sci_philosophy Аркадий Григорьевич Гуртовцев Думать или верить? Ода человеческой ослиности

Книга содержит философские очерки, в которых исследуются такие фундаментальные вопросы бытия мира и человека, как материя и сознание, тело и дух, разум и вера, знание и заблуждение, наука и религия, эволюция и творение, свобода и рабство.

Эта книга — о борьбе разума с человеческой глупостью, которая и сегодня продолжает править миром. Книга, обращаясь к сердцу и уму каждого мыслящего читателя, способна помочь развитию его аналитического, критического, научного мышления и защите от зомбирования со стороны различных сил общества, пытающихся превратить человека в бездумное и покорное существо.

ru
navd MiniDjVu Plus 1.3, ABBYY FineReader 12 Professional Edition, EditPlus 3.41, FictionBook Editor Release 2.6.7 15 октября 2015 http://publ.lib.ru/ 263BF1F8-4391-4D47-9777-4D48A607A236 1.0

PDF – HTML – FB2

Думать или верить? Ода человеческой ослиности Энциклопедикс Минск 2015 978-985-7090-64-8

Гуртовцев А.Л.

Думать или верить? Ода человеческой ослиности

Посвящаю памяти десяти журналистов французского сатирического еженедельника „Шарли Эбдо“ – жертв религиозного террора, погибших под пулями исламских фанатиков в Париже в среду 7 января 2015 г.

Философия реального мира, или новые философские очерки о многовековых общечеловеческих заблуждениях, глупостях и преступлениях против разума и жизни

Минск

2015

Аннотация

Книга содержит философские очерки, в которых исследуются такие фундаментальные вопросы бытия мира и человека, как материя и сознание, тело и дух, разум и вера, знание и заблуждение, наука и религия, эволюция и творение, свобода и рабство. Эти категории рассматриваются не сами по себе, а в историческом контексте развития представлений человечества о Вселенной и своем месте в ней. Книга, несмотря на то, что затрагивает сложные вопросы познания человеком реального мира, написана ясным, лаконичным, научным и вместе с тем доступным, понятным широкому кругу читателей языком. Автор, известный белорусский ученый, опубликовавший более 300 научно-технических работ, доказательно отстаивает положения философии реального мира, впитавшей в себя лучшие достижения человеческой мысли и современной науки. В своем сочинении он открыто и бескомпромиссно сталкивает между собой два в корне противоположных взгляда на главные вопросы человеческого существования: материалистический (атеистический) и религиозный. Автор рассматривает эволюцию мифологических, религиозных и научных представлений о мире и человеке через творчество, жизнь и борьбу конкретных исторических личностей – философов, мыслителей, ученых. Эта борьба идей и мировоззрений не ушла в прошлое, а, напротив, определяет во многом судьбы современного мира. Чтобы понять настоящее и предвидеть будущее, надо хорошо знать прошлое, знать его коренные мировоззренческие ошибки и заблуждения. Эта книга – о борьбе разума с человеческой глупостью, которая и сегодня продолжает править миром. Книга, обращаясь к сердцу и уму каждого мыслящего читателя, способна помочь развитию его аналитического, критического, научного мышления и защите от зомбирования со стороны различных сил общества, пытающихся превратить человека в бездумное и покорное существо.

Заказ типографского издания книги

Данная электронная версия книги является авторским допечатным вариантом. Читатели, желающие получить высококачественное готовое типографское издание книги (2015 г., минское издательство, объем 25 а.л. или 450 стр. формата А5, шитый переплет, мягкая ламинированная обложка), могут ее заказать по электронному адресу gal_mmsk@rambler.ru. В заказе необходимо представить следующую информацию о заказчике: Фамилию, Имя, Отчество, домашний почтовый адрес (с почтовым индексом), свой E-mail. Книга будет выслана заказчику по почте после оплаты им счет-фактуры или наложенным платежом (выбор осуществляет минская организация-поставщик). Стоимость одного типографского экземпляра книги (с учетом его почтовой доставки в пределах СНГ или Европы) составляет в национальной валюте заказчика по банковскому курсу на момент отправки книги 30$ (тридцать американских долларов).

Главный эпиграф автора:

„Разум – способность человека познавать сущность явлений реального мира, изменять свою жизнь с учетом этого знания, предвидеть результаты своей деятельности и брать ответственность за нее полностью на себя“

„Один Телец висит высоко в небесах,

Другой своим хребтом поддерживает прах.

А меж обоими тельцами, – поглядите, –

Какое множество ослов пасет аллах!“

„Рубаи“, Омар Хайям, персидский поэт, философ, ученый, 11-12 вв.

Вместо предисловия

В конце 8 в. до н.э. царем древней страны Фригии (области на северо-западе Малой Азии) был Мидас, славившийся богатством. Древние греки в своей мифологии наделили его двумя взаимосвязанными пороками, противными человеческому разуму: всепоглощающей жадностью и самоуверенным невежеством. Согласно мифу, Мидас упросил сына Зевса Диониса, бога виноградарства и виноделия (в его честь фракийцы, фригийцы, греки, а позже и римляне, любили справлять оргические празднества – Дионисии и Вакханалии), наделить его способностью обращать в золото все, к чему бы он ни прикоснулся. Это исполненное желание стало для царя трагедией – в золото превращалось все, включая женщин, еду и питье. По другому мифу, этот же Мидас присудил первенство в музыкальном состязании между Аполлоном, богом-целителем, прорицателем и покровителем искусств, исполнявшем божественные мелодии на сладкозвучной кифаре, и Паном, богом стад и покровителем пастухов (изображался человеком с козлиными рогами, копытами и бородой), игравшем на флейте, последнему. За это Аполлон наделил самоуверенного и невежественного Мидаса ослиными ушами (отсюда „уши мидаса“ – символ глупости, а также „мидасов суд“ – суд невежды), который тот прятал от окружающих под высоким фригийским колпаком (тайну ушей царя знал только его брадобрей). Древние вавилоняне обозначали ослиной головой, приставленной к человеческому телу, невежественного и не поддающегося обучению человека. Образцом тупости и упрямства признавали осла и древние египтяне, хотя, вероятно, это бедное животное не заслуживает к себе столь презрительного отношения.

Человек выделился из животного царства благодаря коллективному труду, накоплению опыта и развитию своего разума, способного уменьшить степень невежества и „ослиности“ людей. Отнимите у человека разум – и он мало чем будет отличаться от животного. Недаром говорят, что самой большой трагедией для человека является не смерть, а утрата разума. За последние 10 тысяч лет эволюции цивилизации человека вида Homo Sapiens (Человек Разумный) наши предки и мы кое-что поняли в этом мире, хотя все наши знания и достижения есть ничто по сравнению с тем, что мы еще не знаем и не понимаем. Нам следует неуклонно двигаться вперед по пути расширения и углубления наших знаний о мире и человеке, по пути развития нашего индивидуального и коллективного разума. Но этому движению мешает сегодня, как и во все прошедшие исторические эпохи, воинствующее невежество, которое рядится в одежды различных догматических учений, магических верований и религиозных вероисповеданий. Не счесть сторонников и имен этих учений, создающих в сознании подавляющего большинства современных людей примитивный иллюзорный мир. Все они в свое основание кладут не опыт и эксперимент, не факты и знания, не разум и науку, а домыслы, мифы и веру, для которых с порога требуют исключить всякие сомнения в их абсолютной достоверности и истинности. Произвольные фантастические измышления, рожденные затемненным человеческим сознанием, утверждаются в качестве якобы подлинной реальности, а настоящий материальный мир, в котором возникло и живет человечество, объявляется ее обманчивым и мимолетным отражением. Тем самым представления о мире переворачиваются с ног на голову, а философия реального мира, которая только и способна дать человеку адекватное, правильное, истинное понимание действительности, подменяется философским словесным бредом, бессмыслицей, белибердой.

Особенно опасным становится то обстоятельство, что неприкосновенность многовековых массовых заблуждений и верований часто защищается современным государственным законодательством под видом „традиционных нравственных ценностей“. Не только теократические, но и светские государства,

вопреки декларируемой ими свободы слова, совести и вероисповеданий, поддерживают, пропагандируют и распространяют в обществе архаичные идеи своих титульных религий, обращая тем самым развитие самосознания общества не в будущее, а вспять, назад, в прошлое. В этих условиях здравомыслящему человеку поневоле приходится слагать оду (песнь, гимн) не человеческому разуму, стремящемуся к познанию реального мира и преодолению людского невежества, а оду массовой человеческой ослиности, глупости, необычайно устойчивой на протяжении веков ко всем доводам разума и науки.

В мировом сообществе складывается парадоксальная ситуация: наука за последние 400 лет проникла во многие тайны Вселенной, внесла коренные изменения в научную картину мира и человеческое мировоззрение, но люди в своем массовом сознании и повседневной жизни остаются до сих пор приверженцами мифов, предрассудков, заблуждений и верований времен древнего мира или, в лучшем случае, средневековья. Они продолжают верить, как малые дети, в сказки, чудеса и в то, что кто-то всесильный и всезнающий в одночасье разрешит все их проблемы, а жизнь сделает сразу и навсегда безоблачной и счастливой. Люди постоянно на что-то надеются, но сами мало пытаются разобраться в своей запутанной жизни и предпринять необходимые шаги по ее преобразованию в лучшую сторону. Почему так происходит? Что есть человеческий разум? Как он познает мир? Как он создает, с одной стороны, верные представления о мире и человеке, а, с другой стороны, легко поддается ошибкам, самообману и посторонним влияниям? Что составляет суть многовековых общечеловеческих заблуждений, предрассудков и верований? Почему они так живучи? Какое будущее их ожидает? К каким философским выводам приводит анализ эволюции человеческого сознания и общества? Каким образом можно и следует формировать индивидуальное и коллективное мировоззрение, адекватное не человеческим иллюзиям и химерам, а объективному реальному миру? Ответы на эти и другие коренные вопросы духовной и материальной жизни человека предлагает автор в своей философии реального мира, направленной к сердцу и уму каждого мыслящего читателя, независимо от его возраста (от 14 до 80 лет), образования (среднего, высшего) и профессии (гуманитарной, технической).

Настоящая книга способна помочь развитию аналитического, критического, научного мышления личности и ее защите от зомбирования и обмана со стороны различных деструктивных общественных сил, включая отдельные средства массовой информации, гражданские групповые и частные структуры идеологического, политического или экономического влияния, секты и религиозные организации. Книга будет полезна в каждой семье, которая строит свое будущее не в расчете на „авось“ и „счастливый случай“, „высшие силы“ и „магию“, „астрологию“ и „нумерологию“ или другие химеры, а с опорой на собственные силы, свой разум и личную волю. Подвергая уничтожающей критике различные лжеучения и религиозные верования, автор обращает свою мысль прежде всего к молодым людям, которым придется преобразовывать мир будущего. Хочется верить, что они вынесут правильные уроки из печального опыта прошлых поколений и попытаются сделать мир лучше, чем он был прежде.

Философские очерки-статьи связаны общей темой (наука- философия-космология-атеизм-религия-мифология), дополняют друг друга по фактам и идеям, но, вместе с тем, относительно автономны (за счет отдельных вариативных повторения важных мыслей и аргументов по принципу „повторение – мать учения“), что позволяет изучать их в любой последовательности. Свои отзывы, вопросы и пожелания читатели могут направлять по электронной почте автору: gal_minsk@rambler.ru.

Очерк первый

Мифология и религия: эволюция представлений о мироздании и человеке

„Мифология и религия – примитивные формы объяснения древним человеком окружающего мира и своего присутствия в нем. С развитием разума и накоплением опыта эти формы познания неизбежно уступают место научным знаниям

Автор

Мифология

Основные понятия – Классификация мифов – Шумерско-Аккадский пантеон богов – Солярные мифы Древних Египта и Греции – Теокосмогонические мифы Древней Греции – Мифологическое мышление – Мифы о мироздании

Основные понятия

Мифология (от греч. mythos слово, сказание, предание + logos понятие, учение) - совокупность мифов, а миф-1) предание с фантастическими, сверхъестественными представлениями о мире; 2) вымысел. Мифология создает, собирает, объединяет и распространяет мифы – фантастические (от греч. phantasia воображение) повествования о мироздании, богах, духах, обожествленных героях, первопредках человека, важных явлениях в жизни общества и природы. В мифологии отражаются архаичные (от греч. archaios древний) и примитивные (от лат. primitivus первый, самый ранний) представления людей об окружающем мире и делаются первые попытки объяснить его непонятные явления. Для мифологии характерно наивное одушевление всего материального мира (очеловечивание, или персонификация всех явлений природы – от лат. persona личность, лицо + fasere делать = олицетворение, наделение чего- либо человеческими свойствами, или „лицом“). Значительно позже в древнегреческой философии возникло учение о всеобщей одушевленности материи – гилозоизм (от греч. hyle вещество + zoe жизнь).

Ошибка одушевления в мифологии и гилозоизме заключается в том, что способности иметь душу, ощущать и мыслить свойственны далеко не всем формам и видам материи, а только высокоразвитой, „живой“ материи, появляющейся на поздней стадии эволюции „неживой“ материи. В первобытном обществе мифология была первым и основным способом „объяснения“ мира (но не его „познания“, как ошибочно полагается в статье „Миф“[1]). Основным способом познания мира для человека всегда была и до сих пор остается практика, опыт, трудовая деятельность, которая буквально принуждает человека ради его самосохранения и благополучия изменять свои мысленные представления в соответствии с окружающим реальным миром. Мифологический способ объяснения мира опирался на младенческий разум и неразвитую еще логику мышления первобытного человека, для которой характерны были слитость, нерасчлененность, тождественность человека (субъекта) и предмета (объекта), а также самого предмета и его имени, знака, символа (или указателя типа, например, „это“ или „то“) [1-3].

Полное душевное, чувственное, эмоциональное единение человека с окружающим миром стало естественной основой одушевления, перенесения на внешний мир свойств самого человека. Здесь нет еще никакого „отрыва мышления от действительности“, как ошибочно полагается, например, в статье “Религия“ [3], а, наоборот, происходит его перенос, распространение на более обширную область действительности, которая является как бы естественным продолжением самого первобытного человека. Внешний мир становится естественным расширением его внутреннего мира. Более того, первый реальный удар по собственной мифологии человек наносит именно тогда, когда в мышлении начинает выделять и обособлять себя от природы и от других людей, т.е. „отрывать свое мышление от всей действительности и сводить его к своей собственной персоне“. Вслед за этим первым актом у человека начинается длительный исторический процесс дальнейшего мысленного расчленения действительности, формирования и развития разума, мышления, которые только и позволяют изучать и понять эту новую, расчлененную на множество частей действительность, а затем и создавать из ее частей новый, рукотворный мир. Но, в самом начале этого процесса логика первобытного мышления уже привела к установлению в мифологическом индивидуальном и общественном сознании мнимых, случайных, ошибочных связей между различными явлениями действительности, разбор, критика и пересмотр которых затянулись с тех пор в человеческом обществе на тысячелетия. Все это, несомненно, затормозило процессы правильного познания мира человеком и открыло дорогу религиозным представлениям и объяснениям, основанным не на разуме, а на вере человека в сверхъестественные силы – в духов, в божества и в богов (эти представления стали следствием того же мысленного процесса дробления когда-то единого для первобытного человека одушевленного окружающего мира).

Мифологически-религиозные объяснения мироздания и человека основываются на мистике (от греч. mystika таинство – вера в сверхъестественное, божественное, таинственное, в возможность непосредственного общения человека с потусторонним миром – миром богов и мертвых), магии (от лат. magia чародейство, волшебство, колдовство – совокупность обрядов, связанных с верой в способность человека воздействовать посредством обрядов как на окружающий мир – природу, людей и животных, так и на потусторонний мир; магия является составной частью всех религиозных культов и подразделяется на белую - колдовство с помощью „божественных сил“ и черную – колдовство с помощью“нечистой силы“, или дьявола; разновидностью магии у северных народов является шаманизм – от тунг.-маньчж.“шаман“ – колдун-знахарь, т.е. человек, вводящий себя с помощью танца, пения, бормотания и ударов в бубен – камлания, в исступленное состояние с целью общения с духами и лечения больных), анимизме (от лат. anima душа – система фантастических представлений о наличии у человека, животных, растений и даже предметов самостоятельного, независимого, нематериального начала – души, способной управлять их материальной оболочкой и движением; анимизм является характерной чертой первобытных религий и обязательным элементом всех современных верований), антропоморфизме (от греч. anthropos человек + morphe форма = наделение человеческими свойствами явлений природы, животных, предметов, а также представление богов в человеческом образе), зооморфизме (от греч. zoon животное + morphe… = представление богов в образе животных, предшествовавшее или сопутствовавшее антропоморфизму), тотемизме (от totem „его род“ – из языка индейцев; древнейшая форма религии раннеродового строя, характеризующаяся верой в сверхъестественную связь и кровную близость данной родовой группы с каким-либо тотемом, чаще всего животным, который считается не божеством, а родичем и другом), метемпсихозе (от греч. metempsyshosis переселение душ – религиозномистическое учение о переселении душ умершего во вновь родившийся организм), фетишизме (от порт. fetichisme амулет, волшебство – религиозное поклонение фетишам, т.е. неодушевленным предметам, которые по представлениям верующих наделены магической, сверхъестественной силой и способны защитить от болезней, несчастий и“злых чар“) и других ранних религиозных представлениях (культе предков, культе вождей, культе сил природы и т.п.) [2,3].

Классификация мифов

В мифологии зарождаются начальные элементы религии, философии, искусства и науки, причем мифологиям разных народов присущи сходные и повторяющиеся темы, что свидетельствует как об общности процессов мышления разных народов и едином источнике всех мифов – природе, так и о взаимовлиянии духовных культур этих народов друг на друга. Общеизвестно, например, мощное воздействие самобытной духовной культуры Вавилонии на культуры древних Египта, Малой Азии и Греции, а через них – на всю европейскую культуру. Типичны мифы о происхождении мира, Вселенной – космогонические (от греч. kosmos + gone рождение); о происхождении богов и человека – теогонические (от греч. theos бог + gone… ) и антропогонические (от греч. anthropos человек + gone.); о происхождении звезд, Солнца и Луны – астральные (от греч. astron звезда), солярные (от лат. sol солнце), лунные; о религиозных обрядах – культовые (от лат. cultus почитание – выполнение магических обрядов священнослужителями и верующими с целью оказать желаемое воздействие на сверхъестественные силы), мифы о природных стихийных явлениях (грозах, молниях, землетрясениях, извержениях, наводнениях и др.), мифы о деяниях героев, вождей, царей и др. [2-5].

Древние люди на собственном опыте, в процессе своего каждодневного труда познавали окружающий мир, но они еще очень мало знали о нем и не понимали причин действия многих различных сил природы, от которых зависела их судьба и жизнь (следует отметить, что большинство современный людей, несмотря на громадное развитие в наше время научных знаний о Вселенной и человеке, по-прежнему в своей личной жизни предпочитают мифологическое объяснение причин тех сил, которые влияют на их здоровье и жизнь: ведь для овладения научными знаниями требуется длительная и напряженная работа ума, а думать „не хочется“ или“не можется“?!). Им казалось, что этими силами управляют духи, божества, или боги (греч. theos, лат. divus, англ. god) – могучие, бессмертные невидимые существа (иногда, подобно растительной природе, периодически умирающие и воскресающие), похожие на животных (зооморфизм) или людей (антропоморфизм) по своим чувствам, желаниям и даже внешнему облику, но обладающие сверхчеловеческими способностями и возможностями. Боги стали универсальным олицетворением всех тех непонятных высших сил, которые властвовали над жизнью людей. За всяким явлением, движением в природе и в обществе люди усматривали действия тех или иных богов. У каждого рода, племени или общины почитались свои локальные, местные боги-покровители, а с объединением племен, созданием городов и государств их жрецы и правители стали формировать из местных богов общеплеменных, общегосударственных божеств, а позже – и верховных богов.

Шумерско-Аккадский пантеон богов

Видимо, больше всего богов – 3600 – было в 3-м тыс. до н.э. в шумерско-аккадском пантеоне (от греч. pan все + theos …= совокупность всех богов того или иного культа; храм, посвященный всем богам; Шумер – древняя страна в Южной Месопотамии, города-государства которой, такие, как Лагаш, Ур, Урук и др., были в 24 в. до н.э. завоеваны Саргоном Древним и объединены в единое царство под властью Аккада, города- государства в среднем Двуречье). Среди них, например, были такие шумерские боги, как Намму – богиня-прародительница, „мать, давшая жизнь всем богам, создавшая небо и землю1"; Думузи (аккад. Дуузу, семит. Таммуз) – бог-пастух, умирающий и воскресающий каждый год бог плодородия, олицетворявший собой судьбу зерна и растительности; Ан (аккад. Ану) – бог неба; Ишкур (аккад. Адад, Адду) – бог грома, ветра, бури; Энлиль (аккад. Эллиль, семит. Бел) – бог земли, покровитель Ниппура, древнейшего центра шумерского племенного союза; Энки (Эа, аккад. Хайа)- бог воды, покровитель города Эреду, одного из древнейших шумерских культовых центров; Нанна, или Ашимбабар (аккад. Син, или Нарамсит) – бог луны, покровитель города Ура; Инанна (аккад. Иштар, семит. Астарта) - дочь Ану, супруга Думузи, богиня плодородия и плотской любви („создательница жизни""), войны и распри (в Ассирии считалась дочерью Ашшура – главного бога ассирийцев-завоевателей), астральное божество Венеры, покровительница города Урука (в этом городе в ее честь был построен храм любви, жрицы которого занимались храмовой проституцией; здесь же она считалась покровительницей проституток, гетер и гомосексуалистов); Уту (аккад. Шамаш) – бог Солнца, сын бога луны Нанны и брат Инанны, хранитель справедливости и истины, покровитель города Сиппара; и др. [5-7]. В шумерско-аккадской мифологии и во всем Двуречье (Междуречье, Месопотамии) особо почитались те боги, которые олицетворяли силы природы, влияющие на земледелие – неба (Ан), земли (Энлиль) и воды (Энке). Первоначально общество Шумера не знало жречества как особого сословия: представители знати заведовали храмовым хозяйством и выполняли основные обряды культа, а низший храмовый персонал был техническим исполнителем культа и выбирался из народа. Большое значение в Шумере приобрели храмовые писцы, которые хранили и развивали письменность. Отметим, что религия шумеров еще не знала веры в „рай" и небесное вознаграждение в „потустороннем мире" за земные страдания. Вместе с тем, ряд их мифов (о сотворении мира, о всемирном потопе и др.) оказали большое влияние на мифологию многих народов (в частности, евреев) и их религиозные верования (иудаизм, христианство, ислам).

Солярные мифы Древних Египта и Греции

Широко известны мифы древних Египта, Греции, Вавилонии, Индии, Китая, многих других стран и народов Азии, Африки, Америки и Австралии. Например, древнеегипетский миф о Солнце 3-го тысячелетия до н.э. повествует, что Атум – бог Солнца, возникший из первобытного Нуна (Хаоса, Мрака, Пустоты), был властелином всей Вселенной (Атум – один из древнейших всеегипетских богов, переименованный в середине 3го тысячелетия в бога Ра, а в середине 2-го тысячелетия – в бога Амона; изображался человеком с головой сокола, увенчанной солнечным диском, или человеком с двойной короной – символом владыки“обеих земель“: Верхнего и Нижнего Египта). После своего саморождения и победы над силами Мрака, он оплодотворил себя сам, проглотив собственное семя, и родил, выплюнув изо рта, детей-близнецов: сына Шу – бога воздуха (изображался коленопреклонным человеком, поддерживающим на вытянутых руках небо над землей) и дочь Тефнут – богиню влаги (изображалась в виде львицы). Шу и Тефнут в свою очередь родили сына Геба – бога Земли (изображался в виде человека с короной Нижнего или Верхнего Египта на голове) и его сестру, ставшую ему женой, Нут – богиню Неба (изображалась в виде женщины со скорбно склоненной головой). Геб поссорился с Нут из-за того, что та ежедневно поедала собственных детей – небесные светила, а затем вновь их порождала. Тогда Шу, чтобы прекратить разногласия, разъединил своих детей, подняв на вытянутые руки вверх Нут и оставив внизу Геба. Каждый день Ра-Атум отправлялся на небо к своей внучке Нут и там плавал по Небесному Нилу, освещая своим светом всю Вселенную. Заканчивая свой дневной небесный путь, он спускался к своему внуку Гебу на землю, там, где на Западных горах был вход в подземное царство. В этом царстве Ра пересаживался с дневной ладьи на ночную и плыл по подземному Нилу до Восточных гор, где вновь перебирался на свою дневную ладью. Потомками Ра через его внуков Геба и Нут стали их дети: Осирис – бог сил природы и загробного мира, Сет – бог пустыни и будущий убийца своего брата Осириса, Исида – богиня плодородия, воды, ветра и мореплавания, сестра и жена Осириса, а также Нефтида - сестра и жена Сета, владычица дома. От Осириса земной трон перешел к его сыну Гору (изображался человеком с головой сокола или солнечным диском с распростертыми крыльями) – богу охоты и света, борющемуся с силами мрака, мстителю за своего погибшего отца, а преемниками и служителями Гора считались фараоны [9,10, 13].

Похожий миф о боге Солнца Уту-Шамаш существовал и в шумерско-аккадской мифологии: в ежедневном странствии по небу Уту-Шамаш вечером скрывается, путешествует по подземному миру, принося мертвецам свет, питье, еду, т.е. выступая для них в качестве „солнца мертвых“, а утром снова выходит из-за гор. Чуть ли не копией египетского мифа о Ра является его древнегреческий вариант о боге Солнца Гелиосе. В нем говорится о том, что далеко на восточном краю Земли находится золотой чертог Гелиоса, где он отдыхает каждую ночь. Утром же богиня зари Эос открывает золотые ворота, и из них Гелиос выезжает на небо на своей золотой колеснице, запряженной четверкой белых крылатых коней (квадриге). Стоя в колеснице, он крепко держит поводья своих буйных лошадей и испускает от своих золотых одежды и венца на голове ослепительный свет, лучи которого озаряют весь мир. Достигнув небесных высот, Гелиос начинает медленно спускаться к западному краю Земли, где в священных водах Океана его ждет золотая ладья. Гелиос на колеснице въезжает в эту ладью и несется на ней по подземной реке на восток в свой чертог, чтобы отдохнув там, на следующее утро вновь вознестись на небо в своей золотой квадриге [5,8]. Как видим, мифы различаются в основном именами богов и техническими деталями: у древних египтян основной дорогой жизни был Нил, а ладья служила главным средством передвижения по ней (эти реалии люди и перенесли в мифе на небо), а у воителей-греков не было своего Нила, и основным средством передвижения по земле (в том числе и в битвах) им служили колесницы, что и нашло отражение в мифе о Гелиосе.

Теокосмогонические мифы Древней Греции

Теокосмогонические мифы Древней Греции, изложенные в поэмах Гомера (8 в. до н.э.)“Илиада“ и „Одиссея“, Гесиода (87 вв. до н.э.) “Теогония“, и многих их последователей – поэтов, философов, мыслителей, оказали громадное влияние на всю античную и средневековую европейскую культуру. Согласно этим мифам, вначале существовал лишь вечный, безграничный, темный Хаос. Из него, как из источника жизни, возникло все – весь мир и бессмертные боги. Из Хаоса родились широкогрудая Гея – богиня Земли, мрачный Тартар – бог подземной бездны, наполненной вечной тьмой, и Эрос – бог могучей, все оживляющей Любви. Хаос породил также вечный МракЭреб и его сестру темную НочьНюкту, а от них произошли вечный СветЭфир и светлый ДеньГемера. Свет разлился по миру, и стали сменять друг друга ночь и день. Великая Гея породила беспредельное Небо – своего сына Урана – и взяла его же себе в супруги. Раскинулось Небо над Землей, и Уран стал властелином мира. От Геи и Урана родились грозные титаны и титаниды – шесть сыновей и шесть дочерей. Двое из них – титан Океан и его сестра, титанида Фемида (богиня правосудия), породили на свет все реки и морских богинь – океанид. Другая же пара детей Урана и Геи – титан Гиперион (сияющий бог) и его сестра, титанида Тейя, дали миру трех детей: Гелиоса – бога Солнца, Селену – богиню Луны и Эос – богиню зари. От Астрея (звездного бога) и Эос произошли звезды, горящие на темном ночном небе, и ветры: холодный северный ветер Борей, восточный Эвр, влажный южный Нот и ласковый западный Зефир. Кроме титанов, Гея родила от Урана трех одноглазых великанов-циклопов и трех пятидесятиголовых, сторуких великанов. Уран возненавидел своих детей-великанов и заключил их в недра Земли. Тогда Гея, мучимая столь страшным бременем, стала убеждать своих сыновей-титанов восстать против отца Урана. Только младший из них, коварный Кронос (Хронос) осмелился поднять руку на отца и хитростью отнял у него власть над миром (Кронос оскопил Урана серпом, лишив тем самым отца производительной силы и бесконечной плодовитости). Богиня Ночь родила в наказание Кроносу целый сонм ужасных божеств: Таната – смерть, Эриду – раздор, Апату – обман, Керр – уничтожение, Гипнос – сон и Немесиду – отмщение за преступление. Несчастья воцарились в мире. Кронос, боясь, что его дети поступят с ним так же, как он поступил со своим отцом Ураном, повелел своей жене титаниде Рее приносить ему рождавшихся детей, которых затем безжалостно проглатывал. Так он поступил с Гестией, Деметрой, Герой, Аидом и Посейдоном.

Не желая потерять последнего, шестого ребенка – Зевса, Рея спрятала его в пещере на о. Крит, а Крону дала проглотить длинный камень, завернутый в пеленки, и тот не заметил подмены. Когда Зевс вырос и возмужал, он заставил отца вернуть на свет проглоченных детей – своих братьев и сестер. Дети Крона, утвердившись на высоком Олимпе (отсюда произошло их групповое название: боги-олимпийцы), начали жестокую и упорную борьбу с Кроном и его братьями-титанами за власть над миром. Помощь олимпийцам оказали циклопы, которые выковали для Зевса громы и молнии – их он метал в титанов. Зевс освободил из недр Геи сторуких великанов, которые решили исход битвы в пользу богов-олимпийцев. Титаны были побеждены и низвергнуты в мрачный Тартар. Победив своих врагов, олимпийцы разделили между собой власть над миром. Громовержец Зевс взял себе небо, Посейдон – море, Аид – подземное царство душ умерших. Земля же осталась в общем владении. Так началось долгое правление богов-олимпийцев во главе с Зевсом [5,9,10].

По предпочтениям, которые отдавались в мифах тому или иному божеству, можно косвенно судить об экономических условиях жизни древних народов. Мифы любого народа всегда в той или иной мере отражают, хотя и фантастическим образом, но реальные конкретные потребности, условия и проблемы общества (например, в египетских и греческих мифах часто описываются родственные, кровосмесительные браки между богами, что на протяжении длительного времени, особенно в период матриархата, считалось нормой и у самих этих народов). В древнегреческих мифах, в частности, получила отражение в "божественном виде“ реальная борьба за власть между правителями догреческих, аборигенных обществ юга Балканского полуострова и вождями греческих (эллинских) племен, вторгшихся в этот регион с севера во 2-ом тысячелетии до н.э. Эта борьба описана в мифах как противостояние архаичных, догреческих богов – титанов и новых богов – олимпийцев, духовными носителями которых были эллины. Если титаны, подобно дикарям и самодурам, признавали лишь грубую силу и были далеки от понимания полезности таких принципов организации жизни, как разумность, упорядоченность и мера, то новые эллинистические боги уже пытались руководствоваться в своей деятельности принципами разумного коллективного управления и товарищества, соблюдения закона, права и мудрой гармонии космоса (впрочем, у них, как и у людей, следовать этим принципам получалось крайне редко).

Мифологическое мышление

Религиозно-мифологические воззрения на природу и Вселенную разных народов, несмотря на свое многообразие и пестроту в деталях, имеют сравнительно небольшое число основополагающих универсальных идей. Если дальний обезьяний предок древнего человека, как и любое животное, еще не выделял и не отделял себя от природы в своей психике (от греч. psyche душа – функция мозга живого существа по внутреннему отражению действительности в виде ощущений, восприятий, чувств и других отражательных форм и реакций), то позже, с развитием общественной трудовой деятельности, возникновением языка и мышления, человек разумный (homo sapiens) стал мысленно расчленять первоначально единый, целостный для него окружающий мир на множественные части, давая каждой их них соответствующее имя (знак, символ) и мысленно устанавливая между ними определенные отношения (значительно позже имена превратились в понятиямысли и суждения, фиксирующие существенные свойства, связи и отношения предметов и явлений). Так, человек мысленно выделил из природы себя и свой род (сородичей, „своих“), отделив его от других родов („чужих"), выделил растения и животных, причем как полезных для своей жизни (пищу), так и опасных для нее (врагов), изучил территорию обитания рода с ее водными, земельными и другими природными ресурсами (свою „Вселенную“), открыл для себя небосвод с небесными светилами и многие другие явления окружающего мира. Постепенно в его развивающейся памяти и еще детском сознании разнообразных частей мира стало так много, что возникла умственная потребность их упорядочить, свести множество частей к немногому или единому, т.е. после предыдущих мыслительных операций анализа мира (от греч. analysis разложение, расчленение – метод исследования, состоящий в мысленном или фактическом разложении целого на составные части) возникла потребность выполнить противоположные, более сложные мыслительные операции синтеза мира (от греч. synthesis соединение, сочетание, составление – метод исследования, состоящий в познании целого в единстве и взаимной связи его частей). У древнего человека возникла духовная потребность создать мысленную модель своей Вселенной, что он и сделал посредством мифологии.

Отличительной чертой всех без исключения архаичных религиозно-мифологических воззрений является конкретность (от лат. concretas густой, уплотненный, т.е. существующий, вполне определенный, индивидуальный, рассматриваемый во всем многообразии свойств и отношений). Жизнь, связанная с каждодневной суровой борьбой за выживание, ограниченный и однообразный опыт повседневного бытия не оставляли человеку времени и возможности для напряженной мыслительной работы, для логического формирования абстракций (от лат. abstractio отвлечение, т.е. мысленное отвлечение от ряда свойств предметов и отношений между ними) и абстрактных понятий (понятий, образуемых в результате отвлечения в процессе познания от второстепенных сторон рассматриваемого явления с целью выделения его главного свойства, сущности). Каждому отвлеченному понятию придавался наглядный облик того объекта, который можно было бы увидеть, услышать, потрогать, т.е. ощутить физически, как вещь, или, в крайнем случае, представить себе в виде конкретного образа (например, зло олицетворялось в виде якобы реально существующего дьявола, черта или демона, а добро – в виде мудрого, справедливого и милостивого бога).

Мифы о мироздании

Конкретность мышления древнего человека нашла свое проявление и в созданных им архаичных моделях Вселенной, в основу которых были положены хорошо известные ему вещи: деревья, животные, горы, здания и т.д. Так, одна из распространенных у многих древних народов „растительных“ моделей Вселенной отождествляла ее с образом мирового дерева, подпирающего макушкой верхний мир (небосвод с небожителями), ветвями – средний мир (землю с людьми), а корнями уходящего в воды первозданного океана, из которых некогда была сотворена Вселенная, и в нижний мир - преисподнюю, где жили подземные боги и обитали мертвые. Дерево, как ось мира, связывало в этой модели все три мира воедино и давало возможность богам перемещаться между ними. Другая, зооморфная модель Вселенной была связана с обожествлением древним человеком животных и возведением их в ранг космических существ. Эта модель рассматривала в качестве опоры Земли и Вселенной различных чудовищ или животных: слонов (в Древней Индии), быка (у народов Средней Азии), гигантских рыб (у народов Сибири), змею или дракона (в Древнем Китае) и т.д. [11].

С переходом древних людей к земледелию, оседлому образу жизни (6-4 тысячелетие до н.э.), строительству городов с большими зданиями (храмами, дворцами, пирамидами) прежние „растительные и животные“ модели постепенно уступили место у этих народов-строителей представлению Вселенной в виде многоэтажного здания, или мироздания, верхние этажи которого – небеса – населены богами, средние занимает земля – обитель людей, а в нижних находится преисподняя с демонами и злыми духами. Такое строение Вселенной характерно для мифологии многих народов мира, включая, в частности, древних шумеров и вавилонян. Они полагали, что весь мир окружен безбрежным космическим океаном (небесами, состоящими из 3 или 7 слоев и густо населенными богами и духами), помимо которого существует и земной океан, в центре которого находится населенная людьми земля, имеющая вид круглой горы с семью уступами. Под земным океаном располагаются два подземных царства: в первом из них правит бог Энки (хозяин подземного мирового океана пресных вод и поверхностных вод, бог мудрости и заклинаний, владыка божественных сил), а второе, нижнее, является преисподней, куда после смерти отправляются умершие. Здесь правит старшая сестра Инанны царица Эрешкигаль (она направляет “взгляд смерти“ на входящего в подземный мир), возглавляющая большой сонм богов Ануннаков – группу (в разные исторические периоды шумерско-аккадской мифологии числом от 7 до 600) родственных между собой земных, подземных и небесных божеств, которые определяли людские судьбы [5, 11].

Таким образом, в основе типичной архаичной мифологическо-космологической модели мира лежит трехчленная, или трехслойная, схема – небо, земля, преисподняя. Эта схема встречается на самых ранних стадиях мирового мифологического сознания и практически не отличается от моделей мироздания, предлагаемых мировыми религиями, включая христианство и ислам. Если внимательнее присмотреться к трехэтажному мирозданию, то можно обнаружить, что миров в нем даже не три, а, по существу, два [11]: „Один из них – реальный, физический мир, в котором живут люди, а второй – фантастический,“иной“, мир богов, духов и покойников. Такое подразделение лежит в основе всякой религии вообще и, по-видимому, является одной из древнейших идей первобытного сознания“.

Следует отметить, что чем дольше поддерживаются в том или ином обществе родоплеменные традиции и сохраняются суровые, требующие ежедневной борьбы за выживание, условия жизни людей, тем более живучи их мифы, тем беспомощнее их разум, тем дальше он отстоит от достоверного знания, которое может дать только наука, и тем легче он подвержен манипуляциям со стороны других заинтересованных лиц (в том числе жрецов той или иной религии и проповедников различных сект). Но, следует также учесть, что само по себе наличие у ничтожно малой ученой части современного общества (видимо, менее одного промиле, 1%оот лат. pro mile на тысячу, т.е. тысячная доля какого-либо числа, или десятая часть процента 0,1%численности жителей Земли) правильных научных представлений о мире и человеке еще не гарантирует автоматического исчезновения мифологического мышления у большинства населения. Справедливости ради следует заметить, что и сама наука в трудоемком и сложном процессе познания мира порой создает свои, „научные мифы“ – сомнительные гипотезы и теории, которые, правда, со временем она же сама и преодолевает через опыт и эксперимент. Только тогда, когда научное знание станет доступным по содержанию и форме разуму любого человека, войдет с малых лет в его плоть и кровь через умную систему семейно-общественного образования, воспитания и труда, только тогда оно сможет конкурировать с древним, почти врожденным мифологическим типом мышления и постепенно, в исторической перспективе, свести его к минимуму у подавляющей части населения, освободив тем самым разум человека и его энергию от духовного религиозномифологического рабства и плена самообмана.

Религия

Основные понятия – Материя и Дух – Дух как физическое поле – Материальность мысли – Функции религии – Индуизм – Зороастризм – Буддизм – Иудаизм – Христианство – Ислам – Список литературы

Основные понятия

Религия (лат. religio набожность, т.е. вера в бога или богов, духов; святыня; предмет культа, почитания) – одна из форм общественного сознания с искаженным, фантастическим отражением в нем господствующих над людьми природными и общественными силами, примитивная форма объяснения человеческим обществом себя самого и окружающего мира. Религия отражает мир в виде архаичных религиозных догм, или догматов (от греч. dogma – положение, не подлежащее критике, признаваемое без доказательств бесспорным и неизменным, слепо принимаемое на веру в качестве непреложной, непререкаемой истины и обязательное для всех верующих данной религии [2]). Она сопровождает земную цивилизацию уже много тысячелетий – от ее колыбели и до сегодняшнего дня, отчаянно не желая уступать свое место в обществе новой, научной системе знаний, сформировавшейся в последние 400 лет.

Религия – это мировоззрение, мироощущение и способ жизни, основанные, как и мифология, на вере человека в реальное существование сверхъестественных сил и в их непосредственное влияние на жизнь и судьбы людей. Но, если мифология одушевляет и обожествляет весь материальный мир, как бы „растворяя“ в нем все сверхъестественные силы, то религия эти силы отделяет, обособляет от материи и концентрирует в виде отдельных, высших, идеальных существ, воздействующих каким- то образом на материальный мир своими сверхчеловеческими качествами – божественной волей, мыслью, желанием. Ранние формы религии практически сливаются с мифологией, но ее более поздние формы преобразуются в развитые религиозные системы, основанные на культе могущественных богов, организованных в определенные иерархические (от греч. hieros священный + arche власть = расположение элементов целого в порядке от высшего к низшему; любопытно, что с точки зрения развитой религии ее ранние формы и мифология представляют собой пережитки и суеверия, хотя с материалистических позиций любая религия является суеверием) сообщества по образу человеческого общества. Религиозные взгляды и учреждения, несмотря на всю свою консервативность и приверженность традиции, вынуждены изменяться вместе с существенными изменениями условий жизни общества, например, в связи с переходом от одной общественной формации или формы власти в обществе к другой. Но при этом основные религиозные догматы не подлежат изменению и поэтому с течением времени они все дальше расходятся с новейшими научными знаниями о мире и человеке, обнажая свою несостоятельность (пытаясь как-то защититься от натиска нового, религия переходит от буквального понимания своих догматов к их аллегорическому, иносказательному, переносному толкованию – таким способом любую ложь можно перевести в правду).

В качестве источника сверхъестественных сил в язычестве, или политеизме (от греч. poly много + theos бог = многобожие) рассматривается скопление, множество, или сонм богов – высших сверхъестественных существ (духов), среди которых обычно выделяется верховный, или главный бог, а в монотеизме (от греч. mono один + theos бог = единобожие)единый Бог-творец (абсолютная непостижимая бесконечная личность, стоящая вне материального мира, над миром и человеком, которых она же якобы и создала своей мыслью и божьим словом – „божественным промыслом“, и которыми продолжает управлять), а также сотворенные им его помощники - ангелы (от греч. angelos вестникидухи, бесплотные существа, посредники между Богом и людьми). Признание потустронности Бога и его непрерывной активности в созданном им материальном мире отличает религиозное мировоззрение теизма (теизм присущ трем генетически связанным между собой монотеистическим религиям – иудаизму, христианству и исламу) от пантеизма (от греч. pan все + theos бог = религиозно-философское учение, отождествляющее Бога с Природой: „Все есть Бог“) и от деизма (от лат. deus бог – религиозно-философское учение, признающее Бога как Мировой разум, создавший Природу и законы ее движения, но отрицающее дальнейшее вмешательство Бога в самодвижение Природы) [1-3].

Материя и Дух

Невидимый и непознаваемый Бог действует на материальный мир и человека, согласно теизму, через свой дух – невещественное начало, „чем-то“ отличающееся от вещественного, материального, природного начала (в теизме дух истолковывается как личность, а в пантеизме – как субстанция, т.е. особое нематериальное первоначало, пронизывающее всю Природу; в философии дуализма – от лат.dualis двойственный – признается равноправие духа и материи; в философии монизма – от греч. monos один, единственный – признается только одно первоначало, как основа всего существующего: либо материя в материализме, либо дух в идеализме; в философии плюрализма – от лат. pluralis множественный – утверждается существование множества независимых первоначал, духовных и/или материальных). Монотеистические религии полагают, что Бог недоступен человеческому пониманию и разуму, но заповеди Бога становятся известны человеку через „Божье слово“ и „Священное Писание“ (Тора у иудеев, Библия у христиан, Коран у мусульман), которые он доводит людям посредством ангелов или своих, избранных из людей, посланников-пророков, предоставляя им сведения о себе путем „Божественного откровения“ в особые, кризисные периоды истории того или иного народа, или даже путем „воплощения в богочеловека“ (Христос в христианстве, аватары в индуизме и других языческих религиях). При нарушении людьми „Божественных заповедей“ Бог наказывает их в этой жизни „Божьей карой, или карой небесной“, а в потусторонней, загробной жизни – „Страшным судом“ и „Адом“ [1,2,12].

Религия уже много тысяч лет противопоставляет видимому, реальному, данному человеку в его физических ощущениях, естественному, вещественному, материальному миру другой, потусторонний, невидимый, идеальный, сверхъестественный мир, мир духов и богов, в котором якобы скрыты причины движения и изменения материального мира и в котором происходят все нематериальные, духовные, психические процессы, включая душевные переживания и мышление. Только через мир невидимых духов древний человек, находясь еще в самом начале пути развития своего разума и познания Природы, еще почти ничего не зная и не понимая, мог объяснить себе то, что происходит вокруг него и в нем самом. Человеку проще всего было сравнить непонятный ему окружающий мир с чем-то более известным и понятным, т.е. с самим собой, с человеком (или известным животным), и наделить этот внешний мир человеческими (животными) психическими качествами – душой, разумом и сознанием. Тем самым, казалось человеку, мир сделался для него намного понятнее – явления и силы Природы „ожили, очеловечились“. Теперь все непонятное в реальном мире можно было смело, без лишних размышлений отнести на счет действия его скрытых психических сил, „родственников“ человека – невидимых богов и духов, но имеющих, подобно людям, собственные потребности, желания и стремления.

Создав в своем мышлении богов, человек решил, что с ними можно выстраивать отношения, задабривать их молитвами, жертвоприношениями и другими ритуальными действиями. Так человек через религию постепенно создал для себя выдуманный, фантастический, мистический мир и обманул, закабалил свой разум, направив его в ложном, иллюзорном направлении. Но, тем не менее, необходимость рождаться и выживать в суровом материальном мире постоянно заставляла человека детально, буквально „на ощупь“ изучать этот мир, приспосабливаться к нему и даже изменять его в своих интересах (создавать оросительные системы, прокладывать дороги, возводить города). Поэтому, вопреки религии, шло медленное, длительное и трудное развитие человеческого разума, накопление знаний и углубление истинного познания Природы. Религиозному видению мира стало противостоять нарождающееся естественнонаучное видение, основанное на признании монизма мира и материальности всех его процессов, включая психические.

Дух как физическое поле

Наука и естествознание за последние 200 лет кардинально расширили само понимание материи и материальности мира, добавив к древнему, традиционному пониманию материи как вещества в его различных агрегатных состояниях (общее название физических состояний – твердого, жидкого, газообразного и др., в которых может находиться вещество в зависимости от температуры и давления) совершенно новую, невидимую, скрытую ее форму – материи как поля. Дистанционное (на расстоянии) действие поля в виде магнитных, электрических, электромагнитных и других природных явлений человек наблюдал тысячелетия, но постоянно относил их, как и все непонятное, к действию божественных сил (так, например, появилась „душа“ у магнита, притягивающего кусок железа, или у натертого тканью янтаря, двигающего кусочки папируса, а позже и у планет, вращающихся вокруг собственной оси и обращающихся по орбитам вокруг Солнца). И, хотя на сегодня отдельные характеристики ряда физических полей (сильных, слабых, тяготения, электромагнитных) уже известны, сами поля, включая их глубинную структуру и свойства, еще только предстоит исследовать и понять. Это, в частности, относится и к биологическим полям, создаваемым живыми организмами, их клетками, тканями, органами и, особенно, мозгом в процессе его психической деятельности.

До открытия поля как новой физической реальности, как новой формы материи, многочисленные попытки ученых соотнести духовные процессы с материей как веществом терпели неудачу (ближе всего к пониманию материальной основы сознания подошел так называемый вульгарный материализм – от лат. vulgaris обыкновенный, простой – философское течение 19-го века, раскритикованное марксистской философией, которое пыталось непосредственно свести основу сознания к веществу, к химическим и электрическим процессам в головном мозге), давая лишний повод для торжества сторонников идеализма, противопоставлявших „высший, божественный, идеальный“ дух „низшей, греховной, грубой“ материи. Но сегодня уже становится ясным, что вещество и поле – две стороны материи, а дух является всего лишь одной из ее производных полевых форм, т.е. поле со сложной динамичной информационной структурой выступает как физический носитель человеческого духа! Со всей определенностью можно утверждать, что в мире нет ни одного духовного, психического процесса, который бы не имел своего материального носителя, т.е. без материи, вне материи нет и не может быть никаких духовных процессов.

Материальность мысли

Когда философ обдумывает свои идеи, когда поэт пишет или читает стихи, а композитор сочиняет или исполняет музыку, когда художник рисует картины, а ваятель вырезает скульптуры, когда инженер создает новые машины, а ученый – научные теории, и даже тогда, когда религиозный проповедник вещает о боге – во всех этих и других случаях человеческий дух указанных деятелей и их творения имеют ту или иную материальную основу, мыслительные поля (физические поля и сигналы различных видов, действующие как в организме человека, включая его органы чувств и мозг, так и излучаемые организмом во внешнюю материальную среду), слова и музыкальные звуки (звуковые колебания воздушной среды), ноты, образы, чертежи, модели и книги (материальные следы на материальных носителях – бумаге, полотне, дереве, металле и т.п.). В перечисленных примерах материальная мысль оставляет в материальной среде свои материальные следы через промежуточные физические действия своих творцов. Но, мысль настолько материальна, что способна оказывать при определенных условиях силовое или информационное дистанционное полевое воздействие со стороны подготовленного человека непосредственно, без участия каких-либо иных промежуточных материальных носителей, на другие живые организмы (человека, животных, растений), на неодушевленные предметы и окружающую материальную среду в целом. Материальность мысли лежит в основе многих „чудес“ прошлого, зафиксированных историей, и „чудес“ настоящего, демонстрируемых людьми с развитыми психическими способностями (или с психическими отклонениями от нормы) и со специальной психофизической подготовкой – экстрасенсами (от лат. extra сверх + sensus чувство, ощущение=сверхчувственное восприятие или воздействие). Полевой подход к мысли и сознанию позволяет с материалистических позиций объяснить все те таинственные явления, которые на протяжении тысячелетий мифология и религия объясняли воздействием сверхъестественных сил и потустороннего нематериального мира, мира умерших и богов.

Во Вселенной нет ни одного явления и ни одного движения, которое бы могло осуществиться без материи и вне материи. Если кто-то утверждает, что есть Бог, который находится вне материи, то он лукавит: идея Бога находится в голове человека и поэтому материальна, но сам Бог как нематериальный объект, выраженный в этой идее, просто не существует вне мысли человека и его материальных творений на эту тему („священных писаний“, икон, храмов и т.п.). Идея Бога может овладеть массами, и они начнут „его именем“ и под штандартами с „его символами“, как это уже начиная с древнейших времен многократно было в истории, крушить все вокруг, грабить, насиловать, убивать иноплеменников и иноверцев, не щадя ни детей, ни женщин, ни стариков. Но это ничуть не является доказательством бытия Бога, а лишь доказывает то, что те или иные идеи могут управлять людьми и превращать их в грозную общественную, а, следовательно, и природную силу. Религиозные идеи в этом отношении являются одними из сильнейших, но далеко не единственными (достаточно вспомнить идеи свободы, равенства, братства, независимости, патриотизма, защиты отечества, классовой борьбы и др. – идеи, за которые люди сознательно шли на смерть).

Содержанием мысли человека может стать произвольная, самая фантастическая комбинация элементарных символов, образов, понятийлюбая „чепуха“, включая идеи бога, дьявола, демонов и т.п., но это совсем не означает, что такая „чепуха“ существует в реальности, объективно, вне и независимо от человеческого сознания. Поэтому говорят, что содержание мысли символично, идеально, нематериально, т.е. всегда отличается от материальной действительности, отражаемой в самой мысли. Это содержание мысли может полностью искажать суть действительности и быть преднамеренной или невольной ложью, обманом, дезинформацией (от франц. des – приставка, обозначающая уничтожение, удаление или отсутствие чего- либо; дезинформация – заведомо неверная информация), может быть просто бессмыслицей, случайным набором символов, шумом, а может соответствовать действительности, достаточно близко и правильно отражать ее суть в мысли. В последнем случае говорят о том, что мысль истинна. Критерием истинности является опыт, эксперимент и установленные с их помощью законы естествознания. Только они позволяют определить соответствие или несоответствие содержания мысли объективной действительности, существующей вне и независимо от сознания человека.

Символичный, идеальный, комбинаторный (от лат.combinare соединять, сочетать; зависящий от порядка и количества соединений различных элементов, символов, знаков) характер содержания мысли вовсе не означает, что сама по себе мысль является идеальным, нематериальным объектом. Мысль материальна по своей форме, по своему носителю, но идеальна по содержанию, по отражению действительности. Обобщая эту идею, можно утверждать: сознание, разум, мышление материальны по форме, но идеальны по содержанию (эта идеальность может отражаться в материальном полевом носителе через соответствующие изменения множества его параметров, например, таких как частота колебаний поля, амплитуда, фаза и др.). Они способны создавать из идеальных элементарных символов, образов, понятий их бесчисленные, сложные и разнообразные комбинации, многие их которых оказываются фантастичны, нереальны, но при этом меньшая часть других комбинаций становится правильным, адекватным (от лат. adaequatus приравненный – равный, тождественный, вполне соответствующий) идеальным отражением действительности в сознании человека. Более того, идеальный характер содержания мышления позволяет мыслящему субъекту создавать новые проекты преобразования действительности (модели) в своей голове с минимальными материальными и энергетическими затратами, а затем претворять эти проекты в жизнь посредством коллективного труда, создавая тем самым новую действительность. Через человека, через его сознание и его труд материя значительно увеличивает число вариантов и разнообразие путей своей эволюции. Можно сказать, что в этом заключается глобальный „смысл“ появления человека в Природе, хотя в ней действуют законы, а не намечаемые кем-то цели, и поэтому понятие „смысл“ может быть отнесено только к сообществу разумных людей, к „человеку разумному“.

Многотысячелетняя историческая традиция обособляла и противопоставляла духовные, идеальные, психические процессы материальным, реальным, телесным процессам, причем одновременно по форме и по содержанию. Это противопоставление в философии носило абсолютный характер, определяло противоположность двух главных мировых философских направлений – идеализма и материализма, рассматривалось в виде основного вопроса философии: вопроса первичности-вторичности духа и материи. Сегодня окончательно стало ясно, что такое противопоставление относительно, условно: по форме духовное совпадает с материальным, т.е. имеет свой собственный материальный носитель (поле), а по содержанию отличается от него условно, относительно, то приближаясь к познанию материального мира или конкретного объекта, а то – удаляясь от него. В этой связи теряет свою актуальность основной вопрос философии: дух не просто вторичен, т.е. порожден материей, он является всего лишь одной из ее форм, возникшей на определенном этапе эволюции материи!

Функции религии

Религия считает истинным и важным только то, что человек может понять и осмыслить без особого напряжения, т.е. она изначально принижает и ограничивает разум человека. Религиозное мировоззрение, максимально упрощая мир, сводит его к двум взаимодействующим уровням – уровню наблюдаемых материальных явлений и непознаваемому, „божественному“ уровню их идеальных, таинственных причин (народ всегда в религии выше всего ставил непознаваемое – „сказку“ и предпочитал тайну тому, что могло быть объяснено природными причинами). Естественное стремление человека иметь обо всем какие-то конкретные, доступные его пониманию представления религия всегда удовлетворяла только за счет суеверий (суетной, тщетной веры; 1) ложная, примитивная вера, которой противопоставляется вера развитой религии; 2) всякая вера в сверхъестественные явления) и предрассудков (мнений, предшествующих рассудку, усвоенных некритически, без размышления; предрассудки наряду с суевериями, предубеждениями и предустановками являются иррациональными, т.е. неразумными компонентами сознания).

Материалистическое мировоззрение предлагает познание всего лишь одного единственного, но реального, очень сложного и многоуровнего материального мира, требующего для своего понимания глубокого развития разума и духовных способностей человека, большой концентрации его мысли и напряженного умственного труда, к чему очень многие люди (если не подавляющее большинство) не готовы физически, психологически и морально. В этом видится одна из главных причин того, почему материалистическое, научное мышление до сих пор проигрывает в своем распространении и в своем воздействии на умы людей примитивному мифологическорелигиозному мышлению. И, по-видимому, будет еще долго проигрывать, если только глобальные кризисы планетарного масштаба не заставят людей „взяться за ум“ и от размышлений о мифическом Боге перейти к познанию своего истинного творца – Природы, Космоса, Вселенной. Людям чрезвычайно важно понять действительные, а не иллюзорные, „божественные“ причины своих бед и страданий и найти с помощью коллективного разума пути их преодоления. Продвижению в этом направлении сильно мешает и то, что лишь очень немногие из людей готовы отвечать сами за себя, готовы отказаться от признания „высших, потусторонних“ сил и своих пустых попыток поиска у них совета, помощи или защиты. Человек может и должен помочь себе сам. Он может и должен полностью взять ответственность за свою жизнь на себя, не пытаясь перекладывать ее на плечи других людей и на потусторонние силы. В связи с этим в современном обществе остро стоит вопрос о дальнейшем развитии разума, воли и ответственности каждого человека, каждой личности.

„Божественные“ представления о мироустройстве в религии имеют фундаментальное значение: без этих представлений не было бы самой религии. Но с точки зрения религиозных функций и целей эти представления имеют вспомогательное, второстепенное значение, призванное обосновать главное в религии – ее религиозную идеологию (от греч. idea понятие, представление + logos учение, знание = система идей и взглядов, выражающая коренные интересы тех или иных социальных групп и классов). Религиозная идеология выражает интересы тех, кто с ее помощью стремится управлять другими людьми – интересы жрецов, духовенства и власть имущих (все они в один голос твердят о благе религии для человека и общества, но не стоит забывать, что почти все преступления в человеческой истории оправдывались благими намерениями их исполнителей). Религиозная идеология – это „кнут“ и „пряник“ в управлении людьми. И именно по такому назначению религия использовалась всегда, начиная с древнейших времен и до нашего времени. Идеологическая борьба в обществе, наряду с борьбой политической, экономической и вооруженной, всегда являлась одной из основных форм борьбы между различными, противостоящими в своих интересах друг другу социальными группами и классами. Религия сегодня – это не способ объяснения мира. С этого она, как и мифология, когда-то начиналась, но сегодня ее объяснительная функция окончательно утратила свое значение, поскольку с развитием человеческого разума и цивилизации (от лат.civilis гражданский – уровень развития материальной и духовной культуры человечества) единственным достоверным и убедительным способом объяснения мира стала наука и научное знание.

Религия сегодня – это способ сохранить архаичные методы управления людьми, способ затормозить развитие их разума и ограничить духовное развитие общества. Альтернативой религии в плане объяснения мироустройства является материализм (от лат. materialis вещественный – одно из двух главных, наряду с идеализмом, философских направлений, утверждающих, что материя существует вне и независимо от сознания, что материя первична, а сознание вторично) и атеизм (от греч. atheisme безбожие – система научно материалистических воззрений, отвергающая всю совокупность религиозных представлений о мире). Но материализм и атеизм, в отличие от религии, не являются идеологией, не направлены на управление кем-то с помощью материалистических взглядов, а просто описывают мир и человека такими, какими они есть на самом деле (точнее, какими их видит современное научное знание, основанное на опыте, эксперименте и законах, на разуме и научном мышлении). А далее на этой основе можно создать, в зависимости от способностей и интересов людей-творцов, различные идеологии: умные или глупые, добрые или и злые, рабские или свободные. Какими бы эти идеологии ни были (империализм, олигархизм, тоталитаризм, авторитаризм, вождизм, тирания, коммунизм, социализм, демократия и т.п.), они в принципе не могут отменить уже приобретенное человечеством знание о материальности мира. Оно вне идеологий (хотя идеологии и пытаются совершить подлог, умозрительно изменяя основу мира под себя: превращая ее, то в дух, то в бога, а то в мировой разум). В современном мире религиозная идеология должна уступить свое место новой идеологии, основанной не на выдуманном боге, не на страхах потустороннего мира (в этих страхах многие мыслители ложно усматривали главную узду для „греховного“ человечества: „Ежели бога нет, то все дозволено…“, но история учит, что вера в бога никогда не спасала от преступлений, а, наоборот, часто их направляла), а на материи и коренных свойствах человека, как объекта эволюции материи и развития Вселенной. Пока такая идеология в мире отсутствует (характерным примером „идеологического вакуума“ стали страны бывшего СССР, в которых в одночасье с распадом Союза исчезла его коммунистическая идеология, а образовавшуюся пустоту быстро стали заполнять различные религии и секты, так как „свято место пусто не бывает“).

Следует отметить, что помимо двух вышерассмотренных – объяснительной и идеологической – функции религия выполняет еще несколько важных общественно значимых функций [7]: 1) психологическую, терапевтическую, или компенсирующую функцию, заключающуюся в посредничестве между слабостью человека и всесилием окружающего его мира (беды и страсти всегда побуждали человека прибегать к потусторонним силам, ища у них защиты и помощи), в утешении слабых, обессиленных борьбой со своими несчастьями и угрозами внешнего мира, дезориентированных людей (в этой утешительной функции, видимо, следует усматривать одну из главных причин живучести религии в современном мире, и эту социально значимую функцию в новом глобальном будущем мире без религии необходимо сохранить за определенными общественными и государственными организациями); 2) интегрирующую- разделительную функцию, заключающуюся в объединении большой группы людей в рамках провозглашаемого религиозного направления или секты при одновременном противопоставлении всем другим направлениям и сектам, т.е. объединяя часть, религия всегда разделяет целое (стратегия развития современного мира требует не разделения и противопоставления одних народов другим, в том числе и по их вероисповеданию, а, наоборот, объединения и сотрудничества всех народов, чему „зоопарк религий“ явно не способствует); 3) смысловую, или экзистенциальную (от лат. existentia существование – философия существования человека как духовного начала) функцию, заключающуюся в объяснении смысла существования человека в этом и ином мирах через его отношения с богом – творцом человека. У человека имеется духовная потребность понимать смысл своей жизни – „во имя чего?“, и цели своей жизни – „куда идти?“. Религия видит этот смысл в движении человека к вымышленному богу, вплоть до его слияния с ним в этой или загробной жизни.

В материалистической философии смысл и цели человека должны соотноситься не с богом, а с человеческим обществом и разумной Вселенной, населенной другими живыми космическими существами (инопланетянами) – такими же объектами эволюции материи, как и мы (раньше или позже человечеству придется иметь с ними дело). Вне общества себе подобных разумных существ нет смысла и человеческому существованию. Человек является законным продуктом эволюции материи, но в эволюции материи нет целей, а есть только законы ее развития, и поэтому смысл и цели возникают только вместе с человеком и для человека. Цели жизни каждого конкретного человека обязательно должны носить личнообщественный характер, т.е. личные цели и интересы каждого должны находиться в гармонии с интересами других людей земного (и космического, когда придет время) сообщества. Противопоставление личных интересов общественным всегда заканчивается трагично для любой личности в силу действия известных законов природы и общества.

Индуизм

В современном мире существуют политеистические, монотеистические и нетеистические религии (религии без бога, но с верой в потусторонний, нематериальный, непознаваемый мир), а также местные, или племенные, национально-государственные, или этнические (от греч. ethnikos племенной, народный) и мировые религии. Одна из наиболее крупных по числу последователей политеистических религий – это индуизм (согласно [1], в 1996 г. в мире насчитывалось около 830 млн. индуистов, из которых 95%, или 790 млн. чел. проживали в Индии, составляя 83% ее населения) [3,7,13,14]. Индуизм сформировался в начале 1-го тысячелетия в результате эклектического (от греч. eklektikos выбирающий – отсутствие единства, целостности, сочетание разнородных, несовместимых, противоположных воззрений) соединения ведической религии (от санскр. veda знание; ведизм – политеистическая религия, сформировавшаяся в Северной Индии в конце 2-го тысячелетия до н.э.; ее основы изложены в древнейшем памятнике индийской литературы – Ведах), брахманизма (религия в Древней Индии, сменившая ведизм и освятившая кастовое деление общества, названа по имени верховного бога Брахмы и служителей его культа – брахманов), буддизма и древнейших примитивных народных верований. Для него характерно отсутствие единого вероучения и общеиндуистской церковной организации.

Во главе индуистского пантеона богов находится троица богов брахманизма (тримурти): Брахма – бог-творец, создатель Вселенной, Вишну – бог-хранитель, олицетворяющий вечно живую природу (связан с древним культом солнца), и Шива – бог- разрушитель и созидатель, олицетворяющий смену жизни и смерти (связан с древнейшими культами плодородия). Индуисты почитают, помимо тримурти, бесчисленное множество местных божеств-идолов, некоторых животных (особенно корову), некоторые реки (особенно Ганг), растения (например, лотос), горы и другие природные объекты. Основой культа во всех верованиях индуизма является жертвоприношение богам, почитание предков, паломничество к святым местам и святилищам, вид которых изменяется от простой кучи камней до огромных храмов.

В основе индуизма лежит вера в бессмертие душ живых организмов (человека, животных) и их перевоплощений (лат. „реинкарнация“) из одного организма в другой в цепи смертей и новых рождений (санск. „сансара“ блуждание, круговорот – круг рождений и смертей). Сансара совершается в соответствии с кармой (санскр. „действие, жребий, воздаяние“ – невидимая космическая сила, определяющая характер нового рождения живого существа в зависимости от общей суммы совершенных им поступков и их последствий, т.е. сила нравственного воздаяния за совершенное) и дхармой (санскр. „закон, порядок, долг“ – норма, которой надлежит следовать; предписываемый законом долг) – добрым или дурным поведением верующего, связанным с почитанием верховных богов или их земных воплощений-аватар (Вишну, его аватары Кришна и Рама – в вишнуизме и Шивы – в шиваизме – двух главных направлениях индуизма) и соблюдением кастовых бытовых правил (кастыпортуг. casta род, поколениеобособленные, замкнутые группы людей с наследственным характером занятий и профессий; касты образовались в Индии из древних варн – четырех сословных групп брахманов-жрецов, кшатриев-воинов, вайшиев-торговцев и шудров-труженников; они отличаются иерархическим правовым положением своих членов в обществе, своими особыми дхармами и подчиняются строгим ограничениям в межкастовом общении). В зависимости от дхармы, т.е. личного пути, выбранного человеком, и его кармы (как личной, так и надличностной, в частности, кармы его касты) душа человека возрождается в новой жизни в существе с более низким или более высоким общественным значением и положением.

Зороастризм

К политеистической (дуалистической) религии относится и одна из древнейших восточных религий откровения (полученная человеком якобы от Бога, через „видения“) – зороастризм, созданная пророком Заратуштрой (перс.), или Зороастром (греч.) [1,3,5,7,13-17]. Эта древнеперсидская (самоназвание персов – „ирани“, и Персия – официальное название Ирана до 1935 года), или древнеиранская, религия огнепоклонников много веков не имела своих письменных текстов и передавалась из поколения в поколение ее жрецами только в устной форме, путем заучивания наизусть с малых лет ее многочисленных священных речений на одном из древнеиранских языков, названном авестийским (к этим языкам, образующим совместно с индийскими индоиранскую группу индоевропейской семьи языков, принадлежат также мидийский, древнеперсидский и скифский, причем первые два языка относят к западной, а авестийский и скифский – к восточной группе древнеиранских языков [1]). Зороастр жил в доисторическое, бесписьменное для иранцев время, так что сами его последователи забыли в своей устной традиции, когда и где это было (первое иранское письмо в виде слоговой клинописи, заимствованной из соседнего Урарту – государства 9-6 вв. до н.э. на территории Армянского нагорья, появилось на западе Мидии в 7-6 вв. до н.э., позже оно было унаследовано державой Ахеменидов, но в 6 в. до н.э. большинство племен Ирана и Средней Азии еще не знали письменности [14]).

Одни современные исследователи, например [15], полагают, что Зороастр жил между 1500-1200 гг. до н.э. в эпоху конца бронзы и первого великого переселения народов, когда кочевые скотоводческие племена древних иранцев и индоариев (арья – „благородный“самоназвание господствующих родов в древнеиранских и древнеиндийских племенных союзах [16]), предки которых еще в 3-м тыс. до н.э. составляли один народ протоиндоиранцев, начали передвижение с территории ЮгоВосточной Европы, с Причерноморских степей через Кавказ в Западный Иран, а вдоль побережья Каспийского моря – в Среднюю Азию (Закаспийские и Приаральские степи и пустыни), в Восточный Иран и далее в Индию. Согласно такому взгляду, зороастризм с этими кочевыми ираноязычными племенами пришел в Среднюю Азию и Иран, став на протяжении почти 12 веков, с 6 в. до н.э. и по 7 в. н.э., государственной религией трех крупнейших иранских империй, господствовавших на большей части Ближнего и Среднего Востока: 1) Персидской державы династии Ахеменидов (558-330 до н.э.; важнейшие цари: Кир II Великий – внук последнего мидийского царя Астиага, третий царь из персидского рода Ахеменидов, Дарий I, Ксеркс I, Артаксеркс III), завоеванной через 228 лет при последнем ахеменидском царе Дарии III (336-330 до н.э.) Александром Македонским (356-323 до н.э ); 2) 475-летнего Парфянского царства (250 до н.э.-224 н.э ), созданного парфянской династией Аршакидов в борьбе с Селевкидами, наследниками империи Александра в Малой Азии;

3) Иранской державы династии Сасанидов (224-651н.э.;

важнейшие цари: Ардашир I – основатель династии из Парса, Шапур I, Шапур II, Кавад I, Хосров I Ануширван, Хосров II Парвиз), завоевавшей Парфянское и другие соседние царства, создавшей великую восточную империю, которая 428 лет, вплоть до ее завоевания арабами, противостояла на своем западе Византии – Восточной Римской империи.

Согласно другим источникам, например [3,7,14,16,17], Зороастр жил значительно позже – в период 9 -7 вв. до н.э., а ираноязычные племена, вторгшиеся в Иран с севера на рубеже 1211 вв. до н.э. (к этому времени индоарии уже господствовали в Северо-Западной Индии), в первой трети 1-го тыс. до н.э. распространились по всей территории Иранского нагорья (под именем мидян и персов, говоривших на родственных иранских диалектах, они упоминаются с 9 в. до н.э. в ассирийских надписях, описывающих походы ассирийцев на территорию Мидии с целью захвата добычи [14,16]), причем их религией был еще не зороастризм, а предшествовавшая ему более ранняя вера – маздаизм (названа по имени ее верховного божества Ахуры Мазды), жрецом которой был сам Зороастр и которую он же позже радикально реформировал (хотя и здесь имеются сомнения: само имя Заратуштра означает, согласно [16], „верблюжий погонщик ", имя его отца Пурушаста – „владеющий пятнистыми конями“, а имя матери Дугдавы – „доящая коров“, т.е. эти имена не указывают на жреческое происхождение Заратуштры; по другим же сведениям Заратуштра был по рождению знатен: его отец происходил из царского рода Спитамы [5,17]).

Ко второй половине 8 в. до н.э. иранские племена мидян и персов, ассимилируя (от лат. assimilatio сопоставление – слияние одного народа с другим или его частью путем утраты ассимилируемым народом своей культуры и национального самосознания) местные неиндоевропейские народности (касситов, кутиев, хурритов и др.), уже составляли большинство населения на северо-западе Ирана – в Мидии и на его юго-западе и юге – в Парсе (перс), или Персиде (греч.) – в восточной части исконной территории древнего Элама, восточного соседа Южной Месопотамии. Их основными занятиями стали земледелие, оседлое скотоводство и коневодство (лошадьми уплачивалась даже часть дани ассирийским царям). Аналогичные процессы ассимиляции местного населения пришлыми иранскими племенами проходили в этот же период и в Средней Азии (здесь жили ираноязычные племена, как сохранившие свой прежний кочевой, степной образ жизни – персы называли их саками, а греки – скифами, так и перешедшие по соседству с саками – в Хорезме, Согде и Бактрии, плодородных областях по нижнему, среднему и верхнему течению Амударьи, к оседлому образу жизни). В 672 г. до н.э. в Мидии при поддержке скифов и киммерийцев (родственных скифам племенам из Северного Причерноморья, пришедших на восток Малой Азии) произошло восстание против Ассирии, господствовавшей в Западной Азии в 14-7 вв. до н.э., и Мидия стала независимым царством со столицей в Экбатанах (современный Хамадан на западе Ирана). В 615-605 гг. до н.э. царь Мидии Киаксар (625-585) совместно с Вавилонией уничтожил Ассирийскую державу, подчинил себе соседние царства (Урарту, Мана и Скифское царство на северо-западе, Персиду и частично Элам на юге, Парфию и Гирканию на востоке), и его сын Астиаг (585-550) правил Мидийской державой до ее завоевания Ахеменидами.

Кир II, внук Астиага, в 553 г. до н.э. выступил против мидийского владычества, в двух битвах разбил их войска, покорил Мидию, захватил столицу Экбатаны и взял в плен своего деда. Но в новом персидском государстве Ахеменидов Мидия получила привилегии, персы позаимствовали и развили ее культуру и систему государственного управления. В Мидии (известны раскопки храма с алтарем огня 8-го в. до н.э. в 70 км к югу от Экбатан [16]) и в державе Ахеменидов среди множества сохраненных иранцами местных религиозных культов ведущей (но не господствующей или государственной!) религией стал маздаизм [3]. Причем каста жрецов этого культа в Мидии и Персии всегда формировалась из мидийского племени магов, которое дало общее название жрецам маздаизма – маги (лат. форма древнеперс. магу – жрец, священнослужитель). Политика мидийских и персидских царей, особенно при Кире II (553 – 530 до н.э.), его сыне Камбизе II (529-522 до н.э.) и Дарии I (522-486 до н.э.), отличалась большой веротерпимостью: они настолько покровительствовали древним культам покоренных народов, что восстанавливали их разрушенные храмы, приносили в чужеземных храмах местным богам богатые жертвы от имени персидских царей, и сами короновались в новых землях по местным религиозным традициям. Даже менее веротерпимый Ксеркс (485-465 до н.э.), проведший неудачную религиозную реформу по централизации древнеиранского маздаистского культа, разрушал чужие храмы лишь в крайнем случае – для лишения враждебного и непокорного населения помощи местных богов („Антидэвовская надпись“ Ксеркса - „…я разрушил основания храма дэвов и приказалДэвам да не поклонятся“.. .там, где поклонялись дэвам, я поклонился Ахурамазде.И было и другое, что делалось неправедно, это я исправил…“ – запрещала культы Митры, Анахиты и других божеств, которые, тем не менее, через полвека были восстановлены [23]). Такая веротерпимость была вызвана как чрезвычайной пестротой чужеземных культов в огромном государстве, так и отсутствием агрессивной догматической завершенности самого маздаизма.

Религия зороастризма изложена в священном предании „Авеста“, содержащем свод религиозных и юридических предписаний, мифов, молитвенных песнопений и гимнов зороастрийским божествам (название предания переводится как „Обоснованное изречение“, а его язык, названный авестийским, не встречается нигде за пределами Авесты, хотя в [14] он рассматривается как бактрийский язык, близкородственный согдианскому и хорезмскому языкам, а место появления Авесты связывается с Бактрией или Хорезмом). Письменные тексты отдельных частей Авесты составлялась на протяжении многих веков и сохранились на среднеперсидском, или пехлеви (использовал для записи ираноязычной речи арамейское письмо), и авестийском (для записи использовался специально изобретенный фонетически полный алфавит из 46 букв, что сделало письменный язык Авесты уникальным [15]) языках. Ее наиболее ранняя, древнейшая часть (не позднее 7 в. до н.э. [16]) – Гаты содержит 17 гимнов, или ритмических проповедей, самого Зороастра (он верил, что бог поручил ему донести „откровение“ до всего человечества). К древнему периоду относят также Яшты - гимны отдельным иранским божествам. Комментрированный перевод Авесты на пехлеви называют Зенд-Авестой. Какие-либо упоминания имени Зороастра в записях эпох Мидии (ее оригинальные надписи пока не известны) и Ахеменидов (сохранились тексты персидской клинописью – полуалфавитным письмом из 40 знаков – на древнеперсидском языке, клинописные надписи словесно-слоговым письмом на аккадском, вавилонском, эламском языках и финикийским алфавитом на арамейском языке) отсутствуют.

Одна из древнейших письменных редакций Авесты на пехлеви создана в 1 в. н.э. в поздний период Парфянского царства при царе Вологесе I (51-80 н.э.), когда зороастризм стал среди множества различных местных религиозных культов царства господствующей религией [14]. Превращение зороастризма в государственную религию и канонизация Авесты, включая создание авестийского алфавита и записи на нем Авесты в виде 21 книги, произошли уже в эпоху правления династии Сасанидов при царе Шапуре II (309-379). С этого времени в империи началось строгое преследование иноверческой пропаганды и ересей, пошли гонения на христиан (эти гонения по религиознополитическим мотивам шли с перерывами до 484 г., когда христианская церковь в Иране стала легальной, приняв осужденное и преследуемое в Византии как ересь несторианство). В противоположность маздаизму, канонизированный зороастризм отличался крайней нетерпимостью к инаковерующим и „неариям“ (к ариям Авеста относила оседлые ираноязычные племена, придерживавшиеся зороастризма) [14]. Наивысшего могущества империя Сасанидов достигла при Хосрове I Ануширване (531-579), а ее гибель в 651 г. под ударами Арабского халифата и насильственная исламизация иранцев привели к постепенному угасанию и закату зороастризма, претендовавшего когда-то на роль мировой религии.

Индоиранцы, сохраняя в течение многих веков, еще до своего переселения в Иран, Среднюю Азию и Индию, степной образ жизни, сформировали устойчивую религиозную традицию, которая впоследствии стала в Индии основой ведической религии (а вслед за ней – брахманизма), а в Иране и Средней Азии – основой маздаизма – культа сонма божеств во главе с верховным общеиранским божеством Ахура Маздой (от авест. ахура господин, бог – родовое наименование группы божеств, враждебной группе даэва (авест), или дэвам (инд.) – злым божествам, демонам, + мазда мудрый = Бог Мудрый; более поздние формы его имени – Ахурамазда, или Ормазд на пехлеви; древнейший смысл Ахура Мазды – бог неба, звездной тверди, космического света, отвечающий за порядок во Вселенной), а позже – зороастризма. Маздаизм был религией ираноязычных племен, ведших беспокойный кочевой или полукочевой, пастушеский образ жизни, но с переходом их к оседлой жизни на просторах Ирана и Средней Азии, с созданием постоянных укрепленных сельских поселений и городов, он постепенно, в течение ряда столетий уступил место зороастризму – религии не кочевых, но оседлых народов. Маздаизм почитал как божества воду – источник жизни в степи (она обожествлялась в лице Ардвисуры Анахиты – богини воды и, позже, плодородия: первоначально ее понимали как источник всемирных вод, дающих начало всем рекам, озерам и ручьям) и вечный огонь (авест. Атар, инд. Агни; не самостоятельная сила, а символ и внешнее проявление высшего божества; в Авесте Атар – сын Ахурамазды) - источник тепла и горячей пищи, ставший символическим образом Ахурамазды. Воде и огню, как божествам, магами маздаизма совершались кровавые жертвоприношения скота (позже зороастризм выступил против таких жертвоприношений, заменив их для воды возлияниями из молока, сока и листьев растений, а для огня – приношениями из сухих чистых дров, благовоний и животного жира; в зороастризме приношения и возлияния стали составлять основу ежедневных богослужений – ясна). Индоиранцы верили, что боги удовлетворяются ароматом жертвоприношений и намерением приносящего жертву посвятить ее божеству.

Наряду с божествами воды и огня, в культе древних иранцев существовали многочисленные „природные“ боги (неба, земли, солнца и др.), а также „абстрактные“ божества (добра, зла, истины и др.). Среди них особо почитался общий для индоиранцев бог – Митра (Мифра; от индоевроп. корня „мей“- „мера, меняться“; авест. „договор, согласие“; Митра отвечал за порядок в человеческом сообществе), бог света и Солнца, бог соглашения, или договора, и вместе с тем бог войны, сражающийся на стороне праведного лица и безжалостно уничтожающий нарушителей соглашения (считалось, что сила соглашения является божеством, которое будет поддерживать человека, верного своему слову, но оно же поразит лжеца, его нарушившего, причем эта месть становилась очевидной в ордалиях – жестоких испытаниях людей, давших слово, Анахитой-водой или Митром-огнем). С Митрой тесно было связано и другое божество – бог войны и победы Веретрагна (он в Авесте, наряду с Митрой, Анахитой, богом луны Махом и др., включен в число язатов – отдаленных помощников Ахуромазды; в ведической религии соответствует воинственному Индре).

Но главным, верховным божеством маздаизма являлся Ахура Мазда, выделяемый среди других богов своей мудростью, понимаемой древними иранцами как дар, с помощью которого достигается процветание, успех, удача [5]. В представлениях верующих он не связывался ни с какими природными явлениями, но был воплощением мудрости, которая единственная должна управлять всеми действиями и богов, и людей. Он рассматривался как гарант мирового порядка (авест. „аша“, инд. „рта“), причем сам же ему подчиняющийся. Аша считался добродетелью и законом природы, ему содействовали молитвы и жертвоприношения верующих, усиливавшие действия богов и укреплявшие мир людей, а нарушения аши воспринимались как порок и зло. Искажение истины, или ложь, противопоставляемая аша, назывались друг, а все люди делились на ашаван – „праведных“, которые придерживались аша, и другвант – „приверженцев зла“. К божествам „приверженцам зла“ относились дэвы и их верховные божества.

Зороастр жил в те тревожные времена, когда миром правила сила, а не закон (впрочем, и спустя почти 3 тыс. лет, в современном 21-м веке в мировой политике, а часто и в обычной жизни граждан, сила по-прежнему царит над законом!), и несправедливость торжествовала повсюду. Постоянно исполняя древний маздический культ огня, Зороастр, иранец и жрец этого культа, искал смысл беспокойного земного существования человека. В возрасте около тридцати лет он получил через „видение“ откровение Ахуромазды, который указал ему путь „правильного“ понимания мира. Всю оставшуюся жизнь (а он прожил 77 лет и был убит своим врагом-магом в храме огня в Бактрии) Зороастр пытался донести новую веру до людей, но не найдя понимания на своей родине, в Западной Мидии (8-7 вв. до н.э.), ушел на восток, где получил поддержку своему учению у правителя Бактрийского царства Виштаспы и где создал древнейшую часть Авесты – Гаты [16,17].

Зороастр предложил реформу по централизации и смысловому изменению маздаизма, согласно которой Ахурамазда приобретал статус единственного главного бога, причем с усилением его качества мудрости как способности находить разумную середину в борьбе противоположностей, а культы различных воинственных и злобных племенных божеств-дэвов, отождествляемых с грабителями-кочевниками, отвергались: лживым богам нельзя поклоняться, так как они вызывают распри между людьми, соблазняя их на губительные войны и кровопролитные жертвоприношения. Остальные древние боги, включая Митру, Анахиту, Веретрагну, были исключены даже из круга ближайших помощников Ахуромазды (его новыми близкими помощниками стали Амеша Спента – „бессмертные святые“, семь абстрактных благих духов, включая Спента Майнью – „духа святости“, Воху Мана – духа „благая мысль", Аши Вахшита – духа „истины“ и др.), получив свое место, причем с измененными функциями (например, Митра был лишен функции бога войны), лишь среди божеств более низкого, третьего уровня – язатов (тем не менее, имена и культы Митры, Анахиты и некоторых других богов упоминаются, наряду с Ахуромаздой – „всемогущим, великим, победоносным царем- миродержцем"", не только в эпоху Ахеменидов, но и Сасанидов, при которых зороастризм стал государственной религией [10]).

Зороастр стремился к справедливости и тому, чтобы нравственный закон Ахурамазды был установлен одинаково и для сильных мира сего, и для слабых, чтобы восторжествовали покой и порядок, а люди могли бы вести мирную, добрую жизнь. Он говорил: „Пока у меня есть силы и возможности, я буду учить людей стремиться к истине-аша“ [15]. Реформа Зороастра была направлена в конечном счете на религиозно-идеологическое объединение оседлых ираноязычных племен и усиление централизованной царской власти, на подрыв племенной идеологии и ослабление племенной знати, которая была источником войн и раздоров, а для своих жертв племенным богам-дэвам требовала уничтожения ценного для оседлых земледельцев и скотоводов крупного рогатого скота. Учение Зороастра содержало много таких положений, которые противоречили маздаизму и традиционным принципам жизни властьимущих (например, зороастризм давал надежду на спасение на небесах и достижение рая не только правителями и знатью, но и людьми простыми, бедными, ведущими праведный образ жизни, а прежняя религия отводила таким людям после смерти только подземное царство; появилась угроза наказания, ада для властьимущих, творящих несправедливость; появилась опасность для общества в целом из-за отказа поклонения демонам-дэвам, которые могли из-за этого нанести вред всему обществу, и т.п.), что надолго затормозило принятие зороастризма на уровне верховной власти.

В мифологиях и религиях всего мира имеются „добрые“ и „злые“ боги, сражающиеся друг с другом и с людьми, но только в зороастризме принцип разделения мира на две противоположности – добро и зло – доведен до своего логического завершения. Его прообразом для Зороастра стало жестокое противостояние кочевых и оседлых племен, возникшее у ираноязычных народов на землях Средней Азии и Ирана в результате первого у них крупного общественного разделения труда. Доброе начало у оседлых племен связывалось с огнем очага, светом, плодородной, богатой водами землей, которые делали возможным жизнь земледельцев, оседлых скотоводов, горожан, а злое начало связывалось с мраком, бескрайними степями и пустынями, где спокойная оседлая жизнь была невозможна, где пребывали воинственные племена кочевников, угрожавшие мирным землевладельцам разрушением, разорением и смертью. В своих проповедях Зороастр обличал как хищных кочевников, разоряющих мирные селения и угоняющих стада скота, так и различных мелких владык и царьков, грабящих соседние мирные поселения. Он защищал как „праведную“ хозяйскую деятельность, противостоящую „неправедному“ кочевому образу жизни. Важнейшими добродетелями истинного зороастрийца считались прилежное занятие сельским хозяйством и бережное отношение к скоту (позже, при Сасанидах, к ним прибавились требования повиновения шахиншаху – „царю царей Эрана и не Эрана“, несения трудовых повинностей и уплаты для податного сословия купцов, ремесленников и крестьян податей, от которых освобождались привилегированные сословия воинов, жрецов и чиновников).

Для зороастризма стала характерна сложная, обременительная и мелочная обрядность, включая пятикратное ежедневное исполнение молитв (этот обычай позже позаимствовал ислам). За несоблюдение религиозных правил, обрядов, вольное или невольное осквернение стихий земли, воды, огня (зороастризм запрещал „осквернять“ трупами умерших воду – „утоплять тела“, огонь – „сжигать тела“, плодородную землю – „погребать тела“, и требовал отдавать трупы на съедение хищным животным и птицам, помещая их на возвышенности или заключая в открытые сверху „башни молчания“), самоосквернение человека за счет его прикосновения к „нечистым“ предметам и творениям была предусмотрена жесткая система штрафов. Вся жизнь простых людей проходила под неусыпным религиозным контролем жрецов зороастризма, извлекавших из этого для себя большие материальные выгоды (в руках жрецов находились также образование и суд) [14].

Через все учение зороастризма проходит мысль об извечной борьбе двух духовных начал – добра и зла, света и тьмы, правды и лжи. В Авесте говорится: „Воистину есть два первичных духа, близнецы, славящиеся своей противоположностью. В мысли, в слове и в действиях – они оба, добрый и злой… они создали бытие и небытие, и то, что ждет в конце концов тех, кто следует пути лжи (друг), – это самое худшее, а тех, кто следует пути добра (аша), ждет самое лучшее…“ (из „худшего“ и „лучшего“ впоследствии возникли понятия ада и рая) [15]. В зороастризме на стороне добра стоит верховный бог Ахурамазда и его помощники. В Авесте он изображается не богом-воителем (как, например, Индра у индусов, Зевс у греков или Перун у славян), а богом-жрецом, творящим мир усилием или посредством мысли и требующим от человека духовного поклонения и молитвы перед священным огнем – символом самого бога. Ахуромазде противостоит его непримиримый враг, глава сил зла, тьмы и смерти Ангро-Майнью (древнеперс.; авест. Анхра-Майнью, греч. Ариман; в Гатах он не упоминается: там дух зла и дух добра – близнецы, порожденные Ахуромаздой и избравшие соответственно пути злодеяний и праведности; в зурванизме – одном из направлении зороастризма, он рассматривается, как единоутробный брат Ахуромазды, первым вышедший из чрева своего отца, бога времени Зурвана, и заявивший в качестве первенца свои права на царство в мире). Ариман – символ отрицательных побуждений человеческой психики, один из творцов миропорядка и двухполюсного бытия, „князь тьмы“ со свитой злых духов, действующий не сам, а посредством подчиненных ему демонических сил – дэвов. Ариман противопоставляет каждому благому творению Ахурамазды свое отрицательное: он породил всякие прегрешения, чародейство, колдовство, зиму, смерть, болезни, старость, ядовитых пресмыкающихся и насекомых и т.п. Его усилиями мир оказался разделен на два противостоящих лагеря – добра и зла, „жизни“ и „не-жизни“.

Главное в проповедях Зороастра – учение о зависимости миропорядка и торжества справедливости в мировой борьбе добра и зла от свободного выбора человека, его активного участия в этой борьбе на стороне добра. Человек не должен оставаться в стороне от этой борьбы, а должен активно выступать на стороне правды, обеспечивая тем самым себе воздаяние в потустороннем мире. Последователям Ахуромазды Зороастр обещал посмертное блаженство, а пособникам зла угрожал муками, расплавленным металлом и осуждением на страшном суде, который будет вершить Ахуромазда в конце мира. Зороастрийская мораль – это триада благих мыслей, слов и дел, это те три орудия, с помощью которых человек якобы способен усилить лагерь добра, обеспечить торжество света и добра над силами тьмы и зла. Зороастризм содержал учение о грядущей победе Ахурамазды и его приверженцев над силами зла, об ответственности каждого живущего существа перед верховным богом, о конце света, о загробной жизни, о рае и аде, о воскресении мертвых, о грядущем спасителе, рожденном непорочной девой, о последнем страшном суде, творимом Ахурамаздой. Эти идеи были впоследствии заимствованы иудаизмом, христианством и исламом. По Зороастру, спасение каждого человека зависит от совокупности его мыслей, слов и дел, и каждый человек должен держать ответ за свою судьбу, посмертную судьбу собственной души и разделять общую для всех ответственность за судьбу мира в целом. В современном мире зороастризм сохранился у гебров (араб.неверных“, персов-зороастрийцев Ирана) и у парсов в Индии (потомков гебров, переселившихся из Ирана в 7-10 вв. после его завоевания арабами). Общее количество зороастрийцев в сегодняшнем мире не превышает 120 тыс. человек, продолжая постоянно сокращаться [13,15].

Оценивая философское содержание зороастризма с позиций сегодняшнего дня и отдавая дань уважения первоначальным идеям самого Зороастра, призывавшем людей к справедливости, добру и к ответственности за свои действия, следует отметить, что в действительности в мире нет абсолютного добра или абсолютного зла – они всегда относительны, т.е. зависят от интересов, потребностей и желаний тех или иных людей (а за пределами человеческого общества, т.е. вне его, в природе, действуют безликие законы и силы, к которым вообще неприменимы понятия „добра-зла“). То, что является злом по отношению к одному человеку или группе людей, может одновременно стать добром по отношению к другим людям, и наоборот. Царь и его слуга, рабовладелец и раб, феодал и крепостной, капиталист и рабочий, тюремщик и заключенный, палач и жертва, священник и атеист, кредитор и должник, богатый и бедный, сытый и голодный, здоровый и больной, – все они имеют различные собственные интересы и различные представления о добре и зле относительно самих себя и других людей.

Так, например, наивысшим добром для раба может стать его освобождение из рабства, что одновременно превращается в страшное зло для рабовладельца, поскольку без раба он вынужден начать сам трудиться в поте лица для собственного благополучия. Именно поэтому на протяжении всей человеческой истории господствующими классами самым беспощадным образом подавлялись „как зло“ все восстания угнетенных тружеников – рабов, крестьян, ремесленников, рабочих. Даже на такой, казалось бы простой вопрос – „Является ли рождение данного ребенка добром для его семьи и общества?“ – нельзя дать до поры до времени однозначный, утвердительный ответ. Конечно, отец, мать и родственники, не ведая и не предвидя будущего, надеются, что их ребенок станет хорошим человеком. Но что, если он, когда вырастет, станет преступником, насильником, убийцей невиновных людей? Сколько в истории человечества было таких извергов, принесших неисчислимые беды не только другим людям и их семьям, но целым народам, своим и чужим! В адрес палачей и их семей несчастные жертвы перед своей смертью не раз слали проклятия и сожаления о том, что матери будущих палачей не задушили собственных детей еще в колыбели. Если бы знать, что будет…

В обществе относительность понятий „добра-зла“ проявляется не только на уровне отдельных людей, но и их различных сообществ, образуя общественно-государственную иерархическую пирамиду понятий „добра-зла“ с различным смыслом их понимания на ее разных уровнях. Так, например, смерть во имя своего царя, вождя, рода, племени или родины признается геройством и высшим добром на вершине общественной пирамиды, но горем и злом – у ее подножия, в семье погибшего. Точно так же „свои“ понятия „добра-зла“ в обществе имеют разные семьи, школы, институты, корпорации, объединения, ведомства, министерства, партии, другие государственные и общественные организации. Каждые из них готовы бороться за „честь мундира“, за „свое добро“, не учитывая при этом стремления других людей и предавая чаще всего общенародные или общегосударственные интересы. Неодинаков смысл понятий „добра-зла“ у разных государств (сверхдержав и малых стран, метрополий и колоний, теократических и светских государств, индустриально развитых и развивающихся стран) и различных народов, стоящих на разных ступенях общественного развития (первобытнообщинных и цивилизованных), у национального большинства и национальных меньшинств любой страны или различных групп ее населения (профессиональных, культурных, возрастных и др.). Так, например, сверхдержава (или метрополия) рассматривает свой диктат над другими странами (или колониями) как „добро“ для себя и даже для подчиненных ей стран, но для последних, наоборот, это „добро“ их повелителей становится национальным унижением, гнетом и злом. Сверхдержавы или региональные союзы государств в своей борьбе за влияние над остальным миром щедро присваивают себе ярлыки „защитников добра“, а своим противниками клеят ярлыки „сторонников зла“, или даже „империи зла“ (как, например, это делали США по отношению к СССР, хотя сами США имели и имеют все основания для такого же именования).

Лицемерие, т.е. притворство, обман, двуличие, скрывающее зло под личиной добра, или порок под видом добродетели, давно стало среди людей, их групп и государств обыденным явлением и нормой поведения, хотя сами они пытаются всеми идеологическими средствами доказывать обратное, скрывая собственное лицемерие под вывеской „искренности“, ‘заботы о других“ и „правды“ (истинные намерения выявляются при ответе на простой вопрос: „Кому это выгодно?“). Даже в самом зороастризме многообещающая триада „благих мыслей, слов и дел“ превратилась не более, чем в набор узких религиозных догм, преследующих не цели справедливости и добра, но подавления духовной свободы человека и манипулирования его сознанием. Авеста, совершенно произвольно разделив весь мир по ложному принципу абсолютного „добра-зла“, далее так же произвольно противопоставила друг другу творения этого мира, созданные якобы „Ахуромаздой-Добром“ и „Ариманом-Злом“. Так, например, к злым, „вредным“ тварям по невежеству зороастрийцев были отнесены такие чрезвычайно полезные живые организмы, как змеи, ящерицы, насекомые, муравьи и др., выполняющие в природе функции по ограничению популяций грызунов, опылению растений, утилизации органических останков и т.п. Догматический абсурд исходных посылок породил в зороастризме и абсурд его выводов. Так, например, за убитого человека, согласно Авесте, требовалась жертва в виде 140, а за убитую собаку (она считалась самым „чистым“ животным) – в виде 1600 умерщвленных „вредных“ тварей. От этих „высоконравственных“ зороастрийских норм у джайнов – последователей индуистской религии джайнизма, основанной на идее освобождения через ахимсу – непричинение вреда живым существам, волосы встали бы дыбом на голове.

Следует особо отметить, что любое качество, в частности „добро“, определяется только через свою истинную противоположность – через качество „зло“, а „зло“ – через „добро“, т.е. эти противоположности в принципе не могут существовать отдельно друг без друга. В любом конкретном случае следует искать не „абсолютное добро“ или „абсолютное зло“, которых просто нет, а компромисс (от лат. compromissum соглашение, достигнутое путем взаимных уступок) между ними, т.е. наименьшее зло, или наибольшее добро, хотя достигнутый компромисс для его сторон, еще не гарантирует интересы всего остального мира. Бог, как „абсолютное добро“, и Дьявол, как „абсолютное зло“, являются эмоционально окрашенными, но пустыми абстракциями. Воображаемая абсолютная победа любого из них, например, Ахурамазды над Ариманом, автоматически ведет к ликвидации самого качества „добра-зла“: когда в мире нет зла, то чем определить и измерить добро? Точно так же, качества „правда“ и „свет“ могут быть выделены как объекты мысли только потому, что существует одновременно с ними противоположные им качества – „ложь“ и „тьма“: без „лжи“ нет „правды“, а без „тьмы“ нет „света“, и наоборот (их соответствующими компромиссами являются „доля правды, или доля лжи“ и „тень“). Таким образом, становится понятным, что дуализм зороастризма изначально ошибочен по своей идее противопоставления двух абсолютов – добра и зла – как основы мира. Такой основы нет ни в природе, ни в обществе. Основой мира является его материальность (без всяких богов!), а основой общества – материальное производство, материальные и производные от них духовные отношения и интересы людей.

Порядок в природе обеспечивается ее собственными естественными законами, а порядок в обществе может быть достигнут только за счет установления людьми (не богами!) разумных общественных законов, учитывающих интересы не отдельных людей и стран, а всей земной цивилизации (а в будущем, возможно, и интересы всех разумных существ Галактики „Млечный Путь“). В современном мире этот идеал чрезвычайно далек от своего воплощения. Зороастризм, как и любая другая религия, построен на ложном основании, и его многие мифологические идеи были впитаны другими, более поздними религиями. Вопреки бытующему мнению о „благородном, возвышенном, рациональном“ характере зороастризма следует помнить о том, сколько человеческой крови было пролито в процессе завоеваний и подавлений восстаний угнетенных народов ахеменидами, аршакидами и сасанидами под флагом поклонения „мудрому“ Ахурамазде, божествам маздаизма и зороастризма. По своей завоевательной политике, агрессии и жестокости данные династии не далеко ушли от их предшественников ассирийцев, на штандартах которых было изображение не Ахурамазды, а бородатого бога Ашшура с луком и стрелой в руке (один из наиболее жестоких ассирийских царей Ашшурнасирапал II, 883-859 до н.э., в своих надписях хвастался тем, как обращался с непокорными пленниками: с них сдирали кожу, обезглавливали, сажали на колья, складывали связанными в живые пирамиды [14]). Правителям-зороастрийцам религия, как и всем другим правителям, была нужна для оправдания собственных действий и удержания под собственной властью своих и чужих народов. Не более того!

Буддизм

К нетеистической религии (в своей ранней форме) относится одна из трех мировых религий и самая древнейшая из них (старше христианства и ислама соответственно на 5 и на 12 веков) – буддизм [1,3,5,7,13,18]. Он возник в Древней Индии в 6 в. до н.э., его основатель – сын царя из племени шакьев в северовосточной Индии Сиддхартха Гаутама (623-544 до н.э. согласно индийской традиции и 560-480 до н.э. согласно европейским изысканиям [12,18]), названный позже Буддой (от санскр. будда„просветленный, пробужденный“; в возрасте 29 лет Сиддхартха навсегда покинул царский дворец и свою семью, стал отшельником, 6 лет вел аскетический образ жизни, но, убедившись, что умерщвление плоти ведет к угасанию разума, отказался от аскетизма, а в 35-летнем возрасте после 4недельной медитации без еды и воды достигнул „просветления“, т.е. путем всевидения „постиг все законы мироздания“, а потом в течение 45 лет ходил по стране, проповедуя свое учение). Хотя буддизм и возник в Индии, но через полторы тысячи лет, к 10-му веку он уступил здесь место нарождавшемуся из брахманизма индуизму, оказав на его формирование существенное влияние.

Буддизм появился в исторических условиях образования в Индии отдельных рабовладельческих государств, сильного расслоения общества, разорения и обнищания больших масс населения. Он возник как религиозное учение о равенстве всех людей, направленное на ненасильственное, пассивное изменение общества посредством личного самоусовершенствования (в силу пассивного, примиренческого характера буддизма он был поддержан власть имущими и стал быстро распространяться в стране и за ее пределами). Ранний буддизм предложил „равенство в страдании“ и праве „на спасение от страдания“ для каждого человека, независимо от его происхождения и общественного положения. В центре буддизма – доктрина „освобождения“, или учение о „4-х благородных истинах“: страдании как „сущности жизни“, его причинах, состоянии освобождения и пути к нему. Разъяснению и развитию этих положений посвящены все построения буддизма. Основные направления буддизма: хинаяна (с санскр. „малая колесница“, или „узкий путь“ спасения; соответствует наиболее раннему буддизму – тхераваде, пантеистична, рассматривает Будду, согласно его завету, не как божество, которому следует поклоняться, а как учителя, указавшего своим примером путь к достижению личного совершенствования, как идеал архата – существа, достигшего освобождения и прервавшего цепь сансары; распространена в Шри-Ланке, Лаосе, Таиланде и других странах Юго-Восточной Азии) и махаяна (с санскр. „большая колесница“, или „широкий путь“ спасения; возникла в 1 в. н.э. в северо-западной Индии под влиянием брахманистско-ведической культуры, верований даосизма, синтоизма, магии и религий Тибета; политеистична, провозглашает божественность Будды, его культ и культ бодхисаттвы – идеального существа – божества, выступающего в качестве наставника или образца для других людей и оказывающего им помощь „в спасении“; распространена в Китае, Тибете, Непале, Японии и других северных странах).

В каждом из двух направлениях буддизма существует множество течений, школ и сект. Так, например, в махаяне широко известны амидаизм (созданная буддой Амидом в 5 в. в Китае под влиянием даосских представлений о бессмертных праведниках, ведущих блаженную жизнь на далеком острове в океане, школа „чистой земли“, или возрождения после смерти для вечной счастливой жизни в буддистском раю, благодаря прижизненным молитвам и благодетельным поступкам) – одно из ведущих направлений буддизма на Дальнем Востоке и в Японии; чань-буддизм (яп. дзэн-буддизм; школа, созданная в 6 в. в Китае, в монастыре Шаолинь выходцем из Индии, 28-м патриархом буддизма Дамо-Бодхидхармой, в основе которой лежит религиозная практика ежедневной многочасовой медитации, практика психофизических тренировок в воинском искусстве, идея „передачи истины от сердца к сердцу“, т.е. непосредственно от учителя к ученику, и вера во „внезапное просветление“) – вторая по популярности школа китайского буддизма, распространившаяся не только в Китае, но в Японии, Корее и Вьетнаме; ламаизм (от тиб. „лама“ – „высший“; сформировался в 7-15 вв. в Тибете, Монголии, Бурятии, на Алтае; использует для достижения состояния просветления стандартные методы буддизма, отдавая преимущество тантрам и тантрической практике, основанной на системе древнеиндийской йоги, эротической и магической практике), и др.

В основе ранней философской системы буддизма лежит теория дхарм (одна из древнейших разновидностей атомистики!), понимаемых не как индуистские моральные дхармы – „норма, закон, долг“, а как вечные, неизменные и непознаваемые первоэлементы (единичные субстанции, имеющие около 75 разновидностей, хотя в разных направлениях буддизма число дхарм определяется по-разному), из комбинаций которых создаются временные, быстроменяющиеся - „как вспышки психофизической энергии“ – материальные и психические элементы. Единый поток или „вихрь“ этих вторичных элементов создает все существующее – и материальное, и духовное (ранний буддизм отрицает в целом качественные различия материального и духовного, проявляя в этом отношении крайний релятивизмот лат.^Ш^ш относительныйучение об относительности, условности, субъективности человеческого познания; ошибка релятивизма заключается в абсолютизации всех видов движения и неустойчивости объектов, в отрицании существования их противоположных состояний – покоя и устойчивости; на самом деле всегда имеет место единство и борьба противоположностей, их относительность, т.е. не так-то уж и быстро все изменяется, чтобы не заметить устойчивости, покоя форм и объектов – в ряде случаев, например для атомов, эта устойчивость может длиться миллиарды лет, а это-то и дает основания для выделения таких объектов из постоянно меняющегося окружающего мира и утверждений об объективности человеческого познания). Определенные комбинации дхарм порождают индивидуальное сознание. В буддизме нет противопоставления материи и духа, объекта и субъекта, нет Бога как творца и высшего существа. Посредством понятия дхармы буддизм отрицает существование какой-либо единой, материальной или духовной субстанции и утверждает только бытие всеобщего движения, изменения, жизненного процесса.

Поскольку элементы скоропреходящи, постольку все, состоящее из элементов, – „мир явлений" – нельзя назвать истинно-реальным бытием. Он представляет собой всего лишь цепь мгновений, „вспышек", взаимопереходов – „ухода в дхарму"" и „выхода из нее"" (поразительный пример раннего стихийнодиалектического мышления!). Истинно-реальный мир – „мир сущности " – составляют только сами вечные и неизменяемые дхармы. Дхарма считается единственной реальностью в хинаяне (при нереальности элементов, образующихся из дхарм, и самого мира, строящегося из элементов), а в махаяне признается нереальность не только элементов, но и самих дхарм (идея нереальности мира здесь доведена до логического конца: все видимое бытие есть шунья, т.е. пустота). Согласно буддизму, в мироздании господствует всеобщий закон причинности – „закон зависимого происхождения"". Выражением этого закона является карма (см. выше). Дхармы подразделяются на обусловленные влиянием кармических сил (в бытии) и необусловленные, не подверженные их действию (в нирване). Необусловленные дхармы отождествляются с абсолютной скрытой реальностью. Позже эволюция философии раннего буддизма свелась к постепенному устранению его стихийно-материалистического и диалектического характера: вместо единичных дхарм стала признаваться одна идеальная безликая сущность – „сознание- хранилище", а под кармой стало пониматься некое „сознательное начало"".

На основе древнеиндийских анималистических представлений о переселении душ буддизм выдвинул догмат о перевоплощении живых существ (реинкарнация), утверждая, что смерть живого существа есть проявление распада данной комбинации дхарм, после чего образуется новая их комбинация (мысль, чрезвычайно актуальная и сегодня!). Новые комбинации дхарм предопределяются кармой, понимаемой как сумма всех „грехов" и „добродетелей" в прошлом цикле перевоплощений. Перевес вторых над первыми обеспечивает лучшее перевоплощение (догмат о перевоплощении стал в руках власть имущих убедительным аргументом в пользу смирения и терпения народных масс: ведь сегодня „я – господин", а „ты – раб"", но в следующей-то жизни мы, мол, можем поменяться местами, так зачем протестовать?). Идеалом, или конечной целью человека, согласно буддизму, является освобождение (санскр.“ мокша“) от страданий, мыслимое как достижения нирванысанскр. „угасание“ – прекращение процесса перевоплощения, состояние высшего блаженства, отрешенности от всех жизненных забот, стремлений, слияние с „божественным сознанием“). Благодаря своей толерантности (от лат. tolerantia терпение, терпимость, снисходительность) буддизм легко уживался с местными религиями, легко включал в себя местных богов и пополнял свой культ местными обрядами, что способствовало его мировому распространению. В настоящее время он существует во многих странах мира, насчитывая около 400 млн. мирян, исповедующих буддизм, и около 1 млн. монахов и монахинь [18].

Иудаизм

К наиболее ранней, древнейшей монотеистической и моноэтнической (еврейской) религии относится иудаизм [1,3,5,7,14]. Он возник в 11-10 вв. до н.э. среди еврейских (самоназвание на древнееврейском языке, иврите – йегудим, название другими народами – иудеи) кочевых скотоводческих племен в период завоевания ими Палестины („земли обетованной“, т.е. земли,“обещанной“ евреям самим Богом, давшим им якобы в этом „обет“) и перехода к оседлому, земледельческому образу жизни. По мере объединения отдельных еврейских племен и создания ими на завоеванной территории рабовладельческого государства – Израильско-Иудейского царства во главе с его первым царем Давидом – происходило разложение их родового строя. При этом древняя политеистическая родоплеменная религия евреев, основанная на поклонении силам природы и разноплеменным божествам- идолам, постепенно уступила место поклонению богу Ягве (Яхве, Иегове), вначале как верховному божеству среди других еврейских богов и богинь (в 10 в. до н.э. сын Давида царь Соломон построил храм Ягве в Иерусалиме), а значительно позже (в 622 г. до н.э. царь Иосия провел реформы по полной централизации культа) – как единственному богу всех евреев, творцу и властелину Вселенной. Идея единобожия позволила объединить евреев (при этом одновременно противопоставив их другим, языческим племенам и народам), создать первое еврейское государство и открыть историю евреев как единого народа. Иудеи верят в бессмертие души, загробную жизнь, грядущий приход мессии („помазанника божьего“ – небесного спасителя для установления на земле „царства божьего“) и богоизбранность еврейского народа, подтвержденную якобы „заветом“, договором, союзом, который Ягве заключил с евреями через их пророка Моисея, выведшего евреев из египетского плена в Синайскую пустыню и организовавшего позже их поход в Палестину для завоевания „земли обетованной“".

В 928 г. до н.э. после смерти царя Соломона единое еврейское государство распалось на два царства: Израильское (с 876 г. до н.э. – Самария; просуществовало до 722 г. до н.э., когда его завоевал ассирийский царь Саргон II, выселивший почти все еврейкое население и превративший Самарию в провинцию Ассирии) в Северной Палестине, и Иудейское (со столицей в Иерусалиме и правлением потомков царя Давида; просуществовало до 586 до н.э.) в Южной Палестине. В 605 г. территория Палестины была захвачена царем Вавилонии Навуходоносором II, а в 597 и 586 гг. им был разрушен восставший Иерусалим, ликвидировано Иудейское царство, а в вавилонский плен уведена большая часть его знати и зажиточного населения. Позже персидский царь Кир II овладел Вавилоном и в 538 г. до н.э. отпустил иудеев в Палестину, рассчитывая в будущем на их помощь в борьбе Персии с Египтом. Иудеям было разрешено восстановить Иерусалимский храм и город. Власть в Иудее была передана под надзором персидского наместника коллегии жрецов во главе с первосвященником (позже – синедриону – от греч. synedrion собрание, совет – совет старейшин в Иерусалиме в 3-1 вв. до н.э., верховный суд Иудеи в 1 в. до н.э. – 1 в.н.э.). Впоследствии Иудея входила как провинция в состав персидского государства Ахеменидов (539-332 гг. до н.э.), эллинистического государства Птолемеев (330- 63 гг. до н.э.) и Римской империи (с 63 г. до н.э. как протекторат, т.е. ограниченное во внешних правах государство, а в 6-395 гг. н.э. – как провинция империи).

Единый культ бога Ягве совместно с учением о грядущем восстановлении царства Израиля и возвращения иудеев в Палестину легли в основу догматики иудаизма, а центром культа стал иерусалимский храм. Канон священных книг иудаизма включает Тору (Пятикнижие Моисея) и книги пророков, т.е. все то, что составляет иудейскую часть Библии – Ветхий завет (окончательно сложился в 3-2 вв. до н.э. как завершенная идея монотеизма). После разрушения в 70 г. н.э. римлянами Иерусалима и расселения евреев по другим странам мира остался один вид их религиозного культа без храма – синагога (с греч. „собрание“ – молитвенный дом, община). В 5 в. были созданы толкования и комментарии иудейского канона – Талмуд, которые внесли ряд изменений в иудаизм. Позже в иудаизме получили распространение мистические учения каббалы (оформилась в 13 в. на юге Испании, соединила иудейскую традицию с пантеистическими элементами неоплатонизма и христианского гностицизма; кабалистика, т.е. практическая каббала, основана на вере в возможность вмешательства в божественный процесс при помощи специальных ритуалов и молитв) и хасидизма (возник в 18 в. на северо-западе Украины; для него характерны крайний мистицизм, религиозная истерия и почитание провидцев, праведников). Последователей иудаизма считают евреями независимо от антропологического происхождения и языка. С образованием на территории Палестины в 1948 г. государства Израиль иудаизм стал его официальной религией. В 1937 г. в мире насчитывалось 17 млн. евреев, их которых свыше 6 млн. человек было уничтожено в Европе германскими нацистами в 1933-1945 гг. (эту трагедию еврейского народа называют Холокостом, или Катастрофой). В настоящее время еврейское население различных стран мира составляет около 14 млн. человек, большая часть которых исповедует иудаизм [1].

Христианство

Мировой монотеистической религией является христианство (от греч. christos помазанник, евр. мессия – названа по имени ее основателя Иисуса Христа) [1,3,7,12,19-22]. Если иудаизм в Палестине и буддизм в Индии возникли в период разложения там родоплеменного строя и образования рабовладельческих государств, то становление христианства связано с другим крупным переломным периодом в мировой истории – крушением античного мира (от лат. antiquus древний – мир истории и культуры древних греков и римлян), разложением рабовладельческого общества Римской империи и зарождением феодальных отношений в Западной Европе. Ранняя Римская империя возникла в 1 в. до н.э. как результат ряда гражданских войн в крупнейшей средиземноморской державе – Римской республике (Рим основан в 754 г. до н.э., а республика установлена в 510 г. до н.э.). С кризисом республики и в ходе гражданских войн возросла роль армии и ее вождей, становившихся неограниченными правителями государства – диктаторами: в 49 г. до н.э. римским диктатором стал полководец Юлий Цезарь (убит через пять лет сторонниками республики), а в 27 г. до н.э. его приемный сын Октавиан получил от сената титул Августа – „Возвеличенный богами“, став первым римским императором (вслед за ним императорами последовательно были Тиберий, Калигула, Клавдий, Нерон и др.).

