил даже, что Бэббидж нарочно оставил в своих бумагах ошибочные решения, дабы никто – кроме него – не мог справиться с делом его жизни, ни ныне, ни во веки веков.

И все же через шестнадцать лет, – а если быть истинно точным, через 178 лет (!) – работы над «разностной машиной» были завершены. Она может вести вычисления не хуже других. И все же она – лишь музейный экспонат, огромный, как туша кита. «Если бы Бэббидж был дельным коммерсантом, то компьютеризация общества началась бы гораздо раньше», – подчеркнул Натан Мирвольд, один из бывших руководителей «Microsoft». Он был спонсором этой необычной работы и даже заказал себе еще один образец машины Бэббиджа (теперь-то работы над ее копиями будут продвигаться быстрее).

И все-таки, пусть и «валы трещат, шпиндели фырчат…», машина напоминает тушу кита, выброшенного на берег. Поток промчался мимо. Пусть в основе современных компьютеров лежат все те же идеи Бэббиджа, его идеи остались отлучены от общества почти на сто лет. А ведь они были из тех, что меняют мир! Мы же помним – это было с нами, на наших глазах! – что компьютер, в самом деле, изменил наш образ жизни и весь мир. К этому стремился и сам Бэббидж...

В свое время он надеялся, что задуманная им машина станет предсказывать стихийные бедствия и удары судьбы, сводя цифирки многочисленных фактов воедино и превращая череду единичных событий в фатальную картину всеобщей связи вещей.

Теперь его машине предстоит влачить скромное, призрачное существование. Время от времени Суод будет вручать гостям музея сувенир – листок, на котором распечатано решение любимого уравнения Бэббиджа: у = х2 + х + 41.

… А ваш «ноутбук», лежащий в кармане, решит эту задачу так же легко, как справлялась с ней многотонная махина, задуманная в пушкинскую эпоху?

Священная книга археологов – Библия

Александр Волков

Этим летом я побывал в библейской стране. Меня не удивляли «дороги каменистые и трудные», готовые «то извиваться по крутизнам, то спускаться в глубокие овраги» – они напоминали мне описания, оставленные паломниками прошлых веков. В сухие и пыльные дни жары я нашел убежише вдали от своего жилья, скрываясь там, где росли оливы, ливанские кедры и пинии – настоящий ботанический сад. В этой стране – не в пример телевизионным кадрам – было спокойно и мирно. Все встречные были веселы и согласны друг с другом, проводя целые дни на береговых камнях или плавая в небольшой бухте. В этой древней стране, где ум и душа словно смотрят сказочный сон, люди еще не знали, а скалы, наверное, забыли, что здесь могла разыграться одна из самых известных сцен Библии – всемирный Потоп.

Эта страна – Украина, ее крымский берег.

Иерусалим, священный город иудеев, христиан и мусульман

В бархатный сезон 2000 года, пока последние отдыхающие заселяли Евпаторию, Гурзуф и Алупку, на другой стороне моря американский подводный исследователь Роберт Баллард изучал окрестность Синопской бухты. Его увлекла популярная в последние годы гипотеза, гласившая, что семь с половиной тысяч лет назад воды Средиземного моря внезапно затопили перешеек, отделявший их от Черного моря – тогда еще пресноводного озера. Под воду ушло свыше 100 000 квадратных километров суши. Баллард, в самом деле, нашел тому доказательства. Теперь, приезжая в Крым, я буду вспоминать праведника Ноя…

Как легко легендарное вписывается в приметы пейзажа! Лопата археолога или математический расчет геологов так же ведут к постижению отдельных смыслов Библии, как и благоговейная молитва. Истории, ставшие каноном, – это лишь отзвук эха, разнесшегося после падения камешка-факта. Где-то, в глубине земли или моря, эти камешки ждут своих исследователей, готовых их истолковать.

Вот уже полтора столетия историки и лингвисты собирают отдельные факты, из которых складывается мозаика подлинных событий, скрытых за пышной декорацией библейских мистерий и мираклей. Еще С.Н. Булгаков писал, что Библия – не только «вечный Символ», раскрывающийся вере, но и «просто книга, доступная научному изучению».

Храм Соломона е Иерусалиме. Еврейская книжная миниатюра, 1728/29 год

От моря Черного до моря Чермного ведут пути археологов, для которых Библия – важный источник сведений о политической истории и культуре народов Ближнего Востока во II-I тысячелетиях до новой эры. Близ Чермного, то есть Красного, моря в древности лежала страна царицы Савской, в последнее время привлекающая пристальное внимание археологов…

Однако наше путешествие грозит затянуться. Подобно Моисею или такому же легендарному персонажу эпохи «народов моря» – Одиссею, мы блуждаем, словно не в силах ступить на Святую землю. Воистину, описывая любую ее пядь, путешествуешь по временам и народам. Здесь соседствуют памятники палеолита и бронзового века, гиксосов и египтян, евреев и филистимлян, римлян и византийцев, арабов и крестоносцев, Израиля, Иордании, Сирии. Здесь возникли первые города; здесь находятся святыни трех величайший религий: иудаизма, христианства, ислама. Это – Музей истории цивилизаций под открытым небом, великий памятник человечества, где недопустимо ведение любых военных действий.

Археологическим путеводителем по этому краю стали руины древних поселений, остатки керамики, а также иероглифические сообщения, сохранившиеся в Египте, клинописные архивы, найденные в Сирии и Месопотамии, – и Ветхий Завет.

Пустыня Негев. Здесь жили израильские племена после переселения в Палестину

Ханаанеи на пути в Египет. Настенное изображение из египетской гробницы, XIX век до новой эры

«Библейские тексты являются историческим документом» – таково общее мнение археологов, ведущих раскопки в Иерусалиме и Иерихоне, Асоре и Мегиддо, Самарии, Гезере, Сихеме и многих других городах. «Племенной (и вообще архаичный) мир хранит достоверные в своей основе устные предания, касающиеся его истории веками, если не тысячелетиями», – писал по этому поводу российский историк А.А. Немировский.

Целый ряд вопросов интересен археологам, изучающим древности Святой земли: начало «неолитической революции»; жизнь в Палестине в эпоху медного и раннего бронзового века; переселения кочевых народов в начале II тысячелетия и последующий расцвет ханаанейских городов; события 1200 – 1000 годов до новой эры, совпадающие с движением «народов моря»; наконец, эпоха единого Израильского царства. Это – наиболее мифологизированная часть Библии; тем интереснее знать, что скрывается под пластами легенд.

Около 10 тысяч лет назад Палестина оказалась в центре «неолитической революции». Ряд ученых сравнивают это событие по его важности с самим фактом выделения человека из животного мира. От охоты и собирательства люди перешли к занятию сельским хозяйством. В те времена они старались селиться там, где хватало корма для выпаса скота, а также воды для выращивания зерновых культур Именно этим прельщал «Плодородный полумесяц» – вытянувшаяся в виде серпа территория от Египта и Евфрата, включавшая Палестину. Лишь позднейшие изменения климата «изгнали» людей из этого Рая и заставили в поте лица добывать хлеб.

Палестина, как Центральный Иран и Юго-Восточная Турция, обладает запасами меди. Ее добыча началась в V тысячелетии до новой эры. Рудники лежали на Синайском полуострове, а также между Мертвым и Красным морями. В последние годы в горах близ Мертвого моря не раз находили крупные клады: предметы из меди и слоновой кости, относящиеся к IV тысячелетию- Очевидно, их прятали при угрозе вражеского вторжения. В начале девяностых годов в пещере Нахаль-Квана были найдены золотые кольца. Это – древнейшие изделия из золота на Ближнем Востоке.

В начале III тысячелетия до новой эры в Палестине и Сирии появляются города: Мегиддо, Беф-Шан, Рас- Шамра, Тирза… Начинается «городская революция», являющая, по словам А. Меня, «рубеж исторического и доисторического миров». В каждом городе непременно есть храм. В Палестине, как и в Шумере, храм был также экономическим и властным центром. Наряду с крупными городами открыты сотни сельских поселений.

Однако выгодное положение Палестины – на перекрестии торговых путей – издавна привлекало захватчиков. Это обусловило ход ее истории: краткие периоды мира перемежались все новыми потрясениями.

В 2300 – 2000 голах до новой эры Западная Палестина переживает «кризис городов». Все они покинуты и опустошены. Назывались разные причины: походы фараонов VI династии, вторжения кочевников-аморреев, а также резкое изменение климата – оно подточило самые основы хозяйства. По мнению немецкого историка Хартмута Кюне, можно допустить, что все городское население снова «номадизировалось». В перерывах между кочевьями люди жили в мелких, неукрепленных поселениях. Конечно, следы их трудно обнаружить. Правда, против последней гипотезы говорит то, что вдали от приморских районов, за Иорданом, где засуха должна была сказаться сильнее, города сохранились.

Возможно, полагает российский историк Н.Я. Мерперт, ответ даст библейская традиция. В Книге Бытия (14, 1-12) рассказано о войне «четырех царей против пяти». В ней сражались цари Содома, Гоморры, Елама… Быть может, руины городов Нумейра и Баб эд-Дра, открытые недавно на восточном побережье Мертвого моря, остались именно от той эпохи? «Зафиксированная народной памятью» трагедия «была претворена в легендарную форму и веками передавалась» изустно.

Кризис в Палестине совпал с Первым распадом Египта, вторжением кутиев в Двуречье и разгромом Эблы аккадской армией. «Процветающая иерархическая система города-государства, экономика, обусловившая прибавочный продукт, далекие торговые связи сменены эгалитарным обществом, базирующимся на скотоводстве и земледелии без четко определенной политической системы», – писал Н.Я. Мерперт.

Лишь новое вторжение – теперь семитоязычных ханаанеев – возродило городскую культуру. Они поселились на плодородных землях, а по соседству с ними многие века жили кочевые и полукочевые племена с кото водов-аморреев: «Аморреи живут на горе, Ханаанеи же живут при море и на берегу Иордана» (Чис. 13, 30). Города хорошо спланированы, обнесены мощными стенами и украшены огромными дворцами. Они напоминают сирийскую Эблу, месопотамский Мари, египетский Аварис. Храмы высятся там же, где прежде.

К этой эпохе относятся библейские рассказы об Аврааме, Иакове, Иосифе. Уже давно их связывают с переселениями кочевых племен, именуемых гиксосами. Около 1650 года до новой эры они вторглись в ослабленный смутами Египет и захватили власть. Возможно, это событие отразилось в предании об Иосифе, который стал «владычествовать над всею землею Египетскою» (Быт. 45, 26), а также в рассказе о переселении его отца, Иакова, и его братьев «со всем, что у них» (Быт. 47,1) в землю Гесем (Египет) – плодородную землю в дельте Нила близ города Аварис, столицы гиксосов.

Около 1580 года до новой эры правитель Фив Яхмос изгнал гиксосов из Египта и основал Новое царство. Пришлые еврейские племена были порабощены египтянами. В Библии сказано: «Времени же, в которое сыны Израилевы обитали в Египте, было четыреста тридцать лет» (Исх. 12,40).

Власть фараонов распространилась на Палестину. Во всех городах от Газы до Беф-Шана пребывали египетские наместники, надзирая за местными царьками. Земля хананеев превратилась в страну, «где течет молоко и мед» (Исх. 3,8). Торговали с отдаленными странами: с Микенами, Критом и Кипром, привозя оттуда красивую керамику. Палестина была богата, тому порукой – пышное убранство местных дворцов. Тем временем стены крепостей ветшали, никто не заботился об их обновлении.

Глиняная ритуальная маска, найденная е Асоре, XIII век до новой эры

Около 1200 года до новой эры побережья Ближнего Востока, Малой Азии и Египта подверглись нападению «народов моря». В Палестине наступило безвластие. С севера и востока сюда вторгаются израильские племена, с моря – филистимляне. Переселение евреев было длительным событием и не напоминало военный поход, описанный в Книге Иисуса Навина. Сперва пришельцы расселялись в пустынных нагорьях. Они вели полукочевой образ жизни, спускаясь в конце лета в плодородные долины, где пасли свой скот на сжатых полях. Они появлялись в городах, приходили на торжища, постепенно усваивая язык и культуру ханаанеев. Они переняли у них навыки строительства, металлургии и изготовления керамики. В последние десятилетия были открыты сотни небольших поселков в Галилее, Негеве, Заиорданье, близ Мертвого моря. Кое-где найдены надписи: на сосудах, печатях, наконечниках стрел. Одна из таких стрел, судя по надписи, принадлежала некоему «сыну Анафову»; он упомянут также в Книге Судей (3,31).

Асор – самый крупный и важный из городов Ханаана в бронзовом веке.

«Асор же прежде был главою всех царств сих» (Нав. //, 10). Через этот город пролегали торговые пути, связывавшие Палестину с Египтом и Месопотамией

Поначалу между местными жителями и переселенцами вряд ли возникали столкновения. Сражаться с колесницами ханаанеев кочевники не могли. Они мирно занимали земли, вовсе не стремясь «побивать все дышащее» (Нав. 11, 11). Лишь со временем, твердо обосновавшись в отдельных районах Палестины, израильтяне начали нападать на расположенные рядом города. Завоевание Палестины длилось свыше двух столетий. Иерусалим пал около 1000 года до новой эры. Еще «Книга Иисуса Навина» признавала, что «Иевусеев, жителей Иерусалима» не могли изгнать израильтяне, «и потому Иевусеи живут… в Иерусалиме даже до сего дня» (Нав. 15, 63). Это – «город иноплеменников» (Суд.

19,12).

История X века до новой эры – это история единого Израильского царства.

Она подробно описана в Библии, хотя, как отмечает израильский ученый А, Мазар, «именно для эпохи трех царей – Саула, Давида и Соломона – археологические свидетельства весьма скудны». Без Библии мы ничего не знали бы об этих царях.

От эпохи Саула известен лишь один памятник: угол крепости в семи километрах к северу от Иерусалима. Предположительно, это – Гива Саулова (1 Цар. 11,4). Завоевания Давида подтверждают лишь некоторые находки в Иерусалиме, а также скромные поселки, возникшие на руинах разрушенных городов. Отметим, что в 1994 году израильские археологи обнаружили в крепости Дан, к северу от Генисаретского озера, базальтовый камень с надписью, сделанной в IX веке. Одна из ее тринадцати строк вызвала сенсацию:«…из дома Давидова. И я сотворил…». До сих пор, кроме Библии, «у нас не было ни одного доказательства того, что Давид действительно существовал», – так прокомментировал находку израильский археолог Михаил Дайаги.