В 1-2 вв. Римская империя находилась в расцвете своего могущества и представляла собой, по существу, вооруженный лагерь, призванный держать в повиновении население провинций – завоеванных стран, управляемых римскими наместниками. Римская армия насчитывала 25 легионов, в составе которых было свыше 150 тыс. легионеров [14]. Римляне называли свой мир „ойкуменой“, или „вселенной“, полагая, что за его пределами живут только неполноценные люди – варвары. Римская метрополия (от греч. meter мать + polis город; 1) город- государство по отношению к основанным им поселениям в чужих землях, 2) государство, владеющее захваченными им колониями) уравняла все другие народы империи в бесправии и проводила в провинциях политику римского великодержавия, утверждавшую якобы прирожденное право римлян быть властителями мира. Население провинций находилось под сильным экономическим, социальным и политическим гнетом не только местной знати, но, главным образом, метрополии, а потому испытывало к ней постоянную вражду и ненависть, которые часто выливались в вооруженные восстания (например, иудейская война 66-73 гг., завершившаяся разрушением римлянами Иерусалима в 70 г. и взятием в 73 г. последнего оплота восставших – крепости Масада).

Социальные противоречия и ненависть народных масс к Риму особенно были велики в восточных провинциях империи, в частности, в Малой Азии, Сирии, Палестине (Галилее и Иудее). Христианство возникло в 1 в. н.э. в среде беднейших еврейских слоев Палестины как своеобразное отрицание Римской империи, как протестное движение угнетенных масс, как еретическая секта иудаизма, возглавляемая Иисусом из Назарета, названного позже его сторонниками мессией, помазанником божьим, или Христом. Среди первых христиан преобладали низшие слои народа - „униженные и оскорбленные, страждущие и обездоленные“: рабы, вольноотпущенники, разорившиеся ремесленники и мелкие крестьяне. Раннее, или первоначальное христианство отрицало рабство, императорский культ, воинскую службу, языческую религию и античную цивилизацию. Главным для него стало не отношение человека к государству, а отношение верующего к богу и потусторонней, загробной жизни. Но, противостоя почти 300 лет языческим религиям и идеологии Римской империи в период ее могущества, подвергаясь постоянным преследованиям и гонениям со стороны императорской власти (первым стал преследовать христиан римский император Нерон, обвинивший в 64 г. христиан в поджоге Рима и казнивший их большую группу), христианство менялось вместе с самой империей, причем не только в своей религиозной идеологии, но и в составе христиан: его ряды пополняла уже не только „чернь“, но и состоятельные люди, увидевшие в христианстве альтернативу гибнущему античному язычеству.

В период Поздней Римской империи 3-4 вв., когда политический, экономический и идейный кризис привел к упадку, а затем и распаду Римской империи, христианство не только примирилось с империей, но и стало ее государственной религией, внушавшей народным массам уже не протест, но смирение и терпение перед несправедливостями жизни и власть имущими (например, если первоначальное христианство отвергало рабство как противоречащее человеческой природе, то позже отцы церкви заявляли: „Оно – созданный богом институт…если бы у раба и была возможность стать свободным, ему следует оставаться рабом“, а постановления поместного собора в Ганграх середины 4-го века прямо налагали проклятия на тех, кто, прикрываясь религией, побуждал раба презирать своего господина или избавляться от неволи [21]). В отличие от прежних языческих религий империи, допускавших определенное свободомыслие, христианство требовало полного подчинения, безоговорочного признания установленных религиозных догм, и в этом отношении соответствовало идеологии единоличной, не терпящей возражений, власти императора.

Началом христианства стала легендарная история с ее основателем Иисусом из Назарета, объявившим себя „сыном божьим“ и спасителем человечества, Христом. Он вместе со своими учениками-апостолами (от греч. apostolos посланник;1) странствующий проповедник христианства; 2) каждый из 12 учеников Христа; 3) ревностный последователь какого-либо учения) проповедовал в Галилее и Иудее новую, еретическую, отличную от иудаизма религию, подтверждая свою идейную правоту различными „чудесами“, включая исцеление больных и „воскрешение“ умерших людей. После того, как Иисус, по решению высшего иудейского духовенства (синедриона), объявившего его лжемессией и лжецарем, был схвачен в Иерусалиме, осужден синедрионом на смерть и передан для светского суда римскому наместнику, осужден им, заживо распят на кресте и умер на нем, но на третий день после снятия с креста и погребения в пещере якобы воскрес, явился своим ученикам, а потом вознесся на небо, он был ранними христианами обожествлен, а его учение, овеянное мученической смертью „богочеловека“, стало постепенно распространяться апостолами и другими проповедниками среди различных народов Средиземноморья. Этому весьма содействовала сложившаяся во всех слоях населения империи общая неудовлетворенность действительностью и вера в обреченность римского мира, наполненного жаждой власти, золота и развлечений, насилием и несправедливостью – „грехом и злом“. Порабощенные народы рассматривали Рим как „великую блудницу“, которая обязательно должна и будет наказана „небесными силами“. Среди простого люда росла вера в приход божественного спасителя, мессии, который восстановит на земле порядок и справедливость (следует заметить, что Христос был не первым и не последним пророком, который объявил себя долгожданным мессией – таких „мессий“ в римском мире было множество на протяжении ряда веков, но все они, как и Христос, были казнены [7]).

Для осмысления казни на кресте Христа, пострадавшего за новую веру и во имя спасения человечества от „греха“, следует вспомнить, что после подавления в Италии в 71 г. до н.э. крупнейшего антиримского восстания рабов под предводительством Спартака, на крестах, установленных по приказу римского полководца Красса вдоль дороги из Капуи в Рим, были распяты 6 тысяч пленных, боровшихся не словом, но с мечом в руке за лучшую долю для себя и своих товарищей [14]. Почему же люди забыли эту жертву массового распятия, или она им кажется менее значимой, чем распятие только одного человека – Христа? А если Христос, как полагают верующие, не человек, а бессмертный „богочеловек, сын божий", который в силу этого может умирать и воскресать, подобно богам восточных политеистических религий, не единожды, то разве какое-то распятие на кресте, мучительное для простого смертного, может стать для бессмертного бога жертвой? Но, напрасно искать в слепой религиозной вере какие-то следы разума, хотя некоторые здравомыслящие христиане-еретики и пытались безуспешно это сделать еще в 4-7 вв. (см. ниже арианство, несторианство, монофизитство, монофелитство). Религия всегда строила и продолжает строить свои догмы, исходя из легковерия, глупости и примитивизма мышления своих адептов (от лат.adeptus достигший – ревностный приверженец какого-либо учения, идеи). Первоначальное христианство возникло в среде людей такого класса, который был более всего восприимчив к смеси грубых суеверий и нелепым фантазиям о сверхъестественном мире. Впрочем, и сегодня, спустя два тысячелетия, нынешнее население мира в своей массе так же падко на суеверия и религиозные фантазии, как и первые христиане.

Повсеместно в сознании многих людей Римской империи, обреченных на пожизненную нужду и бедность, интерес к земному миру стал вытесняться интересом к загробному, потустороннему миру. Вера в продолжение существования души после смерти тела стала в римском мире общепризнанным элементом веры, и если власть предержащие воздавали загробные почести только царям и героям, то и среди простых людей начало утверждаться мнение о том, что они также могут, если вели достойную жизнь, стать после смерти равными богам. Росту интереса к потустороннему миру способствовал, как это часто бывает в периоды больших общественных потрясений, массовый расцвет различных нетрадиционных языческих культов и сект (в частности, египетских, сирийских и фригийских культов умирающих и воскресающих богов, культов Исиды, Митры и др.), астрологии, восточной магии и мистики. Эти религиозномистические настроения людей были поддержаны мрачными философскими воззрениями, провозглашавшими „низменный, греховный“ характер материальной природы человека и его возможность стать счастливым только через веру в Бога. Так, например, неопифагорейцы стали рассматривать материю, как зло, а Бога, как благо.

Своеобразным „философским отцом христианства“ стал еврейский религиозный философ, соединивший иудаизм с платонизмом, Филон Александрийский (ок.25 до н.э. – ок. 50 н.э), утверждавший, что зло связано с несовершенством материи, в которую нисходит божественная душа („тело – темница души“ и „бездна отделяет мир духовного от мира материального“), а цель человека есть преодоление материальной греховности через раскаяние и обращение к божеству, вплоть до слияния с ним в состоянии религиозного экстаза (от греч.extasis восхищение – состояние крайней степени восторга, доходящее до исступления). Филон и его последователи (неоплатоники и другие философы-идеалисты 3-6 вв.) были детьми своего времени, у них отсутствовали мало-мальски достоверные знания о человеке, и поэтому они не могли себе представить, что на самом деле „тело - не темница, а фундамент и источник души“, и, если между телом и душой лежит бездна, то она – бездна материи (материальных органов, тканей, клеток, молекул, электрических сигналов, полей), которая не разделяет, а, наоборот, соединяет душу с телом, дух с материей.

Выход и утешение в беспросветной жизни и страданиях народу обещала новая религия, впитавшая в себя и иудаизм, и восточную мистику, и идеалистические философские воззрения, и ожидания угнетенных масс в приходе мессии – христианство. Если в свое время буддизм в Индии предложил людям в аналогичной ситуации веру в их всеобщее „равенство в страдании“ и в возможность личного „спасения через освобождение“, то христианство предложило всеобщее равенство в грехе“ и „спасение в христовой вере(„равенство в Христе“: все христиане -сестры и братья“), гарантировавшей верующим награду хотя бы после смерти – загробное блаженство в раю, а в виде наказания за безверие – страшный суд и муки ада. Важно, что это абстрактное равенство перед богом провозглашалось для всех племен и народов, без различия этнического происхождения и общественного положения, для свободных и рабов. Христианство, благодаря своим простым и доходчивым догмам о придуманном всеобщем „первородном“ грехе людей перед Богом, якобы унаследованном человеком от своих, нарушивших божественный запрет прародителей – Адама и Евы, о возможности спасения, избавления мира и каждого человека в отдельности от зла, греха, страданий и смерти через веру в мессию, спасителя Христа, второй приход которого в мир близок и неизбежен („время близко…бытъ вскоре…произойдет вот- вот…“ – убеждали праведники) и который якобы приведет к воскрешению мертвых и установлению на земле светлого и справедливого тысячелетнего“царства божьего – царства праведных“, стало уже к концу третьего века, несмотря на запреты, гонения и преследования властей, широко известным учением в Римской империи.

Заметим, что стратегия „награда – наказание“ за „веру – безверие“, возведенная в фундаментальную догму, делает религию агрессивной и опасной для человечества, что доказала история христианства и ислама, принявших такие догмы. Для сравнения, в буддизме нет такой догмы: здесь выбор пути – „освобождаться или не освобождаться“ – и ответственность за результаты выбора полностью лежат на самом человеке. К выбору его не направляют „кнутом“ или „пряником“, не пугают последствиями и не принуждают общественными и государственными мерами. Более того, в буддизме, в отличие от христианства и ислама, нет ересей и нет авторитета в вопросах веры – учения Будды, поскольку его можно познать лишь на собственной практике, а познавший становится авторитетом сам для себя. Поэтому буддизм не является, в отличие от христианства и ислама, религией насилия над человеческим духом, хотя, как и все религии, уводит его в сторону от истинного, здравомыслимого, естественнонаучного пути познания мира и самого человека. Важно также отметить, что христианство, подобно зороастризму, призывает верить в возможность некоего идеального, справедливого для всех, „доброго, без зла, праведного“ обустройства человеческого общества, причем не самими людьми, а потусторонними, божественными силами, в частности, „воскресшим“ Христом.

Этого „воскрешения“ верующие ждут вот уже два тысячелетия и будут, конечно, ждать его, если вдруг не проснется их разум, до естественного, космического конца жизни на Земле. Следует добавить, что само христианство за время своего существования не улучшило мир ни на йоту, но наполнило его новым злом – религиозной нетерпимостью и ненавистью, массовыми религиозными убийствами и войнами „за веру“, религиозными преследованиями свободомыслия и научного познания. Следует четко понимать, что „зло-добро“ в обществе зависит не от веры человека в потусторонние силы, а от потребностей, страстей и интересов самих людей. Если речь идет

0 том, чтобы уменьшить „сумму зла и несправедливости“ в отношениях между людьми, то это можно сделать только через познание и учет реальной, без идеализации и прикрас сущности человека, через разумную, гармонизирующую противоречивые интересы людей организацию общества, через создание для всех людей достойных условий развития, жизни и труда. И в этом деле людям не помогут, как поется в песне, „ни бог, ни царь и ни герой“. Добиться этого можно только собственными усилиями мысли, слова и дела, или, как продолжает песня, „собственной рукой“. Людям всегда следует надеяться и полагаться только на свои собственные силы, а не на приход мессии или вмешательство в земные дела выдуманных богов. Иного не дано.

В правление императора Римской империи Константина 1 Великого (306-337), основавшего в 330 г. столицу восточной половины своей империи – Константинополь – на месте античного торгового города Византия (отсюда пошло название всей Поздней Римской империи – Византийская), расположенного на берегу Босфора, христианство становится, наряду с древней, традиционной, римско-греческой политеистической религией с ее культом богов-олимпийцев во главе с Юпитером (Зевсом), героев- полубогов (например, Геракла) и новым, государственным культом императора (в этом культе император превратился из „первого гражданина“ в божество, требующее поклонения), массовым вероисповеданием на территории всей империи (в начале 4-го века его исповедовало уже около 10% населения империи [23]). Императорский миланский эдикт 313 г. даровал христианам свободу вероисповедания и возвратил им все ранее конфискованное в периоды гонений церковное имущество. Христианство превращается из гонимого учения – „церкви борющейся“ – в религию, приближенную к власти – „церковь торжествующую“, а вскоре, вытесняя и подавляя все другие вероучения, становится господствующей религией Римской империи – мировой религией, дополняющей мировую империю. Ортодоксальное христианство (от греч. orthos прямой, правильный + doxos мнение, одобрение = правильное мнение, т.е. официально одобренное и утвержденное церковными и светскими властями), или его восточная ветвь – православие (никейство), стало государственной религией империи в 380 г. в правление римского императора Феодосия I (379-395).

Основа христианства – вера в „первородный грех“ человечества, в „добровольную“ жертву (страдание и смерть на кресте, т.е. распятие) Христа, принесенную им во имя „искупления“ перед Богом раз и насегда грехов человеческого мира (грехов всех времен, народов и языков), в воскресение Христа, во второе его пришествие, в воскресение мертвых и установление на земле „царства божьего“, в загробную жизнь и страшный суд. Кратким изложением догматов православия является его Символ веры – вера в Божественную Троицу : „Бог – един в трех лицах“, и эти лица суть Бог Отец, Бог Сын, Бог Святой Дух, причем все они абсолютно соравны и совечны, что составляет „Троичное Единство“ и „Божественную тайну“, неподвластную человеческой логике (заметим, что в первоначальном христианстве Святая Троица отсутствовала, там был единый, еще не расчлененный на три части Бог иудаизма, а его разделение на лица произвели христианские теологи уже во 23 вв. в целях дальнейшего возвеличивания и приближения к Богу главного лица христианства – Христа).

Этот символ веры был принят церковью еще в 325 г. на первом Вселенском соборе в Никее (отсюда другое название православия – никейство) и дополнен в 381 г. на втором соборе в Константинополе учением о Святом Духе. Следует подчеркнуть, что в основе христианства лежит вера в Иисуса Христа не просто как в человека, пророка и посланника Бога (таковыми являются, например, Моисей в иудаизме и Мухаммед в исламе), а как в Сына Божьего, Богочеловека, Спасителя, Воплощение Второго лица триединого Божества – Святой Троицы. Источник вероучения христианства – это Символ веры и Священное Предание, главным в котором является Священное ПисаниеБиблия (от греч. biblia книгисобрание иудейских и христианских „священных книг“, содержащих основные положения вероучения и молитвы, лежащие в основе богослужения), а за ними – решения вселенских (собрания епископов церкви под председательством императора или его представителей, что придавало решениям таких собраний силу общегосударственных постановлений) и поместных соборов, труды отцов церкви (деятелей церкви 2-8 вв., создавших ее догматику и организацию; главные отцы в католичестве – Амвросий Медиоланский, Августин Блаженный, Иероним и др., а в православии – Афанасий Александрийский, Василий Кесарийский, Иоанн Златоуст и др.; их сочинения на многие века стали образцом и нормой христианского богословия), послания высших церковных иерархов (в католичестве – папы, в православии – патриарха). Несмотря на обилие рукотворных церковных документов, христианство, подобно иудаизму и исламу, рассматривает себя как богооткровенную религию, а Библию – как богом вдохновенный документ. Более того, отцы церкви, участники соборов, церковные иерархи рассматриваются христианством не просто как обычные люди, а их сочинения – как плоды человеческой мысли, но как люди и труды, приближенные к Богу, к божественному, абсолютному знанию, к высшей идее, а потому не подлежащие сомнениям и критике.

В 391-392 гг. императорскими эдиктами Феодосия I были запрещены все языческие культы и ереси, а в 394 г. – „языческие“ Олимпийские и Пифийские игры (в Олимпии и Дельфах, где проходили состязания, статуи богов и атлетов были сброшены с пьедесталов и разбиты, стадионы и храмы разрушены, а поселения фактически исчезли с лица земли, причем вместе с этими играми на долгие годы прекратил свое существование и эллинский идеал воспитания гармонического человека; была запрещена и эра летоисчисления, берущая свое начало от первых Олимпийских игр, состоявшихся в 776 г. до н.э.). Позднее, в 527 г. император Юстиниан предписал язычникам и иудеям в течение 3-месячного срока принять христианство под угрозой удаления с государственной службы и ограничения в гражданских правах, а в 529 г. закрыл философскую школу в Афинах, оплот неоплатонизма, нанеся тем самым сокрушительный удар языческой, античной образованности. В 395 г., после смерти Феодосия I, Римская империя окончательно распалась на две части – Западную и Восточную, или Византийскую (просуществовала более тысячи лет – до 1453 г., когда пал Константинополь и страна была полностью завоевана турками). В Западной Римской империи (последний ее император Ромул Августул был свергнут в 476 г. командиром германских наемников Одоакром, что стало символом падения Западной империи) в силу ее раздробленности христианство распространилось значительно позже, но зато с упадком здесь государственной власти существенно возросли богатство и власть епископов, стоявших во главе церковных округов (епархий) и управлявших финансовой и хозяйственной деятельностью христианских общин. Наибольшее влияние среди них приобрел епископ Рима, который, начиная с 4-го века, именовался римским папой (от греч. papas отец; любопытно, что в церковном праве вместо этого слова используется выражение Romanus Pontifex, заимствованное из языческой древнеримской религии и означающее „римский понтифик, или верховный жрец“").

В 1054 г. произошло разделение, или схизма (от греч. schisma расщепление), христианской церкви на западную, католическую и восточную, православную, вызванное соперничеством между римскими папами и константинопольскими патриархами, а также различиями этих церквей в догматике, в церковной организации и культовых обрядах. Еще в 7-м веке католической церковью была сделана, не признанная православием, поправка к Символу веры – филиокве (от лат. filioque „и от сына“), утверждавшая, что Святой Дух исходит не только от Бога Отца, но и от Сына. Западное богословие, развивавшееся в условиях феодально раздробленных государств и нацеленное на их религиозное единение, принципом филиокве подчеркивало, с одной стороны, централизованное единство лиц Троицы, а, с другой стороны, более высокий статус Христа: хотя Бог Сын и рожден Богом Отцом, но Святой Дух исходит от них обоих, что возвышает Христа над Святым Духом, а его мать Марию превращает в Богородицу. В католической практике Христос, как самое главное лицо христианства, часто возвышается над всей Троицей: распятие, или крест с распятым Христом, стало главной святыней каждой западной церкви (на распятии не осталось места Богу Отцу и Святому Духу). Восточное же богословие, развивавшееся в противоположных условиях централизованной монархии, отрицая филиокве, подчеркивает относительную самостоятельность лиц Троицы, ее иерархическую структуру при монархическом начале: Бог Отец является единым и общим источником двух других лиц Троицы, и Святой Дух исходит только от него. Тем самым Святой Дух иерархически возвышается над Христом, делая того третьим, наименее значимым лицом Троицы (хотя формально, в самом Символе веры и подчеркивается их равенство). В византийском культе это находит отражение в религиозном сосредоточении не вокруг образа Христа, а вокруг Святого Духа и таинства его сошествия на верующих.

Святая Троица как Символ веры христианства на протяжении 4-7 вв. была причиной многих религиозных споров и ересей. Ожесточенные споры шли вокруг природы божества и характера триединства (тринитарные споры), причем особенно остро стоял вопрос о природе Бога Сына – христологический вопрос (христианство, подобно многим восточным религиям, допускало „чудесное“ воплощение бога в человеческий образ и обожествление человека, что создавало, как в случае с Христом, проблему двуединства божественного и человеческого в одном лице). Одним из первых Троицу подверг логической критике в 318 г. александрийский священник Арий. Он полагал, что бог един и существует вечно, а все остальное в мире, включая Сына божьего, сотворено этим богом. Арий, пытаясь совместить христианскую веру с античной аристотелевской логикой, утверждал, что „Христос не извечен, так как сотворен Богом Отцом, а, следовательно, ниже отца и не равен, а только подобен ему“. Ему возражали „правоверные“ христиане во главе с епископом Афанасием Александрийским:Христос вечен, равен и единосущен Богу Отцу, а кажущееся противоречие недоступно разуму, является божественной тайной". Но эта алогичная формулировка не делала различий между Богом Отцом и Богом Сыном, принося в жертву идее единства бога важное для христианской догматики положение о самостоятельном личном бытии Бога Сына. Тем не менее, Никейский собор 325 г. утвердил единосущный Символ веры, осудив положения Ария, но борьба ариан (несмотря на смерть Ария в 336 г.) и никейцев продолжалась в течение всего 4-го века. Сын Константина Великого, император Констанций II (правление 337-361) поддержал арианство, заявив иерархам церкви: „Что я прикажу, то вам и канон!", но уже при Феодосии I на Константинопольском соборе 381 г. арианство было вторично и окончательно осуждено.

Сторонники других толков Символа веры были объявлены еретиками, лишились мест для богослужения, их вождей сослали, а имущество конфисковали. Но в 5 в. вспыхнул новый спор – о соотношении божественной и человеческой природы в Христе. Антиохийский священник Несторий, ставший в 428 г. епископом Константинополя, утверждал, что Иисус был человеком, который через наитие святого Духа стал Христом (мессией), а потому страданиям и казни на кресте был подвергнут не бог, а человек, и, кроме того, Мария, мать Иисуса, не может быть названа Богородицей, поскольку родила не бога, а человека. Отличаясь от арианства, которое превращало богочеловека Христа в младшее божество, несторианство расчленяло его на Бога Сына и человека, связь между которыми оказывалась относительной, поверхностной. Как в первом, так и во втором случаях вера критиковалась с позиций античной логики, разума, что заведомо было обречено на неудачу. На Эфесском вселенском соборе 431 года Несторий был осужден и сослан в глухой египетский оазис, где и скончался, но несторианство просуществовало еще много столетий (несториане бежали в Персию, Среднюю Азию и даже Китай, где их учение получило признание).

Противники несторианства, в первую очередь александрийский епископ Кирилл (это по его указке фанатичными монахами в 415 г. была растерзана женщина-ученый Гипатия) и его преемник Диоскор, отстаивали тезис, что после воплощения Святого духа в Христе ему была присуща только одна, божественная природа, а, значит, пострадавшим за человечество и распятым оказывался не богочеловек, а сам бог. Это учение об одной природе Христа – монофизитство (от греч. mono один + physis природа), отвергавшее представление о Христе-человеке, было особенно популярно в Египте и энергично насаждалось александрийским монашеством (христианское монашество возникло в Египте в конце 3 в.). Монофизиты выступали как защитники традиций и сторонники никейского символа веры. Монофизитство было официально признано церковью в 449 г. на соборе в Эфесе, но из-за продолжавшейся борьбы александрийской и римской церквей уже в 541 г. было осуждено на Вселенском соборе в Халкидоне. Собор объявил Христа совершенным как в его божественности, так и в его человечности, т.е. богочеловеком. Учение о том, что крестные страдания испытывал бог, осуждалось как еретическое. Александрийские монахи восстали против такого решения, и для подавления мятежа император Юстиниан I направил 2 тыс. солдат. Многие восставшие, искавшие спасение в александрийской церкви, переделанной из языческого храма Сераписа, были сожжены вместе с самим храмом. Сохранившееся в Египте монофизитство было усвоено коптской церковью, и поныне пользующейся большим влиянием в Эфиопии. Последним порождением монофизитских споров стала дискуссия о двух волях Христа, возникшая в 7 в. Монофелиты (от греч. mono один + thelema воля) признавали за Сыном божьим две природы – божественную и человеческую, но заявляли, что Христос обладал лишь одной, божественной волей и одной энергией. Ортодоксальные же богословы утверждали, что у двух природ одной воли быть не может. Монофелитство было осуждено в 680 г. на Вселенском соборе в Константинополе.

Раннему христианству было свойственно презрение к богатству, роскоши, праздности, к „языческой“ науке и философии богачей, к их библиотекам и книгам, к их величественным храмам и дворцам, украшенным мозаикой, резьбой, колоннадой, прекрасными скульптурами римскогреческих богов и богинь, героев и императоров работы великих античных мастеров. Все это не нужно было христианам, готовившимся к приходу мессии и установлению другой, будущей, „праведной“ жизни на земле или, в крайнем случае, загробной жизни в раю. Культурное и научное наследие античной римско-греческой цивилизации не требовалось раннему христианству, рассматривалось им как „поганое язычество“, как „грех и зло“, подлежащее немедленному уничтожению. И оно действительно массово и постоянно уничтожалось христианскими фанатиками по мере того, как христианство укрепляло свою власть в Римской империи. С выделением в христианских общинах и обособлением от рядовых христиан служителей культа, духовенства или клириков (от греч. kleros – жребий: первоначально христианское духовенство избиралось по жребию; в 4 в. церковь отказалась от демократических принципов избрания глав своих общин – епископов: „черни“ было запрещено принимать участие в епископальных выборах), с формированием из их состава церкви – „божьего дома, божьего града“ (церковь оформилась как учреждение, как единая организация в 4-5 вв.) и по мере превращения христианства из секты иудаизма в мировую религию, оно стало в лице своего клира стремиться не к „загробному блаженству“, навязываемому простым верующим, а к тому же, что раньше так презирало – к богатству, роскоши и удовольствиям „грешной“ жизни. И в борьбе за эти сугубо „земные радости“ в ход у церковных иерархов шли все дозволенные и недозволенные средства – интриги, подлоги, подкуп, ложь, насилие, убийства и т.п. Так, например, католический папский престол неоднократно занимали преступники, лжепапы и папы, кончавшие свою жизнь в борьбе за власть от удара кинжала наемного убийцы, веревки палача или бокала отравленного вина (за всю историю католичества на 262 папы приходится 42 лжепапы, или антипапы, что свидетельствует о большой земной привлекательности „духовной“ власти для „пастырей христова стада“) [19,22] .

Католицизм (от греч. katholikos всеобщий, вселенский; став государственной религией, христианство назвало свою церковь одновременно католической, ибо стремилась охватить всю римскую „вселенную“, и православной, ибо отсекла и поставила вне закона все неортодоксальные, еретические учения и секты) является самым массовым направлением в христианстве (на втором месте – протестантизм и на третьем – православие). Организация католической церкви отличается строгой централизацией и иерархическим характером (от греч. hieros священный + arche власть = расположение частей или элементов целого в порядке от высшего к низшему, т.е. по иерархической лестнице): в центре и наверху церкви находится папство, возглавляемое папой – наместником апостола Петра – и его ближайшим окружением – кардиналами с резиденцией в Ватикане, а на периферии и внизу церкви – монастыри (аббатства, возглавляемые аббатами) и церковные приходы, возглавляемые приходскими священниками (пресвитерами – от греч. presbyteros старейший). Между ними находятся старшие церковные иерархи – архиепископы и епископы (в православии к высшему духовенству, или архиереям, относят епископа, архиепископа, митрополита и патриарха; настоятель мужского монастыря или ректор духовного учебного заведения имеют высшее звание священника-монаха – архимандрита; приходской священник именуется „отцом“, „батюшкой“ или попом). Католицизм отличается от православия не только своей добавкой к символу веры, но особым культом Святой Девы Марии, матери Христа (Богородицы и Царицы Небесной, вознесенной после смерти на небо), а также наличием догматов о непогрешимости папы, целибатом (обетом безбрачия католического духовенства, узаконенным с 11-го века), имеет резкое разграничение между клиром и мирянами. Общее число христиан в мире на 1995 г., по данным „Encyclopedia Britannica“составляло приблизительно 2 млрд. чел. (по данным [13] на 1980 г. – 1,43 млрд. чел.), из которых ок. 48,5%, или 970 млн. чел., исповедовало католицизм, 20% – протестантизм, 11% – православие и 20,5% – другие направления и секты христианства. Все эти цифры очень приблизительны, так как четкая статистика вероисповеданий в мире отсутствует, а власти многих стран манипулирую цифрами в интересах господствующей религии.

В 16-ом веке от католицизма в ходе Реформации – движения в Западной и Центральной Европе, направленном против католической церкви и на религиозные преобразования в интересах различных групп населения (светской власти, горожан, крестьян и др.), отделился протестантизм (от лат. protestantis публично доказывающий). Идеологи движения, в частности Мартин Лютер (1483-1546), утверждали, что „человек спасается верой“, а не внешним соблюдением предписаний церкви. Они отвергали необходимость католической церкви и духовенства в целом, его Священного Предания, отрицали права церкви на земные богатства и т.д. Современный протестантизм объединяет множество самостоятельных течений, церквей и сект: лютеранство, кальвинизм, англиканскую церковь, баптистов, адвентистов и др. У всех этих ответвлений имеются особенности, как в догматике вероучения, так и в культе. В целом же для протестантизма характерны следующие демократические черты: отсутствие, как и в раннем христианстве, принципиального противопоставления духовенства мирянам, отказ от сложной церковной иерархии, отсутствие монашества, целибата, отсутствие культов Богородицы, святых, ангелов и икон, а также упрощенный культ, в котором число таинств (обрядов, приобщающих верующих к Божественной благодати; католическая и православная церкви признают семь таинств: крещение, миропомазание, причащение, исповедь, церковный брак, елеосвящение, священство) сведено к двум-трем (у лютеран – к крещению и причащению). Основной источник вероучения протестантов, как и других христиан, – Библия. В 19-20 вв. в некоторых направлениях протестантизма появилось стремление „к религии без Бога“, т.е. к сохранению и признанию за религией только роли нравственного учения. Общее число приверженцев протестантизма в мире на 1995 г. составило, согласно [1], ок. 325 млн. человек, а по другим источникам – ок. 400 млн. чел. и даже 425 млн. чел. на 1980 г. по [13] (из них, согласно [13], лютеране – 100 млн. чел., англикане – 51 млн. чел, пятидесятники – 51 млн. чел., баптисты – 48 млн. чел, кальвинисты – 46 млн. чел., методисты – 31 млн. чел. и др.).

Третье направление христианства – это православие (от рус. прямая, правая, правильная вера). Оно стало с 4-го века официальной религией Византийской империи, превратившись в полностью самостоятельное направление после разделения церквей в 11-ом веке. Православие не имеет, в отличие от католицизма, единого церковного центра, исторически оформилось в виде нескольких самостоятельных (автокефальных, к 1998 году их было 15) православных церквей, каждая из которых имеет свои местные особенности, но все они придерживаются общей системы догматов и обрядов. Основу веры составляют Библия, решения первых семи вселенских соборов и труды православных „отцов церкви“ (эти „отцы“ другие, чем „отцы“ церкви в католицизме). Важнейшие догматы православия: триединство Бога, Боговоплощения, искупления, воскресения и вознесения Иисуса Христа. Догматы не подлежат изменению и уточнению не только по содержанию, но и по форме. Духовенство признается, как и в католицизме, посредником между Богом и людьми, наделенным Благодатью (благим даром, милостью Бога – освобождением человека от греха и его спасением). Для православия характерен сложный, детально разработанный культ, в котором богослужение продолжительнее, чем в других христианских конфессиях (от лат. confessio исповедание). Важная роль в православии отводится религиозным праздникам, среди которых первые места занимают Рождество, Пасха, Троица. На Руси православие пришло на смену славянскому язычеству в конце 10-го века, а Русская православная церковь (РПЦ) стала автокефальной, независимой от константинопольских патриархов с 1448 года (в 1589 г. в ней было учреждено патриаршество, а до этого церковь управлялась митрополитами; с 1721 г. и по 1918 г. управлялась Святейшим Правительствующим Синодом). В 1918 г. церковь была отделена от государства, а школа от церкви. В православии, как и в католичестве, имеются отколовшиеся секты: старообрядцы (откололись от РПЦ в связи с церковными реформами патриарха Никона в 1653-1656 гг.), христоверы (хлысты), скопцы, молокане и др. Общее число приверженцев православия в мире составило на 1995 г. приблизительно 220 млн. чел. (по данным [13] на 1980 г. – 125 млн. чел).

Главным источником веры христиан, независимо от их религиозного направления, является Библия. Она представляет собой собрание древних текстов, канонизированных в иудаизме и христианстве в качестве „Священного Писания“. Первая часть Библии в 39 книгах – Ветхий завет – создана древнееврейскими авторами в 11-2 вв. до.н.э. и признается обеими религиями, а вторая часть в 27 книгах – Новый завет – добавлена христианами в 1-2 вв. н.э. и признается только ими. Самая ранняя книга Нового завета – это „Откровения Иоанна Богослова, или Апокалипсис“, написанная в 68-69 гг. в Малой Азии, а все остальные книги Нового завета являются переработанными во втором веке текстами более ранних, утраченных сочинений, т.е. не принадлежат непосредственно апостолам; более того, многие более ранние тексты, отличающиеся в своих взглядах от канонических – апокрифы (от греч.apokryphos тайный) были намеренно в свое время уничтожены христианской церковью [7,14,19]. Согласно христианскому представлению, Ветхий завет, или договор, заключенный первоначально Богом только с одним еврейским народом через его пророка Моисея, заменен позже через Иисуса Христа – уже не просто пророка, а „божьего сына“, Новым заветом, заключенным со всеми народами, а не только с евреями.

Каким же видится христианам мир через их главную книгу? Картина мироздания, предлагаемая в Библии одновременно иудаизмом (через Ветхий завет) и христианством (а позже и исламом, позаимствовавшим ее из Библии), в своих главных чертах буквально совпадает с представлениями о Вселенной примитивных первобытных верований. В Библии нет связного, четкого описания Вселенной, но его можно приблизительно реконструировать, собрав воедино отдельные упоминания и свидетельства ее авторов. Так, согласно первой книге Ветхого завета „Бытие“ (гл. 1): „В начале сотворил Бог небо и землю…Дух Божий носился над водою…создал Бог твердь; и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью.назвал Бог твердь небом.сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится сушаназвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями.сказал Бог: да будут светила на тверди небесной, для отделения дня от ночи, и для знамений, и времен, и дней, и годов.создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды…“. А далее резюмируется („Бытие“, гл.2, фр.4, или сокращенно 2:4):“Вот происхождение неба и земли, при сотворении их…“. Итак, здесь все мироздание представляется состоящим из трех частей: верхней – неба, или небесной тверди со светилами и звездами (по новозаветным представлениям – место пребывания бога-отца, ангелов и христианского рая; Библия нечетко упоминает о двух – нижнем и верхнем – или трех небесах, но другие неканонические „святые писания“, не вошедшие в Библию, рассматривают семь небес), средней – земли и нижней – воды (часть воды находится над небесной твердью, а другая часть окружает землю в виде морей, т.е. находится ниже земли).

Небо, или небесная твердь, рассматривается в виде железного купола, опрокинутого над землей (“…распростер небеса, твердые, как литое зеркало…“ - „Иов“, 37:18), опирающегося на горы и удерживающего небесный океан, воды которого в виде дождя время от времени изливаются на землю через специальные окна в небосводе (видимо, литой купол – это нижнее небо, небесный океан – верхнее небо, а обитель ангелов и Бога – третье небо). Средний мир, или земля, мыслится в Библии круглым диском, плавающим в море: “Он есть тот, который восседает над кругом земли…“ („Исайя“, 40:22). Нижний мир отождествляется с подводным и подземным миром, или преисподней, в которой находится ад:“А если Господь сотворит необычное, и земля разверзнет уста свои и поглотит их и все, что у них, и они живые сойдут в преисподнюю: то знайте, что люди сии презрели Господа“ („Числа“, 16:30),“Да обратятся нечестивые в ад, все народы, забывающие Бога("Псалтырь“, 9:18). Тройственная структура мира подтверждается и в других книгах Ветхого завета, в частности, во 2-ой книге „Исход(20:4):Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли“ или в 19-ой книге “Псалтырь“ (Псалом 135): сотворил небеса премудро.утвердил землю на водах.сотворил светила великие.славьте бога небес…“. Такие же представления о структуре мира сохраняет и Новый завет, например, в книге „Послание к Филиппийцам(2:10): пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних“ или в книге „Откровение, или Апокалипсис(5:13):“…всякое создание, находящееся на небе и на земле, и под землею и на море…“. С развитием религиозных представлений ранних христиан усложняется и их преисподняя. Если до возникновения идеи о посмертном воздаянии за грехи преисподняя была единым целым, то с различением посмертной судьбы праведников и грешников она делится глубокой пропастью на две части – ад, где мучаются души грешников, и другое место, где праведники получают отдохновение за свои земные страдания (см., например, "Лука“,16:19-25).

Очевидно, что библейская космология во многом совпадает с древневавилонской и другими архаичными мифологическими системами, что и не удивительно: создавшие ее древние иудеи были выходцами из Вавилонии и глубоко впитали в себя ее космологию, дополнив ее, во времена своего нахождения в египетском плену, похожими представлениями египтян, а позже и ханаанеев – коренных обитателей Палестины, населявших „землю обетованную“ до прихода туда в 11-10 вв. до н.э. древних евреев. Современному христианину приходится верить этой убогой библейской картине так, как будто до сих пор Земля находится в центре библейского мира, а не обращается в качестве одной из планет вокруг Солнца, которое в свою очередь, как одна из сотен миллиардов внутригалактических звезд, обращается совместно с планетами солнечной системы вокруг центра нашей Галактики „Млечный Путь“. А если взглянуть дальше – на Местную группу галактик, Метагалактику и Вселенную в целом, то на их фоне вся наша солнечная система, не говоря о земных организмах, включая людей, становится бесконечно малой, невидимой точкой, затерянной в глубинах Вселенной среди бесчисленного множества звезд (включая их планетные системы и местные формы жизни, пока еще не открытые из-за большого удаления этих объектов от нас), звездных скоплений, туманностей, где рождаются новые звезды, и галактик, несущих в себе, как сказал когда-то Джордано Бруно, „бесчисленные разумные миры“.

Так не пора ли верующим широко открыть глаза на мир вокруг себя, обратить к этому миру свой пока еще спящий разум, разбудить его и понять – Природа есть Создатель самое себя, она бесконечна, сложна и удивительна, а мы всего лишь ничтожные, как это не прискорбно звучит, существа, пытающиеся утверждать, что этот мир якобы создан кем- то специально для нас, для нашего счастья. Человеку следует, наконец, понять и признать, как исходную точку познания мира и себя самого, свое глобальное ничтожество и мимолетность своего существования, но не перед Богом, которого сам же человек и выдумал, а перед Вселенной, Космосом, Природой и ее основой – материей, из которой состоит наша плоть и наш дух!

Ислам

Второй монотеистической мировой религией, после христианства, является ислам (с араб. покорность) [1,3,7,12,14,23-26]. Ислам возник под значительным влиянием иудаизма и христианства в 610-630 гг. в Западной Аравии в среде оседлых арабских племен области Хиджаз, занимавшихся торговлей (рабовладельцы-купцы и ростовщики Мекки) и оазисным земледелием (земледельцы и купцы Ясриба-Медины). Он стал религиозной идеологией единого арабского теократического (от греч. theos бог + kratos власть) государства – Арабского халифата, объединившего под светской и духовной властью халифа (с араб. „заместитель, преемник“ пророка) все оседлые и кочевые арабские аравийские племена, а затем распространился вместе с арабскими завоеваниями 7-9 вв. по ряду стран Ближнего и Среднего Востока, Северной Африки и ЮгоЗападной Европы. Верующие в ислам – мусульмане (от араб. муслим – „человек, исповедующий ислам“). Основатель ислама, или мусульманства, и мусульманского государства – пророк Мухаммед (ок. 570-632), купец из рода хашимитов мекканского арабского торгового племени курейш (Мухаммед осиротел с 6летнего возраста, и его воспитанием занимались вначале дед, а позже дядя, бравший мальчика с собой в длительные поездки по торговым делам в Сирию, которая оказала на юный ум будущего пророка неизгладимое впечатление).

В доисламский период у древних арабов, живших в суровых условиях аравийских пустынь, существовали языческие культы природы, скал и источников, божеств-идолов отдельных племен, общеарабских астральных божеств (особенно триады богинь: богини неба и дождя, туч и молний Аллат, считавшейся у разных племен то супругой Аллаха и матерью богов, а то его дочерью; богини судьбы и возмездия, дочери аллаха Манат и ее сестры Уззы, богини планеты Венера) и верховного божества, бога-предка, создателя мира и людей – Аллаха (от араб. ал-илах этот бог). Еще в 6 в., до возникновения ислама, Аллах стал стихийно, под влиянием иудаизма и христианства, которое проникло в Аравию из Сирии и Эфиопии, где утвердилось еще в 4 в., единственным богом у некоторых арабских племен ханифов„друзей Аллаха“. Социально- экономический кризис в Аравии начала 7 века, связанный как с внутренними (разложение родоплеменного строя и обострение противоречий между рабовладельцами и рабами, племенной знатью и рядовыми соплеменниками, между различными аравийскими племенами), так и внешними причинами (резкий упадок богатой транзитной торговли через Хиджаз, которую, используя порты Йемена на юге Аравии и караванные тропы вдоль берега Красного моря, вела Мекка с Византией, Египтом, Эфиопией и Индией: в Йемене заморские товары с кораблей перегружались на верблюжьи караваны, а местные и византийские товары – на корабли; в 572628 гг. этот путь был блокирован сасанидским Ираном, который захватил Йемен, а весь транзит индийских товаров в Византию направлял только через Персидский залив и Иран), создал условия для появления новой идеологии, способной объединить арабов, сгладить внутренние межплеменные противоречия и направить силы арабов на внешние завоевания с перспективой обогащения и улучшения собственной жизни. Такой идеологией стала новая религия – ислам.

Идея ислама как всеарабской религии строгого единобожия, объединяющей элементы доисламских верований с монотеизмом иудеев, христиан, ханифов и противостоящей племенному многобожию и идолопоклонству арабов, окончательно сформировалась у Мухаммеда к 610 гг. (над этой идеей он размышлял много лет, еще с тех пор, как подростком познакомился в Сирии с жизнью иудейских и христианских общин, хотя, по легенде, догмы ислама ему передавал во сне сам Аллах). Тем не менее, Мухаммед определенное время сам еще признавал божествами, помимо Аллаха, трех его вышеназванных богинь-дочерей (позднее подобные высказывания пророка были объяснены кознями Иблиса-Дьявола и отменены как ошибочные). Ислам резко подчеркивает единственность и единосущность Аллаха (в отличие от триединого христианского Бога), его вечность, всемогущество и всесущность. У него „нет никаких сотоварищей", ""превыше он того, что…ему придают в соучастники"". Признавать существование сотоварищей Аллаха, т.е. других божеств, – главное преступление против ислама. Мусульманская мифология связана с библейской и считает праотцом арабов основателя единобожия, ханифа Ибрахима (библейского Авраама), общего предка арабов (через его сына Исмаила) и евреев (через другого его сына – Исаака). Согласно исламу, именно вера Ибрахима, возрожденная Мухаммедом, а не исказившие ее иудаизм и христианство (иудеи и христиане рассматриваются в исламе как „люди писания“, т.е. те, кто уже ранее получил, но не исполнил должным образом „слово божье“), есть „истинная“ вера для всех людей. Концепция „веры Ибрахима“, его „ханифской религии“ связала ислам с более ранними монотеистическими религиями, придав ему авторитет древности, и одновременно утвердив его „чистоту“ и „превосходство“ над ними. Ислам тем самым объявлялся не новшеством, а восстановлением веры праотца арабов Ибрахима.

Идея ислама и проповедническая деятельность Мухаммеда встретили сильное сопротивление со стороны мекканской торговой знати во главе с богатейшим рабовладельцем и купцом Абу Суфьяном из рода омейя племени курейш (позже, приняв ислам, Омейяды управляли мусульманским государством свыше 100 лет: вначале в 644-656 гг. при омейяде, зяте и сподвижнике Мухаммеда, третьем „правоверном“ халифе Османе, убитом во время восстания шиитов в Медине, а затем, с 661г., когда хариджитом был убит в Куфе, городе на юге Ирака, последний, четвертый „праведный“ халиф Али и власть в халифате захватил омейяд, сын Абу Суфьяна, наместник Сирии Муавия I, перенесший столицу халифата в Дамаск, и вплоть до 750 г., когда от омейядской династии в лице ее последнего халифа Мервана II, бежавшего в результате восстания на востоке халифата в Египет и там погибшего, власть перешла к династии Аббасидов, потомкам Аббаса, дяди пророка Мухаммеда, перенесшим в 762 г. столицу из Дамаска в Багдад, и правившей там более 500 лет, вплоть до захвата Багдада в 1258 г. монгольскими войсками Хулагу, внука Чингисхана). Мекканская знать опасалась упадка культа языческого святилища Кааба (с араб. куб; это святилище, как всеаравийский пантеон племенных божеств-идолов, ежегодно посещали арабы со всей Аравии для поклонения и принесения жертв своим божествам), расположенного на площади в центре Мекки, и потери в связи с этим своего политического и экономического влияния на другие аравийские племена. В 622 г. (этот год считается началом мусульманского летоисчисления по лунному календарю – хиждры) Мухаммед вынужден был переселиться вместе со своими сторонниками, первыми мусульманами мухаджирами (с араб. переселенцы) из Мекки в Медину, где местные арабские племена, враждебно настроенные к мекканской знати, стали на его сторону (мусульманскую общину в Медине вместе с Мухаммедом возглавили мекканские купцы Абу Бекр, старый друг Мухаммеда и отец его третьей жены, и Омар, его ближайший сподвижник, ставшие позднее, после смерти пророка соответственно первым в 632-634 гг. и вторым в 634-644 гг. „праведными“ халифами Арабского халифата; жизнь Омара оборвалась в мечети от кинжала пленника-раба, перса-христианина, доведенного до отчаяния несправедливостью своего господина). Принявшие ислам жители Медины, арабы и частично христане-сектанты, получили название ансаров (с араб. помощники). Впоследствии мухаджиры, ансары и их потомки вместе с потомками самого пророка составили привилегированную верхушку мусульманской общины (уммы).

После почти восьмилетней вооруженной борьбы Медины с Меккой за религиозно-политическое влияние в Аравии был достигнут компромисс, по которому мекканцы признали ислам и Мухаммеда как пророка, сохранив при этом свое экономическое влияние, а святилище Кааба было преобразовано в главный мусульманский храм („заповедную, священную, или запретную, мечеть“): он был очищен от идолов и племенных божеств, но основная доисламская святыня – „черный камень“ (метеорит), вделанный в его стену, был оставлен и объявлен „даром божьим“. К 630 г. значительная часть Аравии признала власть Мухаммеда, чем было положено начало Арабскому государству (халифату) и арабским завоеваниям соседних стран, принадлежавших до этого двум мировым империям, ведшим в 602-628 гг. длительную войну друг с другом, – Византии (395 – 1453 гг.) и сасанидскому Ирану (224-651 гг.). Ряд их владений в Западной Азии и Северной Африке вскоре вошел в состав халифата: к 640 г. были завоеваны Палестина и Сирия, к 642 г. – Египет, к 651 г. – Ирак и Иран, к 700 г. – Северная Африка, к 714 г. – Пиренейский полуостров, к 715 г. – Закавказье и Средняя Азия. В ходе завоеваний были захвачены богатая военная добыча, десятки тысяч пленников-рабов и чужие земли, на которые начались массовые переселения аравийских арабов (отдельные группы арабов переселялись из Аравии в соседние страны, в частности, в Египет, Палестину, Сирию, Месопотамию, еще до н.э., что значительно облегчило арабизацию этих стран после арабских завоеваний). По мере завоеваний шла активная арабизация покоренных народов, внедрялась мусульманская религия, осуждавшая язычество, иудаизм, христианство и другие религиозные учения. Ислам восторжествовал на огромной территории от границ Китая до юга Франции, сохранив свое влияние во многих странах после распада халифата и вплоть до наших дней.

Арабский халифат просуществовал: 1) как халифат первых четырех „праведных“ халифов со столицей в Медине – с 632 по 661 гг.; 2) как халифат Омейядов со столицей в Дамаске – с 661 по 750 гг.; 3) как халифат Аббасидов со столицей в Багдаде – с 750 по 1258 гг (под влиянием сепаратизма крупных феодалов и народных восстаний Багдадский халифат распался на части уже к 945 г., когда династия Буидов Западного Ирана, просуществовавшая с 935 по 1055 г., захватила Ирак вместе с Багдадом, лишив халифов Аббасидов светской, политической власти, но сохранив им духовную власть); 4) как халифат Фатимидов (шиитов-исмаилитов, потомков Фатимы, жены четвертого праведного халифа Али) в Северной Африке (Тунис, Египет с 969 г.), Сицилии и на Ближнем Востоке (Сирия) – с 909 по 1171 гг.; 5) как Кордовский эмират (с 756 г. при омейядском эмире Абдаррахмане I), а позднее Кордовский халифат (при эмире-халифе Абдаррахмане III) – с 929 по 1031 г. С распадом этих халифатов на их месте возникали мелкие эмираты, становившиеся позднее частью новых государственных образований (например, государства тюрков Сельджуков 11-12 вв., а позднее – турецкой Османской империи 15-20 вв., распавшейся после поражения в первой мировой войне 1914-1918 гг.), а уже с двадцатого века – самостоятельными арабскими мусульманскими государствами (Марокко, Западная Сахара, Алжир, Тунис, Ливия, Египет, Судан, Палестина, Иордания, Сирия, Саудовская Аравия, Йемен, Катар, Кувейт, Иран, Ирак, Афганистан и др. – всего более 40 государств). В современном мире ислам исповедует по данным „Encyclopedia Britannica“ на 1995 г. около 1 млрд. человек (по [13] – ок. 723 млн. чел.), из которых 90% придерживаются основного направления ислама – суннизма.

Основные догматы ислама – это поклонение единому всемогущему Богу – Аллаху („нет божества, кроме Аллаха“) и почитание Мухаммеда пророком – посланником Аллаха; вера в бессмертие души и загробную жизнь, в которой Аллах, творец и господин страшного суда, воздает человеку „по заслугам“- в зависимости от его веры или неверия в ислам. Столпами ислама являются пять основных, „священных“ обязанностей мусульман. 1) вера в то, что нет Бога кроме Аллаха, а Мухаммед его посланник, и произнесение этих слов в молитве (шахада); 2) пятикратное ежедневное совершение молитв по установленному обряду (салят) - ритуальному омовению и поклонам с произнесением религиозных формул; 3) отчисление доли дохода в распоряжение мусульманского государства, формально в пользу бедных единоверцев (закят), а также добровольные пожертвования и милостыня; 4) соблюдение поста в месяце рамадан (саум; кроме ограничений, связанных с постом, ислам содержит много других запретов, регулирующих различные стороны жизни мусульманина, включая еду, питье, азартные игры, семейные отношения и т.д.); 5) паломничество (хадж), хоть единожды в жизни, в Мекку для посещения Каабы и совершения установленного культа Каабы (хадж стал компромиссом в борьбе Медины и Мекки за власть над сознанием и кошельком паломников, хотя ислам и связывает установление обряда паломничества к Каабе, включая обряд побивания камнями шайтанов – чертей, с библейским Ибрахимом- Авраамом). Учение ислама об ангелах, о страшном суде, о загробном воздаянии за прожитую жизнь, о дьяволе и аде почти полностью заимствовано из христианства.

Главной „священной“ книгой мусульман является Коран (от араб. чтение; каноническая редакция Корана составлена в 650-655 гг. при халифе Османе и включает 114 глав-сур, которые делятся на строфы – аяты; ниже ссылки на номера сур: аятов Корана даются по пер. с араб. акад. И.Ю.Крачковского: Коран. – М.:Раритет,1990). В исламе существуют два главных направления. ортодоксальный, „правоверный“ суннизм (признает источником веры наряду с Кораном сунны – многочисленные священные предания, или хадисы, о поступках и высказываниях Мухаммеда) и шиизм (от араб. шиа – группа приверженцев, партия; признает источником веры Коран, отвергая большинство положений сунн, а руководителями мусульман признает, отвергая суннитских халифов, только Алидов, т.е. потомков последнего, четвертого „праведного“ халифа Али, двоюродного брата и зятя Мухаммеда, правившего в 656-661 гг. и объявленного шиитами „первым имамом“, и его жены Фатимы, дочери пророка; в шиизме развит культ „святых- мучеников“ и особенно среди них сына халифа Али, третьего шиитского имама Хусейна, убитого в 680 г. в бою с отрядом омейядского халифа при Кербеле, на юге Ирака; в 657 г. халифа Али покинули, после его битвы с Муавией, 12 тыс. его сторонников шиитов, названных хариджитами – с араб. „ушедшие, выступающие“, которые повели вооруженную борьбу против своего бывшего предводителя, а позже создали в шиизме около 20 различных еретических хариджитских сект, выступавших за равенства всех мусульман, главенство общины над имамом-халифом и его выборность, независимо от его происхождения, за „чистоту“ ислама и убийство вероотступников; другим крупнейшим еретическим направлением шиизма стали исмаилиты – сторонники Исмаила, сына 6-го шиитского имама Джафара, дальнейший раскол которых привел к появлению ряда исмаилитских сект: семеричников, карматов, фатимидов, друзов и др). Коран – сборник мифологических, религиозно-догматических и правовых текстов, в которых закреплены мировоззренческие, религиознонравственные, культовые, бытовые и юридические нормы, являющиеся основой мусульманского права – шариата. Многие, неоднократно повторяющиеся сюжеты Корана связаны с предшествующими монотеистическими религиями – иудаизмом, христианством и сопровождаются частыми ссылками на сюжеты Торы (Ветхого завета), Евангелий (Нового завета) и деяния посланников-пророков Аллаха, к которым Коран причисляет Ибрахима (Авраама), Мусу (Моисея), Ису (Иисуса) и Мухаммеда.

Большая часть текстов Корана посвящена прославлению Аллаха и ислама, „доказательствам“ их „истинности, полезности, выгодности“ для верующих (то обстоятельство, что Коран был разработан хиджазскими торговцами, нашло отражение в его идеях и терминологии, где часто для описания духовных действий используются такие понятия, как торговля, цена, договор, купля, продажа, прибыль, рост, выкуп, награда, успех, кредит, долг, убыток, ущерб, наказание и т.п.). Коран жестко регламентирует отношения вражды и „священной войны(джихада, газавата) между, с одной стороны, „мусульманами, правоверными, богобоязненными“, являющимися друг для друга“братьями“, независимо от племенного деления (хотя как могут быть „братьями“, даже если они единоверцы, рабовладелец и раб, богач и бедняк, сытый и голодный?!), а, с другой стороны, всеми остальными людьми - „многобожниками, неверными, неверующими“. Первым обещается великая награда от Аллаха (на фоне реальной жизни в пустыне – это загробный рай в виде тенистых садов с реками, постоянной едой и гуриями – вечно юными и чистыми девами рая, услаждающими праведников), а вторым, в случае, если они не откажутся от веры своих предков, от других религий и не примут „истинную религию“ – ислам, сулятся суровые и унизительные наказания, причем не только в ближайшей, здешней, но, главным образом, в дальнейшей, загробной жизни. До середины 9 в. ислам допускал веротерпимость по отношению к иудеям и христианам (позднее, после завоевания Ирана – зороастрийцам), гарантируя их личную свободу и свободу культа, но при условии полного подчинения мусульманскому государству и уплате податей (вместе с тем эта категория населения, называемая зимми – с араб. покровительствуемые, была лишена политических и ряда других прав). Со второй половины 9 в., когда оформилось государственное исповедание и мусульманское духовенство (сословие богословов и правоведов), ислам становится все более нетерпимым к иудеям, христианам и особенно к мусульманским „еретикам“, а также к представителям светской науки и философии.

Религиозно-мифологические идеи о мироздании ислам заимствовал из Библии, причем они представлены в Коране в еще более сокращенном и фрагментарном виде, чем в Библии: „Он (Аллах)- творец небес и земли (2:117); Он – тот, который создал небеса и землю в шесть дней, и был его трон на воде… (11:7); Он – тот, который сотворил вам все, что на земле, потом обратился к небу и устроил его из семи небес (2:29); Он – тот, кто сотворил небеса и землю в истине; в тот день, как он скажет: „Будь“ – и оно бывает (6:73); Господь ваш – Аллах, который создал.и солнце, и луну, и звезды, подчиненные Его власти.Ему принадлежит и создание, и власть..(7:54); Он – тот, который устроил для вас звезды, чтобы вы находили по ним путь во мраке суши и моря (6:97); Аллах над всякой вещью мощен (3:189); Поклоняйтесь вашему Господу, который сотворил вас и тех, кто был до вас (2:21); Аллах – дающий путь зерну и косточке; изводит живое из мертвого и выводит мертвое из живого! Это вам – Аллах (6:95); Аллах – тот, который сотворил небеса и землю, и низвел с небес воду, и вывел ею плоды в ваш удел и подчинил вам суда, чтобы они ходили в море по Его велению, и подчинил вам реки, и подчинил вам солнце и луну труждающимися, и подчинил вам ночь и день и дал вам все, что вы просите. И если вы будете считать милость Аллах, то не сочтете ее. Поистине, человек – обидчик, неблагодарный! (14:32)". Коран полон подобными, многократно повторяющимися почти во всех сурах утверждениями о творце и „его творениях“. Постоянно подчеркивается, что поклоняться надо не творениям, как это делают многобожники, а самому творцу: „Не поклоняйтесь солнцу и луне, а поклоняйтесь Аллаху, который сотворил их (41:37)“.

С точки зрения современного здравомыслящего человека, „Аллах“ через своих „посланников“ очень убедительно присвоил себе все заслуги Природы, которая единственная, без всяких богов и божеств, создала сама себя и в своем лоне – человека, предоставив в его пользование все свои природные блага, все свои „милости“, включая землю, воду, пищу и многое другое. „Аллах“ же и „его пророки“ воспользовались естественными явлениями природы, причем как благими, полезными, добрыми для человека, так и представляющими для него естественную угрозу, опасность, зло (грозы и молнии, наводнения и землетрясения, извержения вулканов, падения метеоритов и др.), чтобы превратить их в „божественные знамения людям разумным“, „доказательства“ силы Аллаха и вместе с тем ничтожности человека, полностью, якобы, зависящего от воли и желаний Аллаха (причем эти „желания“, конечно, измышляются его мусульманскими жрецами – имамами, трактующими как им выгодно Коран, сунны и поступки правоверных). Человек, действительно, слаб и ничтожен, но перед кем или чем? Только перед явлениями и силами Природы, Космоса, Вселенной, частью которой он сам и является. И если слабому человеку так уж хочется молиться и просить защиты, то делать это имеет смысл только у Космоса, а не у мифического Бога, созданного богатым, но неподвластным разуму воображением древних людей. У них, впрочем, как и у большинства современников 21-го века, разум еще не пробудился. Как он спал тысячелетия назад, так продолжает дремать и сегодня. А, как известно, „сон разума рождает чудовищ“, и среди них свое историческое место занимают как языческие боги и божества, так и боги всех монотеистических религий, включая иудаизм, христианство и ислам.

От первой и до последней своей страницы Коран наполнен многочисленными и разнообразными попытками доказать перед сомневающимися людьми могущество, непогрешимость и величие Аллаха, универсальный, всеобщий, истинный характер ислама и мусульманских догм. „Аллах есть истина, а то, что вы призываете помимо Него, – ложь (31:30); Аллах решает во истине, а те которых они призывают вместо Него, не решают ничего (40:20); Истина – от твоего Господа. Не будь же сомневающимся(3:60); Препираются о знамениях Аллаха только неверующие (40:4);только ложь измышляют те, которые не веруют в знамения Аллаха, а они- то – лжецы! (20:6); … кто заменит неверием веру, тот сбился с ровной дороги (2:108); Кто же ищет не ислама как религиион в последней жизни окажется в числе потерпевших убыток (3:85); …религия пред Аллахом – ислам (3:39); …ближайшая жизнь – только пользование обольщением… (3:185); Здешняя жизнь – только игра и забава (6:32); … достояние ближней жизни в сравнении с будущей – ничтожно (9:38); Разукрашена пред теми, которые не веруют ближайшая жизнь, и издеваются они над теми, которые уверовали, но те, которые боятся, – выше их в день воскресения (2:212); Не бывают счастливы неверные! (23:115); …которые не веруют.глухи, немы, слепы, – они и не разумеют (2:171); Он знает то, что было до них, и то, что будет после них, а они не постигают ничего из Его знания, кроме того, что Он пожелает (2:255); Поистине, Аллах знает, а вы не знаете! (3:66); Аллах – друг тех, которые уверовали: Он выводит их из мрака к свету. А те, которые неверны, друзья их – идолы; они выводят их от света к мраку (2:257); Направь свое лицо к вере правой и не будь многобожником (10:105); Он – тот, который послал Своего посланника с прямым путем и религией истины, чтобы проявить ее выше всякой религии, хотя бы и ненавидели это многобожники (9:33); А кто лучше Аллаха религией? И мы Ему поклоняемся (2:138); Аллах любит богобоязненных (3:76); О вы, которые уверовали! Бойтесь Аллаха должным страхом к Нему и не умирайте иначе, как будучи мусульманами (3:102); Следуйте за тем, что внушается тебе от твоего Господа (33:2); Веруйте же в Аллаха и Его посланников, а если уверуете и будете бояться, то вам – великая награда! (3:179); А кто повинуется Аллаху и Его посланнику, того Он введет в сады, где внизу текут реки, – вечно пребывать они будут там. И это – великий успех! (4:13); О те, которые уверовали! Берегитесь многих мыслей! Ведь некоторые мысли – грех (49:12)“.

Аят 2:42 Корана провозглашает: „не облекайте истину ложью, чтобы скрыть истину, в то время как вы знаете!“. Но парадокс в том, что каждая религия, не исключая ислама, именно это и делает: крадет истины Природы, переворачивает их „с ног на голову“, в таком перевернутом виде присваивает их себе и выдает эти перевернутые истины, т.е. ложь, за собственную, великую правду, которой безрассудно должны следовать верующие. С точки зрения современного человека своего рода издевательством над разумом являются постоянные призывы ислама к знанию, к истине и к разуму в то время, как у верующего бодрствуют только чувства и вера, но разум спит – иначе он бы засомневался в своей вере и высказал бы мысли, которые запрещено мыслить верующему! Поистине, легковерны, бездумны и безумны люди, позволяющие „пророкам“ и „посланникам“ водить себя за нос. Человек зависит от Природы и Общества, т.е. других людей, но тешит себя иллюзией зависимости не от реальных сил (для их познания нужны немалые усилия разума!), а от Бога, которого сам же и выдумал. Иллюзия заменяет для человека реальность и тем самым как бы „устраняет“ необходимость трудиться над познанием последней. Но становится ли от этого лучше и безопаснее жизнь самого человека? Конечно, нет! Более того, жизнь в иллюзии Бога становится для человека очень непредсказуемой: он сам и другие верующие делаются легкой игрушкой в руках жрецов и власть имущих, преследующих свои сиюминутные корыстные интересы. Когда идея Бога овладевает бездумными массами, она превращается посредством этих же масс в грозную реальную общественную силу, способную, подобно урагану, наводнению или землетрясению, унести многие невинные жизни и надолго затормозить развитие общества, как это уже неоднократно было в человеческой истории.

„Бог“ без людей ничего не в состоянии сделать (он способен работать только как идея в мозгу человека, управляя его поступками), но Природа способна уничтожить жизнь и людей, не спрашивая их желания и не обращая никакого внимания на их ничтожные в масштабах Природы потуги, действия и даже на само их существование. Познавать Природу и предугадывать ее развитие – единственный путь для человечества, если оно хочет выжить и развиваться. Идея Бога уже затормозила на тысячелетия разумный путь развития человечества, и не исключено, что эта задержка может стать роковой для человечества в целом на его пути выживания в Космосе. Поэтому идею Бога, как не соответствующую Природе и препятствующую ее познанию, раньше или позже придется отбросить. Лучше раньше, чем тогда, когда будет уже поздно из- за невозможности предотвратить и избежать те или иные естественные земные или космические катастрофы (например, столкновение Земли с крупным астероидом). Тогда даже мольба мифическому Богу всех земных организмов вместе взятых, мольба, слитая в страшный вопль, не остановит естественного хода роковых событий, к которым человечество, занятое поклонением Богу, окажется просто не готовым (некоторые современные безумцы-чародеи полагают, что способны усилием собственного или группового сознания своих единоверцев остановить движение любого физического тела, хотя в действительности они не способны остановить своей волей даже падение шарика от пинг-понга!). Это будет не мифический религиозный Апокалипсис, а самый заурядный физический, материальный Апокалипсис, подобный тем, которые ежесекундно происходят в бескрайних глубинах Вселенной.

Объединяет ли и сплачивает ли людей религия, как это пытаются представить ее жрецы, или, наоборот, разъединяет и натравливает их друг на друга? Что говорит об этом Коран? С одной стороны Коран утверждает: “Нет принуждения в религии. Уже ясно отличился прямой путь от заблуждения. Кто не верует в идолопоклонство и верует в Аллаха, тот ухватился за надежную опору… (2:256)“. Раз нет принуждения, то, казалось бы, каждый человек вправе сам выбрать себе путь и „опору“ в жизни? Но это всего лишь уловка. На самом деле человек направляется к своему выбору религиозным страхом, принуждением и наказанием, как скот бичом направляется в загон: „Проклятие же Аллаха над неверующими (2:89); Аллах – враг неверным (2:98); Аллах не любит неверных (2:31); …молитва неверных – только на ложном пути (13:14); … многобожники – нечистота (9:28); …геенна окружает неверных (9:49); Поистине, те, которые не веровали и умерли, будучи неверными, – над ними проклятие Аллаха, и ангелов, и людей – всех! (2:161); Не берите неверных друзьями вместо верующих (4:144); Не берите иудеев и христиан друзьями: они друзья один другому. А если кто из вас берет их себе в друзья, тот и сам из них. Поистине, Аллах не ведет людей неправедных (5:51); Пусть верующие не берут себе близкими неверных помимо верующих (3:28); Не женитесь на многобожницах, пока они не уверуют… не выдавайте замуж за многобожников, пока они не уверуют: конечно, верующий раб – лучше многобожника, хотя бы он и восторгал вас (2:21); Не берите своих отцов и братьев друзьями, если они полюбили неверие больше веры (9:23); Поистине, неверующие – для вас явный враг (4:101); Тех же, которые не веровали, Я накажу сильным наказанием в ближайшей жизни и в последней… (3:56); Если мы пожелаем, то заставим землю поглотить их или сбросим на них обломок с неба (34;9); Аллах уготовил неверным унизительное наказание! (4:102); А те, которые не веровали, им – огонь геенны (35:36); … врагам Аллаха – огонь (41:28);бойтесь огня, который уготован неверным (3:131);тех, которые не веровали в Наши знамения Мы сожжем в огне! Всякий раз, как сготовится их кожа, Мы заменим их другой кожей, чтобы они вкусили наказания. Поистине, Аллах – великий, мудрый! (4:56);тем, которые не веровали, выкроены одежды из огня, проливается на их головы кипяток. Растапливается от этого то, что у них в утробах, и их кожи. Для них есть железные крючья (22:19); Сражайтесь с теми, кто не верует в Аллаха… и не подчиняется религии истины(9:29); А когда вы встретите тех, которые не уверовали, то – удар мечом по шее (47:4); Сражайтесь с теми из неверных, которые близки к вам. И пусть они найдут в вас суровость (9:123)…избивайте многобожников, где их найдете, захватывайте их. Осаждайте, устраивайте засаду (9:5); И сражайтесь с ними, пока не будет искушения, и религия вся будет принадлежать Аллаху (8:39); Да погибнет народ, который не верует! (23:44)“. К этому кровавому прославлению религиозной нетерпимости и ненависти нечего добавить. А ведь ислам, как современная мировая религия, продолжает основываться на этих же средневековых догмах Корана. В исламских проповедях современные мусульмане ищут ответы на вопросы своей частной жизни и жизни общества, а текстами Корана оправдывают свои поступки! Но не пора ли людям научиться брать полную ответственность за свои действия на себя самих, а не искать оправданий за свои ошибки и преступления у несуществующего божества и в архаичных догмах „священных писаний“ ?!

Население Земли на 1990 г. составляло 5,3 млрд. чел. (к концу 2011 г. – 7 млрд. чел), из которых приблизительно 2 млрд. чел. исповедовало христианство (включая католицизм, протестантизм, православие, другие направления и секты христианства), 1 млрд. чел. – ислам (суннизм, шиизм, хариджизм и др.), 830 млн. чел. – индуизм, 400 млн. чел. – буддизм, другие религии – 500 млн. чел. Итого, 4,7 млрд. верующих, или почти 90 % населения Земли. Хотя все эти цифры очень приблизительны, но они достаточно верно описывают общую картину: подавляющее большинство населения мира остается верующим, религиозным и в конце 2-го и в начале 3-го тысячелетия новой эры. Люди не спешат расставаться со своими многовековыми заблуждениями и иллюзиями, не хотят верить опыту, экспериментам, доказательствам, законам природы, своему разуму, научным знаниям. Сложившийся веками образ жизни, традиции, вера в сверхъестественный мир цепко продолжают держать душу и разум человека в своих цепях. И человек, судя по всему, пока не готов взять полную ответственность за свою жизнь на себя – на свои разум, волю и силы. Привычное рабство духа остается пока милее той духовной свободы, которой человек страшится и с которой пока не знает, как быть и что делать.

Литература

1. Большой Российский энциклопедический словарь.- М.: Бол. Рос. энциклопедия, 2003.

2. Словарь иностранных слов/17-е изд., испр. – М.:Русский язык, 1988.

3. Малая Советская энциклопедия/ 3-е изд.,Т.1-10. – Бол. Сов. энциклопедия, 1958-1960.

4. Словарь античности/ Пер. с нем. – М.: Прогресс, 1989.

5. Мифологический словарь – М.: Сов. энциклопедия, 1990.

6. Штайн В. Хронология мировой цивилизации/ Пер. с нем. – М., Слово, 2003.

7. Васильев Л.С. История религий Востока: Учебн. пособие для студ. вузов. – М.: Высш. шк., 1988.

8. Бонов А. Мифы и легенды о созвездиях/Пер. с болг. – Минск, Вышэйшая школа, 1984.

9. Фрагменты ранних греческих философов. Ч.1. – М.: Мысль, 1989.

10. Кун Н.А. Легенды и мифы Древней Греции. – Минск, Народная асвета, 1989.

11. Евсюков В.В. Мифы о Вселенной. – Новосибирск: Наука, 1988.

12. Философский энциклопедический словарь/2-е изд. – М.: Сов. энциклопедия, 1989.

13. Народы мира: историко-этнографический справочник. – М.: Сов. энциклопедия, 1988.

14. Всемирная история в десяти томах.- М.: Госполитиздат, 1956-1965.

15. Бойс М. Зороастрийцы: Верования и обычаи/ Пер. с англ. – М.: Наука, 1988.

16. История Древнего Мира: Учебник для вузов/ Под ред. Кузищина В.И. – М.: Высш. шк., 1988.

17. Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон. Биографии. Т.1-5. – М.: Сов. энциклопедия, 1991-1994

18. Буддизм: Словарь. – М.: Республика, 1992.

19. Христианство: Словарь. – М.: Республика, 1994.

20. Энгельс Ф. К истории первоначального христианства. - М.:

Политиздат, 1976.

21. Каждан А.П. Возникновение и сущность православия. – М.: Знание, 1968.

22. Ковальский Я.В. Папы и папство/ Пер. с пол.- М.: Политиздат, 1991.

23. Ислам. Краткий справочник. – М.: Наука, 1983.

24. Климович Л.И. Книга о Коране, его происхождении и мифологии. – М.: Политиздат, 1986.

25. Уотт У.М. Влияние ислама на средневековую Европу/ Пер. с англ. – М.: Наука, 1976.

26. Грюнебау Г.Э. Классический ислам. Очерк истории (600-1258)/ Пер. с англ. – М.: Наука, 1988.

Очерк второй

Астрология – дочь мифологии

"Астрология – способ дурачить легковерных и слабоумных людей в целях корысти и наживы "

Автор

Основные понятия – Критика астрологии античными мыслителями – Обезличенность сил природы и космоса

Основные понятия

Астрология (от греч. astron звезда + logos слово, понятие, учение = ложное учение о звездах, основанное на слиянии архаичной астрономии с мифологией; один из видов лженауки) – учение, с помощью которого по расположению небесных светил, главным образом планет, якобы возможно предсказывать будущее отдельных людей, целых народов и стран, а также исход предпринимаемых человеком действий. Различают универсальную (предсказания для стран в целом),

индивидуальную (предсказания судьбы конкретного человека по его дате рождения), катархальную (от греч. katarchein начинать; предсказание благоприятного момента для начала политического или частного дела) и другие виды астрологии [1 4] .

Астрология возникла в древности в Южной Месопотамии (Шумере, Халдее) при астрономических наблюдениях Солнца, Луны, планет, звездного неба и тесно связана с астральной мифологией и культами астральных божеств. Профессиональным названием астрологов в античные времена стал этнический термин „халдей" (в 626-538 гг. до н.э. в Вавилоне правила Халдейская династия, основавшая Нововавилонское царство, и западные народы часто называли вавилонян халдеями). Одни исследователи полагают, что астрология породила астрономию подобно тому как мифология породила науку, т.е. „астрономия является дочерью астрологии"", а потому должна уважительно относиться к своей „матери" (ошибочность такого взгляда заключается в том, что наука возникла не благодаря, а вопреки мифологии – из ежедневной трудовой практики человека, направленной на самосохранение и самообеспечение своей жизни). Так, например, одна из древнейших астрономий – вавилонская – рассматривается в [3] как вспомогательная дисциплина астральной религии, изучавшая движения небесных тел, представляя их „жизнью бога солнца, бога луны“ и т.д.. Другие же ученые считают как раз наоборот: вначале были астрономические наблюдения в практических целях (например, для навигации на море, в пустынях и степях, для составления календаря, для определения времен года и дат наступления важнейших природных явлений – солнечных и лунных затмений, дней равноденствия, периодических разливов великих „священных“ рек, определявших жизнь целых народов: Нила в Египте, Тигра и Ефрата в Месопотамии, Инда в Индии, Хуанхэ и Янцзы в Китае, и т.д.), а затем уже их мифологическая интерпретация, т.е. астрономия породила астрологию, причем“астрология является глупой дочерью умной матери астрономии“.

В конечном итоге не столь важно, кто кого породил, но важно то, что еще в древности астрономия отделилась от астрологии, и главная заслуга в этом принадлежит греческой астрономии. В противоположность религиозной, или феноменологической, астрономии вавилонян, греческая астрономия выдвинула на первый план идею естественного происхождения и движения небесных тел, философский тезис о различии явления и сущности в процессе познания небесных явлений, а также сделала первые шаги в описании движения небесных тел с помощью геометрических моделей и измерений. Астрология своими корнями нисходит в мифологию, основывается на обожествлении первобытными народами небесных светил, наделении их сверхъестественными свойствами и силами, которые якобы способны влиять на земную жизнь (еще в древнем Шумере, в 3 тыс. до н.э. начали связывать богов с отдельными звездами и созвездиями, причем в шумерском письме клинописная пиктограмма звезды стала служить одновременно обозначением понятий „небо“ и „бог“ – шум. „Ан“ [5]). Недаром в мифологии всех народов большое место занимают теокосмогонические, астральные, солярные и лунные мифы, а также соответствующие им астральные божества и их культы.

Астрология приписывает тем или иным небесным светилам (а ее объектами являются Солнце, Луна, пять планет, кометы и зодиакальные созвездия), как божествам, по аналогии с людьми, характерные нравственно-этические свойства, которые якобы определяют их отношения друг к другу и к людям. Так, например, Венера признается источником любви, счастья, милости богов (в 295 г. до н.э. в Риме был даже учрежден ее государственный культ [3]), Марс – источником войн и несчастий, а Юпитер – предвестником добра и победы. „Волю“ светил и их влияние на события земной жизни, согласно астрологии, можно предсказать на основе их видимого движения и взаимного расположения на небесной сфере в определенные моменты времени. На протяжении многих столетий астрология, развивая архаичные мифологические представления (например, еще в начале 3-го тыс. до н.э. древневавилонская медицина фантастическим образом связывала заболевания мозга и крови человека с влиянием богов, демонов и созвездий [6]), выработала свои эмпирические правила, имеющие вид догм и домыслов, не соответствующих научным данным. Индивидуальная астрология делает предсказания обычно в рамках составления личных гороскопов (от греч. horoskopos наблюдающий время) - условных чертежей расположения светил в момент рождения (или зачатия) человека [2].

Критика астрологии античными мыслителями

Одним из первых убедительные логические аргументы против астрологии привел еще древнегреческий философ-скептик, схоларх Новой Академии Платона в Афинах Карнеад (ок.214-129 до н.э.) [3]. Он, в частности, показал, что у близнецов, родившихся при одном и том же расположении небесных светил, могут быть совершенно различные судьбы, а одинаковая судьба утонувших при кораблекрушении касается и тех, кто родился при разном расположении светил.

Уничтожающей критике подверг астрологию римский философ Цицерон, который в 1 в. до н.э. в своем сочинении „О дивинации“ писал: „…[астрологи] считают не только правдоподобным, но и бесспорным, что это влияние [планет, Луны, звезд и Солнца] распространяется не только на климат, но и на рождение детей, на их физические и духовные способности, на их душу и тело, на всю их жизнь, на все события и случаи в ней…они настаивают на том, что все рождавшиеся в одно и то же время, где бы они ни родились, родились в одинаковых условиях…А то, что родившиеся точно в одно и то же время имеют обычно разные характеры и судьбы и по- разному кончают жизнь, разве не является достаточным доказательством, что время рождения никак не влияет на дальнейшую жизнь родившегося? …А местные особенности разве не обусловили врожденные различия между людьми? Я без труда мог бы указать бесчисленные различия как в физическом, так и в духовном отношении между индийцами и персами, эфиопами и сирийцами. Отсюда понятно, что климатические условия влияют на рождение больше, чем воздействие Луны…неужели все погибшие в битве при Каннах [битва в 216 г. до н.э. между армией Ганнибала и римлянами, в которой было уничтожено 70- тысячная римская армия – Г.А.Л.] родились под одной и той же звездой? Однако кончина у них у всех была одна и та же. А те, которые отличаются от всех талантом и умом, что же, родились под особой звездой? В каждый момент времени рождается великое множество людей. Но нет и не было подобного Гомеру…Сколько раз, я помню, халдеи предсказывали будущее Помпею, Крассу, самому Цезарю. И, согласно всем этим предсказаниям, этим великим людям предстояло умереть обязательно в постели, обязательно в глубокой старости, обязательно дома, в сиянии славы [Гней Помпей в возрасте 58 лет в 48 г. до н.э., потерпев поражение от Цезаря, бежал в Египет, где был убит при дворе царя Птолемея; Красс, римский полководец, подавивший в 71 г. до н.э. восстание Спартака, погиб в возрасте 62 года в 53 г. до н.э. в битве с парфянами на западе Месопотамии; Юлий Цезарь, римский диктатор, был в возрасте 56 лет в 44 г. до н.э. заколот в римском сенате своими противниками-республиканцами – Г.А.Л.]. Поистине, я очень удивляюсь, что есть люди, которые и сейчас еще верят тем, чьи предсказания никогда не сбывались и не сбываются“.

Сегодня к списку „астрологических жертв“ Карнеада и Цицерона можно добавить и тех, рожденных при разном положении звезд, кто одномоментно погиб в автомобильных, железнодорожных, авиационных и других техногенных и природных (наводнения, цунами, землетрясения и т.п.) катастрофах. Различное расположение звезд при рождении этих миллионов людей никак не повлияло и в принципе не могло повлиять на одинаковый конец их судьбы.

Обезличенность сил природы и космоса

Тот факт, что небесные светила воздействуют на земной мир и человека, имеет место. Вопрос в другом: что, как и на что воздействует? Звезды воздействуют на Землю и земную жизнь своим космическим излучением и гравитацией; Солнце дает электромагнитную и гравитационную энергию всей Солнечной системе, поддерживая жизнь на Земле; Луна воздействует на Землю своей гравитацией, вызывая океанские и морские приливы, а Юпитер, как самая массивная планета, защищает Землю своим гравитационным полем от столкновения ее с астероидами, выбрасывая их за пределы Солнечной системы. Все эти и другие космические воздействия на земную жизнь имеют место, но они носят глобальный, общеземной характер и никак не связаны с конкретным человеком или даже целыми народами и странами. Силы природы обезличены, не имеют, вопреки астрологическим домыслам, „симпатий“, „антипатий“ и индивидуальной избирательности, якобы зависящей от даты рождения того или иного живого существа. Космосу в принципе нет никакого дела до того, кто, где и как живет на Земле и живет ли он вообще. Это лишний раз подтверждает бесконечная цепь рождений и гибели всех земных живых организмов, включая человека. Сегодня астрология под давлением научных данных уже не может говорить о небесных телах как о божествах, но все предсказательные претензии астрологии основаны именно на мифологии и на светилах как божествах. Отбросив мифологию, астрология потеряла свою зыбкую основу и ныне не может предложить доверчивой, легковерной и дезориентированной массе простодушных людей ничего иного, кроме псевдонаучных рассуждений, подкрепленных примитивными чертежами и бессмысленными наборами чисел. Люди же в силу собственного страха перед несчастьями и смертью, а также вследствие неразвитости своего критического мышления продолжают верить астрологическим сказкам.

Астрология, возникнув в незапамятные времена, оказалась, благодаря человеческому невежеству и глупости, такой же живучей, как и мифология. Астрология получила широкое распространение в древности на Востоке – в Шумере, Вавилоне, Ассирии (в Ниневии, столице Ассирии в 8-7 вв. до н.э. были обнаружены глиняные клинописные таблички с астрологическими предсказаниями чумы, войн и других несчастий), Персии, Египте, Индии и Китае, в поздней Греции (в ранней и классической Греции астрология не признавалась, но распространилась в период эллинизма в 3-1 вв. до н.э., чему способствовало, в частности, создание в 280 г. до н.э на о.Кос халдеем Беросом, жрецом вавилонского храма бога Мардука, астрологической школы) и в Римской империи [3]. Астрология прижилась, несмотря на гонения со стороны христианства, и в средневековой Европе. С 17-го века, в связи с бурным развитием и распространением естественнонаучных знаний, астрология в Европе теряет свою популярность. Так, например, Оксфордский и Кембриджский университеты убрали астрологию из своих учебных курсов уже к началу 17-го века [7].

И все же, интерес к астрологии со стороны народных масс периодически вспыхивает во времена больших общественных потрясений (войн, экономических кризисов, природных катастроф), как это имело место, в частности, после первой и второй мировых войн, или после распада в 1991 г. СССР. Во времена катастроф люди теряют материальную и духовную опору в жизни, а потому готовы верить любой чепухе, лишь бы она давала надежду на будущее, чем широко и пользуются предприимчивые астрологи и другие шарлатаны. Они не только „лепят“ и продают свои гороскопы или „консультируют“ за деньги страждущих, но организуют для желающих „школы астрологии“ по „вавилонской или авестийской“ системе, а также ведут массовые телепередачи, бессовестно и бесстыдно сея вокруг себя семена невежества, лжи и обмана. Очевидно, что астрологи, как и другие мошенники, будут существовать до тех пор, пока будут существовать человеческое невежество, жадность и глупость. А эти качества, судя по всему, еще долго будут присущи человеческому роду.

Литература

1. Большой Российский энциклопедический словарь.- М.: Большая Российская энциклопедия, 2003.

2. Словарь иностранных слов/17-е изд., испр. – М.:Русский язык, 1988.

3. Словарь античности/ Пер. с нем. – М.: Прогресс, 1989.

4. Малая Советская энциклопедия/ 3-е изд., тт.1-10. – М.: Большая Советская энциклопедия, 1958-1960.

5. Хрянина Л.П. Метеоритные кратеры на Земле. – М.: Недра, 1987.

6. Штайн В. Хронология мировой цивилизации/ Пер. с нем. – М., Слово, 2003.

7. Колдер Н. Комета надвигается/ Пер. с англ. – М.: Мир, 1984.

Очерк третий

Тысячелетние споры: существует бог или нет? Методы доказательства

"Бог? – Я не нуждаюсь в этой гипотезе!" Пьер Симон Лаплас, французский астроном, 18-19 вв.

Предисловие – Как доказать несуществование "чего-то"? – - Как доказать существование чего-то? – Заключение

Предисловие

С распадом СССР и угасанием коммунистической идеологии вместе с нею из жизни общества стало выдавливаться научное атеистическое мировоззрение, а на его место утверждаться, причем при поддержке государства, религиозное мировоззрение. Вместе с тем, никто не отменял основной закон Беларуси, Украины или России, в котором декларируется светский характер государства и который должен распространяться на все сферы его деятельности, в том числе образование, науку и культуру. Сегодня все средства массовой информации указанных стран, включая прессу, радио, телевидение, усиленно рекламируют религиозную идеологию и так называемые „христианские ценности“, полностью игнорируя противоположные, антирелигиозные, научные взгляды на религию и ее роль в жизни общества. Религиозная эйфория, охватившая с подачи государства гражданское общество, опасна для его будущего.

Не стоит забывать уроки истории, которые вскрывают истинную роль религии в бедах человечества. Это религиозные погромы (еврейские, христианские, мусульманские) и уничтожение памятников старины (языческих или иноверческих храмов, скульптур, картин), сжигание рукописей и их авторов (философов, писателей, ученых), охота на „ведьм“ и „колдунов“ (простых людей, чем-то выделявшихся среди своего окружения), религиозные войны („крестовые походы“ как внутри Европы, так и за ее пределами) и инквизиционные преследования (еретиков, иноверцев, безбожников), торможение светского характера развития общества и противодействие прогрессу науки, насилие над человеческим духом и свободой человека (свободой мысли, слова и дела). К чему в современном мире приводит религия, особенно в ее крайних, фанатичных проявлениях, показывают многочисленные антиатеистические процессы, которые постоянно происходят в ряде стран мира, включая Иран, Ирак, Турцию, страны Леванта, Пакистан, Афганистан, Арабские эмираты, Саудовскую Аравию, африканские и другие страны. Людей бросают в тюрьмы или даже казнят за критику религиозных догм, провозглашаемое ими безбожие и желание мыслить по-новому. Средневековая инквизиция еще жива в этом мире и продолжает делать свое черное дело. Массы безграмотных и невежественных людей, охваченные религиозным безумием, готовы перевернуть весь мир и утопить его в крови, уничтожив миллионы тех людей, которые не поддерживают их радикальные религиозные установки. Исламский джихад, подготовленный западными странами для борьбы с неугодными им восточными правителями, погрузил Тунис, Ливию, Египет, Ирак и страны Леванта в хаос и мрак. Христианские священники демонстрируют на весь мир свое педофильство, гомоманию и ненасытную корысть, а православные церкви, в частности на Украине, грабят имущество друг друга. Хороша же религия, приносящая в мир не гармонию, но разлад, не спокойствие, но войны. Собственно, по- другому и быть не могло, так как изначально и повсеместно любая религия (за редчайшим исключением, к которому можно отнести буддизм) строилась на невежестве, лжи, страхе и беспрекословном подчинении людей тиранической власти жрецов и правителей мира.

Религия начинается с утверждения о том, что существует бог, который создал этот мир и человека в нем, так называемую „божью тварь“. Тысячелетия идут непрекращающиеся споры о том, так есть ли бог на самом деле или он является только людской выдумкой. Вспоминаю вычитанное в газете выступление одно известного в прошлом белорусского футбольного тренера о том, что „самая большая дурость – думать, что бога нет“. Футбольному тренеру простительно такое непрофессиональное заявление, поскольку он всю жизнь работал больше ногами, чем головой, и не имеет даже мало-мальского представления об эволюции мира, человека, его философских и религиозных взглядов. В современном обществе необходимо представлять широкой массе людей альтернативную религии, научную точку зрения на основные вопросы бытия. В противном случае мир постепенно начнет скатываться обратно в средневековье, что наблюдается уже сегодня. Люди начинают верить в магию, астрологию, хиромантию, нумерологию и другие лжеучения, которые давно изобличены наукой. Появляются новые лжепророки, создаются новые секты, массы людей, лишенные здравого смысла и трезвого взгляда на жизнь, позволяют мошенникам оболванивать себя и наживаться на собственном невежестве. Эти люди теряют свое имущество и здоровье, превращаясь в психически неполноценных индивидов. Молчать об этом – значит способствовать процессам деградации человечества. Но мало говорить о самих явлениях. Надо видеть их корни, а они лежат в религиозном мировоззрении человека.

Каждому мыслящему человеку стоит задать себе прямой вопрос: а существует ли бог и можно ли это доказать? Если его нет, то зачем впадать в идолопоклонство и верить в пустые людские измышления, пусть они даже и существуют тысячелетия (тысячелетия люди верили и в то, что Земля плоская, стоит на месте в центре ограниченной Вселенной, а вокруг нее вращается Солнце и все звезды, прибитые гвоздями к небесной сфере). А если же бог существует, то, видимо, это можно доказать многими способами, в том числе и научными. Итак, какие же сегодня имеются возможности доказать наличие или отсутствие бога в реальном мире, в том мире, в котором проходит быстротечная человеческая жизнь?

Как доказать несуществование „чего-то“?

Этот парадоксальный вопрос имеет какой-то смысл только в связи с наличием в сознании человека этого самого „чего-то“, или „нечто“. Внутренние, умственные, выраженные в виде образа или умозаключения представления о „нечто“, или эти же представления, воплощенные человеком во внешней, вещественной, материальной форме (рисунке, изделии), есть для большинства людей уже первое и самое главное доказательство существования данного „нечто“: „Мыслю или изображаю нечто значит оно существует!". Этому утверждению иногда предшествует и такая цепочка рассуждений: „Человек реален? — реален!; его сознание реально? — реально!; следовательно, реально и то, о чем человек мыслит, т.е. содержание его мышления!". Следуя этой логике, надо признать существующим все то, о чем когда-то думало, думает сегодня и будет думать завтра все человечество и каждый его индивид. В частности, придется, видимо, признать соответствующим реальности и содержание бреда сумасшедшего или алкоголика, впавшего в белую горячку, или наркомана, обколовшегося наркотиками, или шамана, вошедшего в транс под ритмичные удары бубна, или мошенника, впаривающего что-то жадно слушающим его лохам. И уж конечно придется признать истиной содержание речей священников, торжественно провозглашаемых ими с амвона. А почему бы и нет? Разве их сознание не реально? Ври – не ври, а все сойдет за правду.

Действительно, кое-что из того, о чем размышляют люди, с их же помощью становится реальностью, воплощается в жизнь, получает свое бытие. Так, еще в древности были изобретены, отсутствовавшие до того в природе, колесо, лук, топор, нож, колесница, корабль, а в новейшее время – автомобиль, самолет, ракета, телевизор, компьютер и многое другое, без чего мы сегодня не представляем своей жизни (как тут не вспомнить библейскую всевдомудрость „что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем", Екк.1:9 , которая выдает желаемое за действительность). Но, вместе с тем, какие только безумные фантазии и химеры ни рождались в головах людей. Они нашли свое отражение в бесчисленных мифах и сказках, суевериях, предрассудках и вероисповеданиях, а сегодня заполнили прессу, телевидение, кинематограф и интернет в виде страшных историй в духе „фэнтези" с различными чудищами, вампирами, колдунами, ведьмами и другими адскими существами. Все эти бесчисленные мыслительные конструкции не стали новой реальностью, несмотря на свое существование (иногда на протяжении многих тысячелетий) в головах людей, а в лучшем случае получили свое рукотворное, вещественное выражение в том или ином материальном носителе в виде текстов или других безжизненных образов. Следовательно, не все то, что человек мыслит, может существовать вне его сознания и вне овеществленных человеком же форм-образов-отпечатков-следов этого сознания, т.е. стать живой, самостоятельно действующей реальностью. Значит, „нечто“, мыслимое человеком и существующее в его голове, может не существовать в реальном мире, т.е. превратится в действительности в „ничто“ – полное отрицание „нечто“.

Таким образом, имеется значительное отличие содержания сознания от содержания внешнего материального мира, и поэтому плоды сознания нельзя слепо, некритически отождествлять с действительностью. Здесь действует закон сознания: „Содержание мышления человека может как соответствовать реальному миру, т.е. правильно его отражать в голове человека, так и не соответствовать этому миру, порождая в голове человека (закономерно, случайно или преднамеренно) нереальные, фантастические мыслительные комбинации“. Иными словами, сознание одновременно является и реальным (материальным – по своему материальному носителю), и нереальным (идеальным – по своему содержанию). Меньшая часть идеальных конструкций сознания соответствует реальному миру, а большая часть – нет, т.е. является отходами мышления, пустой породой, фикцией. То, какие фантазии человека могут быть воплощены в действительность, а какие пополнят бесконечный список его многовековых ничтожных спекуляций (или соответствующих им рукотворных, но мертвых материальных воплощений, т.е. идолов), определяют законы реального мира, существующие и действующие помимо человека, независимо от него, но в том числе и через него (пока живет человечество). Если человек знает и придерживается этих законов, то он может предвидеть результаты своей деятельности и свести к минимуму вредное воздействие на свою жизнь собственных или чужих пустых домыслов и всеобщего идолопоклонства людей.

Древнегреческий философ Протагор (480-410 до н.э), последователь диалектика Гераклита из Эфеса, странствующий софист и выдающийся учитель риторики, утверждал, что „человек - мера всех вещей: существующих – что они существуют, несуществующих – что они не существуют“. Понятно, что человек может быть мерой существующих вещей, так как способен их познать, сравнить и оценить по каким-то собственным критериям. Но как он может быть мерой вещей, которые не существуют? Уже в те древние времена мудрый Протагор прекрасно понимал, что человек способен создавать разнообразные образы вещей в своем мышлении, причем некоторые из них он может воплотить в жизнь, а другие так и останутся в его голове пустыми формами, лишенными в силу тех или иных причин возможности стать реальностью. Следовательно, человек действительно может быть мерой не только существующих, но и несуществующих вещей.

Для верующего боги, ангелы, демоны, бесы, сатана, души умерших, ад и рай представляют собой „нечто“ и существуют для него не только в его собственной голове, но и во внешнем мире, по крайней мере, в той его „скрытой“ части, которую верующий при своей жизни сам никогда не видел и не ощущал (он полагает, что будет „жить“ в этом тайном, потустороннем мире после смерти), но о существовании которой его убеждают религия, „священные книги“, „чудеса“, жрецы и массы других верующих. Под психическим давлением религиозного окружения он и впрямь готов признать навязываемые ему архаичные сведения за правду, а посредством самовнушения убедить себя в реальности того, что таковым на самом деле не является. Атеисты же понимают, что бесконечная Вселенная материальна (в том числе материальны по своему носителю дух, сознание, мышление человека), в природе нет сверхъестественных сил (есть материальные силы, которые еще не полностью изучены и поняты наукой), нет богов, их небесных помощников и противников (но это не исключает наличия инопланетян в далеких звездных мирах), т.е. все религиозные сущности являются „нечто“ лишь в сознании верующего человека, но превращаются в „ничто“ вне этого сознания. Атеисты, обращаясь к верующим, пытаются последним показать их ошибку, их заблуждение, но в ответ слышат: „Докажите, что бога нетГ.

Все, что существует в природе, включая зримый и скрытый мир (мир вещества и мир поля), может быть познано человеком, определено и названо. Человек способен доказать существование всего того, что действительно существует в реальном мире. Для этого он использует опыт, эксперимент, чувства, разум и науку. Доказывать отсутствие в природе того, чего в ней нет, является бессмысленным занятием, так как по определению, „чего нет – того нет“. Если же кто-то утверждает о наличии в природе какого-то „нечто“, то он должен показать и доказать реальность этого „нечто“, т.е. смысл имеет вопрос не об отсутствии „нечто“ (назвал „нечто“ – уже неявно признал его существование, по крайней мере, в сознании), а, наоборот, о его присутствии в реальном мире, о его бытии. Это требование положительного знания относится не только к религии, но и к любой области деятельности человека, включая науку: говоришь о каком-то явлении природы – докажи, что оно имеет место. Поэтому в области религии разумный вопрос должен быть сформулирован так: „Докажите, что бог существует“ (раз вы мысленно представили себе сверхъестественную силу, назвали ее богом, то теперь докажите, что она имеется в реальном мире, а не является лишь вашим вымыслом). Если бог существует, то его существование можно доказать различными способами, включая науку, но если он не существует, то никакие ухищрения не позволят доказать его бытие, как бы это кому-то ни хотелось. А невозможность доказать бытие бога автоматически удаляет его из реальности (впрочем как и любое другое гипотетическое явление, не нашедшее себе подтверждения на практике) или, в лучшем случае, превращает его из „абсолютной истины“, которой порабощены верующие, в недоказанную и очень сомнительную гипотезу.

Вопрос о доказательствах существования бога верующие должны отнести уже не к атеистам, а к себе самим, так как атеистам хорошо известно, что проверенных, обоснованных и достоверных доказательств бытия бога нет, несмотря на тысячелетние потуги всех богословов и церковников всех религий вместе взятых найти такие доказательства. Более того, атеистам известен другой, не божественный, естественный путь происхождения и эволюции мира и человека, который дает достоверные, проверенные опытом и наукой ответы на все вопросы, связанные с человеком и его сознанием. В рамках этого пути известна, в частности, религиозная эволюция сознания человека: признание вначале реальностью духов предков и духов тотемных животных, далее духов природы (воды, земли, огня, ветра, планет, звезд), переход от них к множеству богов (в шумерско-аккадской мифологии 4-3 тыс. до н.э. насчитывалось более 3600 богов), далее сужение сонма богов до нескольких десятков с выделением среди них главных, верховных божеств (боги добра и зла зороастрийцев во главе с Ахурой Мазда и Ахриманом, боги- олимпийцы древних греков во главе с Зевсом) и, наконец, появление единобожия (Яхве у иудеев, Святая Троица у христиан, Аллах у мусульман, Будда у буддистов махаяны).

Ясно, что развитие религии было связано с многотысячелетней эволюцией человеческого общества и сменой социально-экономических формаций, требовавших соответствующих изменений религиозных взглядов людей. Поэтому понятна сверхзадача теологов доказать существование того, чего нет, что по существу является лишь плодом человеческого воображения и результатом манипулирования человеческой психикой в интересах правителей и жрецов на протяжении всей истории человечества. Следует заметить, что сама по себе вера людских масс в бога, а также их бурная религиозная деятельность (храмы, иконы, статуи, обряды, молитвы, таинства, жертвоприношения и т.п.), не являются доказательством бытия бога, а лишь свидетельствуют о том, что людские массы, охваченные невежеством, религиозными или другими утопическими (социальными, национальными, этническими, групповыми) идеями, готовы на любые глупости, подлости, безумства и преступления. В нынешнее время это особо демонстрирует радикальный ислам с его бредовой идеей всемирного джихада и возврата человеческого общества назад в средневековье.

Итак, парадоксальный вопрос: „Как доказать несуществование чего-то?“ (его парадокс в том, что, с одной стороны, уже само по себе именование „чего-то“ предполагает его „существование“ – ибо как именовать то, чего нет и о чем ничего не известно, а, с другой стороны, требуется одновременно доказать несуществование этого „существующего“, но данное противоречие кажущееся, ибо существование „чего-то“ относится к сознанию, а его отрицание – к реальности) следует заменить правильным, научно поставленным вопросом: „Как доказать существование чего-то?“.

Как доказать существование чего-то?

Сталкиваясь с непонятными явлениями реального мира, пытаясь познать и понять их, человек в первую очередь строит догадки, позволяющие хотя бы в первом приближении объяснить новые наблюдения и связать их с ранее накопленными знаниями. Тяжкий путь научного познания – это накопление и освоение знаний, ранее добытых поколениями предшественников, наблюдение и осмысление новых явлений, попытка их первоначального объяснения посредством догадок и интуиции, выдвижение гипотез, их проверка и исключение, создание теории, проведение экспериментов, подтверждающих или опровергающих теорию, модернизация теории с выдвижением новых гипотез, повторение экспериментов, накопление новых опытных данных и т.д. Ничего подобного человечество, увлеченное своим религиозным видением мира, не знало, не умело и не могло делать на протяжении тысячелетий своей эволюции, вплоть до 17го века – начала Нового времени. С того момента прошло всего навсего четыреста лет – миг в человеческой истории. Тем не менее, за этот последний период естествознание сумело накопить огромное количество научных, многократно проверенных, точных и достоверных знаний, которые позволили ученым по-новому взглянуть на реальный мир и человека в нем.

До этого же времени в мире безраздельно царствовала религия, мрачное наследие которой до сих пор угнетает человеческий разум и чувства, подавляет личную и общественную свободу человека. Долгое время в прошлом религия и ее институты власти не нуждалась ни в каких доказательствах существования бога (богов), настолько глубоко религиозная картина мира была внедрена в сознание людей, представлялась им понятной, естественной и привычной (речь не идет о самых передовых и смелых мыслителях – первых атеистах, которые задолго до появления христианства и ислама, еще в 5 в. до н.э. в Древней Греции, в условиях многобожия, или язычества, выдвинули обоснованные сомнения в существовании богов). Тем не менее, в Западной Европе уже ранняя средневековая схоластика 9-12 вв. пыталась рационализировать религиозное учение, соединив христианское богословие с идеалистической философией Платона и неоплатоников (Плотина, Порфирия, Ямвлиха, Прокла), а в 13 в. схоластика в лице Альберта Великого и его ученика Фомы Аквинского построила свою философскую систему защиты религии и рационального доказательства истинности католического христианства – томизм - на базе омертвленной и выхолощенной философии Аристотеля. В своей энциклопедической книге „Сумма теологии“ (1265-1273 гг.) Фома привел и первые 5 доказательства существования бога. После него такие доказательства множились в философской и религиозной литературе как грибы после дождя (например, итальянский философ-пантеист Джордано Бруно на суде инквизиции в 1592 г. сообщил о своей лекции, прочитанной им в 1581 г. в Париже и имевшей громадный успех у католических слушателей, в которой содержалось 90 доказательств существования бога).

Как обычно формируется доказательство существования какого-то явления, которое человек наблюдает в реальном мире? Его сознание рождает некую идею относительно наблюдаемого, и он соотносит ее с реальным явлением, определяя, соответствует ли эта идея реальному событию или нет. Если не соответствует, то человек генерирует новую идею и вновь ее сверяет с действительностью. И так он может поступать достаточно долго, отбрасывая множество негодных идей, пока не сформирует ту единственную, которая удовлетворительно объясняет наблюдение. Но как человек доказывает бытие того гипотетического явления, которое отсутствует в реальности, образ которого родился в сознании и отражает лишь результат его причудливой игры воображения. Человек начинает сравнивать новую идею уже не с реальностью, а с собственной первоначальной выдумкой. Причины такой исходной, базовой выдумки могут быть различны и иметь социальный, политический, экономический, психологический, психический, медицинский, семейный или личный характер. Но как произвольна эта первая выдумка, так же произвольны и все последующие доказательства ее бытия, ибо отсутствует сам реальный объект, с которым только и возможно сверять все идеи, определяя их истинность или ложность и соответственно принимая их или отвергая. Можно бесконечно наращивать чисто умозрительные аргументы в защиту каждой новой выдумки, строить глубокомысленные теории, но это не придаст таким мыслительным конструкциям ни веса, ни силы, ни истинности. Если за идеями нет реалий, нет возможности проверить мыслительные конструкции на соответствие реальному миру, то плоди их – не плоди, все они в конечном итоге останутся пустой игрой воображения и набором слов, который можно назвать вздором, чушью, ахинеей, абракадаброй, галиматьей и белибердой. Такие совершенно равноценные горы пустых идей можно множить до бесконечности, сравнивая их друг с другом и делая не менее пустые выводы о преимуществах той или иной конструкции, но все они не стоят и выеденного яйца. Все религии, все вероисповедания, все секты стоят друг друга (ни одна из них не лучше другой), и все они проповедуют идеи, основанные на исходных догмах, которые не соответствуют реальному миру, т.е. являются ложью. Когда-то человечество это непременно поймет. А пока еще человеческий разум спит, хотя люди и пытаются гордо именовать себя Г омо Сапиенс – Человек Разумный.

Заключение

Поскольку бог не является реальностью, а есть лишь плод человеческого воображения, то все известные доказательства существования бога не выдерживают ни малейшей научной критики, что может показать любой грамотный, образованный атеист. Здесь нет смысла разбирать те пустые и смехотворные доказательства, которыми заполнены богословские трактаты: все они построены на песке. Тот человек, который хочет построить свою единственную, уникальную, неповторимую жизнь в реальном мире, а не потерять ее в иллюзорном, виртуальном, потустороннем „царстве“, должен позаботиться о себе и о своем мировоззрении сам. Никто его тянуть за уши в мир знаний и науки не будет.

Очерк четвертый Зачем государству религия?

„История учит тому, что она ничему не учит людей" Г. В. Ф. Гегель, немецкий философ-диалектик,18-19 вв.

Два мировоззрения – Уроки истории – Мысли великих людей о религии – Современная экспансия религии – Зачем человеку религия? – Молитва атеиста – Зачем государству религия?

В последние годы в России и в других постсоветских республиках, включая Беларусь и Украину, отмечается резкий рост религиозного сознания граждан, сопровождающийся экспансией православной и других церквей в гражданское общество, укреплением их влияния не только на сознание отдельных людей, но и на различные стороны деятельности государства и его структур: президента, парламента и правительства, армии и полиции, прокуратуры и суда, учреждений культуры, образования и науки. Что лежит в основе этого процесса, к чему он может привести общество и как отразится на жизни каждого конкретного человека? Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо вспомнить уроки прошлого.

Два мировоззрения

В человеческом обществе, несмотря на все многообразие взглядов и мнений, существуют только два принципиально противоположных друг другу мировоззрения или мироощущения – религиозное и атеистическое. Религия (от лат. religio вера) основана на вере в реальность сверхъестественного, т.е. Бога в монотеизме (от греч. monos один + theos бог) и богов или духов в язычестве, или политеизме (от греч. poly много). В процессе исторического развития мировой цивилизации религия претерпела изменения от первобытных мифов и верований родоплеменных обществ до монотеистических национальногосударственных (например, иудаизм) и мировых религий (христианство, ислам, буддизм). В рамках мировых и этнических религий существуют сотни направлений и сект, отличающихся друг от друга второстепенными деталями (набором религиозных догм, особенностями исполнения культа, структурой религиозных организаций и т.п.), но которые, тем не менее, объединяет главная религиозная догма – признание сверхъестественного, божественного происхождения материального мира и человека в нем как „божьей твари“, созданной однажды богом наряду со всеми другими земными живыми существами.

Религии вот уже более двух тысячелетий противостоит атеизм (от греч. а^еоп – безбожие) – материалистическое мировоззрение, возникшее в Древней Греции (6-5 вв. до н.э.), отвергающее все религиозные представления и основанное на признании реальности саморазвития материального мира, в процессе которого естественным путем из неживой материи (атомов и простейших химических соединений) зарождается живая материя (сложные органические соединения), эволюционирующая от простейших микроорганизмов к высшим формам жизни, включая человека. Религия отрицает возможность познания человеком, т.е.“божьей тварью“, бога-творца („неисповедимы пути господни“ – гласит „священное“ писание), „божьих“ замыслов и его творений. Но атеизм, наоборот, утверждает возможность познания человеком, т.е. „материальной, или природной, тварью“, естественных законов развития материи и всех многообразных созданий природы, включая самого человека. Дух, сознание и подсознание человека, рассматриваемые религией как необъяснимые „божественные свойства“, на самом деле являются сложной полевой формой материи (к ней относятся гравитационные, электрические, магнитные, электромагнитные и другие виды полей), которая дополняет известную с древности форму материи в виде вещества (физических, химических и биологических макротел и элементов микромира – молекул, атомов, элементарных частиц). Главным инструментом познания мира для атеиста является человеческий разум, опыт и наука, а основным методом познания – научный эксперимент и создание объясняющих мир теорий, истинность которых подтверждается всей совокупностью научных фактов. Принципиально важно, что научные факты и теории не являются, как в религии, „вечными“ догмами, а, наоборот, в процессе развития науки и общемировой человеческой практики постоянно перепроверяются, уточняются и дополняются, гарантируя тем самым достоверность научного познания и его соответствие реальному миру.

По оценкам американской энциклопедии „Britannica“ все население Земли к концу двадцатого столетия имело по религиозным основаниям следующий состав: христиане (включая католиков, православных, протестантов) – 35%, мусульмане – 18%, индуисты – 14%, буддисты – 6%, верующие в другие религии – 11%, нерелигиозные (люди, верящие в сверхъестественные силы, т.е. по сути являющиеся религиозными, но не отождествляющие себя с конкретной религией и не исполняющие религиозные обряды) – 12% и атеисты – 4%. Статистическое, выборочное исследование, проведенное международным центром Гэллапа в 2012 г. в 59 странах, охватывающих около 70% населения Земли, уточнило вышеприведенные цифры следующим образом: к религиозным людям себя относят около 60% населения мира, к нерелигиозным – около 23%, а к атеистам – около 13% (но, с учетом того, что атеистами считают себя 47% китайцев, или около 700 млн. человек, принужденных быть атеистами в коммунистическом Китае, подобно тому, как прежде к атеистам относили большинство населения СССР, мировая доля истинных, убежденных атеистов в 3-4 раз меньше и не превышает, по всей вероятности, 3-4% – Г.А.Л.). В России, где на протяжении 74 лет советской власти государственный атеизм „правил бал“, количество убежденных атеистов, согласно проведенному опросу, не превышает 6% (вопреки оптимистическому мнению некоторых постсоветских наблюдателей, считающих, что в России „атеизм навсегда сломал хребет религии“). Таким образом, следует признать, что в начале третьего тысячелетия нашей эры подавляющее большинство населения планеты (более 80%) составляют религиозные люди и люди, верящие в реальность сверхъестественных сил. Это положение вполне объяснимо для человека науки: достаточно вспомнить, что нынешняя цивилизация существует почти 10 тыс. лет, а современная наука, являющаяся фундаментальной основой научного атеизма (хотя наивный атеизм возник 2,5 тысячи лет назад), зародилась, по существу, в конце средневековья, в начале 17-го столетия, и ей всего около четырех столетий. Так как носителями атеизма в обществе являются, прежде всего, высокообразованные, активно мыслящие люди, составляющие не более одного процента населения планеты, то отсюда и столь низкий в мировом масштабе уровень распространения атеизма.

Чтобы стать человеку верующим (а вера внушается, как правило, с детских лет) ему достаточно запомнить ограниченный список архаичных, примитивных религиозных догм, слепо поверить в них и следовать до самой своей смерти раз и навсегда установленным культовым ритуалам. Разум и даже рассудок для этого не требуются, а лишь вера и чувства. Но чтобы стать убежденным, думающим атеистом, человеку необходимо совершить громадную духовную работу по критическому освоению опыта и научных знаний, выработанных человечеством на всем пути его исторического развития. Для этого требуется длительное и максимальное напряжение человеческого духа, его разума и развитого логического мышления. Далеко не все люди хотят, способны и готовы идти по такому многотрудному пути познания мира. Для большинства индивидов проще жить иллюзиями в выдуманном, виртуальном, „божественном“ мире и все возникающие жизненные проблемы относить не к собственным ошибкам и недостаткам, но на счет других людей- врагов и на счет действия неких потусторонних, сверхъестественных сил. А для тех людей, которые утратили свои адаптационные возможности для жизни в суровом реальном мире, религия остается последним, иллюзорным убежищем, гарантирующим убогую стабильность и защиту от жизненных бурь.

Уроки истории

Несмотря на мнение великого немецкого философа Г егеля, считавшего, что история ничему не научает людей, уроки истории следует знать и делать из них правильные выводы для будущего. Тот, кто этого не делает, обязательно переживет уроки истории многократно в виде проблем уже не прошлой и чужой, а собственной и сегодняшней или завтрашней жизни. Таков суровый, но справедливый, закон природы: кто не делает правильных выводов и повторяет ошибки прошлого, тот неизбежно несет бремя повторных наказаний и страданий.