Главные постройки Соломона известны лишь по библейским текстам. Знаменитый храм в Иерусалиме, судя по его описаниям, напоминает храмы бронзового века в Эбле, Мегиддо, Сихеме. Его даже строят из того же материала – ливанского кедра, – из которого возводили свои святилиша ханаанеи и филистимляне. Такая деталь храма, как «херувимы, простиравшие крылья над местом ковчега» (3 Цар. 8,7), напоминает мотив, распространенный в искусстве ханаанеев, финикийцев и сирийцев. Перед храмом высились две колонны – как и перед ханаанейским святилищем в Асоре. Сам храм не раскопан и даже не доступен для исследования, поскольку на его месте стоит теперь мусульманская святыня – Харам эс- Шариф.

Не найден дворец Соломона (3 Цар. 7, 1-12). Однако, по описанию, он напоминает памятники Тира, Сидона, Гезера, Мегиддо, Асора. Зато в Телль Келейфе (Эйлат) обнаружены мощные укрепления. Возможно, здесь находилось хранилище для товаров, доставленных из Южной Аравии, – золота, серебра, слоновой кости. Здесь же, «при Елафе, на берегу Чермного моря», могли строиться корабли Соломона (3 Цар. 9,26-28).

Увы, время, отведенное мне на скитания по страницам текста, подходит к концу, а я так и не побывал в Палестине Иеремии и Иезекииля, братьев Маккавеев и Иисуса Христа. Что ж, мне остается лишь застыть у предела Земли Обетованной и глядеть вдаль, на страну-памятник.

P.S. Непременно упомяну книги, которые позволили мне совершить путешествие по Святой земле: E.Goiys. Das Heilige Land (1989) – это подробный и хорошо иллюстрированный отчет об археологических памятниках Израиля – и «Очерки археологии библейских стран» – книга, написанная профессором и лауреатом Государственной премии Н.Я. Мерпертом и выпушенная в 2000 году Библейско-богословским институтом св. апостола Андрея.

Вокруг Библии

Резьба по слоновой кости из Мегиддо. 1350 – 1150годы до новой эры. Изображен фараон со своим войском во время праздника в честь победы

Тимна. Столпы Соломона Израиль – край египетских памятников

В самом деле, если вы хотите ознакомиться с древностями египтян, почему бы не поехать в Израиль? Ведь на протяжении сотен лет эта земля была цветущей окраиной страны фараонов. Так, в местечке Беф-Шан, в ста километрах от Хайфы, когда-то располагалась египетская крепость. Около 1450 года здесь был построен храм Тутмеса III с большим ступенчатым алтарем, а позднее – храмы Аменхотепа III и Сети I.

В начале XII века был воздвигнут храм Рамзеса III. Возможно, он описан в Библии под именем «храма Дагона»: филистимляне, почитавшие здесь бога плодородия, принесли сюда отсеченную голову Саула (1 Пар 10,10). Вблизи высилась статуя Рамзеса III. Его правление было временем заката египетской славы. Он защитил страну от «народов моря», но владения на Ближнем Востоке были утрачены. Захватчики расселились вдоль побережья, дав новое название здешнему краю – Палестина (Philistina), страна филистимлян.

Около 1200 года до новой эры на страны Восточного Средиземноморья напали «народы моря».

Под натиском пришельцев устоял лишь Египет. На изображении: морское сражение египтян с филистимлянами

В 1908 году в Гезере нашли так называемый Крестьянский календарь – древнееврейский письменный документ эпохи Соломона.

Здесь перечислены сроки земледельческих работ

О чем писали ханаанеи?

Во втором тысячелетии до новой эры на территории Израиля живут ханаанеи.

Они почти не оставили после себя никаких письменных памятников, кроме редких надписей, сделанных на «иностранном» для них языке – аккадском. Так, четыре надписи найдены в крупнейшем тогда городе Палестины – Асоре: глиняная табличка с юридическим документом; табличка с западносемитским именем; фрагмент месопотамского учебного текста (список мер и весов), а также надписанная модель печени – ее использовали для гаданий. В Гезере нашли глиняную табличку со списком имен, а в Хевроне – со списком жертвоприношений. Остается лишь уповать на чудо, подобное тому, что свершилось в Сирии, на холме Тел ль Мардих, где была найдена Эбла – «империя, оттиснутая на глине». Ее архив насчитывал 17 тысяч клинописных табличек.

Десять лет назад возобновились раскопки Асора, но дворцовый архив пока не найден, хотя в крупном месопотамском городе Мари обнаружены письма, отправленные из Асора после 1800 года. Была же и ответная корреспонденция! Ее еще предстоит отыскать ученым.

Откуда взялись филистимляне?

Около 1200 года до новой эры в Палестину вторгаются филистимляне. В сражениях у них было определенное преимущество, ведь в отличие от египтян и ханаанеев они воевали железным оружием. К моменту его появления военное дело зашло в тупик. Бронзовые доспехи были так тяжелы, что воины едва могли двигаться в них. Рядом с неуклюжими живыми «крепостями» филистимляне носились, как грозные ракеты. Но откуда они пришли?

По мнению израильского археолога А. Мазара, филистимляне происходят из материковой Греции: «Восприятие ими городского образа жизни, быстрое усвоение ими принципов планировки и фортификации, как и создания дворцов, храмов и жилых комплексов, свидетельствует о давнем знакомстве с этими принципами, что подтверждает гипотезу о балканском происхождении». Культовая глиняная пластика филистимлян тоже связана с микенскими традициями.

Цари и царицы Савские

Близ Красного моря в древности лежала страна Саба, защищенная песками Аравии надежнее, чем иная империя – великой стеной. Однажды римские легионы все же показались в ее пределам но, изнуренные жарой, потеряв половину солдат, они, словно пустынный вихрь, набежали на стены столицы, разбились о них и снова скрылись вдали – горстка захватчиков среди громадных холмов песка. Даже положение этой богатой страны, расцветшей в пустыне, было в древности мало кому известно. Караваны приходили, привозили пряности и благовония, обильным урожаем обирали римское золото, а потом опять растворялись как мираж. (Плиний Старший жаловался, что каждый год 100 миллионов сестерциев увозят в Индию и Аравию.)

Когда-то такой же фатаморганой, поражая воображение даже привыкших к пышности израильтян, предстала перед Соломоном равная ему в делах людских жена – царица Савская. На страницах Библии дважды рассказано об этой «встрече в верхах», состоявшейся за три тысячи лет до Кемп-Дэвида. И пусть некоторые радикальные историки, например, немец Б. Дибнер, досуже спешат заявить, что, может быть, и Соломона не было, но памятники Сабы есть и еще ждут тщательных раскопок.

В 1970-1980 годы здесь работали советские археологи. В марте 2001 года в столице царства – Марибе – начались раскопки под эгидой Германского археологического института. В древности здесь проживали до 50 тысяч человек. Два раза в год, осенью и весной, в Марибе льет как из ведра. Местные жители возвели возле города плотину длиной 620 метров. Образовалось озеро. От него вела сеть каналов, орошавшая территорию площадью 9600 гектаров. Посреди пустыни вознесся сад Эдем. Здесь выращивали просо, пшеницу, финики, лакрицу. Чеканили свою монету, пользовались своей письменностью, строили монументальные здания. Среди правивших страной были и царицы. Имена двух из них доносят клинописные документы, найденные в Ашшуре. В Сабе трон был доступен женщинам. Возможно, это и породило легенду о мудрой правительнице. Со временем археологи надеются восстановить историю Сабейского царства, ведь пока еще не найден городской архив Мариба.

В бронзовом веке народы Передней Азии поклонялись богине плодородия. Ее изображение представлено на бесчисленных амулетах и печатях

Храм Соломона в Иерусалиме. Эстамп, XV век

Гора богов и героев

Близ Хайфы расположена гора Кармел (по-еврейски – Керем Эл, «Сад Господа»), вечно покрытая зеленью. Ее высота – 552 метра. «Твоя голова – как гора Кармел» – сказано о ней в «Песне Песней» (7,6). В эпоху палеолита гора была густо покрыта лесами, что изобиловали зверьми, в том числе слонами и носорогами. В 1931 году здесь нашли три пещеры, где люди селились еще 150 ООО лет назад. Здесь лежали скелеты, кремневые серпы и наконечники копий, костяные крючки для ловли рыбы, ожерелья из раковин. Для многих здешних культур гора Кармел была священной. Для ханаанеев и финикийцев она была связана с именами Ваала и Астарты. Греки посвящали ее Зевсу, а римляне – Юпитеру, Здесь бывали пророки Елисей и Илия. На горе Кармел находился оракул финикийского бога войны, и к нему обратился командующий римской армией Веспасиан, «и ответы его обнадежили, показав, что все его желания и замыслы сбудутся, даже самые смелые». Что ж, вскоре Флавий Веспасиан усмирил восставшую Иудею и летом 69 года новой эры был провозглашен новым императором. Так сбылись его дерзкие замыслы.

Сила слабости и слабости силы

Ирина Прусс

Серенький волчок и каляки-маляки

Откуда ваш ребенок знает очень старую считалку?

* Страшно, аж жуть

* Муравей на вершине горы

* Сокровища помойки

Найди в себе мужество пройти мимо

«Черная простыня летит по городу» – тон называлась статья Марии Осориной, опубликованная в нашем журнале, кажется, больше десяти лет тому назад. Свобода слога уже тогда выдавала раскрепощенность мысли, ее неподвластность жестким канонам сугубо научного способа рассуждений, то есть прежде всего ориентированного на одобрение ученого сообщества, необходимое для диссертаций и карьерного роста. Еще меньше наш молодой автор была скована психолого-педагогическими догмами, выбирая несущественные для них и, более того, подозрительные объекты анализа – вроде детских страшилок или девочкиных «секретов».

И вот теперь книга Марии Осориной вышла в серии «Мастера психологии». Все тот же вольный стиль, способность увидеть существенное в повседневных мелочах и рассказать об этом не назидательно рецептурно, а захватывающе интересно.

Здесь очень много нового о детях – это и составляет содержание книги, отнюдь не декларативное, но густо набитое важными и очень конкретными психологическими деталями, осмысляемыми, однако, в общем контексте культуры. Но, как всегда бывает при соприкосновении с Иным, Другим способом восприятия и действий, отличным от нашего, такая встреча заставляет по-новому взглянуть на самих себя.

Все-таки мы так и остались детьми осевого времени и прогрессистской культуры, начавшейся, как утверждают, не то с Возрождения, не то с Просвещения. Хоть мы и посмеиваемся над наивным самодовольством умников XIX века, но даже в этой нашей усмешке – все та же снисходительность к заблуждениям прошлого, нами якобы давно преодоленных и изжитых.

Мы-то, в отличие от них, знаем.., понимаем.., с точностью установили.., научились учитывать такое обилие факторов…

Вот – колыбельные песенки. Вы что поете своему ребенку? Одна моя знакомая усыпляет внука романсами, другая – песнями Окуджавы; не помню, чтобы кто-нибудь в нашем окружении пел «Придет серенький волчок, он ухватит за бочок и утащит во лесок» – страсти какие, что ж ребенка бедного запугивать?!

А вот Осорина говорит, что у колыбельной этой есть свой потаенный смысл, важный для маленького человека. Смысл этот – в слове «край» («Не ложися на краю»), в понятии границы, линии, по которой мир, защищенный материнскими руками, ее теплом, ее прикосновением, соприкасается с чужим, огромным, опасным миром: так появляются первые координаты для выстраивания пространства жизни. И «черна курица ряба», которая спала на завалинке, то есть у наружной стороны этой границы, была за то сильно потрепана совою. А колыбель, которая висит высоко на золотом крюку, и ремни у нее бархатные, и колечки витые, – это вовсе не описание люльки в стиле китч, но описание мироустройства, в котором ребенку отведено самое лучшее место…

А какие сказки вы читаете детям? Неужели народные – русские, в исполнении Афанасьева, или немецкие, в исполнении братьев Гримм? Только не надо мне рассказывать, как в устном народном творчестве для детей все так нравственно придумано, что Добро неизменно побеждает Зло, и дети легко и непринужденно усваивают через них нравственный опыт поколений. Вы сами-то их давно читали? Про детей, которых мать с отцом в лес выгнали? Про Ивана Царевича, который то чужую уздечку стащит, то чужую невесту, а как только бедой дело оборачивается – сразу к Серому Волку за помощью? Про Красную Шапочку, наконец, которую мать неведомо за что через темный лес одну отправила к бабушке, когда мы с вами ребенка одного и во двор не выпустим?

Совершенно понятно, что детям нашим все это ни к чему, тем более, что теперь достаточно авторских сказок, соединяющих доброту замысла с изяществом стиля и милой улыбкой для взрослых…

А теперь послушайте Марию Осорину: «…В народных сказках тема края как (раницы между домом и внешним миром очень подробно психологически проработана. Даже из небольшого репертуара сказок, известных современному городскому младшему дошкольнику, он может узнать, как по-разному можно пересекать эту границу в зависимости от обстоятельств и степени готовности главного героя к выходу за пределы родного дома. Приобщение ребенка к фольклорному пониманию темы края поднимало его личный опыт (опыт собственных падений и переступаний через край, неустойчивость поставленных на краю предметов, обоснованность родительских запретов, связанных с реальным нахождением ребенка на краю чего-либо), поднимало этот опыт на высоту культурно-символического обобщения и придавало этому понятию еще и магический смысл. Такие смысловые оттенки способен уловить ребенок старше двух трех лет – в этом возрасте начинается активное становление символической функции сознания…»

То есть сказки психологически помогают ребенку решать совсем иные задачи, не те, что мы предполагали. Наверное, не только относительно понятия «край», «граница», «место». Они помогали столетиями, тысячелетиями, еще стоит посмотреть, насколько способны исполнять эту функцию многие авторские сказки.

А рисунки ваших маленьких детей, эти бесконечные каляки-маляки, которыми они всегда готовы испортить девственную поверхность листа бумаги? Призвав на помощь все свое терпение, родитель показывает, как довольно просто изобразить человечка, козу, домик; нет, из моего ребенка явно не выйдет Репин, разве что, может быть, Кандинский… Между тем ваш двухлетний сын вовсе и не добивается сходства своих каляк с неким реальным предметом, он просто хочет оставить свой след на пространстве чистого листа и тем самым лишний раз подтвердить, что он есть, существует, способен материализовать свое присутствие в мире, в доме, – это самое главное для него. Ваша трехлетняя дочь заворожена вовсе не вашим мастерством живописца, а своей способностью дойти до самого края, в данном случае листа, и, лихо развернувшись (тут каляка-маляка, сделав петлю, уходит вновь в глубь белого пространства), вовремя уйти от опасности.

Не из вредности ребенок крутится под ногами и строит свою башню из кубиков на самом проходе, когда вы мечетесь по квартире, накрывая стол для гостей, вам в эту минуту совсем не до него, он выпал из поля вашего зрения и настойчиво стремится вновь туда попасть, по возможности занять там самое видное место. Он уверен: что упало, то пропало, все, что не видно, на что он перестает обращать внимание, туг же исчезает; вот он и боится исчезнуть, и желает немедленно получить подтверждение тому, что существует, хотя бы через окрик, но лучше бы через мимолетное касание, беглое мамино: «Я тебя люблю».

И не от жадности малыш ревниво косится на то, как ребенка вашей подруги укладывают в его кровать, не зря он несколько раз спросит, скоро ли уйдет захватчик и в самом ли деле уйдет вообще: захваченное могут и не вернуть, и тогда он сам окажется без места – очень важное для ребенка понятие, также подтверждающее его существование, его право на присутствие в доме и в вашей жизни. Потому и не стоит садиться на его место за завтраком, наливать себе чай в его кружечку со слоником, у вас своя должна быть, и если каждый сидит на своем месте, ест из своей тарелки, пьет из своей чашки, малыш лишний раз убеждается в стабильности, незыблемости и правильности мироустройства. Когда вы в шутку пытаетесь улечься в его кровать, вы на самом деле не учите его делиться и не преподносите первые уроки сопоставления величины предметов – вы покушаетесь на основы его мироздания и, естественно, вызываете в ответ лишь тревогу и раздражение.

Пространство дома вовсе не настолько безопасно, как кажется взрослым; с уходом родителей, с погашенным светом, просто в тишине за шкафом оживают персонажи другого, воображаемого мира, порой забавные и добрые, часто – угрожающие. Одиннадцатилетняя (!) девочка, съежившись в кресле, ждет возвращения мамы из магазина: с плаката на нее смотрит Майкл Джексон, он может сейчас, когда она осталась беззащитной, вылезти и задушить ее. Плакат на двери ее комнаты повесили родители: им нравится Майкл Джексон, а девочка уже большая и «не должна бояться». В трещину на потолке ребенка запросто могут утащить неведомо куда: из пятна на полу вот сейчас высунется рука и… оказывается, ребенку куда проще пройти ночью по темной улице (на которой любому взрослому становится не по себе), чем остаться дома одному.

Во все времена дети находили минуточку, чтобы со страстью, играя, осваивать окружающий мир.

И во все времена взрослые относились к этому в лучшем случае снисходительно, не считая подобные занятия полезными и опасаясь возможных несчастий

Очевидно, страхи, склонности, представления детей, описанные Осориной, принадлежат к базовым психологическим особенностям маленького человека, повторяющимся в разные времена и у разных народов. Некоторые объединяют человека с животным: готовность охранять «свою» территорию от вторжения чужаков, например. Осваивают территорию дети разных народов примерно одинаково: американский психолог Роджер Хэрт, специально поселившийся на год в крохотном городке, где не наберется и сотни детей, описал, как это там происходит, и пришел к выводам, подтвержденным позже психологом русским. Оказалось, что мальчики намного активнее занимаются этим, чем девочки, и их вылазки за пределы знакомого, определенного взрослыми круга происходят чаще и простираются дальше, хотя ограничивают в этом мальчиков гораздо жестче. Кроме того, Хэрт выяснил, что объем освоенной территории растет медленно, но неуклонно вплоть до поступления в школу; с этого момента начинается подлинный прорыв, скачок; следующий скачок подросток сделает, сев на велосипед.

Многие детские представления ярко запечатлены в фольклоре разных стран; более того, там же заключено и противоядие от очень древних' страхов, которые некогда были вполне обоснованы (культурная генетика заставляет наших современников испытывать страх и отвращение к змеям, но она молчит насчет опасности автомобиля для ребенка – культурные стереотипы такого рода складываются столетиями, автомобиль же относительно молод).

И только одну чисто русскую особенность детских занятий фиксирует психолог: катание на ледяных горках на ногах. На попе, на спине, на животе, на санках – пожалуйста, такой способ вы найдете повсюду в мире, и повсюду в мире это дает детям лишнюю возможность соприкоснуться всем телом с твердью земли, снега, дерева или металла, каждой клеточкой ощутить колебания рельефа, почувствовать стремительность движения непосредственно, а не через стекло вагона или машины. Но ледяные горки, оказывается, есть только у нас, и только для нашего подростка высший шик – скатиться с такой горы на ногах и не уласть. Правда, эту фразу скоро придется переместить из настоящего времени в прошедшее: во дворах Москвы и Петербурга классические русские горки вытесняются легкими изящными металлическими, с которых можно кататься и летом и которые, очевидно, больше радуют взгляд чиновников от благоустройства (о том, насколько детские площадки соответствуют – не соответствуют – психологическим потребностям детей разных возрастов, разговор особый).

Хорошо прочитав книгу Марии Осориной, вы начнете представлять себе, чем столь притягательны для ваших детей помойки (там – ничье, с чем можно делать что угодно, там новости каждый день, там множество подручного материала для любых фантазий); почему они так часто устраивают на ледяной горке кучу- малу (проследите, достаточно ли часто вы прикасаетесь к своему ребенку, он нуждается в этом); что приходится им переживать в общественном транспорте по дороге в школу (кто из нас помнит, какое это напряжение – не пропустить нужную остановку, как невероятно трудно попросить чужого взрослого посторониться и какое наслаждение, отрывая билетики или компостируя чужие талончики, чувствовать себя персоной весьма значительной). Хорошо, вы усвоили все это. Конечно, стали умнее, чем вчера, и, возможно, будете более внимательны к потребностям хотя бы своего собственного ребенка.

А сколько еще не узнанного, не вычитанного, неизвестного и потому не учитываемого? Может, это и есть главное достижение автора: заставить взрослого своего читателя понять, что мир детства неисчерпаем, что устроен он по-своему, не так, как взрослый, и что взрослому не стоит с таким уж напором стремиться установить в нем свой собственный порядок.

Тем более что этому навязанному порядку дети будут сопротивляться тихо, но упорно. Мир детства потому и может считаться субкультурой по всем канонам культурологии, что обладает решающим свойством субкультур: он способен к самоорганизации и самовоспроизводству. Из поколения в поколение дети передают друг другу игры, считалки, страшилки, былички по всем правилам бытования фольклора в самом расширительном смысле этого слова и, заметьте, без посредства взрослых. Дети оказываются в состоянии не только следовать давным-давно заведенным правилам сообщества, но и приобщать к этим правилам новые поколе'ния детей, и пресекать отклоняющееся поведение. Их секретный мир живет как бы параллельно с миром взрослых, в его пазухах и пустотах, а взрослые, сталкиваясь с ним ежедневно и ежечасно, не замечают его, хотя сами – выходцы оттуда. Просто мы в один прекрасный момент, как выросший Питер Пэн, разучились летать, забыли, что когда-то умели летать, и вбили себе в голову, что человек в принципе летать не может. Никогда.

Этнографические описания жизни племен и народов, представителей чужой культуры, обычно пронизаны или снисходительным удивлением автора, говорящего как бы от имени более развитой, сложной, зрелой цивилизации, или умиленным восторгом посланца цивилизации одряхлевшей, отжившей свое, теряющей энергетику развития, перед силой молодости, близостью к природе, естественностью культуры, у которой все впереди. Эти две крайности характерны и для описаний детства как особой цивилизации, особой субкультуры: ее или желают немедленно педагогически усовершенствовать, или, вспоминая известные библейские высказывания, призывают если в нее не вернуться (что было бы желательно, но нереально), то хотя бы вернуть некоторые ее черты, учиться у нее.

Педагогические усовершенствования уже привели к тому, что наши детские площадки устроены бездарно, что испытанные веками тексты и игры заменяются новыми, что-то учитывающими, что-то упускающими, и неизвестно, выдержит ли это новое проверку временем и не потеряем ли мы окончательно то, что сегодня вытесняем.

Восторженное сюсюканье силы, прикидывающейся слабостью, тоже чревато неблагополучием: детям все-таки предстоит жить в мире взрослых, и если при этом взрослые начинают ориентироваться на детей, то дети просто теряют ориентиры.

Конечно, судя по книге Марии Осориной, взрослые сильно и квалифицированно портят жизнь детям. И, конечно, было бы хорошо, если бы мы научились лучше понимать их и их нужды. Но материалы той же книги свидетельствуют, что в конечном итоге дети находят выход из положения. Негде и нечем играть? Они будут играть на помойках. Негде уединиться? Они построят себе «штаб» на пустыре. Их слишком заботливо и докучно оберегают от всего, что могло бы им внушить страх? Они улизнут в подвал и устроят себе необходимое переживание.

Может быть, иногда надо просто найти в себе мужество пройти мимо?

ПРЕДСТАВЛЯЕМ КНИГУ

Владимир Захаров

«Российская научная эмиграция»

«И тогда у меня вырвалось слово, что эмиграция – это оскорбление, – писал Андрей Битов в статье об эмиграции. – Это общее, российское оскорбление, нанесенное каким-то образом самим себе. Оскорбление из тех, которые нельзя просто так пережить, из-за которых надо стреляться. Нужна дуэль.

Но с кем и кому теперь стреляться?

Уже сменилось поколение. Да и дуэлей нет. Значит, надо покаяться».

Вышедшая недавно книга «Российская научная эмиграция» – один из актов покаяния, совершаемых людьми, обладающими памятью, честью и совестью.

Двадцать очерков, вошедших в книгу, рассказывают о двадцати выдающихся ученых, составивших славу мировой и – американской, английской, французской науки.

А могли бы – российской, если бы не были выброшены волнами революции и гражданской войны на чужие берега.

И какие ученые: Зворыкин – изобретатель телевидения, сделавшего возможным существование телекоммуникационных систем, без которых сегодня немыслим мир. Химики Чичибабин и Ипатьев. Авиаконструктор Сикорский. Математик Тумаркин, близкий друг Александра Фридмана, «переосмыслившего» Вселенную Эйнштейна. Он же первым в США осознал значение идей основоположника кибернетики Норберта Винера. И еще – астроном, микробиолог, историк, лингвист, искусствовед. Цвет научной мысли века. Но русских талантов оказалось на Западе так много, что составители готовят сейчас второй том.

Мы перепечатываем предисловие к первому тому, написанное академиком В.Е. Захаровым. Выпущена книга Издательством научной и учебной литературы УРСС.

В тридцатые годы нашего века английский философ и историк Арнольд Тойнби предложил рассматривать глобальный исторический процесс как возникновение, расцвет, борьбу и упадок слабовзаимодействующих между собой локальных цивилизаций. Анализируя письменную историю человечества, Тойнби насчитал около двадцати таких цивилизаций. На извечный вопрос, принадлежит ли Россия Востоку или Западу, Тойнби давал ясный ответ; Россия находится в процессе создания собственной цивилизации, и эта цивилизация имеет большое будущее. Интересно, что данное мнение было сформулировано уже после революции и гражданской войны, во время самого разгара власти большевиков. Как видно, даже мрачные реальности тридцатых не могли зачеркнуть для Тойнби успехов, которых достигла Россия за предшествующие два столетия интенсивного культурного развития.

Тойнби умер в 1973 году. Доживи он до наших дней, его взгляд на Россию не был бы таким лестным для нас. Сегодня многие западные социологи видят в России редкий в истории пример общества, которое движется от цивилизации назад, к более примитивным формам социальной жизни. Признаками этого являются «деиндустриализация» – вымывание из сферы производства высоких технологий, превращение экономики в откровенно сырьевую, коррупция, общее огрубление нравов, падение интереса к культуре, расцвет всяческого шарлатанства. В этих условиях многие лучшие умы и таланты эмигрируют, а оставшиеся склонны впадать в уныние. Взгляни Тойнби на сегодняшнюю Россию, он скорее всего сделал бы вывод, что эта страна упустила свой исторический шанс, что российская цивилизация по большому счету не состоялась. Перешла в состояние упадка, миновав желанную фазу «цветущей сложности».

Сейчас трудно судить, насколько справедлив подобный пессимистический взгляд на будущее. Однако пессимизм сегодня полезен нам как горькое, но необходимое лекарство. Если что и противопоказано нам. так это бездумный оптимизм, жертвой которого наша страна как раз и стала в недавнем прошлом.

По мысли Тойнби, главной движущей силой каждой цивилизации является ее культурная элита – узкий слой людей, наделенных талантом и энергией. Эти люди владеют культурными ценностями своей эпохи и ясно осознают свою миссию. Каждый из них занимает собственное место в истории, каждый уникален и незаменим и стоит многих тысяч посредственностей. Возможность самореализации таких людей в качестве культурных и духовных лидеров общества есть необходимое условие возникновения цветущей цивилизации. К сожалению, Россия слишком часто обращалась со своими лучшими людьми с непонятной бесчувственной жестокостью. Предсмертные слова Блока «Россия съела меня, как глупая чушка своего поросенка» можно отнести к очень многим. Слишком часто на месте подлинных «культурных героев», как кукушата в чужом гнезде, оказывались самоуверенные малообразованные полуинтеллигенты, равнодушные к собственному народу и всегда готовые простить себе собственные действия. Слишком часто подобные люди, чурающиеся серьезной работы и критической самооценки, предлагали стране в качестве панацеи от всех бед очередную утопию. Но данная книга – не об этом. Она как раз о тех, настоящих, лучших людях. О состоявшихся героях недосостоявшейся российской цивилизации.

Книга состоит из двадцати биографических очерков. Это статьи о выдающихся ученых разных специальностей, которые эмигрировали из России после революции и сделали себе крупные научные имена на Западе. Российская общественность мало знает об этих людях. В течение советского периода их имена не популяризовались или вовсе были под запретом. Казалось бы, историческая справедливость должна быть восстановлена после краха коммунизма и установления в России свободы выражения мнений. Однако ирония истории состоит в том, что когда это случилось, русское общество оказалось настолько погружено в политические игры и настолько увлечено идеей быстрого обогащения, что вообще потеряло интерес к науке и к ученым. Принято считать, что это издержки «переходного» периода, но более правильно видеть в этом явлении один из симптомов общего кризиса, поразившего наш социум.