Этот закон относится не только к отдельным людям, но к целым народам, государствам и человечеству в целом. Поэтому вспомним уроки истории хотя бы на примере появления и развития христианства – религии, которая сегодня является господствующей в Европе и на постсоветском пространстве. Кто- то, возможно, воскликнет: “Зачем копаться в прошлом. Оно было и прошло. Современная религия уже освободилась от старых грехов и ошибок“. На самом-то деле религия всегда была, есть и будет верна своим архаичным догмам, целям и действиям. Какой она была прежде, такой она останется и впредь, если, конечно, общество и государство позволят проявить ей свою подлинную сущность. В противном случае, если бы религия была способна развиваться и отрекаться от своих примитивных догматов, от своего прошлого, от буквы и духа своего архаичного „священного“ писания, то она просто перестала бы быть религией.

Христианство зародилось в Римской империи в период ее расцвета на рубеже новой эры и сразу же вступило в бой с господствовавшей в империи языческой идеологией – религиозной опорой римской власти. В течение трех веков эта борьба была не в пользу новой религии: христиане подвергались гонениям и преследованиям, уничтожались на арене античных цирков подобно диким животным и претерпевали другие мучительные казни от меча, веревки, креста, воды и огня римлян. Но в период упадка империи, уже в начале четвертого века, при императоре Константине Великом (285-337; император с 306 г.; перенес в 324 г. столицу империи из Рима на побережье малоазийского полуострова, в Византий, который позже был переименован в Константинополь, а ныне называется Стамбулом; восточная, византийская, православная церковь причислила Константина к лику святых) христианство получило государственную поддержку. В 2013 году христианский мир отметил 1700-летие Медиоланского (Миланского) эдикта 313 года, изданного Константином, который провозгласил веротерпимость государства по отношению к христианской религии и сделал ее равноправной среди традиционных языческих религий империи. Константин передавал христианским церквам земли, имущество и гарантировал им особые привилегии. Под его управлением в 325 году в Никее состоялся первый Вселенский собор христианских церквей, который утвердил первую редакцию православного символа веры и, осудив арианство, „ошибочно“ ставившее Христа ниже Бога-отца, начал непримиримую борьбу с ересями (от греч. hairesis особое вероучение).

Уже к концу 4-го века, при императоре Феодосии I (346395) христиане из преследуемых превратились в преследователей адептов языческих культов. В 380 году Феодосий провозгласил христианство господствующей религией империи, в 391 году запретил все языческие культы и ереси, а в 394 году – языческие олимпийские, дельфийские, истмийские и другие спортивные и культурные состязания и праздники (еще в 380 г. на Лаодикийском соборе светские зрелища были осуждены церковью как „безбожная мерзость“). Христиане сполна, по принципу „око за око, зуб за зуб“, отомстили прежним своим языческим хулителям и гонителям, дотла сокрушив их древний и величественный культовый мир. Они разрушили огромное количество языческих храмов и уничтожили тысячи прекрасных образцов античной культуры: стадионы, библиотеки, скульптуры богов и героев, картины, фрески и рукописи древних языческих ученых и мыслителей. Так, например, в 391 г. христиане разгромили храм Аполлона в Дельфах и храм Сераписа в Александрии, а также сожгли большую часть рукописей Александрийской библиотеки – крупнейшего в древности (до 700 тыс. томов) хранилища рукописных философских, научных и религиозных книг.

В 415 г. н.э. христианскими фанатиками по наущению архиепископа Александрии Кирилла (позднее он был возведен церковью в ранг святого) была убита Гипатия (Ипатия) – женщина-ученый, математик, астроном и философ-неоплатоник, последний руководитель александрийского Мусейона (храма муз и наук). С нее, с живой, фанатики, ослепленные ненавистью к просвещенным, здравомыслящим людям, содрали кожу острыми морскими раковинами. Эта женщина стала в истории науки символом борьбы со слепой религиозной верой, невежеством и насилием христианства по отношению к другим верованиям и к самой науке. Она стала для набирающего силу христианства одной из первых, но далеко не последних его жертв среди ученых и свободомыслящих людей. Позднее, уже в средние века христианская католическая церковь создала для борьбы с ересями, инакомыслием и атеизмом специальный судебноследственный орган – инквизицию (от лат. inquisitio расследование). Начало ей положил в 1183 г. веронский церковный консилиум, провозгласивший в целях „чистоты доктрины и обычаев“ судебное преследование еретиков, включая их официальное наказание за ересь путем сжигания на костре. Это решение было подтверждено папой Иннокентием III в 1215 году на четвертом Латеранском соборе в Риме, а в 1224 году – синодом в Тулузе. Позже аналогичные решения были приняты в феодально-раздробленной Европе и другими многочисленными духовными и светскими властями. В 1231 году инквизиция была передана папой Григорием IX в введение нищенствующего доминиканского ордена, созданного в Испании в 1216 г. специально для борьбы с еретиками (доминиканцы, или братья- проповедники, называли себя „псами господа“, разыскивающими и наказывающими еретиков). В 1245 г. на лионском церковном соборе были одобрены все методы инквизиции, особенно применение к еретикам жестоких пыток и смертной казни. За семь веков деятельности инквизиции на ее кострах в европейских и других странах (включая испанские и португальские колонии в Латинской Америке) было заживо сожжено великое множество людей: ученых, мыслителей, общественных и церковных деятелей, „колдунов“ и „ведьм“, еретиков и простых людей, подпавших под подозрение „псов господних“ или местных религиозных доносчиков из-за своих неординарных мыслей, поступков, образа жизни или даже особенностей своей внешности (см. Григулевич И.Р. „Инквизиция“, Хуан Антонио Льоренте „История испанской инквизиции“, Г. Ч.Ли „История инквизиции в средние века“, С.Г.Лозинский „История инквизиции в Испании“).

Так, в частности, жертвами христианского насилия стали ректор Карлова университета в Праге Ян Гус, обличавший злоупотребления и моральное разложение духовенства (сожжен в 1415г.), его сподвижник, чешский ученый Иероним Пражский (сожжен в 1416г.), испанский мыслитель и врач Мигель Сереет, открывший в человеческом организме малый круг кровообращения (сожжен в 1553г.), итальянский мыслитель Джордано Бруно, развивавший идеи Николы Кузанского и Николая Коперника о негеоцентрической вселенной (после 8 лет тюрьмы и пыток с требованиями отречься от своих убеждений сожжен в Риме на площади Цветов в 1600 г.), итальянский философ Джулио Ванини, последователь Джордана Бруно, обвиненный в ереси и атеизме, утверждавший, что „бог – выдумка попов, желающих держать в рабстве простой народ“ (сожжен в Тулузе в 1619 г. вместе со своей книгой „Об удивительных тайнах природы – царицы и богини смертных“), белорусский мыслитель Казимир Лышчинский, написавший книгу "О несуществовании бога“ и открыто защищавший свои атеистические взгляды (обезглавлен и сожжен в 1689 г., а прах его развеян выстрелом из пушки -“чтобы духа не было“), и многие другие просвещенные люди. Церковь уничтожала не только ученых, но и их труды, которые горели на кострах точно так же, как и их творцы. В 1559 г. папой Павлом IV был создан „Индекс запрещенных книг“ - перечень сочинений, запрещенных церковью для издания, продажи и чтения верующими под страхом смерти или, в лучшем случае, отлучения от церкви. Этот перечень действовал до 1966 года, т.е. свыше 400 лет, переиздавался более 40 раз (последний – в 1955 году) и содержал свыше 20 тыс. названий книг, среди которых были лучшие произведения человеческой мысли.

По разным источникам общее число всех жертв христианской инквизиции по всем странам и за все „инквизиционное время“ оценивается в количестве от нескольких сотен тысяч до 9-12 млн. человек. Такая значительная разбежка чисел связана с тем, что большая часть местных архивов инквизиции была со временем уничтожена ее сторонниками (с целью скрыть следы преступлений) или погибла при стихийных бедствиях (пожарах) и религиозных войнах, а также с тем, что многие документы инквизиции до сих пор надежно скрыты в подвалах Ватикана. Поэтому исследователям часто приходится опираться в своих выводах не на первоисточники, а на вторичные документы и различную другую, менее достоверную литературу (видимо, историкам еще предстоит найти, проанализировать и систематизировать в более полной мере всю информацию о деятельности средневековой инквизиции). Но и без этого вполне ясна античеловеческая, безумная, преступная, садистская, темная и мерзкая сущность той религиозной организации, которая была создана церковью якобы для защиты „чистоты веры“ и духовных „христианских ценностей“. Удивительно, но и сегодня находятся церковники и их слуги, которые готовы обелить злодеяния инквизиции, ссылаясь на врожденную греховность людей (нарушение библейскими прародителями человечества, Адамом и Евой, „божественных“ заповедей) и необходимость их сурового церковно-светского наказания за это.

Церковь никогда не прощала речей, направленных против ее догматов – тех столпов, на которых держится все ее мирское могущество. Насаждаемые веками религиозные догмы лишали людей способности здраво мыслить и делали их послушными воле церковных и светских правителей. Именно поэтому первыми и главными противниками церкви всегда были ученые, часто платившие в религиозном обществе свободой и самой жизнью за свое право сомневаться и искать истину. Основоположник современного экспериментального метода научного познания великий Галилио Галилей (1564-1642), поддерживавший учение Коперника, которое церковь запоздало расценила как противное священному писанию, был на склоне лет, больным и почти слепым заключен в тюрьму инквизиции, где подвергся допросам и под страхом пытки был вынужден отречься от своих взглядов, изложенных в его книге “Диалог о двух важнейших системах Птолемея и Коперника“, изданной во Флоренции в 1632 г. Вот начальный текст отречения: “Отрицаю, презираю и проклинаю от чистого сердца и с неизмеримым убеждением все названные заблуждения и ереси, а равно и все другие противные святой Церкви заблуждения и еретические секты…“. Так выглядит в чистом виде духовный гнет религии над совестью, честью и честностью ученого.

Церковь преследовала и уничтожала не только ученых, но и простых людей, на которые другие завистливые и невежественные люди писали религиозные доносы. Один из бесконечного перечня примеров – латышская „ведьма“ Катрина, сожженная в 1689 г. в Ливонии (современная Латвия) на берегу Даугавы. Она была красивой сельской девушкой, в руках которой спорились все дела, но ее привлекательность и работоспособность порождали зависть: окрестные жены жаловались на то, что она „привораживает“ к себе взоры всех мужчин. Катрина была по доносу недоброжелателей схвачена служками церкви и в процессе пыток созналась „во всем“, включая колдовство, после чего ее сожгли. Так она стала еще одной, очередной жертвой безграмотного, завистливого и жаждущего религиозного насилия христианского общества. Заметим, что религиозная Европа считала Ливонию классической страной ведьм и колдунов, где их так много, как нигде в мире. Поэтому здесь часто проходили большие процессы над ведьмами, оборотнями и колдунами (например, после одного из них на костер было оправлено сразу 24 человека).

И все же пальму первенства в расправе с еретиками и ведьмами следует, видимо, отдать в Европе не Ливонии, а Испании во времена 40-летнего правления Филиппа Второго (1527-1598), который фанатически преследовал одну цель – торжество католицизма и беспощадное истребление еретиков. При нем испанская инквизиция превратилась в часть государственного аппарата. Во славу церкви за время власти Филиппа было устроено более ста аутодафе (от порт. auto-de-fe акт веры) – позорных публичных шествий и издевательств над людьми, в конце которых сжигали на кострах иногда сразу по 8090 человек (первое аутодафе состоялось в Испании в 1507 г., а последнее – в 1826 г.). Разветвленная система религиозного шпионажа охватывала всю страну. Ложные доносы и стремление инквизиции обогатиться за счет имущества казненных увеличивали число ее жертв, причем в целях наживы людей за несоблюдение религиозных обрядов тысячами продавали в рабство. Понимая всю грязную подоплеку своих судилищ, церковь стремилась от них же и отстраниться, передавая своих жертв (после изощренных пыток и допросов) для расправы светской власти с „невинной“ формулировкой: „для наказания без пролития крови“. Церковники всегда лицемерно заявляли: „Церковь не испытывает жажды крови“. Говоря современным языком, церковь была заказчиком, а светская власть исполнителем религиозных казней. Общее для католицизма и православия „гуманное“ требование церкви избежать кровопролития при казни своих жертв светская власть осуществляла за счет процессов сожжения, повешения, утопления и закапывания людей заживо в землю или их замуровывания в толстые стены замков, церквей и монастырей.

Поиск ведьм и колдунов был поставлен церковью на поток (первые церковные законы против ведьм были приняты еще в Париже в 859 году) и представлял собой в истории человечества одну из самых его позорных и трагических страниц. Были разработаны соответствующие церковные пособия для такой работы, в частности, известный "Молот ведьм“ (издан в 1486 г. двумя монахами-инквизиторами, переиздавался в разных странах 28 раз!), который до 18-го века являлся главным источником сведений по ведовству, колдовству, магии и борьбе с ними. Это пособие содержало смесь церковного права, религиозного мракобесия, основанного на идее борьбы бога и дьявола в душе человека, а также ненависти к людям в целом и к женщинам в особенности. Впрочем, еще во втором веке известный богослов Ириней, автор сочинения "Пять книг против ересей“, пытался установить первые „правовые отношения“ между богом и дьяволом, которым, якобы, одержимы все неугодные церкви люди (страстью плодить безумные, фантастические домыслы и применять их в своей повседневной религиозной деятельности христианская церковь отличалась с первых шагов своего существования). Введение понятия дьявола в церковную догматику стало сильным религиозным оружием, позволившим выявлять, клеймить и уничтожать всех еретиков и противников церкви во многих странах мира (в 1542 г. папа Павел III создал Священную канцелярию – высший апостольский трибунал для борьбы с ересями уже не в отдельных европейски странах, а по всему миру).

Но христианская церковь в своей почти двухтысячелетней истории не ограничилась выяснением отношений только между верующими и еретиками или атеистами. Она заняла непримиримую позицию в отношении других мировых и этнических религий, включая ислам и иудаизм (например, в 1492г. по инициативе главного инквизитора Испании Торквемады частью были уничтожены, а частью изгнаны из страны все правоверные евреи). Только крестовые походы на Ближний Восток в 11-13 вв., организованные католической церковью под лозунгом освобождения Гроба Господня и Святой земли от неверных (мусульман), унесли сотни тысяч молодых жизней с обеих сторон. Еще больше людей погибло в религиозных войнах, происходивших в средневековой Европе между двумя ветвями христианских верований – католиками и протестантами. Только за одну ночь 24 августа 1572 г. (Варфоломеевскую ночь) в Париже и в ближайшие к ней дни в других городах Франции, католиками были умерщвлены десятки тысяч гугенотов (адептов кальвинизма).

Некоторые современные защитники христианства полагают, что преступления церкви против человечности лежат только на совести католицизма и не относятся к другим ветвям христианства, в частности, к православию. На самом деле это не так: кровь невинных жертв религиозного насилия и безумия лежит на христианах всех направлений и сект, включая православие. У всех них едины корни, едины главные религиозные догмы и едины методы порабощения сознания и жизни людей. В случае православия достаточно вспомнить, каким репрессиям со стороны княжеской и религиозной власти, начиная с 988 г., сопровождалось его введение на языческой Руси: людей силой загоняли в реки креститься, языческие капища и идолы уничтожали, а непокорных язычников казнили на месте без суда и следствия. Древние русские летописи полны упоминаний о сожжении язычников, ведьм и инакомыслящих (см. Шацкий Е.О. „Русская православная церковь и сожжения“, Грекулов Е.Ф. „Православная инквизиция в России“). Так, например, в 1227 г. в Новгороде христиане сожгли четырех волхвов (волхвы – служители дохристианских культов, чародеи, маги, мудрецы, звездочеты). В 1411 г. христианами Пскова были сожжены 12 колдуний по подозрению в том, что они, якобы, наслали на город мор (эпидемию чумы). В 1444 г. по указке церкви была сожжена в Можайске „за волшебство“ боярыня Мария Мамонова. В 1490 г. новгородский архиепископ Геннадий велел сжечь на головах нескольких еретиков берестяные шлемы. Двое из наказанных сошли с ума и умерли (сам архиепископ впоследствии был причислен церковью к лику святых). В 1504 г. церковный собор приговорил к сожжению несколько десятков „жидовствующих“, т.е. исповедующих иудаизм, еретиков. В августе 1575 г. в Новгороде было сожжено 15 ведьм. В 1666-1667 гг. на церковном соборе был осужден глава старообрядчества и идеолог раскола в РПЦ (русской православной церкви), писатель Аввакум Петров, а его сторонники были прокляты (преданы анафеме). После этого он провел 15 лет в земляной тюрьме, а в 1682 г. был сожжен в срубе вместе с тремя своими сотоварищами (сожжение не на костре, а в деревянном срубе было для РПЦ излюбленным способом казни своих жертв). До этого в 1675 г. была уморена голодом в земляной тюрьме сподвижница Аввакума боярыня Морозова. Преследования и казни старообрядцев и раскольников продолжались РПЦ на протяжении трех веков (в общей сложности было сожжено несколько тысяч староверов). Только в 1971 г. собор РПЦ снял со старообрядцев проклятие и признал законность их культовых обрядов.

Во времена господства христианства на Руси и в Европе действовал один метод борьбы с инакомыслящими и инаковерующими – сыск, доносы, пытки, конфискация имущества и смертная казнь. Если у католиков орудием насилия выступал, прежде всего, специализированный церковный суд – инквизиция, то у православных такую деятельность осуществляли Патриарший суд, суды епархиальных архиереев, Приказ духовных дел, Приказ инквизиционных дел, Раскольническая контора и другие церковные организации. В новое и в новейшее время РПЦ осталась верна себе, продолжая натравливать своих верующих фанатиков на неугодных церкви людей. Достаточно вспомнить черносотенные, антиеврейские погромы на западе Российской империи в конце 19-го – начале 20-го веков и анафемы на великих просветителей, включая Льва Толстого (1901 г.). Вся мировая история учит тому, что главным способом насаждения и распространения религии в обществе у христианства (да и не только у него) всегда было принуждение и насилие. Христианство никогда не удовлетворялось тем, что только какая-то часть общества его принимала, а другая отвергала. Оно всегда стремилось подчинить своей власти общество целиком, уподобляясь в этом отношении любой иной тоталитарной системе или секте. Существование в теократическом обществе пусть немногих, но здравомыслящих людей, всегда приводило церковников в ярость и бешенство. Их религиозное невежество и безумие в зеркале разума просвещенных людей всегда видело свое истинное, звериное отражение и не могло с этим смириться. Ответ церковников на суд разума был один – разбить зеркало, запугать или уничтожить носителей разума!

Мысли великих людей о религии

Тягостны, но в то же время очень поучительны вышеприведенные уроки истории для тех, кто не хочет их повторения. Любая религия, когда она из частного мироощущения превращается в государственную идеологию, становится разрушительной силой, способной уничтожить свободу и счастье большинства людей, остановить прогрессивное развитие общества. Тоталитарная религия (христианство, ислам) несовместима со свободой мысли и слова, со свободой совести. Именно поэтому на протяжении всей истории человечества наиболее передовые мыслители и ученые были непримиримы к религиозному мракобесию и духовному насилию над сознанием людей. Вот всего лишь некоторые из их высказываний на этот счет.

К.Маркс: "Религия есть опиум народа.. Религия есть самосознание и самочувствование человека, который или еще не обрел себя, или уже снова себя потерял", К. Лыщинский: "Учение, будь то логическое или философское, которое кичится тем, что оно учит истине о боге, ложно", Д.Менделеев: "Суеверие есть уверенность, на знании не основанная. Наука борется с суевериями, как свет с потемками", Л.Н.Толстой: "Духовенство и сознательно и преимущественно бессознательно старается для своей выгоды держать народ в диком суеверии. Церковь, все это слово, есть название обмана, посредством которого одни люди хотят властвовать над другими. И другой нет и не может быть церкви", Л.Фейербах: "Со всякой религией связано суеверие; суеверие же способно ко всякой жестокости и бесчеловечности… Чем ограниченнее кругозор человека, тем меньше он знаком с историей, природой и философией, тем искреннее его привязанность к религии", И.Гете: "Природа – творец всех творцов… Вера не начало, а конец всякой мудрости.Вся история церкви – смесь заблуждения и насилия", В.Белинский: "В словах бог и религия вижу тьму, мрак, цепи и кнут".

Вольтер: "Величайшие распри производят меньше преступлений, чем религиозный фанатизм", Гельвеций: "Всякий религиозный догмат – это зародыш преступлений и раздоров между людьмиЧему учит нас история религий? Что они повсюду раздували пламя нетерпимости, устилали равнины трупами, поили землю кровью, сжигали города, опустошали государства; но они никогда не делали людей лучшими", Гольбах: "Невежество – первая предпосылка веры, и поэтому церковь так высоко ее ценитДолой разум! – вот основа религии … Евангелие действительно принесло "не мир, но меч". От апостолов и до нашего времени христианский мир раздирается ненавистью, преследованиями и яростью", Дидро: "Истинная религия должна была бы быть вечной, всеобщей и очевидной; но нет ни одной религии с тремя этими признаками. Тем самым трижды доказана ложность всех…Нет такого уголка в мире, где различие в религиозных воззрениях не орошало бы землю кровью ".

Лукреций: "На сколько страшных злодейств толкнула людей религия!", Луначарский: "Верят там, где не могут знать", Мелье: "Слепая вера, лежащая в основе всех религий, – источник заблуждений, иллюзии и шарлатанства", Монтень: "Люди ничему так твердо не верят, как тому, о чем они меньше всего знают, и никто не выступает с такой самоуверенностью, как сочинители всяких басен – например, астрологи, предсказатели, хироманты", Спиноза: "Страх есть причина, благодаря которой суеверие возникает, сохраняется и поддерживается", Е.Ярославский: "Некоторые думают, что религия объединяет людей. Религия на самом деле разделяет людей. Религия являлась и является источником целого ряда войн", И.Дицген: "Историческое развитие религии состоит в ее постепенном исчезновении".

Современная экспансия религии

Тяжелый, кровавый опыт средневековья не прошел для Европы даром: на ее просторах вместо религиозных государств, в которых церковь была слита с государственной властью, возникли современные светские государства (согласно словарю русского языка Ожегова, не церковные, мирские, гражданские, т.е. не управляемые церковью и другими религиозными организациями), по конституции которых церковь была отделена от государства, став всего лишь одной из организаций гражданского общества. В светских государствах основой воспитания и образования граждан являются светские школы, свободные от влияния и вмешательства церкви (эти школы отличаются от конфессиональных школ, находящихся на содержании и под контролем церкви). Образование в светских школах базируется на системе естественных, технических и гуманитарных наук. Поэтому, по существу, в основе любого истинно светского государства, его школ и институтов явно или неявно лежит научный атеизм! В России переход к светской форме государства был осуществлен в 1918 г. с принятием „Декрета о свободе совести, церковных и религиозных обществах“. Декрет установил, что“1. Церковь отделяется от государства3. Каждый гражданин может исповедывать любую религию или не исповедывать никакой. Всякие праволишения, связанные с исповеданием какой бы то ни было веры или неисповеданием никакой веры, отменяются. Примечание. Из всех официальных актов всякое указание на религиозную принадлежность и непринадлежность граждан устраняется… 4. Действия государственных и иных публично-правовых общественных установлений не сопровождается никакими религиозными обрядами или церемониями. 5. Свободное исполнение религиозных обрядов обеспечивается постольку, поскольку они не нарушают общественного порядка и не сопровождаются посягательством на права граждан…“. Прекрасное постановление, под которым готов и сегодня подписаться каждый здравомыслящий человек.

Но большевики в этом и в последующих делах отошли от своих благих намерений. Начались гонения на церковь и верующих, люди уничтожались, ссылались, а церковное имущество и земли экспроприировалось в пользу рабочекрестьянского государства. Церковь потеряла многовековую власть в обществе и в очередной раз стала преследуемой. Государственной идеологией советской страны стал социализм и идея классовой борьбы, а на место религии силовым порядком был установлен ее непримиримый противник – атеизм. Фактически граждане страны на протяжении существования советского государства были лишены свободы совести, свободы вероисповедания, свободы мысли и слова (против инакомыслящих советская власть в лице коммунистической партии и ее организаций вела беспощадную борьбу: наказанием „за антисоветскую пропаганду и деятельность“ была тюрьма и расстрел). И только с распадом СССР на независимые государства в девяностых годах 20-го столетия началось истинное возрождение утраченных в тоталитарном государстве духовных прав и свобод.

Сам по себе процесс возрождения религиозного сознания граждан не представляет опасности, если он только не сопровождается тем насилием, к которому церковь привыкла за сотни лет своей власти над умами людей. Главная опасность кроется в том, что религиозный маятник может качнуться так далеко, что у большой группы воцерковленных граждан появится соблазн превратить новые светские государства в религиозные, вновь соединив церковь и государственную власть. И такие признаки уже налицо, начиная, в частности, с отношения к православной церкви первых лиц государства, которые, будучи в прошлом коммунистами и атеистами, ныне публично, под пристальным оком телекамер демонстрируют свою приверженность господствующей в обществе религии, посещая церковные богослужения, ставя богу свечки, целуя кресты и иконы. Неужели так быстро сменили свои убеждения? Видимо, как раньше они были псевдоатеистами, так и ныне стали псевдоправославными. У здравомыслящих людей такая метаморфоза первых лиц государства ничего иного не может вызвать, кроме, мягко говоря, сочувствия и недоумения. Но в поведении правящей элиты уже усматриваются ее далеко идущие планы по привлечению церкви к процессам управления обществом и государством.

Церкви предоставляются государственные субсидии на строительство храмов и иную религиозную деятельность, возвращаются конфискованные революцией земли и культовые сооружения (в России за последние 15 лет в собственность РПЦ были переданы сотни храмов), имущество религиозного назначения. По состоянию на 2009 г. в РПЦ действовало 234 мужских и 244 женских монастырей, 16 тысяч приходов (по данным 2013 года – уже 25 тыс. храмов) и 4696 воскресных школ (помимо РПЦ в России имеются 220 католических приходов, более 4 тысяч мечетей и около 70 синагог). Государством планируется передача церкви ее земель из бессрочного пользования в собственность, что превращает РПЦ в крупнейшего, а с учетом стоимости каждого участка и сооружений на нем, и в богатейшего собственника страны, в нового олигарха (впрочем, еще в царской России, до революции РПЦ была крупнейшим землевладельцем, эксплуатируя на своих землях свыше одного миллиона крестьян). Церковь все активнее вторгается во все процессы жизни государства и общества, предлагая собственные модели будущего страны, и воздействуя на обучение и воспитание граждан не только через конфессиональные, но и светские школы (уже сегодня в начальных классах некоторые педагоги начинают внушать детям мысль о том, что люди созданы богом и должны ему поклоняться).

В программы светских школ под давлением церкви включаются религиозные предметы, например, "Православная культура“, и все чаще раздаются голоса с требованием исключить из школьных программ преподавание эволюционной теории Дарвина, подрывающей основную догму церкви о божественном происхождении человека. Инспирируются на эту тему, как и два века назад, местные судебные "обезьяньи“ процессы по искам верующих родителей, обеспокоенных“безбожным воспитанием детей в школе“. Все государственные средства массовой информации, включая телевидение, газеты и журналы, пронизаны пропагандой титульной религии и блокируют любую атеистическую пропаганду. Религия начинает навязываться гражданам так же, как это происходило постоянно на протяжении всей истории христианства. Один из примеров тому – посещение в марте 2010 г. патриархом Кириллом Московского инженерно-физического института (МИФИ). По приказу ректора МИФИ и вопреки массовому возмущению студентов в институтском дворике был демонтирован памятник студенту, а на его место водружен крест, который и приехал освятить патриарх. Пресса сообщила, что отвечая на вопрос о том, носит ли темная энергия демонический характер, патриарх призвал физиков „не бояться черных дыр и антиэнергий…Их нужно изучать …с благоговением и смирением“. Ректор МИФИ вручил иерарху диплом и мантию почетного доктора наук. Что ж, если такое происходит в центре российской науки, то возврат в средневековье не за горами. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

Еще один яркий пример церковной экспансии в современном светском обществе – это“слет“ 20 января 2009 г. депутатов Госдумы, руководителей партии власти и религиозных представителей фонда“Русский предприниматель“ на территории Даниловского монастыря. Ими создан документ“Инициатива“Декалог-ХХ1“ и проблемы нравственного возрождения российского общества“. Первый тезис этого документа, озаглавленный как заповедь “Аз есмь Господь Бог твой; да не будут тебе боги иные, разве Мене“, провозглашает: „Этические принципы, базирующиеся на духовных ценностях традиционных религий РФ, являются нравственным фундаментом российского общества. Отказ от них может завести российскую цивилизацию в тупик, станет причиной тяжелейшего нравственного и политического кризиса“. Что ж, пугать людей ужасами апокалипсиса – главный и традиционный прием христианской церкви. Как коммунизм призывал людей терпеть настоящее ради "светлого будущего“, так и церковь призывает к тому же, но только ради "загробного рая". „Свято место пусто не бывает" – и вот освободившееся место коммунистической идеологии в спешном порядке занимает христианская догматика. Более того, в 2013 году российское государство издает закон о защите чувств верующих, который фактически запрещает всякую критику религии со стороны просвещенных людей, философов, ученых, так как такая критика может рассматриваться как „оскорбление верующих". Церковь, несмотря на всю пронизанную безумием и кровью свою историю, вновь и вновь присваивает себе право определять "истинные ценности" в обществе и быть судьей нравственности граждан. Нынешней правящей элите России (да и не только России) такая смена идеологий кажется перспективной. Но так ли это в действительности?

Зачем человеку религия?

Тот факт, что в начале третьего тысячелетия подавляющая часть жителей планеты относит себя к верующим в бога (богов, духов, мировой разум, другие сверхъестественные силы) заставляет еще раз попытаться понять причины этого. Многие постсоветские исследователи, следуя марксистско-ленинской идеологии, чаще всего причину этого связывают с экономическим состоянием общества. Да, безусловно, экономика, бытие влияют на сознание, и в богатом обществе, как правило, атеистов больше, чем в бедном. Но, что интересно, и это показывают различные исследования, незначительно больше: львиная часть населения и в богатом обществе остается религиозной. В чем же дело? Оказывается, что на религиозность людей влияют не только экономические условия их жизни, но и нечто другое: то, что до этого философы-марксисты не хотели замечать. Несомненно, что одной из первых и важнейших причин религиозности является страх любого человека перед неизвестным будущим с его возможными болезнями и несчастьями, неизбежной смертью. Сразу же встает вопрос о смысле жизни, находящейся всего-то между двумя "ничто": небытием до рождения и небытием после смерти. Человек, несмотря на присвоенное им самим себе звание

"Покорителя природы“, по сравнению с силами космоса и окружающего мира всегда был, есть и будет слаб и ничтожен. Болезни, силы природных (ураганы, землетрясения, извержения вулканов, наводнения и т.п.) и искусственных (техногенные аварии и катастрофы) стихий доказывают эту непреложную истину ежесекундно всем и вся. Ежегодно из жизни по различным причинам уходит около 1,5% населения планеты, т.е. почти 100 млн. людей (каждую секунду 3 человека). Все это вселяет в душу индивида ужас и заставляет человека задавать риторическую триаду вопросов: за что? почему? как спастись?

Вторая, и не менее важная причина, – ограниченность человеческого знания. Мы живем в мире, который до конца не знаем и не понимаем (хотя и стремимся узнать и понять с помощью науки!), который дает нам не только радость и счастье, но и представляет угрозу для нашей жизни и благополучия. Мы не знаем себя, не знаем, по существу, всего своего прошлого и не можем правильно оценить свое будущее. Мы не знаем, как нам правильно жить в настоящем, как достичь счастья и избежать невзгод и, более того, даже если мы что-то и знаем, то мы зачастую пытаемся жить по чувствам и инстинктам, вопреки своим знаниям и своему разуму. Человечество накопило колоссальный опыт в решении всех этих проблем, но кто из нас пытается применить этот опыт к себе, кто способен львиную долю своей жизни посвятить вопросам истинного, но многотрудного познания мира и себя, своих возможностей и способностей? Лишь немногие. Мы все стремимся жадно хватать доступные сегодня радости жизни, избегая по возможности сопутствующих им страданий и не задумываясь о том, что своими ежедневными случайными действиями мы разрушаем себя и свое будущее, мир, в котором живем и в котором предстоит жить нашим потомкам. Воистину, живем по-христиански, одним днем и под королевским девизом:“После нас хоть потоп!“. И только тогда, когда теряем из-за своей жадности, лености и невежества все, что имеем, мы начинаем повторять все ту же банальную триаду вопросов.

Третья, и не менее важная причина, заключается в том, что мы все являемся рабами своих жизненных материальных потребностей. Нам надо пить, есть, иметь крышу над головой, одеваться, получать удовольствия и т.п. И для того, чтобы все это иметь, нам приходится приспосабливаться к окружающему обществу и правилам общего жития. Нам приходится ради удовлетворения своего материального душить те свои духовные потребности, которые направлены на развитие и совершенствование личности: инстинкты свободы, познания и гармонии. Ради похлебки и других материальных благ мы готовы отказаться и от свободы, и от познания, и от гармонии как высшего выражения счастья – главных человеческих устремлений и достоинств. Но когда наша сытая жизнь начинает клониться к закату, и мы прощальным взглядом охватываем ее главную ценность – время, которое уже безвозвратно ушло, то опять начинаем задавать себе все те же риторические вопросы.

„За что?“ -“За грехи“, "Почему?“ -“Так угодно богу“, "Как спастись?“ -“Верить в бога и в загробную жизнь“. Религия во всех случаях услужливо предлагает удобные и примитивные, доступные для любого уровня понимания ответы: бог вас создал по своему образу и подобию, вы его творение -“божья тварь“, без его воли не один волос не упадет с вашей головы, он отвечает за вас, он обеспечит вам вечную жизнь в раю, но только после вашей смерти в материальном мире, и то при условии, что вы будете его почитать и славить при жизни, выполнять религиозные заповеди и нести в церковь свои материальные подношения. И эти религиозные установки срабатывают в течение тысячелетий. Очень удобная позиция для человека: я ни за что при жизни не отвечаю, все определяется не моей волей, а богом ("так угодно богу“). Поскольку бога никто не видел и не знает (и не может знать, так как реальный мир свободен от бога – выдумки человеческого сознания!), то его можно трактовать как угодно (и церковь безоговорочно присвоила себе такое право), а также на него можно смело валить все свои грехи и преступления. В крайнем случае, покайся в грехах (а то, как это было в средневековье, откупись, заплатив за папскую буллу с отпущением грехов или сделав богатое подношение церкви!) и принимайся за старое. Что ж, каждый получает то, во что он верит и что он заслуживает. Религиозная вера настолько поработила сознание людей, что вопрос о каких-то сомнениях в ней для них нелеп. Как сказал один верующий, футбольный тренер: “Самая главная дурость – думать, что бога нет“. Но не следует забывать и то, что у каждого верующего свой собственный бог, иначе не было бы в мире столько религиозных направлений и сект. Нацисты, уничтожая народы, также верили: “Gott mit Uns(„Бог с нами“).

Тут кто-то может припомнить: “А коммунисты-безбожники тоже уничтожали людей“. Верно. Только следует понять, что большевики и коммунисты никогда не были настоящими атеистами, способными, подобно Джордано Бруно, взойти на костер за свои убеждения (доказательство тому – их нынешнее массовое перерождение в верующих). Они использовали атеизм как средство с одной целью – разрушить старую религию и на ее обломках возвести здание новой коммунистической религии с культом вождя и лозунгом: “Кто был ничем тот станет всем(а тот, кто был всем, соответственно станет ничем? Но от перемены слагаемых сумма не меняется: чем одни лучше других? Мы уже увидели тех, кто стали“всем“, но потом и они обратились в прах). Фактически большевистский переворот стал новым переделом власти и собственности с очередным одурачиванием и порабощением собственного народа (а позже и уничтожением лучшей его части на полях сражений во времена гражданской войны, в ленинско-сталинских концлагерях во времена индустриализации, в Великой Отечественной войне, при исполнении „интернационального“ долга в зарубежных странах). Виноват ли в этом атеизм? Нет. Виноваты люди – „твари природы“ (твари, которые, нравится нам это теперь или нет, в далеком прошлом были обезьянами и во многом до сих сохранили в себе обезьяньи качества: агрессию, жестокость, страх и зависть), охваченные жаждой власти, славы и богатства. Надо уметь смотреть правде в глаза и не пытаться обелять или возвышать людей их якобы „божественным“ происхождением. Чем ближе в своих объяснениях сущности человека мы станем к реальности, к природе, тем больше у человечества будет шансов стать когда-то в будущем действительно обществом Homo Sapiens.

Атеизм – это мировоззрение, которое на протяжении более двух тысячелетий развивали лучшие умы человечества, которое рождалось в муках борьбы с религиозным мракобесием, дурманом, насилием, и которое действительно способно открыть дорогу к развитию и совершенствованию человеческого рода. В отличие от религии, стоящей на „вечных“ догмах, не подлежащих сомнениям и пересмотру и поэтому блокирующих всякое духовное развитие человечества, атеизм является единственным способом исследования и познания вечно движущегося, изменяющегося мира и человека в нем. Атеизм совместно с материализмом способен привести к пониманию естественных законов мира в целях разумного следования им и гармоничного существования человечества на Земле и в Космосе. Научному атеизму, всегда отстаивавшему право на сомнение и поиск истины, чуждо насилие над личностью: на протяжении столетий он боролся за свободу мысли от религиозных цепей, допуская в то же время свободу частного вероисповедания. Никто не может и не должен насильно навязывать атеизм верующим (но в светском государстве, тем не менее, воспитание и образование должны носить нерелигиозный, светский характер и подтверждаться соответствующими государственными документами, позволяющими как атеистам, так и верующим, заниматься квалифицированной общественно полезной деятельностью). Точно так же никто не может и не должен насильно навязывать свою веру другому. Мысль можно победить только мыслью, но не мечом и огнем. Вера, не основанная на знании, слепа, слаба и уязвима. Именно поэтому в мире существует бесчисленное количество верований, каждое из которых ничем не хуже и не лучше других (все они являются непродуктивными отходами деятельности человеческого сознания). Веру нельзя победить другой верой, но только знанием, которое объективно, достоверно и проверяемо на опыте, т.е. адекватно реальному миру.

Молитва атеиста

Адепты религий считают, что атеисты лишены какой бы то ни было веры и чувств. Это у них от незнания. В мире неполного научного знания, в котором живет человек, без веры нельзя: она дополняет наше знание и зовет вперед к поиску нового, более глубокого знания. Вопрос в том, о какой вере, вере во что, идет речь: в таинственного Бога или в открытую Природу? Вера в бога не терпит сомнений и отклонений от догматов церкви: шаг влево, шаг вправо – и ты еретик или атеист со всеми вытекающими из этого последствиями. Атеистическая вера, наоборот, требует постоянного сомнения в своих основах и постоянной своей корректировки с учетом новых научных фактов, знаний и опыта. Иначе нельзя двигаться вперед, иначе нельзя понять законы развивающегося мира и использовать их для выживания человечества. Атеисты на алтарь веры ставят не мифическое, непознаваемое существо, именуемое Богом, а мать и отца всего сущего – Природу, а точнее говоря, Космос, которым человек рожден, от которого он зависим, но который он, тем не менее, может и должен познавать. Атеисты – не боги, но и не“божьи твари“. Они – дети Великого Космоса и, будучи, как и все люди, смертными, малыми и слабыми, могут искать в своих сомнениях защиты и помощи у того, кто действительно их создал – у Природы, у Космоса, у Вселенной. Вот одна из молитв древних атеистов-пантеистов, которые верили, что разумом наделена вся Природа (но мы-то сегодня знаем, что разум присущ не всей материи без разбора, а только высшим продуктам ее эволюции – людям и, возможно, их собратьям с других далеких экзопланет бескрайнего Космоса).

Космос Всемогущий!

Ты – начало и конец всего сущего,

Ты – все и нет ничего вне тебя,

Ты – един, но вечно изменчив и многолик,

Ты – создатель законов и творец мира,

Ты – мать и отец порядка и хаоса,

Ты строишь и разрушаешь,

Ты рождаешь движение и покой,

Ты – и материя, и дух,

Ты – и вещество, и энергия,

Ты – и свет, и тьма,

Ты – и жизнь, и смерть.

Ты – вне добра и зла!

Я – твоя ничтожная частица,

Рожденная тобой через моих родителей.

Спасибо тебе и им, что создали меня И наделили жаждой жизни и познания!

Дай мне больше силы, знаний и любви,

Чтобы понять мир, созданный тобой,

И через него понять тебя, вседержителя мира.

Дай мне время пройти достойно мой путь,

Совершив то, что должно,

И уйти из мира, не сожалея о сделанном!

Да исполнится воля твоя через меня!

Я буду жить долго и счастливо,

Тело мое будет сильным, воля – крепкой,

Дух – могучим, мысль – ясной, а сердце открытым.

Я преодолею все трудности,

Сделаю задуманное, познаю тайное И отдам другим, то, что сделано и познано,

Ибо, что отдал – то твое!

Я ничтожен, но сила моя в единстве с тобой,

Направь меня по верному пути И дай мне силы его преодолеть!

Я сделаю, что должно,

И пусть будет, что будет!

Многие здравомыслящие люди, включая ученых, вероятно, готовы присоединиться к этой молитве древнего исследователя-атеиста.

Зачем государству религия?

Из вышесказанного уже ясно, что религия рассматривается государственной властью как эффективное средство управления сознанием и поведением граждан. Чтобы государство было прочно и монолитно, требуется какая-то объединяющая всех граждан идея. Идея, способная увлечь за собой и, возможно, обеспечить многолетнее процветание государства. Так, например, в Древнем Египте такой идеей стало строительство пирамид, в Древней Британии – строительство Стонхенджа, в средневековой Европе – идея крестовых походов, в нацистской Г ермании – идея утверждения превосходства арийской расы, в советском государстве – идея строительства коммунизма и т.п. С распадом СССР рухнула основополагающая идея, возник идеологический вакуум. Чем его заполнить? И вот от бедности государственных умов возрождаются идеи реставрации царской, дворянской и церковной власти. Государственная власть независимых государств начинает заигрывать с возрождающейся после большевистского беспредела православной церковью, полагая, что это – кратчайший путь к национальной идее, объединению граждан и процветанию государства. Но насколько правилен такой выбор?

Действительно ли церковь способна сплотить всех людей в государстве? Россия, как и Беларусь или Украина, – не унитарное, а многоконфессиональное государство. Сколько различных церквей и религиозных сект – столько и вер, каждая из которых претендует на свою уникальность, истинность и непогрешимость. Так как, по определению, вера слепа, не требует рациональных доказательств и научной проверки на истинность (это и невозможно сделать, так как отсутствует сама реальность, с которой можно было бы сравнить человеческие домыслы: бог есть ничто и „живет“ лишь в человеческом сознании), то она неминуемо разделяет всех людей на „правоверных“ и „неправоверных“, „своих“ и „чужих“, „христиан“ и „нехристей“ с вытекающими из такого разделения последствиями. Вера жестоко противопоставляет людей разных конфессий друг другу, подрывая тем самым идеологическую догму монотеизма о едином боге. Церковная вера, с ведома или без ведома церковных иерархов, натравливает людей друг на друга по религиозному признаку, инициируя многие конфликты и ссоры, вплоть до войн "за веру". Она превращает людей в зомби, позволяя религиозным властителям, а, в случае слияния их с гражданской властью, и светским правителям, управлять безропотными людьми не по законам разума, не по справедливости, а по беспределу безумия и невежества. Все это несет людям будущего, как прежде несло людям прошлого, неисчислимые страдания.

Но может церковь способствует повышению нравственного состояния общества за счет проповедей“христианских ценностей“? У христианства было более полторы тысячи лет, чтобы доказать свою эффективность в деле повышения нравственности человечества. И что же, эта нравственность повысилась? Выше было показано истинное лицо христианства, утопившего мир в „бескровных казнях“ и насилии на религиозной почве. Правда, мало было сказано о нравственности самих носителей „христианских ценностей“. „Не убий“ – но они убивали; „не прелюбодействуй“ – но они прелюбодействовали; “не кради“ – но они крали; „не желай дома ближнего твоего, не желай жены ближнего твоего“ – но они желали и того, и другого, причем в огромных количествах. Может быть все эти претензии далеко в прошлом и не относятся к сегодняшним иерархам церкви? По всему миру совсем недавно прокатилась череда скандалов с церковниками-педофилами, гомосексуалистами, развратниками и т.п. Лицемерно проповедуя благочестие и смирение, церковники в массе сами напрочь лишены всего этого (ибо они, как бы не прятались за бога, такие же „природные твари“, как и все другие люди, верующие или атеисты).

И главное, может ли церковь, придя к власти, обеспечить свободу мысли и слова, свободу совести и вероисповедания, свободу научного поиска? Может религиозные гонения в мире канули в Лету и не имеют никакого отношения к современности? Но это не так. Летом 2009 года ООН на очередной своей сессии призвала мировое сообщество защитить права ведьм и колдунов (не следует забывать, что вера в колдунов и ведьм была и остается атрибутом религиозного, но никак не атеистического, сознания масс). Достоянием гласности стали массовые внесудебные казни по религиозным причинам в ряде стран мира, прежде всего исламские толка, – Иране, Ираке, Филиппинах, в африканских государствах. Так, только в Танзании жертвами религиозного убийства становятся ежегодно до тысячи женщин. В Саудовской Аравии по требованиям священнослужителей ортодоксального ислама властями в 2009 г. создана Комиссия по поощрению добродетели и предупреждению порока, деятельность которой направлена на борьбу с магией и колдовством, поскольку жители страны нередко обращаются к гадалкам и ясновидящим для исцеления и прогноза своего будущего (только в 2012 году служители комиссии арестовали 215 колдунов). В 2013 г. в Индонезии, крупнейшей мусульманской стране мира (из более чем 240 млн. ее жителей мусульмане составляют около 90%), был приговорен к 30 месяцам тюремного заключения 30-летний индонезиец за организацию в интернете атеистической группы, критику ислама и публичного утверждение о том, что Бога нет. Власти Западной Суматры обвинили его в „сознательном распространении информации, разжигающей религиозную ненависть и вражду“, в том, что он „бросил тень на ислам и вызвал беспокойство в обществе…призывал к атеизму и богохульствуй“. Да, религия боится атеистической критики и насмешек „как черт ладана“ и делает все для того, чтобы заставить атеистов, этих безусловных могильщиков религии, замолчать (к этому направлен и вышеупомянутый российский закон о защите чувств верующих). Но, общество, которое хочет выжить и развиваться во все более усложняющемся и противоречивом мире, должно больше беспокоиться не о борьбе с атеизмом, а об ограничении религиозной экспансии, уводящей людей в сторону от решения их жизненно важных проблем. Свобода религии в светском обществе должна быть всегда и во всем ограничена свободой атеизма!

В православном мире церковь начинает все активнее вмешиваться в сугубо мирские дела, „освящая“ строительство различных гражданских и военных сооружений (кораблей, самолетов, электростанций, дворцов спорта, памятников и т.д.), внедряя свои культовые ритуалы в армию и полицию (в российской армии уже появились даже мобильные полковые храмы), диктуя ученым, что им следует, а что не следует делать (например, в области генетических исследований), требуя от властей введения законов, запрещающих проповедование религиозных истин конкурентными культами и сектами (а чем, собственно, одна вера лучше другой: все они дурачат людей и поэтому стоят друг друга!), и т.п. Набирает обороты со стороны церковных монополистов, приватизировавших право толковать бога и его установления, право управлять сознанием, совестью и жизнью людей, очередной мировой виток борьбы „за нравственность и чистоту общества“. И это только начало. К чему все это приведет, если не остановить экспансию религии? Уроки истории прямо указывают на будущие следствия государственной политики „ублажения церкви“. Агрессора надо не ублажать, но дать ему должный отпор. Иного не дано.

Очерк пятый

Идея геоцентризма, или история величайшего заблуждения человечества

„Без истории астрономии мы не можем ничего оценить ни в истории человечества, ни в истории Вселенной“ Камиль Фламмарион, французский астроном, 19-20 вв.

Предисловие – Вавилонская астрономия – Фалес – Анаксимандр – Анаксимен – Парменид, Пифагор, Эратосфен – Платон – Аристотель – Евдокс, Калит – Аполлоний Пергский – Гиппарх – Птолемей – Заключение – Литература

Предисловие

Геоцентризм (от греч. ge Земля + греч. kentros или лат. centrum центр, средоточие) – представление человека о том, что Земля является неподвижным центром ограниченной Вселенной, вокруг которого обращаются Солнце и все другие небесные светила [1-4]. Такое представление сложилось еще в глубокой древности как следствие мифологического, донаучного познания человеком окружающего мира и наивного отождествления им сущности явлений с самими явлениями. В мифологии и языческих религиях Вселенная отождествлялась с многоярусным сооружением – „мировой горой“, „мировым деревом“ или „мировым зданием“ – мирозданием, которое объединяло в единое целое нижний (подземный, водный), средний (наземный) и верхний (небесный) миры, отведенные для жизни богов, людей и других живых существ. Верхний, небесный мир, небеса, или небесное царство, предназначалось для небожителей: богов- светил Солнца, Луны и пяти планет, которые двигались вокруг Земли днем в небесном, а ночью – в подземном царствах .

Первая геометрическая, многоcферная, рациональная, отличающаяся от множества мифологических и религиозных картин, геоцентрическая система мира была сформирована астрономами Вавилонии во 2 тыс. до н.э. Она получила дальнейшее развитие в 6 в. до н.э. – 2 в. н.э. в греческой астрономии и натурфилософии. Философское обоснование этой системе дал в 4 в. до н.э. древнегреческий философ- энциклопедист Аристотель (384-322 до н.э.), а через пять столетий, во 2 в. н.э., она получила математическую завершенность в системе небесной механики александрийского астронома и астролога, математика и географа Клавдия Птолемея (ок. 100-165 н.э), и была в его честь названа Птолемеевой системой мира.

Христианская церковь, заняв с 4 в. господствующее положение в Западной (католической) и Восточной (православной), или Византийской, Римской империи, признала позднее, в дополнение к библейским мифам о божественном творении мира, истинность этой рациональной модели Аристотеля-Птолемея, поскольку она в целом соответствовала фундаментальной религиозной христианской догме о центральной роли Земли и человека в мироздании. Геоцентризм стал основным принципом космологии христианства (от греч. cosmos… + logos слово, понятие, учение; представление о космосе, мироздании, основанное на признании центрального положения Земли во Вселенной) и религиозно-идеалистической философии антропоцентризма (от греч. anthropos человек; воззрение о том, что человек, якобы созданный богом, есть центр Вселенной и ее конечная цель; наука доказывает, что человек является продуктом эволюции Природы, в которой действуют естественные материальные законы, но цели, понимаемые как предустановки некоего сверхъестественного, глобального, вселенского разума, отсутствуют, как и сам такой разум; Природа не ставит никаких целей, в том числе и по созданию разумных существ, включая человека, но сами люди, в силу эволюции своего человеческого разума, уже способны ставить различные цели) [1-3,5,6]. Но история развития науки показала, что геоцентризм и антропоцентризм оказались, наряду с самой религией, величайшими и устойчивыми мировоззренческими заблуждениями всего человечества, причем, если геоцентризм как ложное учение был преодолен только в 17-20 вв. (тогда, когда наука выяснила, что Земля является лишь третьей планетой, обращающейся вокруг центральной звезды – Солнца, а Солнечная система – лишь одной из множества звездных систем, обращающихся на периферии вокруг центра нашей спиралевидной Галактики „Млечный Путь“, при том, что и сама наша Галактика есть ничтожная песчинка среди миллиардов других галактик Вселенной), то ложные учения антропоцентризма и религии не преодолены в массовом сознании человечества до сих пор.

С распространением христианской религии европейская астрономия стала увядать, так как церковникам и христианским схоластам (от лат. scholastikos школьный; схоласты – последователи схоластики, т.е. религиозной школьной философии, призванной обслуживать задачи богословия и основанной не на научных данных, а на церковных догматах; главная задача схоластики – это рациональное, путем логических рассуждений, доказательство бытия бога) удалось подчинить сознание и мышление людей средневековья безраздельному господству и духовной диктатуре церкви, которая изначально рассматривала науку как своего идейного врага. Уже в первые века господства христианства церковниками и религиозными фанатиками были уничтожены сотни тысяч рукописей древних языческих мыслителей – драгоценные свидетельства развития человеческого разума и цивилизации (если во 2-3 вв. современники еще держали в руках трактаты многих выдающихся древнегреческих философов, то потом эти труды „исчезли“, и о них можно было судить лишь со слов свидетелей, когда-то имевших к ним доступ) [1,3,5-7,8,9]. Для церкви вся истина бытия была всегда сосредоточена в одном „божественном“ творении – в „Священном Писании“ (Библии), и какие-то другие исследования и мысли о Природе, о Вселенной она считала ненужными и вредными. Так, например, Ж.Кальвин, деятель Реформации 16-го века и основатель кальвинизма, писал: “мы не сомневаемся, что пока пребываем в лоне Церкви истина с нами…Церковь поставлена хранительницей божественной истины, дабы эта истина не исчезла из мира сего…отказывающиеся быть вскормленными Церковью или отвергающие духовную пищу, которую она предлагает, достойны голодной смерти“ [10].

Дальнейшее познание человеком Вселенной было в Европе надолго, вплоть до конца эпохи Возрождения, законсервировано на уровне птолемеевского геоцентризма. На протяжении полторы тысячи лет система мира Птолемея, освященная христианской церковью, считалась научно достоверной, непогрешимой, истинной и изучалась во всех университетах средневековой Европы, а также в учебных заведениях Востока. И только менее пяти столетий назад, когда на смену геоцентрической системе Птолемея пришла новая, гелиоцентрическая система (от греч. gelios Солнце) Коперника, представления о мире, в котором мы живем, получили подлинную физическую основу и стали соответствовать не мифическим и религиозным фантазиям, подкрепленным математическими расчетами духовно угнетенной науки, а реальному миру. Но это – уже совсем другая история.

Ниже в сжатой форме, но достаточно подробно, с привлечением доступных автору первоисточников, анализируется история эволюции философских и астрономических идей, связанных с формированием геоцентрической системы мира. Для современных людей эта система стала уже далеким прошлым, анахронизмом, но та борьба и смена идей, которыми сопровождалось утверждение в обществе, вообще говоря, ложной системы взглядов, имеет большое поучительное значение не только для современных мыслителей, но и завтрашних ученых, призванных искать истину, освобождаясь от заблуждений чувств, веры и разума.

Вавилонская астрономия

Рациональное формирование геоцентрической модели мира связано с началом регулярных астрономических наблюдений за небесными светилами в древних центрах мировой цивилизации – Месопотамии, Египте, Индии и Китае. Эти наблюдения относят к началу 3-го тысячелетия до н.э. [11]. В Китае уже в 2296 г. до н.э. была сделана первая запись в каталоге, регистрирующем наблюдения за кометами, а в 2137 г. до н.э. китайские астрономы высчитали периоды затмения Солнца и Луны [12]. Есть достоверные указания на то, что астрономические исследования в древнем Китае были начаты раньше, чем в других странах, но их результаты из-за самоизоляции Китая не стали в свое время достоянием других народов, включая индусов, вавилонян, египтян и древних греков [13].

Древнегреческий историк, внучатый племянник Аристотеля Каллисфен (ок.370-327 до н.э.), сопровождавший в качестве историографа Александра Македонского в его завоевательном походе на Восток (судьба Каллисфена трагична, так как Александр казнил его за нелицеприятные откровения и нежелание упасть ниц перед ним, царем), собрал сведения об астрономических наблюдениях в Месопотамии, восходящих к 2300 г. до н.э. (жрецы сообщили, в частности, что за предыдущие 1900 лет наблюдений в Вавилонии произошло 832 лунных и 373 солнечных затмений). Эти, а, возможно, и другие, более древние сведения, хранились в потаенных жреческих архивах при вавилонских храмах (эти же храмы служили одновременно площадками для астрономических наблюдений), и лишь под давлением царя-завоевателя секретные записи были частично раскрыты перед его спутниками [8,14,15]. В начале 2 тыс. до н.э. древневавилонские жрецы-астрономы разработали теорию движения Солнца, Луны и планет, основанную на понятии восьми вращающихся сфер. Первой сферой они считали сферу Луны, в центре которой находится неподвижная Земля, а последней, восьмой сферой – сферу неподвижных звезд, объемлющую все нижерасположенные сферы Луны, Солнца и пяти видимых планет и находящуюся в непрерывном суточном вращении. В 8 в. до н.э. в Вавилонии была создана регулярная государственная астрономическая наблюдательная служба, получившая значительное развитие в Ново-Вавилонском, или Халдейском, царстве (626-538 до н.э.) и просуществовавшая до середины 3 в. до н.э. [12,15].

Впечатление о небе, как об ограниченной сфере, или, по крайней мере, полусфере, явилось следствием естественной иллюзии, возникающей у людей оттого, что их зрение не способно различать, какие из удаленных небесных тел ближе к ним, а какие дальше. Поэтому человеческий мозг бессознательно относит все светила на одинаковое расстояние от себя, порождая представление об их размещении на поверхности какой-то далекой сферы, в центре которой находится сам наблюдатель. Поэтому можно утверждать, что представления о сферичности, или шарообразности, неба, ограничивающего земной мир, носят естественный и древнейший характер. Вопрос о том, находится ли Земля в центре мира, для вавилонских и других астрономов всегда упирался в наблюдения сферы неподвижных звезд, которая „вела себя“ так, словно ее центр совпадал с центром Земли. Эта сфера вращалась как единое целое вокруг оси мира, проходящей через центр Земли, и при этом звезды на сфере всегда сохраняли неизменным свое взаимное расположение, размеры и яркость. Астрономы думали, что если бы неподвижная Земля не располагалась бы в центре сферы звезд, а находилась бы вне этого центра или перемещалась относительно него, то созвездия в процессе суточного вращения звездной сферы то приближались бы к Земле, а то удалялись бы от нее, изменяя тем самым свои размеры и яркость, что не наблюдалось. Великое заблуждение древних астрономов в этом вопросе заключалось в том, что, будучи „рабами“ земных расстояний, они не могли даже помыслить о том, насколько далеки от нас звезды и насколько ничтожны относительно этих расстояний любые перемещения не только Земли, Солнца и планет, но и самих звезд (собственные движения звезд были обнаружены только в начале 18-го века, а впервые мысль о громадности расстояний до звезд высказал в 3 в. до н.э. древнегреческий астроном Аристарх Самосский).

Уже в первых своих рациональных вариантах геоцентрическая модель использовалась древними астрономами для объяснения наблюдаемых небесных явлений (прежде всего, солнечных и лунных затмений), расчетов длительности суточных, месячных, сезонных, годовых и других более длительных природных циклов при создании лунных, лунно-солнечных и солнечных календарей, а также как вспомогательное средство астральной религии, рассматривавшей движения небесных тел как „жизнь богов“ (бога солнца, бога луны и т.п.). Древневавилонские астрономы (среди них история сохранила, правда без подробностей, имена величайших астрономов древнего мира Набурианна и Кидинна) сделали крупнейшие, фундаментальные открытия в астрономии, внесшие неоценимый вклад в ее развитие и создание первых моделей Вселенной. В результате тысячелетних наблюдений они открыли: путь Солнца по эклиптике среди зодиакальных созвездий (были зафиксированы даты нахождения Солнца в любой точке эклиптики); дали названия самим созвездиям Зодиака и вычислили наклон эклиптики к небесному экватору; определили угловые размеры Солнца и полной Луны (~0,50, или 720 часть круговой орбиты, причем вавилоняне обнаружили изменения величины диска Луны, связанные с аномалистическим месяцем – периодом между двумя последовательными прохождениями Луны через перигей, ближайшую к Земле точку лунной орбиты, и объяснявшие, почему иногда солнечные затмения бывают не полными, а кольцевыми); периоды обращений Солнца, Луны и планет относительно звезд (сидерические периоды) и Луны относительно Солнца (синодический месяц; вавилоняне достаточно точно знали длительности всех четырех лунных месяцев: сидерического, синодического, аномалистического и драконического – периода между двумя последовательными прохождениями Луны через один и тот же лунный узел, или точку пересечения орбиты Луны с эклиптикой); отклонения Луны и планет от эклиптики по широте (наклон их орбит к плоскости эклиптики); последовательности планетных и лунных явлений (в том числе, „нашли“ сарос – расчетный период повторяемости одной и той же последовательности солнечных и лунных затмений); закономерности в изменении продолжительности дня и ночи (в зависимости от нахождения Солнца между точками весеннего и осеннего равноденствия, в которых день равен ночи, или летнего и зимнего солнцестояния, в которых соответственно день и ночь максимальны по длительности). Они установили, что Солнце, Луна и планеты движутся среди звезд неравномерно (для Солнца, в частности, это следовало из неодинакового числа дней для различных времен года, а также прохождения участка между точками весеннего и осеннего равноденствия за 178 суток, а противоположного участка эклиптики – за 365-178=187 суток) [15].

Все эти открытия необходимым образом предполагали использование представлений о сферичности пространства, окружающего Землю, включая движения Солнца, Луны и планет по отдельным орбитам-сферам вокруг Земли. Вопрос о сферичности самой Земли также занимал умы вавилонских астрономов (в отличие от вавилонской науки, вавилонская мифология представляла Землю в виде округлой, ступенчатой горы, погруженной в океан и накрытой сверху твердым небесным сводом, похожим на полукруглую, опрокинутую вверх дном чашку) и, более того, они считали, что человек, шагающий без остановки со скоростью 30 стадий в час (~5км/ч) может обойти шарообразную Землю за год, т.е., по их мнению, периметр Земли равен ~ 365-24-5=43800 км [15].

Древние греки плодотворно заимствовали знания вавилонских и египетских жрецов (египетские и вавилонские жрецы-астрономы регулярно обменивались знаниями друг с другом) в области природных явлений, геометрии и астрономии, сделали их публичными (доступ к жреческим знаниям, копившимся в храмах в течение тысяч лет, был закрыт для посторонних, и эти знания лишь изредка открывались миру под давлением силы завоевателя или исходя из доверия к разуму заинтересованных ученых-чужестранцев), постепенно освободили их от пут мифологии и религии, дополнили и развили собственными представлениями и исследованиями. Многие из древнегреческих мудрецов и философов, включая Солона, Фалеса, Пифагора, Платона, Демокрита, Евдокса, Архимеда и других, посещали Египет и/или Вавилон, где обстоятельно изучали достижения египтян и халдеев [7].

Фалес

Первый древнегреческий мудрец, основоположник милетской философской школы, родоначальник античной науки и философии Фалес Милетский (ок.624-546 до н.э ), опираясь на астрономические знания, полученные им у жрецов в Египте, первым в Греции предсказал солнечное затмение, произошедшее 28 мая 585 г. до н.э. (в это время как раз происходила решающая битва в шестилетней войне между соседями ионийских, милетских греков – лидийцами и мидянами, но когда „день внезапно стал ночью“, те и другие прекратили сражение и поспешили заключить мир). Фалеса греки считают первым своим астрономом, приписывают ему открытие созвездия Малой Медведицы (Воза; Киносуры, или Песьего хвоста; Финикийской звезды) в качестве наилучшего для навигации на море, открытие пути прохождения Солнца от одного солнцеворота к другому (эклиптики), открытие времен года и разделение года на 365 дней, определение величины Солнца и Луны как 1/720 части их орбит, открытие причины затмения Солнца как результата его покрытия Луной, открытие того факта, что Луна освещается Солнцем, а не светит собственным светом, и т.д. Конечно же, это были сведения, заимствованные Фалесом у египтян и вавилонян, ибо для накопления таких знаний в древности недостаточно было одной человеческой жизни, но требовались регулярные астрономические наблюдения в течение сотен, если не тысяч лет. От них же он пришел к убеждению, что „начало всего есть вода… все из воды и в воду все разлагается… начало и конец Вселенной – вода. Ибо все образуется из воды путем ее затвердевания [замерзания], а также испарения. Все плавает по воде, от чего происходят землетрясения, вихри и движения звезд…испаряющаяся часть [воды] обращается в воздух, а тончайший воздух возгорается в виде эфира…сам огонь Солнца и звезд питается водными испарениями, равно как и сам космос… Земля покоится на воде…Земля плавает как дерево на воде“ (цитаты древних философов об учении Фалеса по [7]).

Представления Фалеса о покоящейся на воде земле в центре космоса являются еще продолжением древних мифов. Для Фалеса в стороне остался вопрос: „А на чем же покоится сама водная стихия?“, и по этому поводу через три столетия Аристотель с сарказмом заметил: „[Земля] лежит на воде. Это самая древняя теория, которая до нас дошлакак будто о воде, поддерживающей Землю, нельзя сказать того же, что и о Земле: воде так же не свойственно по природе держаться на весу – она всегда находится на чем-то…Право же, создается впечатление, что [эти мыслители] продолжают исследование проблемы до известных пределов, а не до тех пор, до каких это возможно..Мы все имеем обыкновение вести исследование, сообразуясь не с самим предметом, а с возражениями тех, кто утверждает противоположное…чтобы исследовать надлежащим образом, надо быть неистощимым на возражения, сообразные с родом [исследуемого предмета]… [16]. Но, несмотря на это, главная заслуга Фалеса перед наукой заключается в том, что он нарушил многовековую религиозную традицию и перешел от мифического способа восприятия мира к его рассудочному представлению, к утверждению права разума на познание и решение всех мировых проблем. Он первым в истории человечества поставил основной вопрос познания:“Что есть все?“. Он первым в основу мироздания положил конкретное материальное начало – вещество в виде воды. Он первым стал утверждать, что светила – это не боги, а такие же естественные тела как и Земля: „Солнце и Луна состоят из земли… из земли состоят и звезды, но при этом они раскалены“.

Вместе с тем, как дитя своего времени, он считал, что „космос одушевлен и полон божественных сил…бог – это ум космоса, создавший все из воды“. По Фалесу, только некая особая разумная сила способна была создать столь высокоорганизованный мир из первовещества – воды, ибо во времена Фалеса нельзя было даже помыслить о том, что природа сама способна творить себя в процессе своего развития с помощью изначально ей присущих естественных сил и законов. Через свои опыты с камнем из Магнесии (магнесийским камнем, или магнитом) и янтарем, он наделил душой и неодушевленные предметы, поскольку полагал отличительным признаком души движение (по его мнению, перенятому от египтян и развитому позже греческими философами-идеалистами, начиная с Пифагора, душа бессмертна, т.е. не гибнет вместе с телом) [3,5,7,8]. У Фалеса и у многих других натурфилософов античности и эпохи Возрождения невидимая, но ощущаемая живым телом душа, стала, по существу, эквивалентом, заменой той незримой, скрытой материальной реальности, отличной от вещества, которая стала предметом научного исследования только в 18-20 вв. Имя этой новой реальности, пока еще только частично изученной современной наукой, – поле (гравитационное, магнитное, электрическое, электромагнитное и др.).

Анаксимандр

Другой представитель милетской школы, ученик Фалеса Анаксимандр (ок.610-546 до н.э.; он первый в истории греческой мысли написал в прозе научное сочинение „О природе“, но до нашего времени от него дошла лишь одна оригинальная фраза, представляющая собой самую первую форму закона сохранения материи и энергии: „А из каких [начал] вещам рожденье, в те же самые и гибель совершается по роковой задолженности [по законам], ибо они выплачивают друг другу правозаконное возмещение неправды [ущерба] в назначенный срок времени“, а все остальное об учении Анаксимандра стало известно от других, более поздних философов, еще державших в руках его сочинения) первым в Европе в 6 в. до н.э. создал геометрическую модель Вселенной и сформулировал геоцентрическую идею.

Он выдвинул идею особой первоматерии – некоего абстрактного, неопределенного (ни вода, ни воздух, ни огонь, ни земля), вечного и беспредельного природного начала, названного позже другими философами апейроном („беспредельным“; на самом деле „апейрон" не является названием первоначала, а лишь обозначает одно из его свойств – быть беспредельным [7]), изначально содержащего в себе все противоположности (типа горячее-холодное, сухое-влажное и др.), которые выделяются из него вследствие вечного движения, образуя весь существующий мир. Это начало „всем управляет“, и возникновение мира происходит из него вследствие борьбы и обособления противоположностей, в первую очередь тепла и холода. Утверждение Анаксимандра о том, что „вечное движение – начало…от него одно рождается, другое уничтожается“ подвергалось впоследствии критике философов-перипатетиков (последователей Аристотеля): „он ошибается в том, что о материи высказывается, а творящую причину упраздняет. Ведь бесконечное есть не что иное, как материя, но материя не может быть действительностью, если не дана творящая причина“[7]. Современному здравомыслящему человеку логично задать вопрос: отчего же творящая причина в виде вечного движения не может быть в самой материи? Ведь в этом случае не требуются лишние, внешние по отношению к материи, противоестественные, сверхъестественные, нематериальные, „божественные“ силы. Заставляя материю двигаться по воле вымышленного бога и пряча за его личиной все трудные для нашего понимания вопросы, мы тем самым заранее ставим предел нашему познанию, развитию и, по существу, сами себя одурачиваем.

Согласно Анаксимандру, из природного начала возникает и в него же уничтожается все сущее („снова поглощается окружающим его первоначалом“), вся Вселенная, ее небосводы (или миры, т.е. Вселенная имеет множество небосводов, каждый из которых является отдельным миром) и космосы в них (у Анаксимандра понятие космоса отличается от более позднего представления космоса как упорядоченной Вселенной, и его космос – это, видимо, есть упорядоченные группы небесных тел, или даже, в современной интерпретации, планетные системы): „абсолютная причина возникновения и уничтожения Вселенной – бесконечное…оно безгранично: чтобы никогда не иссякало наличное возникновение…начало содержит в себе рождение [зародыш] всех вещей…из него состоят неисчислимые миры…из начала рождаются небосводы [миры] и находящиеся в них космосы…из него выделились небосводы и вообще все бесконечные [по числу] космосы…в него совершается гибель [миров – небосводов], а намного раньше – их рождение…природа бесконечного объемлет все космосы… рождение, бытие и гибель [миров-небосводов] предопределены…бесконечные небосводы [миры] суть боги…боги рождены: они возникают и погибают через долгие промежутки времени и при этом суть бесчисленные миры“ (цитаты древних философов об учении Анаксимандра по [7]). Цицерон удивляется по поводу последнего утверждения Анаксимандра о рождении и гибели богов-миров: “Но как же мы можем мыслить бога иначе как вечным?“.

Надо полагать, что бог у Анаксимандра, так же как и бог у Фалеса, есть дань традиции языческого мировоззрения древних греков, и оба философа-материалиста, связанные в этом отношении общественными религиозными условиями, вынуждены были быть пантеистами, т.е. отождествлять природу с божеством (по такому же, пантеистическому пути позже, в средневековой религиозной Европе, чтобы избежать смертельно опасных обвинений в безбожии и богохульстве, были вынуждены пойти многие натурфилософы: Н.Кузанский, Б.Телезио, Дж. Бруно, Т. Кампанелла, Дж.Кардано, Ф.Патрици, Б.Спиноза и др.). У Анаксимандра апейрон и Вселенная бесконечны, но Аристотель, анализируя спустя два века эту бесконечность (Аристотель сделал бесконечную Вселенную Анаксимандра конечной), верно подметил в своей „Физике“, что „для того чтобы объяснить неиссякаемость возникновения, нет необходимости постулировать актуально существующее бесконечное чувственное тело, так как уничтожение одной вещи может быть возникновением другой, притом что Вселенная конечна“. Таким образом, Анаксимандр впервые выдвинул идею вечного движения первоматерии как причины возникновения- уничтожения и всех изменений вещественного мира, а также первым высказал гениальную догадку о бесконечности Вселенной и бесчисленности ее миров (небосводов и космосов).

Греки приписывают Анаксимандру, также как и Фалесу, открытие равноденствия и солнцеворотов, а также открытие наклонения зодиака (наклонение эклиптики к небесному экватору) и изобретение гномонасолнечных часов (он установил гномон на циферблате на о.Пелопоннес, в Лакедемонии в 547 г. до н.э.). Конечно же, все эти знания Анаксимандр не открыл сам, а почерпнул, как и Фалес (кстати, идею гномона Фалес остроумно использовал в Египте в 6 в. до н.э. для определения высоты пирамиды по длине ее тени, сравнив эту тень с тенью рядом стоящего человека), от египтян и вавилонян: в Египте гномон использовался еще в середине 2-го тыс. до н.э., в Китае – в конце 2 тыс. до н.э., а в 547 г. до н.э. лакедемоняне, т.е. спартанцы, заимствовали его у вавилонян [7,12]. Согласно Анаксимандру, „Земля по форме цилиндрообразна, высота же ее составляет треть ширины [диаметра цилиндра]…Форма у нее округлая, подобная барабану каменной колонны: из двух плоских поверхностей по одной ходим мы, а другая ей противоположна“. Видимо, философ не смог предположить, что люди способны ходить не только по плоскости, но и по сфере, иначе бы он выбрал именно ее вместо цилиндра. Земля у Анаксимандра не опирается на какой-то другое твердое, жидкое или иное тело, как это имеет место у Фалеса, а является небесным телом, которое „покоится посредине [космоса], занимая центральное местоположение…Земля – царящее [парящее?] тело, ничто ее не держит, на месте же она остается вследствие равного расстояния от всех [точек периферии космоса]…Земля покоится вследствие симметрии [вследствие равноудаленности от всех точек небесной сферы]“ [1,3,5,7,8]. В древности не ведали о законе всемирного тяготения, который удерживает небесные тела на их местах в космическом пространстве, и поэтому местоположение тел объясняли из геометрических и других надуманных соображений.

О происхождении небесных светил Анаксимандр рассуждает аналогично Фалесу: „при возникновении этого космоса из вечного [беспредельного начала] выделилось нечто чреватое горячим и холодным, а затем сфера пламени обросла вокруг окружающего Землю аэра [холодного тумана] словно кора вокруг дерева. Когда же она оторвалась и была заключена внутрь неких кругов [колес, ободов], возникли Солнце, Луна и звезды“. У Анаксимандра „светила возникают в виде круга огня, отделившись от огня [рассеянного] в космосе, и охваченных аэром, отдушинами же в оболочке служат некие трубковидные проходы, через которые виднеются светила, поэтому, когда отдушины закрываются, происходят затмения… [светила] – колесообразные свалявшиеся сгустки аэра, полные огня, в определенном месте выдыхающие из устьев пламя…Луна видна то полной, то ущербной вследствие закрытия или открытия проходов…светила движимы кругами и сферами, к которым каждое светило прикреплено…Солнце – это круг, в 27 раз больший Земли, подобный колесничему колесу, имеющий полый обод, наполненный огнем, в определенном месте обнаруживающий огонь через устье. Это отверстие и есть Солнце…затмение Солнца происходит, когда устье выдыхания огня закрывается…круг [колесо] Солнца в 27 раз больше диаметра Земли, а круг Луны – в 18; выше всего находится Солнце, ниже всего – круги неподвижных звезд“ (цитаты древних философов об учении Анаксимандра по [7]; космогоническая концепция Анаксимандра включила в себя ряд элементов, заимствованных из космогоний народов Востока).

Таким образом, геометрическая, геоцентрическая модель Вселенной Анаксимандра содержит в центре небесной сферы Землю в виде неподвижного небесного тела цилиндрообразной формы, вокруг которого вращаются, подобно обручам вокруг шеи, круги (ободы) небесных светил – звезд, Луны и Солнца, оболочки которых наполнены огнем и прикреплены к соответствующим вращающимся и вложенным друг в друга небесным сферам. Анаксимандр дал первое всеобъемлющее рациональное, свободное от религии и богов объяснение происхождения и структуры Вселенной и впервые представил Землю в виде свободного космического тела определенной геометрической формы. Он сделал также первую у греков попытку определить размеры Солнца и Луны, точнее диаметры их орбит, если считать круги светил их орбитами (древнегреческий философ-парипатетик, историк науки Евдем Родосский писал в 4 в. до н.э., что „учение о размерах и расстояниях [небесных тел] первым изобрел Анаксимандр“ [7]; для Луны действительное отношение среднего диаметра ее нынешней орбиты ~768 тыс. км к диаметру Земли —12,7 тыс. км приблизительно равно 60 против 18 у Анаксимандра, а по Солнцу числа отличаются более чем в 10 тыс. раз). Но, его модели светил в виде кругов с открывающимися и закрывающимися при затмениях отверстиями для выхода огня наружу оказались фантастичны и по сравнению с правильной идеей затмения у Фалеса (как заслонения одного небесного тела другим) явились шагом назад. Впрочем, сама по себе идея небесного светила как круга, или обруча, может рассматриваться в свете современных знаний как вполне достоверная идея начальной стадии образования планет из кругов протопланетного вещества, окружающего звезду на этапе формирования ее планетной системы.

Анаксимен

Ученик Анаксимандра Анаксимен (ок.585-525 до н.э.; греки приписывали ему, как и Анаксимандру, изобретение гномона и науки о теняхгномоники) также отстаивал геоцентрическую модель Вселенной и идею вечного движения ее материальной первоосновы: „движение он также полагает вечным и считает его причиной изменения… что касается движения, то оно существует испокон веку“ [7]. Но у Анаксимена первооснова не абстрактна, как у Анаксимандра, а вполне конкретна – воздух, из которого путем сгущения-разряжения создаются все тела во Вселенной, включая Землю: „движется же он [воздух] всегда, ибо если бы он не двигался, то все, что изменяется, не изменялось бы…сущностные различия он [Анаксимен] свел к разреженности и плотности. Разрежаясь, [воздух] становится огнем, сгущаясь – ветром, потом облаком, [сгустившись] еще более – водой, потом землей, потом камнями, а из них – все остальное.. .Аристотель приписывает учение о „сгущении и разряжении“ всем материальным монистам: они порождают остальные [тела] из материального одного [дифференцируя его] разряженностью и плотностью“ (цитаты древних философов об учении Анаксимена по [7]).

Согласно Анаксимену, „Земля плоская и оседлала воздух“, т.е. поддерживается в пространстве окружающим ее воздухом, и „равным образом Солнце, Луна и прочие звезды – все состоящие из огня – плавают по воздуху вследствие плоской формы“, причем „светила произошли из Земли вследствие того, что из нее вздымается испарина, и когда она разрежается, рождается огонь, а из возносящегося вверх огня скучиваются светила“ (мысль, идентичная Фалесу и Анаксимандру). Плоская, или „столообразная“ форма Земли является у Анаксимена причиной неподвижности Земли, так как она не рассекает, а „запирает“ воздух под собой, опирается на него. Светила, по его словам, „движутся не под Землей, как полагали другие, но вокруг поверхности Земли, а Солнце прячется не потому, что заходит за [под] Землю, но потому, что скрывается за более высокими сторонами Земли, зима же происходит от того, что оно удаляется от нас на большее расстояние“. По Анаксимену, „Солнце – из огня…Солнце плоское, как лист…звезды огненной природы, но включают также и некоторое число земляных тел, которые круговращаются вместе с ними, оставаясь невидимыми… [звезды] прибиты к ледообразному своду наподобие гвоздей“ [7]. Таким образом, Анаксимен указал на конкретный физический механизм образования тел из воздушного первоначала, которое может рассматриваться как прообраз материи. Гениальна его догадка о том, что в небе наряду с видимыми огненными телами (звездами) существуют и невидимые землистые тела (планеты). Но, превратив небесные тела в плоские фигуры, а движение Солнца – в его перемещение вдоль и вокруг плоской Земли, Анаксимен сделал шаг назад в понимании геометрии и движения Вселенной. Вместе с тем, несмотря на множество ошибочных положений, взгляды Фалеса, Анаксимандра и Анаксимена на природу и структуру Вселенной оказали громадное влияние на развитие греческого и европейского естественнонаучного мышления и лишний раз показали, насколько непрост, извилист и труден путь мысли к постижению истины природы.

Парменид, Пифагор, Эратосфен

Идею шарообразности Земли как космического тела первыми в античности высказали в 6 в. до н.э. Парменид (ок.540- 460 до н.э.; его учитель Ксенофан, основоположник элейской философской школы в г.Элея, Юж.Италия, тоже говорил о шарообразности, но не Земли, а космоса и бога) и Пифагор Самосский (ок.570-496 до н.э.; основоположник в 530 г. до н.э. пифагорейской философской школы в Кротоне, Юж.Италия; принадлежность идеи шарообразности лично Пифагору, впрочем, как и Пармениду, трудно установить, так как, во-первых, большинство своих знаний, в том числе и о знаменитой „теореме Пифагора“, а она была известна в Вавилоне, Индии и Китае еще за несколько столетий до Пифагора, а также, возможно, и о шарообразности Земли, он позаимствовал у астрономов и математиков Египта и Вавилона во время своих путешествий в эти страны, и, во-вторых, в пифагорейском религиознофилософском братстве, основанным Пифагором, существовал запрет на публичное разглашение тайных научных и околонаучных знаний братства, причем собственные достижения талантливых пифагорейцев, в том числе и живших уже после смерти своего учителя, обычно приписывались „Самому“, т.е. Пифагору) [1,3,5,7,8,11,12,14].

Эта идея с большими трудностями внедрялась в людское сознание, так как обывательский здравый смысл не мог представить себе, как это вещи и люди могут удерживаться на шаре, особенно на его нижней половине („вверх ногами“), а, кроме того, в обыденной жизни Земля воспринималась всеми, как пусть и не ровная, но все же плоская, а не сферическая поверхность. Массовое сознание не видело, не могло и не хотело видеть многочисленные свидетельства в пользу шарообразности Земли, следовавшие из наблюдений округлой формы края земной тени на диске Луны во время лунных затмений, из наблюдений постепенного появления или исчезновения морских судов при их приближении или удалении от берега, из наблюдений изменения высоты Полярной звезды при переезде с севера на юг, из факта расширения горизонта по мере подъема вверх в горы и других явлений. Идею элеатов и пифагорейцев о шарообразности Земли поддержал в 4 в. до н.э. Аристотель.

Размеры земного шара, близкие к реальным, впервые были определены около 240 г. до н.э. в египетской Александрии древнегреческим ученым, астрономом и математиком Эратосфеном Киренским (ок.276-194 до н.э.; Кирена – город в Северной Африке; Эратосфен считается отцом хронологии – от греч. chronos время+ logos учение=последовательность событий во времени – так как именно ему принадлежит инициатива создания единой системы отсчета времени не по династиям царей, императоров, фараонов и жрецов, а по календарным годам и столетиям; в математике известен его способ нахождения простых чисел – решето Эратосфена; с 240 г. заведовал знаменитой Александрийской библиотекой, в которой хранилось более 700 тыс. рукописных трактатов по всем областям знаний).

Он нашел, что в день летнего солнцестояния 22 июня в Сиене (нынешний Асуан на юге Египта) Солнце проходит через зенит, но в этот же день севернее, в Александрии оно движется южнее зенита на ~7,20, что составляет 1/50 часть всей окружности Земли. Расстояние между этими городами, расположенными приблизительно на одном меридиане, составляло 5000 стадий (мера длины – стадий – не была единообразна и имела разные значения в разных странах: различали вавилонский, ассирийский, египетский, греческий и другие стадии, из которых, например, египетский был равен 157,7 м, а греко-римский – 176,6м [8,12]), и, следовательно, окружность Земли по Эратосфену составляла ~250 тыс. стадий [1,6,8,17,18]. В случае использования египетского стадия окружность Земли равнялась ~ 39690 км, а греческого ~ 44150 км (современное значение среднего периметра Земли определяется ее средним радиусом ~6371 км и равно ~40030 км, т.е. относительная ошибка измерения окружности Земли Эратосфеном составила в первом случае ~1% , а во втором ~10%). Позднее другой древнегреческий ученый, философ-стоик и учитель Цицерона, историк, географ и астроном Посидоний из Апамеи (ок. 135-51 до н.э., Апамея – город в Сирии) определял окружность Земли величиной в 180 тыс. стадий (на это значение ориентировался Христофор Колумб, когда задумывал поиск западного пути в Индию). Возникнув в античности, идея шарообразности Земли затем была предана, под давлением религиозного миросозерцания средневекового общества, забвению на полторы тысячи лет, вплоть до эпохи Возрождения и кругосветных плаваний 16-го века (португалец Фернан Магеллан, совершив в 1519-1521 гг. первое кругосветное плавание, представил тем самым для обывателей практическое доказательство шарообразности Земли).

Платон

Одно из первых в греческой философии описаний геоцентрической модели Вселенной, дошедшее до наших дней, дано в диалоге „Тимей“ древнегреческого ученого философа – идеалиста, ученика Сократа Платона (428-347 до н.э), основавшего в 387 г. до н.э. в Афинах собственную философскую школу – Академию, которая просуществовала с перерывами и в различных видах свыше тысячи лет (до 6 в. н.э.). Платон в своей философии противопоставил миру чувственно воспринимаемых и непрерывно изменяющихся вещей – реальному миру, выдуманный мир вечных и неизменяемых идей, или эйдосов (от греч. eidos образ, форма, сущность), которые, по его мнению, являются прообразами вещей, создаваемых богом. При этом сами реальные вещи рассматривались философом всего лишь как подобие и отражение божественных идей в ощущаемом человеком мире.

Платон перевернул мир с ног на голову, сделал бога и идеи первичными, а материальный мир – вторичным, хотя в действительности все происходит как раз наоборот: природа создает человека, а тот – идеи и богов (вне человеческого сознания нет ни идей, ни богов). В своих сочинениях, которые строились в виде диалогов известных философов, выясняющих „истину“ бытия, Платон пытался создавать рационалистические мысленные конструкции, которые по существу мало чем отличались от мифологических. Философ и его последователи (платоники и неоплатоники) оказали своими идеями большое влияние на развитие мировой идеалистической философии и мировоззрение раннего христианства. Диалог „Тимей“, в отличие от других диалогов Платона, касается вопросов натурфилософии и, в частности, происхождения и строения Вселенной, но и в этой области Платон сводит все, за редким исключением, к мифологии. Этот диалог относится к позднему периоду творчества философа (написан предположительно в 360-350 гг. до н.э., когда Платону было за 70 лет), и в нем преобладает монолог одного из действующих лиц – Тимея из Локр (Юж. Италия), видного пифагорейца, жившего в 5 в. до н.э., современника Эмпедокла, Зенона Элейского, Анаксагора и Филолая (есть все основания полагать, что при написании этого диалога Платон использовал сочинения пифагорейца Филолая, которые он выкупил у его родственников, живших на Сицилии [7]).

Итак, Тимей, обосновывая божественное происхождение Вселенной, космоса, неба, говорит [19]: „всеобъемлющее небо…было ли оно всегда, не имея начала своего возникновения, или же оно возникло, выйдя из некоего начала? Оно возникло, ведь оно зримо, осязаемо, телесно…все возникающее должно иметь какую-то причину для своего возникновения, ибо возникнуть без причины совершенно невозможно…космос – прекраснейшая из возникших вещей, а его демиург [создатель, творец] – наилучшая из причин…космос был создан по тождественному и неизменному [образцу], постижимому с помощью рассудка и разумаон [бог] пожелал, чтобы все вещи стали как можно более подобны ему самому…бог позаботился обо всех видимых вещах, которые пребывали не в покое, но в нестройном и беспорядочном движении; он привел их из беспорядка в порядок, полагая, что второе, безусловно, лучше первого…он устроил ум в душе, а душу в теле и таким образом построил Вселенную…следует признать, что наш космос есть живое существо, наделенное душой и умом, и родился он поистине с помощью божественного провидениятворящий [создатель] не сотворил ни двух, ни бесчисленного множества космосов, лишь одно это однородное небо, возникши, пребывает и будет пребыватьбог, приступая к составлению тела Вселенной, сотворил его из огня и земли [природные начала, или элементы]бог поместил между огнем и землей воду и воздух [два других начала, которые совместно с огнем и землей образуют, согласно античным философам, завершенную совокупность четырех элементов, лежащих в основе материального мира]…он сопряг их, построяя из них небо, видимое и осязаемоеиз таких составных частей числом четыре родилось тело космоса, упорядоченное благодаря пропорциион построил космос как единое целое, составленное из целостных же частейон путем вращения округлил космос до состояния сферы, поверхность которой повсюду равно отстоит от центравсю поверхность сферы он вывел совершенно ровнойкосмос не имел никакой потребности ни в глазах, ни в слухе, ибо вне его не осталось ничего такого, что можно было бы видеть или слышатьон заставил его [тело космоса] единообразно вращаться в одном и том же месте, в самом себе, совершая круг за кругомон создал небо, кругообразное и вращающееся, одно-единственное[демиург] дал ему жизнь блаженного бога“. Таким образом, по Платону, космос один (нет множества миров), создан богом по своему образу и подобию, является живым организмом, одушевлен, разумен, сферичен, вращается, сделан богом из четырех первоначал (из земли, огня, воздуха и воды, т.е. из „нечто“, но никак не из „ничто“, – Платон, несмотря на весь свой идеализм, не мог позволить представить себе, впрочем как и все другие греческие натурфилософы, рождение мира из „ничего“, и поэтому у него материальные элементы – начала – существуют независимо от бога, наряду с ним, совечны ему и служат для творца исходным строительным материалом при создании Вселенной).

Далее Тимей переходит к более подробному описанию конструкции Вселенной, используя известные на то время астрономические данные: „не было ни дней, ни ночей, ни месяцев, ни годов, пока не было рождено небо…чтобы время родилось из разума и мысли бога, возникли Солнце, Луна и пять других светил, именуемых планетами, дабы определять и блюсти числа времени. Сотворив одно за другим их тела, бог поместил их, числом семь, на семь кругов, по которым совершалось круговращение иного [телесного, т.е. противоположного эйдосу]: Луну – на ближайший к Земле круг, Солнце – на второй от Земли, Утреннюю звезду [Венеру] и ту звезду, что посвящена Гермесу [Меркурий] и по нему именуется, – на тот круг, который бежит равномерно с Солнцем, но в обратном направлении. Оттого-то Солнце, Гермесова звезда и Утренняя звезда поочередно и взаимно догоняют друг друга…бог на второй от Земли окружности возжег свет, который ныне мы называем Солнцем, дабы он осветил возможно дальше все небо…возникли ночь и день, этот круговорот единого и наиразумейшего обращения; месяц же – это когда Луна совершает свой оборот и нагоняет Солнце, а год – когда Солнце обходит свой круг. Что же касается круговоротов прочих светил, то люди, за исключением немногих, не замечают их, не дают им имен и не измеряют их взаимных числовых отношений…полное число времени полного года завершается тогда, когда все восемь кругов [включая круг звезд], различных по скорости, одновременно придут к своей исходной точке…Вот как и ради чего рождены все звезды, которые блуждают по небу [планеты] и снова возвращаются на свои пути…Земле же, кормилице нашей, он [бог] определил вращаться вокруг оси, проходящей через Вселенную, и поставил ее блюстительницей и устроительницей дня и ночи как старейшее и почтеннейшее из божеств, рожденных внутри неба. Что касается хороводов этих божеств, их взаимных сближений, обратного вращения их кругов и забеганий вперед, а также того, какие из них сходятся или противостоят друг другу и какие становятся друг перед другом в таком положении по отношению к нам, что через определенные промежутки времени они то скрываются [затмения], то вновь появляются, устрашая тех, кто не умеет расчислить сроки, и посылая им знамения грядущего, говорить обо всем этом, не имея перед глазами наглядного изображения, было бы тщетным трудом. Пусть поэтому с нас будет достаточно сказанного, и рассуждение о природе видимых и рожденных богов пусть на этом окончится“.

В этом фрагменте Платон кратко описал 8-круговую геоцентрическую модель, заимствованную пифагорейцами от вавилонян, правда, зачем-то поместил Меркурий и Венеру на один круг и заставил их двигаться в сторону, противоположную перемещению Солнца (на самом деле все планеты обращаются в том же направлении, в котором движется Солнце по эклиптике). Примечательно, что в этом фрагменте у Платона прозвучала мысль пифагорейцев о вращении Земли вокруг собственной оси, которая позднее была развита учеником Платона Гераклидом Понтийским (4 в. до н.э.) и стала одной из основ будущей гелиоцентрической системы мира у Аристарха Самосского, а значительно позже – у Николая Коперника (1473-1543).

Аристотель

Более полное рациональное (но не математическое) обоснование многосферная геоцентрическая модель мира получила в 4 в. до н.э. в трудах ученика и друга Платона Аристотеля. Проблеме устройства Вселенной в целом посвящен его отдельный трактат „О небе“, в котором он анализирует, критикует и резюмирует представления античных натурфилософов о космосе, стараясь очистить их от мифологии, что удается ему далеко не всегда. Так, с одной стороны, Аристотель утверждает [16]: „Мы полагаем, что все природные тела и величины способны двигаться в пространстве сами по себе, поскольку природа, как мы утверждаем, есть источник их движения…природа есть причина движения, содержащаяся в самой вещи …взятый в целом космос состоит из всей свойственной ему материи, ибо его материю мы определили как естественное и чувственное тело [тело, доступное чувственному восприятию человека – Г.А.Л.]… все чувственно воспринимаемое, как мы знаем, материально“, а, с другой стороны, следуя религиозным представлениям своего времени, полагает: „мы имеем обыкновение называть небом прежде всего крайний предел и верх [Вселенной], где, как мы полагаем, помещаются все божественные существа… Небо одушевлено и содержит в себе причину своего движения…бог и природа ничего не делают всуе…природа ничего не делает бессмысленно или бесцельно“, т.е. у Аристотеля, как и у Платона, небо – живой, разумный организм, способный ставить осмысленные цели (в этих идеях содержится зародыш концепции мировой души и мирового разума, которую позже стали развивать неоплатоники и последователи различных религиозно-мистических сект).

Аристотель согласен с Платоном и в том, что невозможно допустить существование многих миров (хотя и по иным логическим основаниям, чем у Платона), что Вселенная единственна, не бесконечна, ограничена, шарообразна и равномерно вращается: „мы имеем обыкновение называть Небом [мировое] Целое и Вселенную…множество Небосводов нет ныне, не было и не может возникнуть в [будущем], но это Небо одно, единственно и в полноте своей совершенно…вне Неба нет и не может оказаться никакого объемного тела…ни места [пространства], ни пустоты, ни временимы воочию видим, что небо вращается по кругу[оно] движется равномерноНебо и его круговое движение вечны[тело], движущееся по кругу, не бесконечно и не безгранично, но имеет конецтело Вселенной не бесконечно…вся Вселенная шарообразна…Небо должно иметь шарообразную форму, ибо она более всего подходит к его субстанции и является первой по природе…Космос шарообразен ", но возражает в вопросе происхождения неба: „наблюдение показывает, что все, что возникает, равным образом уничтожается…Небо в своей целокупности не возникло и не может уничтожитьсяего полный жизненный век не имеет ни начала, ни конца…Небо одно-единственно, равно как безначально и вечно…оно вечно, ибо неуничтожимо и не возникло…возникает и уничтожается не космос, а его состояния“, т е. бог небо не создавал, как у Платона, но оно было всегда.

Рассматривая возможные изменения в космосе, Аристотель подразделяет его на две части: подлунную – Землю и ее атмосферу, где происходят различные изменения (появляются облака, дуют ветры, идут дожди и т.п.) и надлунную – более высокие сферы Луны, Солнца и планет, где совершаются раз и навсегда установленные движения небесных тел, а также самую верхнюю, крайнюю сферу неподвижных звезд. О надлунной части неба он говорит, что „согласно преданиям, передававшимся из поколения в поколение, ни во всем высочайшем Небе, ни в какой- либо из его частей, за все прошедшее время не наблюдалось никаких изменений“ [16]. Это умозрительное ошибочное представление философа о космосе просуществовало две тысячи лет и было поколеблено только в 16 в., когда датский астроном Тихо Браге (1546-1601) доказал своими наблюдениями, что небесные странники – кометы появляются и перемещаются не в подлунной области, а далеко за орбитой Луны, т.е. и надлунная область космоса подвержена изменениям. Европейские ученые могли бы еще раньше, в 1054 г. (в этом году китайский астроном Янь Вей зарегистрировал вспышку в Галактике сверхновой звезды, которая была в течение нескольких дней хорошо видна на небосводе и привела к образованию Крабовидной туманности [1,11,12]) сделать вывод о наличии перемен в дальнем космосе, но в те времена их помыслы были сосредоточены не на исследовании природы, а на изучении религиозных трактатов: зажженные свечи у церковных икон затмили им свет Солнца и звезд.

О Земле, как о центре мироздания, Аристотель сообщает [16]: „Земля по необходимости должна находиться в центре и быть неподвижной…она по необходимости должна быть шарообразной . . .[это] доказывается чувственным опытом. Во- первых, не будь это так, затмения Луны не являли бы собой сегментов такой формы. Факт тот, что в месячных фазах терминатор принимает всевозможные формы (он бывает и прямым, и выпуклым с обеих сторон, и вогнутым), а в затмениях терминирующая линия всегда дугообразна. Следовательно, раз Луна затмевается потому, что ее заслоняет Земля, то причина формы – округлость Земли, и Земля шарообразна. Во- вторых, наблюдение звезд с очевидностью доказывает не только то, что Земля круглая, но и то, что она небольшого размера. Стоит нам немного переместиться к югу или к северу, как горизонт явственно становится другим: картина звездного неба над головой значительно меняется и при переезде на север или на юг видны не одни и те же звезды. Так, некоторые звезды, видимые в Египте и в районе Кипра, не видны в северных странах, а звезды, которые в северных странах видны постоянно, в указанных областях заходят. Таким образом, из этого ясно не только то, что Земля круглой формы, но и то, что она небольшой шар: иначе мы не замечали бы [указанных изменений] столь быстро в результате столь незначительного перемещения…те, кто полагают, что область Геракловых столпов соприкасается с областью Индии и что в этом смысле океан един, думается, придерживаются не таких уж невероятных воззрений…те математики, которые берутся вычислять величину [земной] окружности, говорят, что она составляет около четырехсот тысяч [стадий; это древнейшая известная оценка размеров земного шара, данная Евдоксом Книдским – см. Прим. 35 к книге 2 [16] – Г.А.Л.]. Судя по этому, тело Земли должно быть не только шарообразным, но и небольшим по сравнению с величиной других звезд“.

В этом фрагменте Аристотель обосновал естественнонаучным образом шарообразность Земли и дал прямую подсказку будущему открывателю Америки генуэзцу Христофору Колумбу (1451-1506) по поиску западного пути в Индию (в „Ост-Индию“): через Гибралтарский пролив и Атлантический океан. Колумб, возглавив в 1492-93, 1493-96, 1498-1500 и 1502-04 гг. четыре морских испанских экспедиции на запад, пересек Атлантику и достиг островов „Вест-Индии“ (Багамских, Антильских и других островов), которые, как выяснилось позже, оказались неожиданно для всех жителей „Старого света“ частью нового, ранее неизвестного для них континента – Америки, или „Нового света“, преградившего мореплавателям западный путь из Европы в Индию.

Аристотель справедливо, хотя отчасти и по ложным основаниям, распространил свойство шарообразности не только на Землю и Вселенную в целом, но и на все известные небесные тела – Луну, Солнце, планеты и звезды [16]: „представляется целесообразным, что и все Небо и каждая из звезд шарообразны…менее всего приспособлен для движения шар, поскольку у него нет никакого приспособления для движения, откуда ясно, что тела звезд шарообразны [звезды, по Аристотелю, прикреплены к сфере звезд, неподвижны, сами не перемещаются, а поэтому и не нуждаются в приспособлениях для движения] …луна, как доказывает визуальное наблюдение, шарообразна: иначе, прибывая и убывая, она не была бы по большей части серповидной или выпуклой с обеих сторон и лишь однажды – имеющей форму полукруга. То же самое доказывает и астрономия: [не будь Луна шарообразной], затмения солнца не были бы серповидными. Следовательно, раз она шарообразна, то ясно, что и остальные таковы…что верно для одной, верно для всех“. О движении Неба и его тел Аристотель сообщает: „наблюдение показывает, что смещаются не только звезды, но и все Небо…орбиты движутся, а звезды покоятся и перемещаются вместе с орбитами, к которым они прикреплены…они [звезды] не движутся самостоятельно…Земля вовсе не движется, а [планеты], близкие к ней обладают малым числом движений…Солнце и Луна движутся меньшим числом движений, чем некоторые из блуждающих звезд [планет], хотя последние находятся дальше них от центра и потому ближе к первому телу [сфере звезд]…в одной-единственной первой несущей сфере скопилось огромное множество звезд, тогда как из остальных звезд [планет] каждая в отдельности наделена своими особыми движениямипервая сфера одна движет множеством божественных тел [звездами], а остальные сферы помногу [семь сфер] – лишь одно, так как любая из планет одна движется множеством движений. Тем самым природа восстанавливает равенство и устанавливает определенный порядок, наделяя одну несущую сферу множеством тел, а одно тело множеством несущих сфер“.

Эти и другие чисто спекулятивные, умозрительные представления о сферах Неба, сложившиеся в тогдашней астрономии, Аристотель дополнил догмами о двух типах естественных, ненасильственных движений, или „движений по природе“, которые якобы только и допускает природа (естественными считались движения тел к своим „местам“, например, камня вниз, к центру Земли, а огня – вверх от Земли; насильственное же движение тела предполагало внешнюю причину, т.е. приложение к нему силы со стороны другого тела – движителя, после прекращения действия которого движение исходного, движимого тела должно было прекратиться, т.е. механика Аристотеля не знала явления инерции) [16]: „у каждого тела имеется некоторое естественное движение, которое для него не насильственно и не противоестественно…всякое движение в пространстве (которое мы называем перемещением) – [движение] либо прямолинейное, либо по кругу, либо образованное их смешением…Движением по кругу называется движение вокруг центра, прямолинейным – движение вверх и вниз. Под движением вверх я понимаю движение от центра, под движением вниз – движение к центру…простыми движениями мы считаем только эти, по кругу и по прямой, подразделяя последнее на два вида – от центра и к центру“. Догма о допустимости только кругового равномерного, т.е. выполняемого с постоянной угловой скоростью, обращения небесных тел, введенная Аристотелем, существенно ограничила астрономов созданием таких теоретических моделей, которые должны были бы свести реальные, видимые, сложные, некруговые и неравномерные движения небесных тел к круговым и равномерным.

Евдокс, Калипп

Одну из первых попыток построения математической теории движения планет, Солнца и Луны в рамках многосферной геоцентрической модели предпринял в 4 в. до н.э. древнегреческий математик и астроном, философ и врач, ученик пифагорейца Архита Тарентского (428-365 до н.э.; Тарент – город в Юж. Италии; Архитматематик, государственный деятель и полководец, виднейший представитель древнего пифагореизма; утверждал, что с помощью математики можно познать не только мироздание в целом, но и свойства всех отдельных вещей и явлений) [1,8,14]) и друг Платона Евдокс Книдский (ок.408-355 до н.э.; Книд – портовый город на побережье Книдского полуострова в Эгейском море на югозападе Малой Азии, в котором Евдокс родился, а позже, после изучения медицины на Сицилии, математики в Италии у Архита, философии в Афинах у Платона, астрономии в Гелиополе в Египте, основал школу математиков и астрономов, а также первую в Греции обсерваторию; Евдокс создал древнейшую карту звездного неба и первый греческий звездный каталог, вычислил примерный объем Земли, которую считал шарообразной, дал одну из первых оценок длины земного меридиана в 400 тыс. стадий, или примерно 70 тыс. км, а также ввел в математику ряд новых идей и теорий: первым дал общую теорию отношений, которая затем была изложена Евклидом в его „Началах“, разрабатывал совместно с Платоном теорию золотого сечения, первым применил „метод исчерпывания“ – прообраз теории пределов и бесконечно малых, с помощью которого дал строгое доказательство объема пирамиды; работы Евдокса до нас не дошли, но известны по ссылкам в трудах других ученых, прежде всего древнегреческого математика Евклида из Александрии, 365-300 до н.э., и древнегреческого ученого, математика, астронома, физика, инженера и изобретателя Архимеда из Сиракуз, ок.287-212 до н.э.).

Он представил движение небесных тел как комбинацию неизменно соединенных с ними равномерно вращающихся вокруг Земли 27 „гомоцентрических“ (концентрических) сфер, оси вращения которых наклонены друг к другу. Одну, самую внешнюю сферу он применил для задания круговращения неподвижных звезд, по 3 сферы – для Солнца и Луны и по 4 сферы – для пяти планет (первая сфера отражала суточное вращение неба, вторая – годовое движение планеты вдоль эклиптики, а остальные две – попятные движения планеты). Использование для каждого из семи небесных светил нескольких равномерно вращающихся сфер было связано с необходимостью более точного описания моделью реальных движений этих светил. Другой древнегреческий астроном, ученик Евдокса Каллип из Кизика (?-330 до н.э.; г.Кизик – милетская колония на южном побережье Пропонтиды – Мраморного моря; учился в Книде, а жил и работал в египетской Александрии), как свидетельствует Аристотель в своей „Метафизике“ (кн^П^л^), предпринял попытку уточнить модель Евдокса, доведя общее количество сфер до 34. Он предложил добавить по 2 сферы для описания движений Солнца и Луны и по одной сфере для Меркурия, Венеры и Марса, оставив без изменения количество сфер Евдокса для Юпитера и Сатурна. Сам же Аристотель предложил увеличить количество сфер в модели Калиппа до 56 за счет введения дополнительных сфер для передачи вращения от внешних сфер к внутренним: по 3 сферы для Солнца и Луны и по 4 для четырех планет, исключая нижнюю планету – Меркурий. Последующие поколения античных астрономов (Аполлоний Пергский, Гиппарх, Птолемей) отказались от теории гомоцентрических сфер в пользу теории эпициклов, которая позволяла точнее смоделировать неравномерности видимых движений небесных тел [1,8,11,12,14,17,20].

Аполлоний Пергский

Важный вклад в создание математических основ астрономии внес александрийский математик и астроном, ученик школы Евклида Аполлоний Пергский (ок.260-170 до н.э., Перга – город в Памфилии на южном побережье Малой Азии между Киликией и Ликией; учился в Александрии у учеников Евклида, но большую часть времени жил и работал в Пергаме – городе на северо-западе Малой Азии). Главным его сочинением стал труд „Конические сечения“ в 8 книгах, который написан в развитие не дошедшего до нашего времени сочинения Евклида „Начала конических сечений“ и в котором он первым ввел понятия эллипса, параболы и гиперболы как плоских сечений произвольных конусов с круговым основанием, а также дал их теорию, сохранившуюся без изменений до нового времени. Для всех этих кривых Аполлоний ввел понятия фокуса, дополнительно для гиперболы – асимптоты, а также определил понятия абсциссы, ординаты и аппликаты, которые стали в новое время основой декартовой системы координат. Именно эти, „несовершенные“, по мнению античных математиков, кривые („совершенными линиями“ считались тогда лишь прямая и окружность), почти через 2 тыс. лет, начиная в 17 в. с Иоганна Кеплера (1571-1630), стали рассматриваться в качестве траекторий околосолнечных орбит различных небесных тел – Земли, Луны, планет, астероидов и комет.

Для объяснения видимого, сложного, попятного и неравномерного движения планет Аполлоний переработал модель Евдокса и построил теорию эпициклов, введя вместо гомоцентрических сфер эпициклы и эксцентры (вероятно, толчком к созданию теории эпициклов для Аполлония стала модель негеоцентрической системы Гераклида Понтийского, в которой две внутренние планеты – Меркурий и Венера обращались непосредственно вокруг Солнца, а оно, в свою очередь, обращалось вокруг Земли). Эпицикл (от греч. epi на, над, сверх, т.е. расположенные поверх чего-либо) - вспомогательная окружность, вокруг центра которой равномерно обращается небесное тело, а сам центр эпицикла равномерно скользит по другой неподвижной, вспомогательной, несущей окружности, называемой деферентом (от лат. deferens несущий), центр которой совпадает с центром центрального тела (Землей). Эксцентр (от лат. ex из, вне + centrum центр) - окружность, по которой равномерно обращается небесное тело вокруг другого, центрального тела, которое смещено относительно центра самой окружности на расстояние эксцентриситета. Движение небесного тела по эпициклу и деференту при определенных условиях эквивалентно его движению вокруг центрального тела по эксцентру (Аполлоний доказал теорему, которая приведена в „Альмагесте“ Птолемея без указания имени автора, о том, что движение по эксцентрической орбите равноценно движению по эпициклической, если радиус эпицикла равен эксцентриситету).

Теория эпициклов и эксцентров стала позднее и надолго основой ряда кинематических моделей Вселенной (от греч. kinema движение; движение тел, рассматриваемое только с геометрической стороны, без учета масс тел и физических причин, вызывающих это движение). Для любых кинематических моделей действует принцип эквивалентности движения, т е. движение одного тела относительно другого тела эквивалентно движение второго тела относительно первого (например, с точки зрения кинематики совершенно безразлично, обращается ли Солнце вокруг Земли или Земля вокруг Солнца – в любом случае расстояния между ними и относительные скорости движения остаются теми же самыми). Именно этот принцип позволил в новое время Николаю Копернику при замене геоцентрической системы Птолемея своей гелиоцентрической системой сохранить все те математические соотношения между движениями небесных тел и геометрические (эпициклические) построения, которые были разработаны в рамках системы Птолемея [1,6,8,11,12,14,20].

Гиппарх

Создание геоцентрической птолемеевской модели мира было бы невозможно без трудов Гиппарха из Никеи (190-125 до н.э.; Никея – город в Вифинии, области на северо-западе Малой Азии; сочинения Гиппарха в оригинале до нас не дошли и известны только по свидетельствам других авторов, но большинство его работ по астрономии вошли в „Альмагест“ Птолемея) - выдающегося астронома древности, основоположника астрономии как измерительной и математической науки. Он плодотворно использовал результаты наблюдений вавилонских (8-4 вв. до н.э.) и греческих (Тимохарис, Аристилл, 3в. до н.э.) астрономов, которые дополнил своими более точными наблюдениями, проводившимися им в Вифинии, Александрии и на о. Родос. Гиппарх ввел деление звезд по яркости на 6 групп и создал, начиная с 134 г. до н.э., когда впервые наблюдал вспышку новой звезды, звездный каталог на 850 звезд, обновив и расширив тем самым каталог Тимохариса. Через 3 столетия каталог Гиппарха был уточнен и дополнен Птолемеем с указанием положения и блеска еще 172-х звезд.

Гиппарх разработал две теории видимого движения Солнца: одну с эксцентром, а вторую с эпициклами. Он рассчитал и объяснил известную еще вавилонским астрономам годовую неравномерность движения Солнца вокруг Земли тем, что оно проходит эксцентрический путь, т.е. движется по круговой орбите, центр которой не совпадает с центром Земли (Земля находится в стороне от центра круговой орбиты Солнца и расположена на линии апсид, которая соединяет ближайшую к Земле точку пересечения солнечной орбиты с линией апсид – перигей с самой удаленной точкой – апогеем). Гиппарх показал, следуя Аполлонию Пергскому, что неравномерное движение некоторого небесного тела (Солнца, Луны) по эксцентру можно представить комбинацией двух равномерных круговых движений: центра эпицикла по деференту, в центре которого находится центральное тело – Земля, и небесного тела вокруг центра эпицикла. Гиппарх улучшил методику расчета видимого движения Солнца; вычислил продолжительность тропического года с погрешностью не более 6 мин и открыл явление предварения равноденствия, или прецессии; создал теорию движения Луны, определил угол наклона лунной орбиты к эклиптике в 50 (что лишь на 9' меньше действительного значения), обнаружил движения узлов и апсид лунной орбиты, вычислил их скорости и периоды; с большой точностью (доли секунды) и определил величину всех четырех лунных месяцев, а также определил с большой точностью расстояние до Луны (и неточно от Земли до Солнца); ввел в астрономию тригонометрию и изобрел новые астрономические инструменты; ввел географические координаты – долготы и широты для определения положения точки на земной поверхности и определил периметр Земли величиной в 250 тыс. стадий, подтвердив тем самым результат измерения Эратосфена [1,6,8,14,20,21].

Птолемей

Кинематическая геоцентрическая модель мира в завершенном виде была разработана во 2 в. н.э. древнегреческим математиком, географом и астрономом Клавдием Птолемеем (родился в Птолемаиде – городе в Среднем Египте, а жил и работал в Александрии; помимо своего главного труда по астрономии – „Альмагеста“, он написал ряд других трактатов, среди которых особо выделяются „География“ в 8 книгах с приложением первого географического атласа из 27 карт, где дана сводка географических сведений античного мира, и „Оптика“ в 5 книгах, где изложены исследования по преломлению света на границе двух сред и рефракции, порождающей „оптические обманы“; Птолемей проделал в целях получения единой датировки астрономических событий нелегкую работу историка, составив „Хронологический канон царей“ - хронологическую таблицу правления всех царей Вавилона, Персии, Македонии, Египта и Римской империи в течение последних 10 веков: с 8в. до н.э. по 2в. н.э.). Он уточнил и развил геоцентрическую систему Гиппарха, использовав для этого рассуждения Аполлония Пергского и Гиппарха об эпициклах и эксцентрах, а также собственные астрономические наблюдения, проведенные в Александрии между 127 и 141 гг.