Сегодня, кажется, перестала быть очевидной аксиома, утверждающая, что наука есть важнейшая, неотъемлемая часть каждой развитой цивилизации. Тем. кто сегодня сомневается в этом, следовало бы просто вспомнить, чьи лица изображены на денежных банкнотах основных европейских стран – Англии, Франции, Германии, Италии. Половина из них – портреты великих ученых: Гаусса, Фарадея, супругов Кюри. Это очень продуманный выбор.

Наука отличается от некоторых других видов культурной деятельности (например, от литературы) тем, что она формулирует высказывания на универсальном языке и плохо признает государственные границы. Кроме того, научный процесс исторически непрерывен. Он напоминает строительство огромного здания. Раз положенные камни не только остаются навечно, но и становятся опорой для новых этажей. Вне всякого сомнения, физика XX века есть прямое продолжение Архимеда, а математика – продолжение Евклида. Подобное лишь с большими оговорками можно сказать об искусстве. Оценка культурных достижений любой конкретной страны по ее науке есть хотя и суженный, но верный критерий. Потому европейцы и помешают своих ученых на банкноты.

Мы же, как всегда, ленивы и нелюбопытны. Между тем российская наука – это уникальный культурный феномен. Она появилась благодаря реформам Петра, но к моменту его смерти, в 1725 году, науки в России еще не было, хотя была уже Академия наук. А ведь к этому времени Западная Европа имела в активе (если считать с Коперника) почти двести лет непрерывного развития, по сути, современной науки. Российская наука смогла преодолеть этот временной лаг, и в начале XX века была уже вполне на уровне европейской. Конечно, несмотря на отдельные выдающиеся достижения (Менделеев, Павлов), она была еще на вторых ролях. Хотя не уступала американской науке, в это время достаточно провинциальной. Главное же состояло в том, что в российской науке того времени содержался колоссальный внутренний потенциал. Он был настолько велик, что несмотря на всю мясорубку гражданской войны, несмотря на все крайности большевистского режима, который подвергал гонениям и физически уничтожал многих выдающихся ученых, наука к середине 30-х годов сумела в основном восстановить свои позиции. Это и было одним из главных аргументов для Тойнби, который оценивал перспективы российской цивилизации в то время вполне позитивно. И хоть не хочется говорить банальности, но потом был и первый спутник, и первый человек в космосе. Был и лысенковский разгром биологии. Конечно, большевики придали развитию науки уродливый характер, стремясь поставить ее на службу идеологии и военно-промышленного комплекса. Это им удалось лишь отчасти. Наука научилась притворяться. Она прикидывалась служанкой режима, но стремилась жить по собственным законам. Кстати, наука это делала искони, во всех странах мира, и делает до сих пор. Несмотря на окончание холодной войны, наука в США до сих пор финансируется в существенной мере за счет военных.

Хорошо известно, что история не имеет сослагательного наклонения. Но все-таки интересно иногда пофантазировать, что представляла бы собой сегодня российская наука, если бы даже после революции и гражданской войны в стране установился более или менее нормальный политических строй. Это и есть сверхзадача предлагаемой читателю книги.

А прямая задача ее более скромна. Мы хотим рассказать о путях жизни и судьбах двадцати из множества российских ученых, покинувших свою страну из-за неприятия нового общественного порядка, из-за страха перед репрессиями или просто из желания иметь нормальные условия для работы.

Первая российская эмиграция была огромным общественным явлением. Полное число эмигрировавших тогда составляло около двух миллионов человек Среди них были сотни более или менее известных ученых. Полный список этих людей далеко не составлен. Даже в вышедшей в 1997 году фундаментальной «Золотой книге эмиграции» (издательство «РОС- СПЭН») не упоминаются многие известные имена (например, основатель и директор Института физики в Турине Г.В. Ватагин). Поэтому двадцать- это случайное число.

Сегодня русская культурная общественность достаточно хорошо понимает масштаб вклада постреволюционной эмиграции в русское искусство и литературу. Сегодня имена Набокова, Ходасевича, Георгия Иванова, не говоря уж о Шагале, Кандинском, Стравинском, Шаляпине, Бунине и многих других, у всех на слуху.

Гораздо хуже обстоит дело с пониманием масштаба успехов эмигрантской науки. Это можно объяснить не только равнодушием нашего общества к науке. Ученые, в силу специфики их деятельности, гораздо глубже погружены в узкопрофессиональную среду. В отсутствие такого института, как Академия наук, они вынуждены общаться главным образом с коллегами по специальности. Поэтому их успехи, даже весьма значительные, имеют меньше шансов стать известными широкому кругу интеллигенции.

Основную идею книги можно сформулировать следующим образом. Всем известно, сколь определяющую роль в советской науке сыграли такие ученые, как Капица, Ландау, Курчатов, Королев, Несмеянов. Однако люди отнюдь не меньшего масштаба ушли в эмиграцию. Там они, как это им и положено, стали признанными лидерами, основателями новых научных направлений и новых отраслей промышленности. О них мы и стремились написать. Еще раз подчеркнем, что набор персоналий, о которых пойдет речь в этом сборнике, далеко не полон, и легко мог бы быть увеличен в два или три раза.

Приступая к перечислению героев книги, легче начать с тех, чью деятельность можно охарактеризовать очень кратко, буквально в нескольких словах. Тогда на первом месте должен стоять В. К. Зворыкин. Владимир Козьмич Зворыкин изобрел электронное телевидение. Да, именно так. Именно он создал передающую электронную трубку и дал ей знаковое название – иконоскоп. Он же создал в США в тридцатые годы первую в мире работающую систему телевидения, позволившую в 1936 году начать там регулярные телепередачи. Если принять во внимание роль, которую телевидение сегодня играет в мире, Зворыкина можно по праву считать одним из людей, определивших лицо двадцатого столетия. Недаром на специальном приеме, который был дан в его честь президентом США, Зворыкина назвали «самым ценным подарком, который был сделан Россией Соединенным Штатам».

Другая, также культовая, фигура – Игорь Иванович Сикорский. Этот человек создал современное вертолетостроение. Свой первый летающий вертолет он построил в Киеве в 1910 году в возрасте двадцати одного года. Его S-47 стал единственным боевым вертолетом, применявшимся во Второй мировой войне. В промежутке между этими датами Сикорский построил множество самолетов – сначала в России («Илья Муромец»), а потом и в США. И он первым в мире начал строить серийные вертолеты. В известном романе В. Аксенова «Остров Крым» фигурируют «Сикоры», состоящие на вооружении армии республики Свободного Крыма. Реально «Сикоры» (около двадцати моделей) составляют основу вертолетного флота США.

Надо сказать, что авиация и авиастроение были в большой чести в предреволюционной России. Авиация привлекала сердца многих молодых людей. Часть из них осталась в России, чтобы создать в будущем отечественную авиационную промышленность. Другая часть закономерно оказалась за рубежом. Перелистывая «Золотую книгу эмиграции», мы находим имена авиационных инженеров российского происхождения, совершенно неизвестных в России. Среди них – Окерман, Захарченко, Исламов, Картвел и, Корвин-Кру ковский, Сергиевский, Струков, Фандер-Флит.

Очерки об этих людях не попали в наше издание. Читатель найдет в нем, однако, статью о Дмитрии Павловиче Рябушинском. Один из восьми братьев в знаменитой семье промышленников и банкиров, он, увлекшись в молодости авиацией, отказался от карьеры финансиста и основал в своем имении Кучино под Москвой первый в мире прекрасно оснащенный экспериментальный Аэродинамический институт. Его научным руководителем стал Н.Е. Жуковский. За короткое время институт получил широкую известность. Однако его основатель, директор и (выражаясь нынешним языком) спонсор в 1918 году чудом избежал расстрела и эмигрировал за границу. Здесь он прожил долгую жизнь в качестве одного из ведущих профессоров Сорбонны. В России упоминание о нем тщательно изгонялось отовсюду.

Рябушинекому особенно не повезло с признанием на родине. Виной, конечно, его фамилия и семейные связи. Но и в целом отношение советской власти к ученым-эмигрантам было негативным. Худшим, чем к литераторам и музыкантам. Музыка Рахманинова исполнялась в Консерватории, пластинки Шаляпина можно было купить в магазине. Кое-что из стихов и рассказов Бунина издавалось и при Сталине. О Сикорском же (кстати, близком друге Рахманинова) всегда умалчивали. При этом власть достаточно хорошо понимала истинное значение этих людей. Зворыкину в тридцатые годы несколько раз разрешили посетить Советский Союз и даже делали предложения остаться. Зворыкин отклонил эти предложения.

Очень интересно проследить взаимоотношения ученых-эмигрантов с ведущей научной организацией страны – Академией наук СССР, прежде И м ператорской Санкт- Петербургской академией наук. Издавна в Академии были предусмотрены иностранные члены. Среди них можно найти крупнейших ученых мира, например, Эйнштейна. Казалось, естественно было бы избирать иностранными членами ученых российского происхождения, живущих и работающих за границей. Однако такие случаи были чрезвычайно редки. Их буквально можно перечислить по пальцам. Причем из пяти известных случаев четверо избранников – это дети эмигрантов, родившиеся во время или после революции. Известен только одни случай, когда иностранным членом академии был избран ученый-эмигрант, составивший себе имя в дореволюционное время. В 1928 году иностранным членом АН СССР стал крупнейший специалист по строительной механике, сопротивлению материалов и теории упругости Степан Прокофьевич Тимошенко.

До революции он был профессором сначала в Киеве, потом в Петрограде. В 1922 году он, уже очень известный сорокалетний ученый, попал в США, где мало кого знал и где мало кто знал его. Америка в то время еще не была великой научной державой, ее уровень в области компетенции Тимошенко был по сравнению с европейским, да и российским, вполне провинциальным.

До революции в России все интеллигентные люди, тем более профессиональные ученые, знали иностранные языки – немецкий, французский, но знание английского считалось обязательным только для моряков. Поэтому Тимошенко (как и многие другие) попал в Америку «без языка» и вначале испытывал трудности. Как он их преодолел, можно судить по следующему эпизоду. В 1992 году я встретился в США с президентом Университета в Кларксоне, который тогда был признанным центром нелинейной математической физики. На банкете президент заявил мне, что он ученик Тимошенко и что таковыми считают себя большинство специалистов по прикладной теории упругости и строительной механике в США. Дело в том, что Тимошенко написал в эмиграции, уже по-английски, несколько фундаментальных учебников по своему предмету. Их, к счастью, потом переводили на русский язык и печатали у нас. Они и подняли уровень этой области в Америке на новую ступень. По ним до сих пор учатся американские (да и русские) студенты.

Степан Прокофьевич прожил долгую жизнь и умер в 1972 году в возрасте 94 лет. К этому времени он стал живой легендой и был, по крайней мере, известен в России. Этого нельзя сказать о нескольких других ученых, пользовавшихся в США и в мире сравнимой известностью. В их числе – Огго Людвигович Струве, последний в семье знаменитых в России астрономов, правнук основателя Пулковской обсерватории.

В отличие от Тимошенко, он приехал в США не известным профессором, а недоучившимся студентом, прошедшим гражданскую войну в качестве офицера белой армии. Также без английского языка. В 1963 году он умер, будучи уже более десяти лет президентом Международного астрономического союза. Статья об О.Л. Струве – одна из особо заметных в предлагаемой читателю книге.

Замалчивание славы Струве в России можно объяснить его политической ориентацией. Это, конечно, не единичный случай. В России очень мало известно имя историка Михаила Ивановича Ростовцева. Между тем он много лет избирался президентом Американского исторического общества. Это был специалист по истории античности, сравнимый по известности, например, с Моммзеном. Перед революцией он был активным членом партии кадетов. Статья о Ростовцеве – «Скифский роман» – с блеском написана академиком Г.М. Богардом- Левиным, одним из инициаторов настоящей книги.

В случае с Ростовцевым мы снова касаемся взаимоотношений ученых- эмигрантов и Академии наук. Ростовцев был избран полным академиком после Февральской революции, летом 17-го года. Конечно, это было признанием его выдающихся заслуг. В 1925 ro/iy он получил кафедру истории в Йельском университете, одном из самых престижных в США, тем не менее в 1929 году его торжественно исключили из Академии вместе с другим известным ученым, экономистом и историком П.П. Струве.

Тема исключения из Академии ученых-эмигрантов заслуживает особого разговора. В момент революции Академия была маленькой, весьма аристократической организацией. Большинство ученых встретили революцию без всякого энтузиазма. Академия наук традиционно пользовалась в России авторитетом, и большевики некоторое время не особенно вмешивались в ее дела. Престарелые академики умирали, и своим чередом, очень вяло, шли выборы. После революции часть академиков оказалась за границей. Некоторые уехали туда и после, официально – в командировку или для лечения. До поры до времени их никто не трогал.

Один из героев нашей книги, опять основатель целой научной дисциплины, почвенной микробиологии, Сергей Николаевич Виноградский, член-корреспондент с 1894 года, после эмиграции в 1923 году был переведен в почетные члены. Это звание, ныне несуществующее, было, по сути, ниже звания члена-корреспондента и никак не соответствовало уровню этого выдающегося ученого. Все же в этом качестве он пробыл до конца своей долгой жизни (Виноградский скончался в 1953 году в возрасте 97 лет).

Другие были менее удачливы.

Советское государство всерьез заинтересовалось Академией наук в 1929 году. Прошли беспрецедентно широкие выборы. Академия почти удвоилась в размере. Тогда же из нее были «вычищены» эмигранты, оставшиеся к тому времени в живых, в том числе Ростовцев и Петр Струве. С этого момента Академия стала важным элементом советской государственности.

Выезды за границу хотя и не прекратились, но стали строго регламентироваться, и эмиграция приобрела характер уже не драмы, а подлинной трагедии.

В нашей книге даны краткие биографии трех выдающихся ученых, членов Академии, эмигрировавших после 1929 года. На первом месте здесь стоит колоссальная фигура В.П. Ипатьева. Крупнейший химик, технолог, организатор химической промышленности, он был еще дореволюционным академиком и генералом старой армии.

Сразу после революции перейдя на сторону большевиков, он сделал чрезвычайно много для советской власти. Он сделал очень много и для науки и технологии вообще. Фактически он был одним из отцов современной химической промышленности. Ипатьев уехал за границу в 1930 году, будучи уже в очень немолодом возрасте. В отличие от Струве и Ростовцева, он был абсолютно лоялен к большевикам, и покинул страну, испросив отпуск для лечения. Тем не менее и его вскоре исключили из Академии. Несмотря на солидные годы, этот могучий человек прожил в США фактически новую жизнь. И умер в глубокой старости профессором университета в Чикаго, весьма уважаемым и состоятельным. Очень жаль, что среднему интеллигенту в России его имя сегодня ничего не говорит.

О двух других «невозвращенцах», исключенных из Академии, известно больше. Я имею в виду Алексея Евгеньевича Чич и бабина и Георгия Антоновича Гамова. По учебнику органической химии Чичибабина училось несколько поколений студентов, а ярчайшая фигура Гамова, соперничавшего по таланту с Ландау, известна всем физикам и биологам. Но, может быть, здесь следует остановиться. Предисловие не должно заменять собой основной текст книги.

Следует еще раз заметить, что представленный в книге набор персоналий никак не исчерпывает темы послереволюционной эмиграции русских ученых.

Вообще, наша наука – наши богатство и слава. Мы создаем ее, и мы же ее растрачиваем. По иронии истории это богатство постоянно оказывается в руках самоуверенных недоучек, которые твердо знают одно – они могут с наукой делать все, что хотят. Такими были большевики, таковы и нынешние реформаторы.

История покажет, кто из них был более безжалостен к науке.

ВО ВСЕМ МИРЕ

От воды до кристаллов и компьютера

Изучение световых потоков в кристаллических решетках привело к специальному наименованию уединенной волны в них, называемой теперь солитоном. Впервые ее наблюдал на воде шотландский архитектор Джон Рассел. Этот термин создан по аналогии с такими понятиями, как электрон, мезон, фотон, и многими другими, несмотря на то, что это не частица. Дело в том, что греческое окончание «он» означает «одиночный». А это как раз совпадает с уникальным характером уединенной волны и с принципом сохранения ею формы даже при пересечении с другим пучком.

Со временем в лабораториях мира были получены пространственные солитоны. Они образуются, например, в тот момент, когда пучок света обрывается при прохождении через материал с высоким коэффициентом лучепреломления. При этом такой солитон выступает в роли своеобразного волновода, превосходя материальное оптическое волокно-световод. Это и другие свойства солитонов дают возможность применять их в оптоэлектронике в качестве альтернативы уже ставшей привычной лазерной связи, в фотонных переключающих приборах и логических узлах. Все это вместе взятое открывает эру создания в скором будущем оптических вычислительных машин на новых солитонах.

Кто бы мог подумать?

В Гарвардском университете, в Бостоне, состоялась церемония вручения Нобелевских премий. Это не оговорка – американские ученые вот уже одиннадцатый год подряд привязывают к серьезной и торжественной стокгольмской процедуре вручения высочайших научных наград свою насмешливую и веселую затею вручения «Иг-Нобелевских» знаков отличия за самые смешные исследования и бесполезные открытия года. (Название этих шутливых премий содержит непереводимую игру слов, потому что английское Ig-Noble означает, самое мягкое, «низкий».)

На сей раз Иг-Нобелевскую церемонию возглавляли четыре настоящих нобелевских лауреата, от имени которых организатор, Марк Абрахамс, объявил имена награжденных. Премию по медицине получил Питер Барсс из Монреаля за изучение ушибов, полученных при падении на голову кокосового ореха. Его работа, проделанная в Новой Гвинее, показала, что самые тяжелые ушибы получают те, кто спит под кокосовой пальмой.

Физик Давил Шмидт из университета в Амхерсте нашел объяснение тому общеизвестному и малоприятному факту, что занавески в душевой почему- то всегда втягиваются внутрь и прилипают к телу того, кто под душем. Изобретатель Бак Веймар из Колорадо получил премию по биологии за создание герметичного нижнего белья, снабженного сменяемым угольным фильтром для поглощения газов. Образцы изобретения были подарены присутствующим нобелевским лауреатам. Премию по экономике поделили Джоэль Слемрод из Энн-Арбор и Войцех Копчук из Ванкувера за открытие корреляции между величиной налога на недвижимость, которую платит человек, и продолжительностью его жизни. Психолог Лоренс Шерман из Огайо был награжден за исследование причин ликования и веселья в небольших трупах ясельных детей (его работа, опубликованная в серьезном журнале 25 лет тому назад, была е тех пор процитирована 120 раз!). Награду по астрофизике заочно получили мичиганские евангелисты муж и жена Ван Импе за доказательство того, что черные дыры имеют все характерные признаки ада. И наконец, Иг-Нобелевскую премию по технологии получил Джон Кеоф из Австралии, который доказал идиотизм австралийской патентной системы, успешно запатентовав… колесо. Да, чтобы не забыть, – сама премия состояла из памятной дощечки с прикрепленными к ней телефоном и двумя жестяными банками (пустыми), соединенными проволочкой.

Куда более серьезной, но не менее симпатичной представляется работа итальянского климатолога Дарио Камуффо, который изучил свыше ста картин известного венецианского художника первой половины XVIII века Каналетто. На всех этих картинах изображены морские пейзажи в венецианской лагуне, а предметом исследования они стали потому, что с необыкновенной точностью запечатлели уровень моря в момент зарисовки. У Каналетто был необычайно точный и цепкий взгляд (он, например, подмечал уровень зеленой тины, оставшейся на стенах каналов, что дает возможность определить сегодня высоту тогдашних приливов), но вдобавок он еще пользовался портативной камерой-обскурой, что помогало ему улавливать самые небольшие отличия в уровне и цвете воды. По причине множества заказов он рисовал эти свои пейзажи каждые три дня на протяжении десяти лет (1730-1740-е годы), и теперь Камуффо вычислил с их помощью, как быстро поднималась вода в лагуне в те годы. Оказалось, что по 2,7 миллиметра за год, и этот результат – вот что значит глаз большого мастера! – почти точно совпал с данными официальных измерений, которые начались в Венеции лишь в 1871 году и дают цифру 2,5 миллиметра в год. Знание этой скорости подъема воды, полагают специалисты, поможет им предсказывать будущие изменения уровня моря.

Еще одно любопытное исследование, несколько иного – скорее, детективного – характера, проделал физик Грег Хубер из Массачусетсского университета в Бостоне. Его внимание привлекла марка, выпущенная американской почтовой службой в честь великого ученого Энрико Ферми. На марке Ферми изображен возле доски с нарисованным на ней чертежом и формулой. Присмотревшись к формуле под увеличительным стеклом, Хубер увидел, что она похожа на известную формулу для так называемой постоянной тонкой структуры – величина электронного заряда в квадрате, поделенная на произведение постоянной Планка на скорость света. Это очень важная постоянная в атомной физике, и поэтому можно представить себе удивление Хубера, когда он увидел, что на марке формула иекажена: заряд электрона и постоянная Планка поменялись местами! Мог ли великий физик допустить такую элементарную и грубую ошибку? Эта мысль не давала Хуберу покоя, и он предпринял подлинное детективное расследование в архивах Чикагского университета (где Ферми в последние годы своей жизни создавал первый в мире «атомный котел») – и в конце концов докопался: да, и в записной книжке Ферми эта формула тоже записана неправильно. Теперь остается решить, что это – рассеянность, забывчивость, шутка или..? На этот жгучий вопрос у Хубера еще нет ответа. Думается, если он его найдет, то сможет вполне заслуженно претендовать на Иг-Нобеля.

Ал Бухбиндер

ЖЕНСКИЕ ИСТОРИИ В ИСТОРИИ

«Я не имела такой привычки, чтобы сегодня любить одного, а завтра – другого».

Александр Каменский

Наталья Долгорукая

XVIII век в русской истории вполне можно назвать веком женшин. В значительной степени потому, пожалуй, что большую часть этих ста лет на русском престоле были именно женщины. Вспомним, после смерти Петра 1 в 1725 году следующие 15 лет – это эпоха «дворцовых переворотов» – Екатерина I, Петр II, Анна Иоанновна, младенец Иоанн Антонович и, наконец, Елизавета Петровна лихо и скоро сменяют друг друга, пока в 1762 году не приходит к власти Екатерина II, процарствовавшая почти 34 года.

Но женщины у власти – это лишь одна из причин «женского» явления в России. А явление было и в прямом, и в фигуральном смысле. Речь у нас пойдет о женщине, по-своему выдающейся, о Наталии Борисовне Долгорукой, чья жизнь и судьба не менее замечательна, чем жизнь и судьба знаменитой княгини Екатерины Дашковой, хотя совершенно в ином роде. Скажем вначале, почему могли вообще появиться в России такие женщины, какой была Дашкова, – блестяще образованной, со знанием многих языков, утонченной и абсолютно внутренне свободной, решающей и строящей свою судьбу так, как сама разумеет. Это относится в полной мере и к Наталии Долгорукой, которая построила ее по высшим нравственным меркам и законам.

На рубеже XVI1-XVIII веков в России произошла революция, аналогов которой мы, пожалуй, не найдем во всей мировой истории. Правда, она не привела к смене общественного строя, но изменила нечто едва ли не более значительное. За исторически ничтожный отрезок времени, буквально на глазах одного поколения поменялся весь уклад жизни большинства русских людей: они стали иначе одеваться, говорить, общаться друг с другом, иначе проводить время, иначе писать, читать иные книги, жить в иных домах и даже по иному календарю. Это ли не революция? Более того, и пожалуй, самое главное – у них возникли иные представления о жизни, иные жизненные идеалы, они стали иначе мыслить. На смену средневековому сознанию с сильной русской спецификой пришло сознание нового времени. Пришло из Европы, где оно постепенно развивалось по крайней мере со времен Возрождения и сильно ускорилось благодаря Великой французской революции.

В России, правда, семена нововременного сознания попали в плохо приспособленную почву, их прихватило русским морозцем и все-таки хоть и очень своеобразные, всходы были…

И пожалуй, лучше всего это видно на жизни женщины. Ее положение резко изменилось уже после петровских реформ. Именно они заставили ее снять кокошник, переодеться в платье с декольте, научиться европейским танцам и искусству светской беседы. Понятно, что многолетнее пребывание на российском престоле особ женского пола также способствовало женской эмансипации. В это время роль женщины чрезвычайно велика. Французский посол в России граф Сегюр в своих знаменитых мемуарах говорил даже о большей образованности русских женщин, «говоривших на четырех или пяти языках, умевших играть на разных инструментах и знакомых с творчеством известнейших романистов Франции, Италии и Англии» по сравнению с их отцами, мужьями и братьями.

Княгиня Наталья Борисовна Долгорукая

Русский историк B.C. Иконников насчитал до 70 женщин-писательниц, живших в России во второй половине XVIII века, а В.О. Ключевский писал, что именно «женщины давали тон светской жизни, вмешивались в дела мужей и давали им направление», правда, отмечал туг же, что «женовластие не подняло женщины в свете, а только повело к расстройству семейной жизни».

С этим можно было бы и поспорить, но дело в другом. Главное, важное для нас, что воспитание и образование Дашковой – первой и последней женщины-президента Академии наук [* Статья о Е-Р. Дашковой – см. в «Знание – сила». 2001, №3] мало отличалось от того, которое получали многие ее соотечественницы в XVIII веке. Они вполне вышли на простор жизни и столкнулись со всеми возможными, подчас же почти невозможными трудностями, обстоятельствами, а иногда – роком.

Одной из таких замечательных русских женщин XVIII века, но совсем в ином роде, чем Дашкова, была Наталья Борисовна Долгорукая. Она оставила свои воспоминания – «своеручные записки», как они называются. Правда, коротенькие, бесхитростные, написанные очень изяшным, красивым языком. Русским языком XVIII века Это важно, потому что, скажем, мемуары Дашковой написаны по-французски, как и мемуары Екатерины II. Наталья Борисовна писала по-русски, языком очень образным, ярким, и уже по этой причине чтение «Записок» доставляет большое удовольствие. Они абсолютно чистосердечны и искренни и потому позволяют проникнуть во внутренний мир этой женщины.

Наталья Борисовна родилась в одной из самых знатных, в одной из самых богатых семей России. Она была дочерью знаменитого сподвижника Петра Великого фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева. Родилась за несколько лет до смерти своего отца. Он умер в 1719 году, а Наталья Борисовна родилась, по- видимому, в 1715 году, значит, к тому времени, когда он умер, ей было примерно года четыре. Говорю «примерно», потому что многие издания и справочники приводят иную дату 1717 год. Но дело в том, что сама Наталья Борисовна в своих воспоминаниях о событиях уже 1729,1730 года, пишет о себе как о четырнадцати-пятнадцатилетней девочке в то время. Из чего ясно, что в 1717 году она родиться не могла. Очень рано потеряв отца и будучи младшей в семье, она была очень привязана к матери. У нее было два брата и две старшие сестры. Но в четырнадцать лет она потеряла и мать. И осталась сиротой, очень тяжело переживая смерть матери и свое одиночество: видно, с братьями и сестрами особой близости не было.

Но туг вдруг наступил момент счастья – к ней посватался один из самых блестящих людей того времени – гвардейский офицер, награжденный всеми мыслимыми тогдашними орденами, имевший все высшие чины империи, фаворит императора Петра II, да еще к тому же красавец, князь Иван Апексеевич Долгорукий. Надо сказать, что современники об Иване Апексеевиче отзывались не самым лучшим образом, считали его повесой, считали, что он дурно влияет на молодого императора, но наша героиня, по-видимому, не на шутку влюбилась в своего жениха.

Тут надо напомнить, что в те времена девушки воспитывались с сознанием, что любить они должны того, кто им предназначен Богом. Вот судьба решила таким образом, что Наталье Борисовне был предназначен князь Иван Долгорукий, и значит, надо его любить. И она искренне его полюбила.

Была объявлена помолвка. Девушка жила в счастливом нетерпении.

Наконец, помолвка состоялась, и самым торжественным образом.

Это был декабрь 1729 года. На обручении присутствовали сам император и весь двор, весь дипломатический корпус.