Его математическая теория движения планет, Луны и Солнца вокруг неподвижной Земли получила название Птолемеевой системы мира. Труд Птолемея „Великое математическое построение астрономии в XIII книгах(Птолемей завершил его в возрасте 50 лет около 150 г. н.э., и еще в древности этот трактат греки стали называть „Мэгисте“ – „величайший“, откуда позже произошло арабизированное название „Альмагест“, укоренившееся в латинском и в европейских языках) стал энциклопедией астрономических знаний древних и учебником по астрономии для многих будущих поколений астрономов. Теоретическая модель мира, разработанная Птолемеем и использовавшая комбинации эпициклических и эксцентрических равномерных вращений небесных тел, описывала изменения их реальной скорости на разных участках небесных траекторий не только качественно, но и количественно. Тем самым, модель не только объясняла видимые с Земли движения небесных тел, но и впервые позволяла достаточно точно предвычислять их положения на небосводе, т.е. носила предсказательный характер (астрономы Вавилонии и Древнего Египта не строили математических моделей Вселенной и предсказывали положения небесных тел на основе данных сароса и арифметических операций с ними). Платон считал такую задачу непосильной для человеческого разума, а Цицерон – труднейшей и важнейшей задачей науки. „Альмагест“ оставался непревзойденным образцом изложения всей совокупности астрономических знаний и организации естественнонаучного знания в единую теорию вплоть до появления в 1543 г. трактата Николая Коперника „Об обращении небесных сфер“ [1,3-5,8,11-13,20,21].

„Альмагест“ начинается с изложения прямолинейной и сферической тригонометрии (от греч. trigonon треугольник + metron мера = раздел математики, изучающий прямые и обратные тригонометрические функции, т.е. функции угла), приведенных Птолемеем в стройную систему и существенно им дополненных (в частности, он определил более точно отношение длины окружности к ее диаметру, т.е. значение числа л=3 и 17/120 ~ 3,14167…; вычислил таблицу синусов, которая в течение ряда веков служила единственным вспомогательным средством для решения тригонометрических задач). Далее Птолемей дает описание астрономических инструментов (два из них – астролябия и стенной круг – были введены в употребление самим Птолемеем) и приводит каталог положений и звездных величин 1022 звезд (погрешность звездных долгот и широт у него не превысила 0,4-0,6 градусов, а видимых звездных величин – 0т,5). Рассматривая движение светил, Птолемей указывал, что суточное движение их можно объяснить как вращением Земли, так и вращением всего „мира“, причем, по его мнению, обе точки зрения геометрически эквивалентны (он привел доводы, на основании которых большинство ученых считали в те времена Землю неподвижной). Птолемей отметил, что его основной целью являются практические задачи, для решения которых он считал более правильным и простым исходить из предположения о неподвижности Земли. Он несколько раз цитирует Аристарха Самосского, но остается неясным, были ли известны Птолемею сочинения Аристарха о движении Земли вокруг Солнца.

Теорию движения Солнца Птолемей изложил по Гиппарху (эксцентрический путь), а теорию движения Луны Птолемей существенно дополнил открытием эвекции („покачивания“ лунного апогея, или периодического, с периодом 31,8 суток изменения формы лунной орбиты), и построенные им таблицы представляли движение Луны несравненно лучше, чем теория Гиппарха (это впервые обеспечило достаточно точное предвычисление солнечных и лунных затмений). Известную неравномерность видимого движения Луны по круговой орбите вокруг Земли Птолемей представил комбинацией двух равномерных движений: эпицикла по деференту, центр которого совпадает с Землей, и Луны по эпициклу. Особо большие трудности Птолемей преодолел, создавая теорию движения планет, хотя и здесь, в целях объяснения и расчета попятного движений планет, он воспользовался методом разложения их видимых движений на движения по деферентам и эпициклам. В его модели внешние планеты Марс, Юпитер и Сатурн равномерно движутся по эпициклам, центры которых равномерно перемещаются по большим деферентам, в центре которых находится неподвижная Земля, а внутренние планеты Меркурий и Венера движутся непосредственно по деферентам вокруг Земли. В некоторых случаях им вводится для небесных тел не одна пара „деферент-эпицикл“, а система из деферента и нескольких эпициклов: первый эпицикл движется по деференту, по

окружности же этого эпицикла движется центр второго эпицикла, по которому, в свою очередь, движется центр третьего эпицикла и т.д. (чем точнее были наблюдения орбит планет, тем сложнее была система эпициклов). Сама планета в такой системе находилась на последнем эпицикле.

Планетные теории Птолемея подготовили создание Коперником гелиоцентрической системы, дав последнему не только весь необходимый математический аппарат, но и зависимости между движениями планет и Солнца, или „солнечные возмущения“, которые до открытия в 17 в. телескопа были единственным доказательством справедливости новой, гелиоцентрической системы мира [1,6,8,13,20,21].

Заключение

Птолемеем заканчивается 8-вековая история древнегреческой астрономии, начатая Фалесом в 6 в. до н.э. Хорошее совпадение расчетной модели Птолемея с данными астрономических наблюдений, большие возможности для ее последующего уточнения, а также средневековый застой в астрономии и естествознании в условиях всеобщего господства религии, которая защищала незыблемость геоцентризма и препятствовала развитию науки, обусловили долгую жизнь теории Птолемея. В начале 17-го века, когда шла борьба за утверждение гелиоцентрической системы, отношение к птолемеевой системе в среде ученых резко изменилось, так как она стала рассматриваться, прежде всего, как опора геоцентризма. После появления астрономических таблиц Коперника, а позже таблиц Иоганна Кеплера, труд Птолемея потерял свое практическое значение.

Геоцентризм (и связанный с ним антропоцентризм) оказался одним из самых великих и устойчивых заблуждений человечества, сформированных мифологическим и религиозным сознанием многих поколений людей. Но, даже в условиях этого всеобщего заблуждения, наука, представленная птолемеевой моделью мира, оказалась способной найти с помощью опыта и математических методов пути правильного предсказания положений Солнца, Луны и планет среди звезд, а также точных моментов наступления солнечных и лунных затмений. Теория Птолемея, с одной стороны, строилась на видимых, наглядных и понятных всем, но, тем не менее, ошибочных предпосылках геоцентризма, а, с другой стороны, – на результатах многовековых практических наблюдений и измерений движений реальных небесных тел, которые только и позволили теории прийти к правильным численным выводам. В этом заключается парадокс (от греч. paradoxos неожиданный, странный, несоответствующий или даже противоречащий обычным представлениям, общепринятому, здравому смыслу, логике) науки, она способна прийти к правильным выводам не только из правильных исходных посылок (это наиболее предпочтительный и наикратчайший путь к истине), но и из ошибочных теоретических посылок, исправляя их влияние на наблюдаемый результат с помощью различных промежуточных теоретических построений и преобразований. У Птолемея в его теории такими промежуточными, вспомогательными, искусственными (несоответствующими реальности) построениями стали деференты, эпициклы и эксцентры. С их помощью он „подогнал теорию под практику“ и получил приемлемые для практики вычислительные методы определения положений небесных тел, несмотря на ошибочность исходных геоцентрических представлений.

Конечный крах птолемеевой модели мира в 17-ом столетии убедительно показал и доказал, что наглядность, очевидность, доступность для чувственного восприятия и общепризнанность каких-то явлений, представлений и утверждений – ненадежный советчик при решении научных вопросов и поиске истины. В самом деле, мы многое видим и слышим, но далеко не всегда понимаем то, что видим и слышим. Мы многое представляем, но далеко не всегда наши представления правильны, т.е. соответствуют действительности. Задача наукивыявить сущность явлений реального мира и сформировать в человеческом сознании правильные, адекватные (от лат. adaequatus приравненный, равный, тождественный, вполне соответствующий чему-либо; в частности, соответствие мыслей человека окружающему миру, реальности) представления о нем. В отличие от науки, религию не заботит адекватность ее представлений действительности, так как она заменяет реальность выдумкой, домыслом, иллюзией – идеей бога. Но ученые, да и все разумные люди, не должны слепо доверять непосредственным впечатлениям, общепризнанным, авторитетным мнениям (догмам), а обязаны всегда подвергать их сомнению, анализу, всесторонней экспериментальной проверке и суду разума.

Является ли наглядность необходимым условием справедливости того или иного научного вывода? Нет! Реальный мир всегда богаче и разнообразнее наших уже сложившихся представлений о нем, и в нашем знании о мире всегда были, есть и будут пробелы (эти пробелы заполняются заблуждением, незнанием, которое до поры до времени принимается за знание и создает для человека иллюзию целостного и полного понимания действительности). Обычный здравый смысл человека есть смесь знаний и неизбежных заблуждений. Здравый смысл возводит заблуждения в ранг знания, а новые, еще не принятые и не понятые всеми знания – в ранг заблуждения. Настоящий ученый знает о своем „ученом незнании“ и может, в отличие от обывателя, оценить степень собственного невежества (характерен пример Сократа, который говорил:“Я знаю, что ничего не знаю“). В науке здравый смысл – явление относительное, временное, соответствующее уровню знаний данной эпохи. Ему на смену приходят научные законы и теории, подтверждаемые упрямыми фактами и изощренными экспериментами. Исторический путь науки – это бесконечный процесс перехода от заблуждения к знанию, от начального и неполного знания к более продвинутому и более полному знанию. Стремление к ясности, полноте и правильности знания движет наукой, но все это достигается ценою неимоверных усилий.

Всякая теория неизбежно ограничена и не в состоянии отразить всех явлений и сущностей бесконечно разнообразной природы. Любые теории имеют границы, но где они проходят – обычно заранее неизвестно (попытки использовать существующие представления за границами их применимости приводят, как правило, к неверным результатам). Раньше или позже обнаруживаются факты, которые лежат за этими границами, и тогда происходит отрицание привычных, устоявшихся представлений – создается новая теория. Обычно новая теория, претендующая на более правильное и глубокое описание реальности и на более широкую область применимости, чем старая, должна включать последнюю как предельный случай, верный в той области, в которой прежняя теория подтверждена фактами и полностью сохраняет свое значение. В науке это положение называют принципом соответствия. Этот принцип отражает эволюционный характер развития научного знания. Но в науке возможно и революционное движение, когда старые знания не сохраняются, а отбрасываются как неверные, ошибочные! Новая теория отрицает не прежнее знание целиком, а лишь прежние заблуждения устаревшей теории.

Всякому отрицанию предшествует сомнение, которое является первым условием достижения научного знания (религиозная вера – противоположность и душитель научного знания, ибо она требует безусловного подчинения человека архаичным догмам и запрещает все сомнения в их истинности). Известный американский физик-теоретик Ричард Фейнман говорил по этому поводу: „Сомнение – одна из предпосылок научного знания: либо мы оставим открытой дверь нашему сомнению, либо никакого прогресса не будет. Нет познания без вопроса, нет вопроса без сомнения“. Сомнения Николая Коперника в правильности общепризнанной системы Птолемея, подкрепленные сомнениями античных натурфилософов (в первую очередь Аристарха Самоского), привели к созданию им гелиоцентрической теории, которая „похоронила“ геоцентрическую систему. Новая теория не включила в себя старую геоцентрическую систему как какой-то предельный случай, а отбросила ее, заимствовав из модели Птолемея лишь определенные математические методы и результаты астрономических наблюдений, накопленные в течение многих веков астрономами древности. Переход от геоцентрической к гелиоцентрической системе мира стал не эволюционным, а первым революционным шагом в развитии астрономии и становлении нового, негеоцентрического, космического сознания человечества.

Литература

1. Большой Российский энциклопедический словарь.- М.: Большая Российская энциклопедия, 2003.

2. Словарь иностранных слов/17-е изд., испр. – М.:Русский язык, 1988.

3. Философский энциклопедический словарь/2-е изд. – М.: Советская энциклопедия, 1989.

4. Космос. Сверхновый атлас Вселенной/Пер. с англ. – М.: Эксмо, 2005.

5. История философии/ Под ред. Г.Ф. Александрова и др. Т.1,2. – М.: Политиздат, 1941.

6. Малая Советская энциклопедия/ 3-е изд., тт.1-10. – М.: Большая Советская энциклопедия, 1958-1960

7. Фрагменты ранних греческих философов. Ч.1. – М.: Мысль, 1989.

8. Словарь античности/ Пер. с нем. – М.: Прогресс, 1989.

9. Britannica. Настольная энциклопедия в 2-х томах. – М.: АСТ- Астрель, 2006.

10. Кальвин Ж. Наставление в христианской вере/ Пер. с фр., т.3 – М.: Изд.РГГУ, 1999.

11. Штайн В. Хронология мировой цивилизации/ Пер. с нем. – М., Слово, 2003.

12. Фолта Я., Новы Л. История естествознания в датах/Пер. со словацкого – М.: Прогресс, 1987

13. Бронштэн В.А. Как движется Луна? – М.: Наука, 1990.

14. Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон. Биографии. Т.1-5. – М.: Сов. энциклопедия, 1991-1994.

15. Ларичев В.Е. Колесо времени: Солнце, Луна и древние люди. – Новосибирск: Наука, 1986.

16. Аристотель. О небе/Соч. в 4 т., Т.3. – М.: Мысль, 1981.

17. Куликовский П.Г. Справочник астронома-любителя/2-е изд. – М.: Гостехтеорлит, 1953.

18. Цыбульский В.В. Календари и хронология стран мира. – М. :Просвещение,1982.

19. Платон. Тимей/Собр.соч. в 4т., Т.3. – М.: Мысль, 1994.

20. Биографический словарь деятелей естествознания и техники. – М.; Бол. Сов. энциклопедия, 1958.

21. Бронштейн В.А. Клавдий Птолемей. – М.: Наука, 1988.

Очерк шестой

Идея гелиоцентризма, или история преодоления величайшего заблуждения человечества

Астрономия занимается причинами всех явлений на небе, и в конце концов выясняет нам все о построении мира“ Николай Коперник, польский астроном 15-16 вв.

„Философия также должна взвесить и обдумать, сколь далеко продвинулось познание природы, сколько еще стоит сделать и чего следует ожидать человечеству в будущемИоганн Кеплер, немецкий астроном 16-17 вв.

Предисловие – Негеоцентрическая система пифагорейцев: Филолай, Гикет, Экфант – Бесконечная Вселенная и миры атомистов: Демокрит, Метродор – Гераклид Понтийский – Аристарх Самосский – Арьябхата, Бируни – Николай Кузанский – Николай Коперник – Тихо Браге – Иоганн Кеплер – Три закона Кеплера – Заключение – Литература

Предисловие

Идея геоцентризма царствовала в умах людей на протяжении тысячелетий и стала одним из самым величайших заблуждений человечества. С ней теснейшим образом связаны две другие величайшие, но ложные идеи: 1) идея существования бога, который сотворил из ничего Вселенную, а в ее центре Землю и „божьих тварей“ на ней, включая главную „тварь“ – человека; 2) идея якобы „божественного“ творения Вселенной исключительно ради пользы человека, что „доказывается“ его центральным положением в ней и отсутствием в мироздании других, помимо человека, разумных „тварей“ (идея антропоцентризма). Идея геоцентризма стала для человечества, по существу, „научным“ обоснованием религии.

Все идеи рождаются в сознании людей и являются результатом суммарного влияния на них накопленных обществом и усвоенных каждой личностью знаний, жизненного опыта и действия индивидуального воображения, которое постоянно создает в мозгу человека произвольные мыслительные конструкции из первых двух базовых составляющих – знаний и опыта. Чем меньше знаний и опыта у общества и конкретного человека, тем меньше у них возможностей распознать среди бесконечного множества своих мысленных образов, или форм, те немногие, которые соответствуют реальному миру, а не являются, как большинство остальных форм, пустыми комбинациями, фантазиями и иллюзиями, ведущими не к познанию мира, а к самообману. Краткость жизни каждого индивида, историческая ограниченность знаний и опыта общества (и тем более отдельного человека), приводят к тому, что лучшие из нас понимают, как много мы сегодня знаем по сравнению с тем, что знали вчера наши предки, но ничтожно мало – по сравнению с тем, что еще не знаем, но обязательно узнаем завтра, в будущем, ибо нет предела человеческому познанию. То, что мы сегодня пока не знаем и не понимаем в природе и в человеке, для большинства людей, далеких от естественных наук, проще всего и удобнее всего отнести на счет действия умонепостигаемых сверхъестественных сил и мифического существа – бога, который якобы все знает, все понимает, все умеет, все создал и всем управляет, включая жизнь и судьбу каждой „божьей твари“. Последней остается лишь верить в свою же древнюю выдумку, постоянно поддерживаемую и раздуваемую жрецами религии, признать свое ничтожество и греховность перед богом и молиться ему, уповая, если не на короткое земное счастье, то на „вечную, райскую жизнь после смерти“. Живучести подобных заблуждений способствуют не только многовековые религиозные традиции и глубочайшее невежество масс, но, главным образом, людская лень: нежелание самостоятельно думать и принимать собственные, ответственные решения. Суть такой массовой позиции четко сформулировал еще в 1593 г. великий Кеплер [1]: „Лучше я в это поверю, чем стану подробно разбираться“.

Крушение идеи геоцентризма, начатое еще лучшими учеными умами Древней Греции, продолженное в эпоху Возрождения и завершенное современной астрономией, стало началом крушения и двух других величайших заблуждений человечества – антропоцентризма и религии. Сегодня Земля и человек вместе с нею перестали быть центром не только Вселенной, но и ее более малых частей – Местной Группы галактик, Галактики и Солнечной системы. Наука уже обнаружила в ближайшем космосе простейшие ископаемые формы преджизни и жизни (аминокислоты, белковые молекулы, микроорганизмы и следы их деятельности), отыскала за пределами Солнечной системы в других звездных мирах тысячи экзопланет, на которых продолжаются поиски внеземной жизни. Близится час, когда эти поиски увенчаются успехом и обнаружат признаки не только растительной или животной, но и разумной жизни. Тогда окончательно падет идея уникальности Земли как центра жизни во Вселенной. Известно, что природа не терпит уникальности, но всегда закономерно тиражирует свои творения, как только для этого создаются в процессе ее эволюции необходимые условия. Жизнь – естественный этап развития материи и поэтому Землю – „один из миров“ – нельзя считать единственным обитаемым космическим телом Вселенной, а земные формы жизни – ее единственно возможными формами. Будущее обязательно докажет эту научную гипотезу.

Крах идеи антропоцентризма станет мощнейшим ударом по всем религиям откровения (иудаизму, христианству, исламу), которые рассматривают человека в качестве главной цели, „венца“ божественного творения, а назначение Вселенной видят в его обслуживании (смехотворность идеи антропоцентризма очевидна, за исключением верующих, для каждого здравомыслящего человека, который понимает, что в масштабах Вселенной Земля, а тем более человек на ней, есть ничто, невидимая космическая пылинка). О творении разумных существ вне Земли, в других звездных мирах, как и о наличии самих таких миров, все „священные предания“ скромно умалчивают, так как опираются, на самом деле, не на „божественные откровения“, а на архаичную человеческую космологию и мифологию с их примитивными, фантастическими представлениями о мироздании. Христианство же, кроме того, на жертвенный алтарь „спасения человека“, который в будущем, несомненно, окажется лишь одной из многих „космических тварей“, опрометчиво положило и самого „сына бога“ – Христа. Его „жертва“ ради незначительной, земной части населения Вселенной станет сразу какой-то ненужной и ничтожной, конечно, если он (или другой какой-то „сын бога“ – ведь что запрещает богу иметь много сыновей?) не повторит ее многократно и для других, помимо человека, вселенских „божьих тварей“.

Но, живучесть религиозной идеи сильнее, чем идей геоцентризма и антропоцентризма, так как связана не столько со знаниями человека (уже сегодня человечество накопило более чем достаточно знаний для того, чтобы понять естественный характер происхождения мира и человека, их космическую, геологическую, биологическую и общественную эволюцию, но большинство людей не желают этого знать и продолжают тешить себя мифологическими и религиозными сказками), сколько с его чувствами, страхами и приверженностью к традиционному укладу жизни. Тем не менее, по мере того, как наука будет все шире и глубже проникать в сущность природы и человека, все меньше у религии будет оставаться аргументов, защищающих идеи бога и „божественного“ творения мира. Наступит час, когда естественный крах этих идеи неминуемо приведет к духовному освобождению человечества и направит все его силы и ресурсы на разумное решение реальных мировых проблем и создание истинных общечеловеческих ценностей, основанных не на ложных идеях бога, первородного греха, божьего страха и загробной жизни, а на вере в знания и разум человечества, в возможность достижения гармонии и счастья здесь, на Земле, а также в ее ближайшем космическом окружении.

Решающий, революционный шаг в преодолении ложной идеи геоцентризма был сделан всего лишь менее пяти столетий назад, когда на смену геоцентрической системе Аристотеля- Птолемея пришла новая, гелиоцентрическая (от греч. gelios Солнце) система Коперника. С ее появлением представления о мире, в котором мы живем, получили подлинную физическую основу и стали соответствовать не „очевидным“ человеческим иллюзиям, а реальному миру. В 1543 г. польский математик и астроном Николай Коперник (1473-1543) опубликовал накануне своей смерти сочинение “Об обращениях небесных сфер“, в котором объяснил видимые движения небесных светил вращением Земли вокруг собственной оси и обращением по круговым орбитам всех шести планет, включая Землю, вокруг центрального и неподвижного Солнца. Опасный мировоззренческий характер нового учения католическая церковь осознала не сразу: 73 года с момента своего появления труд Коперника мог свободно распространяться и изучаться. И только после того, как итальянские ученые – поэт и философ-пантеист Джордано Бруно (сожжен на костре инквизиции как нераскаявшийся еретик за свою космологию, развивавшую учение Коперника, и за критику церковных догм) и физик, астроном, основатель экспериментального естествознания Галилео Галилей (подвергся в престарелом возрасте преследованию и суду инквизиции, потребовавшему отречься ученого от поддержки и пропаганды теории Коперника) в своих многочисленных работах и публичных выступлениях раскрыли истинный физический и философский смысл теории Коперника, католическая церковь осознала свой просчет.

В начале 16 в. в Западной и Центральной Европе началась Реформация (от лат. reformatio преобразование) – общественное движение, направленное против католической церкви (ее началом считается выступление в 1517 г. в Виттенберге, Германия, М.Лютера со своим манифестом „95 тезисов“). В Европе стали распространяться печатные книги протестантов и философов- еретиков, справедливо критиковавшие католическую церковь, папскую власть и религиозные устои. Церковь противопоставила Реформации Контрреформацию, или Католическую реакцию, одним из действий которой стало создание „Индекса запрещенных книг“ – перечня сочинений, запрещенных для издания, продажи и чтения католиками под страхом отлучения от церкви и смертной казни. Этот „Индекс“ был создан папой Павлом IV в 1559 г., действовал в течение свыше четырехсот лет (до 1966 г.) и содержал в своем максимуме до 20 тыс. названий книг, среди которых были лучшие произведения человеческой мысли и имена их великих творцов (Данте, Бокаччо, Макиавелли, Сервантес, Эразм Роттердамский, Томас Мор, Коперник, Фрэнсис Бэкон, Сервет, Телезио, Бруно, Кеплер, Кампанелла, Галилей, Декарт, Спиноза, Гоббс, Дефо, Вольтер, Кант, Бальзак, Золя и др.).

В 1571 г. папа Пий V учредил Священную конгрегацию Индекса – канцелярию Ватикана, управлявшую делами цензуры, состоявшую из нескольких десятков членов (кардиналов, консультантов и доносчиков) и просуществовавшую до 1917 г. (ее функции были переданы в Священную Палату – конгрегацию по вопросам вероучения). Создание „Индекса“ привело к тому, что многие выдающиеся произведения были брошены церковью в костер (хотя и до этого на протяжении столетий, начиная с 4 в., церковь эпизодически публично сжигала трактаты ученых и философов, признанные еретическими), и ни одного нового сочинения нельзя было напечатать в папской Италии и ряде стран Европы без особого разрешения цензоров-инквизиторов. В начале 1616 г. инквизиция начала свой первый процесс против Галилея и фактически против покойного Коперника, учение которого защищал Галилей. 24 февраля 1616 г. было опубликовано заключение 11 квалификаторов Конгрегации Индекса относительно двух главных положений учения Коперника, которое гласило [2,3]:“Утверждение, что Солнце стоит неподвижно в середине мира, глупо, философски ложно и, так как решительно противоречит Священному писанию, прямо еретично. Утверждение, что Земля не стоит в середине мира и имеет даже собственное ежедневное вращение, философски ложно и есть всяческое заблуждение“. На основе этого заключения Конгрегация Индекса 5 марта 1616 г. опубликовала декрет о запрете учения Коперника. Его книгу внесли в „Индекс“, где она находилась более двух веков, вплоть до 1822 г. [4,5].

Но, вопреки религиозным запретам и церковным преследованиям свободомыслия и инакомыслия, лучшие умы человечества всегда продолжали свой тяжелый и опасный труд познания истины реального мира и доведения ее до общества в целях расширения и углубления знаний, роста духовной свободы и улучшения жизни людей. Путь преодоления человеческим разумом идеи геоцентризма был долог и непрост. Он начался не с Коперника и не им закончился. История этого пути поучительна и поэтому достаточно подробно, с привлечением первоисточников, рассматривается ниже.

Негеоцентрическая система мира:

Филолай, Гикет, Экфант

Творцом первой негеоцентрической системы мира считают крупнейшего представителя раннего пифагореизма Филолая из Кротона (ок.470-385 до н.э.; Кротон – город в Южной Италии, греческая колония; в этом городе Пифагор, выходец с о.Самос, основал в 530 г. до н.э. свое философскорелигиозное братство, или пифагорейскую школу) [6-9]. Он впервые в своем трактате из трех книг опубликовал учение пифагорейцев, известное до этого только в узком кругу посвященных. Его книги были в начале 4 в. до н.э. приобретены Платоном, и их идеи использовались в ряде платоновских диалогов, в частности, в „Тимее“, а позднее фрагменты труда Филолая стали через Аристотеля, ученика Платона, единственным источником изучения древнего пифагореизма.

Филолай был современником Сократа, Платона, Демокрита (имеются сведения, что последние двое посещали и слушали его) и учителем Архита Тарентского (ок.430-345 до н.э.) – математика, государственного деятеля и преемника Филолая на посту главы пифагорейской школы. Знаменито доказательство Архитом „существования бесконечного тела“, или бесконечности Вселенной. Он сформулировал вопрос: „Окажись я на краю Вселенной, т.е. на сфере неподвижных звезд, мог бы я вытянуть вовне руку или палку или нет?“. И дал ответ: “Допущение, что не мог бы вытянуть, нелепо. Но если вытяну, то то, что вовне, окажется либо телом, либо местом [пространством]. Таким образом, сколько раз не допускай границу Вселенной, всякий раз можно аналогичным образом подходить к ней и задавать тот же самый вопрос, и если то, на что вытянута палка, всякий раз будет иным, то ясно, что оно и бесконечно“ [6]. Это доказательство бесконечности Вселенной остается актуальным и сегодня. Оно усиливается тем фактом, с которым еще не были знакомы древние: Вселенная является совокупностью не только различных видов материи в форме вещества (и антивещества), но и материи в форме различных полей (гравитационных, электромагнитных и др.). Эти поля не ограничены в пространстве и, более того, участвуют в создании самого пространства: в реальности нет пространства „пустого“, без материи, без вещества и/или поля. Абстрактное математическое или физическое пространство может рассматриваться в сознании в отрыве от материи, но при этом не следует забывать о его условности.

Филолай полагал, что „все, что познается, имеет число, ибо невозможно ни понять ничего, ни познать без него …все происходит через необходимость и гармонию.. .мир един и начал образовываться от центра…несовершенное подчиняется власти высшего, божественного, и образуется единый космос, гармонически сопряженный из противоположностей и возникший их ограничивающих и безграничных элементов“. Он описывал Вселенную в виде вращения десяти божественных небесных тел между двумя мифическими первозданными огнями: центральным огнемГестией, или „Очагом“ Вселенной ("домом Зевса“,“'Матерью богов“,“алтарем“), находящимся в центре мира, и внешним, объемлющим огнем – сферой“Олимпа“ (местожительством богов-олимпийцев, управляющих Вселенной). Ближе всех к центральному огню и по кругу вокруг него вращались два тела под номерами соответственно десять и девять – Противоземля, или Антиземля, и над ней Земля (известны две трактовки единства Земли и Антиземли: первая предполагает их существование в виде двух отдельных, независимых сфер, а вторая – их единство в виде двух полусфер, разделенных по экватору неким просветом, через который центральный огонь распространяется на небосвод [11]).

Реально в те времена наблюдались только 9 небесных тел- сфер, включая Землю, но пифагорейцы придумали эту десятую мифическую Антиземлю, якобы движущуюся с противоположной, невидимой стороны Земли, для того, чтобы иметь во Вселенной десять небесных тел, поскольку декада у них рассматривалась как высшее и совершенное число. Первые два тела составляли подлунную и околоземную часть Вселенной, или мир переменчивого рожденияУран, или Небо (Аристотель, рассматривая позднее представления пифагорейцев об Антиземле, так оценил их суть: “они постулируют еще одну Землю – Антиземлю, как они ее называют, не ища теорий и объяснений, сообразных с наблюдаемыми фактами, а притягивая за уши наблюдаемые факты и пытаясь их подогнать под какие-то свои теории и воззрения“). Над подлунной частью Вселенной вращаются восемь тел Космоса – Луна (№8), Солнце (№7), пять планет (№6-№2) и сфера неподвижных звезд (№1). В систему Филолая, явившейся первым шагом к гелиоцентрической системе, существенное дополнение о вращении Земли внесли в 4 в. до н.э. его последователи – пифагорейцы из Сиракуз (о.Сицилия) Гикет и Экфант, которые полагали, что“Земля движется [вокруг центрального огня], но только не поступательно, а вращаясь вокруг своей оси, подобно колесу, с запада на восток…небо, Солнце, Луна, звезды, все небесные тела вообще неподвижны и ничто в мире не движется, кроме Земли. Когда она вращается и крутится вокруг своей оси, получаются все те же самые явления, как и в случае, если Земля неподвижна, а небо движется“ [6,9,10].

Несмотря на мифологичность модели мира пифагорейцев, в ней прослеживаются шесть новых полезных идей. 1) идея Земли не как незыблемой тверди, покоящейся на водах, а как планеты – „блуждающей звезды“, т.е. движущегося небесного тела; 2) идея нецентрального положения Земли в мироздании; 3) идея движения Земли, как и других небесных тел, по кругу (для пифагорейцев только круг и шар обладали совершенством); 4) идея шарообразности Земли (Земля превратилась в небесное тело, подобное Луне и Солнцу, шарообразность которых для пифагорейцев была почти очевидна); 5) движение всех небесных тел вокруг центрального огня, место которого в будущих моделях Вселенной займет Солнце (у Филолая Солнце не является самосветящимся телом, а „стекловидно“, и только отражает лучи центрального и объемлющего огней на другие небесные тела). Шестой сильной идеей была, конечно, идея о замене кажущегося вращения неба реальным вращением Земли вокруг своей оси. Все эти идеи противоречили в те времена устоявшимся геоцентрическим взглядам на неподвижную и плоскую Землю, находящуюся в центре мироздания, но оказали плодотворное влияние на образ мышления последующих поколений ученых, прежде всего на Гераклида Понтийского и творцов гелиоцентрической модели Вселенной Аристарха Самосского и Николая Коперника.

Бесконечная Вселенная и миры атомистов: Демокрит, Метродор

Особый взгляд на структуру негеоцентрической Вселенной сложился у древнегреческих атомистов, которые полагали ее бесконечной и состоящей из множества звездных миров (космосов), аналогичных нашему миру. Эти представления коренным образом отличались от взглядов других античных натурфилософов – пифагорейцев (Филолая), элеатов (Ксенофана, Парменида, Зенона Элейского), Платона и Аристотеля, утверждавших об ограниченности Вселенной сферой неподвижных звезд и существовании лишь одного единственного космоса, связанного с Землей, Луной, Солнцем и пятью планетами. Впервые мысль о множественности звездных миров высказал в 6 в. до н.э. древнегреческий философ Анаксимандр: „из [природного первоначала] состоят неисчислимые миры. ..из начала рождаются небосводы [миры] и находящиеся в них космосы…из него выделились небосводы и вообще все бесконечные [по числу] космосы…в него совершается гибель [миров – небосводов], а намного раньше – их рождение“, а его ученик Анаксимен развил эту мысль, указав на существование во Вселенной планетных систем:звезды огненной природы, но включают также и некоторое число земляных тел, которые круговращаются вместе с ними, оставаясь невидимыми““ [6].

Позже ученый-энциклопедист, философ-материалист, основоположник атомизма Демокрит (ок.460-ок.360 до н.э.; Абдеры, Фракия; современник Эмпедокла, Анаксагора, ученик и друг Левкиппа, ок.490 – ок.430 до н.э., – ученика Парменида и Зенона Элейского, автора сочинений „Великий Диакосмос [Миропорядок]“ и“Об уме“, пионера атомистики, создавшего в 450 г. до н.э. в Абдерах свою философскую школу; Демокрит, получив от отца богатое наследство, пять лет путешествовал по многим странам, посетив, в частности Вавилон, Персию, Египет, Афины, и „употребляя все время на развитие и углубление своих знаний“; за насмешки над человеческими недостатками он был прозван „смеющимся философом“; его сочинения, всего более 70, по физике, математике, технике, филологии, музыке, этике, эстетике были еще доступны во 2 в. н.э., но позже, в период утверждения христианства, исчезли – до нас дошли лишь отдельные короткие фрагменты в изложении античных писателей – разделив свою печальную участь со многими творениями других дохристианских, языческих мыслителей) и его ученик Метродор из Хиоса (5-4 вв. до н.э.) высказали в этом направлении еще более глубокие идеи.

Согласно им, „бесчисленные миры существуют не только в последовательной смене одних другими, но и одновременно, находясь вместе с тем на различных стадиях своего развития… в некоторых из них нет ни солнца, ни луны, в других – солнце и луна больше по размерам наших, а в некоторых их большее число…расстояния между мирами не равны: между некоторыми большие, между другими меньшие, и одни миры еще растут, другие находятся уже в расцвете, третьи разрушаются, и в одно и то же время в одних местах миры возникают, в других разрушаются…погибают же они друг от друга, сталкиваясь между собой…некоторые миры не имеют животных и растений и вовсе лишены влаги…наш мир находится в расцвете, не будучи в состоянии более принимать в себя что- либо извне“ [8,9]. У атомистов плоская Земля находилась в центре, но не Вселенной (у бесконечной Вселенной не может быть центра), а в центре „нашего“ мира, „нашего“ космоса, и вращалась как диск вокруг своей оси. Таким образом, их геоцентризм носил не абсолютный, а относительный, частный характер: абсолютный центр ограниченной Вселенной у них трансформировался в локальный центр местного, околоземного космоса [4,7-10,12,13]. Почти через 2 тыс. лет, в эпоху Возрождения эта идея была обновлена и развита Николаем Кузанским.

Поразительно, насколько древнее интуитивное понимание атомистами Вселенной соответствует данным современной астрономии, которая открыла странствующие планеты, названные „планемо(от англ. planet mass objects объекты планетарной массы; эти холодные шарообразные тела не накопили в процессе своего образования из газопылевых облаков достаточной массы вещества для развития в их ядрах процессов термоядерного синтеза и превращения в звезды: их масса, как правило, не превышает 1% массы Солнца и составляет 5-10 масс Юпитера, т. е. они занимают промежуточное положение между звездами и планетами; первые планемо открыты в 2000 г.), со спутниками или без них, без своих звезд-солнц или заменяющие их собою; планеты, имеющие две и более звезды-солнца и более одной луны-спутника; планеты-суперземли, -льды или -воды; звезды, звездные системы и галактики на различных стадиях их эволюции, а также процессы их движения, столкновения, объединения и разрушения. Современная астрономия подтверждает пророческую правоту античных атомистов, постоянно открывая все новые звездные системы, подобные нашей и содержащие, так называемые, экзопланеты (от греч. exo снаружи, вне, т.е. планеты, внешние по отношению к нашей Солнечной системе). Начиная с 1995 г. и по настоящее время с помощью наземных и космических телескопов (например, телескопа „Кеплер“, созданного НАСА впервые для поиска экзопланет с помощью чувствительного фотометра, фиксирующего незначительные изменения яркости звезды при прохождении – транзите – по ее диску планеты, что позволяет рассчитать орбиту и размеры планеты, ее массу и плотность, определить наличие у планеты атмосферы и даже ее газовый состав; телескоп был выведен на космическую орбиту в марте 2009 г. и до мая 2013 г. обнаружил более 3,5 тысяч кандидатов в планеты, из которых 135 уже подтверждены другими исследованиями, а по остальным продолжается анализ) открыто уже около тысячи экзопланет, некоторые из которых похожи на планеты земной группы и имеют, вероятно, гидросферу и атмосферу. На этих планетах продолжаются поиски признаков внеземной жизни.

Г ераклид Понтийский

Гераклид Понтийский (ок.390-315 до н.э.) - древнегреческий философ, историк и грамматик, физик и астроном, ученик Платона и его племянника Спевсиппа (преемника Платона на посту руководителя, или схоларха, Академии), слушатель пифагорейцев и Аристотеля. Гераклид, проигравший после кончины Спевсиппа выборы нового схоларха Ксенократу из Халкедона (последний стал главой Академии на последующие 25 лет), основал в 339 г. до н.э. в своем родном городе Гераклее Понтийской собственную школу философии. Его трактаты в виде диалогов на физические, этические, эстетические и грамматические темы (всего около 50 сочинений) не сохранились и известны только по вторичным источникам. В сочинении“О природе“ Гераклид полагал, подобно Демокриту, что „каждое непрерывное тело состоит из прерывных элементов“, т.е. основу всех вещей составляют мельчайшие, неделимые частицы, причем, в отличие от неизменяемых и бескачественных атомов Демокрита, эти частицы обладают качественными различиями и якобы управляются „божественным мировым разумом“ [7-10,13].

Гераклид предпринял попытку объединить геоцентрическую систему Аристотеля с элементами негеоцентрической системы пифагорейцев. Он учил, что внутренние планеты Меркурий и Венера обращаются не вокруг Земли (как у Аристотеля) или центрального огня (как у Филолая), а вокруг Солнца, которое, в свою очередь, обращается вокруг Земли (дань геоцентрической системе). Сама же Земля шарообразна и вращается вокруг своей оси, тогда как небо неподвижных звезд находится в состоянии покоя. Мысль о движении двух планет вокруг Солнца возникла у Гераклида, видимо, в связи с тем, что обе эти планеты никогда не отходят от Солнца дальше, чем на дугу определенного значения: до 280 для Меркурия и до 480 для Венеры (движения этих двух планет в модели Гераклида привели к появлению понятия эпициклического движения, т.е. кругового обращения небесного тела относительно центра, который в свою очередь обращается по деференту вокруг Земли). Гераклид считал звезды шарообразными телами, подобными Земле, в связи с чем некоторые ученые трактуют его утверждение, что“каждая звезда – мир, содержащий землю“, как догадку о существовании других планетных систем.

Аристарх Самосский

Представления пифагорейцев и Гераклида Понтийского о негеоцентрических системах мира плодотворно использовал и развил Аристарх Самосский (ок.320 – 250 до н.э.) – древнегреческий математик и астроном. Он первым выдвинул, вопреки господствовавшим в античной натурфилософии и мифологии геоцентрическим взглядам, завершенную идею гелиоцентрической системы мира (спустя почти 2 тыс. лет, уже в новое время он получил признание как“Коперник древнего мира“). Аристарх утверждал, что Солнце и звезды неподвижны и бесконечно удалены от Земли, а Земля вращается вокруг своей оси и вместе с тем движется по кругу, наклоненному к земному экватору, вокруг Солнца, находящегося в центре неподвижной сферы неподвижных звезд. По словам Аристарха, переданным Архимедом, „орбита Земли так относится к расстоянию до звезд, как центр сферы к ее поверхности [как точка относится к площади сферы, или, как бесконечно малая величина к бесконечно большой – Г.А.Л.]“. Это утверждение Аристарха, видимо, очень испугало философов, так как превращало привычный, пусть и большой, но ограниченный видимый звездный мир, конечную Вселенную, в умонепостигаемую бесконечную бездну, каковой, как мы сегодня понимаем, Вселенная и является. Сочинение Аристарха “Propositiones“ (Положения“) о его астрономической системе не сохранилось, и краткие сведения о ней дошли к нам лишь через труд Архимеда“Псаммит [Исчисление песка]“. Сохранился только небольшой трактат Аристарха“О размерах и расстояниях Солнца и Луны“, впервые изданный в Вене в 1498 г., а позже, в 1688 г. – в Оксфорде на греческом языке. В нем Аристарх первым предпринял научную попытку определить расстояние Луны от Земли, и нашел, что оно составляет 56 радиусов Земли, что меньше действительного значения, равного 60,2 земных радиусов (удаленность и размеры Солнца он определил величинами, которые в 19 раз меньше действительных).

Смелые взгляды Аристарха стали высшим достижением древней гелиоцентрической доктрины, но они не получили поддержки научного мира и навлекли на автора обвинения в безбожии (на том основании, что он „своими домыслами“ нарушает покой Гестии – богини домашнего очага, т.е. заставляет ее вращаться). Спасаясь от религиозного преследования, Аристарх вынужден был бежать из Афин в египетскую Александрию, где и умер. Гелиоцентрическая система Аристарха Самосского не получила признания в древности, его пророческие гипотезы были забыты и оставались неизвестными в Европе вплоть до времен Коперника [4,7-10,13-17].

Арьябхата, Бируни

На Востоке в средние века гелиоцентрические идеи нашли отклик в трудах индийского математика и астронома Арьябхаты (Ариабхата; ок.476-550) и хорезмского ученого-энциклопедиста Бируни (973-1048) [4,5,8,10,13,16,17].

Арьябхата, автор астрономического труда“Арьябхатия“ (499 г.), написанного на санскрите (от санск. samskrta искусственный; литературный язык древней и средневековой Индии), первым в Индии высказал мысль о вращении Земли, имеющей форму шара, вокруг своей оси при неподвижности звездного неба. Вероятнее всего, Арьябхата заимствовал эту идею из трудов античных греческих натурфилософов, но сам факт усвоения „чужеземных“ идей стал для ученого нарушением предписаний жречества, доказывавшего, что единственным правомерным источником знания являются канонизированные ведийские и индуистские тексты. Его мысль встретила решительное осуждение, как „ложное знание“, не только со стороны жрецов индуизма, оберегавших незыблемость „божественного откровения“ вед, брахманов, упанишад и других священных книг (в них утверждалась неподвижность Земли и вращение Луны, Солнца, планет и звезд вокруг мифической священной и высочайшей горы Меру), но и со стороны ортодоксальных ученых, угодничавших перед хранителями древних преданий и религиозных догм. Эти ученые возражали, что если „Земля вращается, как будто она укреплена на гончарном круге…то птицы и другие не возвратились бы с небес к своим местам обитания…если Земля движется, то почему же тогда не падают высокие предметы“. Религиозным нападкам подверглась и концепция Арьябхаты о естественной природе солнечных и лунных затмений, которая резко противоречила архаичным представлениям индуизма, согласно которым затмения наступают тогда, когда демон Раху, постоянно преследующий Луну и Солнце, „проглатывает“ светило.

Бируни – автор 150 сочинений, написанных им на арабском языке в областях математики, астрономии, физики, ботаники, фармакологии, географии, геологии, минералогии, этнографии, филологии и истории (сохранилась лишь пятая часть этих сочинений). Он, в частности, ознакомил индийских ученых с греческими трудами по математике и астрономии, переведя „Начала“ Евклида и „Альмагест“ Птолемея на санскрит. Вместе с тем, изучив труды индийских ученых, Бируни изложил индусскую науку в своей книге “Индия“ (1030 г.; из 80 глав книги 40 посвящены астрономии, поскольку искусством наблюдать небесные светила индусы обладали с древнейших времен). Бируни, хотя и придерживался геоцентрической системы Птолемея, впервые на Среднем Востоке высказал идею о возможности движения Земли вокруг Солнца. Он считал, что геоцентрическое учение “представляет многие и большие затруднения“. Возражения ученых, отмечавших, что „при движении Земли камни и деревья падали бы с нее“, он опровергал указанием на свойство Земли притягивать тела к центру (это мнение он заимствовал у знаменитого индусского математика и астронома Брахмагупты, или Брамагупты, 598-660 гг.). Для мировоззрения Бируни характерны рационалистический скептицизм (исламские воззрения у него сочетались с естественнонаучным подходом к познанию природы) и презрительно-ироническое отношение к религиозным суевериям. Он отвергал астрологию и стремился отделить науку от религии.

Николай Кузанский

В средневековой Европе первые сомнения о центральном положении Земли в мироздании и ее неподвижности возникли в эпоху Ренессанса (от фр. renaissance возрождение), или Возрождения. В эту эпоху – в Италии она имела место в 14-16 вв., а в других странах западной и центральной Европы – в 15-16 вв. – произошел переход от средневековой религиозной культуры, полностью поработившей сознание и жизнь европейцев (ее идеалом был греховный, смиренный, униженный, убогий, несамостоятельный, полностью зависимый от „бога“ и церкви человек, имевший право лишь на религиозную веру, искупление грехов и загробное счастье), к более свободной светской культуре нового времени, основанной на возрождении гуманистических идеалов античности (идеалов гармонично развитого человека, его личного достоинства, самостоятельности и свободы воли, безграничных возможностей его творческого разума и созидающего труда, неотъемлемого права на самопознание и земное счастье).

В небольшом кругу активно мыслящих европейских ученых и философов пробудился интерес к основательно забытым трудам древнегреческих и древнеримских натурфилософов, идеи которых дали толчок к постепенному преодолению религиозного, схоластического, догматического мышления и началу формирования у передовых средневековых мыслителей элементов мышления нового типа – естественнонаучного. В середине 15-го века новые прогрессивные космологические идеи высказал крупнейший немецкий философ раннего Возрождения, богослов и церковно-политический деятель Николай Кузанский, или Кузанец (1401-1464; Николай Кребс из поселка Кузы близ г.Трир на юго-западе Германии; учился в Гейдельбергском университете, созданном в 1386 г. по образцу Парижского университета – второго по старшинству европейского вуза, основанного в 1170 г.), проживший значительную часть жизни в Италии. Здесь он учился в Падуанском университете – втором, старейшем, после Болонского (1088 г.), университете Италии, основанном в 1222 г., с 1437 г. стал советником при папской курии в Риме, а в 1448 г. получил сан кардинала [4,5,8,9,12,13].

Мировоззрение Кузанца сформировалось под влиянием религиозно-философских идей различных авторов и направлений:

1) Филона Александрийского, или Филона Иудея (ок.25 до н.э. – ок.50 н.э.) – еврейского религиозного философа, который первым, используя идеи стоического платонизма, сделал попытку синтезировать религию откровения (иудаизм) с философским разумом и тем самым стал предшественником христианской теологии (его идеи об эманации божества, о логосе как самом совершенном творении бога, о слиянии верующего с божеством в религиозном экстазе и др. оказали большое влияние на неоплатоников и патристиков – „отцов, или учителей, церкви“);

2) неоплатонизма в изложении главы платоновской Академии Прокла (412-485 гг.; глава Академии почти на протяжении 50 лет, начиная с 437 г.), завершившего в своем труде „Начала теологии“ разработку универсальной системы неоплатонизма на основе циклического, 3-ступенчатого, или триадического, „божественного“ метода порождения мира (пребывание первоосновы-первопричины-бога в себе; выход, выступление, или эманация, божества из себя в инобытие; возвращение, или поворот, божества из инобытия обратно в себя);

3) Псевдо-Дионисия Ареопагита – скрытого лица,

предположительно высокообразованного греческого монаха, жившего в Сирии в 5-6 вв., который под именем библейского персонажа, святого Дионисия Ареопагита (последний был обращен в христианство проповедью апостола Павла в Афинах в 1-ом веке) соединил в своих сочинениях „О божественных именах“,“О мистическом богословии“, „О небесной иерархии“ и „О церковной иерархии“ неоплатоновские категории с христианской теологией (впервые авторство библейского Дионисия в этих сочинениях подверглось обоснованным сомнениям в период Реформации, когда началась критика ортодоксального христианства со стороны протестантов); Дионисий рассматривал бога в виде сверхразумного тождества бытия-небытия – „бог познается сверх всякой мысли и понятия“- и первопричины мира, характеризуемой сверхбытием, пресущественностью, невыразимостью, безымянностью, непознаваемостью и божественным мраком; от Дионисия Кузанец заимствовал идеи о совпадении противоположностей, об абсолютном и ограниченном максимумах;

4) немецкого мистика, магистра теологии, монаха доминиканца Экхарта Хохгаймского (ок.1260-1328), который довел до крайности отрицательный метод познания бога, рассматривая последнего как праоснову сущего, присутствующую во всех вещах, но, вместе с тем, как „бездну“ или „чистое ничто“, лишенное всяких положительных определений, признаков бытия и не знающее даже самого себя; в 1329 г. тезисы Экхарта были объявлены папской буллой еретическими;

5) античных философов (Анаксагора, Платона, Аристотеля, пифагорейцев, атомистов) и др.

Исходя из идей своих предшественников, Кузанец развил учение о бесконечном едином боге как абсолютном максимуме, совпадении противоположностей, тождестве максимума и минимума и порождении этим абсолютным максимумом беспредельной единой Вселенной, или конкретного максимума, со всем содержащимся в нем множеством материальных вещей. Это умозрительное тождество максимума и минимума потребовалось философу, увлеченному, помимо религии, проблемами математики, астрономии, географии и естествознания, видимо, для того, чтобы сразу охватить весь диапазон реальных измеримых вещей, больших и малых. Он полагал, что „всякое учение об истине охватывается множеством и величиной…максимум, с которым совпадает минимум, должен охватывать одно так, чтобы не упустить и другое и быть одновременно всем […подобное соединение будет превосходить всякое понимание…]…максимум, которому не противоположен минимум, с необходимостью есть точнейшая мера всего…все измеренное оказывается между максимумом и минимумом, так что бесконечная сущность есть вернейшая и точнейшая мера всего…мера всех сущностей“ [18]. Поскольку свойства Вселенной философ выводил из свойств божественного абсолютного максимума, то на нем следует остановиться подробнее. В теологических сочинениях Кузанца (впрочем как и в трудах всех других религиозных философов) преобладают пустые, никчемные, схоластические фантазии на божественные темы, но у него встречаются и здравые рассуждения о природе, несущие элементы правильного отражения мира, и наша задача отыскать их среди груды нелепиц.

В своем главном философском труде „Об ученом незнании" (1440 г.) Кузанец пишет: „Максимумом [maxima] я называю то, больше чего ничего не может быть […то, меньше чего не может быть ничего, есть минимум…]. Но такое преизобилие свойственно единому. Поэтому максимальность совпадает с единством, которое есть и бытие…Если такое единство универсальным и абсолютным образом возвышается над всякой относительностью и конкретной ограниченностью, то ему ничего и не противоположно по его абсолютной максимальности. Абсолютный максимум есть то единство, которое есть все; в нем все, поскольку он максимум; а поскольку ему ничто не противоположно, с ним совпадает и минимум [тождество противоположностей возможно только умозрительно, абстрактно, в сознании, и лишь в виде тождества кодов, знаков или символов, описывающих противоположности; в действительности, в материальном мире противоположности отличны друг от друга по определению, им соответствуют конкретные противоположные силы или свойства тех материальных элементов, которые образуют реальный объект, при том что единство и борьба этих противоположностей в объекте есть источник его существования и развития; совпадение противоположностей в объекте ведет не к их тождеству, а к их взаимному уничтожению, которое может, в частности, разрушить и сам объект; например, в электроаккумуляторе при коротком замыкании его разнополярных полюсов „+“ и „-“ может произойти не только уничтожение противоположных электрических зарядов, т.е. полный разряд устройства, но и выход его из строя; другой пример – аннигиляция, или уничтожение, при столкновении пары противоположных элементарных частиц, например, электрона е и позитрона е+, с выбросом при этом энергии в виде гамма излучения – Г.А.Л.]. Тем самым он пребывает во всем; в качестве абсолюта он есть актуально все возможное бытие и не определяется ничем вещественным, тогда как от него – все. Этот максимум, в котором, несомненно, и видит бога вера всех народов […не существовало народа, который не чтил бы бога и не верил в его абсолютную максимальность…], я постараюсь исследовать как превышающую человеческий разум непостижимость…существование единого максимума – высшая истина [известная старая песня о совпадении истины с богом, т.е. с тем ничто, которое рождено человеческим сознанием – Г.А.Л.]…неименуемому богу больше всего подходит абсолютное единство; бог един в том смысле, что он актуально есть все потенционально могущее быть…божество есть бесконечное единство…бог есть единое простейшее основание всего мирового целого… ничто не случится иначе как согласно божьему провидению.бог есть само бытие вещей, ведь он – форма их существования, а значит, их бытие…понятие бога приближается больше к ничто, чем к чему-то [эта мысль Дионисия, приведенная Кузанцем с комментарием „то, что кажется уму ничем, есть непостижимый максимум“, бьет в самую точку – Г.А.Л.]…в боге свернуто все, даже противоположности […думая о боге, надо по возможности в простейшем понятии охватывать противоположности… противоположности, притом в разной мере, свойственны только вещам, допускающим превышающее и превышаемое; абсолютному максимуму они никак не присущи, он выше всякого противоположения…]…он развертывает все, поскольку он во всем… тождество есть свернутость различия, равенство – свернутость неравенства, а простота – свернутость всех разделений…различие есть в боге тождество [читай: в сознании бога ли, человека ли свернута действительность, и в нем любое различие можно по желанию субъекта превратить в тождество, а любую глупость – в мудрость, но реальность всегда все расставит по своим местам – Г.А.Л.]…точное равенство присуще только богу, откуда следует, что помимо него все на свете различно: никакое движение не может быть равно другому и одно не может быть мерой другого, раз мера неизбежно отличается от измеряемого [здесь философ заблуждается, так как мера всегда отличается от измеряемого, и само измерение заключается как раз в том, чтобы выяснить численное отношение между мерой и измеряемым – Г.А.Л.]“ [18].

Рассматривая отношения между абсолютом и миром чувственных вещей, философ продолжает: „у всего единое начало – бог…действующая, формальная и целевая причина всего есть бог, создавший в едином Слове все сколь угодно различные между собой вещи…только бог абсолютен, все остальное конкретно ограничено… множество вещей возникает из божественного ума, в котором многое пребывает без множественности, ибо в свертывающем единстве…бог в вечности задумал одну вещь так, другую иначе, откуда и получилось множество, хотя в нем оно – единство… бог всему сообщает бытие в ту меру, в какую его могут принять […в зависимости от обстоятельств, в которых случается вещь…]…все вещи суть образ единой бесконечной формы и разнообразны только оттого, что так их определил случай [но что такое случай, или обстоятельства, и почему они все-таки неподвластны богу, его провидению, если в его власти абсолютно все? Об этом религиозные философы умалчивают – Г.А.Л.]…трудно постичь природу конкретно ограниченных вещей, когда неизвестен абсолютный прообраз.у множества вещей и у числа нет другого бытия, кроме производного существования от первого единства… все чувственное пребывает в какой-то постоянной шаткости ввиду изобилия в нем материальной возможности [изменчивость материального мира – одна из главных причин поиска философами-идеалистами вечного, неизменяемого основания вещей, которое превращается у них в „божественный первообраз“ – форму вещи, предшествующую самой вещи и существующую отдельно от нее в сознании, уме, интеллигенции бога – Г.А.Л.]…развертывание единством всего и есть пребывание всего во множественности. Но способ этого свертывания и развертывания выше нашего ума. Кто, спрашиваю, может понять, как из божественного ума получается множество вещей, когда их бытие есть мысль бога, а она – бесконечное единство…Как развертывается в множество вещей бог…никто не понимает [придумав бога, человек тем самым поставил искусственный барьер своему познанию и своим творческим возможностям по преобразованию реального мира – Г.А.Л. ]…Ведь если в интеллигенции нет понятий, как она может целенаправленно действовать? Если основание ее действия – знание той вещи, которая подлежит развертыванию во времени, подобное знание не может абстрагироваться из вещи, которая еще не существует во времени; а если знание существует без абстрагирования от вещи, то, конечно, это – то самое знание, о котором платоники говорят, что не оно от вещей, но вещи сообразно ему [относительно мыслителей, спекулирующих понятиями, немецкий философ 19-го века Людвиг Фейербах заявлял:“они не стыдятся утверждать, что вещи не потому мыслятся, что они существуют, но потому существуют, что мыслятся“ – Г.А.Л.]“.

Переходя к рассмотрению Вселенной, рожденной абсолютным максимумом, Кузанец пишет: “бог во всем как бы через посредничество Вселенной…она – творение, с необходимостью происходящее от абсолютного божественного бытия…универсальное единство идущего от него бытия – тоже максимум, исходящий от абсолюта и поэтому существует в конкретной определенности как Вселенная; соответственно, его единство определилось в множество, вне которого не может существовать…этот максимум охватывает все, так что все получающееся бытие от абсолюта – в нем и он – во всем, однако он не имеет самостоятельного существования вне множества, в которое он определился, т.е. вне конкретности, от которой он неотделим, его нет…Вселенная самостоятельно существует только в конкретном множестве…Вселенная, охватывая все, что не есть бог, не может быть негативно бесконечной, хотя она не имеет предела и тем самым привативно бесконечна [философ полагает, что абсолютно бесконечен только бог – негативный максимум, не имеющий положительных определений, а Вселенная бесконечна лишь частным образом, как конкретный максимум, не содержащий предела во множестве материальных вещей, но лишенный „божественной“ способности их порождать, т.е. „быть во всей потенции“ – Г.А.Л.]. При таком рассмотрении она не конечна и не бесконечна.мир, или Вселенная, есть конкретный максимум и, значит, единая цельность, которая предваряет конкретные противоположности и конкретным образом есть то, что суть все вещи: определенное начало и конкретная конечная цель вещей, конкретное бытие, бесконечность, определившаяся в конкретную бесконечность мира…вещи Вселенной распределяются по ступеням взаимных различий и ничто ни с чем не совпадает… все состоящее из противоположностей располагается по ступеням различия, одного имея больше, другого меньше и приобретая природу той из противоположности вещей, которая пересилила другую [а это есть точная и верная мысль, выдержанная в лучших традициях античных натурфилософов – Г.А.Л.]…Абсолютное единство совершенно свободно от всякой множественности; наоборот, определившееся единство, единая Вселенная, пускай она тоже единый максимум, из-за своего определения в конкретные вещи от множественности не свободна…Вселенная (universum) означает универсальность (universalitatem), т.е. единство многого…Вселенная целиком вышла к существованию посредством простой эманации конкретного максимума из абсолютного максимума, а поскольку вещи составляют части Вселенной и без них она не могла бы быть единой, цельной и совершенной, то все сущее пришло к бытию одновременно со Вселенной, а не сначала интеллигенция [божественный ум – Г.А.Л.], потом благородная душа и, наконец, природа, как думал Авиценна и некоторые другие философы…движение, которым связываются форма с материей, некоторые считают как бы духом, посредником между формой и материей…дух этот разлит во Вселенной в целом и по ее отдельным частям и конкретен. Его называют природой…во Вселенной движение ступенями нисходит от всеобщего к частному и там конкретизируется во временном или природном порядке. Это движение, или дух, исходит от божественного духа, который через него движет всем [идеи ступеней духа и души, как источников движения в природе, придают учению Кузанца пантеистическую направленность – Г.А.Л.]…Никакое движение не абсолютно: абсолютное движение есть покой и бог, а в нем свернуто заключено всякое движение [если под богом понимать сознание человека, то отражаемое в нем движение реального мира есть не покой в сознании, а соответствующее движение самого сознания, точнее, его материальных элементов, кодирующих постоянно меняющиеся состояния сознания – Г.А.Л.]“ [18].

Философским образом бога у Кузанца является тождество максимума и минимума, или простой максимум (maximum simpliciter), а его геометрической интерпретацией – тождество окружности с ее центром, или фиксированный центр. Создав от абсолютного бесконечного бога конкретно бесконечную, не имеющую пределов (но, вместе с тем, не имеющую и собственных, без бога, способностей к движению, саморазвитию и порождению вещей) материальную Вселенную, или конкретный максимум (в нем уже нет тождества противоположностей, и, в частности, окружность не может совпасть со своим центром), Кузанец переходит к критике традиционной, 8-сферной модели ограниченной Вселенной Аристотеля-Птолемея, в центре которой находится неподвижная Земля.

Он пишет [18]: „поскольку центр есть точка, равноудаленная от окружности, а не может быть [во Вселенной] настолько совершенных круга или сферы, чтобы нельзя было представить более истинного, то ясно, что нет такого центра, чтобы не могло быть еще истиннее и точнее. Точной равноудаленности от разных мест вне бога не найти, потому что только он один есть бесконечное равенство. Кто центр мира, т.е. бог благословенный, тот и центр Земли, всех сфер и всего в мире; он же одновременно – бесконечная окружность всего…невозможно, если рассмотреть различие движений сфер, чтобы у мировой машины [Вселенной] эти чувственные земля, воздух, огонь или что бы то ни было еще были фиксированным и неподвижным центром…у мира нет и внешней окружности…если бы он имел центр, то имел бы и внешнюю окружность, а тем самым имел бы внутри себя свои начало и конец, т. е. мир имел бы пределом что-то другое и вне мира было бы еще это другое и еще пространство [по определению, Вселенная – конкретный максимум, а потому вне ее ничего быть не может – Г.А.Л.]. Подобное далеко от истины. Но если невозможно, чтобы мир был заключен между телесным центром и внешней окружностью, то непостижим этот мир, и центр и окружность которого – бог [ведь все непостижимое человек называет богом – Г.А.Л.]; хотя этот мир не бесконечен, однако его нельзя помыслить и конечным, поскольку у него нет пределов, между которыми он был бы замкнут! Раз Земля не может быть центром [неподвижным центром у Кузанца может быть лишь бог – Г.А.Л.], она не может быть совершенно неподвижной, а обязательно движется так, что может двигаться еще бесконечно медленнее. И как Земля не центр мира, так сфера неподвижных звезд не есть его окружность, хотя при сравнении Земли с небом наша Земля и кажется ближе к центру, а небо – ближе к окружности. Соответственно Земля не есть центр ни восьмой, ни другой сферы…Центр мира не более внутри Земли, чем вне ее, и, больше того, центра нет ни у нашей Земли, ни у какой-либо сферы..в небе нет неподвижных и фиксированных полюсов, – хоть и кажется, что небо неподвижных звезд описывает в своем движении ступенчато различные круги…не найти звезды, которая не описывала бы никакого круга [иными словами, все небесные тела, включая „звезду“ Землю, находятся в движении – Г.А.Л.]… наша Земля в действительности движется, хоть мы этого не замечаем, воспринимая движение только в сопоставлении с чем-то неподвижным [по Кузанцу, причина того, что человек, находясь на Земле, не замечает ее движения, – отсутствие во Вселенной неподвижной точки отсчета, будь это какой-то центр или полюс; эта мысль об относительности движения замечательна, но неполна, так как собственное движение тела можно определить и относительно другого движущегося тела, но это сделать гораздо сложнее, чем в случае неподвижного центра – Г.А.Л.]…каждому, будь он на Земле, на Солнце или на другой звезде, всегда будет казаться, что он как бы в неподвижном центре, а все остальное движется, он обязательно будет каждый раз устанавливать себе разные полюса, одни – находясь на Солнце, другие – находясь на Земле, третьи – на Луне, Марсе и т.д. Окажется, что машина мира будет как бы иметь повсюду центр и нигде окружность [эта замечательная мысль простым и естественным образом следует из свойства бесконечности Вселенной:“как у мира нет ни максимума, ни минимума, так у него нет ни середины, ни каких-то [по занимаемой ими доле] частей“, т.е. единый неподвижный центр во Вселенной отсутствует, что предполагает наличие в ней бесконечного количества подвижных местных, локальны центров – Г.А.Л.]. Ибо ее окружность и центр есть бог, который всюду и нигде… [Земля] не является звездой, описывающей вокруг центра или полюса минимальный круг, как и восьмая сфера не описывает максимальный круг…ни Солнце, ни Луна, ни Земля, ни какая бы то ни была сфера не может описывать в движении истинный круг, хотя бы нам и казалось иначе, поскольку движется не вокруг фиксированной [точки отсчета]…наша Земля не шарообразна, как некоторые говорили, хотя тяготеет к шарообразности…фигура Земли благородна, т.е. шаровидна, и ее движение кругообразно, но могло бы быть еще совершеннее“.

Завершая изложение своих космологических идей, Кузанец правильно отмечает, что „мы ходим путями догадок и относительно всего ошибаемся“, но далее неоправданно пессимистично резюмирует: “мир, его движение и его фигуру постичь невозможно, потому что он оказывается как бы колесом в колесе и сферой в сфере, нигде не имея ни центра, ни окружности“. Парадокс, но положив в основу своих взглядов ложные идеи существования бога, абсолютного тождества в нем противоположностей, различий и неравенств, его абсолютной бесконечности, из которой порождается конкретная, „привативно бесконечная“ Вселенная, философ приходит к правильным догадкам относительно ряда свойств этой новой и непривычной для средневекового религиозного сознания Вселенной.

Он устанавливает: 1) Вселенная не ограничена восьмой сферой неподвижных звезд, а бесконечна в пространстве и во множестве своих вещей (бесконечность Вселенной следует из постулированной бесконечности абсолютного максимума-бога и определения Вселенной как конкретного максимума, вне которого ничего не может быть); 2) во Вселенной нет фиксированного, неподвижного центра (это следует как из бесконечности Вселенной – в бесконечности невозможно выделить центр или долю, так и из признания права быть таким незримым центром только за богом); 3) все небесные тела – „звезды“ Вселенной находятся в движении (поскольку нет неподвижного центра, то все тела обязаны двигаться); 4) поскольку во Вселенной нет абсолютного центра, то в ней нет абсолютного движения, и любое движение относительно (абсолютное движение есть покой и бог, а относительное движение совершается по отношению тел друг к другу); 5) Земля, как и любая другая „звезда“ не находятся в центре Вселенной, а двигаются вокруг какого-то местного подвижного центра, причем количество таких центров во Вселенной бесконечно (современная астрономия полностью подтверждает идею полицентризмаот греч. poly много – и определяет причину полицентрического движения – закон всемирного тяготения); 6) Земля, как и любая другая „звезда“ не могут двигаться по кругу вокруг местного центра, так как, во-первых, точный круг может быть только в боге, и, во-вторых, центр любого круга во Вселенной не фиксирован, а движется (современная астрономия рассматривает в качестве идеализированных орбит естественных небесных тел не круг, а эллипс, параболу и гиперболу); 7) Земля не является идеальным шаром, но шарообразна (идеальный шар может быть только в боге; современная наука называет форму Земли геоидом, к которой ближе всего эллипсоид вращения); 8) Вселенная содержит много звездных миров со своими живыми существами, подобными жителям Земли.

Этот свой вывод об обитаемости миров философ поясняет: „наше место в мире есть обитель человека, животных и растений, находящихся на менее благородной ступени, чем жители области Солнца и других звезд [философ говорит, что „Земля, Луна и планеты – звезды…Земля – благородная звезда, имеющая свои особые и отличные от других звезд свет, тепло и влияние“, т.е. он еще не отличает огненную природу звезд от холодных планет, светящихся лишь отраженным солнечным светом – Г.А.Л.]… [от] областей всех звезд, исходят натуры различного благородства, населяющие каждую область, чтобы множество небесных и звездных мест не было пустым…жители других звезд несоизмеримы с обитателями нашего мира…вся та область нам неизвестна, ее обитатели остаются для нас совершенно неизвестными…мы сможем с меньшей несоразмерностью знать что-то о жителях другой области, если будем подозревать, что в области Солнца более солнечные, ясные и просвещенные разумные обитатели, еще более духовные, чем на Луне, жители которой более лунатичны, как на Земле – более материальные и грубые… В отношении других звездных областей мы равным образом подозреваем, что ни одна из них не лишена обитателей, и у единой Вселенной, по-видимому, столько отдельных мировых частей, сколько звезд, которым нет числа [очень глубокая мысль, которая компенсирует наивные фантазии автора относительно характеристик обитателей звезд – Г.А.Л.]“ [18].

Эти замечательные догадки Кузанского, впитавшие в себя, несомненно, и мысли античных натурфилософов о движении во Вселенной, намного опередили свое время, превзошли даже космологию будущего творца гелиоцентрического учения Николая Коперника, получили дальнейшее развитие в космологии Джордано Бруно, в опытном естествознании и астрономии нового времени, связанного с работами Галилея, Кеплера, Ньютона и других ученых.

Николай Коперник

Вершиной и символом эпохи Возрождения в Европе 16-го века в области философии и естествознания стало создание польским математиком и астрономом Николаем Коперником кинематической гелиоцентрической системы мира, правильно отражающей реальное устройство нашей Солнечной системы. Николай Коперник родился 19 февраля 1473 года в г. Торунь (северная часть Польши, тогдашняя Королевская Пруссия), в семье богатого краковского купца Николая Коперника-старшего, который переселился сюда в 1455 г. Николай стал четвертым и самым младшим ребенком в семье. С 10-летнего возраста, после смерти отца, его стал опекать дядя по матери Лукаш Ватценроде (Ваченроде), доктор канонического права и будущий, с 1489 г., епископ Вармийской епархии – церковного прусского княжества, который на протяжении всей жизни, вплоть до своей кончины в 1512 г., принимал деятельное участие в судьбе племянника, поддерживая его материально и духовно в учебе и церковно-политической карьере.

Коперник получил прекрасное образование в области астрономии, математики, медицины, философии, теологии и канонического права в университетах Кракова, Болоньи, Падуи и Феррары, где ему была присвоена степень доктора канонического права. В 24 года он был, при поддержке своего дяди, назначен каноником в Вармийский капитул (16 каноников капитула управляли совместно с епископом всеми делами княжества; должность каноника давала Копернику видное общественное положение, материальную обеспеченность и известный досуг для научных занятий), а после завершения в 1504 г. учебы в Италии вернулся на родину, стал секретарем и личным врачом своего дяди-епископа и жил в его резиденции в Лидзбарке, на севере Вармии. После смерти дяди Коперник переехал в г. Фромборк (северо-восток королевства), где занял должность каноника местного кафедрального собора, что обеспечило ему условия для нормального существования и занятиями астрономией в свободное от основной работы время. Здесь он прожил свыше 30 лет, и здесь же 24 мая 1543 года завершил свой жизненный путь. Его главный труд“Об обращениях небесных сфер“, в котором возрождалась, развивалась и математически обосновывалась древняя и забытая в средневековье идея гелиоцентризма, был опубликован в год кончины ученого: первый печатный экземпляр своей книги 70-летний Коперник получил на смертном одре, будучи до этого уже пять месяцев парализованным после инсульта [4,5,8,12,13,19].

Коперник стал, образно говоря, тем человеком, который „остановил Солнце и заставил вращаться Землю“. В отличие от системы Птолемея, которая, помещая неподвижную Землю и человека в центр мироздания, удобно вписывалась в религиозное сознание средневекового общества, система Коперника низвела Землю (и человека вместе с нею) с центра Вселенной до положения всего лишь одной из шести планет – третьей планеты, вращающейся вокруг собственной оси, подобно волчку, и обращающейся вокруг нового центра мироздания – неподвижного Солнца. У Коперника, как и у Птолемея, Вселенная все так же обрамлена восьмой сферой неподвижных звезд, т.е. ограничена, хотя и стала значительно большей по размерам, чем считалось ранее (из движения Земли вокруг Солнца следовало, что для того, чтобы не изменялось видимое положение звезд на восьмой сфере, они должны быть на очень удаленном расстоянии от Земли). С математической точки зрения переход от геоцентрической системы мира к гелиоцентрической не представлял особых трудностей для такого искусного математика, как Коперник. Этот переход заключался в переносе центра отсчета с Земли на Солнце, замене геоцентрической орбиты Солнца точно такой же гелиоцентрической орбитой Земли и упрощении системы кругов (деферентов, эпициклов, эксцентров), по которым планеты прежде двигались вокруг Земли, а теперь – вокруг Солнца.

Неизмеримо труднее Копернику было противопоставить свою новую систему устоявшейся за тысячелетия идее геоцентризма, защищенной авторитетами Аристотеля, Птолемея и их многочисленных последователей, а также освященной властью христианской церкви. Для этого требовались великие усилия человеческого духа – смелость, мужество и убежденность в своей правоте. Коперник понимал, что своим учением бросает вызов всему средневековому обществу, ломает религиозные догмы, древние научные и философские стереотипы и заблуждения, и это может грозить ему суровыми последствиями. Поэтому свое сочинение он сопровождал защитными оговорками религиозного характера и откладывал его издание до последнего момента. Он не ошибся в своих предчувствиях ожидаемой реакции общества. Так, например, основатель протестантства и современник Коперника Лютер говорил о нем: „Люди слушают выскочку-астролога, который тщится показать, что вращается Земля, а не небеса или небесный свод, Солнце и Луна. Всякий, кто желает казаться умнее, должен выдумать какую-то новую систему, которая, конечно, из всех систем является самой лучшей. Этот глупец хочет перевернуть всю астрономию, но Священное Писание говорит нам, что Иисус Навин приказал остановиться Солнцу, а не Земле [Иис.Н.10: „стой, Солнце…и остановилось Солнце, и Луна стояла, доколе народ мстил врагам своим“ -Г.А.Л..]“. Ему вторил, также ссылаясь на Библию – „вселенная тверда, не подвигнется [Пс.92]“, другой протестант – Кальвин: „Кто осмелится поставить авторитет Коперника выше авторитета Святого Духа?“. Даже такой выдающийся английский философ- материалист, как Фрэнсис Бэкон, живший позже Коперника, полагал, что „…[многие] понятия обнаруживают в Копернике человека, который не задумывается внести в природу все возможные вымыслы, заботясь только о том, чтобы его вычисления вышли верно“. Немецкий астроном Иоганн Кеплер, защищая в начале 17 в. учение Коперника, отмечал, что“по отношению к труду Коперника основная несправедливость исходит от людей, не сведущих в астрономии…таким людям следует возражать не логическими доводами, а смехом“ [1].

Первые предпосылки создания новой астрономии Коперник сформулировал еще до 1510 г., в Лидзбарке, в своем Наброске установленных Николаем Коперником принципов астрономии(„Очерке нового механизма мира“), предназначенном для обсуждения с друзьями и учеными разных стран, с которыми он состоял в обширной научной переписке. Что же заставило Коперника усомниться в правильности общепринятого механизма мира, установленного древними астрономами, и предложить взамен новые принципы его построения? Прежде всего его сомнения вызывала сложность и громоздкость самого механизма, изобилие в нем небесных кругов (сфер), предназначенных для приведения наблюдаемого неравномерного движения небесных светил к равномерному круговому движению, но не справлявшихся до конца с такой задачей. Эту чрезвычайную сложность, искусственность системы Птолемея отмечал еще задолго до Коперника король Кастилии и Лиона Альфонс X Мудрый (1221-1284), покровитель науки и культуры, собравший в Толедо 50 христианских, еврейских и арабских астрономов для составления новых, более точных по сравнению с птолемеевыми, планетных таблиц – Альфонсовых таблиц – последних в геоцентрической системе таблиц, созданных в 1252 г. и считавшихся лучшими вплоть до появления в 1551 г. Прусских таблиц, основанных на системе Коперника, а в 1627 г. – Рудольфовых таблиц Кеплера. В Альфонсовых таблицах была, в частности, уточнена длительность тропического года, отмечена трудность представления движения Меркурия посредством деферента с эпициклом (у Меркурия самая вытянутая орбита среди всех планет) и впервые предложен для этой цели овал (его частным видом является эллипс). Политические и религиозные враги Альфонса приписывали ему фразу: “Если бы господь спросил меня при творении, я посоветовал ему устроить Вселенную проще“ [10].

Коперник так пишет в „Наброске“ о своих сомнениях [19,20]: „я стал часто задумываться над вопросами, нельзя ли обдумать более разумную систему кругов, с помощью которой всякую кажущуюся неправильность движения можно было бы объяснить, употребляя уже только одни равномерные движения вокруг их центров, чего требует главный принцип абсолютного [истинного] движения…я убедился в конце концов, что эту задачу можно разрешить при помощи значительно меньшего и более соответствующего аппарата, чем тот, который был когда-то придуман с этой целью, если только можно будет принять некоторые положения (называемые аксиомами)“. И далее он перечисляет эти аксиомы (от греч. axioma – исходное положение, принимаемое без доказательств): „1.Нет общего центра для всех кругов, т.е. небесных сфер. 2. Центр Земли не есть центр мира, а лишь центр тяжести и центр пути Луны. 3. Все пути планет окружают со всех сторон Солнце [планеты обращаются вокруг Солнца], близ которого находится центр мира [Солнце находится не в самом центре, а рядом с ним, в эксцентре]. 4. Отношение расстояния Солнца от Земли к удаленности небосвода меньше, чем отношение радиуса Земли к расстоянию от Солнца, так что отношение это в бездне небес оказывается ничтожным [в докоперниковую эпоху расстояние от Земли до сферы неподвижных звезд полагали равным примерно 20-кратному расстоянию до Солнца, но Коперник, подобно Аристарху Самосскому, намного дальше раздвигает горизонты ограниченной сферической Вселенной; позже, в своем главном труде он писал [21]: „небо по сравнению с Землей необъятно…оно являет видимость величины бесконечной, а Земля, по оценке нашими чувствами, относится к небу, как точка к телу или конечное по величине к бесконечному…но докуда простирается эта необъятность, о том не ведаем“- Г.А.Л.]. 5. Все, что мы видим движущимся на небосводе, объясняется вовсе не его собственным движением, а движением самой Земли. Это она, вместе с ближайшими ее элементами [под элементами Коперник подразумевает окружающие Землю стихии – воду и воздух, которые, как и Земля, участвуют в ее вращении, не вызывая тем самым каких-либо катастроф, о которых веками твердили противники движения Земли] совершает в течение суток вращательное движение [оборот] вокруг своих неизменных полюсов [оси] и по отношению к прочно неподвижному небу. 6. Любое кажущееся движение Солнца не происходит от его собственного движения; это иллюзия [видимость], вызванная движением Земли и ее орбиты, по которой мы обращаемся вокруг Солнца, как любая другая планета, что означает, что Земля совершает одновременно несколько движений. 7. Наблюдаемое у планет попятное движение и движение поступательное [прямое] не являются их собственным движением; это тоже иллюзия [видимость], вызванная подвижностью самой Земли. Таким образом, уже самого ее движения достаточно, чтобы объяснить столько мнимых различий на небе“.

Затем Коперник поясняет план своей работы: „Так вот, предположив это [аксиомы], я постараюсь вскоре показать, как удается закономерно спасти принцип равномерности движений. Мне кажется, что в этой небольшой работе надо, ради краткости, пропустить математические доказательства, предназначенные для более обширного трактата по этому вопросу. Однако мы приведем здесь при объяснении самих кругов размеры радиусов орбит, что человеку, знающему математические науки, позволит легко убедиться, как прекрасно такая система кругов количественно сходится с наблюдениями на небе. Если же кто-нибудь обвинит нас, что подобно пифагорейцам мы слишком опрометчиво утверждаем подвижность Земли, пусть учтет и этот серьезный аргумент, почерпнутый из рассмотрения системы орбит на небе. Основные мотивы, при помощи которых физиологи [физики, натурфилософы] пытаются доказать неподвижность Земли, основываются главным образом на наблюдаемых явлениях, но все это должно уже в самом начале рухнуть, поскольку мы сами в такой же степени поддаемся иллюзии [видимости, фикции, самообману]". На пересмотр птолемеевой системы мира Коперника направляла не только вполне понятная задача упрощения всей системы и, вообще говоря, ложная идея доказательства абсолютного, равномерного, кругового движения небесных тел, но также неудовлетворительное объяснение старой теорией ряда астрономических явлений и проблем или их ошибочное решение (среди них – проблемы объяснения физического смысла прецессии, остановок и попятного движения планет, перемены их расстояний и яркости, ошибки решения Птолемеем задачи движения Луны и др.). Коперника подтолкнули к пересмотру принципов построения системы мира и утверждения древнегреческих натурфилософов о возможном движении Земли (Коперник освоил древнегреческий язык и смог читать труды античных авторов в подлиннике), которые шли вразрез с общепринятым мировоззрением.

Изложив предпосылки, Коперник затем дает описание Солнечной системы и классификацию планет в зависимости от их расстояния от Солнца, полагая, что „одна планета превосходит другую быстротой своего обращения, соответственно тому, каковы описываемые ею орбиты“. Он приводит подробный, но без математического обоснования, анализ движения отдельных небесных тел, исходя из тройного движения Земли, ее суточного вращения вокруг своей оси, годичного обращения вокруг Солнца и прецессионного движения земной оси. Прецессия, как астрономическое явление „предварения равноденствия“, т.е. очень медленного смещения точки весеннего равноденствия по эклиптике навстречу движению Солнца, была открыта еще Гиппархом во 2 в. до н.э. и объяснялась в геоцентрической астрономии влиянием неких дополнительных, внешних, надзвездных сфер. Коперник, „заставив Землю вращаться“, указал на подлинный механизм прецессии – вековые изменения положения земной оси в пространстве, вызывающие вращение плоскости эклиптики относительно плоскости небесного экватора, а Ньютон, через 120 лет после него, дал физическое объяснение этому явлению при помощи законов динамики и всемирного тяготения, учитывавших влияние на вращение Земли притяжения Солнца, Луны и других планет.

Для представления обращения Земли вокруг Солнца Коперник использовал предложенный еще Гиппархом круг с эксцентром, в который он поместил не Землю, как Гиппарх или Птолемей, а Солнце. Такой способ давал неплохое теоретическое приближение к фактическому движению Земли и других планет, по крайней мере, до той поры, пока через 70 лет после Коперника Кеплер окончательно не отверг доктрину равномерного кругового движения в астрономии, открыв более истинный вид орбиты планет – эллипс. В теории же Коперника равномерное круговое движение сохранилось как пережиток традиционной античной астрономии. От картины Вселенной Аристотеля- Птолемея в „Набросках“ осталась, помимо круговых движений и сопутствующих им деферентам, эпициклам и эксцентрам, внешняя сфера постоянных звезд, всеобъемлющая, но абсолютно неподвижная. Ее неподвижность, постулированная Коперником, позволила позднее ученым рассматривать эту сферу как абсолютную систему отсчета, задающую основные небесные координаты, а, установив позже огромные размеры самой сферы, полностью отказаться от нее, от теории сфер и открыть реальную пространственную структуру звездного мира (догадки о такой структуре были высказаны еще в античности атомистами, а в эпоху Возрождения – Н. Кузанским). В „Набросках“ теория Коперника, в отличие от догадок его предшественников, представлена как единая система с доказательствами (развитыми позже в его главном сочинении), которые выявили в наблюдаемом с Земли явлении движения небесных тел его глубоко скрытую сущность и открыли новую структуру Солнечной системы, а также новые пропорции Вселенной.

Сам Коперник из-за недостатка времени мало занимался астрономическими наблюдениями (первое свое наблюдение, связанное с покрытием Луной звезды Альдебаран в созвездии Тельца, он провел в Болонье в марте 1497 г., а последнее свое студенческое наблюдение там же – в 1500 г.; известны его наблюдения положения Солнца в 1515-1516 гг., а также наблюдения планет в момент их противостояния в 1523 г., позволившие опровергнуть вывод древних о неизменности пространственного положения орбит планет), но широко использовал результаты наблюдений своих предшественников – Птолемея и других астрономов древности. Именно на их базе Коперник и возвел здание своей теории. Его собственные астрономические наблюдения не отличались особой точностью, не внесли ничего нового в методику наблюдений (он использовал копии классических измерительных инструментов, сделанные им собственноручно), но носили целевой характер и уточняли некоторые данные, важные для обоснования гелиоцентрической системы. Рукопись его главного труда „Об обращениях“ была готова к 1530 г. (самое позднее наблюдение, зафиксированное в книге, относится к марту 1529 г.). Но Коперник не собирался публиковать свой труд из опасения, по его словам, насмешек тех, „чей ум неразвит и кто путается среди настоящих ученых, словно трутни среди пчел“. Но, тем не менее, сведения о его работе разошлись среди европейских ученых, а в 1533 г. его теория о движении Земли обсуждалась даже при папском дворе как любопытная гипотеза, возможно, полезная для уточнения календаря. Вскоре виттенбергский (Виттенберг – город в Восточной Г ермании, центр Реформации) протестантский

богослов и сподвижник Лютера Ф. Меланхтон, а вслед за ним и сам Лютер, объявили теорию Коперника абсурдной. Но просьбы друзей и некоторых ученых убедили астронома все же опубликовать его труд.

Еще до выхода сочинения в свет появился первый публичный отзыв молодого виттенбергского профессора математики Г.И. Рэтика, который в 1539 г. специально приехал в Польшу к Копернику для ознакомления с его трудом и стал ярым поборником его новой астрономии. После тщательного, почти двухгодичного изучения рукописи „Об обращениях“, Рэтик подготовил ее сжатое изложение „…Об обращениях…Николай Коперник….повествование первое“, опубликованное в 1540 г. в Гданьске. Ценность этого сочинения в том, что автор осветил в нем факты и мнения, известные ему непосредственно из общения с Коперником. В частности, он свидетельствовал, что Коперник пришел к заключению о движении Земли прежде всего из анализа явления прецессии, и лишь затем для него оказались важны предпосылки о месте Солнца в планетной системе и принцип сохранении равномерного кругового движения. Остальные аргументы стали для Коперника уже следствием сделанного им открытия. Печатание труда „Николая Коперника, уроженца Торуни, об обращении небесных сфер шесть книг“ (издатель, лютеранский теолог исказил более короткое авторское название сочинения „Об обращениях“, не включил в книгу предисловие автора, воздающее похвалу астрономической науке, но дал собственное анонимное слово „К читателю“, сводящее теорию Коперника лишь к гипотезе, удобной для вычислений: „Пусть же никто не ожидает от астрономии ничего точного в отношении гипотез, ибо она ничего окончательного в этом дать не в состоянии…эта наука абсолютно не ведает причин видимой неравномерности движений“) началось в Нюрнберге в 1542 г. и было завершено в марте 1543 г., незадолго до смерти автора [19].

Старясь избежать неприятностей с церковью, Коперник посвятил свой труд папе Павлу III (1468-1549, папа с 1534 г.) – последнему папе эпохи Возрождения, покровителю искусств и инициатору Контрреформации, утвердившему в 1540 г. орден иезуитов, созданный на базе Общества Иисуса, организованного в 1534 г. при Парижском университете испанским дворянином Игнатием Лойолой в целях борьбы с Реформацией. Павел, используя опыт испанской инквизиции, создал, кроме того, в 1542 г. в Риме Высший апостольский трибунал, предназначенный для ведения судебных процессов против еретиков во всем мире с правом приговаривать их к тюремному заключению, конфискации имущества и смертной казни. Коперник, конечно же, не мог предвидеть того, что ровно через десять лет после смерти этого Павла другой папа Павел IV (1476 -1559; с 1536 г. – великий инквизитор, или председатель Священной канцелярии, несгибаемый поборник христианской морали, ставший папой в 79 лет, с 1555 г.; умер в момент обращения к своему окружению с призывом бороться с ересью) создаст „Индекс запрещенных книг“, в который еще через 57 лет, в 1616 г., при очередном папе Павле V(1552-1621, папа с 1605 г.; по его инициативе был начат инквизиционный процесс против Галилея, пропагандировавшего учение Коперника, а также было запрещено само употребление тезиса „Солнце не движется вокруг Земли и Земля не является центром Вселенной“) и более чем на 200 лет попадет книга и самого Коперника [4,5,26].

А пока, обращаясь в своем посвящении к папе, Коперник оправдывал, как провинившийся школьник, причины своего исследования [19,21]: „я хочу, святейший отец, чтобы ты ведал о том, что я ничем иным не был приведен к мысли придумать иной способ вычисления движения небесных тел, как только тем обстоятельством, что относительно исследований этих движений математики не согласны между собой. И прежде всего столько имеют сомнений относительно движения Солнца и Луны, что не умеют даже обозначить и подсчитать постоянную величину тропического года [тропический год есть промежуток времени между двумя последовательными прохождениями Солнца через точку весеннего равноденствия, и знание его точной величины важно для разработки солнечного календаря – Г.А.Л.]. А затем при установлении движения как тех двух [Солнца, Луны], так и остальных пяти планет они не пользуются теми же самыми предпосылками… приняли…множество таких установок, которые вопиющим образом противоречат основным принципам равномерности движения. Не сумели они и открыть либо вывести из них важнейшие вещи, а именно построение Вселенной и порядка ее частей“. Далее Коперник ссылается на пионерские работы античных астрономов:“я принял на себя труд прочесть доступные мне сочинения всех философов с целью убедиться, допускал ли кто-либо из них иной род движения, чем тот, который преподается в наших школах. И действительно, я встретил у Цицерона упоминание, будто Никетас [пифагореец Гикетас, или Гикет, из Сиракуз, о.Сицилия – Г.А.Л.] считал, что Земля движется. Затем я отыскал несколько других имен людей, разделяющих подобные воззрения, у Плутарха: „…пифагореец Филолай считает, что Земля обращается вокруг огня по наклонному кольцу, подобно как Солнце и Луна. А Гераклид из Понта и пифагореец Экфант признавали, правда, что Земля движется, но считали это движение не поступательным, а вращательным. Побуждаемый этим, я начал задумываться над движением Земли“.

Пытаясь предупредить теологические обвинения в свой адрес, он продолжал: “Думается мне, святейший отец, что некоторые лица, как только узнают, что я в сочинении моем о движениях небесных сфер допускаю различное движение земного шара, без дальнейшего разбора осудят меня и мои воззрения. Я вовсе не столь высокого мнения о своей теории, чтобы не обращать внимания на мнения других. Хотя знаю, что мысли философа довольно далеки от суждения народного, так как первый обязан во всем доискиваться истины настолько, сколько дано от Бога уму человеческому, но тем не менее я полагаю, что должно отрешиться от взгляда, далекого от истины. По этой причине, рассуждая сам с собою о том, сколь нелепо покажется всем, знакомым с утвердившимся в продолжение стольких веков мнением о неподвижном положении Земли в центре Вселенной, если я, наоборот, стану утверждать, что Земля движется, я долго колебался, обнародовать ли в печати мои исследования, или же следовать мне примеру пифагорейцев и других, которые передавали тайны философии не письменно, а словесно, и то одним лишь родственникам своим и друзьям. Так поступали они, конечно, не из недоброжелательства, как думают некоторые, но с той целью, чтобы прекрасные плоды трудных исследований великих мыслителей не были пренебрегаемы теми, которые или не желают заниматься наукой без корыстных целей, или же, будь они примером или увещеваниями других побуждены к занятию философией, тем не менее, по недеятельности своей, играют между философами такую же роль, как трутни между пчелами…Чем бессмысленнее в настоящее время многим покажется мое учение о движении Земли, тем более заслужит оно благодарности и удивления, если изданные мои исследования, благодаря ясным своим доводам, рассекают мрак кажущегося противоречия“. Завершая обращение к папе, Коперник выражает надежду на то, что „мои исследования могут приносить пользу церкви, ныне тобой управляемой“. Знал бы он, сколько проблем на века вперед принесет церкви его учение…

Первые разделы первой книги „Об обращениях“ посвящены основам астрономии и располагаются в том порядке, какому следовал в своем сочинении Птолемей. Отклоняя аргументы последнего относительно неподвижности Земли, Коперник признает ее вращение вместе с окружающей ее атмосферой естественным и не требующим внешних причин. Он определяет философское понятие тяжести, отождествляемой с тяготением к центру мира, как естественное стремление частей к соединению в форме шара, тяге, существующей „в равной мере на Солнце, на Луне и на других светящихся планетах“. Далее автор отмечает, что положение Солнца в центре Вселенной „подтверждает закон порядка, в каком эти тела следуют один за другим, и гармонию всего мира“. Этот закон порядка – один из важнейших аргументов против системы Птолемея, в которой каждая планета, не говоря уже о Земле, рассматривалась в отрыве от всей системы. В другом месте Коперник подчеркивает, что в Солнечной системе им найден „поразительный миропорядок и установленная гармоничная связь между движением и размером сфер, какой иным способом открыть невозможно“ [19,21]. Здесь, видимо, впервые в истории науки одним из веских аргументов в защиту правильности теории становится такой интуитивный, неформализуемый критерий как красота и гармония теории или открытия. Описательная часть первой книги завершается кратким анализом тройственного движения Земли и размышлениями о прямолинейной и сферической тригонометрии (эти сведения были изданы отдельно еще в 1542 г.).

Вторую книгу своего труда Коперник посвятил теориям сферической астрономии и заключает ее, по примеру Птолемея, каталогом из тысячи с лишним звезд. В третьей книге (ее первая часть посвящена подробному изложению новой теории прецессии) он описывает видимое движение Солнца, соотнесенное со сферой постоянных звезд. При этом неподвижное Солнце находится в эксцентре круговой орбиты Земли, но используются и дополнительные круги для учета изменений эксцентриситета орбиты во времени. В четвертой книге им приводится теория движения Луны и даются методы расчета солнечных и лунных затмений, а планетам посвящены последние две книги (в пятой рассматривается движение планет в плоскости эклиптики, а в шестой – с учетом наклона планетарных орбит к этой плоскости, причем собственной теории движения планет автор предпослал краткое изложение теории Птолемея) [19]. О порядке небесных орбит Коперник сообщает следующее: “Исходя из начала, более других приемлемого, что с увеличением орбит планет увеличивается и время обращения, мы получим следующий порядок сфер, начиная с высшей: первая из сфер, заключающая в себе все прочие, есть сфера неподвижных звезд; она неподвижна, и к ней мы относим все движения и положения звезд. Хотя некоторые допускают движение и этой сферы, но мы докажем, что и это движение выводится из движения Земли. Под этой сферой – сфера Сатурна, совершающего обращение свое в 30 лет; далее следует Юпитер, обращающийся в 12 лет; потом Марс, совершающий обращение свое в 2 года, и далее Земля, обращающаяся в 1 год; Венера обращение свое совершает в 9 месяцев, и, наконец, Меркурий – в 88 дней [современные значения периодов обращения соответственно 29,46 лет; 11,86; 1,88; 1,0 год; 224,7 суток; 88 суток – Г.А.Л.]. В середине всех этих орбит находится Солнце; ибо может ли прекрасный этот светоч быть помещен в столь великолепной храмине в другом, лучшем месте, откуда он мог бы все освещать собой“ [21].

Важнейшим элементом новой астрономии стало открытие подлинного механизма прецессии как движения земной оси. Теория этого „третьего движения Земли“ базируется у Коперника на наблюдениях, проделанных за 1800 лет до него (с 3 в. до н.э.), что позволило установить скорость этого движения. Вместе с тем, неточность древних наблюдений, привела астронома к ошибочному признанию временных нарушений в прецессионном цикле. Теорию движения планет и, в частности, их попятное, петлеобразное движение, гелиоцентрическая астрономия объясняла без использования птолемеевого эпицикла, а посредством меняющегося положения наблюдателя, уносимого Землей в ее движении вокруг неподвижного Солнца. Оставалось еще объяснить отклонения планет от равномерного движения, вызываемого в действительности, как это было установлено Кеплером уже после Коперника, их неравномерным движением по эллиптической орбите. Для этого Коперник использовал эксцентричный круг с малым эпициклом, что упростило представление движений планет по сравнению с более сложной конструкцией Птолемея. Вместе с тем, в сочинении Коперника остался пережиток геоцентрической астрономии, при котором планетарные орбиты определялись не относительно эксцентра (у Птолемея в нем находилась Земля, а у Коперника – Солнце), а относительно центра круга, что вносило в движение планет некоторые нарушения, зависящие от годового положения Земли на ее орбите. Особенно отчетливо эти нарушения проявлялись в движении внутренних, или нижних, планет – Венеры и Меркурия. Тем не менее, Копернику удалось установить размеры и положения планетарных орбит, отметив при этом подвижность их линии апсид (линии, соединяющей минимальную и максимальную точки удаления планеты от Земли). Важным новшеством в гелиоцентрической астрономии стал введенный Коперником наклон планетарных орбит к плоскости эклиптики, который в прежней астрономии понимался как абстрактные временные колебания планетарных орбит, отражаемые в системе Птолемея изменением наклона эпициклов.

Целью труда Коперника было выяснение истинного устройства мира, а не создание собственной теории. Но, внося необходимые изменения в систему Птолемея, он естественным образом привел ее к крушению, и, как следствие, – к рождению новой теории. Гелиоцентрическая теория Коперника не стала сразу после ее опубликования долгожданной всеобщей истиной. К ее признанию обществом вел долгий и тернистый исторический путь. С самого начала по отношению к ней преобладала отрицательная оценка современников, основанная на устоявшихся многовековых философских и религиозных догмах (об этом сказано выше). Лишь несколько близких по духу к Копернику людей (среди них Г.И.Рэтик) пытались публично отстаивать новое учение (их сочинения не дошли до наших дней) и доказывать, что оно соответствует главному документу эпохи – Священному писанию. Еще многие годы преимущества теории Коперника были ясны только малому числу астрономов, а большинство людей, включая ученых и философов, придавленных гнетом религиозно-мифологических представлений, усматривало в ней лишь фантастическую гипотезу. Г. Галилей, называвший себя учеником Коперника, так писал о своем учителе [2]:“У немногих стяжал он бессмертную славу и бесчисленным множеством – ибо таково число глупцов – осмеян и освистан“ (как удивительно с этим суждением перекликаются мысли древнегреческого философа Гераклита Эфесского: “многие – дурны, немногие – хороши“ и Дж. Бруно:“глупых и несправедливых несравненно больше, чем умных и справедливых“). Но, независимо от оценки космологического, философского и религиозного аспектов коперникового труда, его сочинение „Об обращениях“ способствовало росту посмертной славы ученого как астронома- математика, создателя теории астрономических явлений, позволявшей гораздо точнее, чем прежде, рассчитывать небесные события. Позднейшая публичная защита и пропаганда учения Коперника со стороны Бруно и Галилея привела к тому, что христианская церковь осознала его реальную угрозу для основ религии и сделала все, чтобы запретить и оболгать его.

Но религиозная вера уже не могла удержать науку, как это удавалось ей ранее на протяжении веков, от дальнейшего необходимого и законного развития. Вначале Кеплер, затем Ньютон, а после них целая плеяда физиков и астрономов нового времени, показали справедливость нового учения, исправили его отдельные ошибки и сделали гелиоцентрическую теорию фундаментом для дальнейшего познания Вселенной. Прямые физические доказательства движения Земли вокруг Солнца и ее суточного вращения появились спустя почти 200 лет после открытия Коперника: в 1725 г. английский астроном Джеймс Брадлей (1693-1762) открыл, а в 1728 г. объяснил аберрацию света (от лат. aberratio уклонение) – изменение видимого положения светила на небесной сфере вследствие конечности скорости света и движения Земли по орбите (годичная аберрация) и ее вращения (суточная аберрация). Он же в 1737 г. в дополнение к прецессии земной оси открыл ее периодические небольшие угловые колебания – нутацию (от лат. nutatio качание, колебание). Еще через сто лет, в 1837 г. российский астроном немецкого происхождения Василий Струве (17931864), а в 1838 г. немецкий астроном Вильгельм Бессель (17841846) впервые определили звездные параллаксы (от греч. paraUaxis уклонение; изменение угла направления на объект, связанное с наблюдением его из двух разных точек, которые совместно с объектом образуют треугольник; угол при вершине объекта равен удвоенному параллаксу, т.е. сам параллакс есть половина этого угла, и он тем меньше, чем дальше находится объект от точек наблюдения) двух ближайших к Солнечной системе звезд в созвездиях Лиры и Лебедя.

Звездный параллакс, или годичный параллакс звезды, есть угол при звезде в прямоугольном треугольнике, под которым со звезды виден его малый катет, равный большой полуоси земной орбиты, т.е. этот параллакс доказывает факт обращения Земли вокруг Солнца (а не Солнца вокруг Земли). Параллаксы для ближайших к Земле звезд меньше одной угловой секунды, и поэтому ранее их было трудно обнаружить и измерить (в 19891993 гг. космический телескоп „Гиппарх“, запущенный Европейским космическим агентством, измерил параллаксы более 100 тыс. ближайших к Солнцу звезд, а 13 декабря 2013 г. в космос стартовал его преемник – телескоп „Гайя“, предназначенный для составления карты нашей Галактики, включая более 1 млрд. звезд, около 20 тыс. экзопланет и множества опасных астероидов). Суточный параллакс (угол, под которым с более близкого к Земле, чем звезда, небесного тела, например, Солнца или Луны, виден радиус земного шара) доказывает факт суточного вращения Земли. В 1851 г. французский физик Леон Фуко (1819-1868) наглядно продемонстрировал факт суточного вращения Земли в опыте с качанием сверхдлинного маятника (маятника Фуко). Другими физическими фактами, подтверждающими вращение Земли, являются отклонение свободно падающих на земную поверхность тел к востоку (в направлении вращения Земли), подмыв правых берегов рек, текущих в северном направлении (закон Бэра), изменение силы тяжести с широтой (на экваторе она минимальна в силу максимальности центробежной силы, и поэтому запуск космических кораблей с экваториальных космодромов наиболее экономичен по затратам топлива), сплюснутость Земли у полюсов (из-за ее растяжения центробежной силой в экваториальной области) и др.

Учение Коперника поставило перед астрономией и естествознанием ряд новых задач, которые стали основой развития науки на столетия вперед. В частности, возникли задачи развития практической, наблюдательной астрономии с целью проверки соответствия новой теории астрономическим фактам (ее исправления и дополнения в целом и в деталях), а в области физики – задачи поиска, обоснования и расчета сил, определяющих новые движения небесных тел (задачи небесной механики и динамики). Учение Коперника стало выдающимся событием не только для астрономии и естествознания, но философии и человеческого мировоззрения. Коперник впервые связал мир в единое целое, причем не фантастическими, „божественными“ связями, как это делали до него многие философы, а естественными связями, соответствующими реальным явлениям и движениям Вселенной. Превратив Землю из неподвижного центра мира в одну из планет, он тем самым открыл, что „небо“ и „земля“, прежде противопоставляемые друг другу как принципиально разные сущности, подчиняются одним и тем же законам движения Вселенной. Поместив Солнце в центр мироздания (точнее, рядом с этим центром), он придал всей системе стройность, красоту, убедительность и создал, по существу, типовую модель будущих звездных миров (эту модель первым использовал в своей космологии Бруно), в центрах которых находятся звезды, подобные Солнцу. В новой системе получили физическую ясность и простое объяснения многие явления и эмпирические зависимости, непонятные ранее в геоцентрической системе, а также открылся прямой, наиболее краткий путь для выявления новых закономерностей мира и получения более точных знаний о нем.

Коперник своим трудом доказал, что „мир может быть не таким, каким мы его наблюдаем“, и эту глубокую мысль, имеющую общеметодологическое научное значение, можно назвать принципом Коперника (по этому поводу Кеплер, защищая Коперника, писал [1]: „Все вокруг восклицают, что в движении небесных тел вокруг Земли и в неподвижности Земли нетрудно убедиться своими глазами…[я] сошлюсь на обманчивость земных чувств обитателей Земли“). Открытие Коперника неоспоримо доказало силу науки в преодолении многовековых общечеловеческих заблуждений и иллюзий, в том числе и "освященных“ властью церкви, а также способность человека и науки, несмотря на всю свою историческую ограниченность, проникать в глубь мировых явлений и постигать их истинную природу, их скрытую, незримую сущность. Автор диалектического материализма Фридрих Энгельс (1820-1895) так оценил научный подвиг Коперника [22]:“Революционным актом, которым исследование природы заявило о своей независимости…было издание бессмертного творения, в котором Коперник бросил – хотя и робко и, так сказать, лишь на смертном одре – вызов церковному авторитету в вопросах природы. Отсюда начинает свое летоисчисление освобождение естествознания от теологии, хотя выяснение между ними отдельных взаимных претензий затянулось до наших дней и в иных головах далеко еще не завершилось даже и теперь. Но с этого времени пошло гигантскими шагами также и развитие наук“.

Тихо Браге

Идея гелиоцентризма с трудом воспринималась сознанием не только обывателей, но многих ученых и астрономов того времени, воспитанных в духе геоцентризма Аристотеля и Птолемея. Один из них, Тихо Браге, родившийся через 3 года после смерти Коперника, сделал даже неудачную попытку „примирить“ эти две идеи в рамках своей комбинированной геогелиоцентрической модели, опубликованной в трудах ученого в 1588 г., т.е. всего через 45 лет после выхода в свет книги Коперника.

Тихо Браге (1546-1601) – датский математик, астроном, астролог и алхимик, крупный реформатор практической астрономии, сделавший задачу повышения точности астрономических наблюдений главным делом своей жизни. Он родился в лютеранской Дании, в замке Кнудструп близ Г ельсинборга (на северо-западе области Скания на юге нынешней Швеции), в многодетной (10 детей) семье королевского придворного. В детстве был передан своей семьей, согласно древним традициям викингов, для усыновления состоятельному, но бездетному брату отца, дяде мальчика, адмиралу королевского флота, и воспитывался в его расположенном по соседству замке (по некоторым источникам, например [12], Тихо был похищен своим дядей, что, впрочем, могло быть простой инсценировкой события). В 13 лет поступил по настоянию дяди учиться на юридический факультет в Копенгагенский университет (основан в 1479 г.), а через 3 года, в 1562 г. продолжил учебу в Лейпцигском университете (открыт в 1409 г.), который, однако, вынужден был досрочно покинуть в 1565 г. из-за начавшейся очередной датско-шведской войны. Во время учебы увлекся чтением книг по астрономии и наблюдениями звездного неба. На развитие этого интереса повлияло и наблюдение 14-летним Тихо солнечного затмения, которое состоялось 21 августа 1560 г. и было заранее предсказано астрономами. Оно произвело на подростка неизгладимое впечатление и способствовало выбору его жизненного пути.

В 1565-1570 гг. Тихо, получив наследство дяди (в 1565 г. шестидесятилетний адмирал, спасая короля, упавшего с лошадью с моста в реку, простудился и скоропостижно умер; в 1571 г. Тихо получил и долю отцовского наследства, которое, как и первое, направил на свои астрономические исследования), путешествовал по Европе, изучая различные методы астрономических наблюдений, заказывая и собственноручно изготовляя математические и астрономические инструменты для собственной небольшой обсерватории, построенной им в 1571 г. в Скании на средства от наследования. В этот период для него был изготовлен, в частности, медный небесный глобус диаметром 1,5 м, с которым астроном не расставался до конца своих дней. В ноябре 1572 г. Браге открыл новую звезду в созвездии Кассиопеи (эта звезда, названная впоследствии его именем и получившая номер SN1572, вначале была видна даже днем, а на ночном небосводе сияла почти 17 месяцев, постепенно уменьшая свою яркость до невидимости), а в следующем году опубликовал сообщение „О новой звезде“, где доказывал, что новая звезда появилась далеко за пределами Луны, на сфере звезд. Это наблюдение пошатнуло у астрономов веру в неизменность и незыблемость небес. Уже в наше время выяснилось, что впервые за последние 500 лет (с 11го века), Браге наблюдал сверхновую звезду - взрыв звезды в результате гравитационного коллапса на поздней стадии ее эволюции, сопровождающийся сбросом оболочки, мощной яркой вспышкой с выделением огромного количества лучистой энергии и превращением остатка ядра в нейтронную звезду (на самом деле такие взрывы звезд происходят гораздо чаще, но они наблюдаемы, как правило, только вооруженным глазом, в телескопы). Заметим, что если бы европейским астрономам огонь свечей у церковных икон не заслонял бы свет звезд, то они смогли бы обнаружить еще в 1054 г. вспышку в Галактике другой сверхновой звезды, породившей Крабовидную туманность (ее наблюдали китайские и некоторые другие астрономы) [4,5,10, 12,13].

В 1576-1580 гг. Тихо построил, при финансовой поддержке датского короля Фредерика II, новую, крупную обсерваторию Ураниборг („Замок Урании [музы астрономии]“, или „Небесный замок") в 20 км к северо-востоку от Копенгагена на о. Вен (Гвен) в центре пролива Эресунн, или Зунд (пролива между о. Зеландия, на севере которого находится Копенгаген, и материковой Швецией), которую оснастил исключительно точными для того времени медными наблюдательными инструментами очень больших размеров (наибольшим был 6метровый квадрант; увеличение размеров инструментов стало главным средством повышения точности наблюдений невооруженным глазом, и предшественником Браге в этом отношении был узбекский астроном Улугбек, создавший гигантский каменный квадрант радиусом 40 м для измерения угловых расстояний звезд и других светил: один градус на его дуге равнялся 70 см). В обсерватории в рамках единого комплекса сочетались астрономические наблюдения (имелось несколько наблюдательных площадок с инструментами под раздвижными крышами), обучение студентов (имелись места для проживания и учебы до 30 учеников) и издание научных трудов (была построена своя типография и создано собственное производство бумаги).

Ураниборг стал крупнейшей обсерваторией в Европе и местом паломничества не только астрономов, студентов, но и ряда европейских правителей, интересовавшихся астрономией и астрологией. Здесь Тихо проводил с непревзойденной для приборов без оптики точностью (точность измерения угловых расстояний достигла 1-2') и свыше 21 года обширные ежесуточные астрономические наблюдения планет Солнечной системы и звездного неба. Организация и проведение систематических многолетних астрономических наблюдений стало самой большой заслугой ученого, так как такая деятельность отсутствовала в Европе более 1,5 тыс. лет (эпизодические, кратковременные наблюдения отдельных астрономов, которые, в том числе, проводил и Коперник, не в счет). К 1592 г. Тихо Браге составил самостоятельный новый каталог на 1004 звезды – третий в мире после каталога древнегреческого астронома Гиппарха на 850 звезд, полностью вошедшего в каталог Птолемея на 1022 звезды, и каталога 1437 г. на 1018 звезд под названием „Новые астрономические таблицы“ ученого, просветителя и правителя Самарканда, внука Тимура Улугбека, 1394-1449, построившего близ Самарканда в 1428 г. одну из самых значительных обсерваторий средневековья (Улугбек был убит в результате заговора его сына и мусульманского духовенства, ненавидевших научно просветительскую деятельность ученого, а его обсерватория была тотчас разрушена).

В 1588 г., после смерти короля Фредерика II, покровителя обсерватории, и вступления на престол 11-летнего короля Кристиана IV, финансирование работ из казны стало уменьшаться, а в 1596 г. молодой король, начавший править уже самостоятельно, вообще его прекратил и, более того, запретил Браге заниматься в Ураниборге астрономией и алхимией. В 1597 г. Тихо навсегда покинул Ураниборг и Данию (через 50 лет от его островной обсерватории не осталось и следа). Вскоре, в 1598 г. он поступил на службу к императору Священной Римской империи из династии Габсбургов Рудольфу II (1552-1612), от которого получил под обсерваторию замок вблизи Праги, но среди забот по ее обустройству он заболел (острая почечная недостаточность) и скоропостижно скончался в возрасте 54 года. Кеплер, его ученик и помощник, позже вспоминал о своем учителе [1]: ‘ „Сей муж, истинный философ, имел обыкновение непрестанно задавать вопросы, стремясь выяснить интересующие его сведения…неоднократно возвращался к обдумыванию того, что ему случалось узнать, и стремился применить вновь обретенные познания к законам природы…Располагая собственным состоянием и получив большое наследство, Тихо Браге не останавливался перед любыми расходами на научные исследования. Неуклонно преследуя цели, обычно считавшиеся недостижимыми, он не знал усталости. Примером тому может служить разработанный им высокоточный метод наблюдения, при создании которого Тихо Браге был вынужден вступить в борьбу с самой природой человеческого зрения, и одержал победу“. По словам Кеплера, перед смертью Тихо несколько раз повторил: „Жизнь прожита не напрасно“. На надгробной плите ученого выгравировали надпись: „Не власть, не богатство, а только скипетры науки вечны“.

Наблюдая в 1577 г. большую новую комету из двух, достаточно удаленных друг от друга наземных пунктов, определив ее параллакс и тем самым примерное расстояние до нее, Браге впервые в истории астрономии доказал, что кометы – это не атмосферные явления, как считали даже некоторые астрономы, жившие позже, а небесные, космические тела, более далекие от Земли, чем Луна (в 1580-1596 гг. он произвел регистрацию еще 6 комет). Наблюдая эту комету на участке пересечения ее с несколькими планетными орбитами, Браге сделал вывод о том, что не существует никаких кристаллических сфер, несущих на себе планеты. Значительно позже он писал в своем письме Кеплеру: „По моему мнению, сферы… должны быть исключены из небес. Я понял это благодаря кометам, появлявшимся в небеОни не следуют законам ни одной из сфер, но, скорее, действуют вопреки имДвижением комет четко доказано, что небесная машина – это не твердое тело, непроницаемое, составленное из различных реальных сфер, как до сих пор думали многие, но текучее и свободное, открытое во всех направлениях, которое не чинит абсолютно никаких препятствий свободному бегу планет“ [23]. В сложном движении Луны Браге открыл ее две новые неравномерности, а также колебания наклона лунной орбиты к эклиптике (до него астрономы, включая Гиппарха и Птолемея, полагали, что этот угол наклона постоянен) и связанные с этим изменения в движении лунных узлов по широте. Наблюдая Солнце изо дня в день на протяжении 20 лет, Тихо составил таблицы его движения с точностью в 1' и измерил длительность тропического года с ошибкой менее одной минуты (для сравнения, у Гиппарха и Птолемея эта ошибка была в 6 раз больше).