Все поздравляли молодых, говорили Наталье Борисовне, какая она счастливая, как повезло ей в жизни. Она цвела и светилась молодостью. Свадьба была назначена на 19 января 1730 года. В этот же день сам император Петр II должен был обвенчаться с княжной Екатериной Долгорукой, сестрой нареченного жениха Натальи Борисовны. Близость к императору, общее радостное ожидание делало их соучастниками и родственниками. Две прекрасные свадьбы должны были состояться в этот день. Но… судьба распорядилась иначе – 19 января Петр II умер. С этогото момента, так ожидаемого, такого, казалось, счастливого, начинаются все горести нашей героини.

Сразу стало понятно, что тот фавор, как тогда говорили, которым пользовались князья Долгорукие при Петре II, теперь уже не продолжится. На трон члены Верховного тайного совета пригласили императрицу Анну Иоанновну.

В своих «Записках» Наталья Борисовна описывает въезд Анны Ивановны в Москву. Во время въезда ее жених командовал гвардией. Описание чрезвычайно красочно, и в нем буквально сквозит вся та ненависть, которую Наталья Борисовна, писавшая свои «Записки» уже на склоне лет, испытывала всю жизнь к императрице Анне. В частности, она пишет: «Престрашного была взору, отвратное лицо имела, так была велика, когда между кавалеров идет – всех головою выше и чрезвычайно толста».

Немилость новой императрицы к Долгоруким проявилась очень скоро. Возможно, как пишет Наталья Борисовна, она исходила от нового фаворита Анны – Бирона, который якобы публично поклялся извести семью Долгоруких. Тому были, конечно, причины, потому что, как мы знаем, Долгорукие принимали самое активное участие в составлении Кондиций – граничений власти императрицы, которые заставили ее подписать. Но от Бирона ли, от Анны ли исходила месть – не суть важно. Важно, что с этого времени начинаются все беды.

Император Петр II

Я осталась малолетне после отца моево, не больше как чяти лет, однако я росла при вдовствующей матери моей во веяном довольстве, которая старалась о воспитании моем, чтоб ничево не упустить в науках, и все возможности употребляла, чтоб мне умножить достоинств. Я ей была очень дорога… и так меня содержала, как должно благородной девушке быть, пребезмерно меня любила, хотя я тому и недостойна была. Однако все мое благополучие кончилось: смерть меня с нею разлучила…

Прежде всего, молодую девушку, еще не жену, начинают уговаривать ее родственники отказаться от этого брака, так как уже ясно – это опасный брак и не только для нее, но и для них, приблизившихся к Долгоруким. Мы можем себе представить – пятнадцатилетняя девочка мечется, она в сомнениях. Она тоже очень ясно понимает, что ничто хорошее ее не ждет. Жених время от времени приезжает, они, как она пишет, плачут на |руди другу друга. Он всячески изъявляет ей свою любовь, и она принимает решение, безусловно, самое важное в жизни, изменившее ее жизнь.

Впоследствии в своих «Записках» она записывает свои сомнения и размышления. Она пишет: «Честная ли это совесть: когда он был велик, так я с радостью за него шла, а когда он стал несчастлив, отказать ему. Я такому бессовестному совету согласиться не могла, а так положила свое намерение, когда сердце одному отдав, жить или умереть вместе, а другому уже нет участия в моей любви. Я не имела такой привычки, чтоб сегодня любить одного, а завтра – другого».

Княжна Мария Меньшикова, дочь А,Д. Меньшикова, невеста Петра II

Был стержень в этой совсем еще юной девочке. Были глубокие нравственные устои, которые оказались сильнее страха и уговоров. Наша героиня решилась выйти замуж за князя Ивана Алексеевича и исполнила задуманное. В апреле 1730 года состоялась свадьба. Свадьба была очень скромной. Она происходила в подмосковном имении Долгоруких, селе Горенки. Наталья Борисовна пишет, что никто из ее ближайших родственников, знаменитых русских богатеев Шереметевых, среди которых был и ее старший брат Петр Борисович, которого мы знаем как владельца Останкино, Кусково, никто из них не сопровождал ее в Горенки. С ней ехали только две дальние родственницы, две старушки, которым, видимо, уже нечего было бояться в этой жизни.

А страх у людей настал сразу. Собственно говоря, происходило то, что спустя два века будут вспоминать все жены и вдовы тех, кого арестовывали по ночам в Москве, Ленинграде и в других городах и селах на просторах СССР в 1937-1938 годах, да и раньше, с приходом революции и позже – вплоть до 50-х годов: как отворачивались и тут же исчезали все знакомые, как они переходили на другую сторону улиц, завидев кого-то из них… тех, «врагов народа».

То же самое произошло и здесь. Абсолютно все люди, которые постоянно бывали в доме, постоянно крутились вокруг, заискивали, льстили, пытались услужить, исчезли в одночасье. На свадьбе кроме двух старушек были только ближайшие родственники Долгоруких, но это, правда, довольно большой клан. И она сразу почувствовала себя одиноко: девочка, попавшая в эту огромную семью со своими традициями, порядками совершенно одна, оставленная, словно отрезанная родней. Ее сопровождали гувернантка, которая ее воспитывала, она не называет ее имени в своих мемуарах, по-видимому, француженка, и две служанки.

…Первая персона в нашем государстве был мой жених, при всех природных достоинствах имел знатные чины при дворе и в гвардии. Я признаюсь вам в том, что я почитала за великое благополучие, видя его к себе благосклонна; напротив того и я ему ответствовала, любила ево очень… Подумайте, будучи девке в пятнадцать лет так обрадованной, я не иное что думала, как вся сфера небесная для меня переменилась… Казалось мне тогда, по моему малодумию, что это все прочно и на целой мой век будет, а тово не знала, что в здешнем свете ничево нету прочнова, а все на час… Ум колеблетца, когда приведу на память, что после всех этих веселий меня постигло… Знать не было мне тогда друга, кто б меня научил, чтоб по этой скольской дороге опаснее ходила… Я не хвалюсь своим терпением, но о милости Божией похвалюсь, что Он мне дал столько силы, что я перенесла и по сие время несу; невозможно бы человеку смертному такие удары понести, когда не свыше сила Господня подкрепляла.

А через пару дней после свадьбы, когда молодые собрались, как это полагалось, отправиться с визитами к родственникам, прибыл гвардейский офицер с указом императрицы о том, что Долгорукие высылаются в дальние имения – в Пензенскую губернию. И Наталья Борисовна пишет, как она пыталась уговорить мужа и свекра, чтобы те поехали к императрице, бросились к ней в ноги, умоляя о прошении, доказывая свою невиновность. И что свекор на нее посмотрел так, что слов не понадобилось. Она еще не знала, что разжалобить императрицу невозможно, и это – только начало.

Князь Иван Алексеевич Долгорукий

Куда девались искатели и друзья, все спрятались, и ближние отдалече меня сташа, все меня оставили в угодность новым фаворитам, все стали меня боятца, чтоб я встречу с кем не попалась, всем подозрительно. Лутше б тому человеку не родитца на свете, кому на время быть велику, а после притти в нещастие: все станут презирать, никто говорить не хочет.

Стали собираться в путь – им был дан один день на сборы. Наталья Борисовна пишет, что она надеялась и думала, что ссылка продлится недолго, и они скоро вернутся, поэтому все дорогие веши, все драгоценности и деньги она отослала брату. Решила, что там, куда они едут, ничего не понадобится. Когда брат Петр прислал на дорогу тысячу рублей, она взяла четыреста, а остальные отослала назад… Наивная и бескорыстная девочка… Более того, она полагала, что они будут ехать все вместе, семьей, и все вместе будут жить. Потом в дороге, как она пишет, выяснилось, что их с мужем числят «на своем коште», как тогда говорили, то есть ей приходилось платить за все самой из этих четырехсот рублей.

Путешествие было очень тяжелым и долгим. Она описывает, как однажды они заночевали в каком-то непонятном месте, а наутро, проснувшись, увидели, что находятся среди огромного болота. Другой раз муж с братом во время поездки отъехали, чтобы поохотиться, их долго не было, она волновалась. Потом наконец-то вернулись, и муж ее, показывая на брата сказал, что «я жив благодаря ему», потому что они пытались переправиться через какую-то речку, а там оказался омут.

Но они не успели доехать до места назначен ия. Уже в дороге прибыл курьер, который привез указ о снятии кавалерии, как тогда говорили, что значит лишение орденов. И Наталья Борисовна пишет, что они с радостью отдали все ордена и совсем не страдали по этому поводу. Но вслед за этим курьером прибыл еще один, непростой, а гвардейский офицер с большой командой солдат. Теперь их повезли не в имение Долгоруких Пензенской губернии, а… в Сибирь, в Березов.

Поначалу они даже не знали, куда именно их везут. Гвардейский офицер, прибывший из столицы, хорошо знал князей Долгоруких и графов Шереметевых, видел их в богатстве и славе, потому, исполняя то, что ему было предписано, обращался с ними достаточно вежливо. Здесь же поначалу, очевидно, в Тобольске, они были переданы местному офицеру. Наталья Борисовна подчеркивает, что это был человек, выслужившийся из простонародья, поэтому он получал удовольствие от того, что имел возможность показать свою власть над ними, знатными аристократами, богатейшими людьми России, и откровенно измывался над ними. Потом их повезли на полусгнившем корабле, через шели которого текла вода.

Она описывает это путешествие очень красочно. Она не понимала еще всего ужаса положения, в котором оказалась, слишком молода была и жизнелюбива, но одиночество и страх уже проникали в ее душу. Вот что она пишет: «Иногда куплю осетра и на веревку его. Он с мною рядом плывет, чтоб я не одна невольницей была и осетр со мною».

Наконец, они прибыли в Березов. Туда, куда всего за три года до этого, именно усилиями Долгоруких был сослан Александр Данилович Меньшиков… Их поселили в тот же самый дом, где жил Меньшиков, где умер Меньшиков, где на руках у Меньшикова умерла его дочь Мария Меньшикова, которая до княжны Екатерины Долгорукой была названной невестой императора Петра II. В этом доме им предстояло жить.

Как тут не вспомнить о возмездии, о пословице «Не рой яму другому, сам в нее попадешь». Но речь идет о Наталье Борисовне, совсем еще девочке, о ее судьбе. Здесь, в этом доме, Наталья Борисовна прожила до 1740 года. Здесь родила двоих детей. Все эти годы, как можно судить по ее «Запискам», она ни разу не пожалела о том, что сделала, и не изменила своих чувств к мужу. Хотя муж продолжал вести образ жизни в значительной мере тот, который соответствовал его натуре: тулянки, выпивки, интрижки с местными девушками – все это было, только без прошлого размаха. Наталья Борисовна словно была слепа и глуха ко всему внешнему. Она пишет в своих «Записках»: «Мне казалось, что он для меня родился и я для него и нам друг без друга жить нельзя. Я по сей час в одном рассуждении и не тужу, что мой век пропал, но благодарю Бога моего, что он мне дал знать такого человека, который того стоил, чтоб мне за любовь жизнею своею заплатить, целый век странствовать и всякие беды сносить».

Однако размеренной жизни пришел конец. В 1838 году последовал донос на Долгоруких из Березова, ибо они были, конечно, не воздержаны и Анну Иоанновну поминали частенько. Началось следствие, Долгорукие были арестованы и еще многие, многие другие люди. Косца мужа Натальи Борисовны Ивана Долгорукова подняли на дыбе, он сказал все, что знал, а знал он ужасную по тем временам вешь. Он рассказал о том, что когда умирал Петр II, Долгорукие подделали завешание умирающего императора в пользу своей сестры Екатерины Долгорукой, названной невесты императора. Это было страшное преступление – государственное, за ним последовали казни. Иван Алексеевич Долгорукий был приговорен к колесованию, казни довольно редкой в России этого времени. Затем был объявлен указ о помиловании – о замене колесования четвертованием. В 1739 году приговор был приведен в исполнение.

Подумайте, каково мне тогда было видишь: все плачут суетятца, сбираютца, и я суечусь, куда еду, не знаю, и где буду жить – не ведаю, только что слезами обливаюсь…

Так далеко везут, что никово своих не увижу, однако в разсуждении для милова человека все должна сносить…

А когда погода станет ветром судно шатать, тогда у меня станет голова болеть и тошнитца, тогда выведут меня наверх на палубу и полижут на ветр, и я до тех пор без чувства лежу, покамест погода утихнет, и покроют меня шубою: на воде ветр очень проницательный… Этот водяной путь много живота моего унес. Однако все переносила всякие страхи\, потому что еще не конец моим бедам был, на большие готовилась, для того меня Бог и подкреплял.

…Какой этот глупой офицер был, из крестьян, да заслужил чин капитанской. Он думал о себе, что он очень великой человек и сколько можно надобно нас жестоко содержать, яко преступников; ему казалось подло с нами и говорить, однако со всею своею спесью ходил к нам обедать. Изобразите это одно, сходственно ли сумным человеком? В чем он хаживал: епанча солдацкая на одну рубашку, да туфли на босу ногу, и так с нами сидит. Я была всех моложе, и невоздержна, не могу терпеть, чтоб не смеятца, видя такую смешную позитуру… И так мы с этим глупым командиром плыли целой месяц до того города, где нам жить.

До таково местечка доехали, что ни пить, ни есть, ни носить нечево; ничево не продают, ниже калача. Тогда я плакала, для чево меня реки не утопили. Мне казалось, не можно жить в таком дурном месте.

Наталья Борисовна узнала о кончине мужа лишь год спустя, тогда же ей было разрешено вернуться в Россию. Она выехала из Сибири и приехала в Москву по иронии судьбы 17 октября 1740 года, в день, когда в Петербурге умерла императрица Анна Ивановна…

Она не пишет об этом в «Записках», но из источников мы знаем, что семья Шереметевых приняла Наталью Борисовну очень холодно. Братья не хотели с ней общаться. А она приехала с двумя сыновьями, старшему было восемь, младшему – полтора года. Младший мальчик, судя по всему, был болен психически, она не могла от него отойти впоследствии многие годы. Жила поначалу в Москве, потом уехала на Украину и спустя восемнадцать лет, в 1758 году, когда младший сын умер, Наталья Борисовна постриглась в монахини в одном из киевских монастырей. Там и окончила свои годы. Она умерла в 1771 году. «Своеручные записки» она написала по просьбе своего старшего сына Михаила Ивановича. Не будь этой его просьбы – не знали бы мы ее историю, не было бы этого необыкновенного документа о ее судьбе и об эпохе «Записок».