Более 16 лет астроном наблюдал за движением Марса по всей траектории его орбиты (за это время планета 8 раз обошла вокруг Солнца), и данные этих наблюдений, которые он сам не имел возможности обработать, перешли к его ученику и помощнику, молодому немецкому математику и астроному Иоганну Кеплеру, приглашенному им в 1600 г. в Прагу для использования этих данных в доказательстве справедливости своей новой, комбинированной модели мира. В этой модели Земля, как и в геоцентрической системе, покоилась в центре сферы неподвижных звезд, а вокруг и вблизи нее обращалась Луна и далее Солнце, вокруг которого, в свою очередь, обращались все остальные пять планет Вселенной. Браге не верил в гелиоцентрическую систему, включая суточное вращение Земли, и называл ее „математической спекуляцией“, хотя к самому Копернику относился с уважением и даже держал в своей обсерватории его портрет. Браге так излагал свою позицию: „Я полагаю, что старое птолемеево расположение небесных сфер было недостаточно изящным, и что допущение такого большого количества эпициклов… следует считать излишним… В то же время я полагаю, что недавнее нововведение великого Коперникаделает это, не нарушая математических принципов. Однако тело Земли велико, медлительно и непригодно для движенияЯ без всяких сомнений придерживаюсь того мнения, что Земля, которую мы заселяем, занимает центр Вселенной, что соответствует общепринятым мнениям древних астрономов и натурфилософов, что засвидетельствовано выше Священным Писанием, и не кружится в годичном обращении, как желал Коперник " [23]. Браге полагал, что его модель точнее отражает результаты наблюдений, хотя с чисто расчетной, кинематической точки зрения, она не отличается от систем Птолемея или Коперника. Вместе с тем ее „важнейшее преимущество“ заключалась в том, что она не вызывала возражений у инквизиции (Земля-то в центре и неподвижна!), что стало особенно актуальным после позорного суда над Галилеем, защищавшим гелиоцентрическую систему. Кеплер, убежденный в правоте системы Коперника, использовал астрономические данные, полученные Тихо Браге, не для доказательства справедливости системы последнего, а для открытия трех новых законов движения планет вокруг Солнца в системе Коперника – законов Кеплера. Система Браге была фактически отвергнута большинством ученых уже в 17 в. как неоправданно и искусственно усложнённая по сравнению с системой Коперника-Кеплера.

Иоганн Кеплер

Наиболее аргументированное обоснование системы Коперника и ее очень важное уточнение сделал немецкий астроном и математик, один из основоположников астрономии нового времени Иоганн Кеплер (1571-1630). Он родился в городке Вейль близ Штутгарта на юге Германии в обедневшей протестантской дворянской семье. Обучался вначале в монастырской школе, а с 1589 г. – на богословском факультете Тюбингского университета, где увлекся астрономией и впервые познакомился с системой Коперника. По окончании университета в 1594 г., обвиненный в свободомыслии (для себя он решил, что „прославлять бога можно не только богословием"), не был допущен к богословской карьере, но получил степень магистра и назначение на должность учителя математики в высшую школу в Граце на юго-востоке Австрии. Там в 1596 г. он написал свою первую работу „Мистерия космографии" („Тайны Вселеннойв этой работе Кеплер попытался представить Вселенную в виде пяти правильных геометрических тел, предложенных в свое время Платоном, – многогранников, вписанных друг в друга; работа не имела научного значения, но уже в ней автор проявил себя последователем теории Коперника) и отослал ее Тихо Браге, который в 1600 г. пригласил Кеплера к себе в Прагу для обработки результатов астрономических наблюдений.

После смерти Браге император Рудольф II назначил Кеплера своим математиком. В 1612 г., после кончины императора, Кеплер переехал из Праги в Линц на север Австрии. Жалованье ему перестали выплачивать, и жизнь ученого проходила в борьбе с постоянными лишениями (для добывания средств к существованию ему приходилось заниматься составлением астрологических календарей и гороскопов). Тем не менее, несмотря на заманчивые предложения со стороны папы и английского короля, Кеплер не принял их и остался на родине. В 1626 г. в связи с начавшимся третьим, датским периодом Тридцатилетней войны (войны 1618-1648 между католической габсбургской и протестантской антигабсбургской коалициями европейских государств; в датский период 1625-1629 гг. габсбургский блок князей Германии изгнал войска протестантской Дании со своей территории) и усилением преследований протестантов католиками, Кеплер в поисках убежища переселился в Ульм, на юг Германии, где завершил многолетнюю работу по составлению планетных таблиц. В 1628 г. в поисках средств к существованию он направился к имперскому полководцу А.Валленштейну и до 1630 г. состоял при нем в качестве астролога. Умер ученый в ноябре 1630 г. от простуды, в Регенсбурге, на юго-востоке Германии, куда прибыл в тщетной надежде получить не выплаченное ему из казны жалованье [4,5,10,12,13].

Особо отметим в судьбе Кеплера событие 1620 года, когда он защитил от обвинений в колдовстве свою мать и сохранил тем самым свою общественную репутацию. Это обвинение было связано с доносами на его написанный еще в 1593 г., но неопубликованный при жизни (напечатан лишь в 1634 г.) и ходивший в списках, небольшой научно-фантастический роман „Сон, или Посмертное сочинение о лунной астрономии1", в котором он описал астрономические явления на Земле и Луне с точки зрения лунных жителей. Повествование разворачивается во время сна автора, в котором некий его герой Дуракот рассказывает о тайных научных занятиях своей матери и ее сотрудничестве с мудрыми духами, периодически совершающими совместно с избранными людьми путешествие на Луну в страну Левания. Молодой Кеплер не предполагал, что в обществе, насквозь пропитанном религиозными предрассудками и суевериями, опасно не только выражать свои взгляды на реальный мир, но шутить и фантазировать на сверхъестественные темы. Позже, в 1620-1630 гг., в своих обширных примечаниях, дописанных к роману, Кеплер отмечал: „Покуда Невежество живет среди людей, для Дуракота (так же, как и для его матери) небезопасно раскрывать во всеуслышанье тайные первопричины вещей. В ожидании того времени, когда Невежество скончается от старости, Дуракот должен по возможности не задевать эту ведьму, достигшую весьма преклонного возраста…эта небольшая книга и последовавшие события оказались зловещими для меня и моего семейства…страшен был призрак нависшего над моим семейством несчастья, когда рукопись „Сна“ пошла по рукам.

Словно искра упала на сухой прут!…мои слова пали в умы темные, подозревающие, что и все остальное темно…в последующие годы распространялись обо мне самые нелепые слухи. Сделавшись достоянием голов, лишенных разума, эти слухи, раздуваемые невежеством и суеверием, вспыхнули ярким пламенем“ [1].

Здесь же затронем еще одну религиозно-философскую проблему, волновавшую ученого. В своем публичном письме от 19 апреля 1610 г., написанном в ответ на присланную ему Галилеем книгу „Звездный вестник“, в которой последний описывает свои новые астрономические наблюдения, в частности открытие четырех спутников-лун Юпитера, Кеплер размышляет о мировоззренческом аспекте такого открытия. Он пишет [24]: „Я не считаю более столь уж невероятной мысль о том, что не только на Луне, но даже и на Юпитере обитают живые существа…ясно, что четыре новые планеты, несомненно, сотворены не столько для нас, обитателей Земли, сколько для живых существ на Юпитере, расселившихся по всему его шару…каждой шарообразной планете и ее обитателям служат свои обращающиеся вокруг них спутники…А теперь спрошу тебя [Галилей] вот о чем: если на небе существуют тела, сходные с нашей Землей, то не возникнут ли у нас с их обитателями разногласия относительно того, кто живет в самом лучшем месте мира? Ведь если встречаются другие тела более благородного рода, то не мы являемся благороднейшими из живых существ, наделенных разумом. Как может тогда все быть сотворено для человека? Как можем мы быть господами над божьими тварями?“.

И тут же Кеплер, как истинное дитя своего времени, гонит прочь сомнения в богоизбранности человека и Земли:“наша планетная система, в которой обитаем мы, люди, находится в избранном уголке мира вблизи самого его сердца, то есть Солнца…после Солнца ни одно небесное тело не обладает столь возвышенной природой и подходит для людей лучше, чем Земля…мы, люди, обитаем на том самом шаре, который отведен для самых главных и благороднейших из всех (телесных) разумных существ…[пусть, согласно Бруно, – Г.А.Л.] число иных миров бесконечно. Они либо не подобны, либо подобны нашему миру. О подобии говорить не приходится. Что толку от бесконечно многих миров, если каждый из них в отдельности наделен совершенством?…придется сотворить для них и подобных нам людей, причем Галилеев, наблюдающих новые звезды в новых мирах, столько же, сколько миров. Но какая от этого польза?…именно наш мир, если существует множество миров, – превосходнейший из всех…мы должны остерегаться того, чтобы шагнуть в бесконечность, в гораздо большей степени, чем это допускают философы“. Да, людям всегда хочется понять свою пользу от окружающего мира, включая бесчисленные звездные миры во Вселенной. Если от них человеку, как „божьей твари“, нет никакой выгоды, то зачем их создал бог? Все становится на свои места только тогда, когда „разумные твари“, наконец-то, понимают, что они есть дети природы, Вселенной, которая создала их в процессе своей собственной законной эволюции и не ожидает от своих творений никакой пользы (цель и польза есть всего лишь понятия человеческого сознания и общества, но не природы, действующей по собственным законам).

В своей астрономической деятельности Кеплер поставил задачу найти гармонию в планетном мире, найти законы, связывающие этот мир в одно стройное целое. Его не устраивали нагромождения эпициклов Птолемея, от которых не сумел освободиться и Коперник, лишь уменьшивший в своей системе количество птолемеевых кругов с 79 до 34 [25]. Коперник, как уже отмечалось выше, твердо придерживался ложного мнения Аристотеля о том, что в сфере „божественных небесных явлений“ существует лишь наиболее“совершенная форма движения – равномерное движение по кругу“, и в соответствии с этим полагал, что планеты движутся вокруг Солнца равномерно, с постоянными угловыми скоростями и по строго круговым, гелиоцентрическим орбитам. Кеплер, используя высокоточные данные наблюдений Тихо Браге за движением Марса, построил, после длительных и труднейших расчетов, фигуру его орбиты и убедился, насколько она отличается от круга. Тем самым он освободился от предрассудка равномерного кругообразного движения, якобы „единственно допустимого“ в небесах. В 1609 г. астроном опубликовал в своем сочинении „Новая астрономия(полное название „Новая астрономия, или Физика небес, изложенная причинно в комментариях к движению планеты Марс“) первые два из открытых им законов движения планет (первый – орбита Марса не окружность, а эллипс; второй – вблизи Солнца планеты движутся быстрее), а через десять лет, в 1619 г. в книге „Гармония мира“ – свой третий закон, объединяющий теорию движения всех планет в единое целое (в остальном эта большая книга содержит фантастические, идущие от Пифагора, идеи о музыке небесных движений). Этими законами ученый окончательно разрушил прежнюю „сферическую“ астрономию.

В 1618-1622 гг. Кеплер опубликовал свой астрономический учебник “Сокращение коперниковой астрономии“ в трех частях, написанный в форме вопросов и ответов, в котором изложил теорию и способы предсказания солнечных и лунных затмений. Эта работа содержит прямое указание на то, что первые два закона, установленные для Марса, относятся ко всем планетам и движению Луны вокруг Земли, а третий закон прилагается также к движениям четырех спутников Юпитера, открытых Галилеем в январе 1609 г. Здесь же впервые он сравнивает Землю с вращающимся волчком, выступает против вековых предрассудков и превратных толкований Священного писания, порочащих гелиоцентрическую систему, пытается объяснить движение планет не божественной силой, а естественной силой, исходящей от Солнца (гениальная догадка о законе всемирного тяготения; притяжением другого небесного тела – Луны – он объяснял и морские приливы на Земле, но все же, подобно древнегреческому натурфилософу Фалесу, который мистически признавал в магните душу, двигающую железные предметы, Кеплер считал, что “все небесные тела, вращающиеся около своей оси, обладают душой, которая и есть причина этого движения“), формулирует принцип инерции (признает „естественное“ движение прямолинейным и равномерным). Это сочинение Кеплера немедленно было внесено церковью в „Индекс запрещенных книг“.

В 1627 г. Кеплер публикует таблицы движения Солнца и планет – Рудольфовы таблицы (названы в честь императора Рудольфа II, покровителя астрономических исследований Браге и самого Кеплера; разработка таблиц началась еще в 1601 г. совместно с Браге) – первые таблицы, построенные по системе Коперника и законам Кеплера, позволявшие вычислять положения планет с высокой точностью для любого момента времени. Кеплер предсказал существование планеты между Марсом и Юпитером (почти через 200 лет здесь были обнаружены остатки такой планеты – пояс астероидов), а также быстрое вращение Юпитера вокруг своей оси (действительно, позже было установлено, что Юпитер вращается почти в 2,5 раза быстрее Земли). Не остались без внимания Кеплера и кометы. Как и Браге, он относил их „по ту сторону Луны“ и сравнивал их с шелковичными червями, выпускающими паутину, а образование хвостов комет объяснял давлением солнечных лучей (научное открытие такого давления состоялось только в 1900-1910 гг.). Пытаясь понять атмосферную рефракцию (преломление) света, он первым точно объяснил, как свет распространяется внутри глаза, как очки улучшают зрение и как действует телескоп (в 1611 г. в трактате „Диоптрика“ он описал телескоп, в котором объектив и окуляр имеют двояковыпуклые линзы – „зрительную трубу Кеплера“). Он первым указал в 1604 г. на солнечную корону – сияние, появляющееся вокруг Солнца во время полных солнечных затмений, а также установил закон убывания света обратно пропорционально квадрату расстояния от источника („Дополнение к Витело“, 1604 г.). Кеплеру принадлежат и другие важные научные результаты в астрономии, оптике и математике.

Вся жизнь Кеплера была посвящена развитию гелиоцентрической системы Коперника, и его три закона, заменившие равномерные круговые движения планет на неравномерные эллиптические, явились важнейшим аргументом в пользу этой системы. Работы Кеплера, а позже и Галилея, с такой очевидностью подтвердили учение Коперника, что со второй половины 17 в. большинство астрономов признали его истинность. Но все факты и законы новой астрономии находились в резком противоречии с геоцентризмом христианской церкви, а потому подвергались с ее стороны беспощадным нападкам. Церковь еще долго продолжала бороться с новыми взглядами на Вселенную (впрочем, как и с другими естественнонаучными взглядами, подрывавшими религиозную догматику), но эта борьба оказалась тщетной. Науку уже нельзя было остановить ни запретами, ни репрессиями, ни угрозами божьей кары и церковными проклятиями.

Три закона Кеплера

1) каждая планета движется по эллипсу, в одном из фокусов которого находится Солнце (эллипс, или плоская овальная кривая 2-го порядка – множество точек М, сумма расстояний которых от двух данных точек F1 и F2 – фокусов эллипса – постоянна и равна длине большой оси эллипса: r1+r2=2a, где r,r2 - расстояния до точки М соответственно от первого и второго фокусов, а- большая полуось, см. рис.; в прямоугольной системе координат уравнение эллипса имеет вид: x /а + y /b =1, b2=a2-c2, где b – малая полуось, с – модуль абсциссы фокусов F1 , F2; очевидно, что АА=2а, ВВ=2Ь, F1F2=2c; при а=Ь фокусы совпадают, с=0, и эллипс превращается в окружность; форма или "вытянутость“ эллипса определяется его эксцентриситетом e – отношением расстояния между фокусами к длине большой оси: е=2с/2а=с/а<1, для окружности e=0; на эллипсе, как орбите небесного тела обращающегося вокруг Солнца, ближайшая к Солнцу точка орбиты этого тела называется перигелиемот греч. peri вокруг, около, возле + helios солнце, а наиболее удаленная точка – афелиемот греч. apo вдали + helios; для Земли, например, расстояние от центра планеты до центра Солнца в перигелии приблизительно равно 147,1 млн. км, в афелии ~ 152,1 млн. км, а среднее (147,1+152,1)/2~149,6 млн. км = 1 а.е.; степень вытянутости орбит у разных планет Солнечной системы различна и для Земли, например, составляет e=(152,1-147,1)/(152,1+147,1) ~0,017, т.е очень мала – орбита Земли мало отличается от окружности; для Марса е= 0,093 при среднем расстоянии до Солнца 1,524 а.е.«228 млн.км, а самая вытянутая орбита у Меркурия – е= 0,206 при среднем расстоянии планеты до звезды 0,387 а.е.«57,9 млн. км);

2) каждая планета движется в плоскости, проходящей через центр Солнца, причем площадь секторов орбиты, описанная радиус-вектором планеты, изменяется пропорционально времени, т.е. S/S2=T/T2, где S1,S2 – площади двух различных секторов, а T1,T2 – времена прохождения планетой орбиты по соответствующим секторам (см. рис.). При T=T2 будет и S1 =S2, а так как при равных площадях секторов в эллипсе путь, пройденный планетой в секторе с большим радиусом – планета дальше от Солнца – будет меньше, то, следовательно, по мере приближения планеты к Солнцу, когда радиус-вектор уменьшается, она будет проходить в одно и то же время по своей

орбите больший путь, т.е. скорость движения планеты по орбите не остается постоянной, как при равномерном движении, а увеличивается – планета движется с положительным ускорением. Соответственно, при удалении планеты от Солнца ее орбитальная скорость уменьшается – планета движется с отрицательным ускорением, или замедляет свой ход. Например, для Марса орбитальная скорость в перигелии равна 26,5 км/с, а в афелии – 22 км/с при средней скорости 24,1 км/с, а для Земли средняя скорость равна 29,8 км/с и изменяется незначительно из-за малого эксцентриситета ее орбиты. У некоторых комет, обращающихся вокруг Солнца орбита настолько вытянута, что вблизи перигелия их скорость доходит до 500 км/с, а в афелии падает до 1 см/с;

3) квадраты времен обращения планеты вокруг Солнца относятся как кубы их средних расстояний от Солнца, т.е. (Тобр1/Тобр2)2= (ГсрЛ^)3, где Тобр1,Тобр2 – времена обращения первой и второй выбранных планет, тср1,гср2 – средние расстояния этих двух планет от Солнца. Если в качестве одной из сравниваемых планет выбрать Землю с известными гср1=1 а.е. и Тобр1=365,25 суток=1 год, то измерив Тобр2 второй планеты, можно по формуле гср2 = (Тобр22)1/3 определить ее среднее расстояние от Солнца. Например, для Марса Тобр2=1,88 земных года и по формуле получим гср2=1,52 а.е.

Позже эти законы получили свое физическое объяснение в механике Ньютона, который доказал, что все они являются следствием закона всемирного тяготения. Он их уточнил и, в частности показал, что движение небесных тел может происходить (в зависимости от их масс, расстояний и скоростей) не только по эллипсу, но и по гиперболе и параболе.

Заключение

Становление, распространение и утверждение гелиоцентрической идеи тесно связано не только с деятельностью и идеями выше рассмотренных ученых, но и других выдающихся мыслителей, астрономов, математиков и физиков, к числу которых принадлежат: итальянский философ и космолог Джордано Бруно (1548-1600; пропагандировал, защищал и развивал космологию Коперника, высказал идеи о вращении Солнца и его движении в пространстве, отстаивал концепцию бесконечной Вселенной и бесчисленного множества миров, распространил систему Коперника на другие звездные миры, утверждал об обитаемости звездных миров), итальянский физик и астроном Галилео Галилей (1564-1642; защищал и развивал гелиоцентрическую систему, построил первый телескоп, открыл горы на Луне, четыре спутника Юпитера, фазы Венеры и пятна на Солнце, выдвинул идею об относительности движения, установил законы инерции, свободного падения и движения тел по наклонной плоскости), английский математик, физик и астроном Исаак Ньютон (1643-1727; открыл закон всемирного тяготения, с помощью которого объяснил движения небесных тел, сформулировал основные законы классической механики, открыл дисперсию света, исследовал интерференцию и дифракцию, развивал корпускулярную теорию света, разработал дифференциальное и интегральное исчисления), английский астроном и геофизик Эдмунд Галлей (1656-1742; составил первый каталог звезд южного неба, открыл собственное движение звезд, вычислил орбиты свыше 20 комет, доказал наличие периодических комет и предсказал появление в 1758 г. периодической кометы, названной „кометой Галлея“, исследовал земной магнетизм), английский астроном Уильям Гершель (17381822; построил первую модель Галактики, установил движение Солнца среди звезд, открыл в 1781 г. планету Уран и его 2 спутника, а также 2 спутника Сатурна), немецкий астроном Иоганн Галле (1812-1910; обнаружил в 1846 г. планету Нептун по координатам, вычисленным французским астрономом У. Леверье, открыл 3 кометы) и другие ученые.

Идея гелиоцентризма, в отличие от идеи геоцентризма, не стала для философии и астрономии новой „вечной“ догмой, а явилась лишь моментом, отразившим переход к долгожданному началу бурного научного постижения мира, в котором мы живем. Современная наука, освободившаяся, наконец-то, от пут религии и власти церкви (хотя они и сегодня предпринимают все усилия, чтобы обуздать научный поиск и проникновение разума в тайны природы), уверенными шагами устремилась в глубь познания Вселенной, все более убеждаясь в ее бесконечности, непрерывной эволюции, относительности и изменчивости всякого движения в ней. Представления о незыблемости, неизменности и постоянстве мира, вопреки библейской проповеди „что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем“ (Еккл.1), и как бы ни хотелось жрецам религии законсервировать эти представления на веки вечные, остались в прошлом. В сознании человека рассеялись небесные сферы, разделявшие Вселенную на изолированные друг от друга части, в том числе на изменчивый „подлунный“ и неизменный „надлунный“ мир, пропала внешняя сфера постоянных звезд, ограничивавшая Вселенную, исчезли неподвижные центры и равномерные движения небесных тел вокруг них по идеальным круговым орбитам.

Человеческий разум, просыпающийся после долгого религиозного забытия (но до сих пор еще в массах окончательно не проснувшийся), обнаружил во Вселенной бесконечное движение и превращение различных форм материи (вещества и поля), открыл всеобщую материальную связь мировых процессов (в том числе земных и космических) и начал выявлять их естественные фундаментальные закономерности. В новой Вселенной, расширенной почти на полтора десятка миллиардов световых лет, содержащей многие миллиарды галактик с триллионами звезд, пронизанной сильными электромагнитными и гравитационными полями, жесткими космическими лучами, не осталось места для жалкого человеческого бога. Человек очутился один на один с великой Вселенной и множеством других звездных миров, открытых в ней. Он уже не может, как раньше, спрятаться за спину своего выдуманного небесного идола, а вынужден распахнуть свой разум навстречу открытому Космосу, понять и принять новый, космический смысл своего существования. Пытаясь сохранить себя в этом новом, открытом, глобальном мире, человек вынужден к нему адаптироваться и изменять многие традиционные принципы и ценности своей жизни.

Новая астрономия, перевернувшая тысячелетние представления людей и выявившая истинную структуру нашего космического дома, перешла вскоре от изучения движения Луны и планет к исследованию малых тел Солнечной системы (астероидов, комет, спутников больших планет) и других звездных миров – звезд с их планетными системами, звездных скоплений, звездных туманностей, рождающих новые звезды, галактик и их скоплений, определяющих общую структуру наблюдаемой нами части Вселенной. Гелиоцентрическая идея в новой, открытой Вселенной оказалась трансформированной в идею полицентризма, содержащую представления о бесконечном множестве во Вселенной местных подвижных центров, вокруг которых движутся по сложным криволинейным траекториям (простейшие из них – эллипс, парабола, гипербола), непрерывно изменяющим свои параметры под действием гравитационного окружения, различные небесные тела и их скопления. В свою очередь идея полицентризма стала частью другой, более общей идеи – идеи нестационарной Вселенной, изменяющей во времени и пространстве свою общую структуру (а вместе с нею и все свои локальные структуры). Такая Вселенная способна расширяться, сжиматься, проходить последовательные циклы сжатия-расширения, вступать во взаимодействие с теми частями Вселенной или, возможно, даже другими Вселенными, которые пока недоступны нашему наблюдению. Но это уже совсем другие истории.

Литература

1. Кеплер И. Сон/ В кн. Кеплер И. О шестиугольных снежинках/Пер. с лат. – М.: Наука,1982.

2. Кудрявцев П.С. История Физики. Т.1,2. – М.: Учпедгиз, 1956.

3. Шмутцер Э., Шютц В. Галилео Галилей/ Пер. с нем. – М.: Мир,1987.

4. Большой Российский энциклопедический словарь. – М.: Большая Российская энциклопедия, 2003.

5. Малая Советская энциклопедия/ 3-е изд., тт.1-10. – М.: Большая Советская энциклопедия, 1958-1960.

6. Фрагменты ранних греческих философов. Ч.1. – М.: Мысль, 1989.

7. Словарь античности/ Пер. с нем. – М.: Прогресс, 1989.

8. Философский энциклопедический словарь/2-е изд. – М.: Советская энциклопедия, 1989.

9. История философии/ Под ред. Г.Ф. Александрова и др. Т.1,2. – М.: Политиздат, 1941.

10.Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон. Биографии. Т.1-5. – М.: Сов. энциклопедия, 1991-1994.

11. Житомирский С.В. Архимед. – М.: Просвещение,1981.

12. Britannica. Настольная энциклопедия в 2-х томах. – М.: АСТ- Астрель, 2006.

13. Биографический словарь деятелей естествознания и техники. – М.; Бол. Сов. энциклопедия, 1958.

14 Куликовский П.Г. Справочник астронома-любителя/2-е изд. – М.: Гостехтеорлит, 1953.

15. Космос. Сверхновый атлас Вселенной/Пер. с англ. – М.: Эксмо, 2005.

16. Фолта Я., Новы Л. История естествознания в датах/Пер. со словацкого – М.: Прогресс, 1987

17. Штайн В. Хронология мировой цивилизации/ Пер. с нем. – М., Слово, 2003.

18. Кузанский Н. Об ученом незнании/Соч. в 2т., Т.1. – М.: Мысль, 1979.

19. Бискуп М., Добжицкий Е. Николай Коперник/Пер. с польск. – Варшава, Интерпресс, 1972.

20. Коперник Н. Очерк нового механизма мира/ В кн. Антология мировой философии. – Мн.: Харвест, 2001.

21. Коперник Н. Об обращениях небесных сфер/В кн. Антология мировой философии. – Мн.: Харвест, 2001.

22. Энгельс Ф. Диалектика природы. – М.: Политиздат, 1982.

23. Браге Тихо/ Википедия – www.ru.wikipedia.org

24. Кеплер И. Разговор с звездным вестником/ В кн. Кеплер И. О шестиугольных снежинках – М.: Наука,1982.

25. Бронштейн В.А. Клавдий Птолемей. – М.: Наука, 1988.

26. Ковальский Я.В. Папы и папство. – М.: Политиздат, 1991.

Очерк седьмой

Жизнь, идеи и смерть Джордано Бруно.

К 415-летию со дня казни

"Не только тот получает славу, кто побеждает, но также и тот, кто не умирает трусом и подлецом: он бросает упрек в своей гибели и в смерти судьбе и показывает миру, что он не по своей вине, а вследствие несправедливости судьбы пришел к такому концу“ Джордано Бруно, „Пир на пепле“, 1584

Предисловие – Эпилог. "Жизнь“ после смерти – Жизнь Бруно: 1548-1592 – Арест и казнь Бруно: 1592-1600 – Космология Бруно – Философия Бруно – Бруно и философы нового времени – Ода человеческой ослиности - Заключение – Литература

Предисловие

В очерках „Идея геоцентризма, или история величайшего заблуждения человечества“ и ""Идея

гелиоцентризма, или история преодоления величайшего заблуждения человечества“, я достаточно подробно рассмотрел эволюцию философских и естественнонаучных представлений о Вселенной, начиная с античности и завершая поздним Возрождением (включая труды Николая Коперника, Тихо Браге и Иоганна Кеплера). За пределами моего рассмотрения намеренно остались жизнь и творчество нескольких великих ученых, оказавших громадное влияние на преодоление величайшего, геоцентрического, антропоцентрического заблуждения человечества, среди которых первым по времени стоит Джордано Бруно.

Этому мыслителю посвящены тысячи различных сочинений, заметок и речей (поисковый сервер Google на запрос „Джордано Бруно“ выдает около 400 тыс. ссылок), но многие из них, если не большинство, носят явно тенденциозный, заказной, клерикальный характер. Они рассматривают Бруно исключительно как еретика и врага церкви, отказывая ему в праве быть глубоким, самобытным ученым, философом, оказавшим большое влияние не только на ход развития мировой научной, философской мысли, но и на формирование новых, важнейших общечеловеческих ценностей – свободы мысли и свободы слова. Тех ценностей, которые в угоду физическому и духовному порабощению человека, в угоду тирании и религии тысячелетиями подвергались уничтожению, но без которых невозможно дальнейшее прогрессивное развитие человечества.

Когда в 1889 г., через 289 лет после сожжения Бруно на костре инквизиции, ему был воздвигнут на месте казни в Риме памятник, со стороны сторонников папства и защитников религии последовал ряд протестов. В частности, на собрании протестующих кельнских католиков 7 июля 1889 г. некий профессор-теолог Шредер так охарактеризовал Бруно [1]: „Он выступил против самого бога, в фантастическом заблуждении он отрицал его промысел, его существование, в своих писаниях проповедуя грубейший пантеизм и проводя в своей жизни самый плоский материализм [здесь оратор оказался, за исключением „фантастического заблуждения“, прав: пантеизм, совмещенный с материализмом Бруно, был единственно доступной для ученого, жившего в средневековом религиозном обществе, формой скрытого отрицания существования бога и его влияния на судьбы мира – Г.А.Л.]. Тем самым он уничтожал единственную основу всякого нравственного и религиозного, всякого церковного и государственного, порядка. Его тезисы стремились ниспровергнуть не только алтари, но и троны, он был, таким образом, явным врагом человеческого общества, ибо, где нет бога, там нет истинной свободы, нет порядка, где нет порядка, там раскрыты двери и ворота радикальнейшему социализму [на самом деле все обстоит как раз наоборот: где в сознании человека правит бог, там нет свободы, там царит мрак, невежество и страх, подавляющие выбор, творчество и личную ответственность человека за свои дела, слова и мысли; алтари и троны всегда были призваны затормозить развитие человеческого сознания и навечно законсервировать несправедливость и произвол, веками творившиеся жрецами и правителями в мире, насквозь пропитанном религиозным дурманом – Г.А.Л.]…Кем же был Джордано Бруно? Это был отпавший монах, расстрига-священник, безнравственный человек, мятежник против Христа и церкви, отрицатель бога, враг трона и алтаря, короче говоря, революционер в полнейшем смысле этого слова [с концовкой этой оценки можно согласиться: Бруно действительно был революционером, способствовавшем повороту человеческого сознания от невежества, предрассудков и религии к знанию, разуму и науке – Г.А.Л. ]“.

Многие современные, поверхностно и фрагментарно мыслящие невежды, не читавшие (и тем более не изучавшие) трудов Бруно, сочинений его предшественников и последователей, не намного дальше поповствующего профессора продвинулись в своих оценках личности философа: „…научные взгляды и открытия – их у него не было…далекий от науки…не ученый, а маг…следа в науке не оставил…вульгарно компрометировал идеи Коперника, пытаясь выразить их на языке магических суеверий…английский или французский шпион…основатель тайной оккультной секты „джорданистов“…церковь казнила своего слугу за отступничество от веры, но не за науку…“. Пусть эти домыслы останутся на совести их авторов.

Мне важно было сформировать свое, личное и вместе с тем непредвзятое, объективное (насколько это возможно для аналитика с материалистическим и атеистическим мировоззрением) отношение к Бруно в контексте той эпохи, в которой он жил, и в контексте развития последующего мирового естествознания. С этой целью я изучил ряд его основных работ, а также доступные документы, касающиеся жизни и смерти мыслителя. Хочу сразу отметить, что великого человека никогда не следует укорять за то, чего он не сумел сделать, за его ошибки (тем более, когда такие ошибки связаны с многовековой и подавляющей разум религиозностью всего человеческого сообщества), но следует уважать за то, что он сумел сделать, за то, какой новый путь он открыл для человеческой мысли. В сочинениях Бруно, впрочем, как и в трудах большинства философов, подвергавшихся тотальному давлению религиозного мира, есть много случайных, путанных, фантастических и ошибочных идей. Но среди богословской шелухи и пустословия ищущий и открытый ум обязательно найдет настоящие россыпи содержательных, ценных, подобных алмазам естественнонаучных идей, и их поиск среди отвалов пустой философской породы имеет смысл, несмотря на все затраты труда и времени современного исследователя. Итак, кто же он – Джордано Бруно, и что такого существенного он сделал для человеческого рода?

Эпилог. „Жизнь“ после смерти

Джордано Бруно (1548, Нола, близ Неаполя – 17 февраля 1600, Рим) – итальянский поэт и философ-пантеист, который одним из первых публично поддержал гелиоцентрическое учение Коперника о Вселенной, ограниченной неподвижной звездной сферой, но распространил свои философские выводы из этого учения на неограниченную, бесконечную Вселенную, содержащую бесчисленные, в том числе и обитаемые, звездные миры, подобные нашей Солнечной системе. Бруно, как истинный поэт, гордо и эмоционально провозглашал себя“гражданином и слугой мира… сыном отца-солнца и земли-матери…академиком без академии…пробудителем спящих душ…укротителем горделивого и лягающегося невежества…Филотеем и Теофилом [от греч. рЫ1ео люблю+ theos бог = любимец бога или любящий бога]“, а в своих философских произведениях, построенных в форме диалогов, именовал себя в третьем лице Ноланцем (подобно тому, как Аристотеля философы именовали Стагиритом – по месту его рождения в Стагире, или Николая из Кузы – Кузанским, или Кузанцем), а свою философию – ноланскою, или „философией рассвета“. В противовес слепой вере, теологии и схоластике, он проповедовал религию разума и был непримиримым борцом за свободу философской мысли и слова, борцом, который не отказался от своих убеждений в тюремных застенках инквизиции и на костре, где был сожжен заживо. Насильственно поставленный католической церковью в условия выбора между жизнью и смертью, он героически и самоотверженно предпочел смерть отречению от своей философии и истины, которую сумел познать за свою яркую, но укороченную религиозным обществом жизнь, и донести до сознания мыслящих потомков [1-21].

Мученическая смерть Бруно в Риме – Вечном городе – стала мировым, историческим событием и сделала его со временем самым знаменитым из бесчисленных жертв христианской, католической церкви. Кардинал Гаспар Шопп (религиозный перевертыш, перешедший по корыстным соображениям при папе Клименте VIII из лютеранства в католичество), единственный непосредственный свидетель казни Бруно, оставивший свои воспоминания, со злорадством писал [2,19]: “Так он был сожжен, погибнув жалкой смертью; думаю – отправился теперь в другие миры, что сам понавыдумывал себе, возвестить там, как обычно расправляются римляне с нечестивцами и богохульными людьми“. Известно, что не только римляне, но и все другие „божьи твари“, охваченные невежеством, суевериями и религиозным фанатизмом, не терпели свободомыслия и критики в свой адрес (первый закон против нечестивцев и богохульников был принят еще в 435 г. до н.э. в языческих Афинах;одним из первых ученых, сожженных в Италии на костре инквизиции, был поэт, философ, астролог, человек огромной эрудиции и необыкновенных способностей, профессор Болонского университета Чекко д’ Асколи, 1269-1327, казненный по обвинению в ереси во Флоренции за 273 года до смерти Бруно; в самом же Риме еще до Бруно были сожжены десятки еретиков: например, в 1568 г. – 5, в 1569 г. – 4, в 1572 г. – 5, в 1573 г. – 3 человека [20]) и превращались в „торжествующего зверя“, когда им надо было расправиться со своими духовными противниками – учеными, философами, еретиками, безбожниками, язычниками, иноверцами. Не исключено, что кардинал оказался „прав“, и сигналы о средневековом и современном религиозном безумии людей действительно дошли и продолжают идти к тем звездным мирам во Вселенной, где существуют, пока еще не найденные человечеством, высокоразумные инопланетные цивилизации (к 2014 г. современная астрономия уже открыла в нашей Галактике и ее звездных системах свыше тысячи экзопланет, на которых продолжаются дистанционные поиски признаков внеземной жизни).

В 1603 г. все многочисленные, числом более 40, философские и художественные сочинения Бруно („Пир на пепле“,1584;„О причине, начале и едином“,1584; „Изгнание торжествующего зверя“,1584;“О бесконечности, вселенной и мирах“,1584; „О тенях идей“,1582; „Искусство памяти“, 1582; „Критический курс лекций по „Физике“ Аристотеля“,1584; „120 тезисов о природе и мире против перипатетиков“, 1584; „160 тезисов против математиков и философов нашего времени“,1589; „О тройном минимуме и о мере“,1591; „О безмерном и неисчислимых“,1591; „О монаде, числе и фигуре“,1591;“О сочетании образов, символов и представлений“, 1591; „Свод метафизических терминов“, 1591; антиклерикальные, сатирические памфлеты, комедии и поэмы – „Песнь Цирцеи“, 1581;“Подсвечник“,1581;“Ноев ковчег“; „Тайна Пегаса с приложением Килленского осла“ и др.) были внесены католической церковью в „Индекс запрещенных книг“ (и находились там 350 лет, вплоть до последнего обновленного издания Индекса в 1948 г.), а цензоры начали вычеркивать его имя отовсюду, где только еще оно сохранялось. Известно, что запрет и уничтожение рукописей, имен и своих духовных противников христианская церковь стала культивировать еще с конца 4-го века, когда превратилась в господствующую религиозную силу в Римской империи [2, 4,5-9,14,32].

Но мир, к счастью, состоит не только из религиозных фанатиков. Почти через 300 лет в Риме, на Площади Цветов (Campo dei Fiori – Кампо деи Фиори; сегодня эта небольшая площадь в центре Рима на левом берегу Тибра служит местом сбора, свободного волеизъявления и дискуссий граждан) – месте казни Бруно, по заказу общества „вольных каменщиков“ – франкмасонов (членов всемирного тайного религиозноэтического общества, объединенного по странам в масонские ложи и исповедующего цели нравственного самоусовершенствования человека, а также утопического объединения людей в единый братский союз [4,5]) и на пожертвования международных гражданских организаций был воздвигнут в честь Бруно бронзовый памятник, выполненный бесплатно известным римским скульптором, профессором, парламентарием, антиклерикалом и видным масоном Этторе Феррари (1845-1929; с 1904 г. Великий мастер „Великого Востока Италии“- масонского ордена, образованного в Италии в 1805 г.; Феррари создал известные скульптуры древнеримского поэта Овидия и революционеров, народных героев Италии Гарибальди и Мадзини, бывших в свое время также Великими мастерами ордена) [2,3,19].

В памятнике на высоком каменном постаменте Бруно стоит в полный рост, его фигура скрыта доминиканским плащом, в опущенных и скрещенных руках он держит книгу, голова покрыта капюшоном, а лицо обращено вниз, к людям. Надпись на барельефе памятника гласит: „9 июня 1889. Бруно – от столетия, которое он предвидел здесь, где был зажжен костер“. Церковь яростно противилась установке памятника, и тогдашний понтифик, папа Лев XIII (1810-1903, папа с 1878 г.; опубликовал 60 энциклик – от лат. enciclica общий, для всех – папских посланий для всех католиков, т.е. намного больше, чем любой из его предшественников или преемников; его энциклика от 20 апреля 1884 г.“Humanum Genus (On Freemasonry)“, или „Человеческий Род“, отнесшая масонство к „сектам, в которых возрожден непокорный дух бесовской“, ускорила борьбу за установку памятника великому вольнодумцу Бруно; известен иезуитский афоризм папы, которым широко руководствуются и современные лицемерные политики: „первый закон истории гласит: не лги и не говори правду“, т.е. в этом случае ты можешь свободно манипулировать сознанием людей, и тебя никто не поймает на лжи; с 1895 г. папа стал почетным иностранным членом Петербургской АН, что лишний раз продемонстрировало зависимость в религиозном государстве науки от попов [4,18]) даже в знак протеста угрожал покинуть Италию, но светские власти Рима под давлением студенчества и прогрессивной общественности были вынуждены согласиться на установку монумента.

Такое событие стало принципиально возможным лишь после ликвидации в 1870 г. при предыдущем папе Пие IX (17921878, папа с 1846 г., имел самый длинный в истории папства понтификат – 32 года; вел борьбу с любыми проявлениями либерализма и социально-религиозными доктринами, которые считал „силами ада“, угрожавшими свободе церкви [4,18]) папской области-государства и лишения римского понтифика светской власти (первая, но безуспешная, попытка установить более ранний памятник Бруно была предпринята еще в период итальянской революции 1848-1849 гг., когда решалась судьба Италии в борьбе с Австрией). На торжество открытия памятника 9-го июня 1899 г. собралось около 6 тыс. представителей общественных организаций со всего мира, а приглашение международного Комитета по устройству памятников гласило [2,19]: „Кто бы ни направился в Рим на чествование, всякий будет чувствовать, что различие нации и языков он оставил за собой и вступил в отечество, где нет этих перегородок. Присутствующие на открытии памятника, воздвигаемого с согласия и на денежные средства всех народов, будут там свидетельствовать, что Бруно поднял голос за свободу мысли для всех народов и своею смертью во всемирном Городе осветил эту свободу“. Но, до сих пор большинство документов, связанных с инквизиционным процессом над Бруно (включая полный перечень выдвинутых против него обвинений в ересях), спрятано в папских архивах Ватикана, а католическая церковь так и не соизволила покаяться за свои бесчисленные и многовековые преступления над жертвами религиозного безумия – учеными, философами, еретиками, „ведьмами“ и „колдунами“, выступавшими против религиозного и церковного насилия над совестью, разумом и жизнью людей.

Жизнь Бруно: 1548-1592

Жизнь Бруно – это непрерывная цепь скитаний по странам и городам Европы и преследований его со стороны церковных и светских властей за дерзкое, смелое, философское, антиклерикальное и антицерковное устное и печатное слово (с горечью мыслитель отмечал: „глупых и несправедливых несравненно больше, чем умных и справедливых…человек является большим врагом человека, чем всех остальных животных“ [23]).

Бруно родился в семье обедневшего дворянина, неаполитанского военного, жившего в селении рядом с небольшим городком Нола, расположенным в 30 км к северовостоку от Неаполя. Вначале он учился в местной школе, но в 11 лет родители отдали его изучать латинский язык, литературу, логику и диалектику в школу Неаполя, которую он закончил в 17 лет, в 1565 году. В этот же год, с целью дальнейшего продолжения образования, но, не имея средств для учебы в университете, Бруно стал послушником в богатом неаполитанском монастыре св. Доминика, где через два года принял монашество, получив при этом новое имя Джордано вместо Филиппо, данного ему при рождении. Жизнь в монастыре была заполнена для Бруно усиленным самообразованием, которое выработало у него критическое отношение к догматам церкви и отвращение к схоластике (в уставе доминиканского ордена было записано, что „студентам запрещается чтение языческих философских книг“, но Бруно тайно хранил и изучал такие книги). Пройдя в течение 7 лет монастырское обучение (латинский язык, Библию, логику, схоластику) и иерархию низших церковных должностей (субдъякона и дъякона), Бруно был в 24 года, в 1572 г., рукоположен в священники и оставлен в монастырской школе старшим лектором.

Вскоре он защитил в Риме докторскую диссертацию по богословию, связанную с анализом трудов Фомы Аквинского (1225-1274; монах-доминиканец, выпускник Неапольского университета, преподаватель доминиканского колледжа Парижского университета, христианский богослов, философ и систематизатор схоластики на базе оцерковленного аристотелизма; в 1567 г. папа Пий V провозгласил Фому „учителем церкви“, а в 1570 г. вышло в свет первое издание всех трудов теолога в 17 томах; создатель католической философии и теологии – томизма, которая в 1879 г. была названа в энциклике папы Льва XIII единственно истинной философией; современный этап развития томизма – неотомизм). В 1575 г. Бруно был обвинен собратьями по доминиканскому ордену в ереси (он оспаривал ряд библейских догм, включая догму о непорочном зачатии девы Марии, о святой троице и др.) и отправился в Рим к прокуратору ордена, чтобы оправдаться, но, узнав от друзей об обыске в его келье, найденных при этом запрещенных книгах и о начатом против него судебном процессе, сбросил церковную рясу и бежал из Рима на север Италии.

После трехлетних скитаний и преподавания наук в частных домах и школах Северной Италии (Генуя, Савона, Турин, Венеция, Падуя, Бергамо, Милан), Бруно покинул страну, и в 1578 г. переехал в протестантскую, кальвинистскую Швейцарию, где, как ему казалось, он смог бы пропагандировать свое философское учение, включавшее новый взгляд на Вселенную. Несколько месяцев он пробыл в Женеве, этом „протестантском Риме“, но за публикацию брошюры с резкой критикой видных местных кальвинистов (в том числе ректора Женевского университета), попал на две недели в тюрьму, а по освобождению был выслан из страны. В Женеве в те времена еще был жив фанатичный дух церковного реформатора, „женевского папы“ Жана Кальвина (1509-1564), и свежи воспоминания о его, установленном в 1541 г. теократическом режиме, когда только за 1542 – 1546 гг. по обвинению в ереси были казнены 30 мужчин и 28 женщин (из них 10 обезглавлены, 13 повешены и 35 сожжены), а еще 76 лиц поплатились изгнанием [24/Примечания]. Позже, там же, в Женеве, по распоряжению Кальвина был арестован бежавший от католической инквизиции из Франции теолог-антитринитарий (решительный критик никейской доктрины Троицы, признававший богом лишь Бога-Отца), многолетний духовный оппонент Кальвина, испанский мыслитель и врач Мигель Сервет (1511-1553; учился в университетах Сарагосы, Тулузы, Парижа, изучал библейские языки, математику, философию, теологию, право, медицину; его главные сочинения: „О тринитарных заблуждениях [Об ошибках Троицы]“,1531; „Диалоги о Троице“,1532; „Восстановление христианства“,1553; первым в истории европейской медицины описал малый, легочный круг кровообращения), который по обвинению в ереси – „ужасных богохульствах на Троицу и Сына Божьего“, в целях „предупреждения всем, кто возводит хулу на Бога“ и по приговору женевской консистории был 27 октября 1553 г. заживо сожжен на костре (спустя 350 лет, в 1903 г., на месте казни Сервета по решению Комитета Реформаторских Церквей ученому еретику был воздвигнут гранитный монумент с надписью: «Мы, почтительные и благодарные сыновья Кальвина, нашего великого реформатора, осуждая ошибку, которая была ошибкой его эпохи, и твердо веря в свободу совести согласно истинным принципам Реформации и Евангелия, поставили этот покаянный памятник») [4,5,7-10,14,32].

В августе 1579 г. Бруно прибыл в католическую Францию, в которой, после массовой резни гугенотов в Варфоломеевскую ночь на 24 августа 1572 года (первое сообщество гугенотов, т.е. французских протестантов-кальвинистов, было основано во Франции в 1546 г., а их борьба с католиками за свободу вероисповедания и гражданские права привела к Религиозным войнам; в ночь Св. Варфоломея и в последующие дни в Париже было убито около 3 тыс. гугенотов и около 27 тыс. человек в провинциях: Лионе, Орлеане, Бордо и других городах; папа Григорий XIII, получив известие о кровавой резне, приказал отслужить в Риме благодарственный молебен, а иерархи церкви впоследствии назвали эту ночь „днем великим и радостным для всех католиков“ [4,5,8,14,18-20,32]), наступило временное религиозное отрезвление. Там он, вначале в Тулузском университете (Тулуза, как Рим и Женева, не осталась впоследствии без покаянного памятника еще одному сожженному ученому еретику – Лючилио Ванини, см. ниже), где защитил диссертацию на ученую степень магистра и получил должность ординарного профессора философии, а затем, с 1581 г., в Парижском университете (Париж продолжил лицемерную христианскую традицию ставить памятники своим жертвам: 5 августа 1546 г. на площади Мобер был сожжен по приговору Сорбонны – богословского колледжа, основанного в 1257 г. духовником французского короля Людовика IX и ставшего с 1554 г. теологическим факультетом Парижского университета – французский гуманист, лионский типограф Этьен Доле, 15091546, обвиненный в критике христианских догм, издании запрещенных книг и безбожии, а через 343 года, в 1889 г. ему духовными потомками палачей был воздвигнут покаянный памятник [4,8,12]), где получил должность экстраординарного профессора и стал читать лекции по астрономии и философии.

Своими лекциями и феноменальной памятью Бруно заинтересовал короля Франции Генриха III (1551-1589; из династии Валуа, католик, король с 1574 г.; заключил в 1576 г. мир с гугенотами, отличался религиозной терпимостью и расположением к наукам и искусствам; убит монахом- доминиканцем, приверженцем герцогов Гизов, объединивших против короля наиболее непримиримых католиков в 1576 г. в Католическую лигу и ведших во Франции религиозные войны на протяжении свыше 30 лет: с 1562 г. по 1598 г., т.е. вплоть до издания в 1598 г. королем Генрихом IV (1553-1610, первый король из династии Бурбонов, глава гугенотов во время Религиозных войн и король Наварры с 1562 г., формально король Франции с 1589 г., но фактически с 1594 г. – после перехода в 1593 г в католицизм; убит католиком-фанатиком) Нантского эдикта, предоставившего гугенотам свободу вероисповедания и гражданские права; эдикт был полностью аннулирован Людовиком XIV в 1685 г., что привело к массовому – свыше 400 тыс. чел. – исходу гугенотов из Франции в другие страны), который пригласил философа для беседы к себе и стал с тех пор постоянным почитателем его таланта. Весной 1583 г., когда на юге Франции возобновились религиозные волнения, Бруно отправился в Англию с рекомендательными письмами короля в составе свиты французского посла Мишеля де Кастельно при дворе английской королевы Елизаветы I (1533-1603; королева с 1558 г.; инквизиция позже поставила Бруно в вину его восхваление Елизаветы как государя-еретика).

Английский период жизни Бруно стал для него наиболее счастливым и плодотворным. Он получил поддержку и покровительство французского посла и жил в его доме с весны 1583 г. по октябрь 1585 г. Вскоре по приезде в Англию Бруно выступил с лекцией в Оксфордском университете (открыт в г. Оксфорде в 12 в. по образцу Парижского университета) против общепринятой и поддерживаемой англиканской церковью космологии Аристотеля-Птолемея, а также провел несколько ожесточенных публичных диспутов с оксфордскими схоластами и теологами. В 1584 г. издал в Лондоне на итальянском языке ряд своих сочинений. Осенью 1585 г. вместе с французским посольством, высланным Елизаветой I из страны в связи с обострением отношений с Францией (последняя поддерживала католическую Испанию – заклятого врага Англии), вернулся во Францию, где провел 25 мая 1586 г. большой диспут со схоластами в парижской Сорбонне (с 17-го века Сорбонна стала вторым названием Парижского университета, основанного еще в 1170 г. на основе кафедральной школы при соборе Нотр-Дам де Пари; решения богословского факультета Сорбонны приравнивались к постановлениям церковных соборов). Этот диспут, направленный против схоластического аристотелизма, неподвижности Земли и конечности Вселенной (Бруно послал предварительно ректору Сорбонны 120 тезисов против перипатетиков), вызвал острое возмущение католической публики: логика и физика Аристотеля вместе с геоцентрической, замкнутой системой мира Птолемея считалась в те времена нераздельными частями христианской веры и подвергались не только церковной, но и светской защите (так, например, в 1624 г. парижский парламент издал декрет, запрещавший публично поддерживать тезисы против Аристотеля, а в 1629 г. дополнительно, по настоянию Сорбонны, постановил, что противоречить Аристотелю – значит идти против церкви [19]).

Бруно, опасаясь религиозного преследования, на третий день после диспута был вынужден срочно покинуть католический Париж и переехать в соседнюю протестантскую, лютеранскую Германию. Следующие 5 лет он странствовал по городам Германии и соседних стран (Майнц, Висбаден, Марбург, Виттенберг, Прага, Гельмштадт, Цюрих), выступая с изложением своего новейшего мировоззрения, а в 1590 г. занялся во Франкфурте-на-Майне изданием своих трудов.

Арест и казнь Бруно: 1592-1600

В начале 1592 г. Бруно, уже почти 15 лет как покинувший Италию из-за опасений преследований со стороны римской церкви, принял через знакомого торговца книгами приглашение молодого, 34-летнего венецианского патриция Джованни Мочениго приехать в Венецию для обучения последнего мнемонике (у Бруно была феноменальная память, которую он еще больше развил при помощи специальных, разработанных им упражнений: свою методику он описал в книге „Искусство памяти^" и читал по ней лекции), философии и магии. В 13-18 вв. олигархическая торговая Венецианская республика была независимым от Рима итальянским государством, и Бруно надеялся на сохранение там своей свободы и безопасности. Его привлекло и то, что в 16 в. Венеция занимала в Италии по своему благосостоянию второе место после Флоренции, ее книжная торговля была всемирной, а Падуанский университет, входивший в состав республики, считался первым в Италии (Бруно надеялся найти в Падуе применение своим способностям странствующего профессора астрономии, математики и философии, хотя это ему не удалось: кафедру математики в Падуанском университете получил тосканский математик Галилео Галилей). Через 2 месяца после приезда в Венецию – 23 мая 1592 г. ученый неожиданно для всех исчез. Тайна этого исчезновения оставалась скрытой от мирового сообщества 2,5 столетия и, более того, все это время церковь даже отрицала, несмотря на свидетельства очевидцев, сам факт сожжения Бруно, лицемерно убеждая мир в том, что был сожжен только образ Бруно, а не сам мыслитель. Тайна церковной расправы над мыслителем была приоткрыта только во времена итальянской революции 1848-1849 гг., когда одному из палеографов удалось получить по делу Бруно на короткое время протоколы из архива венецианского „Совета мудрых“ (венецианской инквизиции) и сделать их копии. По следам этих документов через 20 лет, в 1868 г., римским профессором философии Доминико Берти была опубликована первая биография Бруно с приложением копий протоколов венецианской инквизиции (в 1889 г. он же опубликовал второе, дополненное и расширенное издание биографии с приложением новых протоколов, которые удалось ему достать и изучить) [1,21].

Второй прорыв в церковном заговоре молчания против Бруно произошел почти через 80 лет, в 1942 г., когда ватиканский архивариус опубликовал „Краткое изложение следственного дела Джордано Бруно“ – сборник извлечений из архивов венецианской и римской инквизиции (этот рукописный сборник был найден в архивах Ватикана еще в 1896 г., но папа Лев XIII, следуя своему принципу „ни лжи, ни правды“, запретил его публиковать). Архивные документы позволили узнать тайну Бруно и Мочениго. Оказалось, что Бруно, наивно доверившись Мочениго, открыто обсуждал со своим учеником все острые мировоззренческие и религиозные вопросы, а ученик, добрый католик, прилежно, но тайно, все это записывал (“Я брал на заметку все его взгляды“- сообщал доносчик) и подробно обсуждал дальнейшие свои действия со своим духовником, под неограниченным влиянием которого он находился. Поссорившись с Бруно, который собирался отказаться от дальнейшего обучения своего малоспособного ученика и планировал покинуть Венецию, Мочениго решил ему отомстить. С помощью слуг и гондольеров- наемников он в ночь на 23 мая 1593 г. схватил Бруно и закрыл его на замок в своем доме, а утром сделал на своего учителя вначале устный, а затем письменный донос главному венецианскому инквизитору Джованни Салюцци. Когда 25 мая, после предварительных процессуальных действий, инквизиция забрала Бруно из дома доносчика в свою тюрьму, последний дополнил свои показания двумя новыми, подробными, письменными доносами, в которых называл Бруно „одержимым демоном“, и приводил все его еретические высказывания. Венецианская инквизиция, после неоднократных допросов Бруно и по настойчивому требованию нового папы Климента VIII (15361605, папа с 1592 г.) передала его 27 февраля 1593 г. „как еретика и иностранца“ в руки римской инквизиции, которая и осуществила окончательную расправу над мыслителем [1,12,19,21].

Как верно подмечено в [1], „доносы Мочениго дают нам более полную картину мировоззрения Бруно, чем все его печатные произведения“. И это понятно, так как в условиях средневековой религиозной Европы, повсеместного религиозного фанатизма и безумия, причем как властителей, так и народных масс, открыто выражать свои антиклерикальные, антицерковные, по существу, атеистические, богохульные, материалистические идеи было бы смертельно опасно. В своих публичных философских произведениях Бруно был вынужден прибегать к эзоповскому языку и тропам (аллегориям, намекам, метафорам, мифологизмам), но в беседах с человеком, которому он опрометчиво доверял, в этом не было необходимости.

Как писал доносчик, Бруно утверждал, что „религия возможна только потому, что в мире процветает невежество, и ему не нравится никакая религия [на самом деле, невежество есть лишь одна из основ религии, но другие, более глубокие корни религиозности – потребность одних людей управлять другими людьми через их сознание, а вторых – подчиняться первым; краткость человеческой жизни и желание личного бессмертия, причем, если не тела, то души, пусть даже после смерти тела и пусть даже в виде иллюзии; страх смерти и несчастий; невозможность предвидеть свое будущее; слабость индивидуальной воли и лень разума; незавершенность и относительность наших научных знаний о мире, оставляющих всегда невежественным людям лазейки для слепой веры и предрассудков – Г.А.Л.]; Христос – обманщик народа, его чудеса мнимы, он маг [с раннего средневековья была известна притча о трех великих обманщиках – Моисее, Христе и Мухаммеде, введших человечество в заблуждение; в первой половине 13 в. эта притча приписывалась императору Священной Римской империи Фридриху II (1194-1250; германский король с 1212 г., император с 1220 г.; боролся с папством: еще задолго до протестантов подвергал острой критике испорченность папства, духовенства, отход их от принципов Евангелия и занятие политикой вместо божественной истины), отлученному от католической церкви дважды, в 1227 г. и в 1239 г., папой Григорием IX (1145-1241, папа с 1227 г.; превратил инквизицию с 1232 г. в постоянный орган католической церкви, вел упорную борьбу за верховенство пап над светскими государями), а также низложенному в 1245 г. папой Иннокентием IV (1195-1254; папа с 1243 г.; на IЛионском соборе в 1250 г. своим декретом одобрил методы инквизиции, особенно применение пыток и смертной казни по отношению к еретикам, а также требовал даже от детей доносить на своих родителей); известно, что Христос ряд лет, прежде чем вернуться в Иудею, странствовал на Востоке и развил там свои экстрасенсорные, „магические“ способности, которые затем использовал для обращения простодушных людей в свою веру – Г.А.Л.]; дева не может родить [если признаком девы считать девственность, непорочность, то Бруно ошибался, так как мужское семя может попасть в детородные органы женщины без нарушения целостности девственной плевы, т.е. и дева может родить – Г.А.Л.]; нелепо, что бог един, и троичен [догма триединого бога – Отца, Сына и Святого Духа – присуща только христианству, так как оно превратило своего пророка Христа – обычного мага, в богочеловека, сына бога; христианские еретические секты ариан, альбигойцев, антитринитариев, или унитариев, анабаптистов и социниан отрицали этот догмат [32]; пророки иудаизма и ислама остались людьми и поэтому в этих религиях бог не троичен, а унитарен, един – Г.А.Л.]; богатство монахов – грех, у них надо отнять доходы [этот тезис Бруно был особенно ненавистен католической церкви, всегда жадно присваивавшей чужие богатства и чужой труд ради собственного процветания - Г.А.Л.]; нынешняя христианская церковь не та, что была у апостолов: те обращали в веру проповедью, примерами доброй жизни, любовью, а нынешние жрецы – насилием, пытками, казнями [этот тезис Бруно позаимствовал, видимо, у отцов протестантизма Лютера и Кальвина, главных критиков и врагов папства – Г.А.Л.]; не существует возмездия за грехи [история свидетельствует, что далеко не всегда великие грешники и злодеи были наказаны, но многие из них дожили в благополучии до глубокой старости, несмотря, возможно, на страх разоблачения и „муки совести“; современность это подтверждает на примере отдельных нацистских преступников, карателей и палачей, доживших в тихих уголках планеты после окончания второй мировой войны до 90-100 лет – Г.А.Л.]; для добродетельной жизни достаточно не делать другим того, чего не желаете себе [это один из древнейших и главнейших принципов разумной стратегии личности – „не желай и не делай другим того, чего не желаешь сам себе“, сформулированный еще в иудаизме, но которого до сих пор придерживаются лишь отдельные, высокоразумные люди – Г.А.Л.]; души не творятся богом, а сотворены природой [Бруно рассматривал души как естественную движущую силу всех вещей в природе, т. е. природа не мертва, но одушевлена – Г.А.Л.]; мир не сотворен богом, он вечен [в этом тезисе Бруно солидарен с античными натурфилософами, в частности с Аристотелем, и вместе с ними выступает против религии, считающей, что мир создан богом „из ничего“ – Г.А.Л.]; существуют бесчисленные миры [этим тезисом, согласным с идеями античных атомистов и Николая Кузанского, Бруно нанес сильнейший удар геоцентризму и антропоцентризму христианства, а потому именно эта идея стала для него роковой – Г.А.Л.]; души после смерти тела попадают не в рай или ад, а переселяются в другие тела [переселение душ, или метемпсихоз, – это древнеегипетская идея, с помощью которой языческая религия пыталась примирить человека с краткостью жизни и вечностью смерти; эта идея имела место и в раннем христианстве, но позже была церковью признана ересью – Г.А.Л.].“ Уже только этого набора ересей было христианской церкви достаточно, чтобы стереть человека с лица земли.

В застенках римской инквизиции Бруно был заключен долгих 7 лет, неоднократно подвергался изощренным допросам, но, отстаивая свои убеждения, мужественно переносил физическое и духовное насилие. Многолетнее заключение было связано с высоким общественным влиянием знаменитого философа-ересиарха, или, как говорил один кардинал, „вождя еретиков“ (примечательна также характеристика, которую дал Бруно венецианский прокуратор Контарини перед выдачей философа Риму: „Бруно долго жил в еретических странах и в течение всего этого времени вел распутный, совершенно дьявольский образ жизни. Он в высшей степени виновен в ереси; тем не менее, это один из выдающихся умов, какой только можно себе представить; это человек замечательной начитанности и огромных знаний), его многочисленными трудами и разносторонними международными связями, числом и характером ересей, в которых он подозревался, а также с тем, что ранее он уже избег двух предстоявших ему инквизиционных процессов в Неаполе и Риме (вместе с тем остаются и вопросы: обычно инквизиция держала своих узников перед расправой считанные недели или месяцы, и, возможно, столь длительное заключение еретика было связано с непрекращающимися, но неудачными попытками инквизиторов опровергнуть ереси Бруно, сломать волю и растоптать дух непокорного мыслителя) [19].

Инквизиторы во главе с деятелем Контрреформации, католическим богословом, иезуитом, кардиналом Роберто Беллармино (1542-1621, кардинал с 1599 г.; его основное компилятивное сочинение „Рассуждение о спорных вопросах христианской веры против еретиков нашего времени“ в 3-х томах, 1581-1593 гг., а главный позор жизни – осуждение Бруно, запрет учения Коперника в 1616 г. и первый судебный процесс против Галилея; канонизирован как святой в 1930 г., а в 1931 г. причислен к „учителям церкви“ [4,12,19,20, 32]) добивались от него раскаяния, отказа от своего космогонического учения и других ересей, требовали, чтобы он обратил свое талантливое перо в защиту религии и церкви. Но все их усилия ни к чему не привели. Бруно умело, упорно и смело защищал свое учение. Он был убежден в том, что „каждый, возле которого стоит вооруженная богиня мудрости, не должен считать себя беззащитным, если дело идет о том, чтобы устранить мудростью или терпением победить то, что посылает нам судьба. Собственно, жизнь человека на земле есть не что иное, как состояние войны!“ [19]. Он не мог отказаться от своих взглядов, идей, убеждений и тем самым спасти свою жизнь, как на его месте поступило бы, несомненно, большинство обычных, слабодушных людей. Как верно отметил биограф [19], „вошел Бруно в темницу не как герой, но героем он вышел из нее. Там он освободился от недостойного малодушия, которое проявлял в первое время своего заключения, и достиг того нравственного спокойствия и величия, о которых свидетельствуют последние минуты его жизни“.

Суд „святой инквизиции“ (последнее, заключительное судебное заседание состоялось 20 января 1600 г., а 9 февраля во дворце Великого инквизитора коленопреклонному Бруно в присутствии теологов и иерархов церкви был зачитан окончательный приговор с перечислением всех его многочисленных ересей) осудил Бруно как „нераскаянного грешника и неисправимого еретика“ и постановил передать его в руки светской власти, „умоляя“ ее обойтись с осужденным „милостиво и без пролития крови“, что на лживом, лицемерном церковном языке означало, что осужденный должен быть сожжен заживо. Выслушав приговор, Бруно гордо и спокойно ответил своим судьям: “Вы с большим страхом произносите мне приговор, чем я выслушиваю его“, а потом добавил: „Сжечь – не значит опровергнуть“ [2,11,12,19]. За неделю до казни он был лишен сана священника, отлучен от церкви и перемещен в светскую темницу. В 52 года жизнь выдающегося мыслителя была, по решению Святой Инквизиции, одобренному папой Климентом УШ, оборвана. Обнаженный, с кляпом во рту, чтобы не мог выкрикнуть опасных слов свидетелям казни, связанный цепями и веревками, умирая мучительной смертью в дыму и пламени костра, Бруно до последних минут мужественно сохранял самообладание. Свидетель казни сообщал [12]: „Он встретил смерть, не выказав страха, и, когда перед ним поставили изображение Распятого [Христа – Г.А.Л.], бросил на него беглый взгляд и отвел глаза в другую сторону“. В последние мгновения жизни его взор был устремлен в небо, туда, где, как он полагал, обитают в далеких звездных мирах высокоразумные, мыслящие существа, которые только и способны его понять и оправдать. Казнь состоялась на рассвете 17-го февраля 1600 г. под пение и молитвы церковников, старавшихся придать своему насилию, как обычно, видимость справедливой законности, и в присутствии многочисленной толпы жаждущих душераздирающего зрелища верующих, которую смогла в этот утренний час вместить Площадь Цветов и прилегающие к ней улицы. Из жизни ушел еще один еретик, пополнив собой бесчисленный список жертв религиозного безумия христианской церкви, в который она постоянно, неутомимо и неумолимо вписывала в течение столетий всех неугодных и опасных для нее людей, начиная с „ведьм“, „колдунов“ и оканчивая свободомыслящими учеными.

Космология Бруно

Свою космологию Бруно построил в результате плодотворного синтеза идей двух своих предшественников: немецкого философа-теолога, ученого Николая Кузанского (1401- 1464), и польского астронома Николая Коперника (1473-1543).

Кузанец в своем религиозно-философском труде „Об ученом незнании" (1440 г.; до опубликования гелиоцентрической модели мира Коперника оставалось еще более ста лет) выдвинул ряд космологических идей, которые, вообще говоря, противоречили геоцентрической космологии христианства и подверглись нападкам тогдашних ортодоксальных теологов. Тем не менее, Кузанцу удалось оправдаться и защититься (в 1448 г. он стал даже кардиналом, а в 1450 г. – епископом), так как бескомпромиссные и жестокие времена Реформации и Контрреформации были еще далеко впереди. Эти идеи кратко можно сформулировать в виде следующих 8 гипотез: 1) Вселенная не ограничена восьмой сферой неподвижных звезд, а бесконечна в пространстве и во множестве своих вещей; 2) во Вселенной нет фиксированного, неподвижного центра (это следует как из бесконечности Вселенной – в бесконечности невозможно выделить центр, половину или какую-либо ее долю, так и из признания философом права быть таким всеобщим центром только за богом); 3) все небесные тела – „звезды“ Вселенной – находятся в движении (поскольку нет неподвижного центра, то все тела обязаны двигаться); 4) поскольку во Вселенной нет абсолютного центра, то в ней нет абсолютного движения, и любое движение относительно (абсолютное движение есть „покой и бог“, а относительное движение совершается по отношению тел друг к другу); 5) Земля и любая другая „звезда“ не находятся в центре Вселенной, а двигаются вокруг какого-то местного подвижного центра, причем количество таких центров во Вселенной бесконечно (современная астрономия полностью подтверждает идею полицентризмаот греч. poly много – и определяет причину полицентрического движения – закон всемирного тяготения); 6) Земля, любая другая „звезда“ не могут двигаться по кругу вокруг местного центра (во-первых, точный, идеальный круг может быть только в боге, и, во-вторых, центр любого круга во Вселенной не фиксирован, а движется; современная астрономия рассматривает в качестве идеализированных орбит естественных небесных тел не круг, а эллипс, параболу и гиперболу); 7) Земля не является идеальным шаром, но шарообразна (идеальный шар может быть только в боге; современная наука называет форму Земли геоидом, к которой ближе всего находится эллипсоид вращения); 8) Вселенная содержит много звездных миров со своими живыми существами, подобными жителям Земли (этот свой вывод о непустоте, об обитаемости миров философ поясняет: „наше место в мире есть обитель человека, животных и растений, находящихся на менее благородной ступени, чем жители области Солнца и других звезд… [от] областей всех звезд, исходят натуры различного благородства, населяющие каждую область, чтобы множество небесных и звездных мест не было пустым…жители других звезд несоизмеримы с обитателями нашего мира…вся та область нам неизвестна, ее обитатели остаются для нас совершенно неизвестными…В отношении других звездных областей мы равным образом подозреваем, что ни одна из них не лишена обитателей, и у единой Вселенной, по- видимому, столько отдельных мировых частей, сколько звезд, которым нет числа“).

Если Кузанец своими замечательными догадками, впитавшими в себя мысли античных атомистов, поставил под сомнения любые модели ограниченной Вселенной, то через 100 лет после него Коперник, заставив Землю вращаться вокруг собственной оси и обращаться по кругу вокруг центрального неподвижного Солнца, т.е. заменив геоцентрическую модель мира гелиоцентрической, остался в рамках все той же Вселенной, ограниченной далекой, внешней сферой неподвижных звезд. Новая космология Коперника потребовала радикального изменения устоявшегося, древнейшего, геоцентрического мировоззрения жителей Земли, но космология Кузанца, очищенная позже наукой от религии, на века вперед превзошла и опередила космологию Коперника, став наряду с нею мощным фактором революционного преодоления религиозного, догматического, приземленного сознания человечества. Эти важнейшие факторы освобождения человека от пут мифологического и религиозного мышления привел в действие Джордано Бруно, осуществив синтез космологий своих обоих великих предшественников с идеями античных философов.

О своих предшественниках Бруно уважительно говорил [27]:Удивительно, о Коперник, что при такой слепоте нашего века, когда погашен весь свет философии… ты смог появиться и гораздо смелее возвестить то, что приглушенным голосом в предшествующий век возвещал Николай Кузанский в книге «Об ученом незнании»“, добавляя о Кузанском в другом месте [26]: „Этот превосходный человек много видел и понял и действительно является одним из самых замечательных умов…но, что касается познания истины, то он был подобен пловцу, которого бурные волны кидают то вверх, то вниз…Он схватывал истину частично и через известные промежутки. Причина этого та, что он не сумел освободиться от всех впитанных им ложных принципов и от общераспространенной доктрины, от которых он отправлялся“. Отмечая космологические заслуги Гераклита, Демокрита, Эпикура, Пифагора, Парменида, Мелисса и других античных натурфилософов, Бруно писал [25]: “они знали бесконечное пространство, безграничную область, бесконечный лес, бесконечную вместимость неисчислимых миров, подобных нашему, которые так же совершают свои круговые движения, как Земля свое“.

Бруно сформулировал, пропагандировал и защищал ценою своей жизни идею бесконечной Вселенной, содержащей множество звездных обитаемых миров, построенных по образу и подобию нашего земного мира, имеющего центральную звезду по имени Солнце и ряд обращающихся вокруг нее планет, включая Землю, заселенную растениями, животными и разумными существами – людьми. Модель Солнечной системы Коперника стала для Бруно моделью всех других звездных систем, содержащих наряду с горячими звездами холодные или теплые планеты с различными формами жизни (средневековая космология все светила, включая Землю, Луну и планеты, называла обобщенно звездами). Космология Бруно фактически открыла глаза человечеству на его будущий путь к звездам и к звездным мирам. Она зародила у человека принципиально новый, космический тип мышления и выявила глубокий космический смысл существования самого человечества.

Эти идеи оказались чужды средневековому религиозному сознанию, сосредоточенному на распятиях, иконах и церковных догматах, ибо оно не могло воспринять даже замкнутую гелиоцентрическую систему Коперника, не говоря о более продвинутой, бесконечной, полицентрической системе мира Бруно-Кузанского. По этому поводу один из героев диалогов Бруно простодушничал: „невозможно, чтобы моя голова поняла эту бесконечность, а мой желудок переварил ее“, на что Бруно устами Филотея отвечал [26]: „Чувство не видит бесконечности… бесконечное не может быть объектом чувства…[чувства] не могут быть полноценными свидетелями, а тем более не могут судить или выносить окончательное решение…интеллекту подобает судить и отдавать отчет об отсутствующих вещах и отдаленных от нас как по времени, так и по пространству.мы знаем по опыту, что оно [чувство] нас обманывает относительно поверхности этого шара, на котором мы находимся, то тем более мы должны относиться к нему с подозрением, когда вопрос идет о пределе этого звездного свода“. Космологические идеи Бруно, требовавшие для своего понимания глубокого и прозорливого интеллекта, получили заслуженное признание лишь в наше время, связанное с началом исследований далеких звездных миров и выходом человека в космос.

Справедливости ради надо отметить имя еще одного тогдашнего сторонника гелиоцентризма и одновременно бесконечной Вселенной – английского астронома и математика Томаса Диггеса (1546-1595), который в своем сочинении „Совершенное описание небесных сфер, соответствующее древнейшему учению пифагорейцев, недавно восстановленному Коперником, и доказанному геометрическим способом(1576 г. ) поддержал учение Коперника и вместе с тем выдвинул гипотезу о том, что звезды расположены во Вселенной не на внешней, звездной сфере, а на различном расстоянии от Земли – вплоть до бесконечности [31]. Но, в отличие от Бруно, Диггес полагал, что эти далекие звездные миры не подобны нашему земному миру, нашей солнечной системе, а принципиально отличны от него и являются «дворцом величайшего Бога, пристанищем избранных, обиталищем небесных ангелов» (известный французский историк науки, философии и мистики 16-17 вв. Александр Койре, 1892-1964, подчеркивал, что Диггес склонен помещать звезды не на небе астрономов, а на небесах теологов“).

Тем не менее, представление о бесконечности Вселенной и звезд в ней позволило Диггесу впервые сформулировать прообраз классического космологического фотометрического парадокса. Его современная популярная формулировка: „Почему ночное небо темное, если Вселенная бесконечна и равномерно заполнена светящимися звездами, подобными Солнцу? Ведь в такой Вселенной луч зрения наблюдателя должен всегда и по любому направлению упираться в поверхность той или иной звезды, и следовательно, все небо должно быть ослепительно ярким, что не наблюдается“. Этот парадокс в 1610 г. использовал И.Кеплер (см. ниже) в качестве аргумента против утверждений Бруно о бесконечности Вселенной. В 1744 г. парадокс в законченном виде сформулировал швейцарский астроном Жан Шезо (1718-1751), а в 1823 г. его „переоткрыл“ немецкий астроном Генрих Вильгельм Ольберс (1758-1840). В их честь его называют парадоксом Шезо- Ольберса или только Ольберса. Диггес увидел решение парадокса в том, что далекие звезды в бесконечной и вечной Вселенной не видны в силу своей большой удаленности от нас.

Действительно, самый дальний небесный объект, который способен различить в ночном небе невооруженный человеческий глаз, это слабое пятнышко Туманности Андромеды – соседней гигантской спиральной галактики, удаленной от нашей Галактики „Млечный Путь“ на 25 ее диаметров, или 2,5 млн. световых лет. Наша же Галактика видна нам изнутри в виде широкой, неравномерной, слабосветящейся полосы Млечного пути, содержащей несколько сот миллиардов звезд, из которых не более 6 тыс. воспринимаются глазом как отдельные звезды, имеющие визуальную звездную величину m до 6т включительно (с повышением m на единицу блеск звезды уменьшается примерно в 2,5 раза, а с повышением на п единиц – в 2,5П раз), а остальные звезды и галактики Вселенной остаются для нас без телескопа невидимыми. Бруно, хотя и пробыл в Англии около двух лет, не был, видимо, знаком с сочинением Диггеса (Бруно владел итальянским, французским, испанским, латинским языками и немного греческим, но не знал английского, что следует из его собственного признания в сочинении „Пир на пепле“) и пришел к своим выводам о бесконечности Вселенной без влияния Диггеса.

Подчеркивая заслуги Коперника, Бруно говорил о нем словами своего героя Теофила („Пир на пепле“, 1584 г.):“ Этот человек не ниже ни одного из астрономов, бывших до него…человек, по прирожденной рассудительности стоявший много выше Птолемея, Гиппарха, Евдокса и всех других, шедших по их следам. Ему мы обязаны освобождением от некоторых ложных предположений общей вульгарной философии [философии перипатетиков, или Аристотеля, омертвленной средневековыми теологами и схоластами: она отрывала дух от материи, форму от содержания, общее от единичного и резко делила всю ограниченную геоцентрическую Вселенную на изменчивый „подлунный“ и неизменяемый „надлунный“ мир, приводимый в движение некой внешней, сверхъестественной, „божественной“ силой – Г.А.Л.], если не сказать, от слепоты… кто может вполне восхвалить великий дух его, который, обращая мало внимания на глупую массу, крепко стоял против потока противоположной веры и, хотя почти не был вооружен живыми доводами, все же, подбирая ничтожные и заржавевшие обломки, которые можно получить из рук древности, заново их обработал, соединил и спаял своей более математической, чем естественнонаучной речью…он мог найти твердую почву для себя и совершенно открыто признать следующее: в конце концов необходимо считать более вероятным, что наш шар движется по отношению ко вселенной, чем допустить, что совокупность неисчислимых тел, из которых многие признаны более великолепными и более крупными, имеет вопреки природе и разуму основой и центром своих круговых движений наш шар…Кто же будет настолько подлым и невежливым по отношению к труду этого человека, который, даже если забыть то, что было им сделано, был послан богами, как заря, которая должна предшествовать восходу солнца истинной античной философии, в течение веков погребенной в темных пещерах слепоты и злого, бесстыдного, завистливого невежества [для Бруно и других натурфилософов Возрождения новые знания возникают через возрождение забытых, но истинных знаний античной философии – Г.А.Л.]“.

Бруно считал себя „очень обязанным этим и другим старательным математикам, прибавлявшим постепенно, с течением времени, одно объяснение к другому, давшие ему достаточные основания, благодаря которым он пришел к такому суждению, которое могло созреть только после многих нелегких занятий“ [25]. Он отмечал:“какое суждение могли бы мы вынести, если бы не были предъявлены нам и не поставлены перед глазами разума многоразличные проверенные данные относительно небесных или близких нам тел? Конечно, никакого“. Вместе с тем, Бруно постоянно подчеркивал, что „не смотрит ни глазами Коперника, ни Птолемея, но своими собственными, что касается суждения и определения“ и что за ним остается право делать собственные выводы из данных, полученных астрономами: “восславив усердие названных великодушных умов, мы утверждаем самым ясным образом, что должны открыть глаза на то, что они наблюдали и видели, но мы не обязаны соглашаться с их понятиями, мнениями и определениями ". Он полагал, что астрономы не вполне понимают то, что сами наблюдают: „фактически они – как бы посредники, переводящие слова с одного языка на другой; но затем другие вникают в смысл, а не они сами“ [23].

Детали космологии Бруно раскрываются через диалоги ученых лиц его философских произведений, в которых обсуждаются естественнонаучные, астрономические и философские умозаключения Ноланца. Вот как Бруно приходит к пониманию необходимости демонтажа сферы неподвижных звезд, ограничивающей Вселенную в геоцентрических моделях мира и в гелиоцентрической системе Коперника [25]: „Звезды не более и не иначе поддерживаются небом, чем эта звезда, то есть Земля, а она поддерживается тем же небом, то есть эфиром… эти различные тела, удаленные на определенные расстояния одни от других, находятся в той же самой эфирной области, как в том же огромном пространстве и поле. Посмотрите на основание, по которому судят о семи небесах для подвижных звезд и об одном – для всех прочих. Различные движения видны у семи планет и одно регулярное у всех прочих звезд, которые вечно подчинены тем же равным расстояниям и правилам, и это придает всем последним видимость единого движения и единой прикрепленности к единой сфере, так что получается не больше восьми наблюдаемых сфер для всех светочей, которые как бы пригвождены к ним. Итак, если мы придем к такому ясному пониманию и такому правильному восприятию, что

признаем видимость мирового движения происходящей от вращения Земли, если положение этого тела в пространстве мы признаем подобным положению всех прочих тел, то сможем сперва проверить, а затем при помощи умозаключений доказать тезис, противоположный этому сновидению и этой фантазии, ставшей первым затруднением, которое заключает в себе и способно вновь породить бесконечно много других. Отсюда происходит еще одна ошибка: когда мы из центра горизонта поворачиваем глаза в каждую сторону, то можем судить о большем или меньшем расстоянии до них и между ними лишь относительно тел, расположенных ближе; но после некоторого предела во всех прочих случаях все они кажутся равно отдаленными; таким образом, глядя на звезды небосвода, мы воспринимаем различие движений и расстояний некоторых более близких звезд, но более далекие и самые отдаленные нам кажутся неподвижными и находящимися на одинаковом расстоянии от нас и между собою. Итак, когда мы не видим многих движений этих звезд, то они не кажутся удаляющимися или приближающимися одна от другой или одна к другой; однако это происходит не оттого, чтобы как та, так и другие не совершали своих кругов; ведь нет никакого основания, чтобы на тех звездах не совершались такие же самые, что и на наших, события, благодаря которым тело, чтобы получить силу от другого, таким же самым образом должно двигаться вокруг другого. Поэтому их можно называть неподвижными не по тому соображению, что они в самом деле сохраняют то же самое равное расстояние от нас и между собою, но лишь по тому, что их движение нечувствительно для нас. Это можно видеть на примере очень отдаленного корабля, который, если сделает передвижение на тридцать или сорок шагов, тем не менее будет казаться прочно стоящим, как если бы он не двигался вовсе. Так, сохраняя пропорцию, надо рассматривать при больших расстояниях самые большие и самые светлые тела, из которых, возможно, многие и бесчисленные столько же велики и такие же сияющие, как Солнце, и даже сильнее. И их орбиты и движения, намного большие, не видны; поэтому если у некоторых из этих звезд произойдет разница в приближении, то о ней можно узнать только благодаря самым длительным наблюдениям, которые не начаты и не продолжаются, так как в такие движения никто не верил, не исследовал их и не предполагал; а мы знаем, что в начале исследования лежит знание и познание того, что вещь есть или что она возможна и нужна и что из нее извлечется польза [просто гениальный тезис, который давал прямые методические указания астрономам на будущие измерения годичных параллаксов звезд, а также замечательная мысль о том, что каждому исследованию уже предшествует определенное знание, которое управляет исследованием и направляет его по конкретному пути – Г.А.Л.]“.

А вот что говорят герои Бруно о бесконечности Вселенной, появившейся после того, как Ноланец удалил сферу неподвижных звезд и другие промежуточные небесные сферы (в 1577 г., т.е. за 7 лет до выхода книги Бруно „Пир на пепле“, датский астроном Тихо Браге обнаружил комету за пределами лунной сферы, которая пересекла границы нескольких внутренних небесных сфер, что явилось для него убедительным доказательством отсутствия каких-либо реальных сфер во Вселенной, но, видимо, Бруно еще не знал об этом открытии и пришел к нему собственным путем): „Ноланец, пересекший воздушное пространство, проникнув в небо, пройдя меж звездами за границы мира, заставил исчезнуть фантастические стены первой, восьмой, девятой, десятой и прочих, каких бы еще ни прибавили, сфер, согласно рассказам суетных математиков и слепых вульгарных философов [сам Бруно поэтически говорил: „Отсюда ввысь стремлюсь я, полон веры, Кристалл небес мне не преграда боле, Рассекши их, подъемлюсь в бесконечность“ – Г.А.Л.]…наш разум не скован больше кандалами фантастических восьми, девяти или десяти двигателей… вселенная бесконечна… она состоит из неизмеримой эфирной области…есть только одно небо, одна бесконечная эфирная область…[Ноланец] считает мир бесконечным и поэтому не признает в нем никакого тела, которому абсолютно необходимо было бы находиться в середине, или в конце, или между этими двумя пределами; всякому телу свойственно быть лишь в некоторых отношениях с другими телами и пределом, взятым произвольно…все профессора при всей своей учености не смогут никогда отыскать сколько-нибудь вероятного довода, по которому существовал бы предел этому телесному миру [первое логическое доказательство отсутствия предела у Вселенной дал в 5 в. до н.э. древнегреческий математик и астроном Архит Тарентский – Г.А.Л.] и по которому, следовательно, также и звезды, находящиеся в пространстве, имелись бы в определенном числе и кроме того естественно определялся бы центр и середина его… мы, смотрящие не на фантастические тени, а на самые вещи, мы, видящие тело воздушное, эфирное, одухотворенное, жидкое, способное к местному движению и покою, вплоть до безмерности и бесконечности, что должны во всяком случае утверждать, так как не видим какого-нибудь конца ни чувственно, ни умозрительно,- мы знаем определенно, что, будучи следствием и бесконечной причины и бесконечного начала, оно должно, согласно своей телесной способности и своему модусу, быть бесконечно бесконечным“ [25].

Широко обсуждает Бруно вместе со своими героями идею множественности звездных миров: „Земля и столько других тел, называемых звездами, суть главные члены вселеннойсуществует единое небо, называемое пространством и лоном, в котором имеется много звезд; равным образом Луна, Солнце и другие бесчисленные тела держатся в этой эфирной области так же, как и Земля… есть столько планет, столько звезд.. существуют неисчислимые земли, подобные нашей…другие небесные шары суть Земли и ничем не отличаются от нашей Земли по своему виду, лишь за исключением того, что они больше или меньше ее… те шары, которые состоят из огня, как Солнце, отличаются своим видом от других, как горячее от холодного, как самосветящееся от светящего отраженным светом…тела, испускающие теплоту, – это солнца, сами по себе светящиеся и горячие; тела, испускающие холод, – это земли…[они] воспринимаются не сами по себе, но благодаря свету Солнца, рассеянному по их поверхности…[небесные светила] это великие животные, из коих многие, с их ярким светом, испускаемым их телами, чувствуются всем окружением. Одни из них действительно теплые, как Солнце и прочие бесчисленные светила, другие холодные, как, например, Земля, Луна, Венера и другие неисчислимые земли“.

Вслед за античными атомистами и Кузанцем герои Бруно говорят об обитаемости этих миров: „это он [Ноланец] заставил людей находиться на Солнце, Луне и других названных светилах, как если бы люди были их первоначальными обитателями; он показал, насколько схожи и не схожи, больше или хуже тела, видимые как отдаленные от того тела, на котором находимся мы сами и с которым мы соединены…если бы мы были на Луне или на другой звезде, мы были бы в месте, не очень отличающемся от Земли… Луна есть не больше небо для нас, чем мы для Луны…могут быть другие тела, столь же хорошие и даже лучшие сами по себе и способные дать больше счастья своим обитателям“. В средневековье мысль об обитаемости других, отличных от Земли миров, начиная с Солнца и Луны, не казалась такой уж фантастической для религиозного мышления, верившего в реальность богов, ангелов, чертей, ведьм, колдунов и т.п. В это же верили и многие ученые, включая Галилео Галилея и Иоганна Кеплера, – дети своей эпохи. Так, например, Кеплер писал Галилею после того, как тот открыл в 1610 г. с помощью зрительной трубы 4 спутника Юпитера [22]: „Я не считаю более столь уж невероятной мысль о том, что не только на Луне, но даже и на Юпитере обитают живые существа…четыре новые планеты, несомненно, сотворены не столько для нас, обитателей Земли, сколько для живых существ на Юпитере, расселившихся по всему его шару…те страны еще предстоит открыть. Стоит лишь кому-нибудь выучиться искусству летать, а недостатка в колонистах из нашего человеческого рода не будет…Дайте лишь корабль и приладьте парус, способный улавливать небесный воздух, как тотчас же найдутся люди, которые не побоятся отправиться в такую даль [пророческая мысль, предвосхитившая на 350 лет начало космических полетов – Г.А.Л.]“.

Гораздо труднее астрономам и ученым было поверить в идею Бруно о бесконечности Вселенной и множественности звездных миров, подобных Солнечной системе. Так Кеплер в своем сочинении „Разговор со звездным вестником“, публично отвечая Галилею на его книгу „Звездный вестник“, опубликованную в 1610 г., остро, но, как показало время, ошибочно полемизировал с Бруно [22]: „неподвижные звезды испускают свет изнутри, а плотные планеты, наоборот, очерчены снаружи. Иначе говоря, если воспользоваться словами Бруно, неподвижные звезды – это Солнца, а планеты – Луны или Земли. А чтобы Бруно не перетянул нас на сторону своего учения о бесконечно многих мирах (их столько, сколько существует неподвижных звезд), подобных нашему миру, нам на помощь приходит твое третье наблюдение о бесчисленном множестве неподвижных звезд над нами [Кеплер говорит здесь о Млечном пути, в структуре которого Галилей впервые в истории астрономии рассмотрел в телескоп множество отдельных звезд – Г.А.Л.]…чем больше их и чем плотнее они располагаются на небе, тем правильнее моя аргументация против неограниченности мира…населенный людьми уголок мира с Солнцем и планетами занимает особое положение, в силу чего невозможно, чтобы с какой-нибудь неподвижной звезды открывалась такая же картина мира, как с нашей Земли или Солнца…если те Солнца того же рода, что и наше Солнце, то почему бы им всем, взятым вместе, не превосходить по блеску наше Солнце? Как может быть свет, изливаемый всеми далекими Солнцами на открытые пространства, столь слаб, что наше Солнце…по блеску превосходит неподвижные звезды в том виде, в каком мы видим их на почти безграничном удалении за стенами комнаты. Может быть, ты сошлешься на то, что неподвижные звезды находятся от нас на слишком большом расстоянии? [здесь Кеплер почти дословно повторяет аргумент Т. Диггеса, см. выше – Г.А.Л.] Однако подобное возражение не относится к существу дела. Ведь чем больше расстояния, тем больший диаметр имеют отдельные звезды, если рассматривать их как Солнца“.

Здесь у Кеплера срабатывает странная логика: в 1604 г. он сам же сформулировал фундаментальный закон фотометрии – закон обратных квадратов, гласящий, что освещенность Е предмета пропорциональна силе света I точечного источника - а звезда как раз и является таким источником – и обратно пропорциональна квадрату расстояния r от него: E=I/r2, т е. освещенность в зрачке наблюдателя квадратично убывает с удалением звезды, что на практике проявляется в виде соответствующего ослабления блеска звезды и увеличения ее видимой звездной величины m (уменьшение блеска, или яркости звезды, физически объясняется уменьшением с расстоянием плотности потока фотонов, испускаемых звездой, распространяющихся от нее в некотором телесном углу по направлению к глазу наблюдателя, вызывающих энергетическое возбуждение зрительных элементов сетчатки глаза и формирование на ней изображения в случае превышения потоком фотонов пороговой чувствительности глаза). Так, например, если наше ослепительное Солнце, имеющее видимую звездную величину -27 , поместить на то место, которое в Г алактике, в созвездии Большого Пса занимает самая яркая звезда ночного неба Сириус (она как и Солнце имеет отрицательную звездную величину -1,5т ; блеск Солнца в 2,5(27-1,5=25,5) «14 млрд. раз больше блеска Сириуса) и удалена от нас на 8,8 световых лет, то блеск Солнца на таком удалении окажется в 23 раза меньше блеска Сириуса (абсолютная звездная величина Солнца +4,7, а Сириуса +1,3, т.е. светимость Сириуса в 2,5(4,7'1,3 3,4)«23 раза выше, что объясняется тем, что его диаметр и температура поверхности примерно в 2 раза больше аналогичных показателей Солнца: Сириус – белая звезда спектрального класса А1, а Солнце – желтая звезда-карлик класса G2).

Кеплер безосновательно и чисто умозрительно увеличивая диаметр звезды по мере ее удаления от нас в глубины Вселенной, видимо, планировал тем самым увеличить ее полный световой поток и силу света, сохранив, независимо от удаления звезды, ее „солнечный“ блеск неизменным для земного наблюдателя и, как следствие, посрамив таким „аргументом“ выводы Бруно о бесконечности Вселенной. Современная астрономия установила, что в реальности имеются отдельные звезды, называемые красными сверхгигантами, диаметры которых превышают поперечник Солнца в сотни раз (впервые истинные размеры звезды были установлены в 1920 г. для а Ориона – красного сверхгиганта Бетельгейзе, удаленного от нас на 650 световых лет и имеющего видимую звездную величину 0,8т, при том, что его диаметр в 850 раз, а светимость в 70 тыс. раз больше диаметра и светимости Солнца).

Далее Кеплер продолжает: „…тело нашего Солнца по блеску в неподдающееся оценке число раз превосходит все неподвижные звезды, вместе взятые [современная астрометрия выяснила, что блеск Солнца для нас более чем в 1 млрд. раз превышает блеск всех звезд ночного неба – Г.А.Л.]. Следовательно, наш мир – не просто один из членов стада, содержащего бесконечно много других миров [Кеплер ошибся в своих доказательствах уникальности нашего мира по соображениям сравнительного блеска Солнца и всех звезд Вселенной - Г.А.Л.]… Может их затемняет эфир в межзвездном пространстве? Отнюдь, ведь мы видим, как они мерцают, видим, что они отличаются по внешнему виду и цвету. Все это было бы невозможно, если бы плотность эфира представляла некое препятствие“. Заметим, что Ольберс выдвинул для разрешения фотометрического парадокса гипотезу о поглощении света в межзвездной среде неким рассеянным веществом, и такое поглощение света облаками космической пыли и газа действительно было открыто в 1847 г. русским астрономом немецкого происхождения Василием Струве (17931864). Объяснение парадокса с помощью экранирования света оказалось несостоятельным, так как вещество межзвездного пространства, поглощая и переизлучая электромагнитную энергию бесконечного числа звезд в бесконечной, вечной, неизменяемой, стационарной Вселенной, само должно было бы становиться новым источником света, что не наблюдается. Фотометрический парадокс был разрешен только в 20-ом веке на базе концепции эволюционирующей, нестационарной, расширяющейся Вселенной, в которой звезды не вечно светят, а рождаются и умирают, причем в той части Вселенной, которая доступна нашему наблюдению их число пусть и огромно, но конечно, что не позволяет им закрыть собой весь небосвод. По некоторым подсчетам плотное, круг к кругу по лучу зрения размещение всех звезд в наблюдаемой нами Вселенной закрыло бы не более одной десятимиллиардной доли небесной сферы.

Кеплер продолжает: „На тот случай, если бы тебе удалось обнаружить планеты, обращающиеся вокруг одной из неподвижных звезд, у меня были приготовлены оковы и узилища в виде бесчисленных миров Бруно, или, лучше сказать, изгнание в безграничное пространство.Ты же утверждаешь, что четыре новые планеты прокладывают свои орбиты не вокруг одной из неподвижных звезд, а вокруг Юпитера.ты обосновал заимствованную у Бруно теорию нашего Брюса и отчасти поставил ее под сомнение. Эти двое считают, что вокруг других небесных тел Луны обращаются так же, как обращается вокруг нашей Земли ее Луна. Ты же показываешь, что они высказали некое общее утверждение. Однако они полагали, будто существуют неподвижные звезды, вокруг которых обращаются Луны, а Бруно даже назвал причину, по которой это должно непременно происходить.Твои открытия показали, что рассуждения Бруно покоятся на шаткой основе. Даже если мы предположим, что все неподвижные звезды – Солнца, то до сих пор никому не удавалось наблюдать вращающиеся вокруг них Луны. Вопрос о спутниках неподвижных звезд останется нерешенным до тех пор, пока кто-нибудь, владеющий искусством производить необычайно точные наблюдения, не откроет их [это открытие случилось только в 2005 г., т.е. почти через 400 лет после предвидения Кеплера – Г.А.Л.]. Некоторые считают твой успех позволяет питать такие надежды. Юпитер же принадлежит к числу планет, которые Бруно называл Землями, а вокруг него обращаются четыре новые планеты! Это противоречит учению Бруно не о Землях, а о Солнцах“. Приведенные отрывки примечательны тем, что показывают, насколько даже такой великий астроном как Кеплер оказался далек от опередивших свое время революционных космологических идей Бруно, хотя и был с ними близко знаком.

Бруно, подобно всем античным и средневековым философам, понимал Природу, Вселенную как совокупность тел, состоящих из вещества (материи), которое представляет собой простые и сложные соединения различных первоэлементов (воды, земли, воздуха, огня, эфира – у Эмпедокла, Анаксагора, Платона, Аристотеля и их последователей, или атомов – у античных атомистов). Всем мыслителям прошлого была еще неведома иная, помимо зримого и ощущаемого вещества, форма материиполе (включая поле тяготения, или гравитации, магнитное, электрическое и другие поля), и поэтому все процессы движения и развития материального мира они могли связать только с незримыми, скрытыми в телах силами, понимаемыми обобщенно как некие внутренние начала, жизни, или души, тел. Так, например, еще в 6 в. до н.э. древнегреческий мудрец Фалес наделял душой магнит и натертый янтарь, которые притягивали соответственно железо и соломинки (Бруно вслед за Фалесом пояснял: „в железе имеется как бы чувство, пробуждаемое духовной силой, которая изливается магнитом, каковым чувством железо движется к магниту, а соломинка к – янтарю“).

Бруно писал [25]: „[небесные тела] имеют жизни в себе и благодаря ей, вследствие упорядоченного и природного влечения по внутреннему своему началу, движутся через соответствующие пространства…[они] имеют собственное внутреннее начало движения, собственную природу, собственную душу, собственную интеллектуальность… нет иных внешних двигателей, которые с помощью фантастических движений сфер переносили бы эти тела как пригвожденные к ним, а если бы это было истиной, то движение было бы насильственным, находящимся вне природы движущегося тела…Все происходит от достаточного внутреннего начала, благодаря чему, естественно, находится в самодвижении, а не в движении от внешнего начала, что, как мы видим, всегда бывает с теми телами, причиной движения которых является противоположная или внешняя им природа… естественное [движение] – хочешь не хочешь – начало внутреннее, которое само по себе движет вещь, куда следует…Земля и другие звезды движутся согласно собственным местным отличительным свойствам внутреннего начала, которое есть своеобразная душа…чтобы влиять друг на друга и сообщать одно другому жизненное начало, одни из них совершают свое движение вокруг других, в определенных пространствах, на определенных расстояниях, как это делают и эти семь светил, вращающиеся вокруг Солнца. Одним из них является Земля, которая, вращаясь вокруг себя в 24 часа в пространстве со стороны, называемой западом, к востоку, дает видимость движения вселенной вокруг нее, называемого мировым и суточным движением. Это последнее представление в высшей степени ложно, противоестественно и невозможно; возможно же, приемлемо, истинно и необходимо утверждение, что Земля вращается вокруг своего центра [… „причиной такого движения является обновление и возрождение этого тела“…], чтобы иметь свет и тьму, день и ночь, тепло и холод, движется вокруг Солнца для получения весны, лета, осени, зимы, вокруг так называемых полюсов и противоположных точек полушарий для обновления веков и изменения своего лица: чтобы там, где было море, стала твердь, где было знойно – сделалось холодно, где был тропик – получился экватор, и, наконец, чтобы совершались во всех вещах перемены как на нашей, так и на других звездах, называемых древними философами не без основания мирами“.

Движения небесных тел происходят, согласно Бруно, вследствие их одушевленной натуры (они -великие животные“) и целей („в природе не существует ничего без провидения и без целевой причины“), которые они, якобы, сами себе ставят. На самом деле, как мы сегодня понимаем, „одушевленные натуры“, „провидение“ и „цели“ являются не причинами, а всего лишь побочными следствиями естественного, природного, закономерного движения тел под действием материальных сил поля всемирного тяготения и других физических полей. Эти „одухотворенные“, или пантеистические (от греч. pan все + theos бог = „все есть бог“, т.е. природа есть бог), взгляды на источник движения небесных тел некоторые современные, поверхностно и фрагментарно мыслящие люди, ставят в упрек Бруно, называя его не ученым, а оккультистом (от лат. occultas тайный, скрытый, верящий в существование сверхъестественных сил, недоступных научному познанию). Нет ничего более далекого от истины, чем этот ярлык, приклеиваемый к человеку, который всю жизнь стремился к знанию и естественнонаучному объяснению мира. В своих оценках деяний того или иного человека всегда следует учитывать уровень знаний современной ему эпохи. В целом в своей космологии Бруно более чем на 300 лет опередил свою эпоху, хотя в частностях (например, в объяснении причин движений небесных тел) и остался ее дитем.

Резюмируя заслуги Бруно в космологии, следует отметить, что он одним из первых средневековых европейских ученых понял и принял новое, гелиоцентрическое учение Коперника, появившееся на свет за 5 лет до рождения Бруно. Учение Коперника, изложенное автором в трудной для обывательского понимания книге „Об обращении небесных сфер“, было доступно разуму очень немногих людей. Большинство ученых того времени, включая астрономов и философов, просто не понимали его и подвергали осмеянию как пустую фантазию автора. Бруно, обращаясь к таким ученым, обычно советовал (этот совет действителен и для читателей книг самого Бруно): „кто не вместит написанного, то пусть лучше не судит, а пребывает в сомнении до тех пор, пока, проникнув в самую сердцевину смысла, не вынесет окончательного решения“ [23]. Даже такой выдающийся английский философ-материалист, как Фрэнсис Бэкон (1561-1626), писал в 1605 г. в своем трактате „О достоинстве и приумножении наук“, что „положение Коперника о вращении земли (распространенное и в наше время), поскольку оно не противоречит тому, что мы наблюдаем, нельзя опровергнуть исходя из астрономических принципов, однако же это можно сделать исходя из правильно примененных принципов естественной философии“, а в другом месте добавлял: „[многие] понятия обнаруживают в Копернике человека, который не задумывается внести в природу все возможные вымыслы, заботясь только о том, чтобы его вычисления вышли верно“ Но Бруно, несмотря на непонимание и противодействие средневекового ученого мира, смело пропагандировал учение Коперника, защищал и популяризировал его, развивал и делал из него далеко идущие, революционные мировоззренческие выводы.

Астрономические идеи Бруно не составляют, как у Птолемея или Коперника, строгую, обоснованную, математическую систему, а рассыпаны как алмазные искры по его сочинениям среди множества философских суждений, многие из которых носят сомнительный, спекулятивный, чисто умозрительный характер. Читателю или исследователю его трудов необходимо проделать серьезную работу рудокопа, чтобы отыскать среди пустой породы эти драгоценности. Впрочем, такой же упрек можно адресовать не только Бруно, но большинству (если не всем!) философам античности, средневековья и современности. Поэтому не следует их судить за то, что они не сумели сделать, но стоит быть благодарными им за то, что они сделали. Бруно своими астрономическими идеями- искрами наметил контуры новой, звездной космологии, частью и основой которой стала гелиоцентрическая система Коперника. В своей космологии он не просто заменил господствовавшую почти полтора тысячелетия в науке и в обществе геоцентрическую модель Вселенной Аристотеля- Птолемея моделью Коперника, но, ввел новые, принципиально важные идеи, которые получили развитие в ходе дальнейшего движения науки.

Бруно сделал:

1) правильно дополнил систему Коперника в деталях: вращением и обращением Солнца. У Коперника Солнце стоит неподвижно в центре Вселенной, а Бруно утверждал, что оно вращается вокруг своей оси и меняет свое место по отношению к другим звездным мирам (об этом он говорит в сочинении „О безмерном и неисчислимых“, 1591 г.). Вращение Солнца вокруг своей оси, визуально проявляющееся в виде движений солнечных пятен, наблюдал в телескоп уже Галилео Галилей в 1610 г., а в 1788 г. английский астроном Уильям Гершель открыл движение Солнца среди звезд и построил первую модель нашей Галактики „Млечный Путь“. Современная астрономия определила, что Солнечная система движется вокруг центра Галактики на ее периферии с периодом обращения около 220-230 млн. лет;

2) ввел в рассмотрение вместо ограниченной Вселенной, принятой в равной мере Птолемеем и Коперником (в их моделях Вселенная ограничена восьмой, внешней сферой неподвижных звезд: у Птолемея эта сфера вращается, а у Коперника неподвижна), новую, бесконечную, звездную модель Вселенной, содержащую бесконечное множество звездных миров. Иными словами, он убрал из Вселенной барьер в виде звездной сферы и направил в открывшееся за ней пространство не просто одиночные звезды или созвездия бывшей сферы, но целые звездные миры, т.е. сложные звездные системы. Современная астрономия рассматривает Вселенную как совокупность метагалактик, галактик, звездных скоплений, звездных систем и звездных туманностей, в которых периодически рождается и умирает бесчисленное множество звездных миров;

3) раскрыв и бесконечно углубив звездную сферу, Бруно тем самым разрушил древние представления о созвездиях, как о фиксированных на сферической плоскости символических фигурах животных, богов или других существ (в бесконечной Вселенной созвездия стали не плоскими, а объемными: каждая звезда каждого созвездия получила возможность иметь свое собственное, отличное от соседней звезды, удаление, или расстояние от земного наблюдателя). Современная астрономия уже определила расстояния до миллионов звезд и установила, что многие звезды в созвездиях удалены от земного наблюдателя по лучу зрения на расстояния, значительно превышающие видимые сферические размеры самих созвездий;

4) распространил на звездные миры своей новой модели Вселенной принципы системы Коперника, т.е. принципы Солнечной системы. Каждый звездный мир у Бруно стал похож по своей структуре на солнечную систему, т.е. на вращающуюся звезду с вращающимися планетами, одновременно обращающимися вокруг нее („каждое светило, в силу собственной жизни, свободно вращается вокруг своего центра и вокруг своего Солнца“). В 1927 г. астрономы Григорий Шайн (СССР) и Отто Струве (США) установили факт вращения звезд, а современная астрономия открыла множество звезд, имеющих планетные системы, или, так называемые, экзопланеты;

5) сделал правильный вывод о том, что в бесконечной Вселенной наш мир, наша Солнечная система является лишь незначительной частью Вселенной. Этот вывод стал (после фундаментального вывода Коперника о нецентральном положении Земли в Солнечной системе) вторым гвоздем, вколоченным в крышку гроба ложных учений геоцентризма и антропоцентризма, проповедуемых апологетами религии. В 1924 г. американский астроном, основатель внегалактической астрономии Эдвин Хаббл, впервые оценил расстояние до пятнышка звездного неба, известного как Туманность Андромеды, и открыл, что она является другой галактикой, удаленной от нас на 25 диаметров нашей Галактики. С тех пор открыты миллиарды галактик, содержащих каждая миллиарды звездных систем. На этом фоне наша Солнечная система, как бы нам не казалось это обидным, есть незримая пылинка, затерянная в бесконечной Вселенной;

6) правильно указал, что Солнце не расположено в центре Вселенной, что в бесконечной Вселенной нет неподвижного центра, или „центр Вселенной повсюду“. Современная физика и космология базируются на теории относительности и подтверждают истинность идеи Бруно;

7) правильно утверждал, что вечная и бесконечная Вселенная в целом едина и развивается во времени, т.е. не является результатом одноактного, завершенного, божественного творения. Современная астрономия подтверждает взаимосвязь всех процессов во Вселенной и ее непрерывную эволюцию в пространстве и во времени. Гипотеза Большого Взрыва, возможно произошедшего около 14 млрд. лет назад, некоторыми трактуется как одномоментный акт рождения Вселенной „из ничего“, но, на самом деле „из ничего ничего не происходит“ и даже если такой взрыв и состоялся когда-то, то он только трансформировал одну форму материи в другую, один вид Вселенной (возможно, безжизненной) в другой, новый, жизнеспособный вид Вселенной, частью и свидетелями которой мы являемся;

8) обогатил новую модель Вселенной глубокой гипотезой о существовании в далеких звездных мирах жизни и мыслящих существ, подобных земным. Бруно любил повторять: „если для нас – земных обитателей – жители других планет находятся в небе, то для них наша Земля – тоже в небе, а мы – небожители“ [2] .Доказательство этой гипотезы ищет современная наука.

Таким образом, вслед за античными натурфилософами- материалистами, но почти через 2 тыс. лет после них и впервые в средневековой Европе, Бруно выдвинул полноценное, естественнонаучное, лишенное божественного вмешательства учение о бесконечности Вселенной и множественности ее миров (в том числе и обитаемых), положив в его основу только что созданную Коперником гелиоцентрическую систему. Космологические идеи Бруно на столетия предвосхитили фундаментальные моменты современного нам понимания Вселенной [4]. Как вдохновенно сказал А.Золотарев, переводчик сочинения Бруно „Изгнание торжествующего зверя“ [2]:“Джордано Бруно открыл путь к звездам, бестрепетно воззвав людей из-под власти Зверя на межзвездную дорогу“. Первые практические шаги в этом направлении были сделаны человечеством через 350 лет после смерти Бруно – в 20-ом столетии, давшем старт началу космической эры. Но и сегодня большинство землян еще продолжают оставаться под властью „торжествующего зверя“ – невежества, предрассудков, мифологии и религии.

Философия Бруно

Бруно – это прежде всего философ астрономии, но, несомненно, значимы для истории науки и его общефилософские взгляды. Все философские поиски Бруно связаны с природой, вселенной и отысканием в ней единого начала и причины развития. Он пишет: „всякая вещь есть единое, и познание этого единства является задачей и целью всех философий и естественных созерцаний…истинный философ не ищет божества [истины – Г.А.Л.] вне бесконечного мира и бесконечных вещей, но внутри его и в них“ [24].

На формирование мировоззрения Бруно повлияли идеи античных философов (Пифагора, Парменида, Анаксагора, Платона, Аристотеля, Демокрита и др.), Николая Кузанского и более поздних деятелей Возрождения: итальянского живописца, скульптора, архитектора, инженера и ученого Леонардо да Винчи (1452-1519), отстаивавшего решающее значение опыта в познании природы и выступавшего тем самым против вмешательства теологии, схоластики и мистики в этот процесс (следуя Леонардо, Бруно говорил: „Зачем нам прибегать к пустым фантазиям там, где нас учит сам опыт?“[26]); итальянского математика, врача и философа Джероламо Кардано (1501-1576), полагавшего, что в основе всех вещей лежит пассивная первоматерия, оформляемая и оживляемая „мировой душой“ – неким духовным началом, всеобщим принципом происхождения и движения вещей (понятия „мировой души“, или „мирового ума“, сложились в неоплатонизме во 2-3 вв.); итальянского философа Бернардино Телезио (15091588), который основал в Неаполе Академию для опытного изучения природы, а в своей книге „О природе вещей согласно ее собственным законам(1565 г.) возрождал, выступая против схоластического аристотелизма, традиции ранней греческой натурфилософии с ее материализмом и гилозоизмом (Телезианская Академия была по приказу римской курии закрыта, сам Телезио подвергся религиозным нападкам, а его книги в 1606 г. были внесены в „Индекс запрещенных книг“). Бруно, как и его предшественники, верил, что „ничто не мешает раскрывать тайны природы тому, кто начинает от экспериментального основания, и тому, кто начинает от рациональной теории“ [24].

Свои, по существу материалистические, атеистические взгляды на мир, Бруно выражал, подобно Кардано, Телезио и ряду других натурфилософов эпохи Возрождения, в форме философии пантеизма, т.е. учения, отождествлявшего бога с природой и рассматривавшего природу как воплощение божества (античные натурфилософы часто использовали для объяснения причин движения в природе предшествующее пантеизму учение гилозоизмаот греч. hyle вещество + zoe жизнь - учение о всеобщей одушевленности материи; гилозоизму и пантеизму в философском плане близок, но не тождественен, оккультизм – система представлений о существовании в космосе и в человеке скрытых, сверхъестественных сил, доступных якобы познанию и использованию лишь „посвященными“, прошедшими специальную психическую, магическую тренировку). Следует совершенно ясно понять, что всякие попытки полностью исключить бога из средневековой картины мироздания, насквозь пропитанной невежеством и религиозным фанатизмом общества, а также бдительно охраняемой христианской церковью, стали бы для любого философа подобны самоубийству (даже сегодня, в 21м веке, в ряде религиозных стран мира, прежде всего мусульманских, публичные утверждения о несуществовании бога приравниваются к терроризму и государственной измене, а наказанием за это является смертная казнь или тюрьма), и поэтому в те времена философия была полностью подчинена религии. Это понимали стихийные натурфилософы эпохи Возрождения: все они были вынуждены учитывать религиозный диктат окружения, маскировать свои истинные мысли и психологически раздваивать собственную личность: с одной стороны, оставаясь верующими, они прилежно посещали церковные службы, публично признавали реальность бога и воспитательно-нравственное значение религии, а, с другой стороны, пытаясь отделить философию от религии и научные истины от религиозных догм, отстаивали свое право исследовать тайны природы, опираясь не на указания и запреты теологов или схоластов, а на опыт, эксперимент, здравый смысл, разум и науку. Бруно говорил об идеях, оторванных от природы, об „идеальных отпечатках, отдельных от материи“, что они являются „если не чудовищами, то хуже, чем чудовищами, я хочу сказать, химерами и пустыми фантазиями“ [24].

Первым в средневековье восстал против слияния философии с религией и использования философии для целей обоснования религиозной веры представитель неоплатонизма в еврейско-арабской философии, еврейский философ и поэт Соломон Гебироль, или Авицеброн (1021-1058), живший в Испании. Он потребовал освободить философию от подчинения религии. В своем учении, изложенном в книге „Источник жизни(в 1150 г. переведена с арабского на латинский язык, оригинал не сохранился), он, в отличие от классических неоплатоников, считавших материю самой последней, низшей и “злой“ сущностью, придал материи, приблизив ее к божеству, чрезвычайно высокий статус. Он рассматривал материю как единую субстанцию не только всего телесного, вещественного, но и бестелесного, духовного, т.е. признавал материальность духовного: „дух развивается из материи“. Эта идея была позже воспринята и развита Бруно. Противостоять агрессивной христианской идеологии, поработившей разум человека, пытались многие смелые средневековые мыслители, в частности, живший в Испании (в Кордове) и Марокко арабский врач и философ, комментатор Аристотеля Ибн Рушд (в лат. традиции Аверроэс, 1126-1198), создатель аверроизма – одного из философских направлений средневекового аристотелизма. Он, выступая против неоплатоников и мистиков, ставил, вслед за Аристотелем, на первое место в познании мира не веру, но разум и логическое мышление. Даже счастье Аверроэс измерял степенью развития у человека его интеллекта (хотя, конечно, и безумцы могут быть по- своему счастливы). Как и Аристотель, Аверроэс пришел к выводу о вечности и несотворимости мироздания и лежащей в его основе материи, способной принимать различные формы. Развивая учение Аристотеля в материалистическом направлении, философ утверждал, что формы естественных вещей в виде возможностей (потенций) не привносятся в материю извне, а уже заключены в самой материи, из которой они извлекаются благодаря воздействию активной причины. Фундаментом его философии – натуралистического пантеизма – стало отрицание миросотворения „из ничего“ и признание смертности индивидуальной души человека (душа умирает вместе с телом, а бессмертным признается лишь мировой ум, или разум, – бесконечная нематериальная субстанция, общая, единая для всех существ и воздействующая извне на отдельные живые души).

Такие взгляды находились в резком противоречии с догмами богословия, которые утверждали сотворенность мироздания, независимое существование единого и стоящего над миром Творца – первопричины всего сущего, провидца, управляющего миром и людьми, а также вечную загробную жизнь индивидуальной человеческой души. В целях исключения опасного конфликта с религией („боюсь вступить в противоречие с богословием" - говорил философ), Аверроэс и его последователи предложили учение "О двух истинах", или „Принцип двойственной истины“ – истины веры и истины разума, которые противоположны друг другу. Полагая, что религия, как моральная система использующая образно-аллегорическое толкование Священного писания, нужна для невежественной, темной массы людей, Аверроэс утверждал необходимость“чистой, или рациональной" философии как системы знаний для образованных людей – „высших умов ", т.е. людей науки и философии. Он считал, что область веры (сфера откровения и теологии) резко отличается от области разума (сферы философии), и эти области необходимо рассматривать отдельно, независимо друг от друга, ибо ложное с точки зрения богословия, может быть истинным в философии и наоборот. Более того, мыслитель полагал, что религия стоит ниже философии и должна приспосабливать к ней свое учение. Бруно с большим уважением отзывался об Аверроэсе, говоря, что он „в перипатетическом учении понял больше, чем любой грек, какого только мы читали; и он понял бы еще больше, если бы не был столь предан своему божеству – Аристотелю"" [24].

В 13 в. центром аверроизма был Парижский университет, а в 14-16 вв. – университеты Падуи и Болоньи. Виднейший представитель аверроизма, профессор Парижского университета Сигер Брабантский (1235-1282) провозглашал в рамках развития этого учения тезис единства материи в ее различных формах: „все сущее образуется из материи и формы, причем одна и та же материя используется во вселенной от высших пределов духовного до низших границ физического“. Другой аверроист, также придерживавшийся теории двойственной истины, итальянский философ, ученый и политик Марсилий Падуанский (1275-1342; автор сочиненияЗащитник мира"", 1320-1324 гг.), избранный в 1312 г. ректором Парижского университета, резко выступал против церковных привилегий („церковь не может иметь собственности, а священники должны работать наравне с мирянами и во всем подчиняться государству") и претензий папства на светскую власть („Христос не передавал такой власти своим апостолам""). Многие идеи Марсилия были позже взяты на вооружение идеологами Реформации, но аверроизм был запрещен католической церковью как ересь, а его сторонники преследовались инквизицией. Так, учение Брабантского было осуждено церковью в 1270 г., в 1277 г. запрещены все его труды („О разумной душе“, „О вечности мира“, „О необходимости и взаимосвязи причин " и др.), а сам он, вызванный инквизицией в Рим, был загадочным образом убит во время следствия. Марсилий Падуанский был в 1327 г. отлучен папой Иоанном XXII (1244-1334; папа с 1316 г.; осуждал идеологию христианской бедности, защищал тезис о божественном происхождении церковного права собственности, отстаивал теократическую доктрину папизма) от церкви, осужден на смерть как еретик, но избежал трагической участи благодаря покровительству германского императора, у которого служил лейб-медиком [4-8,12,18,32].

За разделение сфер теологии и философии выступал и английский философ-францисканец, представитель номинализма (учения, утверждающего реальность только единичных вещей и их свойств, но отрицающего бытие вне мышления универсалий, или общего, так как они есть только имена, или номиналии – от лат. nomina имя, обозначающие классы вещей) в поздней схоластике 13-14 вв., теолог и политический деятель Уильям Оккам (1285-1349). Он считал, что догматы религии – это „сверхразумные“ предписания, обращенные не к разуму, а к вере и воле человека, и что научное знание должно быть отделено от теологии, став автономным. Оккам полагал, что первичное познание основано на интуиции, и поэтому понятия, не сводимые к интуитивному знанию, а также не поддающиеся проверке в опыте, должны быть удалены из науки (он сформулировал знамениты принцип логической экономии в научном объяснении, названный „бритвой Оккама“: "сущности не следует умножать без необходимости“, который сохранил свою актуальность в науке до настоящего времени). Учение Оккама – оккамизм, или терминизм (от лат. terminus предел, граница) получило распространение в европейском образовании 14-15 вв., но церковь осудила и сожгла сочинения Оккама (в 1324 г. папа Иоанн XXII отлучил Оккама от церкви за защиту францисканского понятия бедности и признания верховенства власти императора над папской властью, заключил его в монастырь, но узнику удалось оттуда бежать в Германию). В 1512 г. пятый Латеранский, или 18-й Вселенский, собор католической церкви, созванный папой Юлием II (1443-1513; папа с 1513 г.) для обсуждения церковных реформ, положил конец 3-вековым дискуссиям о двух истинах провозгласив принцип „истина истине не противоречит“, т е. истина природы должна соответствовать истине религии (тем не менее, Рим не всегда придерживался постановлений этого собора и иногда давал разрешения на печатание книг с неортодоксальными философскими взглядами по вопросам религии).

Бруно, представ в 1592 г. перед венецианской инквизицией, пытался так же, как и его предшественники, защититься от религиозных обвинений ссылкой на двойственность истины, в силу которой философия и теология, наука и вера могут существовать рядом, не мешая одна другой. Он настаивал на том, что „все написанное им изложено с философской, а не религиозной точки зрения и потому он должен быть оцениваем как философ, а не как учитель церкви… что все, чему он учил, он учил как философ, не касаясь догматов, которые и сам он использует как добрый христианин ’ [19]. Философы позднего Возрождения и Нового времени, продолжая борьбу с церковью за свободу мысли, заменили учение о двух истинах учением „о двух книгах“ – Природы и Писания, полагая, что только в Книге Природы человек обретает истину науки и философии, а за Писанием остаются вопросы о боге, о „бессмертной“ части человеческой души как предмете веры и религиозно-нравственные наставления [4-8,12-14]. Сегодня мы понимаем, что наука, постигнув основные законы живой и неживой материи, готова проникнуть в тайны наиболее продвинутого творения природы – человека с его сознанием, разумом и душой. Наука способна преодолеть, как это она уже сделала с идеями геоцентризма и конечной Вселенной, те тысячелетние религиозные фантазии и заблуждения, которыми жила и продолжает жить большая часть современного человечества. Пустые и безумные верования людей, тешащие их самолюбие, невежество и страх, не могут быть спрятаны в Книге Писания от пробужденного, открытого и всепроникающего человеческого разума, поддержанного стремлением к истине и познанию реального мира. Свободный, отважный и героический человеческий дух раньше или позже сбросит с себя религиозные оковы и откроет человеку новые горизонты его земной и космической жизни.

. Философы-пантеисты, включая Бруно, обращались к богу-природе, духу, мировой душе, или мировому разуму, не только по религиозным требованиям, но и в силу того, что не могли еще указать без ссылок на духовные сущности истинную причину движения материи и развития природы. Именно бог или всемирная душа, растворенные в природе, виделись им такими двигателями. Если Аристотель, перипатетики, „вульгарная философия“ (Бруно говорил, что эта философия не признает за материей „ничего, кроме способности быть субстратом форм и воспринимающей возможностью естественных форм, без названия, без определения, без какого-либо предела, без какой- либо актуальности“ [24]), теология (томизм) и схоластика отрывали источник движения от материи („все движущееся получает движение от другого“ – бездумно утверждали они вслед за Аристотелем), видели его, в конечном счете, вне материи – в боге как главной причине и двигателе мира, то пантеисты стремились найти не внешний, а внутренний источник движения, связанный с самой материей. Такой источник им было трудно отыскать в природе, так как все свои, пока еще весьма ограниченные и неполноценные представления о материальном мире они основывали исключительно на понимании материи как телесной, протяженной, вещественной, данной человеку в ощущениях субстанции, порождающей каким-то скрытым образом отдельные и бесконечно разнообразные телесные, зримые, материальные вещи (формы).

Для них еще было недоступно понимание материи не как вещества, а как полябестелесной, невидимой и часто неощущаемой, но протяженной, материальной, обладающей силой и поддающейся тонким измерениям субстанции, связывающей воедино весь материальный мир и являющейся его материальной основой, включая все психические и духовные явления. Для философов-пантеистов идея одушевленности всего мира стала основой понимания самодвижения в природе, а душа мира, вставленная ими между богом и природой, стала рассматриваться в качестве истинно действующей причины движения не извне, а изнутри, т.е. в качестве внутренней способности самой материи образовывать различные вещи и формы бытия. Сегодня мы прекрасно понимаем, что в реальности причина движения материи заключена в самой материи, в единстве и противоположности ее взаимодействующих элементов и сил, приводящих к постоянным переходам одних форм и видов материи в другие, и что для объяснения этих естественных процессов совершенно не требуются как сверхъестественные сущности, стоящие вне и над материей, так и психические сущности, которые якобы изначально тождественны самой материи (на самом деле психические сущности – субъекты – являются всего лишь продуктом длительной эволюции, усложнения, взаимодействия и адаптации материальных форм, или материальных объектов).

Согласно Бруно, „Natura est Deus in rebus“ – „Природа есть Бог в вещах“ (эта мысль заимствована им у Авицеброна). Бога он определяет философски, подобно Аристотелю, как „первое начало и первую причину“, задающую весь ход мирового развития: „он есть все то, что может быть“. Вселенная же для Бруно является, как и для Кузанского, „великим подобием, великим образом и единородной природой…она не что иное, как тень первой действительности и первой возможности [бога]" [24]. Бруно, как истинный, церковный дитя своего времени, серьезно полагал, что „все происходит от его [бога] воли или благости; последняя является принципом его действия, от которого происходят все следствия [одна из главных религиозных, в том числе и христианских догм, приписывает само существование мира, человека и всех земных благ исключительно доброй воле, или благости, бога-творца, рожденного на самом деле в сознании человека и помещенного его ошибочной фантазией в первооснову, фундамент, начало реального мира – Г.А.Л.]…вещи суть следствия божественной субстанции…божество – начало всех вещей и порядок всех частей вселенной…всеобщая физическая действующая причина движения – это всеобщий ум [вариант мысли Анаксагора, который в 5 в. до н.э. „впервые присоединил к материи ум (нус)“, ибо полагал, что „все вещи были вперемешку, затем пришел ум и их упорядочил“; хотел бы я услышать ответы Анаксагора на 3 вопроса: что есть ум, откуда он взялся и как он мог взаимодействовать с вещами, от которых по своей природе принципиально отличался? Следует упомянуть, что Архелай - ученик Анаксагора и позднее учитель Сократа, в отличие от своего учителя, полагал, что ум не находится вне материи, а изначально присущ первоначальной смеси вещей – Г.А.Л.], который является первой и главной способностью души мира, какова есть его всеобщая форма…[всеобщий ум] имеет отношение к произведению природных вещей, подобно тому, как наш ум соответственно производит идеи в разуме…[всеобщий ум] оплодотворяет материю всеми формами и, сообразно их смыслам и условиям, придает ей фигуру, формирует и слагает в таких удивительных порядках, которые не могут быть приписаны случаю или какому-либо другому началу, не умеющему различать и упорядочивать…всякое отличие и разнообразие происходит от формы.мир и его сферы известным образом одушевлены… мир одушевлен вместе с его членами…душа вселенной, поскольку она одушевляет и оформляет, является ее внутренней и формальной частью…нет никакой формы, которая бы не была произведена из души…сколь бы незначительной и малой ни была бы вещь она имеет в себе части духовной субстанции…дух находится во всех вещах…нет вещи, не обладающей душою…дух, душа, жизнь, ум, который во все проникает, во всем находится и приводит в движение всю материю…[душа] является формальным началом, каковое не есть предмет с материальными качествами, но вполне господин материи…душа является формой всех вещей, во всем она главенствует над материей и господствует в составных вещах [с позиций современной науки, дух, духовную субстанцию, душу, ум можно рассматривать как вездесущую и незримую полевую форму материи, неразрывно связанную с ее вещественной формой, вещественными структурами, и поэтому Бруно по существу прав, когда говорит, что „духовная субстанция не менее существенна, чем материальная…невозможно, чтобы она уничтожилась“ – Г.А.Л.]“ [24].

Поместив в природу душу мира (всеобщий ум, высшую, или всеобщую, форму) и плотно соединив ее духовные, психические качества с самой природой (у Аристотеля высшая форма исключает из себя все материальное, а в мировой душе Бруно материя и форма, наоборот, неразрывно связаны между собою), Бруно делает, по сути, ненужным понятие церковного бога для объяснения природы. Он делает излишним какие-либо обращения к богу, религии и церкви, которая строжайшим образом регламентирует не столько текущие отношения бога и природы (о таких отношениях поверхностно упоминают лишь архаичная мифология и космология, вошедшие в состав „священных“ писаний), сколько отношения бога и человеческого сознания. Религии всегда было важно сделать бога первичным, а человека вторичным существом, хотя на самом деле все обстоит как раз наоборот: не человек есть „божья тварь“, а бог есть выдумка человека, а следовательно, – „человеческая тварь“. Вслед за своими смелыми предшественниками, Бруно встал на скользкий и опасный путь „двух истин“ – истины природы и „истины“ религии, борьба между которыми продолжается в мире и сознании людей даже в наше, якобы „просвещенное“ время. Сегодняшние жрецы и защитники религии, понимая, что истины науки подрывают религиозную веру, вновь, но с иных позиций, уцепились за когда-то осужденную ими же теорию двух истин, и говорят о разных, непересекающихся и якобы не влияющих друг на друга сферах деятельности науки (сферы природы) и религии (сферы человеческого сознания, души). Но современным естествоиспытателям и здравомыслящим людям совершенно ясно, что в мире нет альтернативы научной истине и научному знанию, так как религия может только обмануть и утешить слабые души, но, паразитируя на человеческих фантазиях и заблуждениях, по определению, не способна дать правильное, адекватное знание о мире и человеке. Реальный мир свободен от бога (мировой души, всеобщей формы), одни и те же его законы, или истины, охватывают Вселенную и человека (его тело и сознание), материю как вещество (вещи) и материю как поле (дух). В свете современных научных знаний религиозная „истина“ есть величайшая фикция, иллюзия, самообман, от которого человечеству давно пора, но пока еще никак не удается освободиться.

Бруно, детализируя и расширяя представления о душе природы, так пишет о душе человека и вещей [28]: „Душа у человека в своем роде и в своем специфическом существе та же, что и у мухи, у морских устриц, у растений и любой одушевленной и имеющей душу вещи, так как нет тела, которое не имело бы в себе самом более или менее живой или совершенной связи с духом… всеобщий действующий разум един для всех и он движет и дает понимание; но кроме того у всех есть частный ум, который их движет, озаряет и делает понимающими; последний столь же умножился, как число индивидуумов.над всеми живыми существами есть деятельное чувство, именно то, которое заставляет всех чувствовать и при помощи которого все чувствуют актуально, и есть один деятельный ум, именно тот, который заставляет всех понимать и через который все разумеют актуально. А затем есть столько чувств и столько частных пассивных, или возможных, умов, сколько есть субъектов; и соответственно этому имеется столько видовых и количественных ступеней строений ума, сколько имеется видовых количественных форм и строений тела [Бруно ошибался, когда приписывал душу и ум всем без исключения живым и неживым вещам, так как жизнь и сопутствующие ей духовные качества появляются лишь на определенной стадии организации, усложнения, эволюции материи, но его мысль об иерархии чувств и ума в соответствии с иерархией субъектов, их видовых и телесных различий, достаточно глубока: на самом деле душа или ум человека, как высшего примата, существенно отличается от души или ума низших живых существ, включая муху, морскую устрицу или растение – Г.А.Л.]“.

Вместе с тем Бруно учит, как истинный материалист, о вечности, несотворимости, нерожденности, неуничтожимости, движении и взаимопревращениях материи [23]: „материя является действительностью…состав вечной вещественной субстанции (каковая не может ни произойти из ничего, ни обратиться в ничто, но способна и к разряжению, и к сгущению, к изменениям формы, порядка, фигуры) разрушается, сложность колеблется, фигура переиначивается, судьба разнообразится; и только элементы всегда остаются теми же по существу и тем же самым, как был всегда, остается вещественный принцип, который есть истинная субстанция вещей – вечная, нерождаемая, негибнущая… нельзя вечно пребывать в одном и том же сложном целом… смерть есть не что иное, как распад частей, соединенных в одно целое; со смертью прекращается случайная дружба, согласие, сложность, соединение и порядок, но остается у каждого существа его неуничтожимое субстанциональное бытие [в современной трактовке, остаются элементарные частицы, атомы, молекулы и некоторые физические поля, которые затем используются природой для образования взамен разрушенных тел других, новых материальных тел и полей – Г.А.Л.]…вещественная материя, способная слагаться, разлагаться, перерабатываться, сжиматься, принимать форму, способная к движению и устойчивости под господством, властью и доблестью души, не может быть уничтожена или в какой-нибудь точке, в каком- нибудь атоме сведена на нет“. В [24] он продолжает: „никакая вещь не уничтожается и не теряет бытия, но лишь случайную внешнюю и материальную форму …как материя, так и субстанциональная форма любой природной вещи, т.е. душа, неразрушимы и неуничтожимы в смысле потери бытия целиком и для всего… уничтожение есть не что иное, как возникновение, и возникновение есть не что иное, как уничтожение.материя, которая остается всегда той же самой и плодоносной должна иметь главное преимущество быть познаваемой как субстанциональное начало в качестве того, что есть и вечно пребывает“.

Движение материи Бруно рассматривает, вслед за античными натурфилософами и Кузанским (о его достижениях в диалектике Бруно говорит, что „немало доискался тот философ, который проник в смысл совпадения противоположностей“), в общем, философском плане через единство и борьбу противоположных сил материи. Он пишет [23]: „если бы в телах материи и сущем не было изменения, разнообразия и чередования, то не было б ничего приятного, ничего хорошего, никакого наслаждения…Всякое наслаждение, как мы видим, состоит не в чем ином, как в известном переходе, пути и движении…Только перемена одной крайности на другую, благодаря своему соучастию и в той и в другой крайности, только движение от одной противоположности к другой, благодаря своим серединам, может удовлетворить…насколько велико родство между крайностями, мы можем видеть из того, что они скорее сходятся меж собой, нежели подобное с подобным себе…Начало, середина и конец – рождение, рост и совершенствование всего, что мы видим, идет от противоположностей, через противоположности, в противоположностях, к противоположностям: там, где есть противоположности, есть действие и противодействие, есть движение, есть разнообразие, есть множество, есть порядок, есть степени, есть последовательность, есть череда“. Бруно проницательно отмечает, что „кто хочет познать наибольшие тайны природы, пусть рассматривает и наблюдает минимумы и максимумы противоречий и противоположностей. Глубокая магия заключается в умении вывести противоположность, предварительно найдя точку объединения“ [24]. Как и Кузанский, Бруно полагает, что противоположности свернуты, совпадают в боге, но развернуты и не совпадают в реальном мире, в природе: „противоположности совпадают в принципах и в ближайших [к принципам] объектах…то, что в других местах является противоречивым и противоположным, в нем [боге] является одним и тем же, и всякая вещь в нем является одной и той же [в боге, в сознании, в мысли совпадают не противоположности, а только их коды, символы, образы, идеальные отпечатки и не более того; так образ круга может быть мыслительным отпечатком различных вещей, например, мяча, яблока и планеты, но из этого не следует, что данные вещи совпадают друг с другом – Г.А.Л.]…всякая возможность и действительность, которая в начале свернута, объединена и едина, в других вещах развернута, рассеяна и умножена.одна противоположность не может допустить или принять другую…третья вещь есть носитель одной и другой противоположности и не противоположна ни одной из них ’ [24].

Анализируя позицию античных материалистов-атомистов, Бруно делает свои собственные выводы [24]: „Демокрит и эпикурейцы, которые все нетелесное принимают за ничто, считают в соответствии с этим, что одна только материя является субстанцией вещей, а также божественной природой, как говорит некий араб по прозванию Авицеброн, что он показывает в книге под названием „Источник жизни“. Эти же самые [материалисты], вместе с киренаиками, киниками и стоиками, считают, что формы являются не чем иным, как известными случайными расположениями материи [„формы в совокупности следует рассматривать лишь как различные расположения материи, которые уходят и приходят, одни прекращаются, другие возобновляются“- таково мнение древних атомистов, которое передает Бруно устами героев своих диалогов; на самом деле формы, или структуры материальных тел, являются не случайными, а закономерными расположениями материи, но, чтобы это понять, античным и средневековым философам надо было знать материальные законы природы, которые в те времена были им еще неизвестны – Г.А.Л.]. И я долгое время примыкал к этому мнению единственно потому, что они имеют основания, более соответствующие природе, чем доводы Аристотеля. Но, поразмыслив более серьезно, рассмотрев больше вещей, мы находим, что необходимо признать в природе два рода субстанции: первый – это форма, и другой – это материя; ибо обязательно должна быть субстанциональнейшая действительность, в которой заключается активная потенция всего [форма], а также наивысшая потенция и субстрат, в которой содержится пассивная потенция всего [материя]: в первой имеется возможность делать, во второй – возможность быть сделанным.всякое отличие и разнообразие происходит от формы…[материя] сама по себе и по своей природе не имеет никакой природной формы […„материя…целиком бесформенна“], но может получать любую из них при помощи действия активного, действующего начала природы…материя может быть приведена к частности лишь при помощи какой-либо формы…ничто не действует абсолютно в себе самом…всегда есть какое-нибудь различие между тем, что является деятелем, и тем, что сделано или к чему относится деятельность и действие. Отсюда в самом теле природы следует отличать материю от души“. В приведенных рассуждениях эволюционирующая философия Бруно еще совпадает с философией Аристотеля, которая ошибочно отделяет причину, т.е. формы, или законы материи, от самой материи.

Рассматривая в качестве активной причины движения вещественной, телесной, материальной субстанции невещественную, нетелесную, духовную субстанцию (душу, ум, форму), Бруно пытается определить и понять взаимоотношения между ними [23]: „духовную субстанцию, хотя бы она и была в родстве с телами, нельзя понимать так, будто она в собственном смысле входит в состав тел или смешивается с ними, ибо это подобает телу с телом или частице материи одного состава с частицей материи иного состава. Духовная же субстанция есть некий принцип, некое начало, действующее и образующее изнутри, от которого, которым и вокруг которого идет созидание.Во власти этого принципа объединять противоположные элементы, уравновешивать в известной гармонии несогласные свойства, созидать и поддерживать состав живого существа“. В другом месте он продолжает [24]: „материя телесных вещей […„существует посредством размеров и протяжения субстрата и тех качеств, которые имеют количественный характер“] отлична от материи вещей бестелесных […„существует без тех размеров, протяжения и качества…отличается от другой единственно лишь по бытию, свободному от протяженности“]…все различие между ними зависит от сведения к телесному бытию и бестелесному бытию. Эта материя, будучи актуально всем тем, что может быть, обладает всеми мерами, обладает всеми видами фигур и размеров…одна материя [бестелесная] отличается от другой [телесной] единственно лишь по бытию, свободному от протяженности, и бытию, сведенному к протяженности…материя в бестелесных вещах совпадает с действительностью… материя едина, едина возможность, благодаря которой все, что существует, существует актуально, и с не меньшим основанием это относится к бестелесным субстанциям, чем к телесным…какова бы ни была разница в специфических особенностях благодаря которым одна [материя] нисходит к телесному бытию, а другая нет, одна получает чувственные качества, а другая нет, и как бы ни представлялось невозможным найти общее основание материи чуждой количеству и пространственным качествам природы и той, которой не чужды ни то, ни другое, тем не менее, как первая, так и вторая являются одной и той же материей [и тут же Бруно ставит себе задачу на будущее: „невероятно, чтобы была природа общая одной и другой, прежде чем не будет понято, каким образом одна из них сводится к телесному бытию“ – Г.А.Л.]… имеется двойная субстанция: одна духовная, другая телесная, но в последнем счете и та и другая сводятся к одному бытию и одному корню“. Замечательные, глубокие мысли о бытии двух взаимосвязанных форм материи – телесной (вещества) и бестелесной (поля) и их совместной полноте, способной порождать все меры и всё разнообразие мира.

Бруно, в отличие от Аристотеля, других перипатетиков и средневековых схоластов, разделявших, разъединявших пассивную материю и активную форму, постепенно пришел к пониманию материи активной, действующей, развивающейся, содержащей форму в самой себе, т.е. сформировал учение о единстве формы и материи, образующей объективную реальность [23]: „Как принцип не может существовать без тела, так и тело, движимое и управляемое им, с ним единое, с его отсутствием распадающееся, не может быть без него“. В [24] эта мысль Бруно выражается еще более отчетливо: „И как может материя получить форму? Быть может, сама собою? Ясно, что мы можем утверждать, что материя получает фигуру сама собою, если мы склонны все оформленное всеобщее тело считать материей…я называю ее [материю] лишенной форм и существующей без них, как беременную без ее ребенка, которого она порождает и производит из себя…природа же делает все из материи путем выделения, рождения, истечения…следует скорее говорить, что она [материя] содержит формы и включает их в себе, чем полагать, что она их лишена и исключает… мы видим, что все природные формы происходят из материи и снова в материю возвращаются…формы не имеют бытия без материи, в которой они порождаются и разрушаются…[формы] находятся в лоне материи…[материя] производит формы из своего лона, а следовательно, имеет их в себе…[материя] является источником действительности… материя не является каким-то почти ничем, т.е. чистой возможностью, голой, без действительности, без силы и совершенства… [форма] заключается в непрерывной способности материи, каковая есть возможность, не отличимая от действительности…материя отбрасывает форму, чтобы принять другую… [материя] не получает размеров извне, но выводит их и производит из собственного лона“, а в другом месте он подводит итог: „Бесконечность форм, под которыми является материя, она принимает не от чего-либо другого и, так сказать, только внешним образом, но она производит их из самой себя и рождает их из своего лона…И потому материя не без форм, а скорее она содержит их все; и когда она раскрывает то, что она носит скрыто в себе, она поистине вся природа и мать всех живущих". Прекрасная мысль, связывающая формы с самой материей (а не с внешней, сверхъестественной и нематериальной силой – богом, мировой душой или умом), а законы природы – с самой природой!!!

Бруно, пытаясь в своем изощренном пантеизме объединить противоположности (минимум и максимум, единое и многое), материю и форму (телесное и духовное), предлагает в качестве единого начала бытия, или субстанции всех вещей, рассматривать не четыре первоначальных элемента (землю, воду, воздух и огонь), как Эмпедокл, не бесконечные гомеомерии (сходные частицы, несущие в себе семена, зародыши всех вещей), как Анаксагор, не бесчисленные и бескачественные механические атомы, как античные материалисты-атомисты, не неопределенную и бесформенную материю, как Аристотель, а некоторые бесконечно малые по своим размерам (minimum), невидимые частицы – монады (от греч. monas единица, единое), которые, объединяя в себе материальные и психические качества (в одно и то же время монада есть „и материя, и дух“, „атематическая точка, физический атом и психическая сущность, обладающая восприятием, ощущением и стремлением, волей"), представляют собой неисчислимые микрокосмы, из которых естественным путем воссоздаются все наблюдаемые макрокосмосы. У Бруно монада, сама не изменяясь, строит максимум (диаду, триаду и т.д.), подверженный изменениям и вечным преобразованиям, т. е. все происходит их минимума, а наибольшие величины сводятся к наименьшим.

Начало учению о монадах положено Бруно в сочинениях „О трояком минимуме и о мере", „О монаде, числе и фигуре", хотя начальные идеи в этом отношении он, бесспорно, заимствовал у Николая Кузанского. У Бруно, монада – абсолютное единство, в котором совпадают противоположности и исчезают различия, множественность восстанавливается в единстве, а различия превращаются в абсолютное тождество (этот процесс создания скрытого, невидимого, ноуменальногоот греч. noumenon умопостигаемый – мира Бруно называет progresso, а противоположный ему процесс превращения единства во множество, т.е. создание реального, видимого,

феноменальногоот греч. phainomenon являющийся, доступный чувствам – мира – regresso). Согласно Бруно, Бог есть монада монад (максимум минимума, субстанция субстанций, абсолютное единство, в котором „все противоположное – одно и то же“), а мир – сочетание монад или минимумов как центров космической субстанции, объединяющих материю и дух. Сегодня мы прекрасно понимаем, что фантазия Бруно в этом отношении далеко улетела от реальности, так как качества духа, сознания, мысли возникают в материи не на уровне ее отдельных элементов – кварков, элементарных частиц, атомов и т.п. (на этом уровне появляются только процессы первичного, неорганизованного, поэлементного взаимодействия и отражения движения простейших форм материи), а на уровне ее сложной эволюционной организации и многостороннего, многоуровневого вещественно-полевого взаимодействия. Бруно распространяет сферу сознания необоснованно далеко за ее действительные пределы. „Монадологические“ идеи Бруно послужили толчком для ряда последующих философов-идеалистов в их творческой, но во многом пустой игре ума, в попытках представить движения и изменения реального материального мира через субъективно более доступные и понятные человеку явления жизни и психики (представить, по сути, первичное через вторичное, основу – через производное, объективное – через субъективное, материю – через сознание).

Бруно и философы нового времени

Философские идеи Бруно оказали заметное влияние на философов нового времени и их труды. Трагическую судьбу Бруно повторил его более молодой единомышленник и последователь, другой итальянский философ-пантеист Джулио Чезаре Ванини (1585- 9 февраля 1619; псевдоним Лючилио; образование по теологии и философии получил в Риме и Падуе, преподавал в Женеве, Лионе, Париже и Тулузе; сочинения: „Амфитеатр вечного провидения“, 1615; „Об удивительных тайнах царицы и богини смертных природы“, 1616), осужденный инквизицией, как и Бруно, по доносу (доносчик сообщал, что Ванини отрицал существование бога и изрекал хулу против Христа) за ересь и атеизм и сожженный на костре на площади Самен в католической Тулузе после того, как у него палач предварительно вырвал щипцами язык. Ванини, как и Бруно, заявлял о бесконечности и вечности Вселенной, о многочисленности миров, населенных живыми существами, высмеивал и громил невежество основной массы церковнослужителей, порицал церковь, отрицал бессмертие души. Суд ставил в вину философу его антирелигиозные софизмы, в которых утверждалось, что "Бог есть существо, не имеющее ни начала, ни конца и тем не менее являющееся своим собственным началом и концом; он существует бесчисленное множество веков, и однако время его не касается и он недоступен ни прошлому, ни будущему; он наполняет пространство, не находясь в каком-либо месте; он неподвижен без положения, он все проходит без движения; он благ без качества, велик без количества, универсален, не имея частей, движет все, не двигаясь сам, при чем его воля образует его могущество, а его могущество связано с его волей; он находится над всем, вне всего, внутри всего, по ту сторону всего, перед всем и после всего". В религии Ванини видел ни что иное, как политический заговор светских правителей и духовенства против народа. "Сам Сократ – говорил он – учил, что в делах, касающихся веры, дозволено лгать, а Сцевола [римский юрист 2-3 вв. – Г.А.Л.], как сообщает св. Августин, имел обыкновение говорить, что государствам полезно быть обманываемым в делах религии. Отсюда поговорка: мир хочет быть обманутым! Да будет так на благо ему!". Рассказывают, что когда Ванини услышал от судей, что он должен покаяться перед богом, королем и судом, он заявил: "что касается бога, то я ни в какого бога не верю; что касается короля, то я его не оскорблял; что касается суда, то пусть он идет ко всем чертям, если вообще черти существуют". Когда Ванини уже ожидал наступления казни и приставленный к нему монах францисканец убеждал его снова обратиться к учению святой церкви, он резко ответил ему. "Христос потел от страха и слабости, готовясь к смерти, я же умру бесстрашно". Отважный философ умер с неслыханным мужеством. "Не существует ни бога, ни черта! – воскликнул Ванини перед тысячной толпой народа, когда по программе мрачной церемонии он должен был заявить о своем раскаянии и отречении – Но если бы бог существовал, я молил бы его о том, чтобы он метнул свою молнию в этот неправедный и мерзкий парламент. А если бы существовал дьявол, я молился бы ему, чтобы ад проглотил это судилище. Но я этого не делаю, потому что ни бога, ни черта нет" [4,7,8,12,14,29,30].

Прямое или косвенное воздействие взглядов Бруно испытали на себе такие крупные мыслители, как нидерландский философ еврейского происхождения, представитель рационализма Бенедикт Спиноза (1632-1677; дед и отец мыслителя бежали из Португалии от преследований инквизиции, а в 1656 г. Бенедикт был изгнан из еврейской общины за вольнодумство; он создал свою философскую систему в развитие и в противовес метафизической системе французского мыслителя Рене Декарта, 1596-1650, обнаружив в последней 3 проблемных момента, связанных с трансцендентностью Бога, дуализмом тела и души, признанием свободы воли как за богом, так и за человеком; эти проблемы не позволяют, согласно Спинозе, объяснить отношения между богом и миром, душой и телом, а также череду происходящих в мире событий, и потому делают для человека мир непостижимым; Спиноза наиболее полно сформулировал философскую систему пантеизма, идя дальше Бруно и утверждая идею тождества бога и природы: „Deus sive natura“ -„Бог, или природа“, рассматривая их как единую, вечную и бесконечную субстанцию-материю, которая обладает атрибутами мышления, протяженности и является причиной самой себя; для него не существовало бога, отделенного от вещества, сил и законов природы: бог и природа были для него попросту двумя разными названиями одной и той же реальности; главное сочинение Спинозы -„Этика“, 1677 г.); немецкий философ, математик, физик и языковед Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646-1716; один из создателей дифференциального, интегрального исчисления и современной математической логики; основал в 1700 г. Бранденбургское научное общество, превратившееся позже в Берлинскую академию наук, и стал его первым президентом; в своей метафизике – „Монадология“, 1714 г. – развил учение о бестелесных, духовных, „простых субстанциях“, „истинных атомах природы“, „элементах вещей“ – монадах – основных элементах бытия, обладающих психическими свойствами, воспринимающими и отражающими другие монады и весь мир, состоящий из бесчисленного количества монад, находящихся между собой в отношении предустановленной богом гармонии; монадам приписывались отрицательные свойства неделимости, неуничтожимости, нематериальности, неповторимости и положительные свойства самодостаточности, саморазвития и психической активности, состоящей в восприятии и стремлении; по Лейбницу, мир создан богом как „наилучший из всех возможных миров“); немецкий философ Фридрих Вильгельм Шеллинг (1775-1854; развил принципы объективноидеалистической диалектики природы как живого организма, бессознательно-духовного творческого начала, восходящей системы ступеней-потенций, характеризующейся динамичным единством противоположностей; у Шеллинга „Абсолют“ – недифференцированное тождество природы и духа, но через его самораздвоение и саморазвитие происходит его же самопознание); немецкий философ-материалист и атеист Людвиг Фейербах (1804-1872; сын известного юриста, учился на теологическом факультете Гейдельбергского университета, слушал в Берлине лекции Г.В.Ф. Гегеля, но отказался от гегелевского идеализма в пользу материализма; религию истолковывал как самоотчуждение человека и проекцию его желаний на внешний мир, включая идею Бога как внешнюю проекцию внутренней природы человека; многие взгляды Фейербаха были позже поддержаны К. Марксом, Ф. Энгельсом и В. Лениным) и другие.

Так, например, Шеллинг посвятил обсуждению философских идей Бруно отдельный труд, названный им „Бруно, или О божественном и природном начале вещей. Беседа“ (1802 г.), в котором, в частности, отмечал: „последующее изложение ближе всего к особому характеру учения об универсуме, как оно изложено у Джордано Бруно в работе „О причине, начале и едином“ …его слова, приведенные нами (из упомянутых извлечений), в самом деле можно считать символом истинной философии“. Фейербах в своей „Истории новой философии(1838 г.) писал, что „новая философия начинается там, где вообще науки достигли обновления, т.е. в Италии. Подобно тому, как греческая философия начинается с природы, так и философия нового времени начинается с натурфилософии Телезио“, а до этого в своей работе „Изложение, развитие и критика философии Лейбница(1836 г.) разъяснял: „Новая философия в отличие от схоластическо-аристотелевской философии…по происхождению итальянка. Живому итальянцу впервые стало тесно и не по себе в мрачном монастырском здании схоластики…Но Италия была только местом рождения, а не местом жительства философии. Судьба итальянских философов была судьбой и самой философии. Бруно бежал во Францию, [а затем] в Англию и Германию. Кампанелла после долгих лет тюремного заключения в своем отечестве нашел убежище во Франции. Итальянец мог породить философию, но дать ей воспитание, развитие и образование было уделом других народов. Ближайшим по времени народом, усвоившим новую антисхоластическую философию, был английский народ“. В сочинении „Две работы о Декарте(1836 г.) он продолжал: „Новая философия начинается не Бэконом и не Декартом – она начинается в Италии. Итальянские философы…вернулись назад к древнему источнику, искали философию только „в себе“ или „в великой книге мира“. Поистине возвышенный принцип „соединения противоположностей“, с таким воодушевлением высказанный Бруно, есть принцип нового времени и новой философии [в другой работе Фейербах отмечал: „разве не последователи Канта возвратились к принципу единства противоположностей, высказанному Бруно“]. Это принцип самой жизни, и именно этим отличается новая философия от застойного схоластицизма средних веков, имевшего своим мерилом и принципом сухой закон формального тождества“. В своей работе „Пьер Бейль. К истории философии и человечества“ (1838 г.) Фейербах подчеркивал, что „Джордано Бруно и Спиноза были единственными, имевшими понятие о внутренней жизни природы и сохранившими эту идею в чистоте“.

Об отношении Лейбница к Бруно Фейербах сообщал, что „на своеобразие его [Лейбница] философской мысли при его чуткости не могло не повлиять знакомство, в частности, с Бруно, о котором он, однако, высказывает странное суждение, что это был одухотворенный, но не глубокий мыслитель, и с Кампанеллой, которого он особенно высоко оценивал. Во всяком случае нельзя не признать родства его идей с идеями этих мыслителей [и это несмотря на то, что Лейбниц в своих работах, в отличие от Шеллинга и Фейербаха, почти не дает прямых ссылок на Бруно как на своего предшественника – Г.А.Л.]…можно привести еще много мест из сочинений Бруно, совпадающих с мыслями Лейбница [не следует забывать, что Лейбниц родился через 46 лет после кончины Бруно и был знаком с сочинениями последнего – Г.А.Л.]“, и в качестве такого места приводит пример совпадения идеи Бруно с аналогичными идеями Лейбница и английского философа-материалиста, родоначальника опытной науки Фрэнсиса Бэкона (1561-1626; Бэкон отказался от верований в зависимость природных явлений от сверхъестественных сил и сущностей): „С точки зрения Лейбница, не может быть слишком плохой или ничтожной вещи; для него нет ничего пустого и лишенного мысли. Он не знает пустоты. Все, что достойно существования, достойно и сознания, говорит Бэкон. Также Джордано Бруно говорит: нет вещи столь малой и ничтожной, чтобы в ней не жил дух. Эти положения выражают сущность мысли Лейбница [Фейербах подчеркивал: „для него [Лейбница] все – только символ; истинное значение, смысл вещей находится, с его точки зрения, только в самом духе“]“.

Бэкон также был знаком с сочинениями Бруно (шесть своих важнейших произведений Бруно напечатал в Англии в 1584-1585 гг., т.е. тогда, когда Бэкон еще даже не приступал к своим философским трудам), и хотя в целом не принял его философию и космологию (впрочем, как и систему мира Коперника), использовал, причем без ссылок, в своих работах отдельные философские аргументы Бруно. Так, например, в своем сочинении „О достоинстве и приумножении наук“ (1605 г.) Бэкон писал о соотношении знаний старой, древней и новой, современной философии: „И конечно, именно наше время является древним, ибо мир уже состарился, а не то, которое отсчитывается в обратном порядке, начиная от нашего времени“. Эта же мысль составляет содержание одного из афоризмов другого его труда „Новый Органон“ (1620 г.): „Что же касается древности, то мнение, которого люди о ней придерживаются, вовсе не обдумано и едва ли согласуется с самим словом. Ибо древностью следует почитать престарелость и великий возраст мира, а это должно отнести к нашим временам, а не к более молодому возрасту мира, который был у древних. Этот возраст по отношению к нам древен и более велик, а по отношению к самому миру нов и менее велик…от нашего времени …следует ожидать большего, чем от былых времен, ибо это есть старшее время мира, собравшее в себе бесконечное количество опытов и наблюдений".

А что же говорил по этому поводу раньше, в 1584 г., в своем сочинении „Пир на пепле"" Бруно? Философы Возрождения, включая Бруно, выступая против средневековой, схоластической, насквозь пропитанной религиозными догмами науки, обращались к природе и идеям античных натурфилософов, полагая, что „знание находится у древних"". Бруно также придерживался этого взгляда (см. выше его высказывание о Копернике), но, вместе с тем, он возражал тем, кто пытался истину видеть в прошлом, в древности лишь на том основании, что, древность якобы старше современности. Таким людям он отвечал: „из вашего изречения вытекает совсем противоположное тому, что вы думаете: я хочу сказать, что мы старше и имеем более зрелый возраст, чем наши предшественники. Я имею в виду некоторые суждения, как, например, рассматриваемые нами. У Евдокса, жившего вскоре после рождения астрономии, не могло быть столь зрелого суждения, как у жившего через тридцать лет после смерти Александра Великого Калиппа, который с каждым годом мог прибавлять наблюдение к наблюдению. Гиппарх на том же основании должен был знать об этом больше, чем Калипп, потому что видел перемены, происшедшие через сто девяносто семь лет после смерти Александра"". И далее популярно объяснял: „Прежде чем эта философия стала приноровленной к вашему мозгу, иная философия халдеев, египтян, магов, орфиков, пифагорейцев и прочих древних соответствовала нашему пониманию… Так что отложим в сторону рассуждения о древности и новизне, имея в виду, что нет ничего нового, что не может стать старым, и нет ничего старого, что не было новым…Аристотель отмечает, что как существует изменяемость всех вещей, так и в такой же мере изменяемость мнений и разных следствий; поэтому уважать философские учения по их древности это все равно что решать, что было раньше: день или ночь"" [25]. Разве не удивительно это совпадение идей Бэкона и Бруно, разделенное отрезком времени в 20-35 лет.

Ода человеческой ослиности

Бруно всегда остро и нетерпимо относился к человеческой глупости и невежеству, неспособности или нежеланию человека самостоятельно думать и отвечать за свои слова. Особенно он любил изобличать и бичевать эти пороки тогда, когда они прикрывались церковными и философскими авторитетами, священным писанием и религиозными догмами, рядились в одежды схоластической университетской или академической „науки“ и теологии.

Бруно, признавая за религией лишь относительное значение как воспитательницы темных людских масс, нападал своим словом на католическую и протестантскую церковь (он называл ее „торжествующим зверем, нечестивой Цирцеей, матерью и дочерью мрака и заблуждения“), боролся с ее догмами, властью и исключительностью, запрещавшей всякую критику. Он считал начало авторитета (прежде всего церковного и философского) глупостью, и при каждом удобном случае издевался над „смотрящими чужими глазами“, над „ссылающимися на бедного Аристотеля, но не понимающего даже его“. Он говорил, что для достижения истины, надо подвергнуть авторитет сомнению, ибо последний разлагается на доказанный и недоказанный. Бруно подчеркивал: „Наислабейшим доказательством является ссылка на человеческий авторитет… Авторитет есть познание при чужом свете“. Главной обличительной метафорой для Бруно было сравнение невежества и глупости человека с ослиностью. Он неоднократно напоминал, что „вавилонские жрецы посредством ослиной головы, приставленной к человеческому туловищу и шее, не раз обозначали невежественного и не поддающегося обучению человека“, что „осел…учеными египтянами в их иероглифах признавался образцом невежества“, и описывал первоначальное, первобытное, животное существование всего человечества как ослиное: „Всякий хвалит золотой век, когда люди были ослами, не умели обрабатывать землю, не знали господства одних над другими, когда один не понимал больше, чем другой, когда они ютились в подземельях и пещерах, отдавались со спины подобно зверям, не знали одежд, ревности, вожделений и обжорства; тогда все блага были общими, люди питались яблоками, каштанами, желудями в том виде, в каком они производились матерью-природой“ [28].

Рассматривая „божественную мудрость“ и религиозную веру в сравнении с человеческой философией и разумом, Бруно саркастически писал: „не существует лучшего зеркала перед человеческими очами, чем ослиность и осел, наглядно, всесторонне и ясно показывающие, каким должен быть тот, кто, трудясь в божьем винограднике, должен ожидать вознаграждения за свой труд дневной, вкушения блаженной вечери и отдыха, заслуженных им в этой преходящей жизни. Нет лучшего или равного средства, которое сопровождало бы, вело и приводило к вечному спасению более удобно, чем истинная, одобренная божественным словом мудрость; и наоборот, нет средства, которое более действительно извергало бы нас в глубь адской пучины, чем философические и рациональные созерцания, рождающиеся из ощущений, растущие со способностью к рассуждению и созревающие в уме человека… бог [в действительности же жрецы, которые собственные стремления всегда выдавали и сегодня продолжают выдавать за намерение придуманного ими бога – Г.А.Л.] избрал слабое, чтобы сокрушить силы мира, вознес к вершине уважения глупое, так как то, что не могло быть оправдано знанием, защищается святой глупостью и невежеством и этим осуждается мудрость мудрых и отвергается разумение разумных…погрузитесь в нищету духа, принизьте мысль, откажитесь от разума, погасите жгучий свет ума, который воспламеняет, сжигает и испепеляет вас; бегите от тех степеней знания, которые только увеличивают ваши горести; отрекитесь от всякого смысла, станьте пленниками святой веры…Молите же, молите господа, дорогие мои, чтобы он помог вам сделаться ослами, если вы еще не ослы…Разве мало почтеннейших и знаменитейших университетов, где читают лекции о том, как надо наослиться, чтобы получить блага не только в здешней временной жизни, но и на том свете…ослиность сподобилась стать необходимой и божественной добродетелью, без которой погиб бы мир и благодаря которой весь мир спасен [„спасены души“ в несуществующем загробном мире - Г.А.Л.] …безумие, невежество и ослиность этого мира суть мудрость, знание и божественность в другом мире“ [28].

О великих обманщиках (Моисее, Христе, Мухаммеде), затормозивших пути развития человеческой цивилизации и подчинивших слабый разум людей слепой и безумной религиозной вере, Бруно говорил с издевкой [28]: "Глупцы мира были творцами религий, обрядов, закона, веры, правил жизни; величайшие ослы мира по милости неба реформируют безрассудную и испорченную веру, лечат язвы прогнившей религии…Они не относятся к числу тех, кто с безбожным любопытством исследует или когда-либо будет исследовать тайны природы и подсчитывать смены звезд. Смотрите, разве их беспокоят или когда-нибудь побеспокоят скрытые причины вещей? Разве они пощадят любые государства от распада, народы – от рассеяния. Что им пожары, кровь, развалины и истребление? Пусть из-за них погибнет весь мир, лишь бы спасена была бедная душа, лишь бы воздвигнуто было здание на небесах, лишь бы умножилось сокровище в том блаженном отечестве. Они не заботятся о чести, удобствах и славе этой бренной и неверной жизни ради иной, самой верной и вечной [вымышленной, потусторонней, загробной „жизни“, но, на самом деле, и я думаю, что Бруно это отлично понимал, религиозных властителей средневековья мало заботила та, потусторонняя жизнь и посмертные судьбы душ, ибо все свои религиозные, „божественные“, фантастические химеры они внедряли в мозги живых людей для управления их сознанием и подчинения себе, своим алчным, сугубо земным желаниям и страстям – Г.А.Л.]“. С не меньшей язвительностью Бруно говорил о помощниках пророков, в частности об апостолах Христа: „По словам священного писания, чтобы вызвать больше милости и приобрести у людей больше доверия, снисходительности и авторитета, апостолы вели себя так, что их считали за пьяных. В другом месте мы читаем, что они не знали, что говорили, потому что не они это говорили. Один из самых выдающихся апостолов, чтобы показать, насколько он простоват, сказал, что он был вознесен до третьего неба, слышал там неизреченные слова и не знал, был ли он жив или мертв, в своем ли теле или вне его. Другой апостол сказал, что видел небеса отверстыми, и говорил многие другие словеса, свойственные избранникам божьим, которым открывается то, что скрыто от человеческого разума и что есть совершенная ослиность с точки зрения разумного понимания [видения и слышания затемненного, одурманенного вином, благовониями или молитвами сознания верующих людей рождали любые „небывалые комбинации бывалых впечатлений“, которые воспринимались носителями этого сознания как откровения божества – Г.А.Л.]. Оттого эти безумства, ослиности и дурачества суть мудрость, героические деяния и благоразумие перед нашим господом, который называет своими птенцами, своим стадом, своими овцами, своими младенцами, своими глупышками, своим осленком, своей ослицей всех тех, кто верит в него, любит его и следует за ним“ [28].

Бруно обнажает абсурд религии, которая выдает белое за черное, а черное – за белое, объявляет жизнь смертью, а смерть – жизнью, называет веру истиной, а знание – глупостью: „С каким восхищением глубокий и созерцательный Дионисий Ареопагит [Псевдо-Дионисий, ученый сирийский монах 5-6 вв., пытавшийся объединить христианство с неоплатонизмом, восточной мистикой и выдававший себя за библейского персонажа 1-го века – Г.А.Л.] в послании к Кайю утверждает, что незнание есть совершеннейшее знание, желая выразиться в том смысле, что ослиность есть божественность. Ученый Августин [христианский богослов, один из отцов католической церкви 4-5 вв. – Г.А.Л.], сильно опьяненный этим божественным нектаром, в "Речах к самому себе“ свидетельствует, что незнание скорее, чем знание, ведет его к богу и наука в большей степени, чем незнание, влечет его к гибели…Вспомните, о верующие, что наши прародители [библейские Адам и Ева – Г.А.Л.] были угодны богу, были у него в милости, под его защитой, довольные в земном раю, в то время когда они были ослами, то есть простыми и не ведающими ни добра, ни зла; когда их еще не щекотало желание познать добро и зло и, следовательно, они не могли иметь никакого о них понятия, когда они могли верить даже лжи, сказанной змием…В таком состоянии они были в милости у бога, были любимы, свободны от всякого горя, забот и тягот“ [28].

Мысли Бруно о религиозном безумии и глупости христианской веры пересекаются во многом с аналогичными представлениями крупнейшего ученого и гуманиста 16-го века, врага религиозного фанатизма, нидерландского писателя и богослова Эразма Роттердамский (1469-1536). Возможно, именно себя тот имел в виду, когда писал, что „и между самими богословами есть люди, знакомые с подлинной наукой, которых тошнит от вздорных теологических хитросплетений". В своем знаменитом сочинении „Похвала глупости"" (1509 г.) Эразм, анализируя „священные" тексты, показал, что приверженность к неразумию, безумию и глупости демонстрируют в Библии не только рядовые верующие, но сам Бог (устами своего пророка Исайи господь грозил людям: „Погублю мудрость мудрецов и разум разумных отвергну"", а другой его пророк Иеремия подтверждал: „Безумствует всякий человек в своем знании…да не хвалится мудрый мудростью своею"", т е. Богу и пророкам человеческая мудрость изначально была помехой в насаждении религиозной веры, и поэтому они решили оставить в удел людям одну лишь глупость; Эразм отмечал, что „согласно определению стоиков, быть мудрым – это не что иное, как следовать велениям разума, а глупым – внушению чувств.тем и отличен от дурня мудрец, что руководствуется разумом, а не чувствами…в человеческом обществе все полно глупости, все делается дураками и среди дураков…большинство людей глупы, и всякий дурачится на свой лад…сила всякого вздора в народе"), его „сын“ Христос – „спаситель человечества“ (обращаясь к „небесному отцу“, Христос прямо заявлял: „Ты знаешь безумие мое", а своим ученикам, как отмечал Эразм, „усердно проповедовал неразумие и предостерегал против мудрости…не велел своим ученикам обдумывать речи, которые они будут держать перед властями и правителями, не дозволял испытывать времена и сроки, очевидно для того, чтобы они ни в чем не полагались на собственное суждение, но единственно на него одного уповали всею душою") и апостолы – основатели христианской церкви (например, апостол Павел говорил своим слушателям: „примите меня, хотя как неразумного…что скажу, то скажу не в господе, а как бы в неразумии…мы безумны Христа ради…если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым…немудрое божие премудрее человеков…мудрость мира сего есть безумие пред Богом…Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых…не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее…научитесь от нас не мудрствовать сверх того, что написано“; сам Эразм прямо называл апостолов „невежественными глупцами“, ставил вопрос: „кто такие были основатели христианства?“ и тут же отвечал на него: „Люди удивительно простодушные, жесткие враги всякой учености…среди глупцов всякого рода наиболее безумными кажутся те, кого воодушевляет христианское благочестие…они во всем действуют наперекор здравому смыслу, словно душа их обитает не в теле, но где-то в ином месте. Что же это такое, если не помешательство? Удивляться ли после того, что апостолов принимали порою за пьяных…“). В заключение Эразм делает свой неутешительный вывод: „отнюдь не случайно дураки столь угодны Богу…глупость до такой степени угодна всевышнему, что ради нее одной отпускаются все прегрешения…не зарываясь в бесчисленные подробности, скажу кратко, что христианская вера, по-видимому, сродни некоему виду глупости и с мудростью совершенно несовместима“.

Человеческому невежеству, религиозной вере и ослиности верующих Бруно противопоставляет истину реального мира – „существует один род истины, который есть причина вещей и находится над всеми вещами, и другой род, который находится в вещах и свойственен вещам, и третий, последний, который идет после вещей и от вещей. Первая истина называется причиной, вторая – вещью, третья – познанием […„истина третьего рода влияет…на наши мозги, где находятся невежество, глупость, ослиность“]…раз действительная и природная истина исследуется посредством истины понятийной, а вторая имеет первую объектом, первая же при посредстве своего образа имеет вторую в качестве субъекта, то необходимо, чтобы к местопребыванию второй истины была близка первая и соединена с ней [иными словами, наше знание есть отражение в нашем мозгу свойств и отношений вещей реального мира, находящегося вне нас; Бруно не смог пойти еще дальше и признать, что наше сознание есть естественная часть того же реального, вещественного, материального мира и что тем самым одна, внутричеловеческая часть реальности отражает другую, внечеловеческую часть реальности в форме идеальных образов, слов, кода сознания – Г.А.Л.]“ – и науку, которая только и способна открыть эту истину: „Ничего нет ближе и родственнее истине, чем наука. . .Пусть человеческий ум имеет некоторый доступ к истине; но если этот доступ осуществляется не на основе науки и познания, то совершенно неизбежно – посредством невежества и ослиности.если мудрость познает истину через невежество, то, следовательно, через глупость и, следовательно, через ослиность. Отсюда и вытекает, что если кто обладает таким познанием, тот подобен ослу и причастен идее ослиности“ [28]. Науку Бруно рассматривает не только в качестве единственно правильного пути к истине, но и как средство развития человеческого духа: „наука есть наилучший путь для того, чтобы сделать человеческий дух героическим" [24]. Действительно, никакая другая деятельность так не развивает сознание и разум человека, не делает его таким острым, смелым и дерзким, как ежедневная умственная работа по добыванию новых знаний о мире и преобразованию последнего на основе этих знаний в интересах человеческого сообщества и его светлого будущего.

Бруно классифицирует возможные пути познания истины: „Одни достигают созерцания истины посредством обучения и рационального познания, силою действенного ума, который входит в дух, возбуждая там внутренний свет. Но такие редки…Другие обращаются туда и пытаются дойти путем невежества. Из них некоторые охвачены тем, что называется невежеством простого отрицания: они не знают и не намереваются знать; некоторые же охвачены тем, что зовется невежеством порочной склонности: эти, чем меньше знают, будучи пропитаны ложными сведениями, тем больше думают, что они знают…Третьи идут путем, который прославлен как божественное достижение. И среди них есть такие, которые, не говоря о знании и не думая о нем и кроме того пользуясь доверием других, самых невежественных, поистине учены, дойдя до указанной выше прославленной ослиности и безумия. .. Некоторые же идут, или, лучше сказать, дают себя вести, при свете фонаря веры, отдавая ум в плен тому, кто садится на них и, занимая это прекрасное место, направляет и ведет их. Они-то поистине те, кто не может сбиться с пути, потому что идут, пользуясь не собственным обманчивым разумением, но непогрешимым светом наивысшего ума…так-то, значит, различаются виды невежества и ослиности и так постепенно происходит, что ослиность сподобилась стать необходимой и божественной добродетелью, без которой погиб бы мир и благодаря которой весь мир спасен ’ [28].

Бруно щедро присваивает звание ослиности как религиозным, так и философским авторитетам, которые отрицают способность человеческого разума познать истину реального мира: „святые христианские доктора и раввины… изгнали всякое собственное внимание и изучение, осудили всякую человеческую мысль, отреклись от всякого естественного чувства и, в конце концов, уподобились ослам. И те, которые не были ими раньше, преобразились в этих животных, подняли, расширили, навострили, удлинили и украсили уши и все силы души направили и объединили для того, чтобы только слушать, внимать и верить, как тот, о ком сказано:“По одному слуху обо мне повинуются мне“…невозможно лучшее созерцание, чем то, которое отрицает всякую науку, всякое понимание и суждение об истине…высшее познание есть определенное убеждение, что ничего нельзя знать и ничего неизвестно и, следовательно, можно познать о себе лишь то, что нельзя быть чем-либо иным, кроме осла. К этому выводу пришли сократики, платоники, воздерживающиеся от суждения скептики [… „ереди философских школ были некоторые философы, называемые обычно академическими, а также скептики в более строгом смысле этого слова, или воздерживающиеся от суждения, которые сомневались в возможности определения какой-либо вещи. Они изгоняли всякое высказывание, не осмеливались ни утверждать, ни отрицать, но называли себя вопрошателями, исследователями или испытателями вещей. Они не имели веры ни в то, что видели, ни в то, что слышали, потому что считали истину чем-то смутным и непознаваемым, природа или консистенция чего весьма изменчива, различна и противоположна; всякая вещь, по их мнению, есть смесь, ничто не явно само по себе, ничто не имеет своей собственной природы и свойств, объекты представляются нашей воспринимающей способности не в той мере, в какой они суть сами по себе, но соответственно тому, что они приобретают в своем виде, когда, некоторым образом рождаясь от той или иной материи, они соединяются с нашими чувствами, создавая в них новые формы“…], пирронисты [..„еще более недоверчивые к собственному чувству и уму, чем воздерживающиеся; потому что там, где последние думали, что они нечто поняли и установили хоть некоторое суждение, будучи осведомлены об этой истине, то есть что ни одна вещь не может быть понята и определена, – пирронисты полагали, что они лишены даже и этого суждения, не будучи уверены и в этом, то есть в том, что ничто не может быть определено…поэтому, по их мнению, те, которые считают, что они понимают, и которые говорят утвердительно, – бредят грубее, чем те, которые не понимают и не говорят“…] и тому подобные люди, у которых уши не столь малы, губы не так тонки и хвосты не так коротки, чтобы они сами не видели их у себя… Так что там, где воздерживающиеся поняли, что другие, думавшие, что они понимали, – не понимали, – там пирронисты поняли, что воздерживающиеся не поняли, понимали или нет другие, когда они думали, что они понимали. Но что остается прибавить в пользу их мудрости, так это то, что мы знаем, что пирронисты не познали того, что воздерживающиеся не познали того, что догматики не познали того, что они думали, что познали. Таким-то образом все более и более идет, нарастая с легкостью, эта благородная лестница философий до тех пор, пока наглядно не будет сделан последний шаг к вершине философии и самому лучшему созерцанию существа тех, которые не только не утверждают и не отрицают того, что они знают или не знают, но и этого не могут утверждать или отрицать. Отсюда вытекает, что осел – самое божественное животное, и ослиность, его сестра, есть подруга и секретарь истины… если нет никакой истины, то они сами не знают того, что говорят и не могут быть уверены, говорят ли они или же ревут по ослиному, люди они или ослы“ [28].

Бруно зло высмеивал человеческую глупость не только тогда, когда она пряталась за религиозные или философские авторитеты, но и тогда, когда она рядилась в одежды многозначительных намеков, недомолвок и пророчеств: „Ведь никто не должен быть понимаем в большей степени, чем он сам желает быть понимаемым. И мы не должны следовать умом за теми, которые ускользают от нашего ума в случаях, когда одни говорят загадками или сравнениями, другие – потому что хотят, чтобы их не поняли невежды, иные – чтобы толпа их уважала, некоторые – считая, что нельзя метать бисер перед свиньями. Мы дошли до того, что каждый сатир, фавн, меланхолик, опьяненный и зараженный черной желчью, рассказывающий о сновидениях и дребедени, лишенной всякого смысла и порядка, хочет, чтобы в них видели великое пророчество, сокровенную мистерию, недоступные секреты и божественные тайны воскресения мертвых, философского камня и прочих глупостей. Этим хотят привлечь внимание тех, у кого мало мозга, с целью сделать их безумными, отнимая у них время, ум, славу и богатства, и заставить их столь жалко и низко тратить жизнь [28].

Всем своим творчеством великий духоборец как бы призывает: „Люди, думайте самостоятельно, не следуйте за толпой, ищите свой собственный путь! Подвергайте все сомнению! Не верьте на слово авторитетам и тиражируемым обществом глупостям. Постоянно учитесь, преодолевайте свое невежество, становитесь умнее и сильнее. Не позволяйте другим управлять вами, но сами распоряжайтесь своей жизнью, временем и судьбой. Не перекладывайте ответственности за себя на других людей, не ищите в них причин ваших неудач и бед, но сами в полной мере отвечайте за себя. Живите настоящим и будущим, но не забывайте о прошлом. Учитесь на ошибках прошлого и не повторяйте их. Делайте, что должно, и пусть будет то, что будет!".

Заключение

Жизнь, идеи и смерть Джордано Бруно несут в себе и сегодня, спустя свыше 400 лет после его мученической казни на костре инквизиции, огромный заряд духовной энергии, который может помочь думающему человеку понять многое не только в прошлой, но в нынешней и завтрашней жизни человеческого общества. Понять, в частности, то, насколько современное человечество еще далеко находится от идеалов разумного, гармоничного и счастливого общества, и насколько оно еще близко стоит к тому звериному, первобытному царству, из которого когда-то вышло.

Да, в 20-м веке человечество, основываясь на достижениях физики, химии, астрономии, авиации и ракетной техники, вышло вначале в околоземное, а затем и в межпланетное космическое пространство. Но в своем массовом сознании оно осталось на рубежах начала нашей эры или, в лучшем случае, на рубеже средневековья и нового времени – времени Джордано Бруно. По- прежнему люди верят в бога и дьявола, ангелов и демонов, ад и рай, вечную душу и загробную жизнь. По-прежнему они молятся тем же сверхъестественным существам, которых сами когда-то и выдумали. По-прежнему ставят свечки богу, целуют иконы, кресты и мощи святых угодников, совершают культовые магические обряды, приносят символические и реальные жертвы мифическим силам. По-прежнему жрецы религии массово оболванивают людские души, зомбируют людей, внушая им ложные, иллюзорные, смехотворные идеи, подавляя их разум и волю и превращая тем самым в добровольных ослов, которые с радостью готовы нести на себе церковную поклажу и самих церковных иерархов. Мозги современных людей, одурманенные религиозной верой, продолжают, как и в средневековье, верить в магию, колдовство, ведовство, астрологию, нумерологию, хиромантию и другие архаичные лжеучения, давно разоблаченные разумом и наукой, а современная массовая культура (пресса, радио, кино, телевидение, интернет) только поддерживает, развивает и множит эти предрассудки и заблуждения.

Религия везде, где только возможно, трезвонит о том, что она якобы защищает традиции и традиционные общечеловеческие ценности, но не могут произрастать истинные ценности на лжи и античеловеческих, „божественных„идеях, противоречащих разуму, опыту, знаниям и законам, открытых, проверенных и доказанных наукой. Религиозные „ценности“ с самого начала своего появления оказались пропитаны страхом, невежеством, насилием, обманом, подлогом, шантажом, предательством и кровью бесконечного количества людей, уничтоженных во имя этих самых „ценностей“. Религия, стремясь удержать сознание людей в первобытном состоянии, пытаясь заменить для верующих реальную, земную жизнь жизнью выдуманной, загробной, противопоставляя радости и счастью земной жизни бесконечные страхи и угрозы потустороннего мира, заставляя людей тратить бесценное время собственной жизни на бесплодные молитвы несуществующим богам и химерам, отвращает тем самым людей от решения насущных жизненных проблем, от духовного, умственного и нравственного совершенствования человека, от свободного движения его по пути развития своего разума и способностей к пониманию истинного смысла своей жизни. Поэтому религия, безусловно, является тем всемирным злом, от которого человечеству придется в силу исторической необходимости, освободиться.

Религия, как монстр, пожирает человеческие жизни под лозунгом спасения души и якобы обеспечения ей вечной, загробной райской жизни, т.е. той жизни, в которую сами иерархи церкви попасть никогда не торопились и не торопятся, но в которую, всегда быстро загоняли всех своих духовных противников – язычников, еретиков, иноверцев, сектантов, атеистов, деистов, пантеистов, оккультистов, астрологов, „ведьм“, „колдунов“, вольнодумцев, духоборцев и просто здравомыслящих людей. Так, в частности, в средневековье и новое время на кострах инквизиции в Европе и Новом Свете были сожжены миллионы безвинных людей в угоду всепожирающей христианской церкви (католической, православной, протестантской) – „торжествующего зверя“, как ее точно назвал Бруно. Как в те времена, так и ныне, спит человеческий разум в массах, и такое положение вполне устраивает интеллектуальную элиту, богачей и властьимущих во всех странах планеты. Почему? Потому, что невежественными толпами легко управлять с помощью религии, легко разделять людей, подчинять их, натравливать друг на друга, властвовать над ними и, наконец, уничтожать их ради „экономии“ природных ресурсов в интересах элитного, зажиточного, „золотого миллиарда“ населения мира. Но такое положение в длительной перспективе грозит человеческому сообществу бедой и гибелью, ибо блокирует его глобальное разумное развитие и накопление общечеловеческого интеллектуального потенциала, который только и может обеспечить выживаемость человечества, его безопасность и устойчивость к различными общественным и природным катастрофам местного, регионального, планетарного и космического масштабов.

Молись – не молись, но несуществующие боги не услышат человечество. Оно может и должно полагаться только на собственные силы, на собственный разум, на собственные научно-технические открытия, достижения и решения, на те новые общечеловеческие ценности, которые могут и должны быть созданы не на базе религии, но на базе адекватного знания человеком себя, общества и природы! Как справедливо пишет один из биографов Бруно [19], он „как обновитель миросозерцания, считал себя призванным быть и реформатором этики. Он был убежден, что истинная нравственность должна основываться на таких же незыблемых естественных законах, как и астрономия. Освободив наше представление о мире от тех грубых ошибок, которые были навеяны обманом наших чувств, он хотел освободить и нравственность от подчинения внешнему авторитету„. Бруно, в отличие от многих современных политических и общественных деятелей, уже 400 лет назад понимал, что новая культура человечества должна быть полностью независима от церковных традиций. Недаром его враги приклеили Бруно ярлык человека „без всякой религии“.

Тому, кто хочет понять, что такое есть религия и как она противостоит человеческому разуму, свободе мысли и слова, научному познанию и творчеству человека, стоит вникнуть в жизнь, идеи и смерть Джордано Бруно – одного из многочисленных мучеников науки, ставшего далеко не последней жертвой христианской церкви. Разум, знания и наука дали ему силу и мужество публично, открыто противостоять религиозному, церковному невежеству и насилию в средневековой Европе. Бруно говорил о себе: „я измеряю поле природы, стараюсь пасти души, мечтаю обработать ум и исследую навыки интеллекта…чтобы из моего труда выросли полезные и славные плоды для мира, которые раскрыли бы дух и пробудили бы чувства у лишенных света…цель моя – быть на виду у вечной истины…я в своих мыслях, словах и действиях не знаю, не имею и не стремлюсь ни к чему иному, кроме искренности, простоты и правды“. Он хотел изменить взгляды и нравы людей своего времени, хотел открыть им дорогу к постижению нового, космического мира и смысла существования человечества в бесконечной Вселенной, содержащей бесчисленные миры, подобные солнечной системе, „открытой“ Коперником всего за 5 лет до рождения Бруно.

Он сделал все, что мог, но люди его времени, жившие в своих темных и духовно замкнутых мирках, не нуждались в свете его обжигающего факела мысли и призывах к постижению истины мира. Их разум спал и не желал просыпаться, ибо они мнили себя „божьими тварями“, уже однажды наказанными своим библейским богом за своеволие и стремление к познанию добра и зла. Час еще не настал, и поэтому следовало уничтожить бунтаря, который укорял их в невежестве, глупости, ослиности, покушался на их „религиозные ценности“, унаследованные от предков. В древнегреческой мифологии титана Прометея, похитившего с небес „божественный“ огонь и передавшего его людям, боги покарали, приковав к скале и заставив орла выклевывать ежедневно у титана печень, отраставшую за ночь заново для продолжения его мучений (освободил Прометея и убил орла Геракл – другой древнегреческий герой). Философия Бруно привела его на костер, а главным подтвержденным обвинением против него стало его учение о бесконечности вселенной и множестве ее миров, т.е. то учение, правильность которого уже доказала современная наука. Бруно сожгли не на мифическом, а на реальном огне сами люди, дабы он больше не нарушал сон их разума, рождавший столь привычных и близких их сердцам химер и чудовищ. Кто же и когда, наконец, сумеет пробудить людской разум, изгнать чудовищ и превратить „торжествующего зверя“, лицемерно называющего себя „божьей тварью“, в Человека Разумного – Homo Sapiens?

Литература

1. Дынник М. Вступительная статья/ В кн. Бруно Дж. О причине, начале и едином. – Мн.: Харвет, 1999.

2. Золотарев А. Предисловие переводчика/ В кн. Бруно Дж. Изгнание торжествующего зверя. – Мн.: Харвет, 1999.

3. Памятник Джордано Бруно (Рим)/Википедия. – Интернет, www. rn.wikipedia. org.

4. Большой Российский энциклопедический словарь.- М.: Большая Российская энциклопедия, 2003.

5. Britannica. Настольная энциклопедия в 2-х томах. – М.: АСТ- Астрель, 2006.

6. Философский энциклопедический словарь/2-е изд. – М. : Советская энциклопедия, 1989.

7. История философии/ Под ред. Г.Ф. Александрова и др., Т. 1,2. – М.: Политиздат, 1941.

8. Малая Советская энциклопедия/ 3-е изд. – М.: Большая Советская энциклопедия, 1958-1960.

9. Всемирная история в десяти томах. Т.4. – М.: Соцэкономиздат, 1958.

10. Биографический словарь деятелей естествознания и техники, т.1 – М.; Бол. Сов. энциклопедия, 1958.

11. Шишаков В.А. Выдающиеся деятели науки/2-е издание. – Издание Московского планетария, 1940.

12. Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон. Биографии, Т.1-5. – М.: Сов. энциклопедия, 1991-1994.

13. Фолта Я., Новы Л. История естествознания в датах/Пер. со словацкого – М.: Прогресс, 1987

14. Штайн В. Хронология мировой цивилизации/ Пер. с нем., Т.1. – М., Слово, 2003.

15. Кудрявцев П.С. История физики. Т.1,2. – М.: Учпедгиз, 1956.

16. Еремеева А.И. Астрономическая картина мира и ее творцы. – М.: Наука, 1984.

17. Лейзер Д. Создавая картину Вселенной/Пер. с англ. – М.: Мир, 1988.

18. Ковальский Я.В. Папы и папство/ Пер. с польск.. – М.: Политиздат, 1991.

19. Антоновский Ю.М. Джордано Бруно/ ЖЗЛ, Биог. Библ. Ф.Павленкова. – ЛИО Редактор, С.-П., 1995.

20. Горфункель А.Х. Джордано Бруно. – М.: Мысль, 1965./ Интернет, www. alexandria. org.ua.

21. Чанышев А.Н. Джордано Бруно. К пятисотлетию с года рождения. – Журнал „Здравый смысл“, №4, 2003.

22. Кеплер И. Разговор с звездным вестником/ В кн. Кеплер И. О шестиугольных снежинках – М.: Наука,1982.

23. Бруно Дж. Изгнание торжествующего зверя. – Мн.: Харвет, 1999./ Интернет,www. alexandria. org.ua.

24. Бруно Дж. О причине, начале и едином. – Мн.: Харвет, 1999./ Интернет, www.alexandria.org.ua.

25. Бруно Дж. Пир на пепле.- Интернет, www.alexandria.org.ua.

26. Бруно Дж. О бесконечности, вселенной и мирах. – Интернет, www. alexandria. org.ua.

27. Бруно Дж. О неизмеримом и неисчислимом. – Интернет, www.

28. Бруно Дж. Тайна Пегаса с приложением Килленского осла. – Интернет, www.alexandria.org.ua.

29. Осуждение Лючилио Ванини. – Интернет, www.PHILka.ru

30. Ванини Джулио Чезаре – Интернет, www.ru.wikipedia.org

31. Диггес Томас/Википедия. – Интернет, www.ru.wikipedia.org.

32. Христианство: Словарь. – М.; Республика, 1994.

Очерк восьмой Разум против религии

"Но что такое жизнь? И мертва ли та материя, которая находится в вечном непрерывном законном движении, где происходит бесконечное разрушение и созидание, где нет покоя?" Владимир Вернадский, русский ученый-энциклопедист, 19-20 вв.

Диалектика Нечто и Ничто – Материя как фундамент материального и духовного миров – Идеи великих мыслителей об эволюции мира и человека – Авторское заключение – Примечания и комментарии – Литература

Диалектика Нечто и Ничто

Все существующее, весь окружающий человека бесконечно разнообразный мир, включая его любую, самую ничтожную часть, а также самого человека, философы кратко называют наиболее общими словами-синонимами (от греч. synonymos одноименный): нечто, существующее, сущее, бытие (от глагола быть), действительность (от глагола действовать), реальность (от лат. realis вещественный, действительный, существующий в действительности).1 Все эти слова определяют только одно единственное, но важнейшее свойство такого мира по отношению к человеку – свойство находиться вне сознания человека и существовать в своих основных формах и видах независимо от этого сознания, т.е. до возникновения, при жизни и после исчезновения человечества как носителя сознания.2 Реальный мир существовал в далеком прошлом, когда в нем еще отсутствовали какие-либо живые организмы и тем более их высший вид – человек. Этот мир продолжает быть в настоящем совместно с живущим в нем человечеством, которое познает и частично изменяет ближайшую к себе реальность. Этот мир останется действительностью и в далеком будущем, когда в силу естественных законов развития исчезнет не только человек, но и жизнь вообще (по крайней мере, на планете Земля).

Реальный мир вечен, хотя формы и виды его существования постоянно изменяются: гибнут одни, но им на смену рождаются другие3 Мир настоящего значительно отличается от мира прошлого, а мир будущего будет совершенно иным, чем мир нынешний. Жизнь, как особая форма реального мира, не является вечной, а носит преходящий, временной характер: очень непродолжительный для индивидов (от лат. individuum индивидуум, неделимое, особь; каждый самостоятельно существующий организм, отдельный человек) и относительно долговременный для человечества в целом. Познание сущности реального мира и самого человека, как чувствующего и мыслящего продукта развития этого мира, – самая главная цель науки (естественные науки познают реальный, естественный, природный мир вне и внутри человека, технические – новый, искусственный мир, создаваемый человеком для дополнения и изменения естественного мира, а гуманитарные - мир человеческих отношений, сознания и мышления, т.е. тот мир, который в принципе не может существовать без живого человека).'4

С давних пор еще неразвитое человеческое сознание в своих попытках понять действительность и приспособить ее к потребностям общества противопоставило реальному миру его противоположность – мир иной, потусторонний, вымышленный, фантастический (от греч. phantasia воображение), иллюзорный (от лат. illusio обман), который философы именуют как ничто, несуществование, не-сущее, небытие, недействительность, нереальность5 Представления о таком потустороннем мире изначально возникали и продолжают до сих пор формироваться в массовом сознании людей в образах действующих лиц мифологии (от греч. mythos слово, сказание, предание + logos понятие, учение = совокупность мифов; миф – предание с фантастическими, сверхъестественными представлениями о мире; вымысел) и религии (от лат. religio набожность, т.е. вера в бога или богов, духов; святыня; предмет культа, почитания): душ умерших индивидов, духов и демонов, единого бога или сонма богов, ангелов, дьявола или других каких-то скрытых, невидимых, „сверхъестественных“ сил.6 Наука доказывает, что мир небытия может существовать только в сознании людей, никогда не был и не будет в реальности, так как сама действительность свободна от бога и сверхъестественных сил, а человек способен создать бога или любую иную сверхъестественную силу только в своем воображении. Вместе с тем, и сегодня подавляющее большинство человечества является религиозным, а территория большинства стран земного мира усыпана огромным количеством храмов (соборов, церквей, мечетей и других культовых сооружений), в которых постоянно, как и тысячи лет назад, совершаются богослужения, ставятся свечки и воскуриваются благовония, бьются поклоны и возносятся молитвы богу (богам) и святым угодникам, целуются кресты и иконы, выполняются другие культовые ритуальные действия, включая реальные или символические жертвоприношения .

Эта повсеместная религиозная деятельность не является доказательством существования, реальности потустороннего, „божественного“ мира, а свидетельствует лишь о том, что человек способен создавать вещественные образы несуществующего мираидолы (от греч. eidolon образ, подобие; изображение божества или духа, служащее объектом религиозного поклонения), кумиры (идолы, истуканы, изображения языческих божеств; объекты преклонения и восхищения), фетиши (от фр. fetiche, порт. feitigo амулет, волшебство; неодушевленный предмет, который, по представлениям верующих, наделен сверхъестественной, магической силой и служит объектом религиозного поклонения), и жить в мире реальном, руководствуясь в своих действиях (причем чаще всего во вред самому себе) не его законами, а безнадежно устаревшими религиозными правилами и догмами, издавна поработившими разум человека. Тысячелетия религией упорно вбивается в голову человека ложная, примитивная, рабская мысль о том, что „начало мудрости – страх Господен… ибо Господь дает мудрость; из уст Его – знание и разумнадейся на Господа всем сердцем своим, и не полагайся на разум твой" [Библия/Прит.]. Августин Блаженный, один из „учителей, отцов“ католической церкви, вторя данной библейской заповеди, писал в начале 5-го века н.э. в своей "Исповеди“: „Не ищи опоры в себе, ее там нет: возложи все упования свои на Господа"". Иными словами, „не верь себе, своему разуму, своим знаниям и жизненному опыту, но бойся того, что не существует и целиком полагайся в своей короткой жизни на „святые“ истины с того света в переводе религиозных наставников, живи по их указке, и ты станешь счастливым, по крайней мере, на том свете“. Длительная, жестокая, еще далеко не завершенная борьба в сознании человека между нечто и ничто, существующим и несуществующим, бытием и небытием, наукой и религией, знанием и верой, истиной и заблуждением, правдой и ложью уже дорого обошлась человеческому сообществу, но продолжает по- прежнему угрожать его жизни, благополучию и дальнейшему развитию.

Материя как фундамент материального и духовного миров

Пытливая, глубокая и смелая мысль наиболее великих умов человечества, преодолевая путы первобытного мифологического сознания и многовековых религиозных заблуждений, привела к началу 3-го тысячелетия нашей эры к пониманию истинной природы мира, человека и его сознания. Стало ясно, что единственной основой реального мира является материя, проявляющая себя в виде существования своих различных конкретных физических форм и видов вещества и поля. Материя объединяет все объекты бытия (от лат. objectum предмет)вещи, предметы, тела, явления и процессы – в единое целое, связывает их своими различными внутренними материальными силами, устанавливает между всеми частями бытия вполне определенные, познаваемые через мышление и опыт человека, отношения. Мир материален и поэтому един. Наиболее общие, существенные свойства, или атрибуты материи (от лат. attributum приданное, неотъемлемое, постоянное, существенное свойство чего-либо), - это ее движение в пространстве и времени. Движение, пространство и время – основные формы существования материи, ее всеобщие свойства. Нет материи без движения, как нет и движения без материи. Без материи нет пространства и времени, как и материи без них. Пространство и время неразрывно связаны друг с другом, с движением материи и неотделимы от нее. Можно смело, нисколько не погрешив против истины, утверждать, что „в мире нет ничего кроме движущейся материи“ В мире нет ни одного объекта, который бы существовал вне материи. Все объекты реального мира, включая человека и его мышление, порождены материей и находятся в ней. Даже мышление о ничто, о небытии, о сверхъестественных силах, о боге или других понятиях-иллюзиях является сугубо материальным процессом, происходящим в головном мозгу человека (нет мозга – нет мышления!). Материя – это объективная реальность, существующая в своих основных формах и видах вне и независимо от человеческого сознания, которое способно отражать и познавать эту реальность 8 Познавая реальность, человек, как материальное существо, способен и преобразовать ее в соответствии со своими потребностями и целями.

Движущаяся материя создает, согласно своим естественным внутренним законам и силам, бесконечное разнообразие материальных объектов различной сложности и с различной внутренней структурой. Все эти объекты, будь они полем или веществом тех или иных форм или видов, взаимодействуют в своем движении друг с другом, и на каждое действие одного объекта на другой неизбежно происходит обратное действие, или противодействие, второго объекта на первый. При этом как один, так и другой объект в результате взаимодействия (действия-противодействия) изменяют свое движение и/или свою внутреннюю структуру, т.е. образуют в себе следы состоявшегося взаимодействия, сохраняют в себе его образ. Свойство материи образовывать и сохранять (запоминать) в своих объектах следы, образы других объектов и взаимодействия с ними, называют отражением. Это свойство материи является таким же всеобщим как движение, пространство и время. Нет материи без отражения, как и нет отражения вне материи. Конкретные особенности отражения тех или иных форм и видов материи зависят от уровня сложности и организации её взаимодействующих объектов. Человеческий разум, сознание, мышление – это самые сложные формы отражения действительности высокоорганизованной „живой, ощущающей, чувствующей“ материей в лице каждого отдельного человека и человеческого общества в целом.

Ниже приведены суждения великих людей прошлого, в которых в самом общем виде, часто в форме догадок и прозрений, но верно, т.е. в соответствии с данными современной науки, отражены основные принципы и законы развития и познания материального мира.

- его вечность, несотворимость и неуничтожимость;

- единство, связность и взаимозависимость всех его частей и уровней, причем как близких в пространстве и времени, так и значительно удаленных друг от друга;

- всеобщность и вечность самодвижения материи – перемещения, изменения, развития и взаимопревращения друг в друга различных форм, видов и состояний материи, включая вещество и поле, „живую“ и „неживую“ материю;

- единство и борьба противоположных сил материи как источник ее самодвижения во всех частях и уровнях материального мира;

- следование материи своим всеобщим естественным (изначально присущим самой материи, а не привнесенным в нее кем- то, когда-то и откуда-то извне) законам самодвижения, причем как уже известным человеческому разуму, так и еще ждущим своего открытия;

- самоорганизация движущейся материи в виде процессов создания и разрушения объектов различной степени сложности в живой и неживой природе;

- развитие живых организмов в природе по законам борьбы за существование, естественного, полового и генетического отбора, наследственности, мутации и адаптации;

- превращение (на определенной ступени усложнения материального мира) всеобщего свойства отражения материи в специфическое, особое свойство высокоорганизованной материи – человеческое сознание, являющееся высшей формой отражения действительности и источником проектирования новой, искусственной реальности;

- возможность глубокого, правильного, адекватного познания человеком окружающего материального мира и себя в этом мире с помощью чувств, опыта и мышления в форме абстрактных понятий и категорий.

Идеи великих мыслителей об эволюции мира и человека

1.1 „А из каких [начал] вещам рожденье, в те же самые и гибель совершается по роковой задолженности [по законам], ибо они выплачивают друг другу правозаконное возмещение неправды [ущерба] в назначенный срок времени“ – Анаксимандр „О природе“, 7-6 вв. до н.э. [5]

1.2 “Этот космос, один и тот же для всех, не создал никто из

богов, никто из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живой огонь, мерно возгорающийся, мерноугасающий…Не будь Солнца, мы бы не знали, что такое ночь…Все возникает через вражду [спор, войну, борьбу, противоборство, противодействие, противоположность – Г.А.Л.]… Война – отец всех вещей… Всякая тварь бичом [нуждой, необходимостью, законом - Г.А.Л.]

пасется.нельзя дважды войти в одну и ту же реку.всегда все течет… все движется… Природа любит прятаться [скрывает свою сущность за явлением – Г.А.Л.]… Мудрость в том, чтобы знать все как одно [свести бесконечное множество явлений к одной или немногим сущностям – Г.А.Л.]… Мудрость в том, чтобы говорить истину и действовать согласно природе, осозновая [правильно, адекватно отражая в своем сознании реальный мир – Г.А.Л.]“ – Гераклит Эфесский „О природе“, 6-5 вв. до н.э. [5]

1.3 "То, чего нет, нельзя ни познать, ни изъяснить.Ибо мыслить – то же, что быть…Можно лишь то говорить и мыслить, что есть; бытие ведь есть, а ничто не есть.никогда не вынудить это:“не-сущее суще“…Есть – не сыщешь ему ты рожденья. Как, откуда взросло? Из не-сущего? Так не позволю я ни сказать, ни помыслить: немыслимо, невыразимо есть, что не есть.без бытия, о котором мысль изрекают, мысли тебе не найти. Ибо нет и не будет другого сверх бытия ничего“ - Парменид „О природе“, 6-5 вв. до н.э. [5]

1.4 "Если нечто есть, то оно вечно, так как из ничего не может возникнуть ничего“ - Мелисс Самосский, „О природе, или о сущем“, 5 в. до н.э. [5]

1.5 „Из того, чего нет нигде, не может возникнуть нечто, равно как недостижимо и неосуществимо, чтобы изничтожилось то, что есть: сколько и откуда его не выталкивай, всякий раз на его месте окажется другое сущее“ – Эмпедокл „О природе“, 5 в. до н.э. [5]

1.6 „Ничто не возникает из ничего.никакая вещь не возникает и не уничтожается, но соединяется из существующих вещей и разделяется.Не отделены друг от друга вещи, находящиеся в одном космосе, и не отрублено топором ни горячее от холодного, ни холодное от горячего.ничто не может быть по отдельности, но все содержит долю всего“ – Анаксагор „О природе“, 5 в. до н.э. [5]

1.7 „Ничто не возникает из не-сущего и не уничтожается в не- сущее.все эти вещи рождаются то такими, то иными путем превращения из одного и того же и в одно и то же возвращаются.если бы хоть одна из вещей была отличной от другой, будучи другой по своей природе, а не оставалась бы тем же самым в своих многоразличных изменениях и превращениях, то они никоим образом не могли бы ни смешиваться друг с другом, ни причинять друг другу пользу или вред“ – Диоген Аполлонийский „О природе“, 5 в. до н.э. [5]

1.8 “Человек – мера всех вещей: существующих – что они существуют [существуют как в реальном мире, так и в сознании человека – Г.А.Л.], несуществующих – что они не существуют [не существуют в реальном мире, но возникают в сознании человека под действием его воображения, игры ума – Г.А.Л.]“ – Протагор, 5 в. до н.э. [6]

1.9 „Ни одна вещь не возникает попусту [беспричинно], но все [происходит, появляется, совершается] по закону и в силу необходимости“ – Левкипп „О разуме“, 5 в. до н.э. [7,17]

1.10 „Из ничего ничего не может возникнуть и ни одна вещь не может превратиться в ничто…все, что возникает, должно погибнуть…как есть у мира рождение, так и рост, и гибель, и уничтожение в силу некоторой необходимости…ничто не возникает случайно…душа есть то, что доставляет животным движение…душа смертна, она уничтожается вместе с телом…мир – не одушевлен и не управляется провидением, но, будучи образован из атомов, он управляется некоторой неразумной природой [законами природы]…Движение атомов должно мыслить не имеющим начало, но существующим вечно…ибо искони, с бесконечного времени они [атомы] в силу необходимости предшествуют, предваряя без исключения все бывшее, настоящее и будущее“ – Демокрит, 5-4 вв. до н.э. [7,17]

1.11 "В природе никогда не иссякают возникновение и уничтожение…Уничтожение одного есть возникновение другого и возникновение одного – уничтожение другого? В этом и следует полагать достаточную для всех причину, одинаково объясняющую возникновение и уничтожение любой вещи.когда изменение из противоположного в противоположное относится к количеству, тогда это рост или убыль; когда к месту – то это перемещение; когда к свойству и качеству – то это [качественное] изменение.надо всегда предполагать у противоположностей единую материю, идет ли речь об изменеии в отношении их места, о росте и убыли или о качественном изменении.материя никогда не может быть без свойств и без формы.где имеет место действие и претерпевание, там должна лежать в основе единая природа.одно не может заставить другое изменить свою природу, если они не принадлежат к противоположностям или не состоят из них.противоположности и воздействуют друг на друга, и испытывают воздействие.возникновение есть изменение из противоположного в противоположное.Не-сущее есть ничто.Большинство же людей различают сущее от не-сущего по тому, воспринимается ли оно чувствами или не воспринимается ими, подобно тому как познаваемое считается сущим, а непознаваемое – не-сущим. Ведь восприятие для них равносильно знанию.Когда происходит изменение в материю, воспринимаемую чувствами, они говорят о возникновении, когда же в незримую – то об уничтожении“ - Аристотель“О возникновении и уничтожении“, 4в. до н.э. [18]

1.12 „Все [физики], конечно, принимают противоположности за начала.все считают начала в каком-то смысле противоположностями. И это вполне разумно, так как начала не выводятся ни друг из друга, ни из чего-либо другого, а, наоборот, из них всё…Итак, если это правильно, то всё возникающее будет возникать и всё исчезающее исчезать или в противоположность, или из противоположности, или в промежуточное между ними…существует ли два, три или большее число [ начал]. Одного быть не может, так как противоположное не одно…начала же должны пребывать всегда…всё существующее по природе имеет в самом себе начало движения и покоя, будь то в отношении места, увеличения и уменьшения или качественного изменения.природа есть начало движения и изменения…[телу в пустоте] необходимо или покоиться, иди двигаться до бесконечности, если только не помешает что-нибудь более сильное (гениальная догадка о законе инерции в природе – Г.А.Л.). временем мы измеряем движение, а движением время.время есть мера движения.каким будет движение, таким и время.не было никакого времени и не будет, когда бы не было и не будет движения.знаем мы, по нашему убеждению, каждую [вещь] только тогда, когда понимаем, "почему [она]" (а это значит понять первую причину)…в природных [явлениях] необходимость – это так называемая материя и её движения“- Аристотель "Физика“, 4 в. до н.э. [17]

1.13 „Всё чувственно-воспринимаемое, как мы знаем, материально.мы полагаем, что все природные тела и величины способны двигаться в пространстве сами по себе, поскольку природа, как мы утверждаем, есть источние их движения.наблюдение показывает, что всё, что возникает, равным образом уничтожается.если вся телесная материя (soma), будучи непрерывной, попеременно меняет свои состояния и упорядочивается то так, то иначе, а совокупное сочетание целого остается космосом и небом, то отсюда следует, что возникает и уничтожается не космос, а его состояния“ – Аристотель“О небе“, 4 в. до н.э. [19]

1.14 "Из ничего не творится ничто…ничему невозможно в ничто обратиться…Словом, не гибнет ничто, как будто совсем погибая, Так как природа всегда возрождает одно из другого И ничему не дает без смерти другого родиться…Если что-нибудь, изменившись, переступит свои пределы, оно немедленно оказывается смертью того, что было прежде…Нет во Вселенной ни единой вещи, которая могла бы возникнуть и расти одна…Силе нельзя никакой нарушить вещей совокупность, Ибо и нет ничего, куда из вселенной могла бы Скрыться материи часть, и откуда внезапно вломиться Новая сила могла б во вселенную, сделать иною Всю природу вещей и расстроить порядок движенийСвойство есть то, что никак отделить или отнять невозможно Без разрушения того, чему оно присуще: Вес у камней, у огня теплота, у воды ее влажность, Тел ощущаемость всех и неощутимость пустого" – Лукреций“О природе вещей“, 1 в. до н.э. [7,20]

1.15 „Разнообразится все, обновляет свой вид; народиться – Значит начать быть иным, чем в жизни былой; умереть же – Быть, чем был, перестать; ибо все переносится в мире Вечно туда и сюда: но сумма всего – постоянна. Мы полагать не должны, что длительно что-либо может В виде одном пребывать…Зрел я: что было землей крепчайшей некогда, стало Морем, – и зрел я из вод океана возникшие земли. От берегов далеко залегают ракушки морские, И на верхушке горы обнаружен был якорь древнейший“ – Овидий „Метаморфозы“, 1 в. до н.э. – 1 в. н.э. [22]

1.16 "Все пожирается смертью, ведь гибель – закон, а не кара. Сроки наступят – и мир этот погибнет навек…Когда придет время миру угаснуть для обновления, все падет собственной своей силой, звезды столкнутся со звездами, и в пожаре всей материи одним огнем сгорит то, что сияет порознь и в должном порядке“ - Сенека „Все, что м^1 видим“, „Утешение к Марции“, 1 в. [20]

1.17 "Все сущее есть некоторым образом семя того, что из него произойдет.. Боится кто-нибудь изменения? Но что может возникнуть без изменения?… Мир – изменение, жизнь – восприятие“ - Марк Аврелий ’Наедине с собой“, 2 в. [20]

1.18 "Кто может подняться настолько высоко, чтобы постигнуть многообразие в единстве и единство в многообразии?…Целое находится в своих частях в любой части через любую часть…Вселенная (universum) означает универсальность (ип^е^аНШет), т.е. единство многого… единство не может воплотиться ни в одной ограниченной вещи, необозримое множество вещей отразит его лучше, чем конечное число их…Вселенная самостоятельно существует только в конкретном множестве…вещи Вселенной распределяются по ступеням взаимных различий и ничто ни с чем не совпадает…точное равенство в мире абсолютно невозможно. Это придает вещам неповторимую индивидуальность…в равенстве мы тоже видим ступени – среди подобных вещей одна больше равна другой, чем третьей, смотря по сходству и различию рода, вида, места, влияния и времени…все состоящее из противоположностей располагается по ступеням различия, одного имея больше, другого меньше и приобретая природу той из противоположности вещей, которая пересилила другую…Все гибнет лишь сообразно тому или иному модусу бытия…гибнет лишь способность существовать таким-то и таким-то образом, так что нет места смерти…Смерть есть явно всего лишь разложение состава на составные части… Путь к неизвестному может идти только через заранее и несомненно известное…все исследователи судят о неизвестном путем соразмеряющего сравнивания с чем-то уже знакомым, так что все исследуется в сравнении и через посредство пропорции…всякое разыскание состоит в более или менее трудном сравнивающем соразмерении…Соразмерность, означая вместе и сходство в чем-то общем и различие, не может быть понята помимо числа. Поэтому все соразмерное так или иначе охватывается числом…все, чего мы желаем познать, есть наше незнание. Если мы сможем достичь этого в полноте, то достигнем знающего незнания…всякий окажется тем ученее, чем полнее увидит свое незнание…корень знающего незнания – в понимании неуловимости точной истины…Об истине мы явно знаем только, что в точности, как есть, она неуловима…наш разум тоже никогда не постигает истину так точно, чтобы уже не мог постигать ее все точнее без конца, и относится к истине, как многоугольник к кругу: будучи вписан в круг, он тем ему подобнее, чем больше углов имеет, но даже при умножении своих углов до бесконечности он никогда не станет равен кругу…суть вещей, истина сущего непостижима в своей чистоте, и хоть философы ее разыскивают, никто не нашел ее как она есть. И чем глубже будет наша ученость в этом незнании, тем ближе мы приступим к истине…однозначное приведение неизвестного к известному настолько выше человеческого разума, что Сократ убедился, что он знает только о своем незнании“- Николай Кузанский“Об ученом незнании“, 15 в. [21]

1.19 "Природа более чем присутствует, она внутренне присуща вещам. Она ни от чего не отличается, так как ничто не отличается от бытия, кроме ложного, обозначаемого словами "никогда“, "нигде“ и "ничто“…Кто хочет познать наибольшие тайны природы, пусть рассматривает и наблюдает минимумы и максимумы противоречий и противоположностей. Глубокая магия заключается в умении вывести противоположность, предварительно найдя точку объединения…Уничтожение есть не что иное, как возникновение и возникновение есть не что иное, как уничтожение“ – Джордано Бруно „О безмерном и неисчислимом“, „О причине, начале и едином“, 16 в. [20]

1.20 „Материя является причиной всех причин, не будучи сама обусловлена никакой причиной.почти все древние мыслители сходились в том, что все они определяли материю как активную, как имеющую некоторую форму, как наделяющую этой формой образованные из неё предметы и как заключающую в себе принцип движения.Следует больше изучать материю, её внутреннее состояние и изменение состояния, чистое действие и закон действия или движения, ибо формы суть выдумки человеческой души, если только не называть формами эти законы действия… мы должны представлять себе материю (какова бы она ни была) столь упорядоченной, подготовленной и оформленной, чтобы всякая сила, сущность, всякое действие и естественное движение могли быть её следствием.Пусть никто не надеется, что он сможет управлять природой или изменять её, пока должным образом не поймет и не узнает.Природа побеждается только подчинением ей… Истинное знание есть знание причин.Знание и могущество человека совпадают, ибо незнание причины затрудняет действие“ – Фрэнсис Бэкон „Новый Органон“, 16-17 вв. [11]

1.21 "Природа не предназначает для себя никаких целей, и…все конечные причины составляют только человеческие вымыслы…Природа всегда и везде остается одной и той же, ее сила и могущество действия, то есть законы и правила природы, по которым все происходит и изменяется из одних форм в другие, везде и всегда одни и те же.Порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей“ - Бенедикт Спиноза“Этика“, 17 в. [20]

1.22 „То, от чего человек зависит, есть природа, предмет чувств.. Я понимаю под природой совокупность всех чувственных сил, вещей и существ, которые человек отличает от себя, как нечеловеческое .Природа есть всё, что ты видишь и что не является делом человеческих рук и мыслей… бытие и сущность [совокупности существ и вещей] имеют своё основание не в мыслях, или намерениях и решениях воли, но в астрономических или космических, механических, химических, физических, физиологических или органических силах или причинах.У природы нет ни начала ни конца. Всё в ней находится во взаимодействии, всё относительно, всё одновременно является действием и причиной, всё в ней всесторонне и взаимно…Природа есть первоначальное, первое и последнее существо.Существо, которое человек считает себе предшествующим, есть не что иное, как природа, а не ваш бог… Теисты видят причину движения в природе (превращаемой ими в мертвую массу или материю) в боге, но сила бога есть на деле сила природы.Возникновение телесного мира из духа, из бога приводит к созданию мира из ничего.выводить природу из бога – всё равно, что желать выводить оригинал из изображения, из копии, вещь из мысли об этой вещи…бог есть лишь мир в мыслях.природа в обособлении от её материальности и телесности есть бог.в религиозных представлениях человек превращает субъективное в объективное, т.е. делает чем-то существующим вне мышления, представления, воображения то, что существует только в его мышлении, представлении, воображении“ – Людвиг Фейербах „Лекции о сущности религии“, 19 в. [13]

1.23 "Ничто в природе не вечно; все беспрестанно разрушается и восстанавливается, перестраивается, изменяется. Силы природы медленно, но беспрестанно работают в двух направлениях: прежнее изменяют или разрушают, новое созидают. Деятельность эта проявляется одинаково и в живой, организованной природе, и в так называемой мертвой природе. Стоит только присмотреться к многочисленным явлениям нашей планеты, чтобы уразуметь величие совершающихся изменений и бесчисленные взаимодействия, в которые вступают между собой различные силы природы. Кажущаяся на первый взгляд мертвой, природа в действительности живет полной жизнью " – Альфред Брем „Жизнь животных“, 19 в. [23]

1.24 „Вся природа, начиная от мельчайших частиц ее до величайших тел, начиная от песчинок и кончая солнцами, начиная от протистов [от греч. protistos самый первый; одноклеточные организмы – Г.А.Л.] и кончая человеком, находится в вечном возникновении и исчезновении, в непрерывном течении, в неустанном движении и изменении.. .ничто не вечно, кроме вечно изменяющейся, вечно движущейся материи и законов ее движения и изменения.все так называемые физические силы – механическая сила, теплота, свет, электричество, магнетизм и даже так называемая химическая сила – переходят при известных условиях друг в друга без какой бы то ни было потери силы.различные физические силы превратились в различным образом дифференцированные и переходящие по определенным законам друг в друга формы движения материи… количество имеющегося в мире движения неизменно..неуничтожимость движения надо понимать не только в количественном, но и в качественном смысле.у нас есть уверенность в том, что материя во всех своих превращениях остается вечно одной и той же, что ни один из ее атрибутов никогда не может быть утрачен и что поэтому с той же самой железной необходимостью, с какой она когда-нибудь истребит на Земле свой высший цвет – мыслящий дух, она должна будет его снова породить где-нибудь в другом месте и в другое время“ – Фридрих Энгельс „Диалектика природы“, 19 в. [11]

1.25 „Никого особенно не беспокоило, что означает "быть живым", до тех пор, пока люди не знали о вирусах. Животные и растения считались живыми, минералы – неживыми, и различие между теми и другими не вызывало никаких сомнений. Но когда выяснилось, что вирус занимает какую- то довольно неопределенную, "ничейную землю " между царством животных и царством минералов, старый философский вопрос о том, "что такое жизнь ", приобрел новый смысл… Обнаружилось, что в конечном итоге те признаки, на основании которых можно отличить живое от неживого, вовсе не так уж определены.Неодушевленный мир, конечно, не полностью лишен всего того, чем наделен мир живого. Неживым предметам часто присуща та или иная степень организации, движения, раздражимости и роста. Кристаллы снега обладают затейливой структурой и значительным разнообразием. Химическим реакциям свойственна известного рода раздражимость или чувствительность. Ледники растут, и кристаллы также. Многие предметы, начиная от атомов и кончая планетами, находятся в непрерывном движении.Мы начинаем понимать, что животное или растение отличается от минерала лишь по степени и качеству организации, движения, раздражимости и роста, а не просто наличием или отсутствием этих признаков.Однако есть нечто такое, чего предметы неодушевленного мира лишены совершенно, – это способность к самовоспроизведению, к размножению.Лишь в отношении размножения и мутирования можно утверждать со всей определенностью, что эти два свойства присущи только живому“ – Уэндел Стэнли“ Вирусы и природа жизни“, 20 в. [24]

1.26 „Воспроизведение живых существ неизменно связано с их размножением.На каждый сохраняющийся организм гибнут миллионы; большая часть жизней гибнет в состоянии возможности.Какое обстоятельство решит, кому из этих миллионов существ следует жить, кому умереть? …кто же произнесет этот приговор? Слепые силы природы.Победителем выйдет тот, в организации которого окажется хотя бы одна ничтожная черта, делающая его более совершенным, т.е. более способным к жизни при данных условиях“ – Климент Тимирязев „Дарвин как образец ученого“, 19-20вв. [25]

1.27 „Физиологические процессы, на которые так явно влияет внешняя среда, с одной стороны, и историческое прошлое, с другой - две противоположности, борьба которых и обуславливает диалектику развития современных нам организмов.каждая особенность организма существует лишь постольку, поскольку она поддерживается естественным отбором, и исчезает, как только перестает быть полезной“ – Владимир Комаров „Предисловие к 4-му тому собр.соч. К.А.Тимирязева“, 19-20 вв. [25]

1.28 „Сознание (мышление) есть продукт и функция общего развития материального бытия.. Диалектический материализм приходит к "определению " сознания, идя от материи, но не в том смысле, что последняя "рождает" или, например, излучает из себя "дух" в виде какого-то особенного нематериального существа, которое после этого будет вступать во взаимодействие с нею (материей), не в том, что сознание есть продукт, подобный желчи, выделяемой печенью. Диалектический материализм утверждает только то, что неорганическая материя превращается в органическую и затем ощущающая материя переходит в мыслящую (человеческий мозг)…Появление сознания, в сущности, означает появление его как особенного свойства, порожденного с естественной необходимостью высокоорганизованной материей, с изменением, исчезновением или разложением которой соответственно изменяется, исчезает или разлагается сознание.. .Мышление есть не что иное, как особая, крайне сложная, качественно своеобразная, высшая форма движения, которое является основной формой существования и проявления материи.полный и последовательный, до конца научный анализ мышления как наиболее высокой формы движения немыслим без научного анализа биологических, химических, физических, механических, а также социально-исторических материальных форм движения“ – Тодор Павлов „Теория отражения“, 19-20 вв. [26]

1.29 „Категории мышления не пособие человека, а выражение закономерности и природы и человека…Логика есть учение не о внешних формах мышления, а о законах развития всех "материальных, природных и духовных вещей“, т.е. развития всего конкретного содержания мира и познания его, т.е. итог, сумма, вывод истории познания мира… Практикой своей доказывает человек объективную правильность своих идей, понятий, знаний, науки… Практическая деятельность человека миллиарды раз должна была приводить сознание человека к повторению разных логических фигур [форм и законов логики – Г.А.Л.] , дабы эти фигуры могли получить значение аксиом [логики]…Диалектика есть правильное отражение вечного развития мира…Вкратце диалектику можно определить, как учение о единстве противоположностей…Диалектика есть учение о том, как могут быть и как бывают (как становятся) тождественными противоположности, при каких условиях они бывают тождественны, превращаясь друг в друга, – почему ум человека не должен брать эти противоположности за мертвые, застывшие, а за живые, условные, подвижные, превращающиеся одна в другую..Мышление, восходя от конкретного к абстрактному, не отходит – если оно правильное – от истины, а подходит к ней…все научные (правильные, серьезные, не вздорные) абстракции отражают природу глубже, вернее, полнее [чем ощущения и чувства – Г.А.Л.]. От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике – таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности. Кант принижает знание, чтобы очистить место вере: Гегель возвышает знание, уверяя, что знание есть знание бога. Материалист возвышает знание материи, природы, отсылая бога и защищающую его философскую сволочь в помойную яму“- Владимир Ульянов- Ленин „Философские тетради“, 19-20 вв.[27]

Авторское заключение

Приведенные выдержки из работ мыслителей прошлого дают богатую пищу для размышлений любому непредвзятому, ищущему и жаждущему истины уму. Все идеи рождаются в сознании людей и являются результатом суммарного влияния на них накопленных обществом и усвоенных каждой личностью знаний и жизненного опыта, а также действия индивидуального воображения, которое постоянно создает в мозгу человека произвольные мыслительные конструкции из первых двух базовых составляющих – знаний и опыта. Чем меньше знаний и опыта у общества и у конкретного человека, тем меньше у них возможностей распознать среди бесконечного множества своих мысленных образов, или форм, те немногие, которые соответствуют реальному миру, а не являются, как большинство остальных форм, пустыми комбинациями, фантазиями и иллюзиями, ведущими не к познанию мира, а к самообману или, в лучшем случае, только к самоутешению. Историческая ограниченность знаний и опыта общества (и тем более каждого отдельного человека) наряду с постоянным, из поколения в поколение приростом знаний, приводят к пониманию того, как много мы сегодня знаем по сравнению с тем, что знали вчера наши предки, но ничтожно мало – по сравнению с тем, что еще не знаем, но обязательно узнаем завтра, в будущем. Наш оптимизм в этом отношении основан на историческом опыте и вере в то, что нет предела человеческому познанию, которое постоянно расширяется и углубляется вместе с прогрессом общества в области техники, науки и культуры.

Следует четко понимать, что постижение истины сложного реального мира является не развлечением и игрой, а умственным трудом, требующим от человека максимальной и длительной, порой в течение всей жизни концентрации сознания и мышления на предмете исследования. Не все к этому способны и готовы. Большинство людей сегодня, как и в прошедшие века, продолжает относить все непознанное в природе и в человеке на счет действия умонепостигаемых, сверхъестественных сил и мифического существа – бога, который, якобы существуя где-то в небесах и при этом все знает, все понимает, все умеет, все создал и всем управляет, включая жизнь и судьбу каждой „божьей твари“. При этом последней остается лишь верить в свою же древнюю выдумку, постоянно поддерживаемую и раздуваемую жрецами религии, признать свое ничтожество и греховность перед богом и молиться ему, уповая, если не на короткое земное счастье, то на „вечную, райскую жизнь после смерти“.

Живучести подобных заблуждений способствуют не только многовековые религиозные традиции и невежество масс, но, главным образом, людская лень, нежелание самостоятельно мыслить и принимать собственные, ответственные решения относительно своего мировоззрения и жизни. Суть такой личной позиции обывателя сформулировал еще в 1593 г. немецкий астроном Иоганн Кеплер: „Лучше я в это поверю, чем стану подробно разбираться“. Сегодня человечество накопило более чем достаточно знаний для того, чтобы понять естественный характер происхождения мира и человека, их космическую, геологическую, биологическую и общественную эволюцию, но большинство людей по-прежнему не желают этого знать и продолжают тешить себя мифологическими и религиозными сказками.

Научные истины, отражающие сущность окружающего нас реального мира, непросто открыть и понять. Но зато человек легко „открывает“, усваивает и запоминает мифы и религиозные догмы, которые по своему содержанию примитивны, просты, отражают не реальный мир, а поверхностные, чувственные восприятия и представления, очень далекие от деятельности разума человека и подлинной сущности бытия. Именно в примитивизме кроется одна из причин общедоступности и привлекательности религии для „слабых, униженных и оскорбленных“: не надо думать, сомневаться и искать, но достаточно чувствовать, верить и надеяться! Это есть стандартная религиозная формула самообмана, заменяющая борьбу и решение реальных жизненных проблем пассивным ожиданием чуда или конца самой жизни индивида. Религия, в отличие от науки, никогда не искала и не ищет истины в реальном, постоянно изменяющемся мире (она изначально противопоставила ему потусторонний, „божественный“, вымышленный человеком мир, на который не устает до сих пор ставить свой штамп „Вечная истина“), и поэтому, сколько существует религиозных направлений и сект, столько же существует и различных, противоречащих друг другу „вечных истин“. Чем меньше знаний у человека, тем больше у него веры: она заполняет пробелы в знаниях и создает иллюзию понимания мира, иллюзию знания абсолютной, вечной, „божественной“ истины. Каждая религия или секта пытаются постоянно, безосновательно и лицемерно объявлять свою веру „самой истинной“, но религиозному сознанию не нужна истина реальности и, более того, не нужен даже сам разум, способный помочь человеку разобраться в самом себе и в окружающем мире. В религии от человека всегда ожидается лишь слепая, беспредельная вера в своих жрецов и провозглашаемые ими религиозные догмы, полученные якобы от самого бога через его пророков (на самом деле все эти догмы, как и сам бог, рождены темным сознанием человека, являются плодом его невежества, фантазии, страха и раболепия).