Я говорил, что они написаны бесхитростным, но по-своему чудесным языком XVIII века. Я думаю, что сегодня этот язык оказывает на нас даже большее эмоциональное впечатление, чем мог бы произвести на современников. В конце концов, люди XVIII века привыкли выражать свои мысли довольно выспренно, пользуясь аллегориями, образами античности и т.д. Доведись им прочитать «Записки» Долгорукой, они вероятно, сказали бы, что они написаны языком слишком примитивным, с их точки зрения, не литературным. Нам же в нем, как мне кажется, слышится своеобразная и неповторимая музыка, некая первозданность и чистота.

И еще одно. В русской культуре сложилось такое понятие, как «декабристки». Так называют обычно женщин, жертвующих собой ради своих мужей по примеру жен декабристов, последовавших за ними в Сибирь. Судьба Натальи Борисовны Долгорукой показывает, что эта традиция существовала задолго до декабристов. Да, и Долгорукая, конечно, не была первой такой женщиной. Вспомним хотя бы жену протопопа Аввакума.

Екатерина Долгорукая, сестра Ивана Долгорукого

Не можно всего страдания моего описать и бед, сколько я их перенесла! Что всево тошнея былаi, для ково пропала и все эти напасти несла, и всево в свете милея было, тем я не утешалась, а радость моя была с горестию смешена всегда: был болен от несносных бед; источники ево слез не пересыхали, жалось ево сердца съедало, видев меня в таком жалком состоянии… Я сама себя тем утешаю, когда спомню все ево благородные поступки, и щастливу себя щитаю, что я ево ради себя потеряла, без принуждение, из свои доброй воли. Я все в нем имела: и милостивого мужа и отца, и учителя, и старателя о спасении моем; он меня учил Богу молитца, учил меня к бедным милостивою быть, принуждал милостыню давать, всегда книги читал Святое писание, чтоб я знала Слово Божие, всегда твердил о незлобие, чтоб никому зла не помнила.

(отрывки из «Записок» Н.Б. Долгорукой)

ГОДОВЫЕ КОЛЬЦА ИСТОРИИ

Одна заря сменить другую спешит…

Сергей Смирнов

Продолжение. Начале в № 10 за 2001 год.

Западная (Средиземноморская) ойкумена вступает в конце IV века в эпоху этнической чехарды и смены старого имперского порядка новым – церковным. Но Дальневосточная ойкумена заметно опережает в развитии свою западную напарницу. Посмотрим, что творится в Поднебесной, когда на западе Евразии правит последний общий греко-римский православный император – Феодосий I. Оказывается, на востоке правит варвар и буддист: Фу Цзянь II, третий и последний представитель ташугской династии на троне Чжун Го.

Восшествие тангута на китайский трон кажется чудом гораздо большим, чем появление на римском троне гота или вандала. Ведь из всех варваров – партнеров империи Хань – самыми могучими и культурными издавна считались хунны. Не удивительно, что в начале IV века, когда держава Хань погибла, а ее преемница Цзинь распалась на феодальные княжества, вожди хуннов пожелали занять опустевший имперский трон. Благо, среди предков этих вождей числились китайские царевны со священной фамилией Лю…

Один такой вождь – Лю Цун – вторгся в долину Хуанхэ, не встретив серьезного сопротивления. В 311 году он захватил западную столицу Чанъань и взял в плен императора Хуай-ди, дальнего родича великого историка Сыма Цяня. После этого Лю Цун объявил себя императором китайцев (хуан-ди), сохранив и древний титул владыки хуннов: шаньюй. Тут бы обоим народам жить-поживать да добра наживать – рядом, мирно и порознь… Ан нет: помешали безродные пролетарии!

За четыре века соседства Хань и Хунну из Китая в Стень сбежали многие тысячи неустроенных людей. Многие из них выжили и составили в хуннском обществе новый класс удальцов: цзелу. Не вмещаясь в родовую структуру хуннов, эти «китайские казаки» жили ордами – боевыми дружинами, выбирая «атаманов» из своей среды по признаку отваги и удачи. В момент вторжения хуннов в Поднебесную отряды цзелу составили более половины всей хуннской армии. А уж как можно управлять покоренными китайцами – в этом деле предводители цзелу разбирались гораздо лучше коренных хуннов! Не удивительно, что самый смышленый из этих атаманов – Ши Л э, бывший раб, занял восточную столицу Лоян и объявил себя главой независимого царства Чжао (было такое княжество в Поднебесной в давно забытые времена..). Так породистые хунны и безродные цзелу поделили Северный Китай, меж тем как неукротимая часть коренных китайцев («хань жэнь») отступила на юг, за голубую реку Янцзы, сохранив там империю Цзинь.

Безграмотный, но любознательный атаман Ши Лэ уважал китайскую ученость; многие чиновники-конфуцианцы шли к нему на службу. Тем временем мятеж коренных китайцев в Чанъани привел к гибели правящего рода хуннов – Лю. Так Ши Лэ остался единственным владыкой в долине Хуанхэ и в 330 году объявил себя родоначальником новой имперской династии – Младшей Чжао. Но утвердить престолонаследие Ши Лэ не успел: вскоре его побратим Ши Ху отобрал власть у постаревшего товарища и перебил всех прочих претендентов на трон. Понятно, что от нового тирана отшатнулись и конфуцианцы, и их традиционные соперники даосы. Тогда Ши Ху обратил свое внимание на буддистов.

Фигура чиновника. Китай, V- VI вв. Керамика. Эта статуэтка относится к эпохе династии Северный Вэй (386 – 534).

Изображение чиновника передано в традициях буддийского искусства. Человек отрешен от мирской суеты и погружен в себя.

Буддийская община появилась в Китае в ту же пору, что христианская община в Риме. Признания от властей эти общины тоже добились почти одновременно: триста лет спустя. Но есть большая разница. С точки зрения римлян, христианство – вера не еврейская, а греческая: недаром почти все тексты Нового Завета написаны по-гречески! Греков римляне давно знали и ценили, хотя не любили за чрезмерное умствование. Буддисты же в Китае представляли совсем иную цивилизацию – Индийскую, о которой даже ученые китайцы знали мало и не хотели знать больше. Например, китайская этика не допускает изображений обнаженного человеческого тела, а в Индии храмы полны голых идолов и плясунов… Правда, Будда отрекся от многих канонов индуизма, но он заодно отрекся от любви к материальному миру: практичному китайцу этого не понять! Оттого в имперском Китае буддийская община пополнялась лишь отчаянными протестантами и не имела шансов прийти к власти. Но вот пришли варвары и открыли буддизму «зеленую улицу». Вряд ли Небо станет долго терпеть такое безобразие!

Слабые люди утешаются такими словами; сильные воспринимают их как догму или как руководство к действию. Сильный духом и телом китаец Жань Минь, приближенный и усыновленный тираном Ши Ху, почувствовал, что Небо избрало его мстителем за поруганную честь народа и державы. После смерти Ши Ху в 350 году Жань Минь произвел военный переворот с простым лозунгом: «Китайцы, убивайте варваров!».

Население долины Хуанхэ откликнулось е такой же готовностью, как жители Малой Азии на призыв Митрилата Евпатора убивать всех римлян. Вскоре в империи Чжао не осталось ни одного живого хунна; погибли даже «многие китайцы с возвышенными носами», похожие на американских индейцев. Такого геноцида по расовому признаку еще не бывало в Средиземноморье!

Легко угадать реакцию прочих «варваров» на геноцид хуннов и цзелу. Даже враги хуннов объявили себя мстителями за убитых инородцев и вторглись на бесхозные земли царства Чжао, мало задумываясь о том, какая участь ждет их самих в случае победы. Северо-восточные кочевники сяньби во главе с родом Муюн; северо-западные табгачи, возглавляемые выборными ханами; западные тангуты (ди) и юго-западные тибетцы (кяны), живущие родовым строем, – все бросились делить наследство тирана Ши Ху и мстителя Жань Миня.

Наибольшую доблесть проявили тибетцы: их вождь Яо Сян разбил в бою Жань М иня, но не сумел ни убить его, ни взять в плен. За это старик- отец приказал выпороть победителя: ведь покарать изменника гораздо важнее, чем пролить кровь его воинов! Беглец Жань Минь потерпел новое поражение от войска сяньби под командой Муюна Ко и на этот раз пал в бою. Стоявшая поблизости южнокитайская армия не вмешалась в войну: правители империи Цзинь заняты освоением Юга и не спешат принять ответственность за все, что происходит в одичавшем Северном Китае.

Такую же умеренность проявили победители – сяньби. Их царь Муюн Цзюнь принял императорский титул, назвал свою державу Янь (в честь еще одного из древнекитайских княжеств), но не начал войну с империей Цзинь. хотя в Поднебесной (по определению) не может быть двух императоров. Династия Муюнов старалась овладеть лишь теми землями, где коренные китайцы находятся в меньшинстве и где поэтому невозможен мятеж вроде того, что поднял Жань Минь. Но свято место не бывает пусто, кто-то должен был занять владения истребленных хуннов и тирана Ши Ху. Табгачи и тибетцы избежали этого соблазна по климатическим соображениям. Одно дело – геройствовать и брать добычу на китайских землях, другое дело – поселиться там, сменив родную сухую степь или холодное плоскогорье на влажные субтропики долины Хуанхэ.

Напротив, тангуты поддались великодержавному соблазну. Их вождь Фу Цзянь I захватил Чанъань и назвал свое царство Цинь в честь дикого западного княжества, впервые сплотившего Поднебесную в ту пору, когда Рим насмерть воевал с Карфагеном. Тогда строители первой империи наделали уйму ошибок: был геноцид побежденных, сожжение «лишних» книг, казни непослушных грамотеев. Всех этих перегибов и преступлений намерен избежать благочестивый Фу Цзянь II, обратив свой взор к великому учителю – Будде. В новой империи все жители (китайцы и хунны, тангуты и кяны, табгачи и сяньби) должны чувствовать себя сыновьями, а не пасынками! Тогда рубежи Серединной Державы (Чжун Го) совпадут с границами Поднебесной Ойкумены (Тянь Ся), повсюду воцарится мир и общее процветание.

Точно так же рассуждал шесть веков назад индийский император Ашока Маурья – гуманный современник Цинь Ши-хуанди, объявивший буддизм государственной религией Индии. В этом деле Ашока преуспел, подобно Константину I, и не диво: буддийская традиция насчитывала тогда уже три столетия. Но избежать массового кровопролития при расширении империи Ашока все же не сумел. Не удалось ему и удержать власть: слишком праведного монарха свергли почтительные, но трезво мыслящие сыновья. Теперь Фу Цзянь усугубляет ошибки Ашоки в Китае, где буддизм не имеет серьезной традиции. Тангугский владыка только что подчинил царство Муюнов, нанес поражение тибетцам* отразил набеги табгачей. Осталось последнее, главное дело: присоединить к Северному Китаю южную империю Цзинь, сражаясь и миротворствуя под знаменем буддизма!

Таков геройский замысел Фу Цзяня. Но убедить в его величии своих простодушных воевод император не в силах: буддийская проповедь чужда тангутским воякам. Они готовы терпеть рядом с собою вооруженных иноплеменников (вчерашних врагов), лишь пока и поскольку войско Фу Цзяня побеждает южан. Но первое же поражение империей или даже боевая ничья разрушит хрупкое доверие между бойцами лоскутной империи. Огромная армия Новой Цинь рассыплется сама собой, не скрепленная ни привычной дисциплиной (как было в Старшей Цинь со времен Шан Яна), ни общим религиозным духом, как будет в Новом Риме (Византии) через два столетия после первых опытов Константина.

Голова Будды (фрагмент статуи?). Гандхара, III – IV вв. В ту эпоху область Гандхара (ныне это территория Пакистана) была частью Кушанского царства. Здесь появляются первые портреты Будды; они изображают идеального человека. Прежде Будду изображали в виде символа

Новым этносам Поднебесной тоже понадобятся еще два столетия взаимной притирки, чтобы срастись воедино в блестящей империи Тан, современнице и партнере славной Византии. Государственный буддизм также не приживется в Поднебесной, будучи скомпрометирован сперва тиранией Ши Ху, а затем несбыточными фантазиями Фу Цзяня и иных царственных варваров. Впрочем, изгнанные из Китая буддийские монахи создадут блестящий интеллектуальный центр в пещерах Дуньхуана: оттуда буддийская проповедь широко распространится по Великой Степи.

А в середине IV века в Степи назревают важные события после долгого перерыва, вызванного вековой засухой. Трасса циклонов, движущихся поперек Евразии от Атлантики до Тибета, вновь сдвинулась из таежной зоны в степную; степь зазеленела, скот умножился, пиши хватает на всех, и вновь просыпается древняя удаль кочевников. На дальнем западе, в Приуралье, этот процесс породил кочевую державу гуннов. На Дальнем Востоке, между Алтаем и Маньчжурией, проявились два этноса разного сорта – табгачи и жужани. Описать их культуру и политику очень просто: табгачи – достойные преемники хуннов, а жужани – полный аналог цзелу. Кстати, западные гунны (наследники отколовшейся ветви древних хуннов) очень похожи на жужаней, но мало похожи на табгачей. Почему так вышло?

Спасаясь от войск империи Хань, от Маньчжурии до Урала добралось немного хуннов, но это были самые отважные, упорные и дружные бойцы. Скрывшись в горных лесах от степной засухи, эти герои стали примером для многих местных удальцов из разных племен. Так на западе и на востоке Степи одновременно сложились орды – демократические общины воинов, сосуществующие и конкурирующие с родами скотоводов. Как только степь зазеленела от дождей, орда устремилась вдаль за добычей и славой. По дороге гунны вбирали в свои ряды всех «людей длинной воли», привычных к степной войне и убежденных, что лучшей доли не бывает. Такая система устойчива лишь в режиме непрерывного наступления, на пути от победы к победе: эту особенность гуннов (процветание без родины) с удивлением отметил Аммиан Марцеллин. Любая остановка или неудача раскалывает народ-войско, а поселившись среди покоренных земледельцев, он быстро разлагается и исчезает.

Так было с цзелу в Поднебесной; так будет с гуннами в Европе. Их звездный век начался около 350 года, когда гунны вторглись в Среднюю Азию, потеснив хионитов и эфталитов. Этот век закончится в 451 году неудачной для Аттилы битвой на Каталаунском поле – в центре романизованной Европы, на берегах Марны. Через двенадцать лет держава гуннов необратимо распадется; имя исчезнувшего народа станет гордым прозвищем в устах степняков и ругательством в устах оседлых европейцев.