Так, например, Мартин Лютер (1483-1546), основоположник Реформации в Германии, издеваясь над способностью разума познавать мир, называл его „блудницей дьявола“ и „диким зверем, место которого под столом“ [28]. Обрушиваясь на разум, проповедник вещал: "Все человеческое – суета и ложь…человеческая природа слепа и не знает своих собственных сил, и, наконец, по гордыне своей она полагает, будто она все может и все знает… человеческий разум мелет одни только глупости и вздор, особенно тогда, когда принимается высказывать свою мудрость в делах священных [как будто „дела священные“ не являются измышлением того же самого „слепого“ человеческого разума – Г.А.Л.]; в лице разума религия имеет самого страшного врага; он никогда не помогает нам в духовных вопросах, но гораздо чаще борется с божественным словом, обращая презрительный взгляд на все исходящее от создателя [не от „создателя“, а от его жрецов, которые всячески пытаются убедить верующих, что их словами глаголет „сам создатель“ - Г.А.Л.]… желающий стать настоящим христианином должен вырвать глаза у разума [значит, все-таки, человеческая природа не слепа и разум имеет глаза, но его следует, по Лютеру, ослепить, дабы он не мог отличить свет истинного знания от мрака религиозной лжи – Г.А.Л.]…всем христианам нужно уничтожить в себе разум [разум следует не просто ослепить, но полностью его уничтожить, т.е. сделать человека неразумным, послушным животным, лучше всего овцой или ослом – Г.А.Л.]". Ему вторил Жан Кальвин (1509-1564), продолжатель Реформации в Швейцарии: „От начала мира весь род человеческий совращен и испорчен адамовым грехом [„грехом“ нарушения „божественного“ запрета вкушать плод от дерева познания добра и зла, т.е. запрета человеку самостоятельно мыслить и действовать; идея первородного греха, присущего даже младенцу, служит христианству для унижения, подавления и оболванивания человеческой личности – Г.А.Л.]…поистине, для нас должна стать безумием как наша собственная мудрость, так и мудрость всех людей, дабы одному богу было позволено быть мудрым [в философии байка о „мудром боге“ восходит еще к 6 в. до н.э., к временам хитреца Пифагора, который любил повторять:“Никто не мудр, кроме бога“ – Г.А.Л.]…что может породить человеческий разум, кроме плотских и ничтожных представлений [на самом деле этот разум порождает не только ложные религиозные фантазии, когда заблуждается, но, прозревая и преодолевая свои заблуждения, он творит через человека новый, искусственный, реальный мир, улучшающий жизнь людей и замечательно дополняющий естественное царство природы – Г.А.Л.]“.

Крупнейший ученый и гуманист 16-го века, враг религиозного фанатизма, нидерландский писатель и богослов Эразм Роттердамский (1469-1536), отвечая Лютеру, резюмировал в 1530 г.: „Науки умерли везде, где установилось лютеранство“ [28]. Возможно, именно себя имел в виду Эразм, когда писал, что „и между самими богословами есть люди, знакомые с подлинной наукой, которых тошнит от вздорных теологических хитросплетений". В своем знаменитом сочинении „Похвала глупости1" (1509 г.) Эразм, анализируя „священные“ тексты, показал, что приверженность к неразумию, безумию и глупости демонстрируют в Библии не только рядовые верующие, но сам Бог (устами своего пророка Исайи господь грозил людям: „Погублю мудрость мудрецов и разум разумных отвергну"", а другой его пророк Иеремия подтверждал: „Безумствует всякий человек в своем знании…да не хвалится мудрый мудростью своею", т.е. Богу и пророкам человеческая мудрость изначально была помехой в насаждении религиозной веры, и поэтому они решили оставить в удел людям одну лишь глупость; Эразм отмечал, что „согласно определению стоиков, быть мудрым – это не что иное, как следовать велениям разума, а глупым – внушению чувств . тем и отличен от дурня мудрец, что руководствуется разумом, а не чувствами…в человеческом обществе все полно глупости, все делается дураками и среди дураков…большинство людей глупы, и всякий дурачится на свой лад…сила всякого вздора в народе’"), его „сын" Христос – „спаситель человечества" (обращаясь к „небесному отцу“, Христос прямо заявлял: „Ты знаешь безумие мое"", а своим ученикам, как отмечал Эразм, „усердно проповедовал неразумие и предостерегал против мудрости.не велел своим ученикам обдумывать речи, которые они будут держать перед властями и правителями, не дозволял испытывать времена и сроки, очевидно для того, чтобы они ни в чем не полагались на собственное суждение, но единственно на него одного уповали всею душою"") и апостолы, основатели христианской церкви (например, апостол Павел говорил своим слушателям: „примите меня, хотя как неразумного…что скажу, то скажу не в господе, а как бы в неразумии…мы безумны Христа ради…если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым…немудрое божие премудрее человеков…мудрость мира сего есть безумие пред Богом…Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых…не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее…научитесь от нас не мудрствовать сверх того, что написано""; сам Эразм прямо называл апостолов „невежественными глупцами"", ставил вопрос: „кто такие были основатели христианства?"" и тут же отвечал на него: „Люди удивительно простодушные, жесткие враги всякой учености…среди глупцов всякого рода наиболее безумными кажутся те, кого воодушевляет христианское благочестие…они во всем действуют наперекор здравому смыслу, словно душа их обитает не в теле, но где-то в ином месте. Что же это такое, если не помешательство? Удивляться ли после того, что апостолов принимали порою за пьяных…""). Эразм подчеркивал, что „Христос восхваляет Бога, скрывшего тайну спасения от мудрых и открывшего ее малым сим, иначе говоря – глупым… Христос в Евангелии повсюду обличает фарисеев, книжников и законников, но заботится и печется о невежественной толпе…своих верных, призванных к бессмертной жизни, Христос называет „овцами“. А ведь каждому известно, что нет на земле существа глупее овцы…Христос провозгласил себя пастухом этого стада и даже радовался, когда его самого именовали агнцем"". В заключение Эразм делает свой неутешительный вывод: „отнюдь не случайно дураки столь угодны Богу…глупость до такой степени угодна всевышнему, что ради нее одной отпускаются все прегрешения…не зарываясь в бесчисленные подробности, скажу кратко, что христианская вера, по-видимому, сродни некоему виду глупости и с мудростью совершенно несовместима“. Другой великий философ позднего Возрождения Джордано Бруно (1548-1600), обращаясь к верующим и подчеркивая абсурдность призывов их пасторов, писал („Тайна Пегаса, с приложением Килленского осла“, 1585 г.):погрузитесь в нищету духа, принизьте мысль, откажитесь от разума, погасите жгучий свет ума, который воспламеняет, сжигает и испепеляет вас; бегите от тех степеней знания, которые только увеличивают ваши горести; отрекитесь от всякого смысла, станьте пленниками святой веры…Молите же, молите господа, дорогие мои, чтобы он помог вам сделаться ослами, если вы еще не ослы [„вавилонские жрецы посредством ослиной головы, приставленной к человеческому туловищу и шее, не раз обозначали невежественного и не поддающегося обучению человека“]… ослиность сподобилась стать необходимой и божественной добродетелью, без которой погиб бы мир и благодаря которой весь мир спасен [спасены души в загробном царстве – Г.А.Л.] …безумие, невежество и ослиность этого мира суть мудрость, знание и божественность в другом мире [в выдуманном, потустороннем, иллюзорном мире – Г.А.Л.]“.

В отличие от примитивных мифологических и религиозных „истин“, научное, постоянно проверяемое, обновляемое и доказательное знание требует упорной работы разума и мышления конкретного человека, и иного пути, чем „грызть гранит науки“, для овладения таким знанием нет. Научные знания, несмотря на свою принципиальную незавершенность (они никогда не могут быть завершены, так как незавершен и постоянно изменяется сам бесконечный мир) и текущую ограниченность (сегодняшние знания охватывают знания прошлого, но являются лишь малой частью знаний будущего), в своем историческом развитии и единстве дают правильную, максимально приближенную к истине картину мироздания. Они позволяют, в частности, оценить с достоверных позиций не только корни и сущность религии, но и ее

бесперспективность для дальнейшего развития человеческого сообщества. Только упорная работа разума человека и его практическая деятельность, основанная на глубоких знаниях, все дальше отдаляют человека от того животного, обезьяньего царства, из которого он вышел, и позволяют приблизить его к истинному Homo Sapiens, т е. Человеку Разумному. Дальнейший путь развития человечества связан не с реанимацией угасающих мировых, этнических и местных религий, а с развитием разума, науки, научного мышления и основанных на этом естественнонаучном фундаменте новых, глобальных, общечеловеческих ценностей.

Примечания и комментарии

1 Эти понятия есть философские категории (философия – от греч. philosophia = phileo люблю+ sophia мудрость = любовь к мудрости, любомудрие; учение о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления; философ – мыслитель, разрабатывающий вопросы мировоззрения и методологии познания; категория – от греч. kategoria утверждение, высказывание, обвинение; признак)основополагающие, предельно общие и самые широкие понятия (первопонятия), отражающие в человеческом сознании всеобщие, наиболее существенные свойства и отношения объектов реального мира (предметов, вещей, тел, явлений и процессов). Многие философские категории вследствие их всеобщности можно кратко определить только через отрицание, т.е. через их отношение к соответствующим противоположным категориям. Такие категории образуют пары противоположностей, или оппозиций (от лат. oppositio противопоставление; первые 10 пар оппозиций – „предел- беспредельное", „нечет-чет", „единое-многое", "правое-левое", "мужское-женское", "покой-движение", "прямое-кривое", "свет- тьма", "доброе-злое" и "квадрат-прямоугольник" были впервые сформулированы в 6-5 вв. до н.э. в Древней Греции пифагорейцами, которые стремились „объяснить многое с помощью немного"). К первопонятиям относят, например, категории материи и сознания, многого и единого, прерывного и непрерывного, части и целого, единичного и общего, конкретного и абстрактного, содержания и формы, движения и покоя, качества и количества, необходимости и случайности, возможности и действительности, сущности и явления, причины и следствия и т.д. Вместе с тем есть и не парные, одиночные категории, которые отражают не качественные, а количественные отношения объектов (например, категории пространства и времени не являются противоположностями, но определяют различные количественные отношения движения материи; пространство и время как свойства материи вне материи не имеют самостоятельного физического смысла) [1-4].

Первые философы природы, или физики (от греч. physis природа; позднее их назвали натурфилософами – от лат. natura природа) пытались объяснить весь мир с помощью конкретных понятий ограниченной общности. Так, родоначальник античной науки и философии, основатель философской милетской школы Фалес (ок. 624546 до н.э.; г. Милет, Иония, юго-западное, эгейское побережье Малой Азии – территория современной Турции) возводил все многообразие природы к единой материальной первостихии – к воде, а Анаксимен (ок. 585-525 до н.э.), ученик Анаксимандра (ок.610-546 до н.э.; милетец, родственник и ученик Фалеса; дал первую формулировку закона сохранения энергиисм. Цит.1.1), – к воздуху и его сгущению- разрежению, как причине всех качественных изменений в мире. Позднее Гераклит Эфесский (ок.554-483 до н.э.; г. Эфес, расположен к северу от Милета, Иония), один из основоположников диалектики (от греч. dialektike искусство вести спор; учение о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления) как учения о развитии природы, объяснял изменения мира через движение огня (см. Цит. 1.2). Первые попытки объяснить мир с помощью философских понятий предельной общности (бытие, небытие, нечто, ничто и др.), или категорий, были предприняты в 6-5 вв. до н.э. элеатами – философами- метафизиками (от греч. meta ta physika после физики; метод мышления, противоположный диалектике и рассматривающий явления действительности не в их историческом и логическом развитии, не в процессе становления и взаимной связи, а, наоборот, – раздельно, изолированно, вне процесса изменения, в состоянии покоя) элейской школы, основанной в греческой колонии на юге Италии, в г. Элея Ксенофаном Колофонским (ок.570-480 до н.э.; выходец из г.Колофона, расположенного к северу от Эфеса, Иония; слушатель Анаксимандра; первый из философов выступил с учением о единстве, вечности и неизменяемости сущего: „всё [многое] есть одно"): Парменидом (ок.540-460 до н.э.; элеец; ученик Ксенофана и пифагорейцев), его учеником Зеноном Элейским (ок.490-430 до н.э.), ставшим основателем античной диалектики как искусства спора, и последним крупным представителем школы Мелиссом Самосским (середина 5 в. до н.э.; о.Самос, Иония) (см. Цит. 1.3, 1.4). В античности (от лат. antiquus древний; период истории и культуры древних греков и римлян) философские категории была исследованы, развиты и систематизированы в трудах древнегреческого философа- энциклопедиста Аристотеля Стагирита (384-322 до н.э.; выходец из г. Стагира, Македония, п-ов Халкидики; слушатель и преподаватель Академии Платона в Афинах на протяжении 20 лет; основал в 335 г. до н.э. на окраине Афин, в Ликее свою собственную философскую школу перипатетиковот греч. рвпраО крытая галерея, в которой преподавание велось во время прогулок в галерее, – крупнейший центр античной науки) (см. Цит.1.11-1.13) [3-7].

Категории, как наиболее общие понятия, дают возможность в краткой, сжатой форме описывать очень большое, в пределе неограниченное количество однородных и разнородных объектов, их свойств и отношений, т.е. классы объектов (класс объектовэто совокупность, множество объектов, их свойств или отношений, имеющих, по крайней мере, хоть одно общее свойство или отношение, на основе которого объекты можно объединить в общий класс и обозначить его именем соответствующего общего понятия или категории). Тем самым мысль, выраженная в категориях, позволяет охватить, объяснить и понять не только отдельные элементы мира (от лат. ектепШт стихия, первоначальное вещество; составная часть чего-либо), не только конкретные единичные или общие объекты и части мира, но и мир в целом (немецкий философ 18-19 вв. Георг Гегель, создатель теории диалектики понятий, в предисловии к своему главному труду „Наука логики“ писал: “категории…ввиду своей всеобщности служат сокращениями; ведь какое бесконечное множество частностей внешнего существования и деятельности объемлют собой представления [категории]: битва, война, народони служат для более точного определения и нахождения предметных отношений…“). Категории позволяют строить познание и объяснение мира дедуктивным методом (от лат. deductio выведение) - логическим рассуждением от общего к частному и единичному, т.е. способом исследования и изложения, при котором частные положения, например, следствия или теоремы, логически выводятся из общих положений – аксиом, постулатов, гипотез, правил, законов (первым примером дедуктивного способа мышления в истории греческой и европейской мысли стала метафизика Парменида). Дедуктивный метод познания дополняет противоположный ему индуктивный метод (от лат. unductio наведение) - логическое рассуждение от единичного и частного к общему, т.е. способ исследования и изложения, при котором от наблюдения частных, единичных случаев и фактов, от экспериментальных данных и частных положений переходят к обобщениям – установлению общих положений, выводов, гипотез, принципов и законов. Дедукция и индукция являются для человека основными методами логического постижения мира и главными логическими средствами доказательства в науке [1-4, 7-10].

Философские категории определяют базовые уровни, или ступени, познания человеком природы, общества, самого себя и являются важнейшим элементом научного мировоззрения (русский философ Владимир Ульянов-Ленин в своих „Философских тетрадях“ так выразил эту мысль: „Перед человеком сеть явлений природы. Инстинктивный человек, дикарь не выделяет себя из природы. Сознательный человек выделяет, категории суть ступеньки выделения, т.е. познания мира, узловые пункты в сети, помогающие познавать ее и овладеть ею“). Помимо категорий философии, известны категории отдельных, частных наук и общенаучные, а также категории культуры и практики. Категории являются одной из основных форм логического процесса мышления, его организующим началом, или принципом (от лат. principium основа, начало). Вся сложная и многообразная система современных человеческих понятий строится на фундаменте соответствующих категорий. Философские категории, как формы языка и мышления, сформировались в общественном сознании не сразу, не одномоментно, а в длительном историческом процессе общественной практики – обобщения опыта познания и трудовой деятельности людей. Эта практика значительно способствовала (причем вопреки постоянному тормозящему влиянию мифологического и религиозного сознания масс) развитию и успехам человеческого разума, мышление которого происходит посредством понятий и категорий и который является главным условием познания и преобразования мира. Без разума человек до сих пор оставался бы в первобытном состоянии и мало чем отличался бы от обезьян! Категории прошлого и сегодняшнего дня не являются раз и навсегда застывшими понятиями, или догмами, однажды определенными и принятыми на веру на вечные времена. К примеру, за последние два столетия физика дополнила категорию материи принципиально новым объективным содержанием: к многовековому пониманию материи исключительно в форме вещества добавилось понимание материи в форме поля – новой, ранее неизвестной реальности, противоположной веществу (хотя еще Фалес, наблюдая в 6 в. до н.э. за движением куска железа при приближении к нему камня из Магнесии – магнесита, или магнита – и за прилипанием шерстяной нитки к янтарю, натертому тканью, фактически видел проявления двух видов этой скрытой реальности: магнитного и электростатического полей, но для философа непонятные явления стали лишь примером „одушевлённости неодушевлённого“, т.е. "фактом“ наличия "души“ как источника движения у магнита и янтаря [4-7]). Дальнейшее развитие категорий, их обновление, уточнение, переосмысление и обогащение новыми конкретными знаниями связано с активным познанием и практикой нынешнего состава человечества и его потомков.

Категории являются понятиями логики (от греч. logike; наука о законах и формах мышления; традиционная, или формальная, логика изучает формы мыслей и формы их сочетаний, отвлекаясь от конкретного содержания понятий, суждений и умозаключений; диалектическая логика изучает мышление в его развитии, противоречиях и единстве формы и содержания). Все, о чем можно мыслить, в логике называют предметом мысли. Такими предметами в первую очередь становятся объекты реального мира, их свойства и отношения (необходимо всегда помнить, что сам объект и мысль о нем, или предмет мысли, при всей их общности и близости, отличаются друг от друга, они не тождественны друг другу, т.е. не обладают полным сходством, равенством, вопреки мнению того же Парменида, см. Цит. 1.3). Свойства являются внешним проявлением качества объектов. Качествоэто неотделимая от объекта его существенная определенность, благодаря которой он является именно этим, а не другим объектом. Качество дает возможность отличать один объект от другого, и благодаря качеству каждый объект существует и мыслится как нечто отграниченное от других объектов. Каждый объект – это единство качества и количества, причем изменение качества означает коренное изменение самого объекта (но изменение отдельных свойств объекта еще не означает изменение его качества). Качество объекта обнаруживается в бесчисленной совокупности его свойств, вытекающих из внутренних и внешних существенных особенностей самого объекта, т.е. объект не состоит из свойств, а обладает ими (существуют не качества и свойства сами по себе, а только объекты, обладающие качествами и свойствами). Свойство объекта - это проявление той или иной определенной стороны качества объекта по отношению к другим объектам, с которыми он находится во взаимодействии, т.е. всякое свойство не абсолютно, а относительно. Например, если вода при нормальном атмосферном давлении и температуре выше нуля, но ниже ста градусов по Цельсию, является жидкостью, то при нагреве до ста градусов и выше она кипит, превращаясь в пар – газ, а при температуре ниже нуля градусов замерзает, превращаясь в лёд – твердое тело. Таким образом, вода, в зависимости от отношений с другими объектами среды – нагревателями или холодильниками, может иметь физические свойства твердого, жидкого или газообразного тела, причем, меняя отдельные свойства, вода не меняет свое качество, определяемое ее химической формулой ^0 (качество изменится и вода перестанет быть водой при ее разложении на молекулы водорода ^ и кислорода O2). Свойства объектов подразделяют на неинтенсивные (противоположные), у которых отсутствуют какие-либо количественные характеристики и имеется только две градации самого свойства: его наличие или отсутствие (например, живой-неживой, верующий-неверующий, условный-безусловный, логичный-алогичный), и интенсивные (количественные), которые имеют количественное измерение (например, масса, объем, плотность, температура, скорость). Свойства объектов позволяют устанавливать сходство и различие между самими объектами, т.е. отличать их друг от друга. Отношение объектаэто его взаимосвязь и взаимозависимость с другими объектами, проявляющаяся в виде неинтенсивных или интенсивных свойств самих объектов (причем объект, взятый в разных взаимосвязях-отношениях, выявляет различные свойства), и количественных отношений между объектами, которые выражаются в числах (как и интенсивные свойства), равенствах, неравенствах и других математических зависимостях. Например, если для трех объектов – городов Брест (Б), Минск и Москва (М) рассмотреть в качестве отношения между ними расстояние S до Минска (соответственно SБ и Sм), то это отношение можно выразить неравенством SБ < SМ. Свойства и отношения предметов мысли называют признаками (признак – это непосредственно само свойство и отношение предмета или косвенный показатель, примета, знак, по которым можно узнать и определить свойства и отношения предмета). Мыслимый признак есть отражение в сознании признака самого объекта. Множественность признаков любого объекта реального мира связана с тем обстоятельством, что каждый из объектов существует в таком мире не сам по себе, не изолированно, не независимо от других объектов, а только в единстве, в многочисленных взаимодействиях, взаимосвязях и взаимоотношениях с ними. Именно эти взаимосвязи и определяют те или иные признаки объектов [2-4,8-10].

Человек отличает один объект от другого, пользуясь их особенностями (от рус. особенный; не такой, как все, не обыкновенный), которые проявляются в виде специфических, индивидуальных – отличительных признаков, т.е. признаков, принадлежащих данному объекту и отличающих его от других объектов (такие признаки подразделяют на существенные, используемые для выделения объектов в классы, и несущественные, которые не используются для указанной цели, т.е. не каждый отличительный признак является существенным). Признаки, которые присущи не только данному объекту, но и другим, называют неотличительными признаками (например, неотличительным признаком для всех объектов реального мира является их материальность, а отличия материальных объектов друг от друга определяются уже конкретными формами, видами и состояниями материи, создающей эти объекты). Признаки объектов не существуют в отдельности от самих объектов, но мысль их отделяет (абстрагирует) от объектов, делая их частью предметов мысли, соответствующих этим объектам. Первая, самая начальная практическая ступень познания любого объекта заключается в том, чтобы его найти в окружающем мире, в среде (в каком-то целом, среди множества других объектов реальности), выделить из этой среды (изолировать от окружения, „оборвать“ лишние связи со средой) и определить (ограничить объект как предмет мысли, как понятие, оставив лишь существенные отличительные признаки, и отбросив остальные как несущественные). Далеко не всегда эти три задачи так элементарны и тривиальны, как, например, поиск в лесу какого-то дерева и его описание. При решении каждой из них искомый объект необходимо постоянно сравнивать с другими, в первую очередь близкими, однородными, похожими на него объектами (объектами того же рода и вида), и устанавливать по отношению к ним его общие и отличительные признаки. Наличие у каждого объекта реальности ряда признаков общих у него с другими объектами, и ряда признаков, которыми он отличается от них, является следствием материального единства мира. В разорванном, бессвязном, нематериальном мире стало бы возможным существование „объектов“, не имеющих между собой ничего общего, т.е. принципиально несравнимых друг с другом, а потому и непознаваемых (примером таких „объектов“ могут служить многие образы мифологии и религии, в частности, сторукие великаны, многоголовые гидры, огнедышащие драконы, люди-лошади, или кентавры, нимфы, богини, боги, демоны, ангелы и другие сверхъестественные силы, существующие только в сознании верующих, но не в реальном мире). Даже в реальном, материальном мире, в условиях минимальной, локальной изоляции живых организмов на узкоограниченной территории, наблюдаются значительный рост их отличий от аналогичных организмов остального мира (это явление называют эндемизмом – от греч. endemos местный, а сами организмы – эндемиками, т.е. встречающимися только в определенной местности).

Категории являются предельным видом общих понятий, т.е. понятий, отражающих признаки, общие для определенного класса предметов мысли. Слово „понятие“ происходит от глагола „понимать“ (человек понимает предмет, или имеет о нем понятие, тогда, когда он знает свойства предмета, его отношения с другими предметами и отличия от них). Понятие – это основная структурная единица мышления, отправная точка и средство дальнейшего роста познания. Понятие в сжатой и общезначимой форме содержит в себе знание о большом количестве предметов. Через понятие человек освобождает свою память от необходимости запоминать все повторяющееся и однородное, т.е. выполняет количественное сокращение предметов, а отвлекаясь от частностей и несущественных свойств, производит и качественное сокращение предметов мысли. Сокращая и обобщая в понятии данные чувственного опыта, человек делает возможным накопление, обработку и передачу огромного объема знаний от одного человека к другому, от одного поколения к другому, от предков к потомкам. Формой существования понятия в человеческом сознании является слово. Любые понятия выражаются и закрепляются в языковой форме в виде слов (философ-материалист 16-17 вв. Фрэнсис Бэкон говорил, что „слова суть знаки понятий’"), или имен (имязнак или выражение, называющее предмет мысли; собственное имя называет индивидуальный предмет мысли, а общее имя – любой предмет некоторого класса). Имена понятий выражаются в виде отдельных слов, или простых имен (например, „природа", „атом"), в виде простых словосочетаний, или сложных имен (например, „философские категории", „животный мир"), и в виде сложных словосочетаний, или дескрипторных (от лат.descriptor описывать), описательных имен (например, "то, что отличается тем-то и тем-то"). Понятие есть мысль, фиксирующая в обобщенной форме в сознании человека существенные признаки объектов действительности [3,4,8-10]. Мысль всегда раскрывает нам только какую-то часть содержания объекта, и поэтому она беднее объекта, а сам объект, наоборот, всегда богаче содержанием, чем наша мысль о нем. Каждый объект имеет бесчисленное множество признаков, но мысль, выраженная в понятии, отражает лишь их некоторую, малую часть. Именно поэтому нельзя говорить о тождестве (полном сходстве, безусловном равенстве) объекта и понятия о нем. Но, в историческом процессе познания действительного мира и самого человека наше знание о реальных объектах, выраженное в мышлении через систему понятий, все ближе и ближе становится к объекту, все полнее, глубже и точнее отражает все его реальные признаки и сущность, приближаясь к истине как тождеству объекта и мысли о нем (только в такой отдаленной перспективе справедлив вывод Парменида о тождестве мысли и бытия, см. Цит.1.3).

Несмотря на то, что каждый объект реальности имеет неисчислимое множество признаков (свойств и отношений), для научного познания достаточно, если из всего их множества мысль выделит в понятие об объекте только некоторые из них – главные, существенные, наиболее важные с точки зрения исследователя (деятельность людей всегда определяется их потребностями, интересами, целями, и поэтому существенным в каждом конкретном случае признается то, что соответствует этим целям, т.е. выбор существенного в общем случае относителен, условен). Принципиально важно, чтобы мысль выделила признаки объекта не произвольным образом, а таким, чтобы каждый из признаков отдельно взятый был бы необходим (некоторое условие считается необходимым, если данное событие, или факт, не может иметь места без этого условия), а все признаки вместе взятые были бы достаточны (некоторое условие считается достаточным, если данное событие, или факт, обязательно имеет место при этом условии) для отличия выбранного объекта от других. Такое требование определения понятия называют условием необходимости и достаточности. Группа независимых друг от друга признаков, выделенная по условию необходимости и достаточности, образует существенные признаки понятия. Именно они входят в научное определение понятия об объекте, придавая такому понятию и его определению качество однозначности, ясности, четкости (ненаучные, бытовые определения понятий, не учитывающие условий необходимости и достаточности, лишены этого качества: они, как правило, размыты, двусмысленны, неоднозначны). Несмотря на условный характер выбора группы существенных признаков, сами они не представляют из себя нечто условное, имеющее значение только для человека, отличающего одни объекты от других. Эти признаки отражают действительно существующие, реальные признаки объектов, а понятие лишь выбирает, выделяет из всего множества признаков объекта ту их группу, которая характеризует объект с точки зрения его изучения (только в этом смысле существенность признаков относительна) [8-10].

Понятия отражают как общие признаки предметов тех или иных классов, так и сами классы в целом (например, понятие „человек“ обозначает класс людей, общими признаками которых являются владение речью, способность к мышлению, целесообразная трудовая деятельность и т.п.). Для одного и того же объекта можно указать, в зависимости от целей исследования, много групп существенных признаков, каждая из которых образует особое понятие об объекте как предмете мысли. Каждому особому понятию соответствует свой класс предметов, а каждый предмет может принадлежать, в зависимости от выбора тех или иных существенных признаков, к бесконечно многим классам (например, человек, как понятие класса людей, может рассматриваться в качестве предмета мысли классов живых организмов, животных, млекопитающих, приматов, гоминидов, расы, национальности, гражданства, семейного положения, специальностей, увлечений и т.д.). Признаки класса всегда присущи всем его предметам и остаются неизменными при переходе от одного предмета к другому внутри класса, но все прочие признаки каждого предмета класса имеют особенный, индивидуальный характер, т.е. используются для различения предметов внутри своего класса. Один и тот же признак одного и того же предмета может быть общим в пределах одного класса, и индивидуальным – в пределах другого класса. Используя общие и индивидуальные признаки можно внутри любого класса предметов выделить новый класс, или подкласс, объединяющий часть предметов исходного класса на основе хотя бы одного общего признака из группы их индивидуальных признаков (новый общий признак подкласса дополняет признаки самого класса). Исходный класс, в котором выделяются подклассы, называют родовым классом, или родом, а его существенные признаки – родовыми признаками. Сами же выделяемые подклассы называют видовыми классами, или видами, а их существенные признаки, дополняющие родовые признаки, – видовыми признаками (например, человек принадлежит к виду, или семейству, гоминидовот лат. homo человек + eidos вид=человеческий вид, который входит в род, или отряд, приматов – от лат. primates первенствующие – высший отряд млекопитающих, включающий человека, полуобезьян и обезьян; вид гоминидов объединяет, помимо современного человека, несколько разновидностей ископаемых людей). Этой операции деления класса предметов на подклассы можно противопоставить и обратную операцию объединения различных классов, или подклассов (видов), в некоторый новый класс, или надкласс (род), на основе наличия хотя бы одного общего признака у исходных различных видов. Учитывая возможности родо-видового деления-объединения классов, можно дать другое общее определение понятия: понятие – это мысленное отражение класса объектов или класса классов на основании общих существенных признаков [9,10]. Такое определение учитывает постепенный, пошаговый, локализованный метод познания реальности через построение в сознании человека не одноуровневой, а многоуровневой (пирамидальной) системы понятий о действительности – классов в классах. Следует заметить, что каждому понятию соответствует, как предмет мысли, свой класс объектов реальности (с учетом пустого, или нулевого класса, см. ниже), но не для каждого класса объектов имеется понятие, так как в реальности существует бесчисленное количество объектов и их признаков, бесконечно много классов, а множество понятий в человеческом сознании ограничено. В историческом процессе познания в оборот человеческой мысли поступают все новые объекты и их классы, формируются новые понятия и категории, и этот процесс бесконечен и неисчерпаем. Необходимейшим условием его успешного продолжения и развития является совершенствование человеческого разума, сопровождающееся ростом научной и технической мощи человечества (но мощь, опережающая разум не творцов науки и техники, а человеческих масс, их правителей и политиков, как доказывает история, опасна, разрушительна и губительна для человечества!).

Понятия представляют собой особую форму мышления, отличающуюся от непосредственного, предметно-чувственного, образно-наглядного восприятия (формирование в мозгу человека или животного внешнего образа объекта действительности в момент его непосредственного действия на органы чувств индивида) и созерцания (длительное чувственное, прежде всего зрительное, восприятие отдельного объекта или действительности в целом; непосредственное постижение реальности без осознанного логического мышления, через интуицию). В чувственном познании (через ощущение, восприятие и созерцание) наглядный образ отражает лишь наружную, внешнюю сторону объекта, а его внутренняя сторона, его содержание, сущность остаются, как правило, скрытыми, непознанными (хотя, как метко подметил Аристотель, для многих людей „восприятие равносильно знанию ", т.е. люди часто принимают за истину то, что они видят и чувствуют, но это-то их и обманывает). Чувства являются началом познания, его первичным, нижним уровнем, во многом сходным у человека и животных. Верхний, высший уровень познания определяется логическим мышлением в форме понятий и категорий. Понятия и действия с ними относятся не к чувственной, а к рациональной (от лат. ratio разум, рассудок), интеллектуальной (от лат. intellects разум, рассудок, ум), ментальной (от лат. mens ум), логической (от лат. logos слово, понятие, учение, идея, разум, логика), умственной, мыслительной, или разумной (от рус. разуметь, т.е. понимать; разумум, способность понимать и осмысливать действительность), области сознания, которая только и позволяет вскрыть, проявить внутреннюю сторону, внутреннее содержание объекта, понять его сущность, суть. Разум обладает уникальной способностью логически и творчески мыслить, т.е. не просто оперировать с уже готовым знанием (это удел рассудкаот рус. рассуждать, выстраивать суждения, или здравого смысла), но и открывать, создавать, творить новые знания, переходить от знания менее глубокой сущности к знанию сущности более глубокой и более скрытой, познавать действительность и себя самого в качестве высшей формы самосознания материи, этой основы объективной реальности (см. Прим.8).

Понятия формируются в результате следующих логических операций: 1) сравнения – выявления общего и особенного в объекте; 2) отвлечения, или абстрагирования (от лат. abstraction отвлечение) – мысленного выделения из всевозможных признаков реальных объектов только некоторых их них и отвлечения от всех остальных с формированием абстрактных понятий, противопоставляемых конкретным понятиям (различают виды абстракций: изолирующую, позволяющую вычленить объект из некоторого целого; обобщающую, которая формирует общее понятие об объекте как элементе какого-то класса объектов; идеализацию – от греч. idea идея, понятие, представление, которая образует понятия об объектах, не имеющих своего аналога в действительности, или заменяет реальный объект идеальным; идеализация создает идеальные понятия, например, „точка“, „число“, „идеальный газ“ и т.п.); 3) обобщения – выделения общих признаков некоторого класса объектов и перехода на более высокую ступень абстракции путем образования на основе общих признаков более общих понятий и более общих классов; 4) определения - установления смысла нового понятия с помощью других, уже знакомых и осмысленных понятий (Ф. Бэкон указывал, что „дао, что само по себе ново, будет понятно только по аналогии со старым“).

Само по себе имя понятия не отражает признаков класса, названием которого оно служит. Раскрыть содержание понятия – значит определить его, т.е. отличить предмет, мыслимый в понятии, от всех других, сходных с ним предметов путем указания на его существенные отличительные признаки. Определение, или дефиниция (от лат. defmitio определение), понятия решает одновременно три познавательные задачи: 1) раскрывает содержание понятия (например, путем перечисления всех его существенных признаков); 2) отличает предмет понятия от всех других предметов; 3) устанавливает и уточняет значение имени понятия. Например, определив: „человек есть разумное животное, производящее орудия труда’“, мы тем самым перечислили его два важнейших существенных признака – разум и труд, отличили человека от всех других живых существ и уточнили смысл самого имени „человек“. В науке наиболее важным видом явного, или нормального, определения понятий (определение равенством, в левой части которого находится определяемое понятие в виде простого или сложное имени, а в правой – определяющее понятие в виде описательного имени) является определение предмета мысли через ближайший род и видовое отличие. В таком определении вместо полного перечисления всех существенных признаков предмета достаточно указать на его ближайший род и видообразующий признак, или видовое отличие. Но таким способом нельзя определить категории, так как они являются предельно широкими понятиями, которые не имеют рода. Основным приемом определения философских категорий является определение через указание на отношение предмета мысли к своей противоположности, например: „Форма – это способ существования содержания“ [7-10].

В понятии различают содержание понятия – совокупность фиксированных в нем существенных признаков предмета мысли, и объем понятия – класс предметов, каждому из которых принадлежат эти признаки, т.е. которые охватываются понятием. Каждое понятие есть диалектическое единство его содержания и объема, т.е. неразрывное единство различного. Понятие можно определить, как раскрыв его содержание, так и определив его класс. Содержание понятия раскрывается, как показано выше, в определении понятия. Например, „реальность – это то, что существует вне сознания человека" (в этой типичной философской формулировке реальность определяется как бы через свою противоположность – сознание, хотя следует учесть, что само сознание имеет две стороны, материальную и идеальную, а потому оно в определенном смысле само является частью реальности и, следовательно, реальность в целом определяется не через свою противоположность, а через свою, особо выделенную часть). С точки зрения происхождения понятий содержание понятия обычно определяется его объемом, поскольку мыслимый класс объектов уже существует до того, как возникает мысль о нем. С точки же зрения применения уже возникшего понятия, его содержание определяет объем понятия. По отношению к объектам реального мира понятия подразделяют на конкретные (понятия, объекты которых реально существуют, например, „человек“, „вода“, „яблоко“ и т.п.) и отвлеченные, или абстрактные (понятия, в которых мыслится не целый объект, а какой-то из его признаков, отделенный, отвлеченный, абстрагированный от самого объекта, например, „круглый“, „твердый“, „красный“ и т.п.; отвлеченный признак сам превращается в понятии в особый объектабстракцию). Следует заметить, что в известном смысле любое понятие, включая и конкретное, является абстрактным, так как оно образуется, во-первых, путем изолирования объекта от его окружения (через изолирующую абстракцию), и, во- вторых, путем абстрагирования от несущественных признаков объекта и выделения только его существенных признаков (через обобщающую абстракцию). Все виды абстракций, если только они верны, позволяют человеку достигать большой глубины и широты познания действительности. По отношению к количеству объектов, мыслимому в понятии, понятия подразделяют на общие (понятия, в которых мыслится не отдельный объект, а целый класс однородных или разнородных объектов, т.е. в объем общего понятия всегда входит более одного объекта: например, „река“ – в ее объем входит всё множество отдельных конкретных рек на планете Земля, „материя“ – в ее объем входят все формы и виды конкретного вещества и поля во Вселенной, „химический элемент“ – в его объем входят более сотни известных на сегодняшний день химических элементов, начиная с водорода, и т.д.), собирательные (понятия, в которых мыслится группа объектов, но в качестве единого объекта, например, „галактика“, „созвездие“, „человечество“, „лес“ и т.п.) и единичные (понятия, посредством которых мыслится один единственный, уникальный – от лат. единственный в своем роде, исключительный - объект, например, „Солнечная система“, „город Минск“, „философ Аристотель“ и т.п.) [3,8-10].

Содержание и объем понятий находятся всегда в обратном отношении: с увеличением, расширением объема понятия уменьшается, беднеет его содержание и, наоборот, чем больше, богаче содержание понятия, тем меньше, уже его объем. Наиболее общие понятия имеют минимальное содержание (минимальный набор признаков, в пределе только один), но максимальный объем, т.е. распространяются на наибольшее количество предметов мысли. Понятия, в которых мыслятся все элементы рассматриваемой области, называют понятиями с универсальным объемом, а сам класс предметов, охватываемый таким понятием, называют универсальным, или универсумом (от лат. universalis общий, всеобщий). Например, к таким понятиям относятся понятия металлов (охватывает весь класс металлов), организмов (охватывает весь класс организмов) и т.п. [10]. К понятиям с универсальным объемом относят и философские категории бытия, действительности, реальности, охватывающие все существующие реальные объекты мира. В содержании этих категорий, если рассмотреть приведенное выше в качестве примера упрощенное определение реальности, имеется только один существенный признак – быть, наличествовать вне сознания человека. Включив в содержание понятия новый, дополнительный признак, не вытекающий из предыдущих, т.е. увеличив содержание понятия, мы тем самым уменьшаем, сужаем его объем. Например, дополнив определение понятия реальности признаком независимости от сознания человека, мы тем самым исключаем из реальности все искусственные объекты, т.е. сужаем объем этого понятия. Аналогично, дополнив это же понятие признаком макрообъектаот греч.makros большой, больших размеров, мы получаем уже только часть вещественной реальности – мир больших объектов, или макромир (до полномасштабного вещественного мира его дополняет другая часть реальности – мир малых объектов, или микромирот греч. mikros малый).

Следует отметить, что многие понятия, в частности, понятия из области мифологии, религии, астрологии, магии и других фантастических областей имеют свои имена, имеют значение для верующих в эти имена-понятия, но сами по себе они ничего не обозначают (например, „кентавр“, „нимфа“, „бог Юпитера“ и т.п.). Такие имена-понятия – это понятия с пустым, или нулевым, объемом, так как их объемы не содержат ни одного реального объекта, т.е. того, что существует вне сознания человека [8-10]. Они отражают пустой, или нулевой класс, не имеющий ни одного объекта в качестве предмета мысли (предметом мысли таких понятий являются не объекты, а фикции, химеры – см. Прим.2). Эти понятия можно было бы назвать идеальными понятиями (см. выше), но такое название дискредитировало бы те идеальные понятия (например, математические, физические, химические и др.), которые идеализируют реальные объекты, их отношения и свойства. Поэтому правильнее назвать мифологические, религиозные и другия понятия с пустым объемом и сверхъестественным содержанием не идеальными, а „пустыми понятиями“. Исторический опыт познания показывает, что большинство понятий, созданных человечеством за многие тысячелетия своего существования – это пустые понятия (из них почти сплошь состоят все „потусторонние учения“). Это объясняется тем обстоятельством, что человеческое мышление, при всей своей принципиальной зависимости от объективной реальности, обладает относительной самостоятельностью – „свободой от материи“, или, точнее говоря, свободой комбинирования материальных элементов, кодирующих человеческий язык (подобно тому, как в компьютерах последовательность электронных двоичных элементов 0 и 1 задает исходный язык компьютера и все его сложные программы, или аналогично тому, как последовательность нуклеотидов задает нуклеотидный, или генетический, код ДНК, определяющий все врожденные качества живого организма, см. §1.5). Мышление может формировать с помощью воображения бесконечный набор не только верных и полезных абстракций, но и абстракций, которые внутренне противоречивы или противоречат законам природы. Такие абстракции могут стать в процессе познания и созидания строительным мусором, строительными лесами, отходами производства, который разумный строитель позже уберет из построенного им сооружения, но они же могут и остаться просто кучей мусора, хлама на месте так и не выстроенного реального сооружения. Человечество самозабвенно и в огромных количествах плодит мусор пустых понятий, утопает в нем и становится заложником собственного „пустотворчества“. Для исключения зависимости людей от пустых понятий и защиты от них разума важно все понятия проверять на правильность. Поскольку понятия отражают в первую очередь объекты реального, материального мира, то правильность понятий зависит от отражаемого в них мира. Понятие является правильным, если оно верно, правильно, истинно отражает реальные объекты (если же оно отражает не реальные объекты, а фикции и химеры, то об истинности, верности, правильности такого понятия говорить вообще не приходится). Проверить истинность понятий можно в процессе человеческой деятельности как путем сопоставления их с достоверными научными знаниями (известными законами природы) и твердо установленными фактами, так и в опыте, в эксперименте, на практике (из практики устанавливаются все факты и выводятся законы). Практика является не только основой и целью познания, но и критерием истинности самого знания.

Следует отличать понятие существования (наличия, бытия объекта), или сущего (совокупности многообразных проявлений бытия), от понятия сущности. Сущностьэто философская категория, фиксирующая устойчивые и определяющие характеристики объекта, в отличие от меняющихся и второстепенных его черт, присутствующих в каждом конкретном объекте. Понятие сущности входит в пару противоположных категорий „сущность – явление’". Явление, или феномен (от греч. phainomenon являющееся, явление), – непосредственная данность, отражение реального объекта в чувственном восприятии человека, в его конкретном опыте воспринимающего сознания. Сущность есть внутренняя основа явления, внутреннее содержание объекта, единство всех его многообразных и противоречивых сторон, а явление есть та или иная внешняя форма выражения сущности (Гегель утверждал, что „сущность является ", т.е. явление есть явление сущности). Хотя сущность и проявляет себя через явление, но она скрыта в нем, не тождественна самому явлению, значительно отличается от него (говорят „существенно отличается"). Раскрытие сущности любого явления есть задача для мыслящего человеческого разума. Если бы сущность всегда совпадала с явлением, то наука, основной целью которой является постижение сущности, была бы не нужна. [1,3,4]. Например, видимое движение Солнца вокруг Земли (его восход на востоке, передвижение по небосводу с востока на запад и заход на западе) – это явление, наблюдаемое ежедневно всеми жителями Земли. Но сущность этого явления коренным образом отличается от видимого движения Солнца и заключается в движении Земли по орбите вокруг Солнца и ее вращении вокруг собственной оси в направлении с запада на восток. Аналогично, явлению обыденного, древнего представления Земли в виде некоего неровного, но плоского объекта (огромного блина, покоящегося на океанских водах), противостоит истинная сущность Земли как не плоского, а сферообразного космического тела – геоида. Эти, такие, казалось бы простые с позиций сегодняшнего дня истины, были тысячелетиями скрыты от человеческого разума, задавленного господствовавшими в обществе обманчивыми мифологическими и религиозными представлениями о мире.

Существование, сущее постигаются опытом, на практике („практика – критерий истины""), но сущность становится доступной человеку только через мышление, через усилия его разума. Если разум „спит", то человек не способен познать сущность явлений. Недаром один великий испанский художник сопроводил серию своих гравюр на антирелигиозную тему эпиграфом: ""Сон разума рождает чудовищ"". Большинство ошибок и заблуждений людей связано как раз с тем, что они принимают явление за сущность и не пытаются его глубоко исследовать с помощью разума (то ли в силу придавленности суровыми условиями жизни и нехватки времени для размышлений, то ли в силу отсутствия любознательности и любопытства, немощи и неразвитости собственного разума, то ли в силу лени и недостатка жизненной энергии). Кроме того, следует признать, что часто люди вообще боятся и не желают познавать сущность явлений, открывать и знать истину, ибо, как давно, но правильно заметил один проповедник, „во многой мудрости много печали, и кто умножает познания, умножает скорбь“. Большинство людей приносит потенциально опасную и нежелательную для них истину в жертву другим своим потребностям, интересам и страстям. Во имя своих чувств и желаний они скорее готовы обмануть себя и других, чем признать истину истиной, или правдой. В начале 17-го века Ф.Бэкон по такому поводу сказал: „Ложно утверждать, что чувства человека есть мера вещей…то, что возбуждает чувства, предпочитается тому, что сразу чувств не возбуждает (наблюдение невидимых вещей оказывается недостаточным или отсутствует вообще). Человек скорее верит в истинность того, что предпочитает…“ [11]. А один русский поэт через три столетия уверенно добавил: „Если тронуть страсти в человеке, то, конечно, правды не найдешь’

2 В материалистической философии широко распространен тезис о независимости реального мира от сознания человека: „Бытие – философская категория, обозначающая реальность, существующую объективно, вне и независимо от сознания человека“ [3,7]. Этот тезис в такой общей формулировке ошибочен. Реальный мир – это не только мир, созданный природой, но и человеческим обществом (по крайней мере, в масштабах планеты Земля и ближнего космоса, который исследуется искусственными космическими аппаратами землян). Сама природа, без человека, его деятельности и его сознания, не смогла бы создать ни автомобилей, самолетов и космических кораблей, ни телефонов, телевизоров и компьютеров, ни любых других сложных технических орудий, машин и сооружений (можно утверждать, что, создав человека и через человека, природа значительно расширила свои же возможности по конструированию новой, более разнообразной реальности). Все это – плоды человеческого мышления, разума, сознания и производственной деятельности человека. Реальность, в которой появился человек со своим активно познающим и деятельным сознанием, стала изменяться, а, следовательно, и зависеть в какой- то, пусть и ничтожной в масштабах Вселенной степени, от сознания человека. Без сознания человека не было бы новых искусственных объектов, или артефактов (от лат. arte искусственно + factus сделанный = предмет, изготовленный, сделанный человеком), и новой, антропогенной (от греч. anthropos человек + genos рождение; произошедшей от человека), „очеловеченной“ реальности. Поэтому определять реальность как независимую от сознания при жизни человечества надо с осторожностью и оговорками.

Вместе с тем, реальность существовала, как доказывают физические, геологические, палеонтологические и другие научные исследования, до человека и останется существовать после его исчезновения, т.е. в этом смысле она действительно независима от сознания человека, его наличия или отсутствия. Более того, те или иные изменения реальности через деятельность человека и его сознания возможны только в рамках действующих законов самой реальности, но не произвольных прихотей, желаний или фантазий человечества. Древнегреческий философ Парменид (см. Прим.1), впервые сформулировавший в 6 в. до н.э. идею тождества (от рус. „то же есть“, „одно и то же“; отношение предельного, безусловного равенства, полного сходства) бытия и мышления, полагал, что „можно лишь то говорить и мыслить, что есть’" (см. Цит.1.3). В этом случае великий философ ошибся, так как люди практически и давно доказали свою способность мыслить не только то, что существует, но и то, что не существует в действительности, т.е. мыслить все, что угодно (в том числе и всякий вздор, не имеющий к бытию никакого отношения). Оказалось, что сознание человека способно порождать не только образы, правильно отражающие бытие, но и всевозможные фантастические, вымышленные, произвольные образы – фикции (от лат. выдумка, вымысел; нечто несуществующее, мнимое, ложное, выдаваемое за действительное) и химеры (от греч. chmaira в греческой мифологии изрыгающее пламя чудовище с головами льва, козы и змеи, с туловищем льва впереди, козы в середине и змеи сзади; неосуществимая мечта, причудливая фантазия) [1,3,12]. В том случае, если существование этих образов сознания вне сознания в виде соответствующих им объектов противоречит законам природы, то никакая самая упорная деятельность человека не сможет претворить эти фикции и химеры в объективную реальность, т.е. они не смогут стать новым „нечто", но останутся в сознании человека только как „ничто". Поэтому реальность, если и зависит от человеческого сознания, то она сама же и регулирует эту зависимость: что согласуется с сущностью реальности, то она и позволяет создать человеку не только в его сознании, но и вне его. Не более того.

Так, например, бог – это вымысел, ничто, и, несмотря на присутствие его образа в массовом сознании, это ничто никогда не сможет претвориться в нечто, в реальность. Да, люди могут нарисовать, изваять, описать образ своего бога, т.е. оставить какие-то материальные следы своих представлений о боге (идолы, кумиры, фетиши, храмы, иконы, „священные" книги, „божественные" заветы и т.п.), но они не в силах сделать его живым объектом, существующим вне и независимо от сознания человека. Для решения фантастической задачи „реализации бога“ не хватило бы всей разумной, научной и технической мощи не только нынешних, но и всех будущих поколений человечества. Впрочем, в обществе легковерных и слабоумных людей самозванцы, или „живые боги“, не раз возникали в прошлом, да и ныне появляются как грибы после дождя, ибо в сознании масс „свято место пусто не бывает“. Религиозные фанатики с именем Христа или Аллаха на устах убивали и продолжают убивать по всему миру других, ни в чем не повинных людей, но от этого бог фанатиков не становится живее. Своими безумными поступками они лишь свидетельствуют о том, что человек, подчиненный как раб той или иной идее, способен совершить и оправдать любые свои злодеяния. Под воздействием внушения и слепой веры они полагают, что выполняют волю бога (существа, живущего только в их головах, в их мыслях), хотя на самом деле реализуют свои собственные низменные животные инстинкты и страсти, лишний раз доказывая, насколько слаб, ничтожен и жесток может быть человек. Религия полагает, что некогда некий реальный бог, взявшийся непонятно откуда (религия допускает вечность бога, но только не вечность материи!), сотворил человека по своему образу и подобию, но на самом-то деле это человек „сотворил“ бога по своему образу и подобию (как отметил немецкий философ Людвиг Фейербах, „бога хотят представить существом, существующим вне нас…но бог есть лишь мир в мыслях… бездонно человеческое невежество, и безгранична человеческая сила воображения; сила природы, лишенная вследствие невежества, своего основания, а благодаря фантазии – своих границ, есть божественное всемогуществосила бога на самом деле есть сила природы [13]). Причем сотворил, как показала история, на свою же беду (см. Приложение 3). Смерть человечества как единственного носителя сознания, в котором, в частности, зафиксирована и идея о боге, автоматически приведет к смерти как самого „единого бога“, так и всех других богов вместе взятых. Непрекращающиеся в течение тысячелетий попытки религии погрузить человеческий разум во тьму, нацелив его не на постижение реального мира, а на воплощение в этот мир религиозных фикций и химер, являются ярчайшим примером насилия над свободой человеческого духа. Религия направляет силы и энергию человечества по ложному пути и тем самым уводит его от настоящего, истинного пути к реальному, земному, а не „потустороннему, загробному“ счастью. Одна из задач науки – освободить разум человека от религиозного духовного рабства.

Может возникнуть „хитрый“ вопрос: поскольку человек реален и, если вопреки определению самой реальности как того, что существует вне сознания, признать реальностью и его сознание (как часть человека), то почему все, любые, произвольные образы сознания не могут быть или стать также реальностью? Частично ответ дан уже выше: потому, что сама реальность „решает“, что в сознании человека соответствует ей (реально), а что нет (нереально). В этом отношении сознание в целом выглядит диалектично противоречивым: оно одновременно реально и нереально. Более глубокий ответ связан с пониманием сущности сознания. Здесь же только заметим, что сознание имеет две стороны: свою реальную основу в виде материального физического носителя (вещества и поля мозга человека) и свое идеальное содержание в виде всевозможных комбинаций (кода) элементарных знаков (как не вспомнить Л. Фейербаха: и духовная деятельность – телесна… духовное – ничто вне и без чувственного… дух развивается вместе с телом, он связан с чувствами… действительно существующее единство материального и духовного" [13]). Так, например, сложное понятие химеры является комбинацией четырех более простых понятий, которым соответствуют конкретные объекты (или их части) реального мира, значительно отличающиеся друг от друга, – огонь (четвертое, плазменное состояние вещества), лев и коза (млекопитающие), змея (пресмыкающееся). Природа создала каждый из этих объектов порознь, но человек в своем сознании попытался их объединить друг с другом. Может ли стать реальностью такая комбинация элементов сознания? Нет, так как она нарушает многие законы природы, в частности, физические и биологические (справедливости ради следует заметить, что в действительности существует простейший природный или лабораторный химеризм, т.е. среди живых существ изредка появляются химеры близкородственных организмов, вызванные природными генетическими мутациями или деятельностью человека). И такой вывод следует, к сожалению, отности к подавляющему большинству идеальных построений человеческого сознания – к понятиям, суждениям, гипотезам, учениям, теориям и т.п. Только ничтожная по количеству, но лучшая по качеству, часть кодовых комбинаций сознания способна воплотиться в реальность и стать неопровержимым доказательством силы и мощи познающего и меняющего эту реальность человеческого разума.

3 Умозрительно возможны четыре варианта существования и развития реального мира: 1) мир существует вечно, т.е. не возникал и не может быть уничтожен; 2) мир не существовал, возник, но будет существовать вечно; 3) мир не существовал, возник, а затем уничтожится; 4) мир периодически возникает и уничтожается. Первый вариант, подтверждаемый всеми данными современной науки, принят материалистами: материя, как основа реального мира, вечна и неуничтожима, хотя ее конкретные формы, виды, состояния постоянно изменяются и переходят друг в друга (взаимопревращаются), т.е. в определенном смысле возникают (рождаются) и уничтожаются (гибнут). Второй и третий вариант предполагают возникновение мира из несуществующего, из ничего (это коренным образом противоречит материалистическому принципу „из ничего не может возникнуть нечто’", или лат.„ex nihilo nihil fit"" – „из ничего не происходит ничего""). Такой чудесный способ появления мира религиозное сознание объясняет действием необъяснимой, принципиально недоступной человеческому познанию силы, называемой сверхъестественной, или богом (Л.Фейербах отмечал, что „возникновение телесного мира из духа, из бога приводит к созданию мира из ничего" [13]).

Возникает следующий вопрос: бог существует вечно или он тоже возник из ничего? Ну, а если принят тезис вечного бога, то почему не может быть принят тезис вечной материи?! Ведь в последнем случае устраняется лишняя, совершенно вздорная, „божественная" причина существования мира, и бытие мира выводится из него самого. Но верующие не желают ничего знать и слышать о естественном происхождении и развитии мира, ибо в этом случае им придется признать и свое происхождение из животного царства, что претит их тщеславию и чванству как „божьих тварей" (прекрасно им ответил Фейербах [13]: „Я ненавижу тот идеализм, который вырывает человека из природы; я не стыжусь своей зависимости от природы!"", а я добавлю к этому от себя: „Чем пристальнее я вглядываюсь в „божьих тварей“, тем больше узнаю в них обезьян""). А если бог не вечен, но был когда-то рожден, то опять же возникает вопрос – каким образом: из ничего или от предыдущего своего божественного предка, а тот – от другого боженьки, и так до бесконечности? Третий вариант, кроме того, рассматривает чудесное уничтожение мира в ничто, что так же не соответствует всему опыту человечества: нечто не может превратиться в ничто, а только в другое, иное нечто (вполне возможно временное непонимание человеком этого нового, другого, пока еще непознанного нечто, что вовсе не означает, что оно не существует, т.е. является абсолютным ничто, а это-то еще следует и доказать, что в принципе невозможно: о ничто и сказать-то нечего). Второй и третий варианты являются фундаментом мифологии и религии – алогичных (от лат. а отрицание свойства + logos слово, учение, понятие; противоречащий логике, нелогичный) построений, слепленных из страха, раболепия, фантазии, невежества, предрассудков и заблуждений неразвитого массового человеческого сознания. Следует заметить, что „священные писания" и другие книги религиозных авторитетов всегда трактуют свою веру, разумеется, не как заблуждение и ложь, а как высшую мудрость, знание и абсолютную истину, причем на требования разума дать тому доказательства, отвечают по- простому:“Вера не требует доказательств!“.

Четвертый вариант, если он понимается в плане возникновения мира из ничего и уничтожения в ничто, является разновидностью второго и третьего „божественных" вариантов. Если же возникновение и уничтожение понимаются в смысле изменений и превращений вечной реальности, ее неуничтожимой материальной основы, то этот вариант носит материалистический характер и представляет собой одну из альтернатив развития реального мира. Современная наука рассматривает две основные перспективы изменения той реальности, которую мы наблюдаем сегодня: а) ее вечное, но однократное превращение в другую реальность, лишенную разнообразия и жизни – угасающую, потухающую, умирающую реальность; б) ее вечное и многократное превращение (пульсирование) из возгорающейся реальности, полной разнообразия и жизни, в угасающую реальность, а затем, наоборот, из угасающей в возгорающуюся реальность (в полном соответствии со взглядами Гераклита Эфесского, см. Цит.1.2). Вероятнее всего и ближе к истине находится концепция пульсирующего мира, хотя для окончательного вывода современное человечество пока не обладает необходимой полнотой научных знаний.

4

Наука (от рус. научение, учение, обучение; лат. disciplina, artis, doctrina; англ. science; нем. wissenschaft)сфера человеческой деятельности по производству знаний; одна из форм общественного сознания, дающая объективные знания о действительности, лежащие в основе объективной, научной картины мира [1-4]. Наука включает как деятельность по получению нового знания, так и ее результаты – систему научных знаний о закономерностях развития природы, общества и мышления. Возникновение науки в человеческом обществе стало принципиально возможным только потому, что сама действительность развивается и изменяется не случайным, произвольным, хаотическим образом, а по свойственным ей глубинным, скрытым закономерностям, которые наука призвана найти, открыть и сделать доступным для человеческого разума (если бы таких закономерностей не было в реальности, то не было бы и самой науки!). Главные задачи науки – получение новых знаний, их накопление, проверка (достоверизация), описание и систематизация, объяснение и предсказание процессов и явлений действительности на основе этих знаний. Наука ставит на основе произведенных знаний новые цели и задачи перед человеческим обществом по его выживанию и улучшению качества жизни в постоянно изменяющихся условиях действительности, а также по дальнейшему познанию реальности и ее преобразованию в интересах всего человечества и его потомков (еще в начале 17-го века основоположник английского материализма и методологии опытных наук Фрэнсис Бэкон утверждал, что „подлинная же и надлежащая мета [цель] наук не может быть другой, чем наделение человеческой жизни новыми открытиями и благами“ [11]).

Действительность сложна и многообразна, ее познание возможно только в длительном, трудоемком и дорогостоящем исследовательском процессе, постепенно, шаг за шагом, путем многократного разделения в сознании многих исследователей различных областей реальности на обозримые человеческим разумом части (Ф.Бэкон, предвидя будущее разделение труда в науке, говорил:“Люди тогда только начнут осозновать свои силы, когда не бесконечное количество людей будет делать одно и то же, но один будет совершать одно, а другой - другое" [11]), детального изучения всех этих частей и их последующего объединения в общественном сознании в научную картину мира, позволяющую эффективно вести дальнейший процесс познания мира и его преобразования. Путь научного исследования – это дорога без финиша. Чем шире круг наших знаний, тем больше и линия соприкосновения с неизвестным (если у человека имеется только точка знаний, или точка зрения, то область неизвестного, соприкасающаяся с точкой, ничтожна, что позволяет человеку заявлять без всяких сомнений, что „он все знает“; если же у человека имеется не точка знаний, а круг знаний, или кругозор, то область неизвестного, соприкасающаяся с кругом, значительно возрастает, и человек уже не спешит говорить, что он все знает; когда же человек действительно очень много знает, и его кругозор становится громадным, то еще большим для него становится и область неизвестного, и тогда человек может только сказать, как Сократ: „Я знаю, что я ничего не знаю“). Наука изучает окружающий мир не как попало, не хаотически, а выделяет, вычленяет из бесконечно разнообразного материального мира те объекты, познание которых необходимо для достижения наших фундаментальных и практических целей. Научная деятельность и научная система знаний условно подразделяются по отраслям знаний на естественные (совокупность наук о природе, включая астрономию, математику, физику, химию, геологию, биологию и др.), технические (от греч. techne искусство, ремесло, мастерство; совокупность наук об искусственных средствах человеческой деятельности – машинах, механизмах, приборах, устройствах, орудиях, создаваемых для осуществления процессов производства и обслуживания непроизводственных потребностей общества), общественные, или гуманитарные науки (от лат. humanitas человеческая природа, образованность, духовная культура; имеют отношение к сознанию и человеческому обществу, к его культуре, к правам и интересам человека; к этим наукам относят историю, философию, языкознание, политическую экономию, правоведение, искусствоведение и т.п.) [1-4].

Наука отличается от художественного способа познания действительности (живопись, скульптура, театр, художественная литература и другие искусства с подчеркнуто субъективным, личным взглядом их творцов на мир и человека) своим стремлением к логическому, максимально обобщенному, объективному, достоверному и точному знанию. В противоположность религии, которая основывает свои взгляды на мир на первобытной вере в сверхъестественные силы, требует рабского поклонении несуществующим богам (богу) и безоговорочного признания всеми верующими догм, изложенных в „священных“ книгах, написанных в древности „пророками“ и другими религиозными „авторитетами“, наука все свои утверждения основывает на объективных, достоверных доказательствах и постоянной проверке их истинности в процессе многочисленных опытов, экспериментов и ежедневной практики всего человечества (еще Ф. Бэкон доказывал, что „люди же до сих пор мало задерживались на опыте и лишь слегка его касались, а на размышления и выдумки ума тратили бесконечное время…вопрос, можно ли что-либо познать, разрешается не спором, а опытом… всего вернее истолкование природы достигается посредством наблюдений в соответствующих, целесообразно поставленных опытахсамое лучшее из всех доказательств есть опыт, если только он коренится в эксперименте“[11]). Наука и религиозная вера есть антиподы (от греч. antipodes расположенные ногами к ногам; люди или учения с противоположными взглядами) и несовместимы друг с другом в современную эпоху знания. Конечно, были и есть отдельные верующие ученые, вера которых связана с их религиозным воспитанием в детстве или религиозным давлением общества, но в целом наука подрывает все устои религии, делает ученых сознательными или стихийными материалистами, а их отношение к религии может быть выражено знаменитой фразой французского астронома, математика и физика Пьера Симона Лапласа (1749-1827), который на вопрос императора Наполеона Бонапарта, почему в сочинении Лапласа „Трактат о небесной механике“ нет упоминания о боге, ответил:“Я не нуждаюсь в такой гипотезе“.

Истинность, т.е. соответствие действительности, доказуемость и проверяемость научных знаний составляет одну из главных особенностей науки. В мире много различных религий, сект и верований, но наука о реальности, существующей вне человеческого сознания, о природе, о естественном мире одна и та же. Ее знания достоверны и одинаковы для всех стран и народов мира. Каждый житель Земли потенциально способен их сознательно освоить, понять, многократно применить и проверить на практике. Если религия требует от людей слепой веры и бездумного подчинения, а за сомнения в вере готова лишить человека жизни (только в средние века на кострах „святой“ инквизиции в европейских и других странах были сожжены миллионы людей! – см. Приложение 3), то наука, наоборот, говорит:“Не верь! Подвергай всё сомнению! Проверяй всё разумом и практикой’. Наука призывает человека освободить свой разум от религиозных оков и эффективно использовать его во благо жизни и прогресса для себя, своей семьи, близких, общества и человечества в целом.

5 Понятие ничто означает отсутствие, небытие конкретного сущего (каких бы то ни было качеств, или определенностей) или же отсутствие бытия вообще (в этом случае отождествляется с понятием небытия вообще) [3,4]. Противоположностью этому понятию является понятие нечто, или бытие. Религия и идеалистическая философия полагают, что мир был создан богом из ничто, из небытия, из несуществования. Но в материалистическом мире нет и не может быть реальности, понимаемой как ничто, как небытие, как несуществование, как абсолютная пустота, или пространство без материи. Парадокс познания, но первыми понятие пустоты как небытия, как не-сущего ввели в натурфилософию в 5 в. до н.э. древнегреческие материалисты- атомисты Левкипп и Демокрит для объяснения механического перемещения твердых мельчайших и неделимых частиц – атомов (в те времена еще не было понимания того, что движение твердых тел не требует пустоты, а может происходить и происходит в непустой среде путем вытеснения, или замещения, одного вещества другим – к этой мысли пришел почти через сто лет после атомистов Аристотель, провозгласивший тезис: „Природа не терпит пустоты!“) [4,7,17]. Материалистический мир – это мир, сформированный и заполненный неуничтожимой материей, находящейся в вечном самодвижении, постоянно изменяющей свои формы, виды и состояния. В таком мире нет нематериальной, сверхъестественной действительности, понимаемой как бог, и нет пустоты, ничто, небытия, из которых бог якобы создал нечто, бытие. В материалистической философии понятие „ничто“ имеет смысл только применительно к тем идеальным построениям человеческого сознания, которые не соответствуют реальному миру и не могут быть в него воплощены в процессе человеческой деятельности. Такие построения следует именовать как ничто, пустое, иллюзия, фикция, химера, абракадабра (от греч. abrakos божество + др.-евр. dabar слово = магическое, таинственное слово, которому приписывается чудодейственная сила; непонятный набор слов, бессмыслица), абсурд (от лат. absurdus нелепый, бессмысленный), ахинея (рус., чепуха, чушь, вздор, бессмыслица, нелепица, вранье, глупость), галиматья (от фр., бестолковщина, бессмыслица, чепуха, вздор), белиберда (татарск.- рус., чепуха, чушь, вздор, дрянь) и т.п. Многие творения человеческой мысли, если не их большинство (включая религиозные, мистические, астрологические, теософские, философские и другие учения), можно смело назвать этими именами, а об их творцах сказать, что они несли или несут ахинею, галиматью, белиберду.

Но, следует также не забывать и о том, что воображение, фантазия („безгранична человеческая сила воображения“ – говорил Л. Фейербах), а также связанные с ними иллюзии, фикции, химеры и другие „пустые“ построения ума, являются необходимой частью сознания и имеют для него вполне определенное значение. Они, в частности, служат средством удовлетворения ряда других, помимо познания действительности, духовных, или психических (от греч. psyche душа), потребностей человека. Так, например, они могут использоваться индивидом для умственных игр и развлечений, могут стать средством „убить время“ реальной жизни и создать иллюзию новой, более приятной, но воображаемой, виртуальной (от лат. virtualis возможный, кажущийся) жизни. Или, что более серьезно, „пустые“ построения ума могут стать средством тренировки человеческого воображения, направленного впоследствии на серьезные дела – создание нечто и преобразование реальности. В перечисленных и других аналогичных случаях подобные построения можно именовать такими менее резкими, менее обидными словами, как фантазии, сказки, сказочки, детские росказни, небылицы, байки, побасенки. При этом надо помнить о принципиальном отличии сказки от действительности: первая существует только в сознании человека или в овеществленных, опредмеченных образах этого сознания (книжках, фильмах, спектаклях и т.п.), а вторая существует вне и независимо от сознания человека. Если бы религия не пыталась сегодня вмешиваться в реальную жизнь людей, диктовать им мысли и поступки, то к ней можно было бы отнестись также как к сказочке (Л.Фейербах:“Искусство [в отличие от религии – Г.А.Л.] не требует признания его произведений за действительность""^]). Но она упорно пытается и сегодня, как в прежние времена, „сделать сказку былью’", поставить пределы человеческому познанию, разделить человечество по вероисповеданиям и сектам, завести его в тупик и обречь в конечном итоге на самоистребление во имя веры, основанной на „божьем“ страхе, невежестве и низменных человеческих, а по существу „обезьяньих“, страстях. Фанатизм верующих не имеет границ, несет несчастья и смерть всем иноверцам, „неверным“ и даже тем единоверцам, на которые указует перст их фанатичных религиозных наставников и вождей.

6 Мифологические и религиозные представления возникли у людей первобытного общества естественным образом в процессе бесчисленных попыток понять и объяснить себе тот сложный, разнообразный и суровый мир окружающей природы, от которого человек всецело зависел в своей каждодневной жизни. Природа постоянно и активно являла людям свои мощные и грозные силы (падения и взрывы метеоритов, землетрясения и извержения вулканов, дожди и наводнения, громы, молнии и пожары, пыльные бури и засухи, нападения хищных зверей и враждебных племен, болезни, травмы и смерть), причины которых были скрыты, неизвестны и непонятны. Человек, будучи плодом длительной и жестокой эволюции природы, ее творением, почти ничего не знал о ней, не знал и того главного факта, что природа – мать и отец всего человеческого рода (чему удивляться, если от этого факта до сих пор пытаются „откреститься как от черта“ все религии и верующие: люди с радостью признают себя „божьими тварями“, но только не творениями природы и тем более потомками обезьянолюдей). При неразвитом, еще младенческом сознании и разуме, человек мог понять окружающий мир только исходя из уже известных и доступных ему ощущений, восприятий, представлений, чувств и знаний. Весь его еще весьма незначительный опыт познания мира был целиком сосредоточен в рамках жизни собственного рода и племени, обитавших на ограниченной территории суши. Полнее и лучше всего человек понимал организацию своего рода, его правила, запреты и законы, условия взаимодействия внутри рода между сородичами, включая подчиненность одних другим (в определенной мере сходное „понимание“, как известно, присуще уже всем стадным животным: семействам слонов, стаям волков, обезьян и т.д.). Именно эти начальные знания о жизни своего рода-племени человек перенес на всю природу, наделив ее образами и качествами, подобными человеческим. Человек „дал“ силам природы человекоподобное лицо и душу, т.е. олицетворил и одушевил их. Первобытного человека убеждала в правильности таких антропоморфных (от греч. anthropos человек + morphe форма; наделение человеческими свойствами объектов природы и богов) представлений и та необыкновенная слаженность, целесообразность, „разумность“, которая наблюдалась им в природе (в природе человек увидел то же самое, что природа заложила в него самого – определенную организацию и соподчиненность, но понять, что все это сотворила сама мать-природа, а не какое-то всесильное существо вне природы, было еще недоступно младенческому разуму человека). Человек решил, что такое мог сотворить только бог (Л.Фейербах отмечал, что "… другая причина веры в бога: человек переносит на природу представление о своем целесообразном творчестве. Природа целесообразна – и, следовательно, ее создало разумное существо…“[13]).

Все силы природы превратились в человеческом сознании в человекоподобные существа (духов, демонов, богов и т.п.), которые, в отличие от самого человека, были им же наделены нечеловеческими, чудесными качествами – сверхъестественной разрушительной и созидательной силой, т.е. всесилием („бог все может“), всезнанием („бог все знает“), всевидением („бог все видит“), всеслышаньем („бог все слышит“), всесущностью („бог везде“), всеблагостью („от бога все блага и все лучшее“), всесправедливостью („бог справедлив и каждому воздает по заслугам“) и бессмертием („бог вечен“). В этих качествах человек отразил свою мечту о тех идеальных свойствах, которыми желал бы обладать сам (впрочем, об этом же продолжают мечтать и современные люди). Олицетворив и одушевив природу, человек тем самым приблизил ее к себе в своем первобытном сознании, сделал ее понятнее для себя и получил шанс наладить с ней „дружеские“ отношения. Подобно тому, как внутри рода-племени любому сородичу требовалось расположенность к нему старших, вождей (от этого порой зависело не только благополучие человека, но и сама его жизнь), и это расположение добивалось за счет покорности, почитания, поклонения и принесения даров старшим, точно так же человек стал добиваться расположения у одушевленной им же природы – поклоняться и приносить ее богам различные жертвы растительного, животного или человеческого происхождения. Создав в своем сознании богов и наделив их силами, отнятыми (украденными!) у природы, человек вместо слепых, неуправляемых и непонятных сил реального мира „получил для себя“ те силы, которые можно было понять с помощью чувств (без разума!) и с которыми можно было „договориться“. Исполняя магические ритуалы и принося жертвы богам (духам), человек наивно полагал, что таким путем может воздействовать на грозные природные стихии. Ему казалось, что он обманул природу, но на самом деле он впервые, по-крупному и надолго обманул себя самого и своих потомков. Природу, реальность не обманешь – она безразлична к человеческим хитростям и домыслам! Можно, конечно, и сегодня продолжать по-прежнему вести диалог с вымышленным богом (богами, духами), делая вид, что все в жизни и смерти зависит только от него (от них), но в современном обществе, наполненном достоверным научным знанием о мире, такой диалог все более напоминает беседу умалишенного в сумасшедшем доме со своими бредовыми призраками.

Антропоморфные представления древних о богах очень едко высмеял еще в 6 в. до н.э. древнегреческий поэт и философ Ксенофан (см. Прим.1). Его прозвали бичевателем гомерообмана за стихи и элегии против Г омера и Г есиода, в которых он бичевал сказанное ими о богах (оба его великих предшественника описывали жизнь богов по аналогии с жизнью людей, упоминая не только достоинства, но и пороки богов, подобные людским: раздоры, войны и битвы, обман, интриги и шантаж, измены, подкуп и пьянство, похоть, сожительство и прелюбодеяние и т.п.). Ксенофан писал: „Если бы руки имели быки и львы или кони, Чтоб рисовать руками, творить изваянья, как люди, Кони б тогда на коней, а быки на быков бы похожих Образы рисовали богов и тела их ваяли, Точно такими, каков у каждого собственный облик“, т.е. у каждого вида животных бог был бы похож на их же вид. Так и люди, по Ксенофану, живописуют своих богов сходно с собственным обликом:“эфиопы пишут своих богов черными и с приплюснутыми носами, фракийцы – рыжими и голубоглазыми, мидяне и персы – также подобными самим себе, египтяне также изображают их по собственному образу„ [5]. В условиях древнего языческого мира с его многобожием (в некоторых древних религиях насчитывалось по несколько тысяч богов разного уровня соподчиненности) Ксенофан первый выдвинул идею не просто верховного бога, а строго монистического бога (от греч. monos один; учение, признающее основой всего существующего одно начало: либо материальное, либо духовное): „Единое есть бог“. По Ксенофану, бог существует, но не подобен человеку, а полностью абстрактен: он вечен, один, однороден и шарообразен, все слышит и видит, но не дышит, и всецело есть сознание, разум. Таким образом, в противовес антропоморфной мифологии и религии Ксенофан развил пантеистические (от греч. pan всё + theos бог= всё есть бог, или природа есть бог) представления: бог есть мировой разум. Идея единого бога со временем утвердилась в ряде мистических философских учений (неоплатонизм) и монотеистических религиях (от греч. monos + theos бог): иудаизме, христианстве и исламе. Но по существу такой исторический переход от многобожия к единобожию, осуществленный в интересах правителей разных народов (по принципу“на небе один бог, а на земле один властелин, назначенный богом“), только замаскировал начальный антропоморфный самообман человека. Ложь осталась на многие века в основе религиозного мировоззрения человечества и продолжает господствовать в нем поныне, прикрываясь сегодня в светских обществах якобы необходимостью моральной защиты „традиционных духовных ценностей“ и утешением страждущих (больных, несчастных и дезориентированных в жизни людей).

Уже в 5 в. до н.э. некоторые древнегреческие философы, несмотря на всеобщее и повсеместное господство религиозного мировоззрения, стали выражать свои сомнения в существовании и реальности богов. Так, например, философ Протагор из Абдер (480-410 г. до н.э.; Фракия), который 40 лет вел жизнь странствующего софиста, т.е. учителя мудрости, в своем сочинении“О богах“ писал:“О богах я не могу знать ни того, что они существуют, ни того, что их нет, ни того, каковы они с виду. Ибо многое препятствует знать это: и неясность вопроса, и краткость человеческой жизни" (за свои сомнения в существовании богов Протагор был изгнан из Афин, а его сочинения публично сожжены). Еще дальше Протагора в своем отношении к богам пошел Диагор Мелосский (5 в. до н.э., о. Мелос, Кикладский архипелаг) по прозвищу „Безбожник", или „Атеист" (от греч. а не + theos бог= безбожник"), ученик Демокрита, философ и поэт, вообще отрекшийся от богов. Вначале он был глубоко верующим человеком, но перестал верить в богов после того, как его предал самый верный из друзей, а боги за это не наказали предателя-клятвопреступника. Диагор подверг ядовитой критике многие мистерии (от греч. mysterion таинство; тайные религиозные обряды в честь богов) и подобно Ксенофану насмехался над богами народной политеистической (от греч. poly много + theos… = многобожие, язычество) и антропоморфной греческой религии. Афинский суд приговорил его в 415 г. до н.э. к смертной казни за нечестие, его сочинения были сожжены, но ему самому удалось бежать [3,6,7].

Уже в те времена появились первые здравые философские суждения о том, что не боги создали этот мир и людей в нем, а, наоборот, люди присвоили имена богов великим силам природы и выдумали самих богов по своему образу и подобию, причем не только ради объяснения сил окружающей природы, но и в целях управления поведением своих соплеменников. Так, ученик Сократа и дядя Платона, афинский аристократ, философ и писатель Критий (ок.460-403 до н.э.) в своей сатирической драме „Сизиф" развил взгляд на религию, как на выдумку правителей (законодателей), введенную для того, чтобы наложить узду на людей, которых не могут удержать одни запреты и законы общества. Людям надо было внушить страх перед всевидящим и всеслышащим существом, ибо мощь законодателей была недостаточна для прекращения преступлений, совершаемых тайно (и действительно этот фактор способствовал целенаправленному распространению религии властьимущими среди подчиненных им народов, причем и в современном обществе государство нередко прибегает к религии в тех же целях). Другой греческий философ, софист, ученик Протагора Продик из Кеоса (5 в. до н.э.; о. Кеос, Кикладский архипелаг), утверждал: „Солнце, луну, реки, источники и вообще все полезное для нашей жизни древние наименовали богами за пользу, получаемую от них, как, например, египтяне – Нил". Еще один известный философ- безбожник Евгемер из Мессаны (ок.300 до н.э.; о. Сицилия) в своем труде „Священная запись" изложил теорию (позже она была названа евгемеризмом и оказала большое влияние на философов 18-го века) о том, что божества – это просто лучшие люди первобытного времени (вожди, герои племен), впоследствии обожествленные. Он говорил:

“Когда жизнь людей была неустроена, то те, кто превосходил других силою и разумом так, что они принуждали других повиноваться их приказаниям, стараясь достигнуть в отношении себя большего поклонения и почитания, сочинили, будто они владеют некоей изобильной божественной силой, почему многими и были сочтены за богов“ (известно, что уже в 3-м тысячелетии до н.э. обожествлялись многие правители древних цивилизаций Египта, Месопотамии и других стран, и захоронения царей-богов сопровождались массовыми человеческими жертвоприношениями). Римский философ, писатель и политический деятель Марк Туллий Цицерон (103-43 до н.э.) так подытожил в своем сочинении „О природе богов“ деятельность этих философов-вольнодумцев (в 302 г. н.э. по декрету римского императора Диоклетиана это произведение Цицерона было осуждено как вредное для государственной, тогда еще языческой, религии империи): „Учения всех этих [философов Протагора, Диагора и др.] не только уничтожают суеверия, заключающие в себе пустой страх перед богами, но также и религию, которая состоит в благочестивом поклонении богам. А те [Критий], которые утверждали, будто все эти представления о бессмертных богах были измышлены мудрыми людьми в интересах государства с той целью, чтобы религия приводила к выполнению своих обязанностей по отношению к государству тех, кто на кого не могут подействовать доводы рассудка? Разве они не разрушили религию до основания? А что оставил от религии Продик из Кеоса, учивший, что люди включали в число богов то, что шло на пользу человеческой жизни? А те [Эвгемер], которые учат, что богами после смерти становились или храбрые, или прославленные, или могущественные люди, и их-то мы имеем обыкновение чтить, молиться и поклоняться им, разве не чужды всякой религии?“[6, 7,14].

Но в своей массе и античные философы, подобно необразованным и невежественным народам, оставались верны господствовавшим в обществе представлениям о богах. Что же их, помимо самой веры и традиций предков, убеждало в правильности их религиозного мировоззрения? Об этом выразительно сказал Цицерон, вложивший в уста представителя философской школы стоиков (Древняя Стоя основана в 300 г. до н.э. в Афинах Зеноном Китионскимок.336- 262 до н.э., о. Кипр – и продолжена его учениками Клеанфом и Хрисиппом) аргументы в защиту богов [14]: „Вообще, наши делят весь этот вопрос о бессмертных богах на четыре части. Во-первых, они учат, что боги существуют, затем – каковы они; потом – что они управляют миром; наконец, – что они пекутся о человеческих делах…Когда мы взираем на небо, когда созерцаем небесные явления, разве не становится вполне ясным, вполне очевидным, что есть некое божество (numen) превосходнейшего ума, которое всем этим управляет?…Если кто в этом сомневается, то я не понимаю, почему он не сомневается также, есть солнце или его нет!Чем одно очевиднее другого?…всем людям всех народов в общем известно, что есть боги, ибо знание у всех врожденное и как бы запечатленное в душе…что они есть – никто не отрицает. Наш Клеанф [ок.330-230 до н.э.; сменил Зенона на посту главы школы; особое значение придавал теологии – от греч. theos бог + logos учение= систематизированное изложение вероучения – Г.А.Л.] считает, что понятия о богах сложились в человеческих душах по четырем причинам. Первой он полагает…возможность предчувствия будущего. Вторая – это великие блага, которые мы получаем от благоприятного климата, плодородия земли и великие множества других благ. Третья – [это разные природные явления], которые устрашают наши души: молнии, бури, грозы, метели, град, засуха, эпидемии, землетрясения и часто слышимый подземный гул, каменные дожди, и дожди как бы из кровавых капель, обвалы и внезапное появление зияющих трещин в земле, затем противоестественные уроды среди людей и животных; далее, появление небесных факелов (метеоров) и тех звезд, которых греки называют кометами, а наши – волосатыми…Устрашенные такими явлениями, люди сообразили, что есть некая небесная и божественная сила. Четвертая причина и самая важная – равномерность движений и круговращений неба, Солнца, Луны, звезд, их различие и разнообразие, красота и порядок. Созерцание этих вещей само в достаточной мере указывает, что все это не случайно…это не могло произойти без причины…есть некто, стоящий во главе всего этого, которому все повинуется…необходимо признать, что все великие передвижения в природе управляются неким умом (mens)…Конечно, такая согласованность между различными частями вселенной не могла бы иметь места, если бы она не удерживалась бы единым божественным и неразрывным духом (spiritus)…У мира по необходимости должен быть совершенный и абсолютный разум…[небесные светила] с полным основанием следует считать одушевленными и способными чувствовать и мыслить…звезды должны быть причислены к богам…А о наличии у звезд способности чувствовать и мыслить более всего свидетельствует их порядок и постоянство их движения, в которых нет ничего произвольного, ничего изменчивого, ничего случайного. А ведь нет ничего такого, что могло бы разумно и размеренно двигаться без участия рассудка (consilrum)…они движутся по собственному побуждению, руководствуясь своим чувством, своей божественностью…звезды движутся самопроизвольно. Тот, кто их видит и все отрицает существование богов, поступает поэтому не только невежественно, но и нечестиво…Итак, что боги существуют настолько очевидно, что того, кто это отрицает, едва ли можно считать в здравом уме…Тот, кто считает, что этот изумительный порядок и невероятное постоянство небес, который порождает все и всех, существование и благополучие, обошлись без ума, тот сам, следует считать, лишен разума…бог не подчиняется и не подвластен никакой природе, он сам правит всей природой“. С позиции знаний сегодняшнего дня над этим по-детски беспомощным, но весьма самоуверенным лепетом стоиков-теологов можно посмеяться, но в то же время в их суждениях рельефно проступает главная причина веры людей в богов: зависимость людей от „хороших“ (благих) и „плохих“ (устрашающих) сил природы, а также непреходящее удивление человека перед „разумной“ организацией самой природы, невольно предполагающее участие в этом какого-то могущественного, сверхчеловеческого, божественного разума. Сегодня мы достоверно знаем, что таким „разумом“ являются естественные законы самой природы, вытекающие из ее материального основания.

Переход от непосредственного познания природы к „общению“ со сверхъестественными силами и богами (а позже – единым богом), уход от реального мира в мифологию и религию надолго привел человека к отказу от сознательного, целенаправленного исследования природы. Зачем было напрягать разум и изучать природу, если всем управляют боги, если на любой вопрос о природных явлениях сразу же следовал простой и убедительный ответ жрецов религии: „Так угодно богам“. А на очередной вопрос: „Почему так угодно богам?„ следовал не менее разоружительный ответ: „Не исповедимы пути господни“. Следует признать, что религиозное мировоззрение надолго затормозило эволюцию человеческого разума (известно, что любой орган живого организма сохраняется и развивается только тогда, когда он постоянно работает, а то, что не используется, постепенно разрушается и отмирает; поэтому, если нет серьезных задач, работы, нагрузки для мозга и разума, то задерживается и его развитие). Попытки же использовать разум там, где все решает вера, всегда превращались в трагедию или, наоборот, в фарс и комедию. Примером тому могут служить многовековые философские и теологические дискуссии о богах (как в вышеприведенном фрагменте из Цицерона), „вершиной“ которых можно признать средневековые споры христианских схоластов о том, „сколько ангелов помещается на острие иглы?„. Только жестокая необходимость выживания человечества не в воображаемом, а в суровом материальном мире (мире без богов), стихийно удержала человека на его бесконечно медленном пути разумного развития. Прошли десятки тысяч лет эволюции человеческого вида Homo Sapiens (Человека Разумного), но только в последние 400-500 лет человеку удалось, наконец-то, повернуть свое сознание от религии к науке, от веры к знанию, от заблуждения к истине, от религиозного рабства к свободе человеческого духа.

Некоторые философы-материалисты 20-го века полагали, что главные корни религии лежат в эксплуатации человека человеком, а с ее устранением религия лишится своего фундамента. Русский философ- марксист и революционер Владимир Ульянов-Ленин в 1905 году в своей статье „Социализм и религия“ писал: „Религия есть один из видов духовного гнета, лежащего везде и повсюду на народных массах, задавленных вечной работой на других, нуждой и одиночеством. Бессилие эксплуатируемых классов в борьбе с эксплуататорами так же неизбежно порождает веру в лучшую загробную жизнь, как бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, в чудеса и т.п. Того, кто всю жизнь работает и нуждается, религия учит смирению и терпению в земной жизни, утешая надеждой на небесную награду. А тех, кто живет чужим трудом, религия учит благотворительности в земной жизни, предлагая им очень дешевое оправдание для всего их эксплуататорского существования и продавая по сходной цене билеты на набесное благополучие. Религия есть опиум для народа. Религия – род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь…гнет религии над человечеством есть лишь продукт и отражение экономического гнета внутри общества…пролетариат поведет широкую, открытую борьбу за устранение экономического рабства, истинного источника религиозного одурачения человечества…" Действительно, эксплуатация человека человеком и экономический гнет внутри общества являются мощной силой, влияющей в том числе и на религиозность людей. Но Ленин идеализирует и абсолютизирует эту силу, которая сама по себе не является достаточной для того, чтобы быть фундаментом религии. Более мощные силы, порождающие религиозное мироощущение, вытекают из краткости человеческого существования, из страха смерти, болезней и несчастий, из слабости и ничтожности человеческого организма перед всесилием природы и общества. Само по себе устранение экономического гнета не приведет к свободе человеческого духа, так как останутся действовать все другие, не менее значимые причины существования религии. Доказательства этому жизнь приводит на каждом шагу (например, возврат к религиозности сообществ людей, бывших ранее атеистическими, или религиозность вполне экономически обеспеченных, состоятельных людей в разных странах мира).

Вся основная работа по естественному освобождению сознания масс из религиозного плена еще впереди и будет завершена, видимо, в течение первых нескольких столетий третьего тысячелетия нашей эры. Этому будет способствовать улучшение благосостояния народов мира, бурный рост научно-технических знаний и всемирная электронная коммуникация людей (интернет), не знающая территориальных, этнических, религиозных и других границ. Переход от невежества к знанию, от веры к науке необходимо связан с развитием разумного общественного сознания, в основе которого должно находиться научно обоснованное светское обучение и воспитание каждого человека с младенческих лет. Необходимые условия постепенного освобождения общества от власти религии сформулировал еще Ленин в своей выше процитированной статье. Он писал: „Религия должна быть объявлена частным делом – этими словами принято выражать обыкновенно отношение социалистов к религии…Государству не должно быть дела до религии, религиозные общества не должны быть связаны с государственной властью. Всякий должен быть совершенно свободен исповедывать какую-угодно религию или не признавать никакой религии, т.е. быть атеистом…Никакие различия между гражданами в их правах в их зависимости от религиозных верований совершенно не допустимы. Всякие даже упоминания о том или ином вероисповедании граждан в официальных документах должны быть безусловно уничтожены. Не должно быть никакой выдачи государственной церкви, никакой выдачи государственных сумм церковным и религиозным обществам, которые должны стать совершенно свободными, независимыми от власти союзами граждан-единомышленников. Только выполнение до конца этих требований может покончить с тем позорным и проклятым прошлым, когда церковь была в крепостной зависимости от государства, а русские граждане были в крепостной зависимости у государственной церкви, когда существовали и применялись средневековые, инквизиторские законы, преследовавшие за веру или за неверие, насиловавшие совесть человека, связывавшие казенные местечки и казенные доходы с раздачей той или иной государственно-церковной сивухи. Полное отделение церкви от государства – вот то требование, которое предъявляет социалистический пролетариат к современному государству и современной церкви…стоять за полное отделение церкви от государства и школы от церкви, за полное и безусловное объявление религии частным делом“.

Эти идеи впервые были воплощены в жизнь в России, после прихода к власти большевиков в октябре 1917 года, в „Декрете о свободе совести, церковных и религиозных обществах“, утвержденном 19-го января 1918 года Коллегией Народного Комиссариата Юстиции. Декрет гласил: „1. Церковь отделяется от государства. 2. В пределах Республики запрещается издавать какие-либо местные законы или постановления, которые бы стесняли или ограничивали свободу совести, или устанавливали какие бы то ни было преимущества или привилегии на основании вероисповедной принадлежности граждан. 3.

Каждый гражданин может исповедывать любую религию или не исповедывать никакой. Всякие праволишения, связанные с исповеданием какой бы то ни было веры или неисповеданием никакой веры, отменяются. Примечание. Из всех официальных актов всякое указание на религиозную принадлежность и непринадлежность граждан устраняется. 4. Действия государственных и иных публично-правовых общественных установлений не сопровождаются никакими религиозными обрядами или церемониями. 5. Свободное исполнение религиозных обрядов обеспечивается постольку, поскольку они не нарушают общественного порядка и не сопровождаются посягательством на права граждан и Советской Республики“. Эти разумные требования не потеряли своей актуальности и сегодня, когда мир накрывает новая волна религиозных конфликтов и преступлений, а в ряде государств вместо демократических законов устанавливаются религиозные нормы средневековья (например, законы шариата).

Переход к атеистическому обществу может и должен совершаться только естественным путем, без принуждения и насилия, без разрушения вещественных храмов и идолов (их разрушит время и сама история, но, быть может, их надо и оставить в назидание потомкам как памятники человеческому заблуждению), без преследования жрецов религии (наиболее честные и порядочные из них, если такие еще сохранились, вынуждены будут под давлением достоверного знания отказаться от религиозного заблуждения) и самих верующих. Хотя, справедливости ради, не следует забывать и о том, что сегодняшние мировые религии, прежде всего христианство и ислам, создавались и распространялись в мире главным образом путем кровавого, экономического и духовного насилия над языческими народами и их древними, традиционными религиозными культами и памятниками. Эти культы клеймились тогда еще молодыми монотеистическими религиями как суеверие, т.е. суетное, тщетное, ложное верование, которому противостоит якобы „истинная, праведная вера“, но с позиций разума любая вера в сверхъестественное сама является суеверием. Последний, массовый, 74-летний опыт СССР с господством воинствующего атеизма, разрушением храмов и преследованиями верующих лишний раз подтвердил неэффективность в современном мире насилия над сознанием: с распадом СССР большая часть его населения, включая правителей и чиновников, в одночасье вновь стала верующей (правда, нынешние церковники сокрушаются, что вера новообращенных поверхностна и носит показной характер). Каждый человек только сам, только усилиями собственного разума может освободить свое сознание от идолов и божеств, а государство и общество должно лишь создать необходимые условия для этого через развитие естественных наук и массовую пропаганду научных знаний, через просвещение, светское обучение и воспитание граждан (здесь очень важно соблюдать не показное, но реальное отделение церкви от государства, а школы от церкви). Ну, а те люди, которые не могут или не хотят расстаться со своими религиозными переживаниями, пусть веруют, пусть живут в своем иллюзорном мире, пусть поклоняются своим кумирам, пусть страшатся того, что не существует, и пусть предпочитают земной жизни мнимые радости загробного царства – „блажен, кто верует“. Каждый волен обманывать самого себя (но не других людей!) и делать выбор своего пути по собственному усмотрению, но обязательно при всей последующей полноте личной ответственности за сделанный выбор. Время, когда человеку можно было кивать на бога – „так угодно богу“, или“так хочет Аллах“, оправдывая свои собственные гнусные дела и преступления, заканчивается и начинается время исключительно личной и полной ответственности человека за все свои помыслы, слова и поступки.

Следует отметить, что возможности перехода человеческого сознания с путей веры на пути знания прежде всего определяются конкретными условиями жизни человека. Развивать свой разум с помощью знаний можно лишь тогда, когда уже удовлетворены самые необходимые, неотложные потребности человека (в пище, воде, жилище и т.п.), и у него имеется свободное время (досуг), которое он может посвятить своему саморазвитию и самосовершенствованию (еще Аристотель отмечал, что „лишь после того, как все необходимое было налицо, люди начали философствовать…тогда были приобретены знания не для удовольствия и не для удовлетворения необходимых потребностей, и прежде всего в тех местностях, где люди имели досуг. Поэтому математические искусства были созданы прежде всего в Египте, ибо там было предоставлено жрецам время для досуга…“ [15]). Сегодня такие условия имеются далеко не у всех людей планеты. Многие народы и индивиды вынуждены вести каждодневную борьбу за выживание, за кусок хлеба и глоток воды. Тяжести и невзгоды жизни им традиционно помогает претерпевать самообман, включающий в себя надежду на лучшую жизнь, на чудо, на помощь воображаемых богов и идолов. Горемыки, они не знают, что их мольба, обращенная к богам, подобна "гласу вопиющего в пустыне“ и что только тогда, когда они перестанут надеяться на богов, но начнут верить в свои собственные силы и свой разум, только тогда они по-настоящему смогут помочь себе и изменить свою жизнь к лучшему. Пока же эти люди живут и умирают, так и не узнав правды о сущности той краткой жизни, которую они проживают. Поэтому говорить о переходе сознания масс от религии к науке, от духовного рабства к духовной свободе не приходится без предварительного освобождения людей от нищеты, голода, эпидемий и войн. Это является необходимым, но еще не достаточным условием развития разума, так как есть множество примеров тому, как люди, имея благосостояние и досуг, посвящают его не самосозиданию, а самодеградации (от фр. dégrader постепенное ухудшение, вырождение, упадок) и саморазрушению через наркотики, алкоголь, сексуальные излишества и извращения, бесконечные развлечения, роскошь, пустое времяпрепровождение, ничегоделание и т.п.

Бытие определяет сознание“ – этот материалистический закон задает все возможные пути развития сознания, т.е. каким будет бытие – таким будет и сознание. Но, с другой стороны, верен, подтвержденный многовековой общественной практикой, и обратный тезис: „Сознание изменяет бытие“, точнее говоря, не сознание само по себе, а только развитый разум человека в сочетании с его активной преобразующей трудовой деятельностьностью. Поэтому, освобождая свой разум из-под религиозного гнета и развивая его, люди способны коренным образом улучшить как свою собственную жизнь, так и жизнь общества в целом.

7 Главная причина религиозности человека сегодня, как и тысячи лет назад, одна и та же: слабость и ничтожность человека как живого организма перед всесилием природы, создавшей саму жизнь (Л.Фейербах полагал, что „основу религии составляет чувство зависимости [от внешних по отношению к человеку сил – Г.А.Л.]…особенно смерть порождает страх, веру в бога…в религии ищут утешения. все те впечатления, которые природа производит на человека при посредстве чувств могут сделаться мотивами религиозного почитания“ [13]). Несмотря на достигнутое человеческим обществом техническое могущество, включающее в себя защищенное от непогоды жилье, мощные источники энергии, различные орудия и машины, развитые системы производства пищи и лечения заболеваний, человек и человечество в целом остаются беспомощными рабами катастрофических явлений и неумолимых, слепых законов природы. Глобальное оледенение или потепление климата, землетрясения и извержения вулканов, цунами, штормы, смерчи и ураганы, наводнения и засухи, болезни и эпидемии – все они уничтожают естественным путем по всему миру, порой одномоментно, тысячи, сотни тысяч людей (ежесекундно в мире умирает 2-3 человека, а за год – более 60 млн. людей). Как дамоклов меч над человечеством нависают и угрозы естественных космических катастроф: столкновение Земли с кометными ядрами или с крупными метеоритами и астероидами, сильные магнитные бури на Солнце, вспышки жестких излучений звезд в нашей Галактике и т.д. К природным добавляются катастрофы техногенные (аварии на производстве, транспорте и в быту) и экономические (голод сотен миллионов людей в отсталых странах, финансово-экономические кризисы, коррупция, банкротства, массовые увольнения и высокий уровень безработицы в развитых странах), межгосударственные, межэтнические и религиозные конфликты (войны, восстания, террор), а также индивидуальные трагедии людей (убийства, насилие, мошенничество, измена и т.д.). Перед всесилием природных и общественных сил у человека, живущего преимущественно чувствами, формируется панический ужас – страх смерти, болезней и несчастий. Этот страх, спящий глубоко в душе у здорового и благополучного человека, вырывается наружу, как только человек начинает наблюдать первые признаки своей беды. Страх парализует волю и разум людей, заставляет их искать какие-то простые, примитивные, понятные чувствам и рассудку способы объяснения своих несчастий и пути избавления от них.

Обманчивый выход для большинства людей – обращение к богу, как олицетворению всех скрытых, жестоких и недоступных для понимания сил внешнего, противостоящего человеку мира. Жрецы религии отлично знают, что путь к Г осподу человеку указывают его несчастья (один современный иерей простодушно выразил это правило в газетной заметке: „Господь милостив, смягчает сердца человеческие через болезни и страдания. Наверное, так всегда было“; да, так было всегда, но вопрос только в том, к кому милостив Господь: к людям ли, которых он „награждает“ несчастьями, или к жрецам религии, которые на людских страданиях имеют хороший доход?). Недаром церковь вербует своих сторонников прежде всего в среде больных, калек, заключенных и других „обиженных жизнью“ людей. Человек же, вместо того, чтобы с помощью своего разума и уже накопленных человечеством знаний понять внешний мир, самого себя („Познай себя“ – призыв к человеку древних греков, остающийся пустым звуком для большинства людей) и найти тем самым истинный, действенный путь решения своих проблем, идет молиться и просить помощи у того, кто не существует в действительности, но зато „живет“ в воображении человека („бог живет в моем сердце“ – говорят верующие). И порой, изредка этот воображаемый бог действительно помогает человеку, что еще больше убеждает последнего в его реальности и могуществе. А дело-то все в том, что сознание человека, включая воображение как его неотъемлемую часть, является по своей сути материальной силой, способной воздействовать как на самого человека (в том числе на его здоровье и благополучие), так и на внешний мир. Таким образом, человек присваивает вымышленному им же богу свои собственные, данные природой духовные силы. Впрочем, любая религия, будь это, в частности, христианство или ислам, всегда крадет силы у природы, присваивает их своему богу, а потом „открывает истину“ верующим о том, что все, включая природу и человека, якобы создал их бог своей уникальной „божественной“ силой, создал из „ни-че-го“: просто сказал – и все появилось („В начале было Слово, и Слово было у Бога…Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть’“ [Библ., Иоанн.])!?. Тем самым религия, как и ее более старшая сестра – мифология, переворачивает мир „с ног на голову“.

В том, что когда-то и кому-то вера в бога помогла преодолеть свои личные трудности, нет страха. Проблема возникает тогда, когда вера в бога навязывается всем и каждому с младенческих лет, с молоком матери, блокируя дальнейшее нормальное, естественное, разумное развитие детей, а религия становится государственной силой. Эту проблему английский философ-материалист Фрэнсис Бэкон обозначил ещё в начале 17-го столетия на примере естествознания: “Во все века естественная философия встречала докучливого и тягостного противника, а именно суеверие и слепое, неумеренное религиозное рвение ..[теологи] находчиво заключают, что если обычные причины не известны, то всё можно легче приписать божественной длани ..[теологи] озабочены тем, как бы не было открыто в исследовании природы чего-нибудь, что опрокинет или по крайней мере поколеблет религию (особенно у невежественных людей).. Идолы и ложные понятия, которые уже пленили человеческий разум и глубоко в нем укрепились, так владеют умом людей, что затрудняют вход истине.Истина – дочь времени, а не авторитетов.открытия новых вещей должно искать от света природы, а не от мглы древности.власть же человека над природой заключается в одних лишь искусствах и науках, ибо над природой не властвуют, если ей не подчиняются“[11]. Разум, придушенный древними религиозными догмами, теряет свою способность к познанию реального мира, а без такого познания невозможно дальнейшее выживание, развитие и совершенствование человеческого рода на планете Земля. В 3-м тысячелетии новой эры все народы и страны планеты переходят к жизни в глобальном (от лат. globus шар; весь земной шар, всемирный, всеобщий, всесторонний), взаимозависимом мире, в котором любое событие, произошедшее в одной из стран, тут же может повлиять на жизнь в других, близких или удаленных странах. В новых условиях религия, разделяющая человечество по пустым, вымышленным, воображаемым, пусть и традиционным основаниям, – по вероисповеданиям, становится сильным тормозом, барьером на пути развития человеческого общества. Этот барьер история неизбежно должна устранить и обязательно устранит.

8 Материя есть основа, фундамент объективной реальности, существующей в виде объектов (предметов, вещей, тел, явлений и процессов). Если реальность, данную нам в ощущениях, т.е. чувственно воспринимаемую нами, можно рассматривать как явление, то ее сущность скрыта в материи, в ее многоуровневой структуре, формах, видах и состояниях, в ее свойствах и законах. О понятиях материи, движения, времени и пространства выразительно и кратко сказал Фридрих Энгельс: „Мы знаем, что такое час, метр, но не знаем, что такое время и пространство! Как будто время есть что-то иное, нежели совокупность часов, а пространство что-то иное, нежели совокупность кубических метров! Разумеется, обе эти формы существования материи без материи суть ничто, пустые представления, абстракции, существующие только в нашей голове. Но ведь нам говорят, что мы не знаем также и того, что такое материя и движение! Разумеется, не знаем, ибо материю как таковую и движение как таковое никто еще не видел и не испытал каким-нибудь иным чувственным образом; люди имеют дело только с различными реально существующими вещами и формами движения. Вещество, материя есть не что иное, как совокупность веществ, из которой абстрагировано это понятие; движение как таковое есть не что иное, как совокупность всех чувственно воспринимаемых форм движения; такие слова, как „материя“ и „движение“, суть не более, как сокращения, в которых мы охватываем, сообразно их общим свойствам, множество различных чувственно воспринимаемых вещей. Поэтому материю и движение можно познать лишь путем изучения отдельных веществ и отдельных форм движения; и поскольку мы познаем последние, постольку мы познаем также и материю и движение как таковые… Это точь-в-точь как указываемое Гегелем затруднение насчет того, что мы можем, конечно, есть вишни и сливы, но не можем есть плод, потому что никто еще не ел плод как таковой" (выделено – Г.А.Л.,) [16] . К этому разъяснению Энгельса следует добавить только то, что ныне под материей подразумевается не только вещество, как это было общепринято в философии и физике вплоть до конца 19-го века, но и сравнительно новая, явно еще недостаточно исследованная форма материи- поле (существует в виде электромагнитного, гравитационного, ядерного и других видов полей).

То, что материя существует как реальность в своих основных конкретных формах и видах вне и независимо от человеческого сознания, вовсе не означает, что это сознание не может влиять на материю. Как уже отмечалось выше, сознание имеет помимо идеальной стороны (содержания сознания, его кода) и материальную сторону – материальный носитель, через который человек способен воздействовать на различные формы, виды и состояния материи вокруг себя. Подобно тому, как с помощью сознания и своей производственной деятельности человек создает искусственные объекты, или артефакты, и изменяет ближайшую к себе реальность (см. Прим.2), точно также он способен непосредственно (например, в опытах экстрасенсорного влияния) или с помощью техники изменять те или иные свойства самой материи, т.е. вещества и поля. Так, например, с помощью мощных ускорителей элементарных частиц человек создает более тяжелые атомы новых химических элементов, отсутствующих в природе, а с помощью генной инженерии – новые виды „живой“ органической материи. По мере развития науки наши представления о материи все время уточняются, дополняются и меняются. С углублением научного познания материи возрастают и наши возможности по преобразованию ближайшей к нам реальности в интересах человеческого сообщества.

Литература

1. Словарь иностранных слов/17-е изд., испр. – М.:Русский язык, 1988.

2. Ожегов С.И. Словарь русского языка/ 20-е изд., стереотип. – М.: Русский язык, 1988.

3. Большой Российский энциклопедический словарь.- М.: Большая Российская энциклопедия, 2003.

4. Философский энциклопедический словарь/2-е изд. – М.: Советская энциклопедия, 1989.

5. Фрагменты ранних греческих философов. Ч.1. – М.: Мысль, 1989.

6. Словарь античности/ Пер. с нем. – М.: Прогресс, 1989.

7. История философии/ Под ред. Г.Ф. Александрова и др., Т. 1,2. – М.: Политиздат, 1941.

8. Асмус В.Ф. Логика. – М.; ОГИЗ, 1947.

9. Зегет.В. Элементарная логика/ Пер. с нем. – М.: Высшая школа, 1985.

10. Логика. – Мн.: Изд-во БГУ, 1974.

11. Бэкон Ф. Новый Органон/ Соч. в 2т., Т.1- М.: Мысль, 1971.

12. Мифологический словарь – М.: Советская энциклопедия, 1990.

13. Фейербах Л. Лекции о сущности религии/В кн. Ленин В.И. Философские тетради – М.: Политиздат, 1990.

14. Цицерон. О природе богов/Философские трактаты. – М.: Наука,

1985.

15. Аристотель. Метафизика/Соч. в 4 т., Т.1. – М.: Мысль, 1976.

16. Энгельс Ф. Диалектика природы. – М.: Политиздат, 1982.

17. Аристотель. Физика/Соч. в 4т., Т.3. – М.: Мысль, 1981.

18. Аристотель. О возникновении и уничтожении/Соч. в 4 т., Т.3. – М.: Мысль, 1981.

19. Аристотель. О небе/Соч. в 4т., Т.3. – М.: Мысль, 1981.

20. Перекличка веков: Размышления, суждения, высказывани/Сост. В.Г.Носков. – М.: Мысль, 1990.

21. Кузанский Н. Об ученом незнании/ Соч. в 2т., Т.1. – М.: Мысль, 1979.

22. Публий Овидий Назон. Метаморфозы/Собр. соч. в 2т., Т.2. – С.Петербург, Биогр. институт, 1994.

23. Брэм А..Э. Жизнь животных/Пер. с нем. в 3т., Т.1. – М.: Терра,1992.

24. Стэнли У., Вэленс.Э. Вирусы и природа жизни. – М., Изд. Иностранная литература, 1963.

25. Тимирязев К.А. Чарлз Дарвин и его учение. – М.: ОГИЗ- Сельхозгиз,1949.

26. Павлов Т. Теория отражения/ Пер. с болг. – М.: Иностранная литература, 1949.

27. Ленин В.И. Философские тетради – М.: Политиздат, 1990.

28. Христианство: Словарь. – М.: Республика,1994.

Очерк девятый

Уроки Шарли, или религиозные угрозы жизни, свободе и демократии. Прямые ответы на „неудобные“ вопросы

"Религия, подобно наркомании и алкоголизму, является видом добровольного сумасшествия и духовного рабства. Переход от одного вероисповедания к другому не устраняет безумия и зависимости, а лишь изменяет их форму. Освобождение начинается с духовного признания факта небытия бога и природного происхождения человека, что неопровержимо установлено современной наукой. Древняя, примитивная и ложная идея существования бога и творения им человека не может быть более фундаментом общечеловеческих ценностей. Духовные и материальные ценности создаются людьми не во имя и не во славу мифического божества, не по его воле, а ради всех людей, по их воле, по их труду, ради счастья и жизни человечества как природного вида "Человек Разумный“

Автор

Краткая справка, или предыстория Шарли – Трагедия Шарли: события, факты и общественный резонанс – Анализ событий: оценки и мнения – Чувства верующих и чувства безбожников: право на существование и противостояние – Есть ли граница у свободы? – Коран как источник идеологии ненависти и насилия – Ислам сегодня: ненависть и насилие в действии – Расколотая цивилизация: что делать?

Краткая справка, или предыстория Шарли

„Шарли", или „Шарли Эбдо""(фр. „Charlie Hebdo“- „Еженедельник Шарли“) - парижский сатирический

еженедельник, выходящий во Франции по средам тиражом 60-70 тыс.экз. при стоимости номера в 2 евро. Публикует карикатуры (от ит. caricatura перегружать; намеренно искаженное, пародийное, подчеркнуто смешное, обычно графическое, изображение личности или события), шаржи (от фр. charge преувеличивать; шуточная или сатирическая манера изображения кого-либо или чего-либо с подчеркнуто преувеличенным изображением характерных черт объекта), репортажи, дискуссии и анекдоты, направленные против конформизма (от лат. conformis – подобный, сходный) – приспособленчества, пассивного, некритического принятия людьми существующего порядка вещей (в частности, злоупотреблений и коррупции властей), господствующих мнений, авторитетов и людских заблуждений, включая религиозные предрассудки, догмы и обряды. Шарли занимает во Французской республике ярко выраженную светскую, антирелигиозную и антиклерикальную (от гр. аШ против + лат. clericalis церковный; клерикализм использует религию и церковь для агрессивного воздействия на все сферы жизни общества и государства) позицию.

Журнал высмеивает ведущих политиков страны, Европы и мира, включая президентов, религиозных экстремистов и фанатиков, церковных деятелей всех религий, святыни христианства и ислама, пророков этих религий (в том числе Христа и Мухаммеда), причем изображает их часто в грубом, неприличном, непристойном виде, подобно похабным (с изображением фаллоса или вульвы) подростковым рисункам, имеющимися в общественных туалетах всех стран мира. Заметим, что первобытная тяга к преувеличенному изображению внешних детородных органов мужчины и женщины, как великой природной силы человека, присущая всем древним народам, переходит в человеческом роду, вопреки запретам, из поколения в поколение без всякой учебы, и ее, похоже, ничем нельзя остановить (разве только кастрацией людей и прекращением самой жизни). Рисовальщики-сатирики Шарли всегда были убеждены, что юмор, смех и насмешка являются грозными разоблачителями человеческого невежества, тупости, ослиности и самым эффективным, быстрым способом донесения идеи от человека к человеку. Они полагали, что им повезло жить в одной из самых свободных стран мира (к своей свободе Франция пришла через века суровой истории, насыщенной кровью, насилием, революциями, угнетением своего и чужих народов), и в своей деятельности рассчитывали на гарантированные законом права граждан, включая право на жизнь, свободу мысли, слова, мнений, печати.

Духовной предтечей журнала „Шарли Эбдо“ стал основанный в 1960 г. и выпускавшийся до 1970 г. ежемесячный журнал „Харакири“, закрытый правительством после грубой шутки в адрес покойного генерала и президента страны Шарля де Голля (1890-1970, президент в 1959-1969 гг.). С 1970 г. журнал вышел в новой редакции и с нынешним названием, но скандалы продолжали периодически сопровождать его деятельность. 1 марта 2006 года журнал опубликовал „Манифест двенадцати“ против нового тоталитаризма – исламизма, как „новой мировой угрозы для демократии после фашизма, нацизма и сталинизма“ (ниже показа полная адекватность такого заявления, хотя, в общем-то, любая государственная титульная религия, включая иудаизм и христианство, является по своей сути тоталитарной, т.е. не терпит инакомыслия, свободы мысли и, тем более, свободы слова и мнений; исламизм лишь отличается своей агрессивностью, жестокостью и античеловечностью). В этом же году журнал переопубликовал карикатуры на пророка Мухаммеда из датских журналов, а в сентябре 2012 г. дал свой острый отклик на американский любительский антиисламский фильм „Невинность мусульман“, что вызвало в обоих случаях очередные нападки на журнал со стороны мусульман.

К последующим событиям немаловажное отношение имеют две исторические особенности Франции как государства. Во-первых, она, будучи в прошлом оплотом католичества в Европе (сегодня 75% верующих страны являются католиками, а остальные 25% – протестантами и мусульманами), прошла через кровь и ужасы ближневосточных крестовых походов 11-13 вв., французских (католики против гугенотов) 1562-1598 гг. и европейских (коалиция католических государств против протестантских государств) 1618-1648 религиозных войн, через многовековые судилища средневековой инквизиции с бесчисленными казнями еретиков, ведьм и колдунов, и, вместе с тем, дала миру Великую французскую революцию 1789-1799 гг., Парижскую коммуну 1871 г. и Декларацию прав человека и гражданина 1789 г., утвердившую права человека на свободу личности, слова, совести, равенства перед законом и право на сопротивление угнетению. Коренные граждане Франции хорошо знают свою историю и ценят свои свободы, которые дались им и их предкам дорогой ценою. Они научились и умеют их защищать. Другие европейские страны так же, как и Франция, прошли тернистый исторический путь, который привел их к пониманию ценностей человеческой жизни, свободы и демократии.

Во-вторых, национальный и религиозный состав 62миллионного населения сегодняшней Франции включает около 13%, или 11 млн. мусульман (еще 10 лет назад их было в 2 раза меньше, а сегодня Франция занимает в Европе по количеству мусульман первое место, опережая 84-миллионную Германию с ее 4 млн. мусульман), которые являются выходцами из бывших африканских колоний Франции – Алжира, Французской Западной Африки (в нее входили Мавритания, Сенегал, Мали, Бенин, или Дагомея, Буркина-Фасо, или Верхняя Вольта, Кот Д’Ивуар, или Берег Слоновой Кости, Нигер и Нигерия), и Французской Экваториальной Африки (Центральноафриканская республика, Чад, Конго и Габон), получившие независимость к 1960 г. при де Голле. И хотя с момента обретения бывшими колониями собственной государственности прошло уже свыше полувека, мусульманские переселенцы помнят свое униженное прошлое, а, главное, недовольны своим настоящим положением в метрополии, несмотря на все те благоприятные условия (социальное жилье и пособия, возможность учиться и трудиться, правда, конкурируя в этом с коренными жителями республики), которые им предоставила новая родина. Возможно, миграционная политика республики оказалась недостаточно дальновидной и продуманной, что привело к появлению в некоторых французских городах, включая Париж (в частности, его 18 округ), своеобразных зон-гетто, населенных преимущественно мусульманскими мигрантами и в которых действуют не законы демократической страны, а средневековые законы шариата. Впрочем, аналогичное положение сложилось и в других крупных странах Европы, включая Германию и Великобританию (например, в Лондоне имеются похожие мусульманские гетто, населенные преимущественно эмигрантами из бывших азиатских английских колоний).

Трагедия Шарли: события, факты и общественный резонанс

7 января 2015 г., в среду, в календарный день православного рождества, два исламских фанатика (32- и 34-летние братья из семьи выходцев из Алжира, имевшие французское гражданство и получившие воспитание в местном приюте после ранней смерти своих родителей) ворвались около полудня в редакцию „Шарли Эбдо“, в комнату, где в этот момент проходил редакционный совет, и хладнокровно расстреляли из автоматов 10 сотрудников редакции, включая главного редактора Стефана Шарбонье (47 лет, редактор с 2009 г.) и известных рисовальщиков-карикатуристов Жана Кабю (76 лет), Жоржа Волински (80 лет) и Бернара Верлака (57 лет). Кроме того, при нападении были убиты полицейский – охранник редакции и второй полицейский, поспешивший с улицы на помощь первому. Выполнив кровавую расправу, братья с криками на хорошем французском языке „Аллах акбар! Мы отомстили за тебя, пророк!“, выбежали на улицу, дострелили раненого, ничком лежащего на тротуаре, второго полицейского и скрылись на легковой машине, намеренно или случайно оставив в этом брошенном позже авто личное удостоверение одного из них. Начались поиски преступников по всей стране. Параллельно велись поиски их третьего сообщника, тоже выходца из Алжира, который в другом месте Парижа убил женщину-полицейского, захватил в заложники группу евреев в кошерном супермаркете и из этой группы убил четырех человек. По телефону бандит дал интервью местному журналисту, где объяснил свой акт поддержкой братьев, мщением за пророка и за притеснения палестинцев со стороны еврейского государства – Израиля. Трое суток эта исламская группировка, связанная, как выяснилось позже, с йеменским филиалом „Аль-Каиды“ и ИГ („Исламским Государством [Ирака и Леванта]“), держала в страхе всю Францию. В поиске бандитов и защите граждан было задействовано свыше 80 тысяч полицейских и военных, а президент страны Франсуа Олланд заявил, что „Франция находится в состоянии войны, войны против терроризма“. 9 января, в пятницу, во второй половине дня все трое террориста в ходе штурма их убежищ были застрелены. Итог: 17 убитых мирных граждан Франции (кроме того, несколько раненых) и 3 убитых исламских фанатика, также граждан приютившей их Франции. Эта национальная трагедия стала самым кровавым событием на территории республики за весь послевоенный период и вызвала громадный общественный резонанс не только во всей Франции и Европе, но и в мире, включая мусульманские государства Африки и Азии.

11 января 2015 г., в воскресенье, в Париже состоялся самый крупный в истории Франции митинг и марш мира в память жертв теракта, поддержку демократии и свободы слова, в котором приняло участие свыше 1,5 миллиона человек и более 40 официальных правительственных делегаций из различных стран (Бельгии, Великобритании, Германии, Испании, Италии, Польши, России и других). Еще столько же граждан вышло на улицы других городов Франции. Все они несли лозунги „Мы не боимся“, "Я – Шарли^ („Je suis Charlie“- эта фраза стала лозунгом у защитников свободы слова по всему миру), а в руках держали карандаши – символ труда и свободы слова казненных художников-сатириков. Оставшиеся в живых шесть журналистов расстрелянной редакции решили продолжить дело своих погибших товарищей и подготовили к очередной среде, 14 января, новый, 1178-ой выпуск издания журнала, поместив на его обложке, вопреки всем угрозам и опасениям, новую карикатуру на пророка Мухаммеда, держащего в руках табличку с надписью „Я – Шарли"" и редакционной фразой над его головой „Все прощено"" (Шарли простил пророку, а пророк простил Шарли). Журналисты прекрасно понимали, что ответственность за гибель их соратников под пулями исламистских фанатиков лежит не на пророке, который давно сгнил в своей могиле, но на его ныне живущих, оболваненных и прозомбированных последователях, усвоивших из ислама религиозные человеконенавистнические идеи, разжигающие ненависть и вражду к инакомыслящим и инакочувствующим, призывающие вести священную войну (джихад, газават) до полного уничтожения в мире всех иноверцев (христиан, иудеев, язычников) и безбожников, до установления полного мирового господства ислама (этому учит Коран – священная книга мусульман) в целях замены демократии средневековыми законами шариата. Вся Франция замерла в ожидании нового номера Шарли. Его тираж вырос сначала до 2 млн., а позже до 7 млн. экз., т.е. в 100 раз. Первые тиражи были раскуплены в считанные минуты (люди занимали очереди в газетные киоски с ночи), и каждый покупатель понимал, что таким образом он поддерживает свободу слова и печати, журнал и его будущее, помогает семьям погибших журналистов.

Европейские марши в поддержку Шарли (они состоялись, помимо Франции, в Германии, Великобритании, Бельгии и других странах) и новый выпуск журнала с карикатурой на Мухаммеда вызвали бурный протест и массовые контрдемонстрации в мусульманских странах. Крупные, многотысячные демонстрации под лозунгами „Не трогайте моего пророка“, "Смерть богохульникам“, "Я – Куаши(Куаши – фамилия братьев-убийц; те, кто нес такие лозунги, уже представляли себя на их месте и готовы были с наслаждением всадить нож или пулю в тела иноверцев и безбожников – ведь именно этому и учит Коран, обещая воину ислама в качестве загробной награды после „мученической смерти“ моментальное попадание в небесный райский сад и объятия черноволосых девственниц – гурий) состоялись в Алжире, Мали, Сенегале, Мавритании, Нигере, секторе Газа, на Филиппинах. В Тегеране 19 января на митинге у французского посольства протестующие выкрикивали лозунги „Смерть Франции“,“Смерть Израилю“. Представитель МИД Ирана заявил, что „очередная карикатура на пророка оскорбляет чувства мусульман по всему миру и может спровоцировать вспышку экстремизма“. 19 января состоялся самый грандиозный митинг верующих в столице Чеченской республики, в Грозном, на который привезли около 1 млн. мусульман со всего Северного Кавказа и прилегающих регионов России. Протестующие несли лозунги „Мы – не шарли“, Мы любим пророка“, „Ислам – религия добра и созидания“. Вновь звучало требование: „Нельзя задевать чувства верующих“. Позже состоялись подобные многолюдные митинги и в других странах (например, в Австралии сотни мусульман вышли 23 января после пятничного намаза с лозунгом „Наш пророк – наша честь“).

Итак, произошло очередное, и, к сожалению, далеко не последнее, кровавое событие мирового значения, в котором, в очередной раз, оказались замешаны исламисты. По своему отношению к этой трагедии мир оказался в очередной раз расколот на две противостоящие друг другу силы: силы разума, отстаивающие жизнь и духовные свободы, завоеванные человечеством в ходе его эволюции, и силы тоталитарных религий, пытающие сохранить свою безумную власть над душами верующих и духовное рабство, в которое они ввергли народы еще много веков назад. Воистину, религиозные пастыри со своим „божьим стадом“ не ведают, что творят.

Анализ событий: оценки и мнения

Сразу после трагедии религиозные деятели (в первую очередь исламские, а вслед за ними и жрецы других тоталитарных религий, для которых свобода слова опасна как нож, приставленный к горлу) и их журналисты-адвокаты перешли в активное наступление на журнал „Шарли Эбдо“ и на духовные свободы, завоеванные европейской цивилизацией. Погибших журналистов стали обвинять в том, что они сами своими антирелигиозными карикатурами-провокациями заслужили собственную участь: мол, поделом им, так и надо, будут знать, как критиковать аллаха и его пророка. Начались поиски того, где должна кончаться свобода слова и печати („у свободы слова должны быть границы…не чувствуешь грани – плати жизнью…свобода слова не есть беспредельное право на оскорбление“), вспомнили о свободе совести и вероисповеданий, о чувствах верующих и их оскорблении („Шарли – провокаторы… их деятельность – оскорбление миллионов людей, а не демократия“), о глумлении безнравственных безбожников над религией, ее символами и „святынями“, о разжигании ими вражды, ненависти и межконфессиональной розни („богохульники растят культуру ненависти“), стали неожиданно призывать к веротерпимости и дружбе народов, говорить правильные слова о том, что „не следует путать свободу слова с беспределом и вседозволенностью“, о том, что „свобода одних заканчивается там, где начинается свобода других“ и многое другое подобное.

15 января 2015 г. профессор авторитетного в мусульманском мире Каирского университета заявил в своем телеинтервью: „Нельзя задевать чувства других. Этому учит нас ислам(чему на самом деле учит ислам, рассмотрим позже – Г.А.Л.). Совет мусульман мира неистовал: „Остановите вакханалию! Свобода богохульствовать убивает свободу слова(свобода слова, на их взгляд, может быть только для религиозных жрецов, а инакомыслящим следует заткнуть кляпом рот и отправить на костер или на плаху – вот обычная практика на протяжении многих веков всех тоталитарных религий, включая христианство и ислам, – Г.А.Л.). Некий российский журналист, иезуитски подменяя проблему, рассуждал в своей газетной заметке 14 января: „Главный вопрос – виноваты ли журналисты в своей смерти? [А почему это главный вопрос? Видимо, кому-то очень хочется сделать его таким, чтобы скрыть сущность трагедии и перевести проблему в иное русло: если тебя убили, то виноват не твой убийца, а ты сам, ибо чем- то „заслужил“ свою смерть, например тем, что не понравился убийце или оскорбил его – вот дьявольская логика адвокатов убийц – Г.А.Л.]. Виноваты ли журналисты в том, что религиозные фанатики, выкрикивая имя одного из божеств, расстреляли их за написанное слово? За напечатанную карикатуру? За высказанную мысль?…“. Приводя слова муфтиев России, призвавших журналистов на примере парижского расстрела задуматься о своем поведении: „Возможно, грех провокации в нашем мире не менее опасен для сохранения мира, чем грех тех, кто на эту провокацию способен поддаться“, он сделал собственный сомнительный вывод: „получается, что человек, высказавший какую-то мысль, и человек, убивший его за это, – одинаково грешны…“.

Именно такую инквизиторскую мысль – „смерть за слово“, оправдывающую ограничение или полный запрет свободы слова, а также варварское убийство инакомыслящих, пытаются внедрить в одурманенное религией сознание людей ее жрецы и их адвокаты. Для них критическое и насмешливое слово вольнодумцев, основанное не на архаичных религиозных догмах, а на здравом смысле и разуме, всегда было самой большой опасностью. Основоположник лютеранства немецкий проповедник Мартин Лютер в свое время выходил из себя, пытаясь убедить верующих в том, что „все человеческое – суета и ложь…человеческий разум мелет одни только глупости и вздорв лице разума религия имеет самого страшного врага…желающий стать настоящим христианином должен вырвать глаза у разума… всем христианам нужно уничтожить в себе разум“ (еще в большей мере призывы слепо верить и беспрекословно, под страхом смерти, следовать „истинам священного писания“ звучат в Коране). За смелое и здравое антирелигиозное слово отдали свои жизни многие люди и еще многие будут их отдавать в будущем – до тех пор, пока человечество окончательно не усвоит уроки прошлого, не освободится от своего невежества, ослиности и религиозной зависимости. Для Человека Разумного в будущем существует только две дороги. Одна связана с развитием индивидуального и коллективного разума, что является необходимым условием и гарантией выживания человечества в его борьбе с неизбежными общественными и природными катастрофами на Земле и в околоземном Космосе. Другая дорога ведет назад, в прошлое, в пещеры, в которых оболваненные народы с факелами и молитвами однажды будут наблюдать собственную гибель и бесполезно взывать к мифическому богу, который никогда не существовал в природе, но с помощью которого одни хитроумные люди сумели полностью поработить сознание других полоумных людей.

Современные жрецы мировых тоталитарных религий, лицемерно выражающие соболезнование Франции, ее народу и семьям погибших журналистов-сатириков, втайне, не исключено, довольно потирают руки и ухмыляются: хорошая будет наука другим борзописцам, впредь будут знать, как задевать интересы религии и чувства верующих. Вполне возможно, что их ныне скрытая реакция идентична чувствам покойного папы Григория XIII, который получив из Франции известие о кровавой резне в Варфоломеевскую ночь (в ночь на 24 августа 1572 г. и несколько последующих суток в Париже и провинциях католиками было убито около 30 тыс. гугенотов – французских протестантов-кальвинистов) приказал отслужить в Риме благодарственный молебен, а иерархи церкви назвали эту ночь „днем великим и радостным для всех католиков'’". А может они в своем кругу высказывают нечто подобное тому, что написал религиозный перевертыш кардинал Гаспар Шопп, наблюдавший сожжение великого вольнодумца Джордано Бруно на Площади цветов в Риме 17 февраля 1600 г.: " Так он был сожжен, погибнув жалкой смертью; думаю – отправился теперь в другие миры, что сам понавыдумывал себе, возвестить там, как обычно расправляются римляне с нечестивцами и богохульными людьми ". Так и для всех мусульман день 7 января 2015 г. стал (подобно дню 11 сентября 2001 г.) „днем великого отмщения и радости„. Впрочем, сколько уже таких „радостных дней" было у них в недалеком прошлом, когда под ударами мусульманских террористов-смертников и по приговорам безумных имамов и шейхов гибли в разных странах мира непонятно в чем виновные мирные граждане – иноверцы и безбожники. Бандиты просто строго следовали тому, чему учит их Коран и его „ученые толкователи“.

Интересно отметить двойственную реакцию на трагедию Шарли российского общества, которое в последние два десятилетия (после 74 лет предыдущего государственного атеизма) все глубже погружается в религиозную трясину. В России православие превращается в титульную религию (хотя в отдельных регионах, прежде всего на Северном Кавказе и в Татарстане, царствует ислам), проникает во все общественные и властные структуры, подавляя светский характер самого государства. Московский патриархат призвал „уважать чувства верующих"’, а Роскомнадзор „попросил“ российские СМИ воздержаться от публикации карикатур на религиозные темы (следует вспомнить, что Россия была в свое время в мире лидером религиозной и политической карикатуры – незабываемы карикатуры советских художников-сатириков Кукрыниксов на попов всех мастей, на Гитлера и Третий Рейх, а позже на США и дядюшку Сэма). Ряд российских критиков не считают журнал Шарли выразителем свободы слова и полагают ошибочным тезис о том, что „атака на журнал – это попытка ограничить свободу слова“. Так, например, одна женщина-публицист заявила по этому поводу: „я абсолютно против такой «свободы» слова, которую десятилетиями практиковал журнал“Шарли Эбдо“. Жаль, что власть и лидеры некоторых стран, вместо того чтобы, осудив убийство и выразив общественную солидарность, дать оценку также и провокационной «журналистике», пошли по пути нагнетания межрелигиозных страстей и ложного понимания свободы слова. Как можно не понимать, что выход нового журнала «Шарли Эбдо» с карикатурами на пророка Мухаммеда – это, по крайней мере, неумно. Я уже не говорю про пресловутую западную толерантность и обычное человеческое уважение чужих святынь“.

Другой российский культуролог добавил, что „карикатуры журнала «Charlie Hebdo» не имеют отношения к свободе слова, а принадлежат к явлениям гораздо более древней свободы – освобождения от оков цивилизованности, раскрепощения животного начала в себе, а по уровню художественного замысла, глубине мысли и языку они сродни картинкам в публичном сортире, хотя по тематике несколько шире. Принцип свободы слова существует не для того, чтобы рассказывать похабные истории о Боге и церкви, государстве и семье, великих и мелких людях“. А один одиозный российский политик даже призвал власти внести Шарли в список экстремистской литературы, запрещенной в России, поскольку „журнал разжигает межрелигиозную рознь, и его публикации, как показали события в Париже, ведут к эскалации насилия“. Этот „мыслитель“ выразил уверенность в том, что идеи Шарли и его картинки не найдут поддержки у подавляющего числа россиян. Вместе с тем, совершенно иной позиции придерживается ряд других здравомыслящих российских публицистов, которые отмечают, что именно благодаря сомнительному уровню и малоприятному характеру юмора, „Charlie Hebdo“ и служит наилучшим показателем свободы слова, поскольку весь смысл свободы слова заключается в том, что разрешены, в том числе и неумные, некрасивые, вызывающие у других недовольство высказывания.

Итак, свободу мысли, свободу слова и свободу печати, которые отстаивает Шарли с помощью своих изобразительных средств, приемлемых далеко не всеми людьми, жрецы религии и их адвокаты пытаются похоронить не только с помощью ножа и пули, но и с помощью пресловутого тысячелетнего тезиса об „оскорблении чувств верующих“. Только почему-то в этом тезисе они стыдливо упускают последнюю его часть – „и богов“, которая в древнем мире была решающей: что там чувства верующих, этих ничтожных „божьих тварей“, когда безбожники оскорбляют самих богов. Первый в мире закон против нехороших безбожников был принят еще 2,5 тысячи лет назад, в 432 г. до н.э., в афинском государстве. Он назывался „О привлечении к суду по обвинению в государственной измене тех, кто не признает богов и преподает учения о небесных явлениях“. Как видим, здесь о верующих ни слова – только о богах и природе (небесных явлениях). Но зато безбожников обвиняли не в оскорблении чувств верующих и разжигании межрелигиозной розни, как теперь, а сразу в государственной измене. По закону им грозила тюрьма, изгнание или смерть. Эти наказания стали „наградой“ за их вольнодумство, смелые публичные речи и философские трактаты о богах и природе, раздвигавшие горизонты человеческого знания и будившие спящее религиозное сознание сограждан. Славную роль сыграл этот закон в истории европейской цивилизации. По нему из Афин были изгнаны великие философы древности Анаксагор, прозванный современниками Умом, обвиненный в оскорблении бога Гелиоса (Анаксагор назвал Солнце-Гелиоса „глыбой раскаленного железа“) и Протагор (знаменито его изречение „Человек – мера всех вещей…“), учитель диалектики. Бежал из афинской тюрьмы, приговоренный к смерти за нечестие к богам, философ Диагор Мелосский по прозвищу „Безбожник" (его сочинения были сожжены), на волосок от гибели оказались врач и философ Диоген Аполлонийский, а также философы – безбожники Гиппон Кротонский, Аристипп Старший, Евгемер из Мессены и другие. Окончил, как известно, свою жизнь в афинской тюрьме и великий Сократ. Не избежал преследований за научные гипотезы и вольнодумство древнегреческий математик и астроном Аристарх Самосский, названный в новое время „Коперником древнего мира“ (его обвинили в нечестии к богине домашнего очага Гестии, которую он „заставил“ вращаться вместе с Землей).

Мелко плавают современные папы, патриархи, архиепископы, имамы и шейхи, обвиняя безбожников только в оскорблении чувств верующих и забывая о богах, которым поклоняются сами верующие. Им, видимо, как-то неуютно в 21ом веке говорить о богах, которых когда-то затуманенный религией невооруженный взгляд человека видел под каждым кустом, а теперь, протрезвев, не может обнаружить даже с помощью микроскопа и телескопа. Поэтому иерархи все больше сворачивают в своих проповедях на чувства верующих, на духовные ценности и святыни, которых нельзя касаться безбожникам. Когда-то от безбожников упорно прятали Библию и Коран, чтобы те не стали в них копаться и искать там какую-то крамолу. Поздно! Ученые безбожники давно уже разобрали эти священные книги „по косточкам“, показали их человеческое происхождение и нашли в них массу нелепостей и противоречий, связанных с невежеством их земных творцов. Настала пора подробно разобраться и с чувствами верующих, с их, так называемым, оскорблением.

Чувства верующих и чувства безбожников: право на существование и противостояние

Еще древние философы установили, что человек представляет собой нерасторжимое единство двух противоположных по своему проявлению начал – материального и духовного. Первое можно было увидеть и пощупать, а второе было невидимо, но внутренне ощущалось как какое-то непонятное движение (сегодня наука выяснила, что духовное начало есть движение той же материи, но не в виде вещества, а в полевой форме). Первое начало в человеке они назвали телом, а второе – душой, или психо (от гр. psyche душа). Позже они поняли, что и душа состоит, по меньшей мере, из двух различных, но дополняющих друг друга частей – чувств (эмоций) и разума (ума, интеллекта). Чувства представляют собой способность ощущать, испытывать, воспринимать внешние (со стороны окружающего мира) и внутренние (со стороны среды организма) воздействия. Сегодняшняя наука сухо говорит о чувствах, как о „восприятии организмом информации о внешнем и внутреннем мире“. Чувства человека во многом сходны с чувствами животных. Г олод и жажда, боль и наслаждение, радость и печаль, гнев и страх, любовь и ненависть, ужас и стыд, сострадание и равнодушие, отчаяние и восторг – эти и другие бесчисленные чувства доступны как человеку, так и животным.

Принципиальным отличием человека от животных является наличие у него разума (хотя и у животных, особенно у человекообразных обезьян, также присутствуют элементы разума). Разум определяют как способность человека логически и творчески мыслить, познавать суть окружающего мира, прогнозировать свою личную и общественную деятельность и нести полную ответственность за нее. Разум дикаря и разум цивилизованного человека существенно отличаются друг от друга по своим внешним проявлениям. Дикарем управляют чувства. Если кто-то или что-то ему угрожает или не нравится, он хватается за копье, лук или нож с намерением убить противника. Для дикаря это является естественным и наилучшим решением проблемы – уничтожить конкурента Цивилизованный же человек понимает, что все люди разные, у них различные интересы и разные представления как о мире, так и о самих себе. Он понимает, что важно сохранить жизнь не только себе, но и другим, так как многообразие людских способностей, идей и мнений является важнейшим залогом развития и существования человеческой цивилизации. Тоталитаризм, т.е. государственная идеология и практика делать всех людей одинаковыми по своим духовным качествам и поведению, заранее обречен на неудачу и рано или позже ведет к гибели такого сообщества. Примеров тому в истории тьма и их нет смысла здесь повторять.

Разум всегда оппонирует чувствам. С одной стороны, он ограничивает их ошибочное, неадекватное, а порой и опасное самовыражение, а, с другой стороны, наоборот, усиливает их в том случае, если признает чувства верными. Если разум спит, то чувства остаются бесконтрольны и превращаются в разрушительную силу. Один великий испанский художник проницательно подметил, что „сон разума рождает чудовищ“. Разум спасает людей, насколько это в его силах, от общечеловеческих заблуждений, предостерегает от опасностей, служит основой научного познания и научно-технического прогресса человечества, способствует созданию дополнительно к природной среде новой реальности, направленной на расширение возможностей и способностей людей, их выживание, развитие и процветание. Чувства и разум присущи всем людям, хотя степень развития разума у них различна. Она определяется, прежде всего, мыслительной практикой личности, глубиной и широтой ее воспитания и образования (особенно самообразования). Если с детских лет человеку запрещают самостоятельно думать и требуют жить исключительно по архаичным, раз и навсегда установленным догмам, то его разум прекращает развитие, консервируется, теряет способность адекватно воспринимать постоянно изменяющийся внешний мир. Такому человеку внутренне чужды и не нужны совершающиеся вокруг него изменения, ему хочется вернуться назад, в прошлое, в тот привычный мир, на догмах которого он был воспитан или которые признал позже из-за невозможности адаптироваться в новом, реальном мире. Но в прошлое никто и никогда уже не может вернуться, разве только в своих фантазиях. Ход истории необратим, хотя для тех, кто плохо усвоил ее уроки, она преподает их повторно, причем обычно на новом, более трагическом уровне. Попытки вернуть прошлое силой, как это пытаются сегодня делать исламисты, заранее обречены на смерть для тех, кто их предпринимает и для их ближайшего окружения.

Вспомнив о двойственном характере человека, его чувствах и разуме, вернемся к „неудобному“ вопросу сравнения двух типов человеческой личности: верующего и безбожника. Как тот, так и другой, обладают, за единственным исключением, примерно одинаковым набором чувств. Они похожим образом испытывают голод и жажду, боль и наслаждение, любовь и ненависть, массу других человеческих ощущений и эмоций. Точно так же они выполняют множество похожих умственных действий – думают, говорят, считают, читают, обучают и т.д. В чем же тогда принципиальное различие между верующими и безбожниками ? В том, что одни верят в бытие бога, который сотворил мир и человека в нем, т.е. „божью тварь“, а вторые убеждены в том, что бога нет, а человек является творением природы, силы которой верующие украли у нее и присвоили своему вымышленному богу. Соответственно, верующие падают ниц перед своим иллюзорным творцом (или его изображениями), молятся ему, совершают религиозные обряды и жертвоприношения, пытаясь получить взамен от божества какие- то земные или загробные блага (обязательным условием религии является вера в бессмертие души и ее существование в загробном царстве, где правит божество со своими небесными помощниками). Безбожники все эти чувственные и мыслительные фантазии верующих отрицают, так как в процессе эволюции мира и познающего человеческого разума осознали и поняли, что душа смертна и умирает вместе с телом, что загробного царства (рая и ада) не существует, что сама религия является плодом эволюции первобытных чувств человека и его еще неразвитого, невежественного разума.

Итак, верующие и безбожники отличаются между собой в одном – в идеологии (системе идей и взглядов). У первых присутствует религиозная идеология, у вторых – атеистическая идеология. Основой первой являются архаичные „священные писания“, мифы и легенды, а основой второй – научные знания, непрерывно и постоянно получаемые человеком с помощью опыта и проснувшегося разума. Первая идеология требует слепой веры и беспрекословного признания, как истины в последней инстанции, древних религиозных догм, а вторая идеология постоянно наращивает новые знания, критически перепроверяя и обновляя свой научный багаж, состоящий из открытых законов природы и достоверных, доказанных научных фактов. Безбожники отлично знают, что, единственным творцом всего является мать-природа. Творцом всего, что есть и что будет в этом мире. Человек же, как часть природы, есть ее преобразующая сила, и способен реально создать лишь то, что не противоречит законам самой природы. Вместе с тем, в своем сознании, в мышлении человек способен порождать (опять же благодаря силам природы) бесконечные комбинации знаков, символов, образов, среди которых однажды и появились образы химер, духов и богов, населивших тот мыслимый мир, которым мифология и религия пытаются уже много тысячелетий подряд заменить мир подлинный, реальный. Зачем? Чтобы управлять сознанием человека и извлекать для себя постоянную выгоду из такой подмены миров.

Следующий „неудобный“ вопрос: верующие и безбожники, а вместе с ними и их чувства, имеют в обществе равное право на существование или нет? Понятно, что чувства верующих в силу их древности (хотя, как показано выше, и чувства безбожников не так уж новы – им официально более 2,5 тысячи лет, хотя неофициально, на самом деле, они так же стары, как и религия) имеют полное право на существование. Но имеют ли такое же право чувства безбожников? Может их вообще не должно быть в жизни человечества? Может стоит рассматривать безбожников как моральных уродов, выявлять их еще в колыбели и беспощадно уничтожать подобно тому, как древние спартанцы сбрасывали в пропасть физических уродцев, дабы защитить государство и его здоровых граждан от ослабления и обузы? Вот было бы славно: безбожников нет, все во что-то веруют, никто никого не критикует, не насмехается над чувствами верующих, все довольны и счастливы. Правда, опять выходит неувязочка: почему-то все веруют в разных богов (неужели в небесах правит не один бог, а несколько, и они там конкурируют друг с другом, переманивая к себе паству то пряником, а то кнутом – прямо как люди на земле?) и начинают ссориться друг с другом, доказывая, чья вера истинна, а чья нет. Опять возникают оскорбления и религиозные войны, хотя безбожников-то уже вроде и нет. Прямо как сегодня в жизни: мусульмане против христиан, христиане против сектантов, шииты против суннитов, протестанты против католиков, православные против раскольников и т.д. В чем же дело? Как остановить эту религиозную чехарду и вакханалию? Вопросы, вопросы, вопросы…

Понятно, что в свободном и демократическом обществе имеют полное и равное право на существование как верующие, так и безбожники, а, следовательно, и чувства тех и других! В светских государствах это право закрепляется в статьях конституции о свободе совести и вероисповеданий, а также в соответствующих отдельных законах или поправках к конституции. В теократических тоталитарных государствах такого быть в принципе не может. Там защищается титульная государственная религия (например, ваххабизм в Саудовской Аравии или шиизм в Иране), ущемляются другие религии, а атеизм ставится вообще вне закона. За него тюрьма или смерть, а поэтому о каких еще чувствах безбожников можно говорить. Европа это уже проходила и извлекла правильные уроки из своего прошлого религиозного тоталитаризма.

Проходила это и Россия, но, почему-то не полностью усвоила уроки прошлого. С 1 июля 2013 г. там вступил в силу, пролоббированный Русской православной церковью, закон „О внесении изменений в статью 148 УК РФ и отдельные законодательные акты РФ в целях противодействия оскорблению убеждений и чувств граждан“, который, в частности, предусматривает тюремное заключение до 3 лет, исправительные работы до 3 лет и огромные штрафы за „публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих“ (забыли прописать – „и богов“), а также административные наказания за „умышленное публичное осквернение религиозной или богослужебной литературы, предметов религиозного почитания, знаков или эмблем мировоззренческой символики и атрибутики либо их порча или уничтожение“. Особо следует отметить, что этот закон не дает определений ни чувствам верующих (в частности, неясно:

относятся ли сюда чувства безбожников, или они ставятся вне закона?), ни тому, что является их оскорблением. Видимо, это будут решать сами верующие или судьи с учетом текущего политического и религиозного моментов, т.е. по существу произвольно, беззаконно.

Итак, с чувствами верующих и безбожников разобрались. Осталось понять, что же может быть расценено как оскорбление чувств верующих и чувств безбожников (о последних все время как-то забывают, хотя безбожники являются законопослушными гражданами и, по-своему, верующими, ибо верят в нечто иное – в саморазвивающуюся Природу, а не в бога). С чувствами верующих все обстоит достаточно просто: их априори оскорбляет все, что отличается от их религиозной идеологии. Их оскорбляет наличие в мире рядом с ними другой религиозной идеологии (например, ислам осуждает иудаизм и христианство как ложные учения, а сунниты и шииты ненавидят друг друга, хотя и являются вроде бы двумя ветвями одной религии – ислама) и, тем более, атеистической идеологии с ее живыми носителями – безбожниками, атеистами. Их оскорбляет все – отказ от их веры (часто за этим следует смерть „предателя веры“), непосещение единоверцами храмов или мечетей, неисполнение ими обрядов, невыполнение религиозных требований по одежде, внешнему виду и поведению, попытки единоверцев (особенно детей и женщин) учиться в светских заведениях и самостоятельно определять свой дальнейший жизненный путь, и многое другое. А доказательная, научная критика их идеологии, не говоря уже о насмешках над ней посредством острого словца или карикатуры, заставляет их просто беситься и сходить с ума. Самое идеальное поведение, по их мнению, для их идеологических противников – это харакири или полное молчание и бездействие. „Избранные“ должны повелевать, а „низкорожденные“ – молчать и подчиняться! Тоталитарные религии, как и военные агрессоры (типичный пример – гитлеровская Германия), всегда нацелены на экспансию, на завоевание ближнего и дальнего окружения и зарубежья, на войну до полного подчинения своей воле всех народов, всех „низкорожденных“ и не достойных „божественной милости“. Европа когда-то уже пыталась проводить политику ублажения агрессора, но потерпела крах.

Агрессора следует не ублажать, а дать ему достойный отпор. Этому учит история, и иного не дано.

А как быть с оскорблением чувств безбожников? Здесь тоже все обстоит достаточно просто: их оскорбляет любая религиозная деятельность, поскольку она демонстрирует, по их мнению, безмозглость и ослиность людей, носящих от природы гордое звание Человека Разумного. Когда массы верующих бьют поклоны мифическому божеству, крестятся, молятся, совершают крестные ходы или паломничества к религиозным „святыням“, ставят свечки, целуют иконы (передавая тем самым друг другу заразные болезни) или приносят жертвы, выпрашивая взамен у великого Ничто какие-то блага, то безбожнику становится обидно и смешно за человеческое стадо, к которому и он сам принадлежит по своей текущей жизни, но не по духу, смотрящему в далекое будущее освобожденного от духовного рабства человеческого рода. Ему обидно за неспособность людей преодолеть свое собственное невежество и глупость, за их неумение или нежелание самостоятельно, без обращения к несуществующим сверхъестественным силам, религиям и сектам, анализировать и решать собственные личные проблемы и самим определять свой жизненный путь. Безбожник видит эти религиозные безобразия и делает свой вывод: слаб и ничтожен человек, и таким останется до тех пор, пока не осознает собственные силы („человек – сам кузнец своего счастья“ – говорил великий итальянский гуманист) и не возьмет ответственность за свою жизнь, не доверяя ее больше жрецам и их богам (мол, „так угодно богу"), полностью на себя. Жизнь, прошедшая в ожидании чуда, есть потерянная жизнь.

Но, главное отличие современного атеиста от верующего в том, что он не стремится, подобно верующему, силой превратить других людей в своих единомышленников (в прошлом были подобные печальные попытки, которые не увенчались успехом: достаточно вспомнить опыт французской революции и советского государства). Он прекрасно понимает, что все люди разные, все имеют в свободном и демократическом обществе равное право верить в любую свою белиберду и чертовщину (в бога, в дьявола, в духов, в ничто), что прийти к истине бытия каждый должен собственным путем, требующим больших личных стремлений и усилий. Светское государство и атеизм должны лишь обеспечить для этого подходящие общественные условия. У безбожника нет и не может быть той ненависти к верующему, которая существует у верующего к безбожнику. Все, что может позволить себе безбожник по отношению к верующему – это посмеяться над его идеологией, и этого права в свободном и демократическом обществе никто не может его лишить. Противостояние различных идеологий, включая религиозную и атеистическую, является нормальным состоянием и необходимым условием развития человеческого общества. На слово следует отвечать словом, на рисунок – рисунком, на смех – смехом, но никак не призывами к ненависти и насилию, а тем более убийствами инакомыслящих. Варварству не должно быть места в человеческой цивилизации, пришедшей к пониманию общественной ценности жизни каждого отдельного человека!

Далее следует разобраться со свободами мысли, слова и печати. Должны ли они иметь некие границы или нет? Абсолютны эти свободы или относительны? Допустима ли критика и насмешка различных идеологий друг над другом, в частности, атеистической над религиозной и наоборот?

Есть ли граница у свободы?

Понятие свободы – это одно из основных понятий религии, философии, общественной и государственной жизни, имеющее, как и множество других понятий, два аспекта: негативный („свобода от“ – независимость от кого-то или чего-то) и позитивный („свобода для“ – способность и возможность для самостоятельной деятельности). В религии свобода, причем абсолютная, ничем не ограниченная, признается только за богом. Он волен делать все, что ему угодно. Однажды он захотел сотворить „из ничего“ мир (землю) – и сотворил его. В другой раз задумал сделать земных тварей – и сделал их (с тех пор люди „мучаются“ на земле и славят „своего творца“, умоляя забрать их души поближе к себе, на тот свет, желательно в небесный рай). Человек же в религии – „раб божий“ и должен подчиняться „божественной воле“, хотя на деле почему-то постоянно своеволит, нарушая „божественные заповеди“ (конечно, как учит религия, из-за своей „врожденной греховности“ и козней дьявола, сатаны, шайтана: мол, „бес попутал“ – очень удобное оправдание человеческих бесчинств).

Наука же говорит о Природе, о Вселенной, которая была вечно (как и Бог „вечен“ в религии), но, непрерывно изменяясь и развиваясь, постоянно становилась по своим видам и формам другою, иной. В процессе собственной эволюции Природа создала звезды, планеты, включая Землю, а на последней – микроорганизмы, растения и животные, высшей ступенью развития которых стал человек. Подобные живые объекты, скорее всего, существуют и в бесчисленных звездных мирах, удаленных от нас на громадные космические расстояния, что предстоит выяснить науке будущего. Природа эволюционировала не случайным образом, не „абы как“, а по законам, которые связаны с глубинными свойствами движущейся материи, из которой создаются все природные объекты, включая человека. Поэтому с самого начала свобода человека (как и всех других живых существ) не абсолютна, как у выдуманного бога, а относительна и ограничена законами природы. С формированием первобытного общества стали появляться неписанные общественные законы, которые регулировали и ограничивали личные свободы членов рода и племени (подобные законы и сегодня действуют в стадных иерархических сообществах млекопитающих – крыс, волков, слонов, обезьян, жестко ограничивая индивидуальное поведение их членов). С появлением первой, рабовладельческой цивилизации, законы общества перешли постепенно в письменную форму, зафиксированную на камне, глине, папирусе, бумаге и других материальных носителях. Сегодня свободы человека, также как и много веков назад, относительны и ограничены законами природы и общества, но поскольку в разных государствах законы различны, то различна и степень свобод их граждан.

Главная духовная ценность человека и главное качество, отличающее его от остальной живой и неживой природы, это мышление. Всего, чего человечество достигло за тысячелетия своего существования, обязано главным образом мыслительной деятельности человека. Человек создает в своем мозгу разнообразные комбинации мыслительных элементов (знаков, символов, образов), а потом пытается их внедрить в жизнь. Мышление человека прошло длительный путь от создания первобытных каменных орудий труда до современных космических станций. Мысль человека имеет свой материальный носитель, но ничем не ограничена по своему содержанию. Она создает небывалые комбинации бывалых элементов, которые, с одной стороны, могут быть пустыми фантазиями, иллюзиями, химерами, а, с другой стороны, могут являться высочайшими достижениями разума, способными создать для человека новую искусственную реальность и новое понимание мира. Пытаться ограничить содержание мыслей человека общественными запретами и законами – это тягчайшее преступление перед человеческим обществом и будущим человеческой цивилизации. Такое преступление уже много тысячелетий подряд совершают все религии мира и, прежде всего, тоталитарные – христианство и ислам. Они уже задержали умственное и нравственное развитие человечества более чем на тысячу лет, и, возможно, эта задержка приведет к фатальной нехватке времени для решения людьми задачи выживания в условиях грозящих миру глобальных общественных и природных катастроф. Таким образом, свобода мысли не имеет и не должна иметь общественных границ, но ограничивается лишь законами природы и способностями людей. Любые попытки контролировать и ограничивать мысли людей (с помощью религии, других тоталитарных идеологий, психотропных средств, вредоносных излучений) неизбежно приведут к деградации и вымиранию человечества как биологического вида.

За свободой мысли идет свобода устного и письменного слова (печати). Свобода слова определяется в словарях как „право сообщать информацию, идеи и мнения, основываясь на собственных суждениях, независимых от государственных или общественных установлений и ограничений“. Если свобода мысли почти абсолютна и не терпит общественных ограничений, то свобода слова относительна и должна иметь общественные ограничения. Почему и какие? Потому, что личная свобода человека в обществе кончается там, где начинается личная свобода другого человека и затрагиваются вопросы существования общества как единого целого. Государство защищает не только права каждого отдельного гражданина, но права своего гражданского общества в целом. То, что объективно угрожает существованию и благополучию общества и государства, должно быть законодательно запрещено, в том числе и в области свободы слова. В мирное время это касается всех призывов к личному и общественному насилию, убийству и войне, причем призывов по любым основаниям: идеологическим, этническим, национальным, расовым, религиозным, территориальным или экономическим. Общественные ограничения свободы слова определяются конституцией и законами государств. В теократических государствах атеизм запрещен, а потому там не может и речи быть о свободе слова (причем, не только о свободе атеизма, но и любых учений, противоречащих тоталитарным доктринам государства). О подлинной свободе слова можно говорить только в рамках свободных, нетоталитарных, демократических государств, хотя и в них она относительна и ограничена. Степень ограничения свободы слова может быть предметом общественных дискуссий и предлагаемых изменений в законодательство по свободам граждан, но она не должна препятствовать развитию в обществе науки и светского образования.

Остановимся подробнее на ограничении свободы слова по основанию пресловутого тезиса „о разжигании межрелигиозной розни и ненависти“. Что такое ненависть и чем она может быть вызвана? Об этом молчат все законы, а потому данное понятие остается совершенно размытым, неопределенным, что позволяет трактовать его каждому по собственному разумению и намерению. Ненависть – это чувство, и оно может быть вызвано, как и любое другое чувство, множеством причин. Чувства относительны и носят исключительно субъективный характер: то, что может вызвать ненависть у одного человека, для другого может стать, наоборот, радостью (например, гибель одних – радостью для других). Если какое-то чувство пытаются превратить в правовую категорию, то оно должно быть четко, без двусмысленностей определено. Нельзя судить человека за его чувства (например, ненависти к существующему строю, другому человеку, к чужой идеологии), за его мысли (в том числе и антиобщественного или антиличностного характера) и даже за его внутренние преступные намерения (например, совершить кражу или разбой), если они не реализовались в виде преступления, или материальных следов подготовки к нему. В противном случае это будет прямым нарушением прав и свобод личности: каждая личность вправе думать и чувствовать все, что ей заблагорассудится (тем более, что „нехорошие мысли и чувства“, могут быть следствием всего лишь творческой и профессиональной фантазии человека, например, писателя, философа, режиссера или актера). Судить надо не за мысли или чувства и их правомерное общественное выражение, а за конкретные призывы к насилию, приготовление к нему и само насилие, т.е. за реальные антиобщественные действия, прямо угрожающие безопасности личности, общества и нарушающие законы государства. Все иное является отрыжкой тоталитарного права, которое до сих пор еще не вычищено из законов многих демократических государств.

Следует различать факт оскорбления одного конкретного человека другим (в прошлом за личное оскорбление люди устраивали дуэли, а ныне за публичное оскорбление и клевету личность имеет право обратиться в суд с заявлением о защите своей чести и достоинства), и факт критики или насмешки над какой-либо идеологией и ее атрибутами. В свободном и демократическом обществе одновременно существуют и действуют различные, противостоящие друг другу идеологии и соответствующие им идеологические структуры: капиталистические, социалистические, коммунистические, националистические, либеральные, христианские, мусульманские, атеистические и т.д. Все они доказывают обществу свое преимущество друг над другом, подвергая подчас уничтожающей словесной и изобразительной критике взгляды и ценности друг друга. И это многообразие взглядов и мнений является нормальным явлением для свободного общества. Только почему-то из этого многоголосого и шумного мира особые привилегии для себя постоянно ищут религиозные идеологии и их лидеры. Они, под флагом „оскорбления чувств верующих“, требуют запретить всякую критику и насмешку над своими вероисповеданиями и их „святынями“, хотя, по существу, религиозные идеологии ничем не лучше всех иных идеологий, включая атеизм.

Свои „святыни“ имеются у каждой идеологии, и они постоянно подвергаются критике и осмеянию со стороны конкурирующих учений. Но, почему-то, ни господа капиталисты, ни товарищи коммунисты или социалисты, ни граждане националисты, ни даже зловредные атеисты, не кричат об оскорблении их чувств, хотя, несомненно, их чувства страдают от нападок оппонентов на их идеологии. Идеологию, т.е. систему идей и взглядов, невозможно оскорбить. Она не есть человек. Но адепты той или иной идеологии могут оскорбляться нападками на их учения. Ну, что же, пора научиться сдерживать себя, как это делают представители всех других идеологий Если у кого-то критика, дебаты, сатира, смех рождают ненависть, то им следует учиться управлять своими чувствами, а не распускать их, призывая к массовому насилию и убийству инакомыслящих. Жрецы религии за свое многовековое господство привыкли к монополии на истину и к методам достижения своих целей путем не сдерживания, а наоборот всяческого разжигания религиозных страстей верующих, используя для этого ложь, клевету, подлог и другие позорные средства. Направить обезумевшую толпу фанатиков в нужном направлении для них было всегда, также как и теперь, главным способом укрепления собственной власти. Ярчайшим историческим примером тому является кровавая расправа в 415 г. в Александрии (по наущению архиепископа Кирилла) над женщиной-ученым, математиком, астрономом и философом Гипатией, с которой разъяренная толпа христианских монахов- фанатиков острыми морскими раковинами содрала заживо кожу. Если вернуться к французским сатирическим рисункам на пророка Мухаммеда, то возникает простой вопрос: какое дело до этих рисунков мусульманам далеких стран, которые в жизни не держали в руках журнал „Шарли Эбдо“ и не видели самих этих карикатур. Ответ прост: имамы и муллы в мечетях по всему свету растрезвонили об этом простым верующим, чтобы в очередной раз подогреть их остывающие чувства и направить религиозную ярость на демократический мир. Так кто же на самом деле кого провоцирует? Любому здравомыслящему человеку ясно, что если бы не было данного повода, то исламисты раньше или позже нашли бы какой-нибудь иной.

Нетерпимость мусульман к малейшей критике исламской идеологии демонстрирует пример их отношения к выступлению 12 сентября 2006 г. перед научным сообществом в Баварии, в Регенсбургском университете, 79-летнего папы Бенедикта XVI.

В своей лекции об историко-философских различиях между христианством и исламом, понтифик неосторожно использовал цитату византийского кесаря Мануила II Палеолога (1350-1425) о насилии и жестокости в исламе: „покажите мне, что нового принес Мухаммед миру, и вам сразу станет ясно, что это только зло и бесчеловечность и, в первую очередь, указание распространять ислам силой оружия“, а потом дополнил ее собственным мнением: „Насилие не совместимо с природой Господа и души“, оговорив дополнительно, что сам не разделяет вывод Мануила. Тем не менее, выступление папы в мусульманском мире было воспринято как оскорбление и попытка продемонстрировать „христианскую католическую исключительность“, т.е. убеждение, что католицизм превосходит все другие религии. Сразу же несколько исламских экстремистских групп заявили о намерении убить папу, призывы к этому появились в интернете и были поддержаны иракским крылом „Аль-Каиды“. В Сомали, в Могадишо, после призыва местного муллы силой ответить на выступление папы, у стен детской больницы экстремисты расстреляли ни в чем не виновную итальянскую католическую монахиню Леонеллу Згарбати. Понтифик был вынужден в течение нескольких недель неоднократно публично извиняться за то, что привел в своей речи неугодную исламистам цитату, ратовал за дружбу с мусульманами, а также восславил монахиню, убитую после его речи.

Свобода совести и вероисповеданий в демократическом обществе в равной мере должна гарантировать как свободу религии, так и свободу атеизма. Свобода религии кончается там, где начинается свобода атеизма. Религия и атеизм – извечные идеологические, мировоззренческие враги друг другу. Так было, так есть и так будет! Историческая роль религии заключается в ее угасании по мере развития цивилизации, а атеизма – наоборот, в его расширении и укреплении, помощи людям в освобождении их духа от религиозных оков и религиозного рабства. Слово атеиста вызывает ненависть у жрецов религии и мгновенное желание сжечь на костре своего опасного идеологического противника. Слово же жреца, которое он возвеличивает как „божье слово“, не вызывает у атеиста ничего, кроме смеха и сострадания. Их противостояние в обществе будет до полного освобождения сознания людей от религиозных заблуждений и предрассудков. Это нормальный конфликт (как и конфликты любых других идеологий), который свободное и демократическое государство должно ограничивать в рамках своих законов, предупреждая призывы сторон к насилию и само насилие. Запрещать же конфликты идеологий на том основании, что какая-то идеология якобы „провоцирует“ другую, значит оправдывать само насилие и ублажать агрессора, который пытается подавить сопротивление другой стороны и целиком поработить сознание общества собственной тоталитарной идеологией.

Время варварства кануло в лету. Всем необходимо научиться властвовать над своими дикими чувствами и достойно отвечать на те словесные или изобразительные выпады, которые наносит идеологический оппонент. Он рассказывает анекдоты о вас? А вы расскажите о нем! Он смеется над Вами? Посмейтесь над ним! Ведь ваш оппонент не приходит в ваши храмы, не разбрасывает там свои листовки или газеты, не смеется вам в лицо. Он выступает на своих собственных площадках: в интернете, средствах массовой информации и в гражданском обществе. Не нравятся вам его выступления – не смотрите и не распространяйте, отвечайте ему своими выступлениями в собственных изданиях, на своих площадках или на общественных диспутах. Не пытайтесь разжигать религиозный фанатизм среди своих верующих, ибо их безумство однажды может обратиться против вас самих.

Коран как источник идеологии ненависти и насилия

Чтобы понять идеологические истоки того беспредельного насилия, которое приверженцы ислама творят сегодня по всему миру (захватывают в заложники невинных людей, расстреливают их без суда и следствия или отрезают им головы как баранам, взрывают здания и машины с людьми, массово насилуют женщин и детей, продают их в рабство, сжигают деревни вместе с мирным населением, разрушают во имя аллаха города и страны, тиражируют бесконечные призывы к ненависти и насилию, вербуют своих безумных сторонников-садистов среди разочарованных граждан различных, в том числе и европейских, стран), причем не в тайне, а напоказ, пытаясь посеять в мировом сообществе страх и ужас, следует обратиться к истории и самим „священным“ установлениям этой религии.

Исламараб. покорность, т.е. покорность Аллаху, его служителям и религиозным предписаниям) возник под значительным влиянием иудаизма и христианства в 610-630 гг. в Западной Аравии, в среде оседлых арабских племен области Хиджаз. Основатель ислама, или мусульманства (от араб. муслим – „человек, исповедующий ислам“), – пророк Мухаммед (570-632). Ислам стал религиозной идеологией единого арабского теократического государства – Арабского халифата, объединившего под светской и духовной властью халифаараб. „заместитель, преемник“ пророка) все оседлые и кочевые арабские аравийские племена, а затем распространился вместе с арабскими завоеваниями 7-9 вв. (арабы завоевали страны, принадлежавшие до них двум мировым империям – Византии, 395-1453 гг., и сасанидскому Ирану, 224-651 гг.; по мере завоеваний шла активная арабизация покоренных народов, внедрялась с помощью страха и силы, а где посредством экономического принуждения, мусульманская религия, осуждавшая язычество, иудаизм, христианство, другие религиозные и светские учения) по ряду стран Ближнего и Среднего Востока, Северной Африки и Юго-Западной Европы. В этих регионах сегодня расположены десятки арабских мусульманских государств, включая Марокко, Западную Сахару, Алжир, Тунис, Ливию, Египет, Судан, Палестину, Иорданию, Сирию, Саудовскую Аравию, Йемен, Катар, Кувейт, Иран, Ирак, Афганистан, Пакистан и другие. В современном мире ислам исповедуют более 1 млрд. человек (из них 90% придерживаются основного направления ислама – суннизма, а остальные – десятков других направлений, из которых главное – шиизм; шииты не признают суннитских халифов, считая законным преемником Мухаммеда и первым имамом лишь четвертого „праведного“ халифа Али, 600-661, двоюродного брата и зятя Мухаммеда, а также его последователей – Алидов).

В доисламский период у древних арабов, живших в суровых условиях аравийских пустынь, существовали языческие культы природы, скал и водных источников, божеств-идолов отдельных племен и астральных общеарабских божеств, а также, позднее, верховного божества, бога-предка, создателя мира и людей – Аллаха (от араб. ал-илах этот бог). В 6 в., еще до возникновения ислама, Аллах стал стихийно (под влиянием иудаизма и христианства, которое проникло в Аравию из Сирии и Эфиопии) у некоторых арабских племен ханифов („друзей Аллаха“) единственным богом. Социально-экономический кризис в Аравии начала 7 в. создал условия для появления новой идеологии, способной объединить арабов, сгладить внутренние межплеменные противоречия и направить их силы на внешние завоевания с перспективой обогащения и улучшения собственной жизни за счет других народов. Такой идеологией и стала новая религия – ислам. Идея ислама, как всеарабской религии строгого единобожия, объединяющей элементы доисламских верований с монотеизмом иудеев, христиан, ханифов и противостоящей племенному многобожию, идолопоклонству арабов, окончательно сформировалась у Мухаммеда к 610 гг.

Ислам резко подчеркивает единственность и единосущность Аллаха (в отличие от триединого христианского Бога – „Сына, Отца и Святого Духа“), его вечность, всемогущество и всесущность: у него „нет никаких сотоварищей“, “превыше он того, что…ему придают в соучастники“. Признавать существование сотоварищей Аллаха, т.е. других божеств, – главное преступление против ислама. Мусульманская мифология связана с библейской и считает праотцом арабов основателя единобожия ханифа Ибрахима (библейского Авраама), общего предка арабов (через его сына Исмаила) и евреев (через другого его сына – Исаака). Согласно исламу, именно вера Ибрахима, возрожденная Мухаммедом, а не исказившие ее иудаизм и христианство (иудеи и христиане рассматриваются в исламе как „люди писания“, т.е. те, кто уже ранее получил, но не исполнил должным образом „слово божье““), есть „истинная“ вера для всех людей. Концепция „веры Ибрахима““, его „ханифской религии““ связала ислам с более ранними монотеистическими религиями, придав ему авторитет древности, и одновременно утвердив его „чистоту“ и „превосходство“ над ними. Ислам тем самым объявлялся не новшеством, а как бы восстановлением веры праотца арабов Ибрахима.

Главной „священной“ книгой мусульман является Коран (от араб. чтение; каноническая редакция Корана составлена в 650-655 гг. при третьем „праведном’ халифе Османе, ?-656, сподвижнике и зяте Мухаммеда, и включает 114 глав-сур, которые делятся на строфы-аяты; ниже ссылки на номера сур.аятов даются по пер. с араб. акад. И.Ю.Крачковского – Коран. М.: Раритет, 1990). Коран – сборник мифологических, религиозно-догматических и правовых текстов, в которых закреплены мировоззренческие, религиознонравственные, культовые, бытовые и юридические нормы, являющиеся основой мусульманского права – шариата („надлежащий путь“). Многие, неоднократно повторяющиеся, сюжеты Корана связаны с предшествующими монотеистическими религиями и сопровождаются частыми ссылками на сюжеты Торы (Ветхого завета), Евангелий (Нового завета) и деяния посланников-пророков Аллаха, к которым Коран причисляет Ибрахима (Авраама), Мусу (Моисея), Ису (Иисуса) и Мухаммеда. Большая часть текстов Корана посвящена прославлению Аллаха и ислама, „доказательствам“ их „истинности, полезности, выгодности“ для верующих (то обстоятельство, что Коран был разработан хиджазскими торговцами, нашло отражение в его идеях и терминологии, где часто для описания духовных действий используются такие понятия, как торговля, цена, договор, купля, продажа, прибыль, рост, выкуп, награда, успех, кредит, долг, убыток, ущерб, наказание и т.п.).

Коран жестко регламентирует отношения вражды и „священной войны(джихада) между, с одной стороны, „мусульманами, правоверными, богобоязненными“, являющимися друг для друга“братьями“ (независимо от племенного деления и национальности), а, с другой стороны, всеми остальными людьми – „многобожниками, неверными, неверующими“. Первым обещается великая награда от Аллаха (на фоне реальной жизни в пустыне – это загробный рай в виде тенистых садов с реками, постоянной едой и гуриями – вечно юными и чистыми девами рая, услаждающими праведников), а вторым, в случае, если они не откажутся от веры своих предков, от других религий и не примут „истинную религию“ – ислам, сулятся суровые и унизительные наказания, причем не только в ближайшей, здешней, но, главным образом, в дальнейшей, загробной жизни. До середины 9 в. ислам допускал веротерпимость по отношению к иудеям и христианам (позднее, после завоевания Ирана – зороастрийцам), гарантируя их личную свободу и свободу культа, но при условии полного подчинения мусульманскому государству и уплате податей (вместе с тем эта категория населения, называемая зимми – с араб. „покровительствуемы“е, была лишена политических и ряда других прав). Со второй половины 9 в., когда оформилось государственное исповедание и мусульманское духовенство – сословие богословов и правоведов, ислам становится все более нетерпимым к иудеям, христианам и особенно к мусульманским „еретикам“, а также к представителям светской науки и философии.

Религиозно-мифологические идеи о мироздании ислам заимствовал из Библии, причем они представлены в Коране в еще более сокращенном и фрагментарном виде, чем в Библии: „Он (Аллах)- творец небес и земли (2:117); Он – тот, который создал небеса и землю в шесть дней, и был его трон на воде… (11:7); Он – тот, который сотворил вам все, что на земле, потом обратился к небу и устроил его из семи небес (2:29); Он – тот, кто сотворил небеса и землю в истине; в тот день, как он скажет: „Будь“ – и оно бывает (6:73); Господь ваш – Аллах, который создал.и солнце, и луну, и звезды, подчиненные Его власти.Ему принадлежит и создание и власть… (7:54); Он – тот, который устроил для вас звезды, чтобы вы находили по ним путь во мраке суши и моря (6:97); Аллах над всякой вещью мощен (3:189); Поклоняйтесь вашему Господу, который сотворил вас и тех, кто был до вас (2:21); Аллах – дающий путь зерну и косточке; изводит живое из мертвого и выводит мертвое из живого! Это вам – Аллах (6:95); Аллах – тот, который сотворил небеса и землю, и низвел с небес воду, и вывел ею плоды в ваш удел и подчинил вам суда, чтобы они ходили в море по Его велению, и подчинил вам реки, и подчинил вам солнце и луну труждающимися, и подчинил вам ночь и день и дал вам все, что вы просите. И если вы будете считать милость Аллах, то не сочтете ее. Поистине, человек – обидчик, неблагодарный! (14:32)“. Коран полон подобными, многократно повторяющимися почти во всех сурах утверждениями о творце и „его творениях“. Постоянно подчеркивается, что поклоняться надо не творениям, как это делают многобожники, а самому творцу: „Не поклоняйтесь солнцу и луне, а поклоняйтесь Аллаху, который сотворил их (41:37)“.

С точки зрения современного здравомыслящего человека, Аллах через своих „посланников“ очень убедительно присвоил себе все заслуги Природы, которая единственная, без всяких богов и божеств, создала сама себя и в своем лоне – человека, предоставив в его пользование все свои природные блага, все свои „милости“, включая землю, воду, пищу и многое другое. Аллах же и его пророки воспользовались естественными явлениями природы, причем как благими, полезными, добрыми для человека, так и представляющими для него естественную угрозу, опасность, зло (грозы и молнии, наводнения и землетрясения, извержения вулканов, падения метеоритов и др.), чтобы превратить их в „божественные знамения людям разумным“, „доказательства“ силы Аллаха и вместе с тем ничтожности человека, полностью, якобы, зависящего от воли и желаний Аллаха. Человек, действительно, слаб и ничтожен, но перед кем или чем? Только перед явлениями и силами Природы, Космоса, Вселенной, частью которой он сам и является. И если слабому человеку так уж хочется молиться и просить защиты, то делать это имеет смысл только у Космоса, а не у мифического Бога, созданного богатым, но неподвластным разуму, архаичным воображением невежественных людей.

От первой и до последней своей страницы Коран наполнен многочисленными и разнообразными попытками доказать перед сомневающимися людьми могущество, непогрешимость и величие Аллаха, универсальный, всеобщий, истинный характер ислама и мусульманских догм.

„Аллах есть истина, а то, что вы призываете помимо Него, – ложь (31:30); Аллах решает во истине, а те которых они призывают вместо Него, не решают ничего (40:20); Истина – от твоего Господа. Не будь же сомневающимся (3:60); Препираются о знамениях Аллаха только неверующие (40:4);… только ложь измышляют те, которые не веруют в знамения Аллаха, а они- то – лжецы! (20:6);. кто заменит неверием веру, тот сбился с ровной дороги (2:108); Кто же ищет не ислама как религии.он в последней жизни окажется в числе потерпевших убыток (3:85); …религия пред Аллахом – ислам (3:39);. ближайшая жизнь – только пользование обольщением. (3:185); Здешняя жизнь – только игра и забава (6:32); … достояние ближней жизни в сравнении с будущей – ничтожно (9:38); Разукрашена пред теми, которые не веруют ближайшая жизнь, и издеваются они над теми, которые уверовали, но те, которые боятся, – выше их в день воскресения (2:212); Не бывают счастливы неверные! (23:115);… которые не веруют…глухи, немы, слепы, – они и не разумеют (2:171); Он знает то, что было до них, и то, что будет после них, а они не постигают ничего из Его знания, кроме того, что Он пожелает (2:255); Поистине, Аллах знает, а вы не знаете! (3:66); Аллах – друг тех, которые уверовали: Он выводит их из мрака к свету. А те, которые неверны, друзья их – идолы; они выводят их от света к мраку (2:257); Направь свое лицо к вере правой и не будь многобожником (10:105); Он – тот, который послал Своего посланника с прямым путем и религией истины, чтобы проявить ее выше всякой религии, хотя бы и ненавидели это многобожники (9:33); А кто лучше Аллаха религией? И мы Ему поклоняемся (2:138); Аллах любит богобоязненных (3:76); О вы, которые уверовали! Бойтесь Аллаха должным страхом к Нему и не умирайте иначе, как будучи мусульманами (3:102); Следуйте за тем, что внушается тебе от твоего Господа (33:2); Веруйте же в Аллаха и Его посланников, а если уверуете и будете бояться, то вам – великая награда! (3:179); А кто повинуется Аллаху и Его посланнику, того Он введет в сады, где внизу текут реки, – вечно пребывать они будут там. И это – великий успех! (4:13); О те, которые уверовали! Берегитесь многих мыслей! Ведь некоторые мысли – грех (49:12)“.

Аят 2:42 Корана провозглашает: „не облекайте истину ложью, чтобы скрыть истину, в то время как вы знаете!“. Но парадокс в том, что каждая религия, не исключая ислама, именно это и делает: крадет истины Природы, переворачивает их „с ног на голову“, в таком перевернутом виде присваивает их себе и выдает эти перевернутые истины, т.е. ложь, за собственную, великую правду, которой безрассудно должны следовать верующие. С точки зрения современного человека своего рода издевательством над разумом являются постоянные призывы ислама к знанию, к истине и к разуму в то время, как у верующего бодрствуют только чувства и вера, но разум спит – иначе он бы засомневался в своей вере и высказал бы мысли, которые запрещено мыслить верующему! Поистине, легковерны, бездумны и безумны люди, позволяющие пророкам и посланникам водить себя за нос. Человек зависит от Природы и Общества, т.е. других людей, но тешит себя иллюзией зависимости не от реальных сил (для их познания нужны немалые усилия разума!), а от Бога, которого сам же и выдумал. Иллюзия заменяет для человека реальность и тем самым как бы „устраняет“ необходимость трудиться над познанием последней. Но становится ли от этого лучше и безопаснее жизнь самого человека? Нет! Более того, жизнь в иллюзии Бога становится для человека очень непредсказуемой: он сам и другие верующие делаются легкой игрушкой в руках жрецов и власть имущих, преследующих свои сиюминутные корыстные интересы. Когда идея Бога овладевает бездумными массами, она превращается посредством этих же масс в грозную реальную общественную силу, способную, подобно урагану, наводнению или землетрясению, унести многие невинные жизни и надолго затормозить развитие общества, как это уже неоднократно было в человеческой истории.

Объединяет ли и сплачивает ли людей религия, как это пытаются представить ее жрецы, или, наоборот, разъединяет и натравливает их друг на друга? Что говорит об этом Коран? С одной стороны Коран утверждает: “Нет принуждения в религии. Уже ясно отличился прямой путь от заблуждения. Кто не верует в идолопоклонство и верует в Аллаха, тот ухватился за надежную опору… (2:256)“. Раз нет принуждения, то, казалось бы, каждый человек вправе сам выбрать себе путь и опору в жизни? Но это всего лишь хитроумная уловка. На самом деле человек направляется к своему выбору в исламе религиозным страхом, принуждением и наказанием, как скот бичом направляется в загон:

„Проклятие же Аллаха над неверующими (2:89); Аллах – враг неверным (2:98); Аллах не любит неверных (2:31); …молитва неверных – только на ложном пути (13:14);… многобожники – нечистота (9:28);…геенна окружает неверных (9:49); Поистине, те, которые не веровали и умерли, будучи неверными, – над ними проклятие Аллаха, и ангелов, и людей – всех! (2:161); Не берите неверных друзьями вместо верующих (4:144); Не берите иудеев и христиан друзьями: они друзья один другому. А если кто из вас берет их себе в друзья, тот и сам из них. Поистине, Аллах не ведет людей неправедных (5:51); Пусть верующие не берут себе близкими неверных помимо верующих (3:28); Не женитесь на многобожницах, пока они не уверуютне выдавайте замуж за многобожников, пока они не уверуют: конечно, верующий раб – лучше многобожника, хотя бы он и восторгал вас (2:21); Не берите своих отцов и братьев друзьями, если они полюбили неверие больше веры (9:23); Поистине, неверующие – для вас явный враг (4:101); Тех же, которые не веровали, Я накажу сильным наказанием в ближайшей жизни и в последней… (3:56); Если мы пожелаем, то заставим землю поглотить их или сбросим на них обломок с неба (34;9); Аллах уготовил неверным унизительное наказание! (4:102); А те, которые не веровали, им – огонь геенны (35:36);врагам Аллаха – огонь (41:28); бойтесь огня, который уготован неверным (3:131);тех, которые не веровали в Наши знамения Мы сожжем в огне! Всякий раз, как сготовится их кожа, Мы заменим их другой кожей, чтобы они вкусили наказания. Поистине, Аллах – великий, мудрый! (4:56);тем, которые не веровали, выкроены одежды из огня, проливается на их головы кипяток. Растапливается от этого то, что у них в утробах, и их кожи. Для них есть железные крючья (22:19); Сражайтесь с теми, кто не верует в Аллахаи не подчиняется религии истины(9:29); А когда вы встретите тех, которые не уверовали, то – удар мечом по шее (47:4); Сражайтесь с теми из неверных, которые близки к вам. И пусть они найдут в вас суровость (9:123). избивайте многобожников, где их найдете, захватывайте их. Осаждайте, устраивайте засаду (9:5); И сражайтесь с ними, пока не будет искушения, и религия вся будет принадлежать Аллаху (8:39); Да погибнет народ, который не верует! (23:44)“.

К этому кровавому прославлению религиозной нетерпимости и ненависти нечего добавить. А ведь ислам, как современная мировая религия, продолжает основываться на этих же средневековых догмах Корана. В исламских проповедях современные мусульмане ищут ответы на вопросы своей частной жизни и жизни общества, а текстами Корана оправдывают свои поступки! Но не пора ли людям научиться брать полную ответственность за свои действия на себя самих, а не искать оправданий за свои ошибки и преступления у несуществующего божества и в архаичных догмах „священных писаний“?! Не пора ли верующим перестать искать вину в иноверцах и безбожниках, упрекать их „в провокациях“, оправдывая тем самым собственную религиозную ненависть, агрессию и кровожадность?! Как могут идеологи ислама утверждать, что „Ислам – религия добра и созидания…Нельзя задевать чувства других. Этому учит нас ислам“? Похоже, эти адвокаты мусульманства не читают собственных „священных книг“, или намеренно дурят людей, которым не до изучения подобной религиозно-фантастической литературы!

В 1616 г. католическая инквизиция, после судебного процесса над Галилеем, запретила великую книгу Коперника „Об обращении небесных сфер“, а в уже выпущенных изданиях потребовала вымарать все те места, где речь идет о вращении Земли и ее обращении вокруг Солнца. Вымарать так, чтобы там и речи не было о знаниях, противоречащих священному писанию и религиозной догме о центральном, неподвижном положении Человека и Земли во Вселенной. В Коране же не только приводятся антинаучные данные, но звучат антиобщественные призывы к межрелигиозной розни, нетерпимости, ненависти и насилию. Пришла, возможно, пора запретить Коран как учебник для террористов или, по крайней мере, вымарать в нем все человеконенавистнические призывы. Если этого не сделать, то мировой исламский террор будет продолжаться еще долго, и многие невинные люди погибнут в 21-ом веке из-за мусульманского безумия и фанатизма. Лишь слепые и неразумные не видят или не хотят видеть этой глобальной угрозы современному миру.

Ислам сегодня: ненависть и насилие в действии

Жрецы ислама постоянно пытаются внедрить в общественное сознание миф о том, что „хороший“ ислам – это одно, а „плохие“ исламотие экстремисты – это совсем другое, не имеющее к исламу якобы никакого отношения. Правда же заключается в том, что без ислама не было бы и исламских террористов. Та же редакция Шарли публиковала карикатуры не только на пророка Мухаммеда, но и на пророков других религий, а также на различных церковных, общественных и государственных деятелей. Религиозные и нерелигиозные чувства верующих тех религий или известных личностей также были, видимо, оскорблены этими рисунками, но почему-то никто из них не взял в руки автомат и не пришел в редакцию физически расправиться со своими идеологическими обидчиками (по ряду таких „сатирических“ конфликтов состоялись различные суды, которые журналисты Шарли выиграли, пользуясь законом о свободе слова и печати). С автоматами в мирную редакцию пришли и хладнокровно расстреляли людей, „вооруженных“ лишь карандашами и бумагой, именно исламисты. Почему? Потому, что они были уже нравственно подготовлены своей религией к убийству инакомыслящих и, более того, она в лице имамов (с их призывами в мечетях к религиозной нетерпимости и насилию над иноверцами) прямо направляла их орудия мести к цели: „стань воином аллаха, стань шахидом, стань „мучеником“, убей иноверца, безбожника и получи за это награду от аллаха на том свете“.

История Шарли – не первое и не последнее прямое доказательство агрессивности ислама и его последователей, несущих „смерть за слово!" (и не только за слово, но за все „иное“, „чужое“ для ислама). Так, например, 30 сентября 2005 г. в датской газете „JyШand-Posten"" впервые появились 12 сатирических рисунков на пророка Мухаммеда, один из которых, самый приметный, – портрет Мухаммеда с чалмой в виде бомбы с зажженным фитилем – был выполнен 70-летним датским художником Куртом Вестергордом. Эти рисунки вскоре были перепечатаны в одной из норвежских газет (позже, когда разгорелся международный скандал, в знак своей солидарности с датчанами и норвежцами, карикатуры переопубликовали газеты во Франции, Германии, Бельгии и других европейских странах). 14 октября этого же года местные мусульмане провели пикет перед издательством газеты, а 11 глав диппредставительств мусульманских стран в Копенгагене потребовали встречи с премьер-министром, чтобы услышать от него извинения и осуждения газетной публикации. Последний отказался от встречи, заявив, что „в стране существует свобода слова…датское правительство не может извиняться за действия свободных и независимых газет“. Публикация не вызвала бы особого общественного резонанса, но в конце 2005 г. несколько датских имамов выехали в Саудовскую Аравию, где карикатуры (причем не 12 опубликованных, а все 30, добытые ими каким-то образом) были продемонстрированы религиозной верхушке страны.

Возмущенный Эр-Рияд 26 января 2006 г. отозвал своего посла из Копенгагена и объявил бойкот датским товарам. Через пару дней такой же бойкот объявил и соседний Кувейт (один из местных предпринимателей заявил: „если в Дании есть свобода слова, то у нас есть свободное право покупать товары или их не покупать“). Исламские идеологи очень умело воспользовались „сатирическим поводом“ для разжигания ненависти в своей пастве к западному миру, его свободам и демократическим ценностям. Скандал быстро попал на первые полосы арабской прессы и в горячие новости телеканалов. Понадобилась всего лишь неделя усиленного освещения событий по телевидению и призывов к бойкоту товаров, чтобы возмутить и „взорвать“ весь исламский мир (как и в случае с Шарли, подавляющая часть мусульман не видела самих рисунков, но зато была „хорошо“ о них наслышана). В пику датским карикатурам, крупнейшая иранская газета объявила в феврале 2006 г. международный конкурс карикатур на тему Холокоста. Ее директор заявил: „Западная пресса оправдывает публикацию этих кощунственных рисунков свободой слова и самовыражения, давайте посмотри, действительно ли они готовы следовать провозглашаемым принципам и опубликовать карикатуры на тему Холокоста“ (ранее карикатуры на тему Холокоста уже были размещены на сайте Арабской европейской лиги – исламской политической организации, действующей в Голландии и Бельгии).

Датские рисунки в исламском мире были расценены как новый крестовый поход против мусульман. Бен-Ладен, глава „Аль-Каиды“, пригрозил Евросоюзу суровым наказанием за публикацию карикатур на пророка. Лидер экстремистской шиитской ливанской организации „Хезболла“ заявил: „Миллионы мусульман готовы пожертвовать своими жизнями, чтобы защитить честь пророка. Если бы отступник Салман Рушди (о нем см. ниже – Г.А.Л.) был ликвидирован, то никто из этих низкорожденных не посмел бы дискредитировать пророка“, а вслед за ним, руководитель другой, палестинской экстремистской организации „Хамас“, добавил: „Авторы и распространители карикатур должны быть наказаны смертью“. Генеральный секретарь организации „Исламская конференция“ назвал публикацию богохульством и осудил власти Дании за то, что они не извинились за оскорбление религиозных чувств миллиарда мусульман. Премьер-министр Турции заявил, что „карикатуры на пророка – это удар по духовным ценностям мусульман ’. Под лозунгами „Смерть Дании“, „Давайте убьем датского посла“, “Мы начинаем джихад“ прошли массовые демонстрации протеста в Кувейте, Иране, Пакистане, Бангладеш, Индонезии, Египте, Азербайджане, Таиланде и других мусульманских странах. Западные дипломаты, спасаясь от дикой агрессии религиозного населения, вынуждены были покинуть ряд стран в 24 часа. В Дамаске и Бейруте были разгромлены посольства Дании и Норвегии, жертвами антизападных погромов стали 50 человек. В адрес газеты и художников посыпались угрозы с обещанием расправы.

Через 2,5 года, в феврале 2008 г., 17 датских газет вновь перепечатали старые карикатуры на пророка после того, как датская полиция раскрыла подготовку покушения на Курта Вестергорда. Это стало ответом датских журналистов на исламскую угрозу. Новые перепечатки сдержанно осудил представитель Ватикана, отметив, что „объектом сатиры еще могут быть привычки, обычаи и поведение верующих, но ни в коем случае не Бог, равно как Коран или пророк Мухаммед“. Масла в огонь подлила Голландия, лидер ультраправой парламентской партии которой Герт Вилдерс снял 15-минутный антиисламский фильм „Фитна“ („Смутные времена“), где продемонстрировал результаты террора исламистов и откровенно назвал Коранфашистской книгой", сравнив ее с „Майн кампф“ Адольфа Гитлера (в своем телеинтервью он подчеркнул: „Я ненавижу политическую корректность. Не верю, что все люди равны. Зато верю, что наша европейская культура намного лучше, чем исламская“). Голландца не испугала участь его предшественника, режиссера Тео Ван Гога, снявшего антиисламский фильм „Покорность“ о тяжелой жизни исламской женщины, и которого в 2004 г. зарезал исламский экстремист. Противостояние свободы слова и религиозной нетерпимости продолжилось.

Здесь следует особо вспомнить историю известного британского писателя индийского происхождения и исламского вероисповедания Салмана Рушди (род. в Бомбее в 1947 г.; в 1964 году переехал в Англию, где получил британское подданство), заочно приговоренного к смерти иранским духовным лидером, 89-летним аятоллой Рухолла Хомейни за роман „Сатанинские стихи“, изданный в 1988 г. Этот роман написан в жанре „магического реализма“ и повествует о жизни в Лондоне двух индийских мусульманских актеров-иммигрантов, воплощающихся в различные религиозные образы. Некоторые действия романа автор переносит в Аравию эпохи зарождения ислама, где пророк, вопреки кораническим запретам, признает наряду с аллахом еще трех языческих богинь и вступает в связь с тремя проститутками, которые называют себя женами

Посланника. Аятолла счел книгу кощунственной и вероотступнической, и 14 февраля 1989 г. (за несколько месяцев до собственной кончины) издал религиозный эдикт – фетву, в которой назвал убийство Рушди богоугодным делом, т.е. по существу призвал казнить автора. Он требовал от верующих: «Обязанностью каждого мусульманина является использование всего, чем он владеет, его жизни и богатства для того, чтобы отправить Рушди в ад».

После смерти Рухолла его 50-летний преемник Али Хоменеи заверил, что смертный приговор в отношении Рушди останется неизменным, „даже если он раскается и станет самым благочестивым человеком своего времени“. Власти Индии, Судана, Сомали, Египта, Саудовской Аравии, Пакистана, Бангладеш, Малайзии, Индонезии и многих других мусульманских стран запретили издавать книги человека, оскорбившего их веру. В ряде исламских стран было введено тюремное заключение на срок до 3 лет и громадные штрафы за хранение книги. Британские мусульмане публично сожгли книгу, а от издательства потребовали извинений, изъятия романа, уничтожения всех копий и запрещения повторных изданий. В феврале 1989 было убито 6 человек и 100 ранено во время демонстраций против Рушди в Исламабаде, еще 12 было убито и десятки ранены в Индии. За голову писателя различные радикальные исламские организации назначили награды, величина которых доходила до 3 миллионов долларов. Преследованиям подвергались и все, кто брался издавать или продавать роман. От рук религиозных фанатиков погиб переводчик "Сатанинских стихов" на японский язык, были ранены итальянский переводчик и норвежский издатель, в Англии были взорваны бомбы у магазина, где книга была выставлена на продажу (позже, в 1990 г., взрывы прогремели еще в пяти британских магазинах, где продавалась книга). 7 марта 1989 года фетва привела к разрыву дипломатических отношений между Великобританией и Ираном (эти отношения были восстановлены лишь спустя 10 лет, в 1998 г.).

Рушди почти 10 лет вынужден был скрываться: он тайно переезжал с одной конспиративной квартиры на другую, и его круглые сутки охраняла полиция. Очередную волну недовольства в Пакистане (в одном из его городов сотни человек сожгли чучело британской королевы и Рушди, требуя судить его по исламским законам), Иране и Индии вызвало присуждение Рушди 16 июня 2007 года, по случаю дня рождения британской королевы Елизаветы, рыцарского титула с формулировкой "за служение литературе". За голову Рушди вновь было назначено вознаграждение. Тегеранская радикальная группировка "Организация за увековечение мучеников мусульманского мира" предложила за убийство Рушди 150 тысяч долларов. Официальный представитель иранского МИД назвал присуждение рыцарства Рушди признаком исламофобии среди высокопоставленных британских чиновников и подчеркнул, что "этот поступок доказывает, что нарушение святынь ислама отнюдь не случайно, а организовано и совершено при поддержке и под руководством ряда западных государств". 7 августа 2005 года в газете „Вашингтон Пост“ была напечатана статья Рушди "Время для реформирования ислама", в которой он предлагал мусульманам относиться к религии с исторической точки зрения, осознать, что она основана на легендах, а не на реальности, призывал к терпимости и непредубежденности, которые, по его мнению, повлекут за собой мир. Но, как показывает история, призывы к разуму верующие не слышат и не хотят слышать, ибо ими движет одна слепая вера, разум их спит, а чувства, специально разжигаемые у верующих их жрецами, полны ненавистью к иноверцам и безбожникам.

История Рушди позже повторилась в судьбе индийской писательницы Таслимы Насрин, за убийство которой мусульманская организация „Всеиндийский объединенный совет“ объявила в 2007 г. награду („тому, кто отрежет женщине голову“) в 11 тыс. долларов. Глава совета пояснил: „Своей писаниной Таслима ввергла мусульман в позор. Надо бы ее убить и обезглавить. Ну, а тот, кто это сделает, получит от совета награду“. Что же на этот раз мусульманам пришлось не по вкусу? Книга „Стыд и позор“, в которой писательница отразила нелегкий быт семьи индуистов, живущей в мусульманском окружении. „Умеренные“ индийские мусульмане с одобрением отнеслись к другой идее – идее о сжигании книг писательницы и ее высылке из Индии, где она проживает. Женщине к такой ситуации было не привыкать, ибо на родине, в Бангладеш, ее казни требовали уже давно, а ее творчество там находилось под тотальным запретом. Невежество, нетерпимость и кровожадность мусульман не перестает поражать любого здравомыслящего человека. На Земле 21-ый век, а нравы людей, охваченных религиозным фанатизмом, находятся на уровне древнего мира или, в лучшем случае, средневековья. Даже отдельные, более сдержанные мусульманские организации Индии вынужденно отметили, что „подобного рода награды выставляют всех последователей ислама в неприглядном свете“.

Агрессивно распространяя, навязывая и отстаивая свое религиозное устройство мира, мусульмане исполнены крайнего презрения к человеческой жизни – своей собственной и тем более чужой, т.е. жизни человека, которая в цивилизованном, демократическом и свободном обществе составляет главную ценность. Они не боятся умереть, а потому не боятся и убивать неверных, всех и каждого – того, кого сочтут, с точки зрения своей религии, таковым. Они не останавливаются перед любыми жертвами со своей стороны, и тем более со стороны своих идеологических и политических противников. Яркий пример тому их теракт 11 сентября 2001 г. против США, в ходе которого 19 военных активистов экстремистской мусульманской группировки „Аль-Каида“ в результате тщательно спланированных и подготовленных действий направили захваченные ими четыре самолета внутренних авиалиний США на две высотные башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке и на здание Пентагона вблизи Вашингтона (четвертый самолет взорвался в воздухе над Пенсильванией, когда пассажиры попытались обезвредить бандитов). Около 2800 человек погибли в Нью-Йорке, 184 – в Пентагоне и 40 - в Пенсильвании. Вместе с ними самоуничтожились все 19 террористов.

Трагедия вызвала печаль и скорбь в цивилизованных странах мира, но бурную радость среди населения ряда мусульманских стран (хотя сами правители этих стран и выразили лицемерно свое соболезнование гражданам США). В Египте, Ираке, Йемене, на палестинских территориях их жители, наблюдавшие по телевидению акт террора и беду американцев, аплодировали и кричали: „Так им и надо!“ (в городах на Западном берегу реки Иордан и в секторе Г аза владельцы кафе и закусочных объявили „день открытых дверей“ и угощали бесплатно всех гостей по случаю большого праздника – одномоментной гибели тысяч мирных американцев). Именно с момента этой не американской, а по существу мировой трагедии, ислам стал главной мировой религией и главной религиозной опасностью для свободы и демократии в мире. Теракт породил ответные силовые действия США и их союзников, которые привели к вторжению коалиционных войск в талибанский Афганистан в 2001 г. (под предлогом борьбы с „Аль-Каидой“ и ее главой Бен Ладеном, которых „приютили“ талибы), в Ирак правления Саддама Хусейна в 2003 г. (под фальшивым предлогом связи Саддама с „Аль-Каидой“ и наличием у него „спрятанного“ оружия массового поражения), а позже к политическому, идеологическому и военному вмешательству во внутренние дела других ближневосточных авторитарных стран: Тунис правления Бен Али, Ливию Муаммара Каддафи, Египет Хосни Мубарака, Сирию Башара Асада. В результате до сих пор, спустя много лет, в Афганистане, Ираке, Ливии, Сирии, Египте продолжается кровавая этническая и религиозная междоусобица, и эти страны не могут преодолеть тот хаос, в который их ввергло западное иностранное вмешательство.

За последнее десятилетие, начиная, например, с теракта 7 июля 2005 г. британских исламистов в лондонском метро, когда погибло 52 человека и сотни были ранены, в разных странах мира произошли сотни новых кровавых исламских нападений на посольства, отели, культовые сооружения, больницы, школы, рестораны, рынки и другие места общественной жизни, в которых погибли сотни тысяч мирных граждан различной национальной и религиозной принадлежности. Одно из последних таких нападений произошло 30 января 2015 г. в шиитской мечети г. Шикарпур на юге Пакистана, где в результате теракта суннитских экстремистов погибло более 60 шиитов (за последние 2 года в суннитском 146-миллионном Пакистане, где шииты составляют лишь 20% верующих, погибло свыше 800 их единоверцев). Исламисты всегда готовы убивать всех неверных, включая женщин, детей, стариков, и тех своих единоверцев, которые принадлежат к конкурирующим ветвям ислама или нарушают законы шариата. В январе 2015 г. мир потрясла очередная иракская трагедия, когда исламисты ИГ убили 13 школьников только за то, что те, вопреки религиозным запретам, смотрели по телевизору футбольный матч. Для совершения своих злодеяний радикальным мусульманам не требуются особые предлоги, не нужны „провокации“ словом или карикатурой со стороны иноверцев или безбожников (хотя сами исламисты в душе их приветствуют, так как это дает им удобный повод для нагнетания ненависти, агрессии и выплескивания их в окружающий мир). Призывы адвокатов исламских агрессоров „не провоцировать мусульман“, „уважать их чувства“, держать рот на замке, преклоняться перед исламом и его „святынями“, выглядят на фоне того, как сами мусульмане относятся к современной человеческой цивилизации, ослиным ревом, пытающимся заглушит спокойную, но уверенную поступь правды. Если верующие ислама требуют уважения к себе, они должны научиться, прежде всего, уважать другие идеологии и свободы, включая идеологию атеизма (что для ислама подобно самоубийству).

Расколотая цивилизация: что делать?

Современный человеческий мир расколот на части по различным основаниям: экономическим, политическим, военным, этническим, национальным, идеологическим и религиозным. Последняя, религиозная основа раскола общества, особенно опасна, ибо она апеллирует к сознанию и чувствам людей, которые искусным и злонамеренным образом всегда могут быть направлены в интересах отдельных групп населения, но вопреки всему остальному человечеству. В современном мире главная религиозная угроза свободе и демократии исходит со стороны ислама, в первую очередь его радикальных направлений, которые уже господствуют во многих мусульманских странах

(если не в виде государственной религии, как, например, в Саудовской Аравии, то религии значительной части населения этих стран). Исламофобия неисламского населения планеты вполне обоснована историческими событиями последних десятилетий.

Исламу, как мировой религии, пока как-то противостоит другая мировая религия – христианство. Но христианство за две тысячи лет своего существования деградировало, находится в упадке и на пороге естественной смерти в ближайшие пару- тройку столетий (в свое время христианство, как и ислам, обладало огромной энергией религиозной нетерпимости и ненависти, концентрировавшейся в призывах Христа: „Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч…Кто не со Мною, тот против Меня“). Ислам же, наоборот, набирает силу, увеличивает количество своих сторонников среди человеческого стада (они по своему невежеству называют себя „избранными“), расширяет и углубляет свою мировую экспансию. В первую очередь под угрозой установления господства ислама находится Европа. В средние века она выдержала военную агрессию мусульман со стороны Османской империи. Теперь же аналогичная исламская агрессия приняла ползучий и затяжной характер под видом исламской эмиграции в Европу из мусульманских стран, которых европейцы когда-то имели своими колониями и откуда щедро черпали природные блага для своих метрополий (не наступает ли плата за неприглядное прошлое?). Ошибочная европейская политика для мусульманских иммигрантов начинает сегодня приносить свои непредвиденные и горькие плоды.

Возникает вопрос: „Что делать?“. Во-первых, европейцам следует раскрыть свои глаза, снять шоры и, „раскинув мозгами“, осознать не придуманную, а реальную угрозу мировой исламской экспансии. Разве недостаточно было бесчисленного количества исламских актов вандализма, варварства и террора для осознания всей глубины этой опасности? Европа пережила страшные годы средневековых религиозных войн и безумств инквизиции, вынеся из того времени осознание подлинной ценности человеческой жизни, свобод и демократии. Сейчас эти выстраданные достижения западного мира находятся в опасности. Их надо защищать и защитить! Иначе европейской цивилизации придется повторно, причем в более ужасном виде, пережить и заново усвоить все уроки средневековья.

У ислама есть испепеляющая, варварская, дикая вера. Ей сегодня неспособна противостоять другая религиозная вера. Этой абсурдной вере может и должен противостоять лишь разум современного человека. Сегодня исламскому мировоззрению и миросозерцанию может и должно противостоять только другое, самое могучее мировоззрение и миросозерцание в мире – атеизм. Он, в отличие от всех религий, адекватен реальному миру. Он является естественным могильщиком всех религий, включая ислам. Ему, его разумным, научно обоснованным доводам и доказательствам не может противостоять разум любого человека, разве только того, кто лишен самого такого разума или у которого разум ослеплен огнем веры. Человеческая ослиность велика (особенно у „избранных“!), но развитие мира, его глобализация и информатизация неизбежно, раньше или позже, ведут к пробуждению разума у всех людей, в том числе и у мусульман. Взаимопроникновение культур и знаний невозможно остановить и задержать самыми жестокими и варварскими законами шариата. Ислам, как и все другие религии, обречен на историческое исчезновение вместе во всеми своими измышленными „святынями“ и „священными писаниями“, которые в лучшем случае сохранятся лишь в музеях будущего как доказательства существования в истории человечества периода темноты и невежества. Эти артефакты станут подобны музейным экземплярам костей динозавров и каменных или терракотовых идолов первобытных язычников – идолов, аналогичных тем племенным аравийским божкам, фигурки которых мусульмане выбросили на помойку из языческой Каабы в Мекке в начале 7 века.

Поэтому, и во-вторых, европейская цивилизация должна не просто сберечь, а кардинально усилить свой светский, нецерковный, мирской, гражданский характер. Ряд европейских стран, включая Францию и Италию, в последние годы приняли правильные законы, запрещающие в школах и общественных местах демонстрировать гражданам свою религиозную принадлежность в виде ношения религиозных одеяний и предметов культа (хиджабов, паранджи, нательных крестов, икон, распятий и т.д.). Но этого явно недостаточно. Возможно, следует подумать о введении моратория на новое строительство в крупных городах культовых сооружений (мечетей, храмов, церквей), нарушающих исторический облик городов и их светский вид. В школах необходимо ввести курс наук, которые прямо касаются формирования светского мировоззрения подрастающего поколения. Это не должны быть религиозно направленные учебные предметы типа „Религиоведения“ или „Основы религиозной (исламской, православной, католической) культуры“, а философско-религиозно-атеистические курсы „Религия и атеизм“, в которых открыто, подробно и доказательно рассматривается историческое противостояние двух мировоззрений – религиозного и атеистического (материалистического). В обществе в целом должна быть усилена пропаганда атеизма путем издания соответствующих журналов, книг, плакатов с критикой религий, невежества, предрассудков, но возвышением при этом человеческого разума, направленного на научное познание мира и самого человека. Если этого не делать, если религиозной свободе не противопоставить свободу атеизма, то религиозное зомбирование людей продолжится, и проблемы светскости государств окажутся под большим вопросом (по существу, светскость государства изначально, по умолчанию, предполагает преобладание в обществе атеизма, т.е. безбожия, что следует прямо признать). Расходы общества на умственное, мировоззренческое просвещение своих граждан ничтожны по сравнению с затратами на защиту и ликвидацию религиозных угроз и трагедий. Давно пора сделать правильный государственный выбор: религия или атеизм? Религия может и должна остаться лишь частным делом самих граждан, остаться до тех пор, пока граждане сами, по собственной воле не приведут свой разум в активное, мыслящее, критическое состояние.

В обществе все аспекты его жизни связаны друг с другом. Поэтому решение проблемы радикализации религиозного мировоззрения населения зависит одновременно от решения таких важнейших проблем, как социальная справедливость и честность (единые законы для всех граждан, независимо от их расы, национальности, вероисповедания, и, прежде всего, отсутствие для них двойных стандартов: отдельно для „своих“ и отдельно для „чужих“, отдельно для верующих и отдельно для безбожников), обеспечение равных прав различных групп населения на образование, труд и социальные гарантии (необходимо исключить социальное иждивенчества иммигрантов, они всё должны заработать собственным трудом, а не становиться социальной обузой для общества: не можешь на равных конкурировать с другими гражданами – уезжай!). Многих молодых людей к радикализации своего религиозного мировоззрения, полученного в семье и не развеянного в школе (вот где кроются первые ошибки светского образования!), толкает разочарование в нравственных идеалах того общества, в котором они живут, отчужденность от общественной жизни (обитание в городских гетто), отсутствие возможностей для своего дальнейшего развития и построения счастливой жизни (такие условия и возможности надо создавать, но не дарить на блюдечке с голубой каемочкой). Поэтому они ищут себя среди банд себе подобных отщепенцев, создавая реальную угрозу жизни того общества, которое стало для них не второй матерью- родиной, а мачехой. Европейцам следует глубоко задуматься о тех нравственных и жизненных ценностях, которые они сегодня предлагают своим гражданам и „принятым в семью“ иммигрантам. Напрасно думать, что все эти европейские, или общечеловеческие, ценности уже четко сформулированы, достаточны и полны. Чего-то существенного им не хватает. Чего? Пусть вместо получения готовых рецептов европейцы сами серьезно задумаются об этом!

ПРИЛОЖЕНИЯ

Открытое письмо российским атеистам! Гуртовцев А.Л.

Минск, 25 июля 2013 г.

Я знаю, что российским атеистам сейчас, в условиях массового разгула в России религии и законодательного оформления запрета на ее критику, провозглашать и отстаивать свою атеистическую позицию становится очень непросто. Вместе с тем я удивляюсь, что до сих пор российские атеисты не смогли объединиться друг с другом, а также с прогрессивно мыслящими российскими учеными, и организовать борьбу с устремлениями властей на пропаганду и защиту религиозного мировоззрения и образа жизни. Я могу понять нынешние власти России в их инстинктивном стремлении цепляться за религию, будь это христианство или ислам, так как после краха Советского Союза и коммунистической идеологии они не смогли предложить обществу никаких новых, настоящих, гуманных идеалов и ценностей. На смену социализму с их подачи пришел дикий, олигархический капитализм с его явными и неявными призывами к наживе любой ценой, включая обман, мошенничество, предательство, подлог, шантаж, взяточничество, воровство и убийство. Для растерянных и недальновидных российских правителей и законодателей религия стала способом воздействия на сознание россиян и средством их отвлечения от социальной борьбы за человеческую справедливость, достойную жизнь и свободу. Людей заставляют с помощью религии думать не о реальном мире, в котором они живут, а о потустороннем, загробном, „божественном“ царстве, где они, якобы, только и смогут обрести настоящий покой и „неземное“ счастье. Властители страны, бывшие еще в недалеком прошлом атеистами и коммунистами, возглавили очереди верующих в церкви и соборы, чтобы лицемерно приложиться к руке церковного иерарха, к иконе, костям „святых угодников“, перекреститься и поставить „свечку богу“ – тому таинственному, сверхъестественному существу, бытие которого еще недавно ими активно отрицалось. Но, если у вас, российских атеистов и ученых, не хватило прозорливости и сил для борьбы с антиатеистическим законом на стадии его рассмотрения в Государственной Думе, то что же мешает вам сейчас организовать борьбу по отмене этого закона или, по крайней мере, изменения его одиозных формулировок, запрещающих практически любую, в том числе сугубо научную, философскую, атеистическую критику религии.

Верующие заявляют, что бог существует, что он создал реальный мир и породил человека по своему образу и подобию, т.е человек – божья тварь, и что они в него верят, так как бог живет в их сердцах. А я, белорусский ученый, заявляю, что бог в реальном мире, в природе, во Вселенной не существует, что человек рожден природой, т.е. он – не божья, а природная тварь (и в массе природных тварей по всем нравственным и разумным признакам не так-то уж и далеко отошел от своих далеких предков – обезьян), что бог создан слаборазвитым сознанием человека по своему образу и подобию и „живет“ только в этом сознании. Бог – выдумка людей, т.е. человеческая тварь, и поэтому я в него не верю, впрочем как и во многие другие людские выдумки, суеверия, предрассудки, россказни, бредни, сказочки и побасенки (к ним относятся магия, мистика, оккультизм, теософия, астрология и множество других фантазий ограниченного массового сознания, не способного понять естественную, материальную природу всех явлений реального мира, включая и психические). Вопрос: являются ли данные мои утверждения, которые я могу доказать всеми фактами и законами науки (физики, химии, биологии, медицины, истории, палеонтологии, геологии, археологии, астрономии и т.д.), оскорблением верующих? Если „да“, то науку, в первую очередь естествознание, следует уничтожить, ученых и все их книги сжечь на кострах, ввести в государстве инквизицию, следящую с помощью „божьих собак“, доносов и пыток за чистотой веры и помыслами граждан, а общество в целом вернуть в прошлое, назад, в религиозный хаос и мрак средневековья (включая время „Святой Руси“). Если же новый российский антиатеистический закон мои утверждения не классифицирует как оскорбление верующих, то что же тогда является таким оскорблением?

Публично отвергая саму идею бога в качестве какой-то реальности и доказывая вред религии для людей, я неявно как бы говорю верующим: вы верите в то, что никогда не существовало, не существует и существовать не будет, вы заблуждаетесь или намеренно обманываете себя и других людей, вовлекая в этот обман, где насилием, а где вознаграждением, т.е. кнутом и пряником, не только взрослых, но и малолетних, несмышленых детей, своих и чужих (каким образом 12 тысяч воскресных школ, созданных РПЦ за последние 25 лет, сообразуются с конституционным положением светского государства об отделении школы от церкви? А каким образом создание 25 тысяч православных храмов за тот же период, причем при тайной государственной поддержке, сообразуется с конституционным положением светского государства об отделении церкви от государства? А как согласуется с законами пока еще светской России передача в собственность РПЦ громадных земельных угодий, сделавших РПЦ крупнейшим землевладельцем России?). Опомнитесь, разбудите свой спящий разум, не верьте своим фанатичным и корыстолюбивым иерархам, откройте великую книгу природы, естествознания и сами убедитесь в том, что вас создал не бог, а мать-природа. Вы являетесь детьми природы (и этого не следует стыдиться!), и она создала вас не для смерти и загробного счастья (очередная религиозная выдумка для дураков), а для жизни и земного счастья. Правда, за это счастье надо самим побороться, а не просить благ и милости у того, который является всего лишь плодом вашего и массового неразвитого сознания. Отправьте ваших идолов и богов туда, где они найдут себе заслуженное место – на свалку истории. В сердцах я могу добавить: вы верите в ничто, в химеру, в ахинею, в абракадабру, в галиматью, в абсурд, в чепуху, во вздор. Вы гордитесь тем, что ваша вера истинна, но она так же далека от истины, как тьма лжи от света разума и знаний. И главное, вы не способны доказать справедливость и истинность вашей веры, обосновать ее преимущество над тысячью других существующих вероисповеданий и сект. У вас нет и не может быть доказательств, так как у вас нет самой реальности, с которой вы могли бы сравнивать свои религиозные домыслы. Одни свои домыслы вы можете обосновывать лишь другими, еще более пустыми и бессмысленными. Ваше право во все это верить. Ваше право дурить себя и своих адептов. Но мое право подвергать публично вашу веру сомнению и критике, особенно тогда, когда вы пытаетесь навязать ее всем и вся, прибегая к государственному, общественному, частному и семейному насилию. Я говорю „нет“ религиозному обману, дурману и насилию над свободой духа и слова мыслящих людей.

Вот так бы я мог развить свои первоначальные утверждения о небытии бога. Оскорбляют ли они чувство верующих в таком развернутом виде? Возможно, „да“. Но им, верующим, никто не мешает полемизировать со мною и доказывать мне их религиозную правоту (если они на это способны и если я захочу читать или слушать их очередные пустые религиозные домыслы). Более того, они могут называть меня всякими нехорошими словами, из которых самое безобидное может звучать как „дурак“ (один белорусский тренер по футболу как-то в своем газетном интервью глубокомысленно заметил: „Думать, что бога нет, это дурость“). В любом случае, я с ними не буду судиться и призывать кару на их голову. Я – ученый, и для меня имеют значения факты и доказательства, а не эмоции или инстинкты и основанные на них произвольные, субъективные оценки: „На чужой роток не накинешь платок“. Но для российских верующих, оказывается (и это подтверждает новый закон), нужна защита от атеистов, от науки, от знаний, от всякой критики в адрес их „святой“ религии. Такая защита, представляемая государством „беззащитной“ религии, несет обществу не мир, не покой, но духовный мрак, застой и загнивание, которые со временем способны превратить пока еще светское российское государство в теократическое (живой пример тому – нынешний Иран при Хомейни). Вот тогда-то уж точно ученые-атеисты попадут, если не на костер инквизиции, то в тюрьмы, охраняемые „стражами православной революции“ (в средневековье на кострах святой инквизиции, боровшейся за „чистоту веры“, были сожжены миллионы ни в чем неповинных людей, обвиненных в научных занятиях, магии, колдовстве, заговорах и других „странностях“, а в нынешнем мире в религиозно ориентированных странах людей сажают в тюрьмы и убивают только за их открыто выраженное неверие в бога – воистину, как не вспомнить великого Гегеля: „История учит, что она ничему не научает людей“). Дайте государственную защиту верующим, отняв ее у атеистов, и в России постепенно начнется вновь „охота на ведьм“ по инструкциям „Молота ведьм“. Дайте свободу религии, не ограничив ее свободой атеизма, и вы получите фанатическое религиозное общество, в котором различные религиозные, черносотенные группировки начнут вести кровавую борьбу за власть подобно тому, как это происходит сейчас в исламском арабском мире (в Тунисе, Ливии, Египте, Сирии, Афганистане, Пакистане, Ираке). Неужели эта очевидная истина так далека от умов властителей и законодателей России?!

Мне, свободомыслящему человеку, хорошо знающему историю человечества, религии и историю тех религиозных преступлений, которые творились и творятся жрецами религии и их адептами по всему миру, не нравится тот безумный религиозный разгул (клирики повсеместно проникают в государственные структуры, в армию, в научные и культурные учреждения, в школы и т.п.), который в настоящее время охватил Россию, родину моей матери. В принципе, мне было бы безразлично, кто и во что верит, ибо я понимаю, что современные люди в своей массе только постепенно приближаются к гордому званию „Homo Sapiens“. Но, если на государственном уровне закон разрешает религиозную веру и ее пропаганду (а государство целенаправленно поддерживает и распространяет религиозные заблуждения под видом „традиционных нравственных ценностей“, вместо того, чтобы создать новые, гуманные ценности, основанные не на ложной религиозной идее, а на реалиях жизни), то почему же ограничивается, вплоть до запрета, другая вера – вера не в бога, а в человека как естественного создания природы, вера в его разум и потенциальную способность отличить реальность от собственной выдумки, вера в научное знание, свободное от всяких религиозных догм, суеверий и предрассудков. Можно, конечно, вновь погрузить разум человека в религиозную тьму, можно, борясь с химическими наркотиками, пичкать человека духовными наркотиками, духовным опием, но такой путь ведет только к деградации человека, к разрушению нации и государства. Правителям и законодателям России следовало бы, пока не поздно, серьезно об этом задуматься. А российским атеистам я предлагаю обжаловать новый антиатеистический закон в Конституционном суде России, показав, что его нормы нарушают как Конституцию России, так и Международные акты, признанные Россией (в том числе Декларацию прав человека).

Но на этом, видимо, не следует останавливаться. Атеистам для эффективной борьбы с религиозным давлением общества, церкви и государства необходимо объединяться и становиться реальной общественной силой. Это объединение, возможно, должно происходить путем создания национальных союзов атеистов (НСА), или национальных атеистических союзов (НАС), в частности, союзов атеистов России (САР), Украины (САУ), Беларуси (САБ), а позднее – Международного (МСА) и Всемирного союза атеистов (ВСА) под лозунгом: „Атеисты всех стран объединяйтесь! ".

В первую очередь для этого надо задействовать все возможности Интернета, включая создание системы взаимосвязанных атеистических сайтов, публикующих не развлекательные материалы и атеистические анекдоты, а глубокие, серьезные атеистические книги и статьи. Площадка атеистического сайта – это не храм и не мечеть, где собираются и молятся верующие. Это территория свободной и нелицеприятной для верующих атеистической мысли и публичного атеистического слова, предназначенных в первую очередь не для верующих, а для атеистов, их последователей и сомневающихся. На мой взгляд, задача атеистов заключается не в миссионерстве, не в обращении верующих в атеизм, не в навязывании им своих атеистических взглядов, а в создании альтернативной к религии духовной среды и защите атеистической свободы. Атеизм, в отличие от религии, не должен зомбировать людей, бездоказательно навязывая им какие-то догмы. Нам не нужны атеистическое насилие и революция. История доказала бесперспективность такого пути: незрелое в духовном плане, религиозно ориентированное общество невозможно в одночасье сделать духовно свободным и зрелым. Наша задача – дать сомневающимся людям возможность получить истинные философско-атеистические знания о мире и человеке, знания, которые соответствуют реальности, объективны и точны, доказательны и проверяемы на практике. Но, каждый человек должен сам, осознанно сделать свой выбор: жить ли ему с иллюзорной верой в виртуальном мире или освободить свой разум из религиозного плена ради свободы духа, познания и преобразования реального мира, ради достижения личного, семейного и общественного счастья здесь, на Земле, а не по ту сторону смерти. Надо четко понимать, что далеко не каждый человек способен сделать выбор в пользу духовной свободы и личной (а не „небесной“) ответственности за свой жизненный путь: проще и легче молиться, чем мыслить и трудиться. Каждый атеистический сайт, чтобы избежать претензий в якобы „оскорблении чувств верующих и религиозных атрибутов“, должен на своей главной странице иметь предупреждение для верующих, например, вида:“Господа верующие! Этот сайт создан атеистами и для атеистов. Если вы случайно вышли на него, то должны знать, что в результате изучения его материалов, ваша вера в бога может пошатнуться или вообще испариться подобно облакам в небе. Поэтому вначале подумайте: нужно ли вам испытывать свою веру и приобщаться к знаниям, которые могут ее подорвать? Не лучше ли закрыть сайт и жить дальше без мучительных раздумий о смысле жизни и бытия? Ведь, как сказал поэт: „Блажен, кто верует – тепло ему на свете". Мы за ваш выбор и его результат не несем ответственности“.

Я протестировал в апреле – июне 2013 более полтора десятка российских атеистических сайтов. Что оказалось? Некоторые из них не функционируют, другие не обновлялись уже год-другой, в третьих отсутствует электронный адрес для обратной связи с читателями и авторами материалов, в четвертых имеются ошибки в программном обеспечении сайтов. Некоторые из сайтов носят сугубо развлекательный и саркастический характер (издеваться над религией и верующими проще простого: это все равно, что издеваться над больными людьми, пусть они и являются причиной собственной болезни), избегают серьезных публикаций, чтобы не отпугнуть ими современную молодежь, которая порой имеет терпение прочесть только несколько строчек и просмотреть пару рисунков (для такой молодежи нет смысла и создавать подобные сайты). Мне, как автору серьезных философско-атеистических статей, не понравилось и отсутствие элементарной этики у редакторов некоторых сайтов. Пора бы им научиться простейшей вежливости: если какой-то автор прислал вам свои материалы, то сообщите об их получении и поблагодарите автора, независимо от того, планируете или нет вы его публиковать. Это азбука работы любой редакции, ее следует знать и выполнять (я работал с десятками научно-технических журналов России, которые публиковали меня на протяжении ряда лет, и поэтому могу хорошо судить о должной этике редакторской работы с авторами).

И, тем не менее, я надеюсь, что со временем, пусть и не скоро, атеизм придет естественным образом на смену религии в головах если не всех, то большинства людей России, Украины, Беларуси и других стран (ведь все люди, по существу, являются стихийными, природными материалистами, неспособными жить без пищи, воды, крова и других сугубо материальных вещей). А освобожденный дух людей в сочетании с разумным, творческим трудом способен совершить реальные чудеса в интересах всего человеческого общества.

Приложение. Манифест атеиста.

Атеисты всех стран объединяйтесь! Защитим наше право на свободу мысли и слова от религиозного обмана, дурмана и насилия, поддерживаемых государственной властью. Человек – творение Природы, а не „божья тварь“. Не бог создал человека, а человек – идею бога. Она есть плод его воображения, невежества и страха, но управляя мыслями, словами и поступками человека, делает его религиозным слепцом, фанатиком и безумцем. В Природе никогда не было, нет и не будет бога или любой другой сверхъестественной силы. Вселенная свободна от них. Она развивается по законам материи, которая в процессе своей эволюции создает все видимое и скрытое многообразие мира, начиная с элементарных частиц, атомов, физических полей, продолжая звездами, планетами и живыми существами, способными за счет разума и труда расширять творческие возможности своей матери материи. Бог „живет“ только в слаборазвитом религиозном сознании и его овеществленных формах – культовых сооружениях и предметах веры. Идея бога оказалась не лучшей среди творений человека, так как с ее помощью одни хитроумные люди, играя на человеческих слабостях, надолго поработили мышление и жизнь других простодушных людей.

В третьем тысячелетии нашей эры, после предыдущих четырех столетий бурного развития естественных наук настало время для тех, кто относит себя к роду „Человек Разумный“, освободиться от многовекового духовного рабства, от религиозных суеверий, предрассудков и заблуждений. Религия – опиум для народа, духовный наркотик, разрушающий разум, жизнь человека и разделяющий общество на множество враждующих друг с другом верований и сект. Религия дает легковерным людям ложную надежду на вечную, загробную жизнь, отнимая у них взамен ценности реальной, земной жизни. Религия – это сон разума и путь в никуда. Атеизм и материализм вот уже более двух тысячелетий противостоят религии в духовной сфере. Они – фундамент разума, науки и научно-технического прогресса человечества. Они есть необходимое условие выживания и существования человеческого рода в новых общемировых условиях, связанных с чрезвычайным ростом населения планеты, загрязнением природной среды и истощением ее ресурсов, углублением экономических, социальных, религиозных, политических и военных противоречий, глобализацией исламского терроризма и появлением реальных угроз из космического пространства. Атеизм и материализм открывают человеку путь к познанию реального мира, к самопознанию и саморазвитию человека, дают ему возможность обрести не мифическое, потустороннее, а реальное, земное счастье. Но для этого надо не молиться, ожидая чудес с небес, а каждому думать и трудиться в поте лица своего. Другого пути к счастью нет“.

Российский закон о защите чувств верующих и …богов – закон „с душком“, которому 2,5 тысячи лет Гуртовцев А.Л.

Минск, 28 июля 2013 г.

С 1 июля 2013 г. вступил в силу Федеральный закон России „О внесении изменений в статью 148 УК РФ и отдельные законодательные акты РФ в целях противодействия оскорблению убеждений и чувств граждан“. Прежде всего документ устанавливает новую редакцию статьи 148 "Нарушение права на свободу совести и вероисповеданий" УК РФ, предусматривая уголовное наказание (в зависимости от разновидности „противоправных“ действий, штрафы до 500 тыс. руб., исправительные работы от 1 до 3 лет, тюремное заключение от 1 до 3 лет и др.), в частности, за (выделено жирным шрифтом – Г.А.Л.): 1) „публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих“; 2) „за те же деяния, совершенные в местах, специально предназначенных для проведения богослужений, других религиозных обрядов и церемоний„; 3) „незаконное воспрепятствование деятельности религиозных организаций или проведению богослужений, других религиозных обрядов и церемоний“. Кроме того, закон устанавливает новую редакцию статьи 5.26 „Нарушение законодательства о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях“ Кодекса РФ об административных правонарушениях, предусматривая наказания (штрафы до 200 тыс. руб., обязательные работы до 15 суток) за: 1) „воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и свободу вероисповедания, в том числе принятию религиозных или иных убеждений или отказу от них, вступлению в религиозное объединение или выходу из него“; 2) „умышленное публичное осквернение религиозной или богослужебной литературы, предметов религиозного почитания, знаков или эмблем мировоззренческой символики и атрибутики либо их порча или уничтожение’“ Закон принят Государственной Думой от 11.06.2013, одобрен Советом Федерации от 26.06.2013 и утвержден Президентом РФ от 29.06.2013.

Что ж, российских законодателей и правителей можно поздравить со „славным“ продолжением первого антиатеистического закона „О привлечении к суду по обвинению в государственной измене тех, кто не признает богов и преподает учения о небесных явлениях“, принятого еще в 435 г. до н.э. в афинском государстве, а также множества других, более поздних документов Римской империи и средневековой Европы (особенно ее „святой инквизиции“), направленных на защиту религии, богов, чистоты веры и чувств верующих от критики и насмешек атеистов, ученых, свободомыслящих людей, еретиков и иноверцев. Не счесть подобных актов в истории религиозного человечества, но на первом из них, следует остановиться особо. Российским политическим „умам“ будет полезно, возможно, впервые в жизни, узнать о том, какое исторически „славное“ деяние им удалось совершить, приняв указанный закон, и к каким последствиям привел, в частности, его первый античный прототип.

Эта история случилась в период наивысшег