Такая же участь ждет жужаней на Дальнем Востоке. Эта орда также оторвалась от массы спокойных пастухов и привыкла их эксплуатировать, опираясь на свой боевой престиж. Как только цепь боевых удач оборвалась, орда Жужань потерпела поражение от более равновесных табгачей. Эта западная ветвь монголоязычных племен сяньби откололась от восточного царства Муюнов и заполнила экологическую нишу былой державы Хунну, как только эта ниша вновь стала обитаемой (когда степь зазеленела). Теперь, когда Китай слаб, табгачи готовятся повторить успехи поздних хуннов. Сразу после гибели незадачливого идеалиста Фу Цзяня в 386 году вождь табгачей Тоба Гуй примет титул Вэй- ван и начнет, не торопясь, превращать свое царство в империю.

Голова женщины. Хорезм, Средняя Азия, 1 -2 вв. н. э. Терракота. В раннем средневековье терракотовые статуэтки были очень популярны в Средней Азии. Их в большом числе находят в Самарканде, Термезе, Хорезме, Хотане, Мерве. Чаще всего статуэтки отливали в форме, но иногда ваяли вручную

Сперва он разгромит жужаней и оттеснит их на север, за пустыню Гоби, куда прежде отступали побежденные китайцами хунны. Затем Тоба Гуй подчинит своих ближних соседей – немногочисленных хуннов, которые остались в родной степи, не пожелав переселиться в покоренный Китай. Потом табгачи завершат соревнование со своими западными родичами из царства Янь эффектной победой над родом Муюн. В год смерти императора Феодосия (395) табгачи станут бесспорными гегемонами Восточной Степи и начнут покорение долины Хуанхэ. Воевать им придется в основном с удалыми тибетцами, а мирное состязание пойдет с тихими китайскими чиновниками. Ибо можно создать державу, сидя в седле, но нельзя ею успешно править, оставаясь в седле.

В сложном ремесле сотрудничества с северными китайцами табгачи преуспеют более все прочих варваров. Их империя Тоба Вэй просуществует полтораста лет, испробовав все возможности: китайскую систему чинов, буддизм в роли государственной религии, запрет родного языка при дворе. Все это не поможет табгачам слиться с китайцами в один народ (по мнению самих китайцев), и в середине VI века империя Тоба Вэй будет взорвана северокитайскими националистами. Но, по мнению соседей- степняков, новая китайская держава будет преемницей правого дела табгачей. Даже императоров династии Тан степняки станут называть «табгач-ханами», и гордый Сын Неба спокойно воспримет это странное обращение от нужных ему «своих варваров». Такова максимально возможная и наиболее комфортная степень культурного сближения оседлых и кочевых этносов в Дальневосточной ойкумене…

Перенесемся теперь на Средний Восток, где диалог империй с варварами протекает в ином режиме, чем в Тянь Ся или в Средиземноморье. Причина проста: обе великие державы этого региона – царство Сасанидов в Иране и царство Гуптов в Индии – сравнительно молоды. Первый Сасанид – Ардашер I – принял титул «шах-ан-шах» полтора столетия назад, а Чендрагупта I нарек себя «махараджа-дхи-раджа» всего 60 лет назад. Но показательны тронные имена основателей обеих династий: Ардашер – новое произношение древнего имени Артаксеркс, а Чандрагуптой звался основатель первой индийской династии Маурья. Принимая такое имя, царь-основатель обещает создать многовековую династию в стиле своих пращуров, по возможности с той же территорией и государственной религией.

Персам было легче решить эту задачу. Их традиционная вера в светлого Ахурамазду, регулярно побеждающего неистребимого темного Аримана, требует лишь кодификации и не предназначена для иноплеменников. Индийцам пришлось труднее: новые цари Гупты отвергли привычный для многих буддизм и вернулись к старому, но не угасшему индуизму. Творец Брахма, разрушитель Шива, мудрец Вишну, громовержец Индра и многие другие боги вернулись из забытья на прежние пьедесталы. Понятно, что простой люд не забыл древних кумиров. Но чем провинились буддисты, что Гуптам легко удалось оттеснить их на задний план державной идеологии?

Очень просто: буддисты виноваты в том, что их понимают и уважают варвары! Вспомним, что Гупты пришли к власти как победители прежних владык Индии – Кушан. Эти варвары вторглись в Индию из Средней Азии в I веке до новой эры. Легко одолев там и здесь эллинистов – наследников Александра Македонского, Кушаны нашли в Индии очень удобную международную религию и приняли ее ради культурного единства с покоренными народами. Теперь пришла расплата за три века кушанского владычества и государственного буддизма: династия Гуптов даст Индийскому субконтиненту еще три столетия державного единства и государственного индуизма.

Простому люду Индии от этого не стало ни хуже, ни лучше, но кардинально изменился диалог индийцев с чужеземцами. Буддизм – учение активно наступательное, просвещающее всех обитателей Земли, даже самых отсталых варваров. Индуизм – воплощение равновесия многих природных сил и человеческих страстей, он адресован только коренным жителям Индии. Так Гупты нечаянно разделили две главные индийские религии по их социальным ролям: индуизм наводит порядок внутри ойкумены, буддизм просвещает весь внешний мир. При этом (в отличие от западного христианства) индийский буддизм стал неподконтролен светским властям. Просветленные монахи странствуют по Великой Степи и городам Китая, по южным морям и горным лесам Индокитая и повсюду создают новые очаги древней индийской цивилизации. Суматра, Камбоджа, Япония, Корея – все эти регионы понемногу превращаются в самобытные блоки Внешней Индии.

Но в Иран доступ буддистам закрыт: царь Ардашер II опасается их разлагающего влияния в такой же мере, как его индийский коллега Чандрагупта II. Отношение властей Ирана к христианам еще более сурово: ведь это – единоверцы правителей Рима, издавна враждебного Ирану! Сохраняя таким путем чистоту национальной идеологии, Сасаниды упускают шанс создания Внешнего Ирана где* либо в бывших владениях Ахеменидов. Так, Бактрия и Согдиана уже достались буддистам; напротив, Армения вошла в сообщество христианских наций. Это случилось удивительно рано, еще до победы православия в Римской державе. Впрочем, и это можно понять: ведь армянские цари – родичи царей Парфии, свергнутых и истребленных Сасанидами. Вот армяне и поклонились Христу, чтобы не поклоняться священному огню Ахурамазды…

Теперь властители Ирана отказались от конструктивного диалога с новыми северными варварами: хионитами, кидаритами, эфталитами. Все эти народы индоевропейского корня (горцы или степняки) хлынули в Иран под давлением гуннов. Персы могли бы договориться с беглецами так же, как римляне могли договориться с готами на Дунае. Но в обоих случаях имперская администрация предпочла «отбросить варваров» с большим или меньшим успехом, как бывало не раз на северных окраинах Поднебесной. Отныне судьба сасанидского Ирана повторяет судьбу империи Хань в ее диалоге с хуннами и сяньби.

Двухвековое процветание царей Сасанидов и их чиновной бюрократии прервется в конце V века религиозной и социальной реформой Маздака так же, как процветание Старшей Хань прервалось бюрократической революцией Ван Мана. Когда эти потрясения утихнут, режим Сасанидов воскреснет еще на полтора столетия, подобно Младшей Хань. Затем вторая Персидская империя рухнет окончательно и станет добычей соседних варваров. Но, в отличие от Дальневосточной ойкумены, ближневосточные «варвары» будут носителями новой мировой религии – ислама. И возникнет на Ближнем Востоке очередная империя – Арабский халифат. В его рамках персидский этнос проживет еще три столетия, постепенно окультуривая пришельцев на свой лад.

В Индии Гупты удержатся два столетия – половину «среднеимперского срока». Почти столько же здесь держалась династия Маурья, а после нее – Кушаны. Видимо, этот краткий срок точнее соответствует неубывающей пестроте этносов и культур субконтинента, не сглаживаемой ни всевластьем чиновников, ни государственной религией. Даже пришествие ислама в Индию не сможет нарушить ее плюрализм, столь важный в общем букете цивилизаций Земли.

Так медленно крутятся жернова Истории в разных частях Евразии в конце IV века до новой эры, постепенно обращая старые и новые народы в муку для новых пирогов или в отруби, идущие на корм мельникам и пекарям. Но кто же вращает эти мельницы? Древние мудрецы считали, что это делают боги – сверхмогучие человекоподобные существа. Ибо кто еще может справиться со столь хитроумным и упорным созданием, как Человек Разумный или даже Человек Городской?

Позднее античные философы заметили, что правитель зачастую глупее тех, кем он управляет. По сути, поступки людей направляются нравами тех общностей, в которые эти люди группируются по своей (доброй или недоброй) воле: таковы церкви, державы, политические партии, научные школы. Каждая из этих организаций устроена гораздо проще человеческой личности, а значит, сама она действует согласно природным законам, постижимым для человеческого ума. Кто их постиг – тот становится равен богам и начинает сам вращать жернова, которые перемалывают его самого в нечто новое, неожиданное и порою совсем нежеланное для субъекта исторического процесса. Так стоит ли человеку набираться божьей мудрости, или лучше оставаться в полумраке исходной человеческой наивности? Эту проблему каждый обитатель Земли решает сам – со всеми последствиями, вытекающими из принятого (или не принятого) решения.

МОЗАИКА

Клуб смеха

То, что смех обладает лечебными свойствами, давно известно. Но о том, что смех можно вызывать тренировками, мало кто слышал. Не так давно в индийском городе Бомбее был основан Клуб смеха, члены которого ежедневно в утренние часы собираются в ближайшем парке. Тренировки начинаются тихим хихиканьем, которое затем перерастает в громогласный смех.

Члены клуба утверждают, что этот способ лучше всего прочищает легкие, уменьшает последствия астмы и бронхита и положительно влияет на кровяное давление.

Только для своих

Валлийцы, жители Уэльса, – люди со странностями. Обитатели одной деревушки изо всех сил противятся решению полиции писать название их селения на указателях в укороченном виде.

Дело в том, что полное название деревни – Uanfairprdlgroyngyllgoger ychroyrndrobullbantysiliogogogoch – могут выговорить только сами жители. Название деревни переводится с валлийского как «Церковь святой Марии в зарослях калины рядом с водоворотом возле церкви Святого Тайсилио и красной пещеры».

По словам члена местного совета Аллана Джонса, древнее название деревни без труда могут произнести около восьмидесяти процентов местных жителей, а не произносимо оно только для чужаков. Собственно, так и задумывалось в 1870 году, когда валлийские патриоты придумали деревне такое название, которое никогда не сможет выговорить ни один англичанин. Жители деревеньки используют название в коммерческих целях: только дли того, чтобы посмотреть на трехметровую вывеску на железнодорожной станции, ежегодно приезжают тысячи туристов.

У бильярда своя история

Родиной этой популярной сегодня игры считают Китай. В Европе она появилась в XV-XVI веках, а одно из первых письменных упоминаний о бильярде относится к 1514 году.

В Россию бильярд попал при Петре I и уже во времена правления Анны Иоанновны на бильярде играли не только во дворцах, но и в аустериях. Очень любила играть на бильярде Екатерина II.

После того как в 1770- 1790 годах в столице открылись клубы, первым из которых считался Английский клуб, бильярд наряду с игрой в карты стал одним из любимейших клубных развлечений. С начала XIX столетия, а точнее, с 1812 года бильярды были установлены во всех общественных местах, а также в домах столичной знати.

Мои автоматы – мои маленькие друзья

Удивительная коллекция Майка Пирса состоит из ста пятнадцати игральных автоматов. Они куплены в самых разных уголках страны.

Собирал Майк свои сокровища в течение долгих 13 лет. «Я влюбился в эти машины, как мальчишка, их вид и звук доводил меня буквально до экстаза» – говорит Пирс. Ни разу Майку не удалось выиграть в запах игровых автоматов. Собственно, именно этот факт, по его словам, и послужил толчком к выбору такого необычного хобби.

«Все, разумеется, имеет свою цену, но я никогда не продам ни одного своего экспоната, мои автоматы – мои маленькие друзья!» – вот так трогательно отзывается о своей необычной коллекции автоматов Майк Пирс.

Ну и соревнования!

Что бы было, если бы кто-нибудь из нас предложил устроить состязание: кто быстрее поймает голыми руками ядовитую змею? Его сразу бы отнесли к категории по крайней мере не совсем нормальных. А вот в некоторых районах американского штата Пенсильвания действительно существует такой, мягко говоря, вид спорта: кто быстрее поймает и посадит в мешок пять (!) ядовитых гремучих змей, не пользуясь при этом никакими орудиями. Когда несколько лет назад ведущая природоохранная организация штата, беспокоясь о змеях, наложила запрет на такой вид спорта, это вызвало взрыв возмущений и среди «спортсменов», и среди болельщиков. И что же? Запрет отменили. Правда, теперь ловцов змей обязуют пойманных ими рептилий отпускать по окончании соревнований на волю.

Где родина аттракциона

Наверное, нет сегодня такой страны, где бы не было аттракционов, которые привлекают не только детей, но и взрослых.

И все-таки родина аттракциона в смысле публичного развлечения находится в старой доброй Европе. Даже само понятие «аттракцион» пошло из Франции, от французского attraction – «притяжение». Сначала им называли выступления бродячих циркачей, а потом и ярмарочные карусели. Один из первых парков развлечений – «Жарден д'Акклиматасьон» – до сих пор «живет» в Париже, на опушке Булонского леса. Самый современный французский парк – «Футуроскоп» – расположен в городе Пуатье. Там собраны аттракционы XXI века, в основном киноразвлечения. Это фантастика изнутри и снаружи: кинотеатры сделаны в форме кристалла, трубы, шара в кубе. В «Магическом ковре» экраны расположены не только перед глазами, но и под ногами, там зрители «летают» в пространстве. В «Астратуре» тоже летают, но уже на космическом корабле. Парк нашпигован самой современной техникой. Кроме прочего там устроены подвесные дороги, обзорная башня, птичий лабиринт.

В парке «Астерикс» хозяйничают герои французских комиксов Астерикс и Обеликс. Но их приключения, как и ощущения их гостей, далеки от примитивных комиксов. Например, в «Римском городке» все попадают во времена Юлия Цезаря, а в «Греческой деревне» катаются на «1орках Зевса» и разбираются с «Троянским конем».

Сексуальная революция в России – была?

О девичьих эротических снах и ожиданиях – в следующем номере.